Dragon Age: Иллюзия полета

[Perfect Stranger]

 

 

 

 

 

Спойлер

Несколькими неделями ранее
Антива, Риалто

 

Подвальное помещение, выбранное не случайно для подобных встреч, не имело окон и было освещено всего лишь несколькими тусклыми свечами, расставленными на столе, и парой медных канделябров на стенах. Агент Уильям Холт, человек среднего роста, среднего возраста, и средней по всем параметрам внешности тоже был выбран далеко не случайно. Таких людей мало кто запомнит, увидев раз-другой на улице, даже в глухой деревне; таких людей просто упускают из внимания, скользя по ним взглядом и совершенно не догадываясь, чем они на самом деле занимаются. Ни одеждой, ни какими-то приметами Холт не выделялся среди обычных жителей Ферелдена, а ныне и всей Империи. Стоя прямо перед широким дубовым столом, покрытом тонкой белой скатертью, со сложенными за спиной руками, он смотрел на своих собеседников спокойным взглядом то ли серых, то ли голубоватых глаз.

 

Еще трое людей в комнате выглядели гораздо более примечательно. Одетые в длинные, бесформенные темные одежды, с металлическими масками на лицах, они могли оказаться кем угодно — Торговыми Принцами, нищими с улиц Риалто, капитанами кораблей, каждое утро и вечер останавливающихся в самом крупном порту Антивы, проститутками в элитных борделях или наемниками с большой дороги. Сейчас все это, впрочем, не имело абсолютно никакого значения. Сейчас они были теми, кто руководил Сопротивлением, и теми, кто должен был выдать миссию огромной важности одному из своих самых доверенных агентов-организаторов.
Стопка бумаг лежала на скатерти, желтизной выделяясь на белой ткани и словно прожигая любого, кто взглянет на нее, ярко-черными чернилами строчек убористого текста. К каждой бумаге был приложен небольшой портрет углем. Холт уже просмотрел выданные ему досье, и хотя несколько из предложенных на это задание человек вызвали у него вопросы, он не стал их озвучивать прямо сейчас. В конце концов, не ему было решать, кто подойдет на подобное задание лучше всего.

 

— Что касается этой девушки, — один из людей в маске, чей голос был несколько искажен то ли из-за металла, эхом разбивающего звук на осколки, то ли благодаря магическому воздействию, сказать было трудно, но вроде бы говорил мужчина. Он приподнял верхнее досье за край рукой в черной перчатке, словно трогал ядовитую змею. — Ни при каких условиях не допускайте ее смерти. Она пригодится нам даже в том случае, если замыслит предательство. Старшая дочь Верховного Жреца — то, что мы можем использовать против него в крайнем случае.

 

— Какие допустимы меры воздействия? — спросил агент, мазнув взглядом по угольному портрету. Над ним кривоватыми буквами было выведено «Д. Авгур». Девушка показалась ему достаточно симпатичной, однако зная ее возраст, он подумал о том, что от нее можно было бы ожидать чего-то крайне глупого и необдуманного.

 

— Не лишать жизни и не оставлять серьезных ранений, не поддающихся лечению. Все остальное на ваше усмотрение, агент Холт. Также обратите внимание на госпожу Максиан. В том же ключе.

 

Он кивнул, аккуратно собрав стопку бумаг и выровняв ее по краям. Тот факт, что этим юным особам вряд ли было известно о планах на них Сопротивления, не слишком волновал его. Моральные терзания по поводу лжи и возможного использования живых людей как инструментов давно покинули сердце агента Холта, по крайней мере, на время выполнения задания. В одиночестве, когда не нужно было думать о работе, он иногда обращался с молитвой к Пророчице, находя в этом некое утешение, однако смирение с тем, что и как придется делать, стало частью Уильяма еще до того, как ему стукнуло двадцать. Вес тех грехов, что накапливался за десятилетия работы с Сопротивлением, уже не так давил на плечи, как раньше, став чем-то вроде привычного веса рюкзака со снаряжением в дальнем походе. В конце концов, ради спасения мира и сама Андрасте когда-то начала Священный Поход против еретической Древней Империи, и наверняка ее тоже не делало счастливой то, что под ее командованием погибали ни в чем не повинные люди. Иногда нужно было сделать то, за что лишь позже, много лет спустя, придется отвечать перед Создателем.

 

Сунув стопку в напоясную сумку, предварительно свернув пергамент в толстую трубку, мужчина снова сложил руки за спиной, встав ровно и прямо перед своими командирами.

 

— Насчет остальных мы полагаемся на ваше суждение. Если кто-то из них окажется неподходящим для выполения миссии с вашей точки зрения, у вас есть разрешение на их устранение. Если кто-то из них решит сбежать — у вас есть разрешение на их устранение. Любой ценой не допустите утечки информации об этом задании к имперцам. Это понятно?

 

— Абсолютно. Утечки не будет, — эхом отозвался ровный голос Холта. — Что-то еще?

 

— Есть кое-что, — прозвучал женский голос, впрочем, тоже искаженный до неузнаваемости, и одна из фигур приблизилась к столу, оперевшись на него ладонью. — После того, как вы обнаружите и захватите цель, отправьте доклад о результатах через наши обычные каналы. После этого ждите три дня. Вам поступит новое распоряжение о том, что делать с целью. Ищите ее, пока не найдете, слышите? Либо саму цель, либо ее мертвое тело, либо точную информацию о том, что она захвачена силами Империи. В зависимости от того, что именно вы обнаружите, мы разработаем новые приказы.

 

— Понял, — кивнул Уильям. Он ожидал чего-то подобного. В таких случаях, когда конечный результат задания был заранее не известен, он часто получал дополнительные сведения посреди миссии о том, что делать дальше.

 

— Корабль под названием «Стрела Халамширала» ждет вас в порту завтра утром, ровно в пять. Не опоздайте. На нем вы доберетесь до порта в Вал-Шевине, оттуда на перекладных езжайте в Монтсиммар. Наши люди сообщат членам отряда о том, что встреча произойдет там. Далее вы знаете, что делать. Пусть Адалин найдет их и скоординирует, — сказал третий присутствующий на встрече, голос его звучал несколько иначе, словно говорит глубокий старик. — Деньги на первое время вы получите, затем проверяйте наши обычные схроны, возможно, мы сможем вам помочь, но особо не рассчитывайте на них. Поддерживайте легенду наемников. Это даст вам возможность самим получать ресурсы.

