Поди туда, не знаю куда...

[Серебряная]

- Нельзя деток там оставлять! Надо плот здесь соорудить... Плот! А я всех протащу - ведь не устану плыть-то! Это мне как вам идти по дороженьке... Не пять минут ведь плыть! 

 

Русалка улыбнулась.

 

- Так что ежели сделаете плот такой, что всех удержит - домчу. Воде приказать я здесь не смогу, тут другие хозяйки - в гостях Кира.

[Laion]

- А если детей разбудить, а самим в лодке переправиться - нет ведь там никого, кто бы подмену заметил, лодка зачарованная, сама плыла. - Елена на русалку посмотрела, покачала головой. - А как ты дальше плот потащишь, когда в то место заколдованное упрешься? Не проплыть нам там будет.

[Серебряная]

- Какое место заколдованное? Я спокойно проплыла, на остров мне ходу нет... Доведёте всех до лодки назад, посадите - а я назад примчу.

 

*смеётся*

 

- Только вот чую, зло там есть! Большое... Придётся много драться, а когда победите - так и морок сойдёт!

[Мистер Лис]

Печалило Владимира очень что деток не спасли, да и проследить за ними не удалось. На острове они на который так просто не попасть. Выслушал он товарищей, да согласился с Еленой. Плот все ровно не доплывет до острова. На одном месте словно встанет а к острову не приблизится.
-Не думою что попытка Златцветы доплыть до острова сильно отличается от попытки доплыть до него на плоту. –взглянул он на Лесю, да на Яромира который спас таки двоих деток тем временем как сам Владимир решил на расстоянии и незаметно проследить боясь что если вмешается он, то лишь спугнет того, кто это лиходейство недоброе затеял.

[Кайра]

-Так давайте пойдем за русалкой сказал беренедей  сделаем плоты или лодки  возьмем.  А то сидеть  будем просто   и ждать, не там наши  на острову. Давай русалочка  -спасем деток невинных.

[Серебряная]

- Я бы и рада, Тимофей... Но заронили во мне сомнение слова княжны моей!

 

Русалка покачала головой.

 

- Однако же, есть у меня дума такая... Что, ежели в лодке-то дело? Позвольте мне отплыть туда, я лодку приведу, ежели то получится - а на ней и привезу вас. В любом случает, нам плыть надо... Дети же там! Сидя здесь мы ничего не сможем добиться, ждать следующей лодки хотите? Так наверняка следующей Ночью только! Нельзя... то за день-то целый с ними может произойти? Нельзя! Я могу провести вас туда, видела я остров - да хода мне туда нет. Может, потому что я к Нави принадлежу с рождения? А вы всё Прави жители.

 

Девочка едва ли не плакала - как же, ведь сама была таким же ребёнком!

[Мистер Лис]

-Ну давайте попробуем. -охотник пожал плечами. Странные были селяне. Почему никто не проследил ночью за детьми и не увидел, как те садятся в лодку которая затем уплывает? Почему никто не додумался на ночь двери на замок закрывать, ведь вряд ли ребенок сможет открыть запертую на замок дверь. Почему не озаботились мерами безопасности когда дети начали пропадать? почему ночью не организовали патрули? После пропажи детей они вообще пытались прочесать местность и попытаться их найти? Пойти по следам к примеру. Тут в городе нет охотников которые могут по следу идти, да еще и с охотничьими собаками? За помощью вообще пробовали обратится к какому магу или ворожеи или еще к кому? Или тут у людей сильно чувства родительские притуплены или совсем напрочь отсутствуют, или же они словно ждали путников которые придут и помогут им за них решив их проблему. Покачал головой Владимир. Что-то тут с этими горожанами было сильно не так, они с Яромиром Лесану искали годами по лесу бродя а эти просто смотрели как у них дети каждую ночь пропадают и единственное до чего додумались, это посторожить детей и видимо каждый раз ночью засыпая и спалить дом подозреваемого не пытаясь схватить его и допросить и не пытаясь обыскать его дом в поисках того, что хоть как-то может помочь. Пришли к дому-не обнаружили подозреваемого и спалили дом. Странные селяне, не понимал их Владимир. Почесал охотник затылок свой зарывшись ладонью в своих волосах, да тяжело вздохнул. Права была Лесана. Не с проста подозреваемый на часах помешан был, да вот только не похоже было на то, что кто-то вообще собирался слушать её или его.

[Кайра]

-Можно и так  сказал он  Надо все равно как- то детишек выручать -день терять никак нельзя.  В этом ты права, видишь хотел птицей туда слетать, ан не получилось  все туманом  окутано.

[Серебряная]

- Может, просто не было рассчитано на русалок?

