Dragon Age: Иллюзия полета

[Perfect Stranger]

 

 

 

 

 

Спойлер

Несколькими неделями ранее
Антива, Риалто

 

Подвальное помещение, выбранное не случайно для подобных встреч, не имело окон и было освещено всего лишь несколькими тусклыми свечами, расставленными на столе, и парой медных канделябров на стенах. Агент Уильям Холт, человек среднего роста, среднего возраста, и средней по всем параметрам внешности тоже был выбран далеко не случайно. Таких людей мало кто запомнит, увидев раз-другой на улице, даже в глухой деревне; таких людей просто упускают из внимания, скользя по ним взглядом и совершенно не догадываясь, чем они на самом деле занимаются. Ни одеждой, ни какими-то приметами Холт не выделялся среди обычных жителей Ферелдена, а ныне и всей Империи. Стоя прямо перед широким дубовым столом, покрытом тонкой белой скатертью, со сложенными за спиной руками, он смотрел на своих собеседников спокойным взглядом то ли серых, то ли голубоватых глаз.

 

Еще трое людей в комнате выглядели гораздо более примечательно. Одетые в длинные, бесформенные темные одежды, с металлическими масками на лицах, они могли оказаться кем угодно — Торговыми Принцами, нищими с улиц Риалто, капитанами кораблей, каждое утро и вечер останавливающихся в самом крупном порту Антивы, проститутками в элитных борделях или наемниками с большой дороги. Сейчас все это, впрочем, не имело абсолютно никакого значения. Сейчас они были теми, кто руководил Сопротивлением, и теми, кто должен был выдать миссию огромной важности одному из своих самых доверенных агентов-организаторов.
Стопка бумаг лежала на скатерти, желтизной выделяясь на белой ткани и словно прожигая любого, кто взглянет на нее, ярко-черными чернилами строчек убористого текста. К каждой бумаге был приложен небольшой портрет углем. Холт уже просмотрел выданные ему досье, и хотя несколько из предложенных на это задание человек вызвали у него вопросы, он не стал их озвучивать прямо сейчас. В конце концов, не ему было решать, кто подойдет на подобное задание лучше всего.

 

— Что касается этой девушки, — один из людей в маске, чей голос был несколько искажен то ли из-за металла, эхом разбивающего звук на осколки, то ли благодаря магическому воздействию, сказать было трудно, но вроде бы говорил мужчина. Он приподнял верхнее досье за край рукой в черной перчатке, словно трогал ядовитую змею. — Ни при каких условиях не допускайте ее смерти. Она пригодится нам даже в том случае, если замыслит предательство. Старшая дочь Верховного Жреца — то, что мы можем использовать против него в крайнем случае.

 

— Какие допустимы меры воздействия? — спросил агент, мазнув взглядом по угольному портрету. Над ним кривоватыми буквами было выведено «Д. Авгур». Девушка показалась ему достаточно симпатичной, однако зная ее возраст, он подумал о том, что от нее можно было бы ожидать чего-то крайне глупого и необдуманного.

 

— Не лишать жизни и не оставлять серьезных ранений, не поддающихся лечению. Все остальное на ваше усмотрение, агент Холт. Также обратите внимание на госпожу Максиан. В том же ключе.

 

Он кивнул, аккуратно собрав стопку бумаг и выровняв ее по краям. Тот факт, что этим юным особам вряд ли было известно о планах на них Сопротивления, не слишком волновал его. Моральные терзания по поводу лжи и возможного использования живых людей как инструментов давно покинули сердце агента Холта, по крайней мере, на время выполнения задания. В одиночестве, когда не нужно было думать о работе, он иногда обращался с молитвой к Пророчице, находя в этом некое утешение, однако смирение с тем, что и как придется делать, стало частью Уильяма еще до того, как ему стукнуло двадцать. Вес тех грехов, что накапливался за десятилетия работы с Сопротивлением, уже не так давил на плечи, как раньше, став чем-то вроде привычного веса рюкзака со снаряжением в дальнем походе. В конце концов, ради спасения мира и сама Андрасте когда-то начала Священный Поход против еретической Древней Империи, и наверняка ее тоже не делало счастливой то, что под ее командованием погибали ни в чем не повинные люди. Иногда нужно было сделать то, за что лишь позже, много лет спустя, придется отвечать перед Создателем.

 

Сунув стопку в напоясную сумку, предварительно свернув пергамент в толстую трубку, мужчина снова сложил руки за спиной, встав ровно и прямо перед своими командирами.

 

— Насчет остальных мы полагаемся на ваше суждение. Если кто-то из них окажется неподходящим для выполения миссии с вашей точки зрения, у вас есть разрешение на их устранение. Если кто-то из них решит сбежать — у вас есть разрешение на их устранение. Любой ценой не допустите утечки информации об этом задании к имперцам. Это понятно?

 

— Абсолютно. Утечки не будет, — эхом отозвался ровный голос Холта. — Что-то еще?

 

— Есть кое-что, — прозвучал женский голос, впрочем, тоже искаженный до неузнаваемости, и одна из фигур приблизилась к столу, оперевшись на него ладонью. — После того, как вы обнаружите и захватите цель, отправьте доклад о результатах через наши обычные каналы. После этого ждите три дня. Вам поступит новое распоряжение о том, что делать с целью. Ищите ее, пока не найдете, слышите? Либо саму цель, либо ее мертвое тело, либо точную информацию о том, что она захвачена силами Империи. В зависимости от того, что именно вы обнаружите, мы разработаем новые приказы.

 

— Понял, — кивнул Уильям. Он ожидал чего-то подобного. В таких случаях, когда конечный результат задания был заранее не известен, он часто получал дополнительные сведения посреди миссии о том, что делать дальше.

 

— Корабль под названием «Стрела Халамширала» ждет вас в порту завтра утром, ровно в пять. Не опоздайте. На нем вы доберетесь до порта в Вал-Шевине, оттуда на перекладных езжайте в Монтсиммар. Наши люди сообщат членам отряда о том, что встреча произойдет там. Далее вы знаете, что делать. Пусть Адалин найдет их и скоординирует, — сказал третий присутствующий на встрече, голос его звучал несколько иначе, словно говорит глубокий старик. — Деньги на первое время вы получите, затем проверяйте наши обычные схроны, возможно, мы сможем вам помочь, но особо не рассчитывайте на них. Поддерживайте легенду наемников. Это даст вам возможность самим получать ресурсы.