 

Кивнув и дождавшись разрешения отправиться в дом, дожидаться утра, агент Холт сделал три шага назад, поклонился коротким кивком, развернулся и покинул подвал. Через несколько часов это помещение снова станет покинутым и пустым, все следы пребывания в нем людей будут уничтожены, а стол и канделябры вынесены и отправлены в другое место. Причин для этого было много, но основной послужило уничтожение ячейки Сопротивления в Минратосе более двадцати лет назад. Тогда, как помнил Уильям, в ряды руководства организации проник шпион от фанатиков, называвших себя «Орденом Пламенного Обета». Вскоре именно они совершили отчаянную атаку на столицу и почти добрались до дворца Верховного Жреца, но были остановлены. К несчастью для Сопротивления, именно эта атака послужила отличным поводом для Империи ужесточить свои законы и утроить усилия в преследовании инакомыслящих. Крауфорд стал едва ли не народным героем, множество простых горожан были обязаны ему жизнью. Работа Сопротивления заметно замедлилась. Теперь им приходилось прилагать огромные усилия для того, чтобы Тайная Служба не нашла их — но за последние годы они достигли успехов, пусть и не свергли пока что закрепившихся во власти дракона и его марионетку.
Скоро, сказал себе Уильям, шагая по сумеречным улицам вечернего Риалто по направлению к дому, в котором он остановился на несколько дней. Скоро все закончится. Столько лет работы, столько лет принятия тяжелых моральных выборов, многие из которых до сих пор шрамами оставались где-то внутри, и тянущая боль иногда возвращалась, заставляя лежать с открытыми глазами по ночам — все это должно было окупиться. Он безоговорочно доверял начальству, зная, что они не станут лгать о своих целях, даже если лгали о методах. Холта использовали точно так же, как и самых незначительных информаторов и наемников, но он не был против этого. Он понимал, что то, что находится на кону, оправдывает любые жертвы, любые решения. На их плечах лежала ответственность не только за благополучие целого континента, но и за спасение душ каждого живущего на нем человека, эльфа, гнома, любого живого существа. Истинное испытание для детей Создателя было именно в этой борьбе, а не в донесении Песни Света — теперь Холт понимал это, зная, каким наивным был ранее, как наивна была старая Церковь. Век Дракона получил свое название, когда жрицы полагали, будто возвращение казавшихся вымершими существ станет самой большой проблемой их времени.

 

Они не могли ошибиться сильнее. Истинная угроза сейчас управляла Тедасом, практически сметая любое сопротивление и уничтожая тех, кто пытался воспротивиться ей даже в мыслях.

 

Холту оставалось лишь ждать утра, когда в предрассветной дымке он отправится к порту и поднимется на борт корабля, направляющегося с товарами в Вал-Шевин. Капитан был человеком, верным Сопротивлению, и не задавал лишних вопросов. Вполне вероятно, что увесистый кошель с золотом, переданный ему накануне, сыграл некую роль в его желании оставаться верным им человеком, но Уильяму до этого дела было мало. Он должен был добраться до Орлея и после этого приступить к сбору новых агентов для своего отряда. Остальное было за пределами его ответственности. Он привык работать именно так, как и другие организаторы остальных ячеек Сопротивления. Чем меньше знает кто-то один, тем меньше вероятности, что его поимка разрушит всю структуру. Поэтому вопросы он не задавал.

 

 

14 Первопада, 9:88 года Века Дракона
Провинция Орлей, Монтсиммар

 

В это время года Орлей был действительно красив. По пути к столице Холту удалось сполна насладиться осенними пейзажами, мелькающими по обе стороны тракта, пока он неспешно ехал на перекладных лошадях от одного придорожного поста к другому, порою останавливаясь на постоялом дворе на несколько часов сна в настоящей кровати, прежде чем снова продолжить свой путь. Правду все же говорили о том, что истинному гонцу требуется не только золотая голова, но и железная задница. К концу своего путешествия Уильям чувствовал, что сесть нормально, не кривясь от боли, сможет лишь через пару дней, а на седло смотреть без отвращения и того дольше. Сама столица тоже не пустовала. Осенние распродажи, ярмарки и гуляния перед наступлением зимы были в самом разгаре, отчего город казался набитым битком самыми разными путниками из всех уголков Империи.

 

Это было на руку Уильяму, и он полагал, что толкучка на улицах и площадях, полные постояльцев трактиры и постоянная текучка прибывающих и уезжающих людей спрячут их от нежелательных наблюдателей. На въезде за стены он заметил нескольких белых плащей, а также потрошителей из Кровавого Легиона, что было довольно-таки обычным делом для столицы, но что-то подсказало агенту, что в этот раз стоит держать ухо востро. Не то чтобы раньше он вел себя легкомысленно, но шестым чувством он ощутил, что в городе что-то происходит. Осторожно, стараясь не выдать своего беспокойства, мужчина направил лошадь к стражникам, проверяющим всех прибывающих в столицу и спокойно объяснил им, что приехал купить на распродаже редкие товары из Антивы для своей семьи, поучаствовать в гуляниях и отдохнуть от жизни в скучном и сером Ферелдене. После короткого разговора его пропустили за стены, и он оставил лошадь у трактира «Счастливый наг», заплатив конюшему за хороший уход за животным. Конь принадлежал не ему, так что возвращаться за ним Уильям не планировал. Ему пришла в голову идея попробовать сторговаться с продавцом лошадей на рынке и приобрести средство передвижения, поскольку он прекрасно знал, что задерживаться в столице слишком надолго будет плохой идеей, но как оказалось, он потратил основной запас своего жалованья на дорогу. Остановившись в недорогой таверне, Холт отправил сообщение почтовым вороном, переоделся в чистое, помывшись в бадье, и отправился пройтись по центру столицы. Времени у него было достаточно, чтобы дождаться ответа от своих основных информаторов в Монтсиммаре, навестить нескольких знакомых, засветиться на рынке, чтобы не вызывать подозрений стражи, и отдохнуть перед встречей с отрядом. О них мужчина знал гораздо больше, чем они о нем, за исключением, пожалуй, только Адалин, но это было поправимо и, что важнее, необходимо.

 

Вечерний Монтсиммар встретил его привычным шумом большого города. Остановившись на мгновение у входа в трактир, Уильям пригладил растрепавшиеся было ветром волосы, вдохнул полной грудью запахи, доносимые до него от кухни и рыночной площади — коричные палочки, пекущийся свежий яблочный пирог, запеченные на огне кусочки свинины со специями и острый запах свежей рыбы — и быстро зашагал по направлению к рынку. Бумаги он предусмотрительно сжег, запомнив все досье наизусть, как и лица тех, кто должен был встретиться с ним на следующий вечер на Арене Монтсиммара.

 

Хранить любую ценную информацию Холт давно привык в собственной голове. Так было лучше. Вскоре этому ему предстояло научить и своих подопечных.

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

В Ивуаре не так уж много лавок и купцов, но кое-какими припасами разжиться все же можно. У каждого купца 3d4 золотых в наличии (сумма обновляется каждый игровой день).

 

Трактир "Пивная кружка", хозяйка Мари Морно:

 

Золото в наличии: 9 золотых монет

 

Паек на 1 день, не портящийся, включает флягу с чистой водой — 5 серебряных монет
Постой в таверне на 1 день, включает питание и комнату — 30 серебряных монет
Место в конюшне на 1 день, включает корм для лошади — 15 серебряных монет

Факел — 5 серебряных монет (снимает штрафы за темноту, расходуется)
Обычные предметы одежды — 5 серебряных монет
Приспособления для рыбалки (позволяет добывать рыбу в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Охотничьи силки (позволяет добывать мясо в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Аптечка с полным набором первой помощи — 20 серебряных монет

 

Речная и озерная рыба (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за штуку
Мясо (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за фунт

Дешевое пиво — 10 серебряных монет, бутылка
Дешевая бормотуха — 25 серебряных монет, бутылка
Наваристый рыбный суп — 50 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день придает персонажу эффект «Умиротворенный»)
Острая мясная похлебка неизвестно из чего — 25 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день может придать персонажу случайный эффект из «Сытый» или «Пищевое отравление»)

Хорошая еда — 15 серебряных монет

 

Ролевые предметы — от 5 серебряных монет до 1 золотого, в зависимости от типа предмета

Белые предметы можно купить за 1 золотой.