 

*девочка задумалась*

 

- Ведь мы редко когда помогаем! А местные даже и слышать не хотят о том, чтобы помочь селянам. Жаль, раньше меня не было с вами, может и сообразила бы чего... Лишняя голова лишней не бывает! Вы что делать скажите, я б и сама туда поплыла - да раз не пускает, что сделать могу? И сама сгину, и вам дорогу не покажу, и всё зря... Только русалка я! Не привыкла долго размышлять, всё делая сиюминутно - уж такие мы. Думайте, товарищи вы мои боевые, а я ждать буду. Никуда не уплыву, вам дорогу покажу. Только вы уж побыстрее, чужое здесь мне всё - а мешок-то св одою родного пруда я не взяла, спешила на зов дедушки Благомира, простите.

 

Русалка присела на травку подле группы и обхватила руками колени.

[Кайра]

-Что Силуян скажешь, как нам поступить. День нам не стоит  ждать пойдем за русалкой  ждал он ответа у волка серого, да за Сашенькой приглядывал. Не проснется ли он брать его с собой чтобы там морок свести или тут оставить.

[Alice von Bertruher]

- Ты, Тимофей, не беспокойся. Я с сынишкой твоим в городке посижу, - Златоцвета говорит, угадав мысли тревожные берендея относительно Саши маленького. - Да и погляжу, может кому помощь моя потребуется.

[Горыныч]

Посмотрел бородач на всех, послушал, да говоритю

 -Слыхали мы про тот остров. Заколдованый он. Как ни пытаешься к нему приблизится, да только не получается. Как будто что-то отворачивает от него. Видно одна только эта лодка и может проникнуть туда.

[Серебряная]

- Значит, плыть мне за лодкой, дедушка?

 

Русалка подняла голову.

 

- Я быстро обернусь!

[Горыныч]

Благомир покачал головой.
- Не знаю, внученька, сможешь-ли, коли остров и лодка заколдованы. А как получится, что днем он вообще не виден?

[Ewlar]

Он покачал головой и взял мальчика за руку и пока отвел к Силуяну.

 

Была далее столь сия чудна картина да и дивна, что описать слов не найдется....Из воды вышла девица со златыми власами,

 

Из воды Серый Волк выбрался, также изрядно поплутав за лодкой.

- Ведь плыл рядом, хорошо плыл! - оправдывался он сам себе, стряхивая мокрую шкуру. Тут из воды и Златоцвета вышла. Хороша, как виденье сказочное. Волк устыдился мысли несвоевременной, подальше отбежал. Там в человека превратился, лучше, чем шкуру мокрую сушить. 

- Как так, Матвеич? Ох, хорошо, что хоть своего пацанёнка не упустили. Но что теперь делать-то?

Силуяну было не по себе, да ещё и хвостом повилять не мог, потому что человеком обернулся. Тут берегиня ещё подошла, чтобы сказать, мол позаботится о Сашеньке, а платье так и мокрое...

 

...как получится, что днем он вообще не виден?

 

- Вот правда. Колдовство аль наваждение? Но мы-то с тобой, Благомир, отводу глаз не поддаёмся, сами можем, того...

А вот идея Елены вместо детей сесть в лодку ему понравилась.

- Вот глупые мы, что не догадались! И правда, нужно было малышей на берег высадить, самим в лодку сесть. Уже бы на месте были.

 

- Что Силуян скажешь, как нам поступить. День нам не стоит  ждать пойдем за русалкой.

 

Невзлюбил Силуян русалку с самого начала, а после того, как она своевольничать стала и удирать, чтобы с врагами разговаривать, и вовсе злой на неё был. Да чего не сделаешь ради великой цели?

- Тут два пути, Матвеич. Либо русалку слушать, либо Елену. Мне задумка с лодкой ближе, да время потеряем. Так что, я как все.

[Кайра]

-Давай тогда за русалкой пойдем если не выйдем лодку будем ждать.  Берегиня об Сашеньке позаботиться не хотелось ему мальчика одного оставлять  хоть и со светлой волшебницей, но боялся что так и останется. А весь день на него светлый  на такого смотреть было мучительно больно. -Златоцвета береги сыночка моевого сказал он ей и обрег свой отдал, чтобы если что ворогов отгонять.

[AL.MA]

- Ты, Тимофей, не беспокойся. Я с сынишкой твоим в городке посижу, - Златоцвета говорит, угадав мысли тревожные берендея относительно Саши маленького. - Да и погляжу, может кому помощь моя потребуется.

 

- С тобой останусь, - кивнула головой Лесана, - если доплывут наши на другой лодке, то все равно подстраховать детишек в городе надо, если что не сложится, да не успеют дело решить. Нужно помешать будет другим малышам в эту ночь в лодку забраться, а сами прыгнем в неё и отправимся на подмогу.

[Alice von Bertruher]

  Взяла берегиня мальчика за руку.