 

Кивнув и дождавшись разрешения отправиться в дом, дожидаться утра, агент Холт сделал три шага назад, поклонился коротким кивком, развернулся и покинул подвал. Через несколько часов это помещение снова станет покинутым и пустым, все следы пребывания в нем людей будут уничтожены, а стол и канделябры вынесены и отправлены в другое место. Причин для этого было много, но основной послужило уничтожение ячейки Сопротивления в Минратосе более двадцати лет назад. Тогда, как помнил Уильям, в ряды руководства организации проник шпион от фанатиков, называвших себя «Орденом Пламенного Обета». Вскоре именно они совершили отчаянную атаку на столицу и почти добрались до дворца Верховного Жреца, но были остановлены. К несчастью для Сопротивления, именно эта атака послужила отличным поводом для Империи ужесточить свои законы и утроить усилия в преследовании инакомыслящих. Крауфорд стал едва ли не народным героем, множество простых горожан были обязаны ему жизнью. Работа Сопротивления заметно замедлилась. Теперь им приходилось прилагать огромные усилия для того, чтобы Тайная Служба не нашла их — но за последние годы они достигли успехов, пусть и не свергли пока что закрепившихся во власти дракона и его марионетку.
Скоро, сказал себе Уильям, шагая по сумеречным улицам вечернего Риалто по направлению к дому, в котором он остановился на несколько дней. Скоро все закончится. Столько лет работы, столько лет принятия тяжелых моральных выборов, многие из которых до сих пор шрамами оставались где-то внутри, и тянущая боль иногда возвращалась, заставляя лежать с открытыми глазами по ночам — все это должно было окупиться. Он безоговорочно доверял начальству, зная, что они не станут лгать о своих целях, даже если лгали о методах. Холта использовали точно так же, как и самых незначительных информаторов и наемников, но он не был против этого. Он понимал, что то, что находится на кону, оправдывает любые жертвы, любые решения. На их плечах лежала ответственность не только за благополучие целого континента, но и за спасение душ каждого живущего на нем человека, эльфа, гнома, любого живого существа. Истинное испытание для детей Создателя было именно в этой борьбе, а не в донесении Песни Света — теперь Холт понимал это, зная, каким наивным был ранее, как наивна была старая Церковь. Век Дракона получил свое название, когда жрицы полагали, будто возвращение казавшихся вымершими существ станет самой большой проблемой их времени.

 

Они не могли ошибиться сильнее. Истинная угроза сейчас управляла Тедасом, практически сметая любое сопротивление и уничтожая тех, кто пытался воспротивиться ей даже в мыслях.

 

Холту оставалось лишь ждать утра, когда в предрассветной дымке он отправится к порту и поднимется на борт корабля, направляющегося с товарами в Вал-Шевин. Капитан был человеком, верным Сопротивлению, и не задавал лишних вопросов. Вполне вероятно, что увесистый кошель с золотом, переданный ему накануне, сыграл некую роль в его желании оставаться верным им человеком, но Уильяму до этого дела было мало. Он должен был добраться до Орлея и после этого приступить к сбору новых агентов для своего отряда. Остальное было за пределами его ответственности. Он привык работать именно так, как и другие организаторы остальных ячеек Сопротивления. Чем меньше знает кто-то один, тем меньше вероятности, что его поимка разрушит всю структуру. Поэтому вопросы он не задавал.

 

 

14 Первопада, 9:88 года Века Дракона
Провинция Орлей, Монтсиммар

 

В это время года Орлей был действительно красив. По пути к столице Холту удалось сполна насладиться осенними пейзажами, мелькающими по обе стороны тракта, пока он неспешно ехал на перекладных лошадях от одного придорожного поста к другому, порою останавливаясь на постоялом дворе на несколько часов сна в настоящей кровати, прежде чем снова продолжить свой путь. Правду все же говорили о том, что истинному гонцу требуется не только золотая голова, но и железная задница. К концу своего путешествия Уильям чувствовал, что сесть нормально, не кривясь от боли, сможет лишь через пару дней, а на седло смотреть без отвращения и того дольше. Сама столица тоже не пустовала. Осенние распродажи, ярмарки и гуляния перед наступлением зимы были в самом разгаре, отчего город казался набитым битком самыми разными путниками из всех уголков Империи.

 

Это было на руку Уильяму, и он полагал, что толкучка на улицах и площадях, полные постояльцев трактиры и постоянная текучка прибывающих и уезжающих людей спрячут их от нежелательных наблюдателей. На въезде за стены он заметил нескольких белых плащей, а также потрошителей из Кровавого Легиона, что было довольно-таки обычным делом для столицы, но что-то подсказало агенту, что в этот раз стоит держать ухо востро. Не то чтобы раньше он вел себя легкомысленно, но шестым чувством он ощутил, что в городе что-то происходит. Осторожно, стараясь не выдать своего беспокойства, мужчина направил лошадь к стражникам, проверяющим всех прибывающих в столицу и спокойно объяснил им, что приехал купить на распродаже редкие товары из Антивы для своей семьи, поучаствовать в гуляниях и отдохнуть от жизни в скучном и сером Ферелдене. После короткого разговора его пропустили за стены, и он оставил лошадь у трактира «Счастливый наг», заплатив конюшему за хороший уход за животным. Конь принадлежал не ему, так что возвращаться за ним Уильям не планировал. Ему пришла в голову идея попробовать сторговаться с продавцом лошадей на рынке и приобрести средство передвижения, поскольку он прекрасно знал, что задерживаться в столице слишком надолго будет плохой идеей, но как оказалось, он потратил основной запас своего жалованья на дорогу. Остановившись в недорогой таверне, Холт отправил сообщение почтовым вороном, переоделся в чистое, помывшись в бадье, и отправился пройтись по центру столицы. Времени у него было достаточно, чтобы дождаться ответа от своих основных информаторов в Монтсиммаре, навестить нескольких знакомых, засветиться на рынке, чтобы не вызывать подозрений стражи, и отдохнуть перед встречей с отрядом. О них мужчина знал гораздо больше, чем они о нем, за исключением, пожалуй, только Адалин, но это было поправимо и, что важнее, необходимо.

