(VtM) Орлиное гнездо: Игра

[Фрэнки]

Джексон

Первая половина 2009

 

 

Джек перевёл взгляд от Модиана к Голубке. Вновь обратил своё внимание к пассажирскому окну Форда по левую сторону от себя.

 

Он искренне верил в неприкосновенность клана носферату. Его могущество. Но сейчас эта вера давала трещину. В сложной информационной конструкции именуемой интернет сетью проникла маленькая змея. Тяпнула парочку новорожденных мышат, но оставила капельки их крови, когда уползала прочь. А извне - величавый дом из плиток серебра и золота. Удушливая пудра, липкая помада и резкий запах лаванды с розами.

 

Власть пьянит. Чувство превосходства.

 

Затаившегося страха.

 

- Едем свергать князя Тусона?

Изменено 23 июня, 2021 пользователем Фрэнки

[Фолси]

Джексон

 

- Едем свергать князя Тусона?

 

Голубка громко рассмеялась.

- Малой, и кто его будет свергать? Ты, что ли? Такие дела на пиф-паф не делаются, это тебе не полуторачасовой фильм. 

 

Модиан деликатно кашлянул.

- Джексон, я очень надеюсь, что ты не будешь повторять этих слов при большем скоплении народа, - вкрадчиво заметил вампир. - Во-первых, не нужно давать князю поводов выставить себя жертвой, а нас очернить. Во-вторых, любая нестабильность сейчас смерти подобна, поскольку инквизиция мгновенно почует нашу слабость и нападёт. Этого мы и должны избежать в Тусоне - нестабильности. Не позволить князю раскачать лодку и настроить группировки друг против друга. Ума не приложу, почему он сам не понимает, насколько вот именно сейчас опасны его игры.

 

- Дебил потому что, - авторитетно заявила Голубка. Модиан поморщился. Видимо, в его голове до сих пор не укладывалась картина мира, в которой молодняк настолько неуважительно может говорить о своих старейшинах. 

[Фрэнки]

Джексон

Первая половина 2009

 

 

Джек же пожал плечами. Если не свергать, то что тогда? Долбиться, пока совесть не проснётся? К тому же недавний и отнюдь не успешный разговор с Ашшуром указывал на то, что оратор из Джека такой себе. Что вообще ему - личности весьма скромной на фоне популярных сиров - говорить при большом скопление народа по прибытию в Тусон, когда на пороге явится такая видная звезда подземного царства носферату, как Модиан? А сам Джек затаится в тени и будет в основном наблюдать.

 

Не дурак.

 

Не станет же разбрасываться словами, чей посыл больше угроза, нежели примирение.

 

Старшим знать лучше.

 

Как послушный неонат смиренно подумал Джек, полностью сконцентрировав своё внимание на пустынных пейзажах за окнами Форда.

[Лакич]

Слова этой женщины всегда оставляли на проклятой душе Роберта след из противоречий; это была одна из многих причин, почему молодой Кеннеди предпочитал держаться подальше от своего сира и её махинаций. К сожалению, в течении этих долгих ночей, полных предательства, поражения и чужих триумфов, скрыться от них было невозможно.

 

Её пристальный взгляд заставил его усомниться в себе - и в тайне обрадоваться плоскому ландшафту Мексиканской пустым и прямым автобанам. Малисента говорила правду, отчего яд сомнения только глубже проникал в холодную кровь шабашита, раздражая его слабостью собственных убеждений и беззащитностью перед интригами.

 

- Я попал в Мир Ночи, пройдя через мясорубку крестовых походов Шабаша и заслужив ритуал создания, а не потому что какая-то дамочка отсосала мне всю кровь и кинула меня в могилу, - огрызнулся Роберт. Он мешкался, взглянув в окно, наблюдая за резко проносящейся мимо безликой картины ночной пустыни. Наконец, переборов собственную трусость, Кеннеди открыл дверь и произнес:

 

- Ты права, умирать за чужие идеи - это низко. Но идеалы Шабаша - мои идеалы. Удачи, Малисента. Советую тебе найти хоть что-то, во что ты готова верить помимо дозы и собственного эго: иначе Зверь пожрет тебя изнутри.

 

Не дожидаясь ответа, он выпрыгнул. Холодная земля и грубый асфальт ждали его с распростертыми объятиями.

[Лакич]

Роберт был подобен тем юнцам, что перед каждой крупной войной, куда посылал их благословленный Богом Конгресс Соединенных Штатов Америки, бежали к рекрутерам, умоляя забрать их в неизвестность в поисках славы и приключений. Тех мужчин и женщин, что возвращались к своим семьям в свинцовых гробах. Роберт был мертв уже давно, а потому не боялся последствий.

Ему было несложно отыскать Макса во всем этом котле человеческих судеб и страданий, имя которому - Мехико. Твердыня Шабаша была полна скрытых знаков и намеков, прочитать которые могли лишь те, кто был принят в Церковь Каина. Оба каинита добрались до общего убежища, когда Инквизиция нанесла свой удар.