 

 

Эмилио Дюранте, торговец:

 

Золото в наличии: 7 золотых монет

 

Платье из плотной ткани (1) (легкая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты
Куртка из бараньей кожи (1) (средняя броня, +10 к здоровью) — 4 золотых монеты
Кольчужный доспех ополчения (1) (тяжелая броня, +1 к защите) — 4 золотых монеты
Чешуйчатый доспех с эмблемой Ивуара (1) (массинвая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты

 

Посох странствующего чародея (1) (посох, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Сильверитовый топорик (1) (одноручное, +1 к Силе) — 3 золотых монеты
Кулачный щит с тигровым глазом (1) (щит, +1 к защите) — 2 золотые монеты
Большой молот с драконьей головой (1) (двуручное, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Короткий изогнутый меч (1) (кинжал, +1 к Мудрости) — 3 золотые монеты
Эльфийский лук (1) (стрелковое, +1 к попаданию) — 5 золотых монет

 

Зелье лечения (+25% здоровья) — 50 серебряных монет
Зелье великого лечения (+50% здоровья) — 1 золотая монета

Зелье лириума (маг может перебросить кубик на заклинание, используемое немедленно после употребления зелья, и выбрать лучшее число на кубике) — 2 золотых монеты

 

Экстракт корня смерти (следующая успешная атака оружием ближнего боя повысит попадание по этому противнику на +2 на 2 хода) — 4 золотых монеты
Экстракт беладонны (следующая успешная атака оружием ближнего боя понизит попадание этого врага на -2 на 2 хода) — 4 золотых монеты

 

 

В этой местности возможен бросок на Заработок, Воровство и Азартные Игры.

 

Ставка воровства: 1 золотая монета
Ставка казино: 3 золотых монеты
Ставка заработка: 1 золотая монета

 

В этой местности возможен бросок на рыбалку и охоту за пределами Ивуара (Ловкость).

 

1-5 — ничего не поймано

6-10 — получен 1 фунт мяса \ 1 рыба

11-15 — получено 2 фунта мяса \ 2 рыбы

16-20 — получено 3 фунта мяса \ 3 рыбы

 

 

6 Зимохода, 9:89 года Века Дракона

 

 

 

 

Текущие задания:

 

«О чем нельзя молчать» (проверить схрон Сопротивления) - Руфус + Викториа

 

Выполненные задания:

 

Спойлер

«В начале была таверна» (Луи спасен, Моро жив, 2 еретиков спасены, покинули город до приезда Пророка)

«Голоса в пустоте» (дух освобожден, Торниен жив) - Фел + Ринн

«Сказания прошлых лет» (амулет возвращен, Хаэслана покончила с собой, записи получены) - Адалин + Руфус

«Охота за призраками» (вещи собраны, статуя уничтожена, Алинбель спасена) - Доленгал + Эльса + Альваро

«Беглец» (найдены письмо и статуэтка, бой проигран) - Дамиан + Викториа

«Последний страж» (вартеррал убит, потрошители убиты) - главный квест локации
«Скотобойня» (заговорщики схвачены и переданы Бутчеру, бомба обезврежена) - Адалин + Альваро

«Старый друг лучше новых двух» (найденные артефакты отданы, получено 3 пропуска, Марсель убит) - Дамиан + Феликс + Вильгельм

«Утраченное сокровище Рогвира» (сверток найден, Рогвир завербован, молот получен) - Эльса + Руфус + Джакомо

«Вороново крыло» (тевинтерцы убиты, Дариус отпущен с Маавиш) - Ринн + Викториа

«Комната страха» (призрак освобожден, артефакт получен) - Руфус + Адалин + Вильгельм

«Город цепей» (сведения о ритуале получены, Оривент убит, Сейлон жив, Савир'Дал освобожден, меч найден) - общее задание

«Удар плети» (Реморий жив, Первая выкуплена, Вторая жива) - Адалин + Феликс

«Острее, чем лезвие меча» (Франсуа спасен, Косто выжил, семья Сципион спасена, поместье взорвано, информация получена) - Эльса + Дамиан
«Сонное царство» (Диан спасена, Анга сбежала, посох от Анги получен, перчатки отданы, вяз сожжен)

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

— Подумал прогуляться тоже, тем более что там один болтун из археологов у нас нарисовался. Пошёл за тобой, и как понял, что ты не к патрулю направилась, решил на всякий случай следом пойти, помочь если вдруг случится что, — без единой заминки смешал правду и ложь демонолог. — Но мешать и навязываться тоже не захотел, поэтому и держался поодаль. Да и мабари всё равно меня учуял наверняка, — заметив бессловесные переговоры между парочкой, добавил он. — Но как ты тут засела, так стоять и высматривать уже как-то странно бы было, поэтому вот он я. А что случилось?

 

Обеспокоился, значит, не случилось ли чего. Эльса вспомнила, как Дамиан сетовал, что она шлем не носит, как учил ее деньги про запас оставлять. На фоне остального было не удивительно, что решил проводить. Вот только она намеренно без компании пройтись хотела. Искала подходящее место, куда можно припрятать цепь, чтобы наверняка не нашли, и как раз пыталась понять, насколько глубоко простирается расщелина внизу, когда маг обозначил свое присутствие. Девушка отвернулась от него, смотря прямо перед собой — на зияющую внизу узкую полосу тьмы. Дамиану она доверяла. До определенной степени, разумеется, но в тех вещах, где требовались рассудительность и понимание, он еще не подводил. Захотелось с ним посоветоваться, но как это сделать, не выдавая своего магического естества? Ей вдруг пришла одна идея. Демонолог не сразу к ней присоединился, а значит, могло прокатить.

 

— Хотела прогуляться и подумать подальше от посторонних глаз, — тихо пояснила Эльса, вытаскивая из кармана свернутую в клубок цепь. — Не была уверена, нужно ли оно нам или можно Оривенту отдать. Достала еще посмотреть и решила примерить, не знаю, почему. Как-то само вышло. — она подняла глаза на Дамиана. — Мы с Ринн думали, это просто ритуальная штука какая-то, а на ней какие-то чары пакостные или проклятье какое-то. Надела — и как будто... — она в волнении облизала губы. Что там мог чувствовать человек под этими чарами? Даже если представить себе, то как описать, какими словами? — Понимаешь, вроде по ощущениям та же я, но сижу, и ничего не хочу, чувствую только покорность судьбе и апатию какую-то. Если б Кунсей не стащил, так и сидела бы тут, как непойми что. — вздохнув, она потянула за концы цепи, чтобы развернуть и показать ее Дамиану. — Не знаю, как описать словами. Такое чувство, будто эта штука у носителя пассионарность в ноль сводит. А это на совсем другие мысли уже наводит. Когда ты вошел — я как раз думала, не сбросить ли цепку в эту расщелину, чтобы никто эту гадость не откопал. Что скажешь?

 

 

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— Голову хозяина кто-то оплавил. А у раба была почти целая. Но там сложно понять выражение. Вырублены глаза, нос, да и все. У меня получилось нарисовать как-то детальнее. Это скорее вольная... как там говорят? Забыла слово... — она на мгновение задумалась, нахмурив брови, но потом махнула рукой. В экспедиции, в окружении ученых она услышала столько слов, значение которых она не знала вовсе или понимала лишь приблизительно, что через какое-то время бросила идею их запоминать. — А, не важно. Почему ты спрашиваешь?

 

— Вольная трактовка, — с легкой улыбкой подсказал правильное слово Руфус. Улыбка погасла. — Мне показалось странным, что рабовладелец-гегемон изобразил раба несчастным. Логичнее было убеждать общественность, что быть рабом — это счастье. Поэтому и решил уточнить. Но ты не думай, что я считаю рисунок неправильным. Такая трактовка тоже имеет право на существование. — он взглянул на изображение статуи и снова поднял взгляд на Адалин. Произнес безо всякого нажима, просто спросив. — Стало быть, таким ты видишь рабство?

