Dragon Age: Иллюзия полета

[Perfect Stranger]

 

 

 

 

 

Спойлер

Несколькими неделями ранее
Антива, Риалто

 

Подвальное помещение, выбранное не случайно для подобных встреч, не имело окон и было освещено всего лишь несколькими тусклыми свечами, расставленными на столе, и парой медных канделябров на стенах. Агент Уильям Холт, человек среднего роста, среднего возраста, и средней по всем параметрам внешности тоже был выбран далеко не случайно. Таких людей мало кто запомнит, увидев раз-другой на улице, даже в глухой деревне; таких людей просто упускают из внимания, скользя по ним взглядом и совершенно не догадываясь, чем они на самом деле занимаются. Ни одеждой, ни какими-то приметами Холт не выделялся среди обычных жителей Ферелдена, а ныне и всей Империи. Стоя прямо перед широким дубовым столом, покрытом тонкой белой скатертью, со сложенными за спиной руками, он смотрел на своих собеседников спокойным взглядом то ли серых, то ли голубоватых глаз.

 

Еще трое людей в комнате выглядели гораздо более примечательно. Одетые в длинные, бесформенные темные одежды, с металлическими масками на лицах, они могли оказаться кем угодно — Торговыми Принцами, нищими с улиц Риалто, капитанами кораблей, каждое утро и вечер останавливающихся в самом крупном порту Антивы, проститутками в элитных борделях или наемниками с большой дороги. Сейчас все это, впрочем, не имело абсолютно никакого значения. Сейчас они были теми, кто руководил Сопротивлением, и теми, кто должен был выдать миссию огромной важности одному из своих самых доверенных агентов-организаторов.
Стопка бумаг лежала на скатерти, желтизной выделяясь на белой ткани и словно прожигая любого, кто взглянет на нее, ярко-черными чернилами строчек убористого текста. К каждой бумаге был приложен небольшой портрет углем. Холт уже просмотрел выданные ему досье, и хотя несколько из предложенных на это задание человек вызвали у него вопросы, он не стал их озвучивать прямо сейчас. В конце концов, не ему было решать, кто подойдет на подобное задание лучше всего.

 

— Что касается этой девушки, — один из людей в маске, чей голос был несколько искажен то ли из-за металла, эхом разбивающего звук на осколки, то ли благодаря магическому воздействию, сказать было трудно, но вроде бы говорил мужчина. Он приподнял верхнее досье за край рукой в черной перчатке, словно трогал ядовитую змею. — Ни при каких условиях не допускайте ее смерти. Она пригодится нам даже в том случае, если замыслит предательство. Старшая дочь Верховного Жреца — то, что мы можем использовать против него в крайнем случае.

 

— Какие допустимы меры воздействия? — спросил агент, мазнув взглядом по угольному портрету. Над ним кривоватыми буквами было выведено «Д. Авгур». Девушка показалась ему достаточно симпатичной, однако зная ее возраст, он подумал о том, что от нее можно было бы ожидать чего-то крайне глупого и необдуманного.

 

— Не лишать жизни и не оставлять серьезных ранений, не поддающихся лечению. Все остальное на ваше усмотрение, агент Холт. Также обратите внимание на госпожу Максиан. В том же ключе.

 

Он кивнул, аккуратно собрав стопку бумаг и выровняв ее по краям. Тот факт, что этим юным особам вряд ли было известно о планах на них Сопротивления, не слишком волновал его. Моральные терзания по поводу лжи и возможного использования живых людей как инструментов давно покинули сердце агента Холта, по крайней мере, на время выполнения задания. В одиночестве, когда не нужно было думать о работе, он иногда обращался с молитвой к Пророчице, находя в этом некое утешение, однако смирение с тем, что и как придется делать, стало частью Уильяма еще до того, как ему стукнуло двадцать. Вес тех грехов, что накапливался за десятилетия работы с Сопротивлением, уже не так давил на плечи, как раньше, став чем-то вроде привычного веса рюкзака со снаряжением в дальнем походе. В конце концов, ради спасения мира и сама Андрасте когда-то начала Священный Поход против еретической Древней Империи, и наверняка ее тоже не делало счастливой то, что под ее командованием погибали ни в чем не повинные люди. Иногда нужно было сделать то, за что лишь позже, много лет спустя, придется отвечать перед Создателем.

 

Сунув стопку в напоясную сумку, предварительно свернув пергамент в толстую трубку, мужчина снова сложил руки за спиной, встав ровно и прямо перед своими командирами.

 

— Насчет остальных мы полагаемся на ваше суждение. Если кто-то из них окажется неподходящим для выполения миссии с вашей точки зрения, у вас есть разрешение на их устранение. Если кто-то из них решит сбежать — у вас есть разрешение на их устранение. Любой ценой не допустите утечки информации об этом задании к имперцам. Это понятно?

 

— Абсолютно. Утечки не будет, — эхом отозвался ровный голос Холта. — Что-то еще?

 

— Есть кое-что, — прозвучал женский голос, впрочем, тоже искаженный до неузнаваемости, и одна из фигур приблизилась к столу, оперевшись на него ладонью. — После того, как вы обнаружите и захватите цель, отправьте доклад о результатах через наши обычные каналы. После этого ждите три дня. Вам поступит новое распоряжение о том, что делать с целью. Ищите ее, пока не найдете, слышите? Либо саму цель, либо ее мертвое тело, либо точную информацию о том, что она захвачена силами Империи. В зависимости от того, что именно вы обнаружите, мы разработаем новые приказы.

 

— Понял, — кивнул Уильям. Он ожидал чего-то подобного. В таких случаях, когда конечный результат задания был заранее не известен, он часто получал дополнительные сведения посреди миссии о том, что делать дальше.

 

— Корабль под названием «Стрела Халамширала» ждет вас в порту завтра утром, ровно в пять. Не опоздайте. На нем вы доберетесь до порта в Вал-Шевине, оттуда на перекладных езжайте в Монтсиммар. Наши люди сообщат членам отряда о том, что встреча произойдет там. Далее вы знаете, что делать. Пусть Адалин найдет их и скоординирует, — сказал третий присутствующий на встрече, голос его звучал несколько иначе, словно говорит глубокий старик. — Деньги на первое время вы получите, затем проверяйте наши обычные схроны, возможно, мы сможем вам помочь, но особо не рассчитывайте на них. Поддерживайте легенду наемников. Это даст вам возможность самим получать ресурсы.