 

Как и те солдаты, что возвращались калеками из джунглей или пустынь Азии, Роберт не мог вернуться из этой битвы тем же каинитом, которым бы на момент прошлого рассвета. Он быстро потерял из виду своего священника; каинит видел, как медленно проигрывается эта война, когда стаи уступали под мощью человеческих орд, когда могучие чары священников не даровали достаточно защиты от огня и фосфора.

 

Роберт не помнил, что произошло в бою. Не помнил, как все окончилось: лишь ноющее чувство голода. Он и не помнил, как принял форму ужаса, обратившись к силе Бездны и приняв ее частичку внутрь себя. Как рвал человеческую плоть и ломал позвоночники. В одно мгновение его сознание уступило зверю, когда чаша терпения была переполнена. Вся злость на Малисенту, на свою судьбу и на прошлое, на неопределенное будущее и столь терпкое ощущение опасности - все в итоге смешалось в один коктейль удручающей, удушающей злобы, срывая печати внутреннего безумства.

Когда он пришел в себя, битва была выиграна.

 

Он брел по трущобам, что были оплотом сопротивления Шабаша, где вовсю прибирались Гримальди; на утро газеты расскажут лишь об операции федеральной полиции против картелей. Одной из сотен других новостей, что будут питать чрево человечества, вечно голодное до информации и развлечений. Где-то в глубине проклятой души Кеннеди ликовал, празднуя победу. Его рациональная часть кричала, что пусть битва выиграна, до победы в войне еще далеко.

[Фрэнки]

Холланд
Вторая половина 2009

 

 

 

Дом находился на окраине Тусона к северу-западу от его городской суеты, поблизости кактусового леса Сагуаро. Строгие геометрические формы и большая площадь остекленения указывали на любовь хозяина обители к домам стиля хай-тек, которые Холланду доводилось видеть разве что в журналах. Роскошь и комфорт, которыми могла себя материально обеспечить самодостаточная и волевая личность. В обстоятельствах более благополучных его бы, наверняка, охватил детский восторг и интерес к дому, а тотчас смущение - едва он завидел бч хозяев. Одинокая женская фигура расхаживала по уютной комнате и, кажется, говорила по телефону.

 

Вдруг подумалось… а какой сейчас год? Холланд попытался вспомнить те немногие газеты и модные журналы, которые ему попадались за последние несколько… месяцев? Лет? Один из вампиров его стаи как-то притащил в берлогу журнал порнографического характера, на котором красовалась смуглая брюнетка с чувственными губами шоколадно-молочного цвета и маленькой аккуратной обнажённой грудью.

 

Август 2005.

 

Как значилось на обложке того журнала.

 

Ему сейчас должно было стукнуть за тридцать. Но каждый раз в отражение на него смотрел парень лет где-то двадцати четырёх. Весьма миловидное вытянутое лицо с острыми чертами всегда было испачкано в пыли или крови (если не сразу в том и другом). Вихрастые волосы грязновато-светлого оттенка, а зелёные глаза цвета весенней травы после дождя отражали блаженное умиротворение, вопреки суткам бытия отнюдь не радостным. Каждый раз казалось, что это какой-то чужак на него смотрит, а сам он растворился в ветре.

 

Согнув колени, Холланд осторожно приближался к дому. Застыть как хищник, едва женщина повернётся в его сторону. Спрятаться. Он действовал осторожно, но опрометчиво - неизвестно есть ли в доме кто-то ещё.

 

Он также ранен. Окровавленные дыры от пуль на груди и животе зудели. Правая рука превратилась в месиво, хоть немного он и мог ею шевелить.

 

Холланд поморщился. Не от боли, но от ноющего чувства голода. На миг им овладел страх. Чувство загнанного в угол зверя, которому натянут поводок на шею или убьют, если его поймают. Но страх быстро рассеялся и Холланд уже приближался к входной двери дома, которая по какой-то причине была открыта - манила, будто бесплатный сыр в мышеловке.

 

Кар!

 

Из губ Холланда вырвался испуганный вздох. На чёрной крыше дивной шевроле импала 1967 года - уж в смертной жизни подрабатывая на автозаправке, он мог оценить красоту четырёхколёсного монстра - сидел ворон и пристально наблюдал за Холландом рубиновыми бусинками глаз.

 

 

 

Кар!

 

Прозвучало возмущённо.

 

Холланд мотнул головой. Он перешагнул порог дверного проёма, а затем резко остановился, сощурив глаза. В голове начал раздаваться неприятный глухой звон, с каждой секундой который становился всё громче и громче.

 

Маленький вор. Что ты украл? Признавайся.

 

Не звон, но пение со словами неразборчивыми наполняли стены дома. Мужчины и женщины. Наполняли его череп, сжимали нервные окончания, дабы в миг один - щёлк! - погрузилось всё во тьму со звуком хлопушки. Холланд тихо, жалобно завыл, пустив пальцы в волосы, но вой собственный в барабанных перепонках был поглощён эфемерной мелодией.