 

Вечерний Монтсиммар встретил его привычным шумом большого города. Остановившись на мгновение у входа в трактир, Уильям пригладил растрепавшиеся было ветром волосы, вдохнул полной грудью запахи, доносимые до него от кухни и рыночной площади — коричные палочки, пекущийся свежий яблочный пирог, запеченные на огне кусочки свинины со специями и острый запах свежей рыбы — и быстро зашагал по направлению к рынку. Бумаги он предусмотрительно сжег, запомнив все досье наизусть, как и лица тех, кто должен был встретиться с ним на следующий вечер на Арене Монтсиммара.

 

Хранить любую ценную информацию Холт давно привык в собственной голове. Так было лучше. Вскоре этому ему предстояло научить и своих подопечных.

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

В Ивуаре не так уж много лавок и купцов, но кое-какими припасами разжиться все же можно. У каждого купца 3d4 золотых в наличии (сумма обновляется каждый игровой день).

 

Трактир "Пивная кружка", хозяйка Мари Морно:

 

Золото в наличии: 9 золотых монет

 

Паек на 1 день, не портящийся, включает флягу с чистой водой — 5 серебряных монет
Постой в таверне на 1 день, включает питание и комнату — 30 серебряных монет
Место в конюшне на 1 день, включает корм для лошади — 15 серебряных монет

Факел — 5 серебряных монет (снимает штрафы за темноту, расходуется)
Обычные предметы одежды — 5 серебряных монет
Приспособления для рыбалки (позволяет добывать рыбу в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Охотничьи силки (позволяет добывать мясо в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Аптечка с полным набором первой помощи — 20 серебряных монет

 

Речная и озерная рыба (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за штуку
Мясо (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за фунт

Дешевое пиво — 10 серебряных монет, бутылка
Дешевая бормотуха — 25 серебряных монет, бутылка
Наваристый рыбный суп — 50 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день придает персонажу эффект «Умиротворенный»)
Острая мясная похлебка неизвестно из чего — 25 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день может придать персонажу случайный эффект из «Сытый» или «Пищевое отравление»)

Хорошая еда — 15 серебряных монет

 

Ролевые предметы — от 5 серебряных монет до 1 золотого, в зависимости от типа предмета

Белые предметы можно купить за 1 золотой.

 

 

Эмилио Дюранте, торговец:

 

Золото в наличии: 7 золотых монет

 

Платье из плотной ткани (1) (легкая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты
Куртка из бараньей кожи (1) (средняя броня, +10 к здоровью) — 4 золотых монеты
Кольчужный доспех ополчения (1) (тяжелая броня, +1 к защите) — 4 золотых монеты
Чешуйчатый доспех с эмблемой Ивуара (1) (массинвая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты

 

Посох странствующего чародея (1) (посох, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Сильверитовый топорик (1) (одноручное, +1 к Силе) — 3 золотых монеты
Кулачный щит с тигровым глазом (1) (щит, +1 к защите) — 2 золотые монеты
Большой молот с драконьей головой (1) (двуручное, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Короткий изогнутый меч (1) (кинжал, +1 к Мудрости) — 3 золотые монеты
Эльфийский лук (1) (стрелковое, +1 к попаданию) — 5 золотых монет

 

Зелье лечения (+25% здоровья) — 50 серебряных монет
Зелье великого лечения (+50% здоровья) — 1 золотая монета

Зелье лириума (маг может перебросить кубик на заклинание, используемое немедленно после употребления зелья, и выбрать лучшее число на кубике) — 2 золотых монеты

 

Экстракт корня смерти (следующая успешная атака оружием ближнего боя повысит попадание по этому противнику на +2 на 2 хода) — 4 золотых монеты
Экстракт беладонны (следующая успешная атака оружием ближнего боя понизит попадание этого врага на -2 на 2 хода) — 4 золотых монеты

 

 

В этой местности возможен бросок на Заработок, Воровство и Азартные Игры.

 

Ставка воровства: 1 золотая монета
Ставка казино: 3 золотых монеты
Ставка заработка: 1 золотая монета

 

В этой местности возможен бросок на рыбалку и охоту за пределами Ивуара (Ловкость).

 

1-5 — ничего не поймано

6-10 — получен 1 фунт мяса \ 1 рыба

11-15 — получено 2 фунта мяса \ 2 рыбы

16-20 — получено 3 фунта мяса \ 3 рыбы

 

 

6 Зимохода, 9:89 года Века Дракона

 

 

 

 

Текущие задания:

 

«О чем нельзя молчать» (проверить схрон Сопротивления) - Руфус + Викториа

 

Выполненные задания:

 

Спойлер

«В начале была таверна» (Луи спасен, Моро жив, 2 еретиков спасены, покинули город до приезда Пророка)

«Голоса в пустоте» (дух освобожден, Торниен жив) - Фел + Ринн

«Сказания прошлых лет» (амулет возвращен, Хаэслана покончила с собой, записи получены) - Адалин + Руфус

«Охота за призраками» (вещи собраны, статуя уничтожена, Алинбель спасена) - Доленгал + Эльса + Альваро

«Беглец» (найдены письмо и статуэтка, бой проигран) - Дамиан + Викториа

«Последний страж» (вартеррал убит, потрошители убиты) - главный квест локации
«Скотобойня» (заговорщики схвачены и переданы Бутчеру, бомба обезврежена) - Адалин + Альваро

«Старый друг лучше новых двух» (найденные артефакты отданы, получено 3 пропуска, Марсель убит) - Дамиан + Феликс + Вильгельм

«Утраченное сокровище Рогвира» (сверток найден, Рогвир завербован, молот получен) - Эльса + Руфус + Джакомо

«Вороново крыло» (тевинтерцы убиты, Дариус отпущен с Маавиш) - Ринн + Викториа

«Комната страха» (призрак освобожден, артефакт получен) - Руфус + Адалин + Вильгельм

«Город цепей» (сведения о ритуале получены, Оривент убит, Сейлон жив, Савир'Дал освобожден, меч найден) - общее задание

«Удар плети» (Реморий жив, Первая выкуплена, Вторая жива) - Адалин + Феликс

«Острее, чем лезвие меча» (Франсуа спасен, Косто выжил, семья Сципион спасена, поместье взорвано, информация получена) - Эльса + Дамиан
«Сонное царство» (Диан спасена, Анга сбежала, посох от Анги получен, перчатки отданы, вяз сожжен)

[Кайра]

Лагерь

 

— Отличное пойло! Даже в Академии такого не варили. А у нас были лучшие алхимики в городе, — он кивнул Холту. — Отличный тост. И как нельзя лучше подходит к нашей ситуации. Мы свободны благодаря вам, — маг склонил голову в жесте благодарности. — Жаль, сыра нет в качестве закуски... эх, какой был сыр в магазинчике молочника на углу... — он немного погрустнел, понимая, что больше никогда не вернется в Монтсиммар, а то и вообще в любой крупный город. И сыров ему не видать, разве что местные в какой-нибудь деревеньке будут свои делать. Но куда им до настоящих профессионалов.