 

Кивнув и дождавшись разрешения отправиться в дом, дожидаться утра, агент Холт сделал три шага назад, поклонился коротким кивком, развернулся и покинул подвал. Через несколько часов это помещение снова станет покинутым и пустым, все следы пребывания в нем людей будут уничтожены, а стол и канделябры вынесены и отправлены в другое место. Причин для этого было много, но основной послужило уничтожение ячейки Сопротивления в Минратосе более двадцати лет назад. Тогда, как помнил Уильям, в ряды руководства организации проник шпион от фанатиков, называвших себя «Орденом Пламенного Обета». Вскоре именно они совершили отчаянную атаку на столицу и почти добрались до дворца Верховного Жреца, но были остановлены. К несчастью для Сопротивления, именно эта атака послужила отличным поводом для Империи ужесточить свои законы и утроить усилия в преследовании инакомыслящих. Крауфорд стал едва ли не народным героем, множество простых горожан были обязаны ему жизнью. Работа Сопротивления заметно замедлилась. Теперь им приходилось прилагать огромные усилия для того, чтобы Тайная Служба не нашла их — но за последние годы они достигли успехов, пусть и не свергли пока что закрепившихся во власти дракона и его марионетку.
Скоро, сказал себе Уильям, шагая по сумеречным улицам вечернего Риалто по направлению к дому, в котором он остановился на несколько дней. Скоро все закончится. Столько лет работы, столько лет принятия тяжелых моральных выборов, многие из которых до сих пор шрамами оставались где-то внутри, и тянущая боль иногда возвращалась, заставляя лежать с открытыми глазами по ночам — все это должно было окупиться. Он безоговорочно доверял начальству, зная, что они не станут лгать о своих целях, даже если лгали о методах. Холта использовали точно так же, как и самых незначительных информаторов и наемников, но он не был против этого. Он понимал, что то, что находится на кону, оправдывает любые жертвы, любые решения. На их плечах лежала ответственность не только за благополучие целого континента, но и за спасение душ каждого живущего на нем человека, эльфа, гнома, любого живого существа. Истинное испытание для детей Создателя было именно в этой борьбе, а не в донесении Песни Света — теперь Холт понимал это, зная, каким наивным был ранее, как наивна была старая Церковь. Век Дракона получил свое название, когда жрицы полагали, будто возвращение казавшихся вымершими существ станет самой большой проблемой их времени.

 

Они не могли ошибиться сильнее. Истинная угроза сейчас управляла Тедасом, практически сметая любое сопротивление и уничтожая тех, кто пытался воспротивиться ей даже в мыслях.

 

Холту оставалось лишь ждать утра, когда в предрассветной дымке он отправится к порту и поднимется на борт корабля, направляющегося с товарами в Вал-Шевин. Капитан был человеком, верным Сопротивлению, и не задавал лишних вопросов. Вполне вероятно, что увесистый кошель с золотом, переданный ему накануне, сыграл некую роль в его желании оставаться верным им человеком, но Уильяму до этого дела было мало. Он должен был добраться до Орлея и после этого приступить к сбору новых агентов для своего отряда. Остальное было за пределами его ответственности. Он привык работать именно так, как и другие организаторы остальных ячеек Сопротивления. Чем меньше знает кто-то один, тем меньше вероятности, что его поимка разрушит всю структуру. Поэтому вопросы он не задавал.

 

 

14 Первопада, 9:88 года Века Дракона
Провинция Орлей, Монтсиммар

 

В это время года Орлей был действительно красив. По пути к столице Холту удалось сполна насладиться осенними пейзажами, мелькающими по обе стороны тракта, пока он неспешно ехал на перекладных лошадях от одного придорожного поста к другому, порою останавливаясь на постоялом дворе на несколько часов сна в настоящей кровати, прежде чем снова продолжить свой путь. Правду все же говорили о том, что истинному гонцу требуется не только золотая голова, но и железная задница. К концу своего путешествия Уильям чувствовал, что сесть нормально, не кривясь от боли, сможет лишь через пару дней, а на седло смотреть без отвращения и того дольше. Сама столица тоже не пустовала. Осенние распродажи, ярмарки и гуляния перед наступлением зимы были в самом разгаре, отчего город казался набитым битком самыми разными путниками из всех уголков Империи.

 

Это было на руку Уильяму, и он полагал, что толкучка на улицах и площадях, полные постояльцев трактиры и постоянная текучка прибывающих и уезжающих людей спрячут их от нежелательных наблюдателей. На въезде за стены он заметил нескольких белых плащей, а также потрошителей из Кровавого Легиона, что было довольно-таки обычным делом для столицы, но что-то подсказало агенту, что в этот раз стоит держать ухо востро. Не то чтобы раньше он вел себя легкомысленно, но шестым чувством он ощутил, что в городе что-то происходит. Осторожно, стараясь не выдать своего беспокойства, мужчина направил лошадь к стражникам, проверяющим всех прибывающих в столицу и спокойно объяснил им, что приехал купить на распродаже редкие товары из Антивы для своей семьи, поучаствовать в гуляниях и отдохнуть от жизни в скучном и сером Ферелдене. После короткого разговора его пропустили за стены, и он оставил лошадь у трактира «Счастливый наг», заплатив конюшему за хороший уход за животным. Конь принадлежал не ему, так что возвращаться за ним Уильям не планировал. Ему пришла в голову идея попробовать сторговаться с продавцом лошадей на рынке и приобрести средство передвижения, поскольку он прекрасно знал, что задерживаться в столице слишком надолго будет плохой идеей, но как оказалось, он потратил основной запас своего жалованья на дорогу. Остановившись в недорогой таверне, Холт отправил сообщение почтовым вороном, переоделся в чистое, помывшись в бадье, и отправился пройтись по центру столицы. Времени у него было достаточно, чтобы дождаться ответа от своих основных информаторов в Монтсиммаре, навестить нескольких знакомых, засветиться на рынке, чтобы не вызывать подозрений стражи, и отдохнуть перед встречей с отрядом. О них мужчина знал гораздо больше, чем они о нем, за исключением, пожалуй, только Адалин, но это было поправимо и, что важнее, необходимо.

 

Вечерний Монтсиммар встретил его привычным шумом большого города. Остановившись на мгновение у входа в трактир, Уильям пригладил растрепавшиеся было ветром волосы, вдохнул полной грудью запахи, доносимые до него от кухни и рыночной площади — коричные палочки, пекущийся свежий яблочный пирог, запеченные на огне кусочки свинины со специями и острый запах свежей рыбы — и быстро зашагал по направлению к рынку. Бумаги он предусмотрительно сжег, запомнив все досье наизусть, как и лица тех, кто должен был встретиться с ним на следующий вечер на Арене Монтсиммара.

 

Хранить любую ценную информацию Холт давно привык в собственной голове. Так было лучше. Вскоре этому ему предстояло научить и своих подопечных.

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

В Ивуаре не так уж много лавок и купцов, но кое-какими припасами разжиться все же можно. У каждого купца 3d4 золотых в наличии (сумма обновляется каждый игровой день).

 

Трактир "Пивная кружка", хозяйка Мари Морно:

 

Золото в наличии: 9 золотых монет

 

Паек на 1 день, не портящийся, включает флягу с чистой водой — 5 серебряных монет
Постой в таверне на 1 день, включает питание и комнату — 30 серебряных монет
Место в конюшне на 1 день, включает корм для лошади — 15 серебряных монет

Факел — 5 серебряных монет (снимает штрафы за темноту, расходуется)
Обычные предметы одежды — 5 серебряных монет
Приспособления для рыбалки (позволяет добывать рыбу в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Охотничьи силки (позволяет добывать мясо в диких местностях, требуется бросок на Ловкость) — 5 серебряных монет
Аптечка с полным набором первой помощи — 20 серебряных монет

 

Речная и озерная рыба (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за штуку
Мясо (еда, портится за 1 ролевой день) — 5 серебряных за фунт

Дешевое пиво — 10 серебряных монет, бутылка
Дешевая бормотуха — 25 серебряных монет, бутылка
Наваристый рыбный суп — 50 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день придает персонажу эффект «Умиротворенный»)
Острая мясная похлебка неизвестно из чего — 25 серебряных монет (скоропортящееся; на 1 реальный день может придать персонажу случайный эффект из «Сытый» или «Пищевое отравление»)

Хорошая еда — 15 серебряных монет

 

Ролевые предметы — от 5 серебряных монет до 1 золотого, в зависимости от типа предмета

Белые предметы можно купить за 1 золотой.