 

- Буду о нем заботиться как о родном, - говорит. - Но и ты себя береги. А оберег твой тебе там понадобится. Уж здесь мальчика я сберегу. А чтобы ему не было скучно, буду рассказывать сказки.

 

- С тобой останусь, - кивнула головой Лесана, - если доплывут наши на другой лодке, то все равно подстраховать детишек в городе надо, если что не сложится, да не успеют дело решить. Нужно помешать будет другим малышам в эту ночь в лодку забраться, а сами прыгнем в неё и отправимся на подмогу.

 

  Златоцвета кивнула. Вдвоем куда легче будет.

[Ewlar]

Поскольку у русалки не получилось найти остров, наши товарищи были уверены, что не обошлось без сильного колдовства. Ведь были в отряде и те, кто мог морок распознать, но то не морок был. Посовещались и решили другой ночи ждать. Детишки в городе ещё остались, а значит, их опять попытаются увезти. Наверное, аппетиты злоумышленника ограничивались лишь наличием у него только одной волшебной лодки.

 

- Птица не прилетела, - бурчал Силуян. - Значит, точно с острова этого не выбраться за просто так. ну, мы-то свой порядок наведём. А жители-то, поглядите, сами ходят, как будто спят. Грустны, но ничего не предпринимают, верно вы заметили. Другие бы детей своих к кроватям привязали, сами всю ночь сидели бы у них, собак приставили на стражу. А эти... Даже никто не углядел, что Пёс исчез, а странный дядька появился в нашем отряде. Вот олухи...

Хотелось или нет, но надо было отдохнуть и выспаться за две ночи. В таверне заняли весь зал, еды набрали, тут же кто-то и на лавочку прилёг. Силуян всё переживал, как Сашеньку едва не упустил. Сидел, хоть и не пьян, да смутен. Молока выпил и давай рассказывать:

 

Воспоминания Серого Волка

 

Обещание Ивану Берендеичу «лбом двери вышибить», если понадобиться, не было таким уж хвастовством или иносказанием. Но сказка впереди...

 

Присказка же загадочной болезни, свалившей с ног ещё не старого царя, крылась в его дурацком примирении с предателями-братьями. Только спустя два-три года заподозрил Иван, что плохо ему делается всякий раз, как в гости к братьям сходит, да угостится там стряпнёй Петровой хозяйки. Вкусно готовила жена старшего брата, царь объедался до отвала, а после немощь чувствовал. Но доказать такое дело никто не мог. Просто стал сказываться занятым и реже в гости хаживать. А вскоре слёг и занедужил.

Тут-то, как стал царь слаб, бояре и зашевелились. Дескать, нельзя в обход двух старших братьев принимать корону – отдать надо. Поздно Иван с Еленой спохватились. Дело дошло до смуты. Бояре, знать, не очень-то любили Ивана Берендеича, поскольку привилегий их лишил и о народе больше думал, чем как боярские карманы набивать. А Пётр им обещал вернуть старый закон и наделить подарками немалыми.
Тут и Демьян-калека показал свой норов: давай свидетельствовать против младшего, что тот, мол, своих братьев изуродовал и выгнал прочь, а трон обманом узурпировал.

 

В тот день, когда вернулся Серый Волк из дальнего похода, желая для Ивана своего живой воды добыть, да неудачно, в тот день бояре  уже натворили дел: оставили царя своего умирать, царицу же с ребёнком заперли в покоях, чтобы не могла правду людям рассказать. К тому времени уж Елена правду знала, всё проведала, Демьяну и Петру и его жене - ведьме-разбойнице всё высказала сгоряча, так её под замок. Замок-то Серый Волк открыл – красной девицей прикинулся, обольстил часового да ключи украл. Сам же, с устатку, в той же комнате свалился спать. Елена к мужу побежала, дабы успеть хоть с ним проститься, а Иван - Иванов сын, не зная, что случилось, играл с волчьим хвостом, а тот и ног не чуял после долгого бега.

Когда очнулся, ощутил наброшенную сеть. Потом всё стало вовсе плохо. Поймали Волка, заперли в подвалах каменных. Но ненадолго. Только до полной луны...