 

Он не случайно выбрал именно такую формулировку. Современные имперские рабы подвергались ментальной обработке и не могли быть несчастными или недовольными своей судьбой. Их она вполне устраивала. Руфус интересовался мнением Адалин о самом этом явлении.

[Ettra]

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— Стало быть, таким ты видишь рабство?

 

Адалин снова пожала плечами. Рисуя, она не думала о том, как и что изображать, просто действовала от сердца, отпустив воображение на волю. Потому немного растерялась, ища правильный ответ для Руфуса. Похоже, с этим мужчиной просто невозможно говорить о ерунде. Каждый их разговор затрагивал неприятные, порой болезненные темы и заставлял капаться в себе, даже когда этого совсем не хотелось.

 

Почему вместо плоских очертаний лица, какие были почти на всех виденных ей эльфийских скульптурах, а страдание? Довольно быстро, ответ стал очевиден.

 

— А что, тебе не было бы плохо, если бы у тебя забрали свободу? И заставили бы делать то, что ты делать не хочешь? Вряд ли рабы действительно были счастливы. С этими цепями на шеях, как... ручные собачки. Тевинтерские в отличие от них ничего не понимают. И не чувствуют.

 

Адалин отвернулась, потому что знала, что не сможет сохранить выражение лица ровным. Не получилось не думать о матери, запомнившейся такой, будто была призраком. Бледной, с лицом, стертым из памяти, и как будто не живой.

Изменено 25 декабря, 2021 пользователем Aloija

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

— Не знаю, как описать словами. Такое чувство, будто эта штука у носителя пассионарность в ноль сводит. А это на совсем другие мысли уже наводит. Когда ты вошел — я как раз думала, не сбросить ли цепку в эту расщелину, чтобы никто эту гадость не откопал. Что скажешь?

 

Пассионарность? Дамиан такое слово слышал, наверно, несколько раз за всю жизнь, и то либо от каких-то зазнаек, либо умников в духе академических профессоров. Ни на первых, ни на вторых ферелденка не смахивала. Сам наёмник смысл слова уловил разве что из-за контекста и просто потому что сам не дурак, но в общении об таком даже не вспомнил бы.

А цепь-то довольно интересная. Из того, что раньше говорили по ритуалу, создавалось впечатление, что вещица как раз нужна для превращения эльфа (или кого угодно другого, но тогда это точно был эльф) в подходящую жертву. Может просто для облегчения работы, может для превращения насилия в добровольность, хрен знает что именно остроухим было нужно.

— Мне кажется выкидывать не стоит. Звучит так, что мы могли бы использовать цепь с умом: может встретим какого-нибудь упрямца, которого уговорить что-то сделать надо, и вот, пустим в ход. Или вдруг кого придержать надо, чтобы не рвался куда не надо. Пленника, например, — пожал плечами Дамиан. — Такое сгодится не только в эльфийские кроваво-магические игрища, чего раскидываться артефактами?

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса

 

— Мне кажется выкидывать не стоит. Звучит так, что мы могли бы использовать цепь с умом: может встретим какого-нибудь упрямца, которого уговорить что-то сделать надо, и вот, пустим в ход. Или вдруг кого придержать надо, чтобы не рвался куда не надо. Пленника, например, — пожал плечами Дамиан. — Такое сгодится не только в эльфийские кроваво-магические игрища, чего раскидываться артефактами?

 

Лицо Эльсы выразило сомнение. Доводы Дамиана, в общем-то были верными. Вот только... Девушка поежилась.

 

— Я не хочу, чтобы кого-то принудили, пусть и таким способом, согласиться стать жертвой, — призналась она, упрямо подняв подбородок. — Демоны с тем, что это все жуть полная, но как говорится, каждый сам господин своей судьбы. Если кто-то захочет на такое пойти, и это будет его собственный выбор, то пускай, его право. Но о какой свободе выбора может идти речь, если все желания и стремления личности, все ее чаяния будут выхолощены вот этим? — она с отвращением кивнула на цепь в руке. — Это неприемлемо. Такое "добровольное" жертвоприношение будет попросту убийством. — Эльса была непреклонна в своей позиции, но все же добавила примирительно. — Я понимаю, что этот артефакт можно использовать и иначе. Например, чтобы избежать кровопролития или сложностей, которые приведут к более печальным последствиям для всех. Но я не могу допустить, чтобы ее использовали для чего-то необратимого и ужасного. Эту мерзость лучше уничтожить. Или хотя бы выбросить так, чтобы никто не смог ее отыскать снова.

 

 

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— А что, тебе не было бы плохо, если бы у тебя забрали свободу? И заставили бы делать то, что ты делать не хочешь? Вряд ли рабы действительно были счастливы. С этими цепями на шеях, как... ручные собачки. Тевинтерские в отличие от них ничего не понимают. И не чувствуют.

 

Руфус чуть задержал взгляд на девушке, изучая ее лицо и проступившие чувства. То-то и оно, что современное тевинтерское рабство было довольно специфическим, а классического Адалин не застала. В книгах и учебниках истории, во всяком случае, распространяемых повсеместно с одобрения властей прошлое рабовладение выставляется более принудительным, но без излишних черных красок — Тевинтеру не выгодно показывать себя в негативном ключе слишком явно. Даже в прошлом. Откуда же у Адалин сформировалось такое представление? Примерила ситуацию на себя? Или нечто иное?

 

— Не знаю, давно ли ты присматривалась к собакам, но обычно они счастливы служить людям. Это заложено в их природе, так уж устроены, — миролюбиво улыбнулся Руфус. — Но мы говорим о людях. И эльфах. Ты где-то видела таких рабов? — он кивнул на рисунок как пример. — Прости, если задеваю личное. Если не хочется, не отвечай. В конце концов, это не мое дело.

[Ettra]

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— Не знаю, давно ли ты присматривалась к собакам, но обычно они счастливы служить людям. Это заложено в их природе, так уж устроены, — миролюбиво улыбнулся Руфус. — Но мы говорим о людях. И эльфах. Ты где-то видела таких рабов? — он кивнул на рисунок как пример. — Прости, если задеваю личное. Если не хочется, не отвечай. В конце концов, это не мое дело.

 

— Нет. Откуда? Но разве не понятно? Я бы точно не была рада, если бы на меня навесили цепь и приказывали строить храмы, мести улицы или, того хуже — убирать хозяйские горшки или облизывать пятки. Или чем там эти рабы вообще занимались? — Адалин раздраженно смахнула со лба прядь волос, слегка царапнув кожу ногтем. Вот опять она злится без причины. Первым ее желанием было желание закончить разговор и сбежать. Как всегда. И как всегда, единственное что она бы чувствовала после этого — вину и стыд. Потому, чтобы немного успокоиться, пришлось крепко сжать кулаки и сделать медленный глубокий вдох. Конечно, Руфус не мог этого не заметить, но единственное, на что надеялась Адалин, что он не будет спрашивать еще и о причинах ее раздражения. — Почему тебе это интересно? Только честно.

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

— Это неприемлемо. Такое "добровольное" жертвоприношение будет попросту убийством. — Эльса была непреклонна в своей позиции, но все же добавила примирительно. — Я понимаю, что этот артефакт можно использовать и иначе. Например, чтобы избежать кровопролития или сложностей, которые приведут к более печальным последствиям для всех. Но я не могу допустить, чтобы ее использовали для чего-то необратимого и ужасного. Эту мерзость лучше уничтожить. Или хотя бы выбросить так, чтобы никто не смог ее отыскать снова.