 

 

Эмилио Дюранте, торговец:

 

Золото в наличии: 7 золотых монет

 

Платье из плотной ткани (1) (легкая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты
Куртка из бараньей кожи (1) (средняя броня, +10 к здоровью) — 4 золотых монеты
Кольчужный доспех ополчения (1) (тяжелая броня, +1 к защите) — 4 золотых монеты
Чешуйчатый доспех с эмблемой Ивуара (1) (массинвая броня, +1 к Выносливости) — 4 золотых монеты

 

Посох странствующего чародея (1) (посох, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Сильверитовый топорик (1) (одноручное, +1 к Силе) — 3 золотых монеты
Кулачный щит с тигровым глазом (1) (щит, +1 к защите) — 2 золотые монеты
Большой молот с драконьей головой (1) (двуручное, +1 к попаданию) — 5 золотых монет
Короткий изогнутый меч (1) (кинжал, +1 к Мудрости) — 3 золотые монеты
Эльфийский лук (1) (стрелковое, +1 к попаданию) — 5 золотых монет

 

Зелье лечения (+25% здоровья) — 50 серебряных монет
Зелье великого лечения (+50% здоровья) — 1 золотая монета

Зелье лириума (маг может перебросить кубик на заклинание, используемое немедленно после употребления зелья, и выбрать лучшее число на кубике) — 2 золотых монеты

 

Экстракт корня смерти (следующая успешная атака оружием ближнего боя повысит попадание по этому противнику на +2 на 2 хода) — 4 золотых монеты
Экстракт беладонны (следующая успешная атака оружием ближнего боя понизит попадание этого врага на -2 на 2 хода) — 4 золотых монеты

 

 

В этой местности возможен бросок на Заработок, Воровство и Азартные Игры.

 

Ставка воровства: 1 золотая монета
Ставка казино: 3 золотых монеты
Ставка заработка: 1 золотая монета

 

В этой местности возможен бросок на рыбалку и охоту за пределами Ивуара (Ловкость).

 

1-5 — ничего не поймано

6-10 — получен 1 фунт мяса \ 1 рыба

11-15 — получено 2 фунта мяса \ 2 рыбы

16-20 — получено 3 фунта мяса \ 3 рыбы

 

 

6 Зимохода, 9:89 года Века Дракона

 

 

 

 

Текущие задания:

 

«О чем нельзя молчать» (проверить схрон Сопротивления) - Руфус + Викториа

 

Выполненные задания:

 

Спойлер

«В начале была таверна» (Луи спасен, Моро жив, 2 еретиков спасены, покинули город до приезда Пророка)

«Голоса в пустоте» (дух освобожден, Торниен жив) - Фел + Ринн

«Сказания прошлых лет» (амулет возвращен, Хаэслана покончила с собой, записи получены) - Адалин + Руфус

«Охота за призраками» (вещи собраны, статуя уничтожена, Алинбель спасена) - Доленгал + Эльса + Альваро

«Беглец» (найдены письмо и статуэтка, бой проигран) - Дамиан + Викториа

«Последний страж» (вартеррал убит, потрошители убиты) - главный квест локации
«Скотобойня» (заговорщики схвачены и переданы Бутчеру, бомба обезврежена) - Адалин + Альваро

«Старый друг лучше новых двух» (найденные артефакты отданы, получено 3 пропуска, Марсель убит) - Дамиан + Феликс + Вильгельм

«Утраченное сокровище Рогвира» (сверток найден, Рогвир завербован, молот получен) - Эльса + Руфус + Джакомо

«Вороново крыло» (тевинтерцы убиты, Дариус отпущен с Маавиш) - Ринн + Викториа

«Комната страха» (призрак освобожден, артефакт получен) - Руфус + Адалин + Вильгельм

«Город цепей» (сведения о ритуале получены, Оривент убит, Сейлон жив, Савир'Дал освобожден, меч найден) - общее задание

«Удар плети» (Реморий жив, Первая выкуплена, Вторая жива) - Адалин + Феликс

«Острее, чем лезвие меча» (Франсуа спасен, Косто выжил, семья Сципион спасена, поместье взорвано, информация получена) - Эльса + Дамиан
«Сонное царство» (Диан спасена, Анга сбежала, посох от Анги получен, перчатки отданы, вяз сожжен)

[Кайра]

Центральное святилище

 

Я надеюсь, что вам не придется использовать этот страшный ритуал. Всем, что для вас свято, заклинаю вас: найдите другой способ. Нельзя позволить тому, что разрушило Арлатан, возродиться. Нельзя позволить той магии, дающей божественную силу эванурисам, вернуться. И им самим — тоже.

Хорошо. Я дам вам возможность узнать то, о чем вы спрашиваете. — Эльф подошел к разбитому алтарю и задумчиво провел рукой в латной перчатке по его поверхности, будто бы вызвав в памяти то воспоминание, что все еще кровоточило в глубине его искаженной и сломленной души. Он был единственным, кто помнил это. Он принял на себя это бремя добровольно, хоть и не зная, на что именно дал свое согласие. Тогда он не понимал всего ужаса своего проклятия, но теперь было поздно отказываться от своего слова. — Мы разделим с вами эту тьму, и возможно, следующие поколения проклянут вас за то, что вы вернули это знание в мир. Но за это вы должны заплатить цену. Один из вас примет на себя это знание. И один из вас займет место его нового стража. Я чувствую, что у кого-то из вас при себе моя кровь — та кровь, что пролилась, когда клинок моей возлюбленной оборвал мою жизнь, и мое служение началось. Тот, кто примет эту кровь в себя, получит мои воспоминания. Получит тьму. И в конце концов, будет вынужден сделать то же, что сделал я. Унести эти знания с собой в вечное служение в посмертии. Вы готовы на подобный шаг

 

 

 

-  Как она разрушила Арлатан и чем она грозит миру? - спросил его Фел. - Если это так серьезно, то мы уйдем и не дадим этим знаниям и дальше творить зло  - он приложил руку к сердцу. И прежде, чем ступить на твой путь, все же хотелось получить хоть какие- то ответы, чтобы принять ответственность за то зло которое мы принесем миру.  Фел задумался о предложение эльфа, он всю жизнь мечтал быть в Ордене, который жертвует всем, чтобы побороть архидемонов, но теперь остался не удел. А он Фел ценил свою жизнь, но все же он  хоть не был Стражем, но был рекрутом, который был обречен им быть всегда.

 

-

[Junay]

Центральное святилище

 

Закончив обработку ран, Ринн уселась  поодаль, на одну из частей расколовшегося громадного дракона. На всякий случай она достала лук, и устроилась так, что бы иметь эльфа под прямым прицелом. Сейчас правда, он вел себя смирно и о чем-то разговаривал с сопротивленцами, но кто его знает? Этот дух был явно бессмертным, и вздумай он снова атаковать, у отряда появились бы серьезные проблемы. 