 

Это был бруха? Его сила. Его темперамент. Его амбиции. Ласомбра? Тёмный рыцарь голубых кровей. Тореадор? О... а может это дитя Малкава?

 

Холланд чуть приоткрыл глаза. Перед ним кто-то стоял. Тоненькая, хрупкая фигура, от которой веяло ароматом роз и сигаретного дыма. Что-то она держала в руках, но что...

 

Вор.

 

Затылок заныл от глухой боли. Разум Холланда канул в объятья тьмы.

 

 

◈ ◈ ◈

 

 

 

 

Вторая половина 2009

Спустя сутки

 

 

С пробуждением он вновь встречается с собственным отражением. Не поверхности воды, не прозрачное стекло магазина, но зеркало раздвижного шкафа. На тумбочке пара пакетов с кровью. Пахнет духами и сигаретным дымом.

 

Как… он тут оказался?

 

- Проснулся? - у раскрытой двери в комнату стояла миниатюрная девушка с пушистыми светлыми локонами. Пухлые губы расплылись в довольной улыбке, когда она встретила удивление на лице Холланда, кои узнал в ней певицу Лулу Мэй, чьё творчество было популярно в начале двадцать первого века.

 

 

 

 

- Поешь. И приведи себя, пожалуйста, в божеский вид. Ванна, кстати, там, - она кивнула в сторону указанного места.

 

Только сейчас Холланд также заметил, что в комнате отсутствовали окна.

 

- Нет, - прохрипел он. - Нет, нет подожди…

 

Лулу окинула молодого гангрела тёплым взглядом. Она скрестила руки на груди и облокотилась плечом к дверному проёму.

 

- Я и не ухожу, щеночек. Но ты лучше поешь. Я о твоём сире и её деяниях наслушалась много чего. Не самого лестного, но есть родители и похуже, - она поджала губы и дёрнула плечиком. - Наверно.

 

- Мой сир…

 

Он вдруг вспомнил. Лицо вампира, которого увидел, соприкоснувшись с сознанием Лампаго.

 

- Мне… мне надо найти её…

 

- Увы, но эту затею тебе придётся отложить на неопределённый срок, - Лулу цокнула языком. - Она и её потомки сейчас лакомый кусочек для инквизиции и поданных местного князя. Выйдешь на охоту и, - она провела большим пальцем вдоль шеи. - В общем, - она пару раз хлопнула в ладоши. - Я внизу буду и всё расскажу. Жду тебя.

 

 

◈ ◈ ◈

 

 

Лулу жила изолированно от тусонской общины вампиров. В их политику не вмешивалась, хотя несколько раз оказывала помощь сородичам клана носферату. Истинной причины она не рассказала, о своих мотивах и преследуемых целях. Так до конца Холланд понимал, почему она ему помогает. Однако последующие ночи именно она молвила устами воодушевлённой сказительнице о мире, который в течение девяти лет для Холланда оставался загадкой.

 

Через какое-то Лу забрала Холланда с собой в город, когда более-менее улеглись слухи о чудовище, которого подожгли на заправке. 

 

Князю собирались представить нового гостя Тусона.

Изменено 4 августа, 2021 пользователем Фрэнки

[Фолси]

V I P E R

 

 

Лулу привезла их к роскошному неоновому клубу, на вывеске которого горело название - "Viper". Очень говорящее название для вампирской общины, не так ли? Гули-охранники у входа окинули Холланда подозрительным взглядом, но пропустили без проволочек - певицу неоднократно приглашали выступать в Элизиуме. Вряд ли она стала бы рисковать благосклонностью князя и приводить с собой ходячую проблему. 

 

Клуб состоял из нескольких зон. Административные помещения на третьем этаже, честные кабинки с террасой на втором и общие танцевальные залы (для публики и для стриптиза) на первом. Лулу уверенно миновала первый и второй этажи - от количества смертных на квадратный метр у Холланда пробуждался голод. Прошла мимо ещё одного кордона гулей на третий этаж, а оттуда на крышу. 

 

 

Вот только крыши не было. Вернее, никаких пристроек выше третьего этажа снаружи гангрел совершенно точно не видел. Однако теперь он находился под огромным стеклянным куполом в зале, разбитом на концентрические круги. Внешнюю часть занимал небольшой зелёный лабиринт, в котором прогуливались, ища приватности, бледные мужчины и женщины - сородичи. В следующем круге располагались столики, диваны, кресла, кушетки - в общем, места для седалищ на любой вкус. Здесь уже бурлила жизнь социальная. Вампиры-гарпии охотно маневрировали между гостей, чтобы узнать секреты и парой минут спустя уже продать их подороже. Центральный круг представлял собой сцену, обтянутую бархатом. Там на резном кресле восседал старик с бегающим, цепким взглядом - сам князь. Вокруг главы вампирского сообщества Тусона собрались только самые старые или уважаемые сородичи - так называемые примогены, советники. Именно туда, к центральной сцене, направилась Лу. 

 

 

- Певица Лулу Мэй почтила нас своим присутствием, мой князь, - объявила женщина с горделивой осанкой, формально улыбаясь Мэй. Холланду достался слегка неприязненный взгляд. - Лу, дорогая, кто это с тобой?