 

Очень хотелось с укоризной спросить, что же такого в каком-то убийстве, ещё и ради победы в войне с Разикаль, но похоже, что девке даже такого было много. Похоже, кому-то не так уж и сильно нужна эта борьба, а? Сам наёмник готов был прирезать кого угодно с мотивацией, далёкой от высокой, но то он. Неужто у моральных морд не найдётся чего-то, ради чего стоит руки замарать? "Неприемлемо", пф. Будто на какую-то дуэль честную приперлись с правилами.

— И что, выкидывать всё, что можно хоть как-то использовать ради простых убийств? — усмехнулся демонолог. — Если заходить настолько далеко, то нам и мечи надо выкидывать, и магам прекращать стрелами да пламенем кидаться, а то со всеми нашими боевыми приблудами можно тоже много ужасного понаделать. Резню устроить лютую, невинных пожечь в угли, магией крови родных и близких заставить прирезать — это самое безобидное, что можно удумать. Чтобы цепь не стала инструментом чего-то страшного, достаточно просто не использовать её в таком виде, вот и всё. У неё есть применение получше — всё, пользуемся им, трястись незачем.

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— Почему тебе это интересно? Только честно.

 

Руфус пожал плечами. С одной стороны, он понимал причины вопроса Адалин, но с другой, тут и отвечать было особо нечего. 

 

— Просто хотел понять, что послужило причиной таких ассоциаций, — ответил он. — Знание о том, как человек мыслит, что он чувствует, как смотрит на мир — помогает лучше понимать друг друга. Впрочем, это относится не только к людям, а ко всему, что нас окружает. У любого поступка, слова или события есть какая-то причина. Даже если на первый взгляд кажется, что это не так. — Руфус задумчиво постучал пальцем по подбородку и снова обернулся к девушке. — А что насчет тебя, Адалин? Неужели тебе не интересно узнавать новое о мире, который тебя окружает? О других людях?

 

Руины Фамарнаса

 

— И что, выкидывать всё, что можно хоть как-то использовать ради простых убийств? — усмехнулся демонолог. — Если заходить настолько далеко, то нам и мечи надо выкидывать, и магам прекращать стрелами да пламенем кидаться, а то со всеми нашими боевыми приблудами можно тоже много ужасного понаделать. Резню устроить лютую, невинных пожечь в угли, магией крови родных и близких заставить прирезать — это самое безобидное, что можно удумать. Чтобы цепь не стала инструментом чего-то страшного, достаточно просто не использовать её в таком виде, вот и всё. У неё есть применение получше — всё, пользуемся им, трястись незачем.

 

— Ничего себе отповедь, — улыбнулась Эльса. — В общем и целом ты прав, да. Но мне так спокойнее будет...

 

Она задумалась, перебирая звенья. Какая-то мысль мелькала на краю сознания и ускользала. Слова мага заставляли заглянуть внутрь себя, чтобы понять... понять что? Вздохнув, магесса взъерошила волосы надо лбом. Она ведь действительно может просто не давать использовать цепь для таких вещей. Что же ее пугает? Перспектива ненужного, осложняющего все, конфликта с отрядом? Опасения, что она может дать слабину и использовать ее так, как не хотела изначально? Вспомнился первый убитый ею человек. Убитый не в замозащите, а безоружный, связанный. Кому обещала свободу. "На что ты готова, чтобы сохранить свою тайну?" Истязание явственно показал ей последствия таких игр. Где лежит та граница, что отделяет незыблемость принципов и необходимость действий? Эльса громко выдохнула. 

 

— Я боюсь того, что могу согласиться сделать то, что идет вразрез с моими взглядами, поддавшись на уговоры, например. — она заправила выбившуюся прядь обратно за ухо. — Я не хочу такой быть. Там, наверху, те, с кем мы тут боремся, они тоже считают, что делают то, что делают, ради всеобщего блага. Я. Не хочу. Стать. Как они. Лучше уничтожить цепь, чтобы точно не поддаться искушению.

[Кайра]

Руины лагерь

 

— Приветствую, дамы, — улыбнулася он, скользнув взглядом по Виктории и Ринн и остановившись на собаке. — И господа, что уж там. Как вы? Экспедиция была пока не слишком удачной, я знаю, и многие поговаривают, что мы тут ничего так и не найдем и надо поворачивать назад... А что вы думаете?

 

Фел к тому времени подошел, но увидел, что внимание ученого пока было сосредоточено на Рин, но  он тоже вежливо поздоровался и протянул найденую табличку, утаивать ее не было смысла. Тем более это могло отвлечь от других находок, к тому времени все должно были убрать самое ценное. Он внимательно слушал ученого. Надо же город лаборатория, в которой эльфы устраивали опыты, умно, цинично и жестоко. Слова о артефактках заинтересовали мага, с одной стороны не плохо было их найти, но с другой стороны надо было не дать их заполучить тевинтерцам.

[Perfect Stranger]

Руины Фамарнаса

 

- Учитывая, что они, по всей видимости, из-за своих экспериментов  над рабами здесь и дали дуба, врядли руины могут научить чему-то... полезному.  - пожала она плечами.

 

— Ну почему же? — пожал плечами Сейлон, присев на корточки рядом и вытащив из кармана самокрутку с табаком, осторожно поджигая ее щелчком пальцев. Похоже, он тоже был магом — хотя удивляться этому вряд ли пристало. Большинство ученых, которые добивались каких-то хотя бы мало-мальских успехов и положения в Имперском обществе, были одарены магическим даром. — Источник знаний, конечно, имеет значение, но можем ли мы отвергать те знания, которые могут помочь в будущем, только из-за не слишком приглядного способа их получения? Эти эльфы давно мертвы. Так давно, что их кости рассыпаются в прах. Вряд ли мы можем сейчас им чем-то помочь. Зато мы можем научиться на ошибках и достижениях прошлого, чтобы сделать Тедас лучше. Не так ли?

 

— Согласна, — вклинилась Викториа. — Любые знания — бесценны. Даже те, что получены ценой страданий и крови. Сейлон прав, мы не можем помочь тем, кто уже погиб. Так к чему эти моральные терзания о давно ушедшей эпохе? — она бросила взгляд в сторону беседующих Руфуса и Адалин и чуть улыбнулась. Похоже, маг пытался помочь бедной девушке с ее личными проблемами, и наверное, с определенным успехом, раз она продолжала обращаться к нему с беседами. В руках у нее магесса заметила альбом, но спрашивать пока не спешила. Вдруг это что-то личное? Она немного поморщилась от запаха табака, который курил Сейлон, но ничего не сказала. — Всегда будут маги, которые испытывают заклинания и ритуалы на тех, кто не согласился на это добровольно. Всегда будут неэтичные эксперименты. Мы можем отвечать лишь за самих себя.

[BornToSeek]

Руины Фамарнаса

 

— Я боюсь того, что могу согласиться сделать то, что идет вразрез с моими взглядами, поддавшись на уговоры, например. — она заправила выбившуюся прядь обратно за ухо. — Я не хочу такой быть. Там, наверху, те, с кем мы тут боремся, они тоже считают, что делают то, что делают, ради всеобщего блага. Я. Не хочу. Стать. Как они. Лучше уничтожить цепь, чтобы точно не поддаться искушению.