 

*

 

Прекрасная Елена много дней томилась в башне. Кормили её плохо, но и то не нужно было – всё сыну отдавала.  И больше горевала о муже своём, чем о случившемся боярском заговоре.  Серый Волк еле узнал её, когда однажды ночью влез в окно.  Царица удивилась:
- Как же ты вырвался? Почему в лес не сбежал?
- Тебя пришёл спасти.
- Эх, Волк! Мне теперь нет пути по царству Тридевятому.  Меня же ведьмой объявили, сказали, что я мужа извела, чтобы скорее сына посадить на трон.
- Так он же мал ещё! – опешил Силуян.
- Вот, то-то и оно! Что я сама при малолетнем сыне править стану. Я ведь чужестранка, из страны далёкой. Не любят меня здесь, не жалуют. Сразу народ поверил в ложь. А может быть и не поверил, да кто ж царю перечить станет?
– Царь здесь, - он указал на ложе, где спал десятилетний Ванечка. - Лучше подкараулю я предателей, зарежу, как свиней...
- И люди скажут, Серый Волк за волчье семя бьётся.
- За что?..
Елена Прекрасная (теперь, правда, худая и подурневшая), поправила одеяло спящего мальчика и очень выразительно посмотрела в глаза собеседника.
- Нет... – Силуян отступил к бойнице. В свете бледнеющей луны стало видно, что весь он выпачкан кровью и пылью. На шее и руках кровоточили истёртые раны от цепей, а на груди была чужая кровь. Как? Как он вырвался на волю? Елену передёрнуло. Она знала про полную луну, но никогда не видела его таким.
- Так скажут, - сухо и уверенно произнесла она.
- Кто мог пустить такой слух?
- У нас много «бывших друзей». Они сильны своею жадностью и злостью. Ты до неправого царя не доберёшься. Убьют тебя. Вот что. У тебя сил хватило по стене забраться, сумеешь вниз спуститься с грузом небольшим.  Серый Волк, отвези Ванечку в страну Токайскую к отцу моему и братьям.
- О братьях слышать не могу. Одним поверил.
- Мои братья сами короны ждут. Они племянника на Тридевятский трон готовы будут посадить.
- Война будет?
- Не будет, если я сумею доказать правду свою.
- Правды не доказать, - фыркнул оборотень. – Давай я и тебя спущу на землю, сил хватит. Серым Волком, как прежде, обернусь, увезу вас обоих, куда скажете. Потом вернусь и накажу злодеев.
Елена покачала головой:
- Нет. Я останусь. Пока судить меня решатся, пройдёт время. До суда они будут знать, что пленники на месте. Пропажи моего ребёнка не заметят. Дай слово, что спасёшь его, - уставшим голосом попросила она.
- А ты мне слово дай, что ничего с собой не сделаешь, меня дождёшься. А после мы сумеем Ванечке законный царский престол вернуть.
- Какой престол? Живу ребёнку быть бы! Спаси его.
- Спасу, слово даю.

Царица разбудила Ванечку, и тот сразу, Силуяна узнав, кинулся к нему на шею, не заметив ран. Оборотень не дрогнул, взял его на руки.
- Поскачем вон из башни?
Женщина подошла ближе к Серому Волку, ладонями взяла его за щёки и повернула голову его к себе, чтобы ещё взглянуть в глаза.
- Я тебе верю, Силуян. Иван верил безмерно. Иногда мне казалось, что тебя он любит больше, чем меня...
- Не подведу.

 

*

 

В своё время, спустя необходимое, да лунной силой вновь пленённый, да своей яростью, вернулся Серый Волк в отобранный дворец. 

 

Всех порешил Серый Волк. Младенца в люльке пожалел: хоть вражья кровь, а душа невинная. Остался сын Петра в царских воспитанниках.

 

Порешив всех врагов-предателей, оставив Тридевятое на растерзание боярам, которые тотчас в междоусобицах сцепились, Серый Волк углядел, кто из них лютее, жаднее, кто опаснее и вновь смертью карал бессовестных предателей Ивана Берендеича. Правда, оборотнем в полнолуние больше не появлялся: боялся, что не справится с собой и снова много душ загубит.

 

... А Силуян [однажды лишь] явился в человечьем облике своём на боярском сходе. Узнали. Не посмели выгнать. Сказал: «Вернётся царь Иван Иванович, прежний порядок установит». Не стал ничего объяснять, довольно было слова краткого. Заволновались тут бояре: кто же главным будет? Силуян пальцем указал на верного стремянного Андрюшку. «Он будет у царя опекуном. Ему пока докладывать».

И поскакал он Серым Волком назад в царство Токайское за мальчиком Иваном.

 

Пришёл, а царь токайский [за прошедшие два года] вовсе умом двинулся. Дядья трон делят, а нечистый князь  Дракул, который тридцать лет назад сам хотел на Елене Прекрасной жениться, похитил её сына и содержит взаперти, чтобы  уговорить дядьёв его идти войной на царство Тридевятое государство Тридесятое под предлогом посадить на трон Ивана, а самому его занять, как бы наместником. Ну, а Ванюшу извести как-нибудь хитро. Это Силуян понял, когда с князем разговор завёл. Пусти мол, на законный трон Иван Иваныча. На что князь Дракул отвечал: «Зачем добром пускать? Мы царство Тридесятое войной возьмём и тебе доля будет. Иди в моё войско токайское воеводой!» Рассвирипел Серый Волк: «Да я за царство Тридевятое жизнь положу, а тебя, басурмана, не пущу землю нашу топтать!» Так и не сговорились. Князь травить приказал Волка. Еле Волк ноги унёс.