Элин Оливекрона, потомок сидящего рядом князя, брала на себя всё больше и больше обязанностей по мере того, как её сир скатывался в пучину паранойи. Кто-то считал, что она уже формально правит Тусоном. 

 

Князь сделал вид, что дружелюбно улыбнулся, но не сказал не слова, предлагая Лу и её спутнику начать приветствие. 

[Фрэнки]

Лу опустила ладонь на мёртвое сердце и грациозно поклонилась в реверансе перед Элин Оливекрона и Старым Князем Лоуренсом. Молча отдавая дань уважения к их фигурам, будучи потомком линий крови Тореадоров и Малкавианцев. Или Каитиффов. Лу поправила чёрную шапочку у себя на голове, подарив князю с сенешалем нежную улыбку пастельно розовых губ. По случаю визита она подобрала самый изысканный наряд из чёрного бархата с золотой тесьмой и осколком изумруда на груди, что с порога указывало, если не обманывало - финансовых проблем дарование дочерей какофонии не испытывало.

 

Холланд был одет просто, хоть и в тон своей спутницы: чёрная рубашка и брюки, белая футболка на худом теле. Мужские туфли он не признавал, как оказалось. Взамен Лу тогда предложила ему ботинки.

 

Удобно.

 

Ехидно рассмеялась перед отъездом Лулу.

 

Как раз на тот случай, если придётся дать дёру.

 

Холланд облизал губы, осматриваясь по сторонам. Прекратив оное дело, когда столкнулся с взглядом белокурой женщины рядом с князем.

 

- Это Холланд Кроу, моя драгоценная Оливекрона, - представила Лу своего спутника. - Дитя клана Гангрел, а по совместительству - мой добрый знакомый. После смерти Энцо - года три назад - наша группа распалась. Холланд приятно удивил меня, когда после долгих странствий явился на пороге моего дома и изъявил желание задержаться здесь. Я пришла, чтобы представить его вам и попросить разрешения, дабы он мог свободно посещать город в случае оной необходимости. Понимаю, что времена нынче испытывают нас всех на прочность и доверие ценнее грамма золота. Но я ручаюсь за моего друга. И буду нести за него ответственность, если что-то произойдёт, - Лу вновь опустила ладонь на сердце и горделиво подняла голову, пристально глядя на сенешаля с князем.

[Фолси]

- Друг, значит, - Элин переглянулась с князем. Тот кивнул. - Можем ли мы узнать, кто сир этого сородича? 
 
Старейшины нахмурились. Они понимали, куда Элин собирается завести разговор. 
 
- И даже если мы узнаем, то есть ли подтверждение его словам? Гангрел, но в компании дочери какофонии. Вампир из клана, который давно повернулся спиной к Камарилье, - голос князя оказался на удивление чистым и сильным. Но вентру не мог - или не хотел - скрыть дребезжащее презрение. - Клана, что породил чудовище, которое в течение нескольких лет терроризировало окрестности моего домена. 
 
- Лу, дорогая, спасибо тебе за соблюдение традиций. Но ты неверно выбираешь себе друзей. У гангрелов нет друзей, кроме их стаи. Бывший юстициар Ксавье нам это доказал, - Элин с напускным сожалением поджала губы, опираясь рукой на спинку княжеского кресла. - Боюсь, что мы не можем приютить этого сородича в домене. 
 
Князь собирался ещё что-то сказать, но его на первом же слове прервал птичий клёкот. Взмахнув широкими крыльями, под купол влетел крупный орёл коричневого цвета. Описав круг над головами старейшин, птица села на деревянную ширму, что стояли по краям центральной сцены. 
 

 

Следом за птицей послышались тяжёлые, но неторопливые, уверенные шаги. На сцену взошёл ещё один персонаж. Был это высокий широкоплечий мужчина с настолько здоровым оттенком кожи (разве что немного бледным), что его легко можно было принять за смертного. Сильно вьющиеся золотистые волосы зачёсаны назад, чтобы не мешались, серые бесцветные глаза внимательно и с интересом рассматривают присутствующих. Особо долгий взгляд взошедший устремил на Холланда. Мужчина улыбнулся ему и кивнул, приветствуя. 
 
- А вот и хранитель Элизиума. Теперь весь примогенат в сборе. Лето, я рада, что гули вовремя вам сообщили о визите Лулу и её.. друга, - лицемерно пропела Элин. Князь же лишь поморщился. 
 
- Никто мне ничего не сообщал, - отрезал Лето, поправляя светлый пиджак. Одет хранитель был довольно просто и легко, однако каждая вещь подчёркивала его крепкую фигуру. - Но, к счастью, хранитель обязан знать обо всём, что происходит на доверенной ему территории. 
 
Говорил вампир с забавным акцентом, похожим на мурчание большого кота. 
 

Спойлер

 

♫

 

 
Мужчина устремил благодарный взгляд на орла. Тот гордо нахохлился. 
 