 

— И чтобы не стать такой, как они, ты хочешь выкинуть цепь? — приподнял бровь Дамиан. — Ты уверена, что именно это надо сделать, чтобы обезопасить себя? Тебе такой путь не кажется странным? Может тебе станет ещё спокойней, если ты просто будешь знать, что другие тоже не хотят использовать цепь в ритуале? Или ты считаешь, что сторонников не найдётся и ты окажешься одна перед целым отрядом? — с намёком поинтересовался он.

Ферелденка не знала его настолько хорошо, чтобы с уверенностью заявлять, оказался бы ли он против или за, так что можно было заодно прикинуть отношение к себе. Или же она с опаской всё равно предпочтёт избавиться от цепи, не зная наверняка, на какой стороне окажется наёмник? На такой вариант можно подкинуть ещё один довод. Нельзя потерять цепь.

[Junay]

Руины Фамарнаса

 

— Источник знаний, конечно, имеет значение, но можем ли мы отвергать те знания, которые могут помочь в будущем, только из-за не слишком приглядного способа их получения? Эти эльфы давно мертвы. Так давно, что их кости рассыпаются в прах. Вряд ли мы можем сейчас им чем-то помочь. Зато мы можем научиться на ошибках и достижениях прошлого, чтобы сделать Тедас лучше. Не так ли?

 

- А кто сказал, что эти знания сделают Тедас лучше? - полюбопытствовала Ринн. - Да и надо ли его вообще делать лучше, он уже и так процветает под  благословением Великой Богини...  Что могут дать знания давно умерших эльфов? Судя по тому, что они умерли - это явно не секрет бессмертия. Секрет превращения камня в золото? Секрет защиты от всех болезней? Хм... Польза от этого есть, конечно. А если это просто секрет, как порабощать чужую волю, то в нем нет никакого смысла. "Вы и так с этим прекрасно справляетесь!" - мысленно добавила девушка. - Известно вообще, что это эльфийская магия с артефактами делает? А если эта магия - просто пшик, например, секрет превращения воды в вино, и  овчинка вообще выделки не стоит? И вы тут зря мучитесь и роетесь, света белого не видя?

[Ettra]

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— А что насчет тебя, Адалин? Неужели тебе не интересно узнавать новое о мире, который тебя окружает? О других людях?

 

Адалин потерла виски, с мукой глядя на мага. Вопросы, вопросы, и снова вопросы. Разве нельзя понять человека, не превращая разговор в дурацкий допрос? Но похоже в этом и был весь Руфус. Любил залезть в чужую голову не меньше, чем свою историю. Анализировал все подряд, искал смысл, докапывался до причин, пытался понять мотивы, увидеть суть и предсказать последствия. Приходя к нему за поддержкой, Адалин вместо этого получала десяток причин почему все не так плохо и еще больше вопросов. И он совсем не говорил о себе. Или вообще о чем-то, что нельзя разобрать по полочкам и превратить в очередную поучительную лекцию. В голову пришла абсурдная идея, что Руфус походил скорее не человека, со своими проблемами и переживаниями, а на какое-то существо. Духа, которые, как сам Руфус и рассказывал ей, воплощали только одну идею. 

 

— Ох. Ты просто... невыносимый иногда! Ты можешь вести себя как живой человек? Я затем и пришла. Поболтать. Показать, что увидела в руинах. А не затем, чтобы опять пожаловаться или просить помощи. А ты снова со своими вопросам. Не обязательно каждый раз копаться у меня в голове. — Адалин кинула взгляд на лицо мага и чуть склонила голову вниз. После тех объятий сложно было понять, как стоит себя вести. Хотелось верить, что они хотя бы приятели, но... Руфус вел себя с ней так, будто был учителем. Или... Скорее лекарем. "Ты ушиблась?", "как это произошло"?, "что у тебя болит?". Она вздохнула и, закрыв глаза, покачала головой. Чем дальше заходил разговор, тем сложнее становилось. Как же ему объяснить?... — Я просто... я просто пытаюсь вести себя как нормальные люди. Понимаешь? Может, я что-то делаю не так. У меня было не очень много друзей. Точнее почти не было.

Изменено 25 декабря, 2021 пользователем Aloija

[Кайра]

Руины, лагерь

 

— Ну почему же? — пожал плечами Сейлон, присев на корточки рядом и вытащив из кармана самокрутку с табаком, осторожно поджигая ее щелчком пальцев. Похоже, он тоже был магом — хотя удивляться этому вряд ли пристало. Большинство ученых, которые добивались каких-то хотя бы мало-мальских успехов и положения в Имперском обществе, были одарены магическим даром. — Источник знаний, конечно, имеет значение, но можем ли мы отвергать те знания, которые могут помочь в будущем, только из-за не слишком приглядного способа их получения? Эти эльфы давно мертвы. Так давно, что их кости рассыпаются в прах. Вряд ли мы можем сейчас им чем-то помочь. Зато мы можем научиться на ошибках и достижениях прошлого, чтобы сделать Тедас лучше. Не так ли?

 

- А если эти знания опасны? - спросил он ученого. У Фела были свои соображения, наставник много лет,  говорил ему об ответственность магов, ведь именно когда их безответственность привела в мир порождений тьмы. Правда со временем все это стало размываться, он использовал магию крови, чтобы выполнять задания Сопротивления. Да может его руки и не были в крови, на прямую, но косвенно,иногда по ночам он думал о этом, но жизнь не дает второй шанс.

[Perfect Stranger]

Руины Фамарнаса

 

- Известно вообще, что это эльфийская магия с артефактами делает? А если эта магия - просто пшик, например, секрет превращения воды в вино, и  овчинка вообще выделки не стоит? И вы тут зря мучитесь и роетесь, света белого не видя?

 

— Я не знаю, — развел руками Сейлон, усмехнувшись на этот поток вопросов и махнув рукой подошедшему Феликсу. — Именно поэтому я здесь. Чтобы узнать и понять. А вы здесь зачем? Разве не за этим же? Или просто решили присоединиться к тем, кто рассчитывает найти тут сокровища? — полюбопытствовал он. Сейлон не походил на руководителя Академии или даже экспедиции, чтобы знать всю подноготную готовящихся и текущих походов, однако не было похоже и на то, что он лжет. Возможно, он действительно не знал, зачем высокое руководство в столице направляет столько усилий на старые руины.

 

— Боюсь, наши цели исключительно приземленные, — поспешила встрять тевинтерка, бросив многозначительный взгляд в сторону своих спутников. Им не стоило забывать о своей роли. И выражать недовольство имперскими порядками тоже не стоило на публике. — Мы здесь ради золота, как и многие другие. По крайней мере, большинство из нас. Я, как и мой наставник Руфус, занимаемся сбором знаний для моей лингвистической диссертации, но вы и сами прекрасно понимаете, что даже ученым порой необходимо оплачивать постой и покупать еду. Так что... все в выигрыше.

[Junay]

Руины Фарманаса

 

— Именно поэтому я здесь. Чтобы узнать и понять. А вы здесь зачем? Разве не за этим же? Или просто решили присоединиться к тем, кто рассчитывает найти тут сокровища? — полюбопытствовал он.

 

- Конечно, ради сокровищ, а чего же еще! - фыркнула девушка. Интересно. Они не знают, что тут за магия, но активно роются, пытаясь ее отыскать. Или он умело врет, и они прекрасно осведомлены и о артефактах и о ритуале. Тут не угадаешь, но надо исходить из худшего варианта. - Нам мосье Акакий обещал долю от ценностей, если мы для него что-то стоящее найдем. Только мы не очень много и нашли. Надеюсь, этот доспех ему подойдет.  - она похлопала рукой по сумке. - Эх, скорее бы выбраться из этого склепа. Мерзкое место, не находите? Хотя, вам, археологам, такие места должны нравиться. Да и всяким ученым...