 

- Может быть весной ты вновь его попробуешь, - Фел поддержал одобрительно тост командира и на мгновение ему показалось, что это тень, которая нависла над Тедасом развеется с первыми лучами весеннего солнца и вновь  можно будет дышать полной грудью. Гаспар и Миешь вернуться домой, с триумфом, а он... Фел подумал, что чувствовал дом только в одном месте далеко в горах.

 

- Я как - нибудь еще андерфелский самогон сделаю или вон Руфуса попрошу, вот это тоже вещь

[Ettra]

Лагерь

— За свободу, — повторила Адалин отсутствующим голосом и подняла кружку с чаем в подобии тоста. Она была слишком поглощена рисунком, к тому же слишком сильно устала, чтобы поддержать всеобщее веселье. Но тост был хорошим. Воодушевляющим. Только за свободу и стоило на самом деле сражаться. За свободу от тирании, от рабства и за свободу от нависшей над Тедасом драконьей тени. 

Жаль только, что спустя уже двадцать лет борьбы Сопротивления эта свобода так и осталась всего лишь недостижимой целью. Но развивать мысль Адалин не стала. Не хотела портить один из немногих действительно неплохих дней, слишком редких в последние несколько лет. 

— Я бы выпила за теплую постель и крышу над головой, — нерешительно, будто боясь сказать что-то не то, добавила Адалин. Отпив глоток чая, она слегка растянула губы в улыбке. Не совсем искренней, но все же не вынужденной. Пусть день и закончится хорошо.

[BornToSeek]

Лагерь

 

— За свободу! — с энтузиазмом повторил Альваро, поднимая кружку и пробуя алкоголь

— За свободу, — Дамиан сказал потише, но не уныло, не так, словно лишь для вида, а вполне искренне.

Антиванец чуть поморщился от вкуса, но улыбка с его лица не пропала. В компании даже самогон пился неплохо, пусть и небольшой объём тут все же был к месту. Дамиан сходу выпил с половину кружки, оставив вторую чуть на потом. Вкус — зашибись, надо будет потом тоже ингредиентов закупить да спирта лишнего, чтобы Руфус ещё наварил. Такому таланту нельзя пропадать. Тем более он сколько разных добавок ещё пробовал, ну точно надо оценить всё. Сколько тут эта погоня за Разикаль протянется? Два месяца, три? Может полгода? Столько времени шататься по хрен знает каким местам без выпивки будет просто уныло. Леса эти, деревни захолустные, горы может какие — здесь и драк-то столько не будет, чтобы всё время держать себя в тонусе, так что точно нужны другие способы поразвлекаться.

— Эй, народ, никто с собой не притащил карт или костей, случаем? — поинтересовался демонолог.

Изменено 15 июля, 2021 пользователем BornToSeek

[Thinvesil]

Лагерь

 

— Эй, народ, никто с собой не притащил карт или костей, случаем? — поинтересовался демонолог.

 

— У меня кости есть, — отозвалась Эльса после того, как выпила вместе со всеми. Не все, только половину из того, что налил ей Руфус. Пойло, что ни говори, было отменным. — Только там на двух человек набор. Не думала, что доведется коротать время в большой компании, — смущенно добавила девушка и потянулась к сумке за игральными костями.

 

Руфус тоже поддержал тост, никак не отреагировав на реплику Холта. Она звучала довольно странно, учитывая, что все, и в том числе Холт, знали, что командир он только формально, и никто Холта с его должности не оттеснял.

 

— У меня, к сожалению, ни карт, ни костей, — вынужденно признал целитель. — Надо будет разжиться в городе. 

[Кайра]

Лагерь

 

 -  У меня есть, - Фел встал и сходил в палатку за ними, правда вставать не хотелось, почему- то хотелось еще посидеть с Гаспаром, повспоминать обучение  Академии.

 

- Вот, держи,  - отдал он Дамиану, - сам он больше хотел слушать товарищей, ему нравилось, что все они такие разные, но желают свободу для Тедаса. Хорошо, что у них общие стремления и помыслы.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

— О, отлично. Я бы сыграл на деньги, да только боюсь, денег у меня совсем нет, — неуверенно улыбнулся Бастьен, потирая руки. — Может, тогда на желание? Или на шишки, вон.

 

Мишель усмехнулась, едва заметно, но было видно, что улыбка у нее была искренняя. Спустя много дней после ее побега из тюрьмы, девушка наконец начала подавать признаки жизни. Она пожала плечами, как бы говоря, что и у нее денег нет, а Холт только покачал головой.

 

— В азартные игры не играю. Принципы, — агент пожал плечами, будто бы это все объясняло. — Но с удовольствием понаблюдаю за вашей игрой. — Достав трубку, он перешел на другую сторону костра, подальше от Адалин, зная, что она не переносит табачного дыма. Закурив, мужчина оперся локтями о колени, наклонившись вперед, и отблески оранжевого тепла запрясали на его лице и в коротко остриженных волосах.

[Junay]

Лагерь

 

— В азартные игры не играю. Принципы, — агент пожал плечами, будто бы это все объясняло. — Но с удовольствием понаблюдаю за вашей игрой.

 

- Понимаю. Особенно, если все упьются до чертиков и начнут играть на раздевание!  - подмигнула Холту Ринн. - То еще будет зрелище!

Конечно, в различные карточные игры (начиная от салонных и заканчивая воровскими) играть она умела, но... В данной ситуации демонстрировать свои "умения" явно не стоило - это могло вызвать ненужные вопросы. 

- Я так себе играю. - заявила девушка. - Так что на деньги играть не буду, а то продуюсь в чистую!

Изменено 15 июля, 2021 пользователем Junay

[Ettra]

Лагерь

 

Азартные игры? В приюте это было главным развлечением, кроме, конечно, драк. И, что всегда удивляло Адалин, играли чаще всего на деньги. Дети, у которых не было ничего, которые каждую копейку должны беречь больше жизни, почему-то слишком легко расставались с деньгами в надежде на легкую прибыль. 