- Итак? - покачнувшись на носках, Лето беззаботно сунул руки в карманы и посмотрел на князя, словно ждал его личных объяснений. 
 
Вентру поёрзал в кресле.
 
- Мисс Мэй хочет, чтобы мы позволили этому гангрелу обосноваться в домене, - вампир дёрнул пальцами в сторону Холланда. - Но все мы чуем, как юна его кровь. Он обращён недавно. И все мы помним, что по окрестностям ещё могут бродить щенки Лампаго. Клан Гангрел добровольно лишился протекции Камарильи, с чего бы нам теперь верить на слово незнакомцу и рисковать спокойствием в Тусоне?
 
- Но я - тоже гангрел. Я в Камарилье. И я храню покой твоего Элизиума, мой князь, - Лето чуть поклонился. Но даже несмотря на это слово "мой" в его обращении почему-то прозвучало как издёвка. - Одним своим присутствием здесь, в совете примогенов, я опровергаю печальные заблуждения относительно моих соклановцев. Да и вообще - сородич есть сородич. Не просто так мы произносим это слово. Пока юный.. - Лето ненадолго замолчал, позволяя Лу ещё раз представить спутника, - пока юный Холланд соблюдает законы Камарильи, он имеет полные права на пребывание не только в Элизиуме, но и в домене. Таков закон. 
 
- Я тут закон, - чеканя каждое слово, князь аж привстал в кресле. 
 
- И поэтому совет в полном составе теперь нужен для того, чтобы отваживать гостей? Защищать князя?
 
- Довольно, - Элин не в пример лучше владела собой, чем её сир. - Мистер Каминский, ваше присутствие для нас - почёт, но не смейте сомневаться ни в силе, ни в статусе нашего лидера. 
 
- Ни в коем случае, - хранитель послушно склонил голову, и всё же уголок его губ дрогнул в шкодливой улыбке. Тем не менее, когда Лето вновь поднял взгляд на собрание, то был он собран и серьёзен. - Раз уж ситуация у нас неоднозначная, а совет весь в сборе, то почему бы нам не проголосовать?
 
- Чем именно она неоднозначная? Мистер Каминский, вам непонятно моё решение? - нахмурился князь.
 
- Соглашусь с хранителем. Что-то тут нечисто. Ой нечисто. Пацана нужно оставить, а то милая Лулу не подарит нам больше ни одной своей песни, - вперёд вышел мощный темнокожий мужчина. На Холланда он даже не посмотрел, а вот метаморфозами эмоций на лице князя наслаждался. И, кажется, противоречил ему просто из принципа. 
 
- Соглашусь с хранителем, мой князь. Сейчас не те времена, чтобы сородичам быть порознь. Мы должны держаться вместе, - прошипел уродливый вампир с очень длинными и словно живущими своей жизнью пальцами, что напоминали лапы паука. 
 
- Да как вы.. - хотел возмутиться старый вентру, но Элин быстро положила ладонь ему на плечо и чуть сжала пальцы. 
 
- Князь считает, что голосование в данном случае будет уместным, - с нажимом на последнее слово сказала она. - У нас же демократия. Хранитель прав - в конце концов любой, кто чтит законы Камарильи, вправе называться нашим сородичем и гостем. 
 
В тишине было слышно, как скрипнули зубы старого вампира. 
 
- Итак, кто против того, чтобы гангрел остался в Тусоне? - сразу к делу перешёл князь и первым поднял руку. Виновато улыбаясь, Элин тоже подняла. Почти сразу их поддержала роскошная темнокожая вампирша. 
 
- Гарпии, - достаточно громко фыркнул темнокожий амбал, скрестив руки на груди. Все дружно сделали вид, что не услышали. 
 
- Кто за то, чтобы гангрел остался в домене? - грозно продолжил вентру. Лето поднял руку, за ним амбал и жуткий вампир с длинными пальцами. Ничья. Князь ликующе усмехнулся - в спорных ситуациях решающее слово оставалось за ним.
 
- Прошу меня простить. Задумался, - из-за спин других старейшин раздался новый голос. Вежливо разводя остальных рукой, вперёд вышел старомодно одетый джентльмен в очках. - Разумеется, я за то, чтобы приветствовать нового сородича. Молодая кровь - залог развития любого общества.
 
И, ободряюще улыбнувшись Холланду, джентльмен поднял ещё одну руку в защиту молодого гангрела. 
 
Князь вцепился в подлокотник и прикрыл глаза.
 
- Да будет так, - громко возвестил он, не поднимая век. Смотреть на то позорище было выше его сил. - Гангрелу Холланду Кроу дозволено остаться в Тусоне и охотиться в пределах города. 
 
Лето повернулся к Мэй и её другу. 
 
- Дорогая Лулу, надеюсь, вас не обременит временная забота о молодом сородиче? Сам я бы с радостью взял над ним шефство, но обязанности хранителя отнимают всё свободное время, а работать спустя рукава я не хочу. Разумеется, если мистер Кроу захочет поговорить с соклановцем, то меня всегда можно найти тут. Кстати, мы же напрямую так и не представились. Лето Каминский, - и он дружелюбно протянул Холланду руку.