 

Несколько дней о нём не думали, а вскоре ночью Силуян влез в башню по стене, цепляясь крепкими когтями за выступающие камни. «Ванечка, пришло время нам на родину поехать, да быть тебе царём». Обрадовался мальчик Силуяну, да как из замка вырваться не знает.

...

 

 

 

- Но Серый Волк ему помог, - вдруг быстро свернул своё повествование Силуян, будто боялся лишнее сказать. так и не пояснил, как именно помог. Потом просто добавил:

 

- И вправду стал тогда Иван Иваныч по прозванию Добрейший самым молодым царём за всю историю Тридевятого царства Тридесятого государства. Двенадцати лет государем стал. Тяжёлая это работа, неблагодарная. Вот потому балдея мне тоже жаль.

 

Шибко ты, Саша, мне малого Ванечку напоминаешь. Уж я тебя даже любить стал. Да и как тебя не любить, коли ты сам всех любишь? Только ты, Сашенька, не всех люби, учись бороться, а во ведь сожрут... Не, не, я, Тимофей Матвеич, в переносном смысле...

[Кайра]

Сашенька сидел глаза вылупив все ему та музыка расчудесная чудилась. Наверное если бы не держала его за руку светлая берегиня, то наверное убег бы  только  пятки бы сверкали. Но светлое волшебство все же помогло мальчика удержать и тот все равно был словно окололдован, но сказку слышал и даже иногда взгляд немного осмысленным становился.

[Alice von Bertruher]

  Опасался кот, что лодка может перевернутся. А коли перевернется, так сгубит деток, которые в таком состоянии плавать не могут, а, может, и не умеют сроду. Да и ему вода мокрая не по нраву. Ибо не любят кошки воду и умываются не водой, а языком своим. От того-то ему и было боязно, от чего сжался он весь в комок и боялся из-за угла своего выглянуть. Скорей бы уж к берегу причалить что ли!

 

***

 

  Расположились наши герои в корчме, кто за каким столом да думы думают, как детишек из беды вызволить. Беспокойно каждому да на душе погано, особливо, берендею, который за сынишку своего волнуется, хоть тот и в безопасности. Тот сидит на лавочке с Златоцветой, а берегиня ему сказку рассказывает.

 

 

Спойлер

Случилось это в ту самую пору, когда на тополе груши росли, а на раките фиалки цвели, когда медведи хвостами виляли, а волки, словно братьев, ягнят обнимали, когда блох ковали, а они до неба сигали и на землю сказки присылали.

Ну а тот, кто нашим словам не внемлет, сам без меры врет.

 

  Жил-был царь, у него было три дочери. Остался царь вдовцом и всю свою любовь отдал дочерям. Заботливо воспитывал их отец, наукам учил, от горя и болезней оберегал. Подросли дочки и всегда старались утешить отца - царь все горевал со дня смерти их матери.

  Решил однажды царь задать своей старшей дочери такой вопрос:

 

 - Дочь моя, скажи, как ты меня любишь?

 - Как люблю, отец? Люблю я тебя так же, как люблю мед.

 

  Царевна сказала так потому, что считала, будто ничего слаще меда на свете нет. Только на такой ответ и хватило ума у старшей царевны.

 

 - Дай тебе Бог долгих лет счастливой жизни мне на радость, дочь моя! - ответил ей довольный царь.

 

  Спросил царь среднюю дочь:

 

 - А ты, дочь моя, как сильно меня любишь?

 - Как сахар, отец.

 

  Ничего лучшего средняя царевна не смогла придумать.

 

 - Дай Бог тебе всякого добра, живи мне на радость, дочь моя! - ответил царь, довольный ответом и средней дочери.

 

  Надо сказать, что обе эти царевны были льстивыми и хотели показать отцу любовь, какую на самом деле вовсе не испытывали. А царь обрадовался ответу старших своих дочерей, потому что и сам считал: лучшей любви, более сладкой, чем мед и сахар, и быть не может.

  Взглянул царь на младшую, царевна робко стояла в стороне, и спросил ее:

 

 - А ты? Как ты любишь меня, дочь моя?

 - Я люблю тебя, отец, как соль в кушанье! - ответила царевна с сияющим любовью лицом. Она опустила глаза, оробев от своей смелости и от того, что отец на нее, самую младшую, тоже обратил внимание.

 

 Услышав ответ младшей царевны, сестры так и прыснули со смеху и отвернулись. А царь нахмурился.