Она слышала, но не понимала речь  эльфа, хотя, кажется, Феликс с ним  разговаривал легко. 

 

Взгляд ее остановился на выживших имперцах. Их только двое, значит, неприятностей не доставят. И все таки мысль о ликвидации имперцев, была ей не приятна. Это были не враги. Не те, кто пытался убить ее или охотился на ее любимого, не те, кто атаковал ее клан или угонял людей в рабство. Это были обычные искатели древностей, которые просто хотели разбогатеть, так же, как она сама. 

Девушка вздохнула. Говорят, что нельзя воевать в белых перчатках. Но она знала  пример, когда некие особы ухитрялись слыть  уважаемыми людьми, даже имея за спиной армию фанатиков-головорезов. 

И все же, в глубине души, она надеялась, что Оривент с его товарищем просто  уйдет.

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

-  Как она разрушила Арлатан и чем она грозит миру? - спросил его Фел. - Если это так серьезно, то мы уйдем и не дадим этим знаниям и дальше творить зло  - он приложил руку к сердцу. И прежде, чем ступить на твой путь, все же хотелось получить хоть какие- то ответы, чтобы принять ответственность за то зло которое мы принесем миру.

 

— Тем, что в конце концов разрушило Арлатан, была гордыня. — Савир'Дал обернулся и взглянул на Феликса, словно объясняя ему то, что должно было бы очевидно любому. — Эванурисы были теми, кто открывал тайны магии, одну за другой. В конце концов, они получили то, что не должны были получить: бессмертие. Вечную жизнь. Они думали, что это дает им власть, могущество, время, чтобы превратиться в божественное создание, что вне законов и рамок мира вокруг них. Но бессмертие — не благословение, а проклятие. С течением времени все становится неважным. Ритуал, о котором вы спрашиваете, возрождает одного из эванурисов вместе со всеми накопленными знаниями, воспоминаниями, силой. Цена за это для них была настолько незначительной, что вскоре стала чем-то вроде привычки. Для того, чтобы ритуал сработал, нужен был один из нас... один из Народа, из тех, кто существовал во времена Арлатана. Когда Ужасный Волк начал свой освободительный поход, эванурисы создали для себя запасной план. Частицы своих душ они поместили в смертных, чтобы в случае победы Волка, через много лет, даже веков, они могли бы вернуться. Волк приказал мне хранить эти знания и эту магию в вечности, чтобы этого никогда не произошло. Я не знаю, что было потом. Все, что я видел, оставалось в пределах этих стен. Может быть, мое служение уже не имеет значения, может быть, эванурисы нашли другой способ вернуться в мир, а может, Волк ошибся, и все это было бессмысленно. Но это все, что у меня осталось. Я должен выполнить свою клятву или передать ее одному из вас. Иначе все это, — он обвел рукой зал, усеянный скелетами. — Все это было напрасно.

[Кайра]

Центральное святилище

 

— Тем, что в конце концов разрушило Арлатан, была гордыня. — Савир'Дал обернулся и взглянул на Феликса, словно объясняя ему то, что должно было бы очевидно любому. — Эванурисы были теми, кто открывал тайны магии, одну за другой. В конце концов, они получили то, что не должны были получить: бессмертие. Вечную жизнь. Они думали, что это дает им власть, могущество, время, чтобы превратиться в божественное создание, что вне законов и рамок мира вокруг них. Но бессмертие — не благословение, а проклятие. С течением времени все становится неважным. Ритуал, о котором вы спрашиваете, возрождает одного из эванурисов вместе со всеми накопленными знаниями, воспоминаниями, силой. Цена за это для них была настолько незначительной, что вскоре стала чем-то вроде привычки. Для того, чтобы ритуал сработал, нужен был один из нас... один из Народа, из тех, кто существовал во времена Арлатана. Когда Ужасный Волк начал свой освободительный поход, эванурисы создали для себя запасной план. Частицы своих душ они поместили в смертных, чтобы в случае победы Волка, через много лет, даже веков, они могли бы вернуться. Волк приказал мне хранить эти знания и эту магию в вечности, чтобы этого никогда не произошло. Я не знаю, что было потом. Все, что я видел, оставалось в пределах этих стен. Может быть, мое служение уже не имеет значения, может быть, эванурисы нашли другой способ вернуться в мир, а может, Волк ошибся, и все это было бессмысленно. Но это все, что у меня осталось. Я должен выполнить свою клятву или передать ее одному из вас. Иначе все это, — он обвел рукой зал, усеянный скелетами. — Все это было напрасно.

 

- Тебе можно сказать повезло, мир Тедаса сильно изменился и для твоих сородичей  была довольно тяжелая жизнь, она и сейчас не сахар, но знай, что твой подвиг помнят, хотя для тебя наверное это не очень сильное утешение. Но мой наставник говорил, что мы живы пока  о нас кто - то помнит.

 

Фел внимательно слушал, ему приходилось с одной стороны разбирать речь Савира, а с другой стороны, он хотел бы взять блокнот и записывать все его слова для потомков. Да это же целая научная мать ее сенсация,  так и хотелось сказать древнему, что мол помедленнее пожалуйста, я записываю, но все же он понимал, что речь "призрака" надо донести до остальных, но не станут же они вкруг перед строгим взглядом Орвиента и будут шушукаться.

 

- Месье Орвиент, мне удалось выяснить, что "призрак" слишком могуч, но так он провел тут много времени без всякого общения, то готов вести переговоры, а то мы тут рискуем с ним тут  застрять на вечность, но мне нужна помощь Руфуса, потому Древний изъеснятся на оособом диалекте, который я едва понимаю.

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

- Месье Орвиент, мне удалось выяснить, что "призрак" слишком могуч, но так он провел тут много времени без всякого общения, то готов вести переговоры, а то мы тут рискуем с ним тут  застрять на вечность, но мне нужна помощь Руфуса, потому Древний изъеснятся на оособом диалекте, который я едва понимаю.

 

Руфус перевел взгляд с Феликса на Оривента. Тот, кажется, не возражал. 

 

— Конечно, сейчас подойду. — он легонько похлопал Сейлона по плечу, чтобы ободрить мага, собрал обратно в сумку бинты и инструменты, приготовил свою книгу с заметками для перевода слов и подошел к Савир'Далу и Феликсу. Эльса тоже подтянулась поближе, рассчитывая на то, что в данных обстоятельствах интерес Скорпионов пообщаться и узнать, что от них потребуется, не будет выглядеть странным. — Что там у тебя. 