[Фрэнки]

Торжественная улыбка тронула уста Дочери Какофонии. Что-то подсказывало ей, что сегодняшняя затея - независимо от дальнейшего её исхода - пройдёт успешно, и мальчишке не нужно будет прятаться как крысе в сточных каналах. Особенно ей доставляло неописуемое удовольствие разочарование на лицах милейшего князя Лоуренса и его прекрасного потомка, которым дали отпор большинство из совета и хранитель Элизиума. Но, разумеется, внешне Лу демонстрировала благодушие и уважение к князю и сенешалю.

 

Вновь она опускает маленькую ладошку на мёртвое сердце, сжимает в кулачок осколок изумруда. Она чуть поклонилась в благодарности, спрятав глаза за длинными ресницами. Напружиненные кончики светлых локонов весело подпрыгнули, когда Лу выпрямилась.

 

 

- Прошу меня простить. Задумался, - из-за спин других старейшин раздался новый голос. Вежливо разводя остальных рукой, вперёд вышел старомодно одетый джентльмен в очках. - Разумеется, я за то, чтобы приветствовать нового сородича. Молодая кровь - залог развития любого общества.
И, ободряюще улыбнувшись Холланду, джентльмен поднял ещё одну руку в защиту молодого гангрела.

 

 

На миг показалось…

 

Дышу.

 

Но не из-за недавней суматохи, не из-за речи князя, не из-за страха как обернутся события дальше для него или Лу, но из-за лиц новых… почти знакомых. Сутки назад он бродил по пустыне в рваных грязных тряпках, ходил на босую ногу как одичавшее дитя, а в воздухе разило смешанным мерзким запахом мокрой шерсти, крови, мочи и чувства одиночества в крепких объятьях страха.

 

Найти. Привести. Если не поможет - разорвать на мелкие кусочки.

 

От вампира в очках Холланд перевёл внимание к князю. Где-то далеко осталась музыка Элизиума, а разум тянулся к воспоминаниям эха старого завода, криков вампиров со смертными и довольного рыка Лампаго.

 

Мысли прервались, когда его плеча коснулась тонкая бледная ладошка Лу.

 

 

 

- Дорогая Лулу, надеюсь, вас не обременит временная забота о молодом сородиче? Сам я бы с радостью взял над ним шефство, но обязанности хранителя отнимают всё свободное время, а работать спустя рукава я не хочу. Разумеется, если мистер Кроу захочет поговорить с соклановцем, то меня всегда можно найти тут. Кстати, мы же напрямую так и не представились. Лето Каминский, - и он дружелюбно протянул Холланду руку.

 

 

- Вы уже достаточно помогли Холланду, Лето Камински, вступившись за него и добившись права пребывания в Тусоне, - в отношении хранителя Элизиума голос Лу звучал дружелюбно и без лишней фальши. По крайне мере так показалось Холланду, кои после недолгих колебаний всё же протянул в ответ Камински руку в для рукопожатия. - Разумеется, пока что юный гангрел погостит у меня, - она понизила голос и чуть наклонилась к Камински, - ради сохранения душевного спокойствия нашего князя, - заговорщицки прошептала, тихо рассмеявшись. - Искренне буду рада вашему визиту в мою скромную обитель, если у вас всё же появится свободное время, и вы захотите поделиться ценным опытом с молодым дарованием Эннойи. Обожаю… гостей необычных моей обители, - ореховые глаза Лу скользнули по залу, мимолётно зацепив высокую фигуру носферату, кои держался в тени.

 

Он пришёл сюда вместе с жутким вампиром с паукообразными руками и сейчас рассматривал с ног до головы Холланда.

 

С интересом и щепоткой вины.

 

 

Изменено 24 июня, 2021 пользователем Фрэнки

[Фолси]

 

2010 год

ночь, которую запомнят

 

Тусон. Небольшой город, со всех сторон зажатый в тиски отрядов Второй инквизиции, оставался единственным оплотом стабильности и безопасности вампиров Аризоны. К вящему неудовольствию князя сюда продолжали стекаться беженцы из Финикса и Хьюстона, которым не удалось отвоевать родной домен у смертных. Сюда же шли напуганные, отверженные обоими мирами слабокровные вампиры, которые ютились в тенях и старались как можно реже попадаться на глаза чистильщикам князя. 

 

Тусон продолжал вести спокойное, размеренное существование. Элизиум продолжал принимать гостей. Вторая инквизиция таилась при дневном свете и в ночи, наблюдая, ожидая, когда кто-то из сородичей допустит фатальную ошибку. 

 

Но наученные горьким опытом павших бастионов Камарильи, вампиры держались друг за друга единым, крепким обществом, несмотря на бурлящие всё сильнее в этом котле разногласия. 

 

Наступала ночь, и тень близкой трагедии нависала над Тусоном. Это ощущали все. 