 

 - А ну-ка, подойди ко мне, негодница, - сердито сказал он, - подумай, что ты мне ответила? Так вот как, значит, ты меня любишь? Для того ли я старался воспитывать вас, берег и учил, хотел, чтобы равных вам по уму и на всем свете не было? Поди прочь от меня с твоей солью!

 

  Младшая царевна готова была сквозь землю провалиться, горестно ей стало, что невольно обидела отца, она его и взаправду очень обидела.

 

 - Прости меня, отец, не хотела я тебя обидеть. Моя любовь к тебе, если не сильнее любви моих сестер, то и не хуже меда и сахара.

 - Вот как? - грозно прервал отец свою младшую дочь. - Ты еще осмеливаешься сравнивать себя с сестрами? Прочь из моего дома, бесстыжая, и чтоб я о тебе больше никогда не слышал!

 

  И не дав дочери и слова сказать, царь удалился, оставив царевну в слезах. Сестры принялись ее утешать, но слова их шли не от сердца, и потому-то еще больше опечалилась царевна. Поняла младшая царевна, что и сестры не жалеют ее. Решила она уйти из дому куда глаза глядят. Надела царевна самое старое платье и пошла бродить из деревни в деревню, пока не пришла ко двору соседнего царя. Подошла царевна к воротам царского дворца и стала ждать.

  Увидела ее ключница, вышла и спросила, что ей надобно. Царевна ответила, что она, мол бедная сирота и хочет поступить к кому-нибудь служанкой. На счастье царевны, недавно ушла у ключницы помощница, и ей нужна была другая. Осмотрела царевну ключница с головы до ног зорким взглядом, девушка ей понравилась.  Спросила царевну ключница, какую она потребует плату. Та ответила, что не хочет назначать плату, пока не подойдет время, чтобы смогли оценить ее работу. Сколько полагается, столько пусть ей и заплатят. Ключнице понравился такой ответ, и она взяла царевну к себе в помощницы. Объяснила девушке все, что она должна делать, передала ей связку ключей, ту, что обычно носила при себе.

 

  Царевна была девушка старательная и смышленая; тотчас же принялась она убирать комнаты и шкафы, ключи от которых доверила ей ключница. Оказалось, что царевна умела хорошо стряпать, печь пироги, варить варенье, готовить всякие тонкие блюда и подавать их к царскому столу. Вскоре доверили ей и царские кладовые со всеми запасами.

 

  Все были довольны царевной, потому что она исполняла порученное дело разумно и честно, да и не болтала попусту.  Молва о прилежности, уме и скромности помощницы ключницы дошла вскоре и до самой царицы. Та пожелала увидеть девушку. И вот царевна предстала перед царицей. На ее вопросы она отвечала умно, почтительно, но без подобострастия.  Царице девушка очень понравилась. Кроме того, она поняла, что помощница ключницы не простая крестьянка. И взяла ее царица к себе в служанки.

 

  Куда бы ни пошла царица, повсюду брала она с собой свою новую служанку. Если царица садилась за рукоделье, она и ее сажала с собой рядом. Какие вышивки выходили у девушки - просто загляденье!  Но больше всего нравились царице умные речи девушки. И полюбила ее царица, как родную дочь. Царя удивила благосклонность царицы к своей служанке.

 

  Был у царя с царицей единственный сын, они гордились им и любили его беспредельно. Вот отправился царь на войну и взял с собой царевича, чтобы приучить его к военному делу. Случилось так, что царевича опасно ранили и пришлось отправить его домой. Уж как горевала царица, уж как плакала она над бедным своим сыном. Ночь за ночью проводила она у постели, а когда силы оставляли ее, поручала ухаживать за сыном своей верной служанке. Днем и ночью то одна, то другая дежурили у постели раненого царевича. Ласковые слова, нежность, красота и скромность служанки пробудили в сердце раненого царевича чувство, какого он еще не испытывал.

 

  Шло время, царевич мало-помалу стал выздоравливать. Однажды, беседуя с матерью, царевич сказал ей:

 

-  Матушка, я хочу жениться...

- Кто же она? Знаю ли я ее?

- Не сердись, матушка. Люблю я твою новую служанку, люблю, как самого себя. Сколько ни перевидал я царевен и королевен, ни одна мне так не полюбилась...

 

  Воспротивилась было царица, стала отговаривать сына от женитьбы, но царевич продолжал стоять на своем.

  "Ну что ж, - подумала царица, - избранница царевича девушка хорошая, кроткая, честная и прилежная..."

  Теперь осталось только убедить царя, чтобы и он дал свое согласие.

 

  Упросили они царя, и дал он своему сыну благословение на брак с любимой девушкой. После помолвки назначили день свадьбы. Стали созывать народ на пир. Невеста попросила, чтобы позвали и ее отца, но скрыла, что она - царская дочь.