 

Он выслушал пересказ Феликса. Маг использовал более упрощенную и современную версию эльфийского языка, в отличие от древнего диалекта, но Руфус продолжал играть роль, сверяясь со своим справочником и уточняя моменты. Их маленькая группка, вынужденная кучковаться возле древнего эльфа, которого Оривент и Сейлон явно побаивались, стояла достаточно далеко, чтобы слышен был лишь невнятный бубнеж. Полностью усвоив суть дела, Руфус решил кратко пересказать остальным самое основное:

 

— Судя по тому, что удалось выяснить, — более отчетливо пояснил он, чтобы дальше его тоже было слышно, — Савир'Дал является кем-то вроде добровольного стража этого места. Он связан клятвой, или если хотите, проклятием. Он обязан защищать эти залы от любого вторжения посторонних, и не может поступить иначе. Освободить его и очистить залы можно только если кто-то другой согласится взять на себя роль вечного стража. Он примет на себя проклятие вместе со всеми воспоминаниями, со всей тьмой и ненавистью, что пережил этот город на протяжении многих лет и дней восстания. — он посмотрел в теряющийся высоко во тьме потолок и задумчиво постучал себя по подбородку. — Также известно, что здесь проводились ритуалы по возрождению эванурисов, древних эльфийских богов. — быстро произнес он вполголоса, так, чтобы слышали только Скорпионы, которые были рядом. И добавил уже нормальной громкостью. — Я готов стать добровольцем, если будет нужно. Если все получится, эти залы будут очищены и свободны, и доступны для более скрупулезного изучения последующими экспедициями.

[Кайра]

Центральное святилище

 

- Не торопись Руфус с жертвой уступи кому помоложе, потому что  я дольше проживу и готов стать Стражем. - раз я не могу быть " Серым Стражем, то сторожить одно место я смогу", подумал он уже про себя.

 

- Тем более это надо быть в посмертие, а чисто математически я проживу дольше тебя -,и тихо добавил. чтобы слышал только Руфус,  что возможно им будет нужна еще одна жертва.

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

- Не торопись Руфус с жертвой уступи кому помоложе, потому что  я дольше проживу и готов стать Стражем. - раз я не могу быть " Серым Стражем, то сторожить одно место я смогу", подумал он уже про себя.

 

Маг внимательно посмотрел на Феликса и покачал головой. 

 

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это вечные муки. Непрекращаемые. Посмотри на него. Я не могу допустить, чтобы кто-то вроде тебя на это пошел. Ты заслуживаешь лучшей доли.

 

Эльса тяжело засопела. По-хорошему бы прекратить этот ужас насовсем, а не передавать эстафету, но если других вариантов нет... Она посмотрела на древнего эльфа. Он так устал от всего этого. Руфус и Феликс очень глупые, если не понимают, на что собираются себя обречь. Даже Савир'Дал, который принял это с готовностью и добровольно, уже жалел. Но если выбирать между эльфом и этими двумя — первого было жалко. Пусть их. Отговаривать она не станет. Как сказала когда-то мама, "дай им веревку и мыло, и пусть сами повесятся". 

[Кайра]

Центральное святилище

 

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это вечные муки. Непрекращаемые. Посмотри на него. Я не могу допустить, чтобы кто-то вроде тебя на это пошел. Ты заслуживаешь лучшей доли.

 

- Все ее заслуживают ,- ответил Фел с печалью,, задумавшись, о тех пяти гномов, которых он обрек на участь страшнее смерти, он помнил их безумные взгляды, помнил как они  бросались друг на друга, а как выжившие сошли с ума. Заслуживали они этого скорее всего нет, гномы были честными шахтерами, но их участь решили он, можно было свалить на Филиона, что все это было с его молчаливого согласия. Но вина всегда остается на нем.

- Но подумай, сам если нам будет провести Ритуа?, - опять же на эльфийском  спросил он Руфу, кого ты будешь вынужден принести в жертву?

 

- Во всяком случае мне не придется гадать, какое посмертие меня ждет и я буду проживать оставшиеся дни с целью.

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это вечные муки. Непрекращаемые. Посмотри на него. Я не могу допустить, чтобы кто-то вроде тебя на это пошел. Ты заслуживаешь лучшей доли.

 

— Вряд ли есть кто-то, кто действительно этого заслуживает, Руфус, — вдруг подал голос усталый Сейлон, подходя чуть ближе и потирая лоб. По его лицу размазалась кровь, хоть раны его и были перевязаны, но выглядел он по-прежнему плохо, а кровь и пыль плотно въелись в кожу и одежду. — Ради науки... ради того, чтобы это место как следует исследовали, я могу предложить свою кандидатуру. У меня нет ничего и никого, кто скучал бы по мне, если я исчезну. А муки... что ж, за все приходится платить. В том числе и за знания.

 

— Это какое-то безумие. — Оривент хмыкнул, наблюдая за переговорами с древним эльфом. Он уже понимал, что уничтожить этого духа невозможно, по крайней мере, обычными способами. Как бы долго они ни сражались, дух все равно будет возвращаться, раз за разом, пока смертные не выдохнутся окончательно и не проиграют. В какой-то мере он восхищался магией эльфов, что создали по сути непобедимого стража, пусть и ужасной ценой. Но такие знания были бесценны для Империи. — Сейлон, ты уверен? — спросил он у своего помощника.

 

— Уверен, — кивнул тот. — Другого выхода нет.

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

- Но подумай, сам если нам будет провести Ритуа?, - опять же на эльфийском  спросил он Руфу, кого ты будешь вынужден принести в жертву?

 

Маг не понимал, почему Феликс говорит сейчас о жертве. О том, как проходит ритуал, они знали с самого начала. Это не было новостью. Тогда к чему было говорить об этом сейчас? Преждевременное сочувствие от того, что ему нужно сделать? Для Руфуса это скорее был аргумент за, чем против. Он не хотел никого приносить в жертву, но если придется, то лучше взять эту ношу на себя, чем отдавать вот таким молодым и незапятнанным. 

 

— Если это будет необходимо — того, кого понадобится. — твердо ответил он, глядя прямо в глаза Феликсу. 

 

— Это какое-то безумие. — Оривент хмыкнул, наблюдая за переговорами с древним эльфом. Он уже понимал, что уничтожить этого духа невозможно, по крайней мере, обычными способами. Как бы долго они ни сражались, дух все равно будет возвращаться, раз за разом, пока смертные не выдохнутся окончательно и не проиграют. В какой-то мере он восхищался магией эльфов, что создали по сути непобедимого стража, пусть и ужасной ценой. Но такие знания были бесценны для Империи. — Сейлон, ты уверен? — спросил он у своего помощника.

 

— Уверен, — кивнул тот. — Другого выхода нет.

 

Руфус обернулся к коллеге. 

 

— Сейлон, знания ценны, разумеется, — решил внести ясность он. — Но стоит ли платить за них вечностью? Вечные муки под тяжелым грузом, вот как у него. Подумай хорошенько. Отговаривать не буду, но хочу, чтобы ты полностью осознавал риски. 

 

Возможно, ученый не все учел. А может быть, как и Руфус, не хотел, чтобы цену платил кто-то другой. Руфус не отказывался от своего намерения, если Сейлон передумает.

[Кайра]

Центральное святилище

 

Маг не понимал, почему Феликс говорит сейчас о жертве. О том, как проходит ритуал, они знали с самого начала. Это не было новостью. Тогда к чему было говорить об этом сейчас? Преждевременное сочувствие от того, что ему нужно сделать? Для Руфуса это скорее был аргумент за, чем против. Он не хотел никого приносить в жертву, но если придется, то лучше взять эту ношу на себя, чем отдавать вот таким молодым и незапятнанным.

 

— Если это будет необходимо — того, кого понадобится. — твердо ответил он, глядя прямо в глаза Феликсу.