 

Hint

Напишите, как и почему ваш персонаж оказался в Тусоне конкретно в эту ночь. Персонаж может быть представлен ко двору или же скрываться, сохранять инкогнито. Или же просто гулять по городу в поисках жертвы для питания. 

Отписаться нужно всем. 

[Торк]

Законный выходной Фёдор решил провести в Элизиуме. Послушать придворных, посмотреть на других вампиров, да и вообще - культурно расслабиться. Гадюшник предоставлял для этого все условия - множество доступных девушек для питания, атмосфера праздника внизу и серьезные политики наверху. Фёдор уже заправился свежей кровью, которая содержала в себе алкоголь, и веселые эмоции, настроение его поднялось и нежизнь стала снова казаться отличным выбором. Инвидия молчала, а передышка под защитой князя кажется подходила к концу - было понятно, что долго Тусон не простоит в безопасности. Инквизиторы нанесут свой удар как только сочтут нужным, а значит придется либо защищаться, либо быстро убегать. Очень удачно сложилось, что все его главные богатства помещались в его же голове - долгие сборы Фреду не угрожали. Вторая угроза - бунт какой либо из вампирских партий недовольных князем, или набег Шабашитов, уставших от гонений, Фёдора не сильно тревожили. Пусть Лето думает, он древний, у него голова большая. Задвинет им про братство и дружбомагию, глядишь поведутся.

[Фрэнки]

 

Ты река моя, бегущая ввысь,
Беги вглубь, беги бурно.

 

♬

 

Как огненный камень исчезал за горизонтом, подобно ярко-оранжевым чернилам, впитывающимся в белоснежную ткань, но тут же рассеивающуюся под прикосновениями ледяной воды, забирая с собой последние краски дневного света, так постепенно Холланд возвращался к тому, что напоминало о жизни смертной. На этот раз, однако, ему не приходилось беспокоиться о материальной части нового этапа бытия. Лу не создавала впечатления девушки отзывчивой, эмпатичной, но она без лишних вопросов обеспечивала Холланда чистой одеждой, уютом, а самое главное знаниями о ночном мире.

 

По сравнению с вампирской родословной Холланда, её клан являлся современной линией крови. До восемнадцатого века никто не слышал о Дочерях Какофонии, сиренах, голоса которых могли пленять - ровно, как и убивать - вампиров и смертных. Сама Лу была обращена в начале восьмидесятых оперной певицей Флоренс, которая в свои лучшие времена не-жизни приходилась любимицей князя Нового Орлеана.

 

Как-то Лу проговорилась, что одно время в клане присутствовали и мужчины, но на вопрос Холланда о том, куда они делись Лулу лишь таинственно - даже зловеще - улыбнулась, указав щеночку, что это ему знать необязательно.

 

Прародительницей клана гангрел являлась Эннойя. В одном из многочисленных мифологических трактатах ночи её описывали как гротескного монстра из разнообразных звериных частей тела. Настолько огромного, что она могла поглотить собой всю землю.

 

 

◈ ◈ ◈

 

 

Одной ночью Лу пригласила Холланда посмотреть с ней "Суспирию" Дарио Ардженто. Как заколдованный Холланд наблюдал за насыщенными красками алого, лилового и синего на экране. Лу большую часть фильма пропустила, набирая что-то телефону. Она искренне удивилась, когда застала момент побега главной героини Джессики Харпер из разрушающейся балетной академии.

 

 

От: Lulu
Кому: CrowJ

 

Ты когда ему расскажешь?

 

 

◈ ◈ ◈

 

 

О его сире теперь знал Лето Каминский. Ко всему прочему он также рассказал, что Лампаго по какой-то причине хотела найти тремера Джаспера, который мог ей в чём-то помочь.

 

До конца Холланд не совсем понимал, почему вдруг решил поделиться оным откровением с хранителем Элизиума, который всегда под боком князя, подозрительно щурившего глаза каждый раз, когда приходил молодой гангрел.

 

Сначала Холланд испытал облегчение. Как гора с плеч. А потом страх. Стараясь сохранить хладнокровие, Холланд внимательно наблюдал за дальнейшей реакцией Каминского. Удивление. Недоумение? Но не оказалось места злости или презрению. Он даже улыбнулся. А вот искренне ли, Холланд не был уверен, пока Каминский вдруг не рассказал ему, что знал Лампаго.

 

Когда у неё было ещё человеческое обличье, а мёртвое житие проходило в удивительных странствиях.

 

- Почему она стала тем, кем есть сейчас? - поинтересовался тогда Холланд. - И почему вы разошлись?

 

Ответов он не получил. Деликатно Лето Каминский сказал ему поскорее возвращаться домой к Лу, пока не застал рассвет. Элизиум Холланд покидал с зудящей пустотой в груди, но череда смятений не спешила прекращаться.

 

Когда он подходил к шевроле, что одолжил у Лу на время поездки в город, кто-то его кликнул:

 

- Холланд.

 

Хрипловатый голос принадлежал серокожему носферату, впервые которого он встретил в клубе Viper и пару раз гостившего в доме Лу.