 

— Если только не на деньги, — сказала Адалин, закрыв альбом. Она закончила рисовать то, что хотела. Спать не тянуло, несмотря на усталость, так что почему бы не сыграть? Главное, чтобы карты были не крапленые. Хотя такого можно ожидать скорее от Ринн, чем от Зиндерманна.

[BornToSeek]

Лагерь

— Благодарю, — кивнул демонолог и, взяв карты, быстро их перебрал, убеждаясь, что колода полная. — На деньги пока желающих не набирается, а зря! С ними всегда интересней, даже если суммы мелкие. Мог бы даже кредит дать, хы, — беззлобно ухмыльнулся он. — Давайте хотя бы на шишки тогда.
Дамиан сам был из тех, кто за всë время успел проиграть столько же, сколько и выиграть. Это можно даже за особую удачу: повернись победы к нему слишком сильно, и однажды можно было бы разом проиграть всë и даже больше. А так демонолог держался посередке, сохраняя и азарт, и деньги.
Альваро слегка прищурился. Знатоком азартных игр он не был, но некоторые всë же опробовать за годы успел.
— Как насчëт Порочной Благодати? — предложил он.
Дамиан оглядел желающих, ожидая мнений.
— Я за, — параллельно сказал демонолог. — Остальные? Изменено 15 июля, 2021 пользователем BornToSeek

[Thinvesil]

Лагерь

 

— Если только не на деньги, — сказала Адалин, закрыв альбом. Она закончила рисовать то, что хотела. Спать не тянуло, несмотря на усталость, так что почему бы не сыграть? Главное, чтобы карты были не крапленые. Хотя такого можно ожидать скорее от Ринн, чем от Зиндерманна.

 

— Я бы на деньги сыграла, а на желания не буду, — пожала плечами Эльса и протянула кружку за новой порцией выпивки. Сильно отбиваться от коллектива не хотелось, но на желания в такой компании она играть была не готова. 

 

Руфус налил еще добавки девушке, лишь слегка покосившись. Но кажется, она пока еще не была пьяна.

 

— А я бы сыграл и на желание тоже, если хотите. Не суть важно, на что играть, главное, чтобы было весело. — подмигнув Эльсе, он поднял бутыль. — Но могу и на шишки. Кому еще долить?

[Кайра]

Лагерь

— О, отлично. Я бы сыграл на деньги, да только боюсь, денег у меня совсем нет, — неуверенно улыбнулся Бастьен, потирая руки. — Может, тогда на желание? Или на шишки, вон.

 

- На шишки так на шишки, хотя ему хотелось на желание, но мало что могут загадать.  - Фел выпил еще, правда совсем не много, для азарта,- он кивнул Дамиану.  Соглашаясь с ним, хотя он знал и Алмазный Ромб и кучу еще разновидностей, карточных игр правда про некоторые только читал, а сам не играл.

[Junay]

Лагерь

 

— Я за, — параллельно сказал демонолог. — Остальные?

 

- Идет. - кивнула Ринн, обводя всех присутствующих лукавым взглядом. - Эх, жаль сезон не позволяет на раздевание сыграть! Слишком уж холодно, и даже наши славные целители не спасут назавтра от сопливых носов!

И вдвойне жаль, что тевинтерка не играет в карты на раздевание. Вот бы ей продуться! Интересно, выполняла бы она условия игры? Нет, конечно. Слишком уж высококмерная. Она бы в такие плебейские игры вообще не снизошла играть.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

— Согласен. Главное, чтобы было интересно играть, — сказал Бастьен, собирая неподалеку валяющиеся на ковре из мха и иголок шишки и принося целую охапку к костру. Главное, чтобы искра не залетела, а то потом еще пожар тушить придется. Он разделил кучку на несколько равных частей и взял себе три шишки. — Я, пожалуй, не откажусь от еще одной порции этого чудесного самогона! А ты, Мишель? Будешь еще?

 

Девушка покачала головой, пальцы ее впились в землю, на которой она сидела, скрестив ноги. Запах и вкус алкоголя упорно пытались пробудить в ней плохие воспоминания о поместье, но она пыталась прогнать их усилием воли. В конце концов, другим тоже наверняка надоело видеть ее кислую мину каждый день, хоть она и пыталась не особо попадаться на глаза и не путаться под ногами.

 

— И я еще выпью, пожалуй, — Холт потряс пустой кружкой и благодарно кивнул Руфусу. — Вышло замечательно. Как раз по-походному.

[Ettra]

Лагерь

— Я за, — параллельно сказал демонолог. — Остальные?

 

— За, — коротко ответила Адалин. Желания или шишки? Она сама не могла решить. Играть на шишки не много смысла и совсем никакого азарта. Желания, с другой стороны... Она едва знала людей вокруг и едва ли им доверяла. Хотя, вряд ли загадают что-то слишком неприятное. Стоит ли риск того?

[Thinvesil]

Лагерь

 

— И я еще выпью, пожалуй, — Холт потряс пустой кружкой и благодарно кивнул Руфусу. — Вышло замечательно. Как раз по-походному.

 

— Значит, эксперимент удался, — улыбнулся Руфус, наливая желающим и подгребая к себе горку шишек. — Буду стараться почаще баловать нас таким в переходах. — Эльса, присоединишься? 

 

Девушка качнула головой. 

 

— Не, я пас. Лучше посмотрю, как вы играетесь тут. Может потом если кто захочет на деньги в кости сыграть, обращайтесь. 

 

Чуть откинувшись на подставленную руку, девушка сделала глоток настойки и благодушно взирала на товарищей по отряду.

[Junay]

Лагерь

 

Разморенная спиртным и теплом близкого костра, Ринн уже почти клевала носом, не особо всматриваясь в карты.
Да и тот факт, что они играли на шишки, отбивал любое желание включать мозги и пытаться как-то мухлевать.
так что в данном случае она сыграла исключительно честно, и как и следует своей легенде, проиграла все три шишки.
Первую выиграл Дамиан, вторую - Альваро, а третью - Адалин.
- Ваше благородие, госпожа удача
Для кого ты добрая, а кому иначе... - мурлыкала себе под нос девушка:
-... Не везет мне в картах, повезет в любви!