 

- А как же свобода воли Руфус. Я принял решение,быть свободным это и означает принимать решение, только рабам этого не позволено, -  Фел подумал, что он  обрекал других на жертву и теперь это могло быть для него своеобразным искуплением. Во всяком случае теперь с его стороны это не было лицемерием, когда он говорил, что готов пожертвовать всем, чтобы свергнуть Разикаль

[Ettra]

Центральное святилище

 

— Я готов стать добровольцем, если будет нужно. Если все получится, эти залы будут очищены и свободны, и доступны для более скрупулезного изучения последующими экспедициями.

 

— Ты... — Адалин хотела сказать "сума сошел", но проглотила слова. Судя по тому, что сказал Руфус, стать стражем — значило не только освободить эльфа, но и получить знания о ритуале в том числе. Но все ее естество противилось от одной мысли о том, чтобы сознательно пожертвовать собой и обречь на вечное заточение в полном одиночестве, без возможности прекратить мучения. Какова бы ни была награда, Адалин сомневалась, что готова сама пойти на подобное. Ее жизнь и так полна тьмы, зачем продолжать такое существование, когда придет ее конец?

 

И она не до конца понимала, почему Руфус готов был согласиться. Ради свободы для духа? Вряд ли ради Сопротивления, вряд ли ради того, чтобы освободить еще одного древнего бога. Иногда ей казалось, что ученый говорит так, будто он уже прожил жизнь до конца и теперь просто дожидается смерти. Все это казалось безумием. И сам ритуал, и заточение в святилище, чтобы хранить его тайны. 

 

А может быть, все дело в наследии, которое Руфус хотел оставить после себя.

- Не торопись Руфус с жертвой уступи кому помоложе, потому что  я дольше проживу и готов стать Стражем. - раз я не могу быть " Серым Стражем, то сторожить одно место я смогу", подумал он уже про себя.

 

— Можно оставить все как есть. Мы нашли тут достаточно сокровищ и остального. А если придется снова сюда вернуться, то тогда и отпустим духа, — предложила Адалин, надеясь, что ее поймут верно. Они знали о ритуале достаточно, чтобы сообщить Сопротивлению. Детали, которые можно получить из воспоминаний эльфа пригодятся, если нужно будет его проводить. Только вот рвущийся вперед Сейлон был проблемой. Допускать его до знаний было никак нельзя. — Мы тут много людей потеряли. Не понятно когда еще следующая экспедиция соберется. И соберется ли вообще.

От того, что пришлось стоять, перед глазами на мгновение помутилось и Адалин уцепилась за плечо Руфуса, чтобы вернуть себе устойчивость. Но тут же отпустила, поняв, что пожертвуй собой Руфус, будет огорчена и разочарована. По отношению к Феликсу и, тем более, Сейлону, она ничего подобного не чувствовала.

Изменено 9 января, 2022 пользователем Aloija

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

— Можно оставить все как есть. Мы нашли тут достаточно сокровищ и остального. А если придется снова сюда вернуться, то тогда и отпустим духа, — предложила Адалин, надеясь, что ее поймут верно. Они знали о ритуале достаточно, чтобы сообщить Сопротивлению. Детали, которые можно получить из воспоминаний эльфа пригодятся, если нужно будет его проводить. Только вот рвущийся вперед Сейлон был проблемой. Допускать его до знаний было никак нельзя. — Мы тут много людей потеряли. Не понятно когда еще следующая экспедиция соберется. И соберется ли вообще.

 

— Решайте сейчас, — вдруг произнес на древнеэльфийском языке Савир'Дал, который, судя по всему, вообще не слушал разговора и просто смотрел куда-то вдаль, словно его взор мог пронзить километры скалы и земли, и снова увидеть солнце. Это было невозможно, и он уже почти не помнил, как выглядит мир там, наверху. Может, он изменился до неузнаваемости, а может, остался таким же, каким и был. Но голоса снова шептали в его разуме, возвращая в мгновения страданий его Народа, снова и снова, сводя с ума, заставляя его душу кровоточить. Из уголков глаз эльфа скользнуло несколько черных капель и упало на усеянный костьми мраморный пол святилища. — Примите мое проклятие или уходите, пока еще можете. У вас мало времени. Голоса... я снова начинаю слышать их. Ваша победа принесла мне лишь временное облегчение. Оно продлится недолго.

 

— Тогда тем более нужно принимать решение немедленно. Эти знания бесценны, Руфус! Та магия, что создала этого стража... те ритуалы, что здесь проводились... все это может заставить Империю шагнуть в новую эру, где уже не будет ни болезней, ни смерти, ни необходимости в рабстве! Возможно, они спасут больше людей, чем мы могли себе представить, — горячо заговорил Сейлон, приближаясь к Руфусу. — Мы должны их заполучить. Те обрывки знаний, о том, каким был Арлатан до его падения... что, если мы сможем построить нечто, настолько же удивительное и прекрасное? И если ради этого нужно заплатить собственной душой — это незначительная цена.

[BornToSeek]

Центральное святилище

 

Действительно, это какое-то безумие. С одной стороны, знания Сопротивлению может и не помешали бы, а с другой тут нужна была совершенно безумная жертва. Кто в своём уме сможет сказать, что тут надо сделать? Ларс скользнул взглядом по говорившим, скрещивая руки на груди. Подталкивать кого-то к самообречению на вечные страдания после смерти сможет либо совершенно бессердечный, либо совершенно безмозглый человек. Насколько он себя знал, наёмник не был ни первым, ни вторым.

— Это всё звучит довольно важно... для науки или ещё там чего, — чтобы не проявлять свою связь со Скорпионами, решил он слегка завуалировать своё мнение о ситуации. — Но это какая-то задница. В плане... вечные муки после смерти? Я бы точно не хотел никого обрекать на такое, если бы даже мог.

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

— Это всё звучит довольно важно... для науки или ещё там чего, — чтобы не проявлять свою связь со Скорпионами, решил он слегка завуалировать своё мнение о ситуации. — Но это какая-то задница. В плане... вечные муки после смерти? Я бы точно не хотел никого обрекать на такое, если бы даже мог.

 

Руфус, как и все остальные в Сопротивлении, слушал внимательно, хотя виду не подавал. Приблизительно слова наемника можно было расшифровать как "Сопротивлению было бы неплохо, но не факт, что так уж нужно, тем более, такой ценой". Но все же он не запрещал категорически. "Не обязательно" — это еще не значит "нельзя".

 

— Тогда тем более нужно принимать решение немедленно. Эти знания бесценны, Руфус! Та магия, что создала этого стража... те ритуалы, что здесь проводились... все это может заставить Империю шагнуть в новую эру, где уже не будет ни болезней, ни смерти, ни необходимости в рабстве! Возможно, они спасут больше людей, чем мы могли себе представить, — горячо заговорил Сейлон, приближаясь к Руфусу. — Мы должны их заполучить. Те обрывки знаний, о том, каким был Арлатан до его падения... что, если мы сможем построить нечто, настолько же удивительное и прекрасное? И если ради этого нужно заплатить собственной душой — это незначительная цена.

 

— Вы правы, коллега, — согласился маг. — Но позвольте пойти на этот риск мне. У меня гораздо больший опыт столкновения с древними опасностями, и я давно морально готов к тому, что рано или поздно придется столкнуться с чем-то подобным. Я готов. — он окинул взглядом остальных Скорпионов. Савир'Дал говорил, что кто-то из них нашел его кровь. — Кто-то находил нечто похожее на кровь или кровавый кристалл, или, может быть, металл, похожий на кровь? Призрак сказал, что для того, чтобы сменить вахту, необходима пролитая им кровь. Здесь, в этом зале.