  В день свадьбы прибыли все гости. Веселились с утра до поздней ночи. Столы царские так и ломились от разных яств, напитков, пирогов, да таких вкусных, что у гостей слюнки текли.

 

  Невеста сама научила поваров и стряпух, что и как подавать к столу. Лишь для одного гостя приготовила она угощение собственными руками и наказала своему верному слуге, чтобы угощение он поставил перед царем, приглашенным по ее просьбе, а другим гостям этих блюд ни в коем случае не подавал. Слуга сделал все так, как ему приказала царевна. Гости сели за стол, едят, пьют и веселятся, а царю, отцу невесты, кусок в горло не лез. Он то и дело поглядывал на невесту.

 

  Уж очень она походила на его младшую дочь, ту, что он выгнал из дома, но как могла она стать невестой царевича?

  Беспокойно было царю от этих мыслей, но спросить кого-нибудь, кто эта девушка, он не решался. Глядя на веселье гостей, захотелось и царю поесть и повеселиться вволю. Но когда слуга подал ему кушанье, царь, едва попробовав, тотчас перестал есть. Слуга то и дело убирал со стола нетронутые блюда, приготовленные для царя самой царевной.

 

  Дивился царь на то, с какой охотой едят другие гости: ведь все, что подавал ему слуга, очень уж было невкусным! Царь решил спросить соседа своего - нравятся ли ему кушанья. Тот ответил, что таких вкусных блюд он давно не ел. Попробовал царь из тарелки соседа: кушанье в самом деле превкусное.

 

  От голода у царя засосало под ложечкой. Но разве можно есть то, что подавали ему? Не вытерпел он, поднялся и громогласно спросил:

 

 - Послушай, царь, ты, видно, позвал меня на свадьбу сына, чтобы насмехаться надо мной?

 - Помилуй, твое величество, как можешь ты обо мне думать такое? Все люди добрые видят, что я тебя принял с таким же почетом, как и других именитых гостей...

 - Прости меня, царь, но это не так. Всем гостям подают кушанья очень вкусные, а те, что подают мне, в рот взять нельзя!

 

  Разгневался отец жениха и приказал позвать сюда поваров, чтобы найти виновника и предать его смерти.

  А весь секрет состоял в том, что царевна приготовила все кушанья для своего отца без соли, а лишь с медом и с сахаром. Солонка перед царем и та была наполнена толченым сахаром. Напрасно бедный царь брал из солонки то, что он принимал за соль, и сыпал в свое кушанье: вместо того, чтобы стать вкусным, оно делалось еще слаще, а стало быть, и еще противнее.

 

  Но вот поднялась невеста и обратилась к царю-свекру:

 - Не вини поваров, это я приготовила нарочно такие кушанья для царя. А царь этот - мой отец. Нас у моего батюшки было три дочки. Стал нас отец спрашивать по очереди, как мы его любим. Старшая сестра ответила, что любит его, как мед. Средняя - что любит, как сахар. А я сказала, что люблю его, как соль в кушанье. Думала я, что нет более крепкой любви, чем такая. Но отец рассердился и выгнал меня из дому. Только не пропала я - сами видите, чего добилась честным трудом. Вот сегодня я и хотела доказать отцу, что без меда и сахара человек может прожить, а без соли нет. Я сама приготовила для него кушанья без соли. А теперь рассудите своим царским умом, кто из нас был прав: я или мой батюшка...

 

  Царь-свекор да и все гости в один голос заявили, что жестоко было изгнать дочь из дома, да еще за такой умный ответ. Тут и отец невесты признал, что не сумел оценить свою младшую дочь, и попросил у нее прощения. Царевна поцеловала руку отца и тоже попросила прощения.

[Кайра]

-Хорошая сказка поблагодарил  берендей  Златоцвету.  А мальчик начал расспрашивать, что там в сказе  волка было дальше. что там с Иваном Ивановичем  случилось и почему ни при нем Силуян  жил.  Магия берегини. а может что они уже были далеко  от моря сыграло свое дело, может если бы вышел Сашенька на улицу то опять бы к морю пошел

[Ewlar]

А мальчик начал расспрашивать, что там в сказе  волка было дальше. что там с Иваном Ивановичем  случилось и почему ни при нем Силуян  жил.

 

- Вот бы и слушал сказку берегини добрую, да тебе всё знать хочется. Проснулся уж совсем? Ну, слушай: всё дело в том, Сашенька, что мне тогда по делу приходилось в волкодлака превращаться. А в этом состоянии я таков страшен и опасен, что раз увидев не забыть. Потому оборотни честные, под полную луну, себя как-то от мира огораживают. Луна великие силы даёт, живучесть необыкновенную, но и свирепость лютую. Потому я старался, чтобы друзья меня таким не видели. Ни Ивану-Царевичу, ни Елене Прекрасной волкодлаком ни разу не показывался. И Ванечке не стал бы...