[Ettra]

Лагерь

Как Адалин и ожидала, игра на шишки была довольно скучной, к тому же ей не очень везло. В первом раунде победил Дамиан, во втором Альваро и у каждого на коленях теперь была горка шишек, которыми можно было разве что кидаться в друг друга. Но, похоже, наемники еще не напились достаточно, чтобы устраивать ночное побоище. 

 

Хуже всего — наемники играли честно. В порочную добродетель, где шулерство чуть ли не главное правило интересной партии. Кроме Дамиана, но то, как он подменил карту можно было прозевать, если только не смотреть. Потому к третьему раунду Адалин отбросила приличия и решила припомнить старые навыки. Подменить пару карт, снять с колоды две вместо одной, подтасовать в колоду неудачные и спрятать хорошие в рукаве. Пальцы довольно быстро вспомнили, как обращаться с колодой и в итоге комбинация, которую Адалин выложила на стол была хорошей. Но ровно на столько, чтобы выиграть и не навлечь подозрений в обмане. Никаких угрызений совести она не испытывала. В конце-концов, это всего лишь игра на шишки и ради веселья. 

Вернув карты Зиндерманну, Адалин встала и собрала свои вещи. Пожалуй, посиделок у костра на сегодня хватит. Находиться в большой компании все еще было утомительно, пусть и не так сильно, как в первые дни после сбора отряда. 

— Спокойной ночи, — бросила она, махнув на прощание.

 

Адалин ненадолго спустилась к реке, чтобы вымыть посуду и умыться самой, а затем забралась в палатку, томную и пока что холодную. Найдя на ощупь подставку для свечей, она отодрала почти догоревшие до основания огарки и достала из сумки новые на замену. 
 

Когда в палатке стало достаточно светло, девушка снова открыла альбом и аккуратно вырвала рисунок, над которым трудилась сегодня вечером. Это было изображение Андрасте. Адалин взяла ее образ из детских воспоминаний, с маленькой дощечки, на которой легкой рукой ее матери была изображена Пророчица. В струящемся платье, с короной на голове и длинными светлыми волосами. Только позу Адалин выбрала другую: ее Андрасте была не воительницей и генералом, ведущим за собой бесконечные армии, а печальной женщиной со сложенными на груди руками. Женщиной, уставшей от долгой войны.
 

 

Адалин нарисовала это специально для Холта. Доброта и... забота командира продолжала ставить ее в тупик. Он не просил ничего взамен и, кажется, ему это вовсе было не нужно. Этого она не могла понять до конца. Не могла принять. Никогда в своей жизни она ничего не получала просто так. Еду нужно было украсть, безопасность обеспечить силой, а похвалу, улыбку и внимание заслужить тяжелой работой. Потому в обмен на внимание Холта Адалин сделала то немногое, на что была способна — нарисовала что-то, что может ему понравиться. 

Она оставила картинку на полу возле свечей, в уголке, где обычно молился Холт. Так было проще, чем передавать из рук в руки, смущаясь и заикаясь от волнения. Адалин могла бы притвориться спящей, чтобы избежать разговоров на эту тему совсем, спасая себя от объяснений и неловкости. И должна бы так и сделать, только слишком уж хотелось послушать снова, как он поет молитву. Потому вместо того, чтобы забраться в спальник, она уселась сверху и занялась оружием. Болты после вчерашней тренировки нужно было наточить. 

Изменено 16 июля, 2021 пользователем Aloija

[Кайра]

Лагерь

 

Фел играл практически честно ибо уже был не много пьян, а может он больше смотрел на изящные движения пальцев Бастьена  и старался, чтобы тот этого не замечал да и остальные тоже. Время от времени, взгляд поднимался к лицу Гаспара, но Фел тут же скромно прятал этот взгляд, чувствуя зарождающуюся симпатию и отчего-то этого стесняясь. Он понимал, что дружеской  и не только  симпатии не суждено  окрепнуть ибо скоро будет разлука. В какой- то момент он заметил, что Адалин все же не много мухлюет, но такова была игра, и вообще если тебя на этом не поймали, то все честно. Он вздохнул и передал свои шишки, выигрывавшим, что же ему не везло. ни в картах, а вот в любви могло и повезти, но увы жизнь сопротивленца, не располагает к серьезным увлечениям . А вообще он сегодня не хотел думать ни о чем, а сосредоточиться только на моменте дружеского единения и атмосфере праздника. 

[Thinvesil]

Лагерь

 

После игры Адалин ушла, как всегда, унылая, Эльсе же напротив захотелось праздника. Настойка ударила в голову и настроила на лирический лад, захотелось попеть.

 

— Эй, у кого там была лютня? — окликнула компанию девушка и огляделась. — О, Феликс! Сыграешь нам? Давайте споем!

 

Парень взял в руки инструмент, а Эльса отхлебнула еще глоток из своей кружки. Задумалась.

 

— Про мабари Андрасте знаешь мелодию? Сейчас ее как-то иначе поют, но там без разницы. Я знаю нашу ферелденскую версию. Настоящую. — и не дожидаясь кого-либо затянула. — У Андрасте жил старый мабари, хоть в Песни его и нет, а если спросить об этом сестричек, те скажут: "Ну что за бред! Откуда пес у Пророчицы?" Но знает весь Ферелден, что кто-то ж был должен греть ноги Андрасте, не требуя что-то взамен.

 

Феликс быстро подобрал мелодию, и музыка полилась. Эльса повела дальше, между припевами не забывая отхлебывать из кружки. Сидящий по соседству Руфус тоже стал подпевать молодежи, ухмыляясь себе под нос. Наверное, не стоило удивляться, что он знает оригинальную версию. Историк же.

 

"Будь здоров, мабари Андрасте, славной Пророчицы пес!", пелось в песне, и Кунсей музыкально подвывал в значимых местах, "Когда она шла на Тевинтер, он вещи за нею нес. Таким его сделал Создатель, верным, что просто беда, чтобы невесту его дорогую тот не бросал никогда".

 

"И мабари был рядом с Андрасте, не отходил ни на шаг, только просил, чтоб его потрепали по холке и по ушам", пропела дальше Эльса и потрепала пса по холке, "Но тут припекло Маферату, Андрасте он приревновал, но даже когда он жену сдал имперцам, мабари не отставал. Будь здоров, мабари Андрасте, Славной Пророчицы пес! Когда она шла на Тевинтер, он вещи за нею нес, таким его сделал Создатель, храбрым, что просто беда, чтобы невесту его дорогую тот не бросал никогда".