[Junay]

Центральное святилище

 

Ринн нашорошила уши. Она не прислушивалась к разговору, но некоторые фразы заставили ее насторожиться.  О чем они говорят? Кому-то нужно стать... стражем святилища? С вечными муками после смерти? Девушка заморгала. Такие высокие материи были выше ее понимания. Но девушка знала, что на подобную участь никогда бы не согласилась. И тот, кто на это согласится, принесет огромную жертву...

Она молчала, не влезая в разговор, потому что не имела никакого морального права ни отговаривать кого-то, ни что-то советовать.

[GerRon]

Центральное святилище

— Кто-то находил нечто похожее на кровь или кровавый кристалл, или, может быть, металл, похожий на кровь? Призрак сказал, что для того, чтобы сменить вахту, необходима пролитая им кровь. Здесь, в этом зале.

— Конечно, держи. — Вильгельм вложил в руку Руфуса свёрток с кристаллом. — Но не забудь убедиться, что знания не попадут туда, куда не стоит им попадать.

[Thinvesil]

Центральное святилище

 

— Конечно, держи. — Вильгельм вложил в руку Руфуса свёрток с кристаллом. — Но не забудь убедиться, что знания не попадут туда, куда не стоит им попадать.

 

Руфус прекрасно понял, что именно подразумевал Вильгельм, но продолжил игру. 

 

— Разумеется. Я сделаю все, чтобы эти знания послужили во благо Империи и только во благо, — кивнул он, принимая сверток. Обернулся к ждущему эльфу. — Я готов принять твою ношу, Савир'Дал. 

 

Пару мгновений целитель рассматривал мерцающий красным, пульсирующий кристалл в его ладони. Словно бьющееся сердце. Средоточие памяти и страданий. Однако, решившись, он уже не чувствовал сомнений. Не теряя более времени, он принял его внутрь, ментально готовясь к грозящим вот-вот обрушиться воспоминаниям, боли, ненависти и тьмы.

[Кайра]

Центральное святилище

 

- Зачем Руфус я же вызвался добровольцем?

 

 

Значит вот так ты относишься к свободе воле. подумал Фел, когда тот наплевал на его слова про свободу. Это было горько,он хотел верить, что хоть кто - то их ценит, и что мнение Фела важно, как же тот ошибался. Если бы на кону не стояло дело, он просто бы ушел отсюда, чтобы никого не видеть и не знать, возможно когда придет Холт, может тот подыщет ему задачу по лучше и где ему не надо было сталкиваться с остальными.

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

— Разумеется. Я сделаю все, чтобы эти знания послужили во благо Империи и только во благо, — кивнул он, принимая сверток. Обернулся к ждущему эльфу. — Я готов принять твою ношу, Савир'Дал.

 

Как только кристаллизированная кровь обожгла горло и растворилась, растекаясь жидким огнем по венам, Руфус сразу же понял, что именно взял на себя. В теории легко было представить эти воспоминания как набор образов и мыслей, бывших чужими, но в мгновение ока превратившихся в его собственные, но испытать это на себе оказалось невыносимо. Маг помнил все, что происходило в Фамарнасе; он пережил это на себе, впустил в свою душу, позволив стать частью самого себя. И самым худшим было даже не то, что ему пришлось пережить, вспоминая боль и страдания каждого эльфа-раба, когда-либо живущего в этом городе, как собственные.

 

Хуже всего было нестерпимое желание поделиться этим хоть с кем-нибудь. Рассказать хоть одной живой душе, попытаться снять с себя хоть часть этого груза, но он понимал — нельзя. Таковы были условия сделки, заключенной много лет назад между Савир'Далом и Ужасным Волком. Желание облегчить свою ношу терзало мага изнутри и будет терзать до самого конца его дней, чтобы потом вернуться с новой силой. Он не мог рассказать никому о том, что переживал сейчас, и получить хоть ненадолго облегчение и ощущение, что он не один, что его есть кому поддержать, что есть те, кто сможет его понять.

 

Знания о том, как проводился ритуал, были лишь тысячной долей тех, что теперь нашли свое место в разуме Руфуса. Однако он теперь осознавал, насколько эти знания опасны. Нет, они не уничтожат мир, не разрушат Тедас, как могло бы показаться, но если о них узнают, их захотят использовать. И в конце концов, никакая цена не будет казаться слишком высокой ради той силы, что давали эти знания. Он должен был убедиться в том, что они не выйдут в мир.

 

И где-то совсем рядом, будто бы дуновение ветерка, Руфус услышал далекий, неразличимый шепот, который обещал превратится в крик.

 

— Голоса... ушли, — монотонно произнес Савир'Дал, глядя в потолок. — Я хотел бы увидеть мир, который так хотел спасти. Интересно... — губы эльфа тронула улыбка, которая была почти свободна от боли. Почти. — Сияет ли рассветное солнце все так же ярко над горными шпилями на востоке? Я хотел бы увидеть это еще раз. Хотя бы... раз...

 

Тело эльфа словно обмякло, опускаясь на пол. Он обессиленно встал на колени, из глаз его потекли слезы. Не черная липкая тьма, на этот раз — обычные слезы. А потом его не стало. Он исчез, растворяясь в полумраке освещенного факелами зала святилища, словно его никогда и не было. Впрочем, Эльса ощутила, что частица души в доспехе никуда не исчезла. То светлое, что еще оставалось от Савир'Дала, жило в нем до сих пор, пусть и не было полноценной личностью, а всего лишь полузабытым сном. И эта тень, этот обломок, на какое-то мгновение почувствовал облегчение от того, что страдания одной эльфийской души наконец-то прекратились.

 

Руфус получает знания о проведении Ритуала Пробуждения.

Руфус получает проклятие Савир'Дала (снять невозможно).

[Кайра]

Центральное святилище

 

— Голоса... ушли, — монотонно произнес Савир'Дал, глядя в потолок. — Я хотел бы увидеть мир, который так хотел спасти. Интересно... — губы эльфа тронула улыбка, которая была почти свободна от боли. Почти. — Сияет ли рассветное солнце все так же ярко над горными шпилями на востоке? Я хотел бы увидеть это еще раз. Хотя бы... раз...

 

Фел прежде. чем душа эльфа исчезла успел ему рассказать, про поэму в его честь и смог рассказать ему последние строки, так как раз говорилось, что он подарил его народу надежду, осветив словно солнце их путь.Во всяком случае  он мог надеется, что его душа обретет покой, но вот он вряд ли. Во всяком случае не сейчас.

[Thinvesil]

Центральное святилище 

 

Тело эльфа словно обмякло, опускаясь на пол. Он обессиленно встал на колени, из глаз его потекли слезы. Не черная липкая тьма, на этот раз — обычные слезы. А потом его не стало. Он исчез, растворяясь в полумраке освещенного факелами зала святилища, словно его никогда и не было. Впрочем, Эльса ощутила, что частица души в доспехе никуда не исчезла. То светлое, что еще оставалось от Савир'Дала, жило в нем до сих пор, пусть и не было полноценной личностью, а всего лишь полузабытым сном. И эта тень, этот обломок, на какое-то мгновение почувствовал облегчение от того, что страдания одной эльфийской души наконец-то прекратились.