[Кайра]

Руины, лагерь

 

— Я не знаю, — развел руками Сейлон, усмехнувшись на этот поток вопросов и махнув рукой подошедшему Феликсу. — Именно поэтому я здесь. Чтобы узнать и понять. А вы здесь зачем? Разве не за этим же? Или просто решили присоединиться к тем, кто рассчитывает найти тут сокровища? — полюбопытствовал он. Сейлон не походил на руководителя Академии или даже экспедиции, чтобы знать всю подноготную готовящихся и текущих походов, однако не было похоже и на то, что он лжет. Возможно, он действительно не знал, зачем высокое руководство в столице направляет столько усилий на старые руины.

 

- Я наемник, и тут ради денег. - ответил Фел.-  Но когда- то обучался в Академии, так что эти раскопки пробудили старую страсть, я много читал про эльфов, все же они интригуют. А потом вот получил диплом, и решил пойти в наемники, вот думаю раздобуду денжат, чтобы купить приличный домик, а потом можно и в альма матер вернуться и двигать магическую науку вперед. Хотя жизнь наемника мне нравиться больше. Ни какой ответственности или  всякие козни, которые строят коллеги в Академии друг другу.

 

Фел решил играть эту роль мага, который решил стать наемником, тем более  Акадий не дурак и мог рассказать, что маг копировал карты и наносил руны эльфов на бумагу. Вряд ли совсем простой наемник этим бы занимался. Да и Сейлон мог потом это у него спросить.

 

- Вот кстати сколько вот эта табличка стоит? - спросил он у Сейлона.

[Thinvesil]

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— Я просто... я просто пытаюсь вести себя как нормальные люди. Понимаешь? Может, я что-то делаю не так. У меня было не очень много друзей. Точнее почти не было.

 

Как ни странно, слова Адалин Руфуса развеселили. Он засмеялся. 

 

— Так вот значит, какой я? Невыносимый, да? — продолжая улыбаться, он покачал головой. — А ты, значит, просто пыталась вести себя как нормальные люди? А почему, собственно, "как"? Ты считаешь себя не нормальной? — не удержался маг, но сообразив, что снова наступает на те же грабли, примирительно поднял ладони. — Ладно-ладно, прости. Больше не буду пока что. Но ведь ты сама почти всегда замыкаешься в себе, прячешься в раковину. Вот и приходится, чтобы узнавать и понять, скажем так, расковыривать. — он чуть склонил голову набок, словно оценивая что-то про себя. — Знаешь, если бы ты чаще была собой — я подчеркиваю: собой, а не "как нормальная" — я бы, наверное, не расспрашивал. 

 

Сопроводив сказанное откровенно лукавым взглядом, Руфус опустил глаза на альбом в его руках. Пролистал последние страницы, еще раз рассматривая зарисовки, остановившись на изображении останков эльфа.

 

— Знаешь, мне нравится твоя идея с рисунками, — задумчиво проговорил он. — Только я бы предпочел отправить ей что-то красивое, душевное. Может, в следующий раз поищем вместе?

 

Руины Фамарнаса

 

— И чтобы не стать такой, как они, ты хочешь выкинуть цепь? — приподнял бровь Дамиан. — Ты уверена, что именно это надо сделать, чтобы обезопасить себя? Тебе такой путь не кажется странным? Может тебе станет ещё спокойней, если ты просто будешь знать, что другие тоже не хотят использовать цепь в ритуале? Или ты считаешь, что сторонников не найдётся и ты окажешься одна перед целым отрядом? — с намёком поинтересовался он.

 

Эльса чуть отклонилась назад, опираясь на подставленные ладони. Задумалась. 

 

— Я думаю, что всякие найдутся. Будут и те, кто такое не одобрит. Только это ничего не меняет. Все равно оправдаются высокой целью и сделают, даже если не будут хотеть. Именно этого я и боюсь, понимаешь? Именно поэтому лучше избавиться от нее.

[Perfect Stranger]

Руины Фамарнаса

 

- Эх, скорее бы выбраться из этого склепа. Мерзкое место, не находите? Хотя, вам, археологам, такие места должны нравиться. Да и всяким ученым...

 

— А ты не путаешь ли ученых с подземными кротами и глубинными охотниками? — засмеялся Сейлон, тряхнув трубку, чтобы избавиться от прогоревшей части табака. Здесь, у ящика, на котором сидела Викториа, была не так светло, как в центре лагеря, так что оранжевый огонек трубки хорошо виднелся в полумраке, освещая длинное, худое лицо археолога. — Лично я предпочитаю хорошо обставленную комнату где-нибудь в крупном городе, желательно в Вольной Марке, с подушками, набитыми гусиными перьями, и неплохим вином впридачу. И желательно с видом на море. Но всем нам приходится идти на жертвы, чтобы добиться желаемого, — он подмигнул тевинтерке, явно намекая, что она тут была не из жаркой любви к подземельям и норам, наверняка. — Иногда даже лезть в такие вот дыры, где из-за каждого камня может выпрыгнуть гигантский паук.

 

— А мы можем закрыть тему пауков? Спасибо, — вздохнула магесса, поправляя пучок на голове и проверяя, не выбились ли из него пряди.

 

- Вот кстати сколько вот эта табличка стоит? - спросил он у Сейлона.

 

— Смотря кому продавать. Да и не оценщик я, я археолог, — задумчиво ответил ему мужчина, разглядывая табличку издалека, но не пытаясь взять ее в руки. То ли природная осторожность мага, не лапающего все попавшиеся вещицы магического происхождения голыми руками без предосторожностей, то ли из вежливости к Феликсу. — Но могу сказать, что она может стоит достаточно много в нужных руках. А может стоит медяк, если продавать ее первому попавшемуся. В этом деле лучше спросить господина Оривента.

 

Ни какой ответственности или  всякие козни, которые строят коллеги в Академии друг другу.

 

— Ну, про отсутствие какой-либо ответственности ты, конечно, переборщил. Но с другой стороны, понимаю тебя. Академическая жизнь... сильно отличается от того, что любят представлять себе крестьяне и неодаренные. — Сейлон огляделся и, докурив трубку, поднялся. — Ладно, было приятно пообщаться с вами, но боюсь, мне надо вернуться к работе. Господин Оривент — человек занятой, поэтому часть мелких обязанностей по поддержанию порядка переложил на мои плечи. Мне в общем-то и не привыкать, работать я привык все свободное время, так что этим и займусь. А вы все-таки отнесите ваши находки Оривенту... ну, или мне, а я уж ему от вашего имени передам, если хотите.

[Junay]

Руины Фамарнаса

 

— А ты не путаешь ли ученых с подземными кротами и глубинными охотниками? — засмеялся Сейлон, тряхнув трубку, чтобы избавиться от прогоревшей части табака. Здесь, у ящика, на котором сидела Викториа, была не так светло, как в центре лагеря, так что оранжевый огонек трубки хорошо виднелся в полумраке, освещая длинное, худое лицо археолога. — Лично я предпочитаю хорошо обставленную комнату где-нибудь в крупном городе, желательно в Вольной Марке, с подушками, набитыми гусиными перьями, и неплохим вином впридачу. И желательно с видом на море. Но всем нам приходится идти на жертвы, чтобы добиться желаемого

 

- А разве этот затерянный город и его тайны не увлекает вас? Загадки древних эльфов и их магии, то-се... Мне казалось, археологи этим увлекаются. И готовы ради своего призвания не замечать такие ... неудобства? - приподняла бровь девушка. - Если работа не приносит удовлетворения, то это уже рабство какое-то. Ну ее. - поморщилась Ринн. При упоминании пауков ее мимо воли передернуло и она покосилась на Пончика - тот явно даст знать, если эти твари появятся поблизости.