 

Кружка опустела, но наемница не заметила, продолжая размахивать ею, а второй рукой обнимая пса. Песня шла к кульминации, и рука махала все реже и реже. Под самый конец девушка пела сквозь слезы и всхлипы, но не оставляла своего дела и старалась выдерживать темп. 

 

"А когда, израненный жутко, он к ней пополз на костер", пропела она и, всхлипнув, сползла с бревна вниз к мабарику. Обняв пса покрепче, Эльса уткнулась ему лоб в лоб. Песель жалостливо лизнул в лицо. "Сам Гессариан зарыдал, как ребенок, и слезы копьем утер. Будь здоров, мабари Андрасте, Славной Пророчицы пес! Когда она шла на Тевинтер, он вещи за нею нес. Таким его сделал Создатель, без робости и без стыда, чтобы невесту его дорогую тот не бросал никогда. И тот невесту его дорогую и впрямь не бросал никогда".

 

— И тот невесту его дорогую и впрямь не бросал никогда! — закончила песню девушка, уже совсем плача. Кунсей жалобно заскулил и принялся слизывать слезы, утешая подругу. — Да, дружище, — тихо проговорила она. — Мы с тобой прям не разлей вода. Ты у меня сейчас единственный родной и близкий член семьи, кто рядом. Что б я без тебя делала.

 

Руфус сочувственно покачал головой и деликатно отобрал у наемницы кружку. Похоже, той уже достаточно. Не говоря ни слова, маг протянул ей платок.

 

— Да не, не надо, — отмахнулась Эльса, поднимаясь. Упрямо тряхнула головой, словно так пытаясь стряхнуть слезы. Сколько ни пела она эту песню, ни единого раза не получалось удержаться. Очень уж пробирало каждый раз. — Я в порядке, это завсегда так. 

 

— Тебе виднее, — улыбнулся маг, убирая платок обратно. — Но, пожалуй, наливки я тебе больше не налью. 

 

— И не надо. — Эльса махнула рукой и поднялась на ноги. — Я, пожалуй, уже и все. Пойду.

 

Подозвав жестом пса, девушка побрела к своей палатке. Клюковка-можжевеловка была довольно мягкой на вкус, и целительница только сейчас поняла, что немного не рассчитала с дозой. Не то, чтобы она была прямо пьяная — не настолько. Но был риск сболтнуть лишнего, если останется общаться с остальными, а это могло быть опасно. Лучше сейчас держаться подальше от людей, решила Алисия, забираясь в свою палатку. 

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

Он вернулся в палатку почти самым последним; после настойки и довольно-таки напряженной игры в карты (насколько вообще напряженной может быть азартная игра на шишки), Бастьен чуть пошатывался и заполз в свой спальный мешок с трудом. Чувствуя, как голова нещадно кружится даже после того, как маг перестал двигаться, и кажется, стала кружиться только больше, он издал тяжелый вздох и прижал ладони ко лбу.

 

— Феликс, а Феликс... а честно если, зачем вы меня спасли? — пробормотал он, повернувшись на бок и вглядываясь в полумрак, надеясь, что тот действительно был в палатке, а не вышел погулять и теперь Гаспар разговаривает с пустотой. К тому же, перед глазами все нещадно двоилось. Бастьен подумал было спросить "ты тут?", но это прозвучало бы глупо. Вместо этого он протянул руку и попытался нащупать парня в темноте, где виднелся силуэт там, где обычно лежал спальный мешок.

 

Холт же опьянения, напротив, почти не чувствовал. Пил он маленькими глотками, больше разговаривая и подпевая песне Эльсы, чем прикладываясь к кружке. Поэтому сделав небольшой круг вокруг лагеря и проверив периметр на безопасность, он со спокойной душой вернулся в свою палатку. Адалин не спала, кажется, но его внимание привлек какой-то лист бумаги там, где стояли свечи, в углу, возле его места. Нахмурившись, агент молча сел на спальный мешок, протянул руку и подобрал листок, вглядываясь в рисунок на нем при свете светей, и чуть наклоняясь к ним, чтобы было больше света.

 

— Адалин... это... Андрасте? — почти шепотом, тихо произнес он, поднимая взгляд наконец на девушку. Рисунок все еще был у него в руках, край его опасно близко к пламени свечи. Одно совсем крошечное, незаметное движение, и огонь поглотить хрупкий материал, уничтожит лик Пророчицы, как когда-то огонь уничтожил и ее саму, очистив и освободив ее душу.

[Ettra]

Лагерь

 

— Адалин... это... Андрасте? 

 

Вот и сложный разговор. Адалин шумно втянуло носом воздух и на мгновение закрыла глаза, чтобы успокоить начавшее вдруг стучать слишком громко сердце. Как бы все объяснить так, чтобы Холт все понял правильно? У нее всегда было очень плохо со словами, не хотелось сказать лишнего или создать двусмысленность.

— Мм... да, — начала Адалин. Она продолжала точить наконечники болтов, не поднимая взгляд на Холта. — Ты сводил меня к руинам. И... это помогло. Отвлечься. И я подумала, что могу сделать что-то для тебя. В замен. Решила, что тебе понравится. Ты ведь молишься. Может, так будет лучше. 

Адалин отложила болт в сторону и все же решилась поднять взгляд и нахмурилась, увидев как близко к огню Холт держит рисунок. 

— Ее придется сжечь, когда уйдем из леса. Я знаю.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

— Мм... да, — начала Адалин. Она продолжала точить наконечники болтов, не поднимая взгляд на Холта. — Ты сводил меня к руинам. И... это помогло. Отвлечься. И я подумала, что могу сделать что-то для тебя. В замен. Решила, что тебе понравится. Ты ведь молишься. Может, так будет лучше.

 

Он только кивнул. Адалин все понимала верно, и это даже немного удивило Холта. Обычно та была слишком сосредоточена на работе и собственных переживаниях, чтобы обращать внимание на других. Тот факт, что она сделала это для него, был... неожиданным. Но нельзя сказать, что неприятным. Он улыбнулся и положил рисунок обратно на землю, так, чтобы свет свечей выхватывал образок из полумрака.