 

Эльса смотрела на эльфа до самого последнего мгновения, провожая его по ту сторону. Кунсей сочувственно ткнулся носом ей в ладонь, и девушка его погладила, думая о том, что случилось. Что же, по крайней мере, он нашел свой покой. Хотелось на это надеяться. Она перевела на Руфуса обеспокоенный взгляд. Целитель стоял на коленях, прижимая руки к голове и растерянно оглядываясь, словно не понимал, где находится.

 

Знания о том, как проводился ритуал, были лишь тысячной долей тех, что теперь нашли свое место в разуме Руфуса. Однако он теперь осознавал, насколько эти знания опасны. Нет, они не уничтожат мир, не разрушат Тедас, как могло бы показаться, но если о них узнают, их захотят использовать. И в конце концов, никакая цена не будет казаться слишком высокой ради той силы, что давали эти знания. Он должен был убедиться в том, что они не выйдут в мир.

 

И где-то совсем рядом, будто бы дуновение ветерка, Руфус услышал далекий, неразличимый шепот, который обещал превратится в крик.

 

Постепенно образы возвращались на места, оставаясь в его памяти. Маг огляделся. Он знал, что дух Савир'Дала освобожден, но все же поискал взглядом эльфа, чтобы убедиться. Зрение выцепляло из окружающей обстановки знакомые очертания, напоминая, какими были эти залы при жизни и какие ужасы творились в их стенах. Вот здесь жрец Дивин с пафосным лицом вещал о долге и служении. Вот тут он лично снес ему голову, успев напоследок поймать взгляд изумления и непонимания. Глупцы. Они даже не считали то, что творят, чем-то предосудительным. Цель оправдывает средства, разве нет? Разве не об этом вещает барельеф на вратах, показывая, сколь мелкими песчинками являются жизни смертных перед ликом могущества? С этим должно быть покончено. Ни одна живая душа не должна узнать о том, что здесь творили. 

 

Взгляд Руфуса перешел на стоящих вокруг Скорпионов. Он не сразу смог вспомнить, почему их лица кажутся ему знакомыми, но постепенно начинал осознавать, где он находится, а главное, когда и кто он. Маг увидел недовольное лицо юного Феликса. Кажется, тот что-то спрашивал перед перевоплощением. Ах, да. Говорил, что вызвался добровольцем. А до этого говорил о свободе выбора. Целитель поднялся. Ему ужасно хотелось рассказать молодому магу, что такую ношу он бы не захотел. Поделиться тем, как тяжело хранить воспоминания о пережитом. Последним усилием воли он удержался. Нельзя. Таково условие соглашения. Впрочем, и без этого ему было что ответить на вопрос юноши. 

 

— Так же, как я, мой юный друг, — тихо ответил Руфус и грустно улыбнулся. — Я тоже вызвался добровольцем, как видишь. Или только ты один имеешь право на свободу выбора? Я свой выбор сделал. И поверь мне, тебе этого не нужно. Совсем не нужно. На твоем месте я бы не хотел.

[Ettra]

Центральное святилище 

 

— Руфус... — Адалин не скрывала сожаления в голосе. Ее поразила стойкость и решительность мага, умение идти до конца и держаться своего выбора даже перед ужасными последствиями, но был ли этот выбор правильным? Стоил ли он мучений? Она не могла ответить на этот вопрос. Как и не могла ничего сделать, глядя как Руфус падает на колени, сраженный магией. Беспомощность жгла больше всего. 

 

Впрочем, это был обдуманный и взвешенный выбор человека, который казалось только и делает, что думает о последствиях. Потому оставалось только смириться и пореже вспоминать о том, что сейчас произошло. Адалин знала мага всего лишь месяц. А еще через месяц или два они разойдутся разными дорогами и никогда больше не увидятся. Так стоит ли он горечи?

 

И все же, Адалин не могла так просто наплевать на Руфуса. Ведь он на нее не плевал.

 

— Ты в порядке? — тихо спросила Адалин. На первый взгляд все, казалось, было как прежде. Но приняв в себя чужие воспоминания, остался ли он все еще собой или преобразился, став чем-то новым? Незнакомым.

Изменено 9 января, 2022 пользователем Aloija

[Кайра]

Центральное святилище

 

— Так же, как я, мой юный друг, — тихо ответил Руфус и грустно улыбнулся. — Я тоже вызвался добровольцем, как видишь. Или только ты один имеешь право на свободу выбора? Я свой выбор сделал. И поверь мне, тебе этого не нужно. Совсем не нужно. На твоем месте я бы не хотел.

 

- Для меня было важно так поступить, да я не спорю, что это твой  выбор, но мне жить с мыслью, что кто - то заплатил эту цену за меня. А я даже не смог выполнить свой долг. Долг Серого Стража вспомнил он слова, которые звучали в Ордене жертвовать собой ради других,Фел вздохнул и отвернулся. Впрочем еще было мотивы, он мог получить что- то вроде искупление и заглушить голос вины.

[Perfect Stranger]

Центральное святилище

 

Оривент и Сейлон молчаливо наблюдали за тем, как исчез вечный (или, в этом случае, почти вечный) страж Фамарнаса, его спаситель и освободитель. В легендах долийцев все было совсем не так. Все было... почти по-детски сказочно и героически, и может быть, в этом и был весь смысл. Сделать так, чтобы у Народа еще оставалась надежда на лучшее, пусть страшная правда и будет скрыта от них навеки. Сражались бы они за свою жизнь и свободу так же отчаянно, если бы знали, что Арлатан вовсе не был той потерянной идеальной цивилизацией, которую уничтожили злобные тевинтерцы? Или сдались бы, поняв, что между ними и круглоухими захватчиками не такая уж и большая разница? И что было бы сейчас с Тедасом, если бы прошлое не было полно героев, отчаянно бившихся против сил зла, и не было бы легенд о королях и магах, спасавших мир?..

 

Все это оставалось без ответа. Тевинтерец вздохнул и посмотрел на меч, который подобрал кто-то из Скорпионов.

 

 — Хм... что ж, придется вернуться в Минратос хотя бы с этим. Похоже, ценнее артефакта в этом городе мы уже не найдем. Берите меч и возвращаемся в лагерь.

 

Викториа же только бессильно наблюдала за тем, как Руфус в очередной раз приносит себя в жертву. Неужели ему так сложно было понять, что его жизнь чего-то стоит? Магесса сдержала ругательство, понимая, что в чем-то они с магом были похожи. Может быть, в том, что оба не до конца верили, что действительно нужны и важны кому-то, кроме самих себя. Разница была лишь в том, что Викториа выбрала своей целью власть и личную выгоду, а Руфус, похоже, пытался помочь всем вокруг. И это, как считала тевинтерка, было его главной ошибкой. Никто не оценит его помощь. Люди были склонны забывать о таких мелочах. Помнили лишь королей и властителей, или же тех, кто приносил в этот мир страшные войны, жестокие страдания и тиранию.

 

Все помнили Разикаль. Все помнили тевинтерских магистров, принесших в мир Скверну. Никто не помнил о тех тевинтерцах, что пытались помогать другим.