 

Рассказ Серого Волка

 

И поскакал он Серым Волком назад в царство Токайское за мальчиком Иваном. И выяснилось, что...

 

...нечистый князь Дракул, который тридцать лет назад сам хотел на Елене Прекрасной жениться, сына её спрятал, уговаривает дядьёв его идти войной на царство Тридевятое государство Тридесятое, да посадить на трон Ивана-то ребёнка, а самому как бы наместником. А потом, видно, извести его хотел. Рассвирипел Серый Волк узнав такое, но тут бежать ему пришлось - собак спустили. Но позабыли: скоро полная луна...

 

 

Несколько дней о нём не думали, а вскоре ночью Силуян забрался в замок по стене, цепляясь крепкими когтями за выступающие камни. «Ванечка, пришло время нам на родину поехать, да быть тебе царём». Обрадовался мальчик Силуяну, да как из замка вырваться не знает. Один-то Серый Волк везде пройдёт, коли надо – мороком прикроется, а с царевичем его не выпустят: князь собирает на дворе дружину, чтобы войной идти.

Оглядел помещение Силуян, да говорит: «Возьми-ка ты полотна шёлковые, да полезай на голубятню, а лестницу сломаем». Так и сделали.

 

Другой ночью взошла луна большая, круглая. И страшный вой раздался в замке. Малый царевич с голубятни слышал крики, слышал, как мечутся на дворе лошади и люди, а после и увидел в щели, что там делается. Чудовище, похожее, на волка, рвалось в дом. Мальчик не сразу понял, кто это, но после догадался. Зверь носился по замку, и воины бывалые, его завидя, разбегались. Всюду чудовище несло гибель и разорение. К утру добрался зверь до голубятни. Кровь живую чуя, несколько раз прыгнул и сорвался. Устал. Он полежал немного на полу, быть может, там заснул.

 

А как стало светать, посмотрел в щели Ванечка и Волка увидал.

- Спускайся по полотнам, - говорит Серый Волк. – Поедем восвояси.

- Кровь человеческая на твоих зубах, - сказал ему ребёнок.

- Тебя ведь извести хотят, чужого князя твоим именем на царство посадить.

- Боюся я тебя теперь. Не ты это был.

- Да это ведь я, Силуян. Ведь я нарочно тебя туда подсадил, чтобы не достать, пока в безумии пребывать буду. Всё ради тебя, Ванечка, да ради царства нашего родного. Тебе теперь о нём заботиться.

Еле уговорил его спуститься Серый Волк и прочь повёз.

 

Когда же, спустя месяцы, подошло к границам войско Токайское, встречал его отрок в короне на Коне Золотогривом. Встречал с великим войском, собранным с помощью Волка и верных людей. Ни с чем ушли завоеватели в страну свою.

Иван Иваныч на коронации сказал: «Кровопролитиям не бывать!» И даже отменил все казни смертные до конца царства своего.

 

* * *

 

Как ни признателен был юноша Серому Волку, а всё-таки сказал однажды: «Ты говоришь, я избегаю тебя, Силуян. То правда. Уж прости, но не могу забыть, во что ты превратиться можешь. Каждый раз, как приходишь, на луну поглядываю: не полная ли... Ты, что ли, приходил бы ближе к новолунию и... не задерживался долго».  Вздохнул Серый Волк и ответствовал: «Я буду приходить, Иванов сын, когда во мне нужда будет. Лишь позови». Откланялся и в лес ушёл.

 

 

- Обычно полная луна - проклятье оборотней. Некоторым это нравится и они ждут, когда, в очередной раз, неистовая жажда крови охватит разум. Меняется и тело: не человек, не волк. Самые жуткие признаки остаются, всё лучшее уходит, но сила возрастает, как и ярость. Как только оборотень входит в возраст взрослого, с ним это происходит каждое полнолуние. Но ты не бойся меня, Сашенька, со мной не будет. Я изжил эту дикую натуру и справился с природой. Теперь могу лишь доброй волей в чудище такое обращаться. Но желания нет.

[Горыныч]

Вздохнул Благомир слушая Силуяна.
- Да... Были тогда дни черные. Что творилося... Что творилося...
И дворцовый покачал головой.

[Ewlar]

- Да... Были тогда дни черные. Что творилося... Что творилося...

 

- Ну, теперь ничего, теперь всё ладно будет. Ведь было после ладно. Это, Благомир, полоса тёмная пошла, так говорят. Исправится опять. Только лекарство бы добыть... 

Чувствуя, что Саша тихонько к нему привалился и начал засыпать уже по-настоящему, обычным сном, Силуян снова в Волка превратился да морок на себя наговорил, чтобы случайному взору привидеться собакой. Под лавку лёг и задремал до вечера.