 

А вы все-таки отнесите ваши находки Оривенту... ну, или мне, а я уж ему от вашего имени передам, если хотите.

 

- Спасибо, но, думаю, мы сами. - вежливо улыбнулась Ринн. Отдавать свою часть добычи в чужие руки она не спешила. Заныкает еще где-то или скажет, что сам нашел.

[Perfect Stranger]

Руины Фамарнаса

 

- Спасибо, но, думаю, мы сами. - вежливо улыбнулась Ринн. Отдавать свою часть добычи в чужие руки она не спешила. Заныкает еще где-то или скажет, что сам нашел.

 

Махнув на прощание рукой, Сейлон удалился, сунув руки в карманы походной куртки, сделанной из плотного материала, чтобы защищать от пыли, грязи и случайных царапин. Выглядел он совсем не по-франтовски, особенно здесь, но его легко можно было представить в дорогом сюртуке где-нибудь на конференции ученых-магов в Минратосе. А может, то просто была эффектная внешность, данная от рождения, но Сейлон был именно таким, каким обычно представляются добившиеся успеха ученые. Проводив его взглядом, Викториа наконец перевела его на Ринн и Феликса, что теперь каким-то образом составляли ей компанию. Не то, чтобы она была против — наоборот, ее проект по налаживанию приятельских отношений с отрядом начинал медленно, но верно давать определенные плоды. Хоть порой это и было нелегко. Но пережитые вместе лишения и страдания давали почву для куда более тесных связей, чем обычные разговоры у костра.

 

— Может быть, тогда в ближайшее время сходим к Оривенту, отдадим найденное? — предложила она. — Все равно нам это не нужно, только зря место в сумках занимает, а Оривент нас заметит. Может, даже заплатит что-нибудь, когда все это закончится...

[Junay]

Руины Фамарнаса

 

— Может быть, тогда в ближайшее время сходим к Оривенту, отдадим найденное? — предложила она. — Все равно нам это не нужно, только зря место в сумках занимает, а Оривент нас заметит. Может, даже заплатит что-нибудь, когда все это закончится...

 

- Да хоть сейчас. - пожала плечами Ринн. - Раньше сядем, раньше выйдем, как говорится. Кстати... - она взглянула на Феликса и Викторию. - Вы же маги, да  еще и ученые... Нам потребуется консиллиум для одного артефакта. Я уже говорила, что мы с Эльсой нашли странную цепь, которая, кажется, древний артефакт. Надо, что бы вы и Руфус посмотрели на нее, может, она обладает какой-то эльфийской магией? Только так, что бы ушлые археологи Акакия не дознались. - предупредила Ринн. - Цепь у Эльсы, так что у нее спросите. Я-то в таких делах дуб дубом. Ну что, идем к Акакию? - девушка забросила сумку на спину.

[Perfect Stranger]

Руины Фамарнаса

 

Ну что, идем к Акакию? - девушка забросила сумку на спину.

 

— Акадию, — машинально поправила Викториа, вставая и чуть потягиваясь, после долгого сидения на неудобном ящике. — А лучше — господину Оривенту. Не стоит демонстрировать свое невежество, — заметила она, отвернувшись и упаковав сумку поплотнее. Места совсем мало. Впрочем, после сдачи найденных вещиц оно наверняка освободится, и рюкзак не будет так оттягивать плечи и спину. — Особенно перед ним. Неужели так сложно запомнить обычное имя?

 

Она покосилась на Феликса, ожидая, что скажет он. Идти втроем было все-таки не так волнительно, и в этом тевинтерка могла оценить преимущества того, чтобы быть частью группы. А вот слова фрименки о цепи и о том, что нашла Эльса, ее заинтересовали. Если это и впрямь магический артефакт, пусть даже и не тот, который они искали, он вполне мог им пригодиться. Да вот только Эльсы нигде не было видно, и к тому же, Дамиан куда-то пропал.

 

— Что ж, когда она вернется, обязательно у нее об этом спросим, — согласилась магесса, звякнув сложенным в рюкзаке доспехом. — Расскажи лучше пока, как и где вы его нашли? И почему ты так уверена, что это магический артефакт? Насколько я знаю, ни ты, ни Эльса магией не владеете.

[Junay]

Руины Фамарнаса

 

— А лучше — господину Оривенту. Не стоит демонстрировать свое невежество, — заметила она, отвернувшись и упаковав сумку поплотнее. Места совсем мало. Впрочем, после сдачи найденных вещиц оно наверняка освободится, и рюкзак не будет так оттягивать плечи и спину. — Особенно перед ним. Неужели так сложно запомнить обычное имя?

 

- Раз для тебя он "господин", то и называй его так, я не возражаю.     Я же с тевинтерышскими именами не шибко знакома,  говорю, как говорю, ломать себе язык не собираюсь.  Для меня Акакий звучит привычнее, чем... Орбидент, прости  господи.  - ухмыльнулась Ринн. - Могу называть его "мосье", надеюсь, ему понравится. 

Она направилась в сторону шатра Оривента и  подойдя к пологу, окликнула:

- Тук-тук! Мосье, это Скорпионы, а мы вам находки принесли!

[Кайра]

Руины

 

- Я пойду с вами, мне надо освободить место, - Фел заинтересовался цепью, и пометил себе в уме. что стоит спросить у Эльсы. Вообще интересно почему они обе уверенны, что это артефакт, который им поможет. Забавно они ищут артефакт, который рвет цепи, а Эльса находит, как раз  то, что можно считать оковами. Задумавшись о этом, Феликс дошел до, так сказать господина Акадия, хотя тот был больше похож на раздутую жабу, но вежливые люди, на такое не указывают.

[Ettra]

Руины Фамарнаса, лагерь

 

— Знаешь, мне нравится твоя идея с рисунками, — задумчиво проговорил он. — Только я бы предпочел отправить ей что-то красивое, душевное. Может, в следующий раз поищем вместе?

 

Услышав мягкий смех мага и заметив веселые искорки в его глазах, Адалин с облегчением улыбнулась и расслабила руки, которые все еще неосознанно сжимала в кулаках. Но Руфус не был бы Руфусом, если бы в который раз не натолкнул ее на размышления. Что он имел в виду, говоря "быть собой?". Собой Адалин была в эльфийском лесу, когда разозлилась и накричала. Не меньше она была собой, когда прибегала жаловаться и плакаться. Настоящая Адалин не обращала внимания на окружающих, как сказал ей однажды сам Руфус. Вряд ли он хотел общаться с такой ее версией.

 

Потому сейчас она пыталась делать то, что обычно не делала. Наугад, вслепую. Лишь бы не оставаться в полном одиночестве.

 

— Давай. Хотя мне кажется тут нет ничего... ээ, душевного. Что это вообще значит?.. — пробормотала Адалин и, вспомнив о сегодняшней находке, сунула руку в карман, откуда достала серебряную заколку с нефритом и показала Руфусу на раскрытой ладони. — Придется отдать ее Оривенту, но вдруг найдется еще что-то похожее, что он разрешит оставить? Тогда ты можешь подарить ей, когда в следующий раз поедешь навестить. 

Изменено 26 декабря, 2021 пользователем Aloija