 

— Да... так будет лучше, — эхом отозвался мужчина, повернувшись и сев на колени перед блюдцем со свечами. Бросив взгляд на рисунок Андрасте, он прошептал:

 

Пускай впереди меня только тьма,

Но Создатель направит меня.
Мне не суждено скитаться по неверным дорогам Загробного мира,
Ибо там, где Свет Создателя, нет тьмы,
И ничто, сотворённое Им, не будет утеряно.

 

Он не пел на этот раз, просто шептал размеренным голосом, однако короткая молитва позволила ему успокоить разум и направить душу, очистить мысли от сомнений и печали. И изображение Пророчицы, созданное Адалин, напомнило ему о тех образах, которые висели в Церкви еще до того, как их запретили, и вера стала вне закона.

[Ettra]

Платка Холта

 

Как и в прошлый раз, ритм молитвы принес с собой мысли о доме. О настоящем доме, который Адалин едва помнила, но могла представить. О доме, где ее действительно любили, где по утрам пахло свежей выпечкой и из окна на втором этаже открывался вид на старое дерево, на котором поселился стриж. Может быть, если бы не Империя, Адалин как и мама, стала бы жрицей, пела бы в храме, расписывала бы стены сюжетами из жизни Андрасте. Может быть, не разочаровалась бы в вере. Но, хотя бы, у нее были воспоминания. 

 

— Как там было? В церкви, — тихо спросила Адалин, когда Холт закончил молитву. — Ты ведь рос там?

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

— Как там было? В церкви, — тихо спросила Адалин, когда Холт закончил молитву. — Ты ведь рос там?

 

— По большей части, — спокойно отозвался Холт, закончив молитву и повернувшись к девушке, спиной прислонился к спальному мешку, свернутому в комок, и вытянул ноги, пошарив в своей походной сумке. — Меня забрали из приюта, когда я был совсем маленьким. Несколько лет я провел в приемной семье, а когда мне исполнилось двенадцать лет, меня отдали в служки при местной Церкви. Так я оттуда потом и не вернулся. Жил в крошечной келье, откуда окно выходило на вишневый сад, что рос позади храма. Там было... тихо, — наконец подобрал он слово, будто силясь вспомнить, как вообще ощущалась мирная жизнь, словно это было так давно, что воспоминания уже непоправимо стерлись и потускнели. — Я помню, как залез на одну старую вишню за ягодами да сорвался, оцарапав колени. Мне за это так влетело, — агент усмехнулся, негромко, словно рассказывал о чем-то совсем личном, что никому другому было бы попросту неинтересно. — Но сестра Арина потом мазала мои ободранные колени лечебной мазью и говорила, что до свадьбы заживет. Почему-то помню этот момент. Мне было жутко обидно и больно, но зато я чувствовал себя почти героем. Ведь вишни я все-таки добыл.

 

Странно было говорить сейчас о прошлой жизни, и при этом вспоминать не ежедневные молитвы, каждое утро и вечер, не службы для прихожан, когда ему приходилось следить за тем, чтобы все свечи горели, чтобы молитвенник был на месте, чтобы ладан курился как положено, а именно его вылазки в вишневый сад и сестру Арину, что была к нему так добра, что однажды он расспросил ее об этом. Оказалось, она тоже была приютская. Только ее никто не забрал, и она сама ушла в Церковь, как только ее отпустили. У сестры Арины были огромные карие глаза, которые казались золотыми при свете солнца. Его первая детская влюбленность, которая потом переросла в дружбу.

 

А потом Арина исчезла.

 

Холт взглянул на свои загрубевшие от постоянной работы с оружием руки, помня, как трудился над переписыванием Книги Света при лучине, щуря глаза и засиживаясь до самой ночи, как перерисовывал образки Андрасте, кропотливо выводя каждую деталь, а потом отдавал их бедным за медяк или богатым за золотой. Помнил запах свечного воска, ароматических трав и старого пергамента. Да, пожалуй, он любил ту жизнь. Вот только она закончилась, как для него, так и для других обитателей храма.

[Ettra]

Лагерь

 

— Тебе повезло. Что у тебя была приемная семья и церковь. Что ты не остался в приюте, — рассеянно отозвалась Адалин, убирая за собой болты, точильный камень и масло. — Там... лучше, чем в некоторых семьях, но все равно это... жестокое место. 

В приюте и правда было куда лучше, чем с отцом. Адалин доставалось от воспитательниц и других детей, но в отличие от избиений отца, она чаще всего знала, за что. Там была еда — гадкая баланда из всего, что попадалось под руку поварихе, но все лучше, чем голодный желудок. Там Адалин была среди таких же отбросов и малолетних преступников, как и она сама. А еще там она могла не переживать за Элтера, потому что точно знала, что они с Инид теперь в безопасности. 

 

Убрав сумку в сторону, Адалин улеглась на спальник животом вниз, положила руки под голову и посмотрела на Холта. Сложно было поверить, что когда-то он был церковником. Все они, в представлении девушки — хилые, даже нежные люди, с мягкими руками, приспособленными только к держанию книги, пера и свечи. Командир был совсем не таким. Но, за внешней шероховатостью, пожалуй, она могла разглядеть спокойствие и размеренность, которые могли бы подойти служителю церкви. 

 

— Я как-то раз ночью залезла в пекарню, — решилась Адалин на свою меленькую историю. — Спряталась в кладовке за мешками с мукой и стала ждать. Хотела дождаться утра, чтобы стащить свежей и горячей выпечки для брата. Стены там были тонкие, так что пришлось сидеть очень тихо. Но и я сама все слышала. И как пекари разговаривали, и как тесто об стол вымешивали и каждый шаг. И вечно там на кухне кто-то был, потому я продолжала сидеть. А от запахов голова кружиться начала и совсем тяжело было. Но я продолжала ждать, даже помню, начала плакать — так есть хотелось. И в конце-концов не вытерпела, решила, что ну не убьют же они меня. Ну и выскочила из кладовки и к окну открытому. А пекарь оказался ловким и успел меня за руку схватить. Пришлось опрокинуть на него мешок муки. Так и сбежала. И даже какой-то хлеб успела прихватить. 

 

Наверное, у каждого есть парочка дурацких детских воспоминаний, от которых одновременно и стыдно и тепло. В тот день она жутко перепугалась, едва не упала в голодный обморок и вся перепачкалась в муке, но зато Элтер, которому она отдала половину украденного хлеба, был самым счастливым мальчиком.