 

- Вечера, - дружелюбно поприветствовал его Холланд, позволив себе легко улыбнуться.

 

Улыбка затем исчезла, когда носферату назвал его именем, права которым имел называть только один человек в его жизни - с присущей ему нежностью, пряча от жестокого мира боли и разочарований.

 

- Холли...

 

 

 

 

2010 год

 

Леди и джентльмены! 

Прошу поприветствовать лучезарную сирену нашего клуба Viper!

 

Лулу Мэй!

 

♬

 

Гулкая волна оваций прошлась по клубу. Вторая - когда пленяющим голосом запела Лулу Мэй, постепенно наполняя сердца гостей клуба Viper - подобно сосудам для сладчайшего запретного нектара - волшебным экстазом. И хоть она находилась на возвышенности неоновой сцены, Холланд не мог разглядеть её с того места, где сейчас находился.

 

Едва Лу запела первый куплет песни, как Холланд направился в сторону частных кабинок с террасой.

 

Кабинка номер четыре. Она была прикрыта занавеской, хотя в этом не было необходимости.

 

Холланд поморщился, когда увидел знакомое лицо за серым облаком никотина, отдававшее теперь не тёплыми, но болезненными воспоминаниями смертной жизни.

 

 

 

 

- Присядешь? - предложил Джек, криво улыбнувшись. Задёрнув за собой занавеску, Холланд присел напротив, скрестив руки и опустив их на стол.

 

Гангрел внимательно рассматривал маскировку носферату.

 

- В последний раз разговор у нас не задался...

 

- Через жопу прошёл, - не постеснялся в выражение Холланд. Когда носферату рассказал ему всё как есть, Холланд будто сквозь землю провалился. Злость и обида затуманили разум, он едва сдержался, чтобы не напасть на носферату, не разодрав его впоследствии на тысячу маленьких кусочков.

 

Нет.

 

Тогда Холланд молча уехал, но бушевавшие внутри эмоции ввели его в апатию. Может, к лучшему. Иначе Холланд отказался бы от предложения Джека встретиться с ним в Элизиуме.

 

- Слушай, я понимаю, - примирительно начал Джек, но брат его прервал удивительно спокойным голосом.

 

- Конечно, ты понимаешь. Ты уехал покорять мир и получать наслаждение от жизни, а меня с мамой оставил позади, - Холланд опустил глаза и чуть вытянул руки вперёд, постучал тонкими пальцами по столу. - Вот только мне обидно было. Я думал, что с тобой что-то случилось. Что-то страшное. А потом решил всё-таки, что ты меня бросил. Я примирился бы с этим, скорее всего, не один такой в мире целом. Но потом заболела мама и…

 

- Холли.

 

- Наличие друзей ничего не меняло, - откровенный разговор не способствовал явной демонстрации эмоций. Холланд говорил беспристрастно, хотя в глазах его Джек уловил искру горечи. - Мне было больно и одиноко, - продолжал говорить Холланд. - но сказать об этом кому-то я не мог, словно боялся чего-то неизбежного. И… в общем, оно случилось, когда мы решили поколесить по Штатам и Мексике.

 

- Холли… на этот раз я никуда не денусь.

 

Молодой гангрел закрыл веки, недовольно нахмурил брови.

 

- Лучше не говори такое, - отрицательно покачал он головой.

 

В ближайшее время между братьями шёл не напряжённый, но также и не слишком приятный разговор о прошлом.

Изменено 26 июня, 2021 пользователем Фрэнки

[Selena]

Стальной "мустанг" несся в ночь, навстречу звездам и неизвестности.

Захлебнулась ли погоня, потеряв его след, или же каратели особо не усердствовали в поисках, было уже не столь важно. Хотя бы потому, что искали они сбежавшего гуля, так и не узнав о подаренном ему Поцелуе.

Но, даже поняв, что его не ищут, Морис старался не задерживаться нигде надолго, меняя города и страны, как капризная дама - перчатки: день, два, максимум неделя на город. Избегая прежде любимых островов, но довольно часто выбираясь на побережье. Услышать умиротворяющий шепот волн, и рокот прибоя, разбивающегося о скалы.

А после отправиться куда-нибудь в ночной клуб, приятно провести время, познакомиться с какой-нибудь красоткой, и увести ее на ночную прогулку, совместить, так сказать, приятное с полезным. То есть, с ужином. А если случалось при этом несколько увлечься... что море, что океан охотно принимали дары, надежно скрывая в темной глубине. 

То, что почти все девицы имели некоторое сходство с Сиарой, не имело никакого значения.

Почти оставив прежнее занятие - благо, денег на счетах более чем хватало - он, тем не менее, не растерял контактов, отслеживая интересующие его вещи. В частности - деятельность Культа Гекаты. 

Морис скучал по Сиаре. По ее улыбке, по небрежной ласке... Багряные, цвета крови, глаза бездумно скользнули по черному пологу неба, усыпанному яркими искрами звезд. Улетел куда-то в ночь привычно отброшенный щелчком окурок. Никотин больше не доставлял прежнего удовольствия, но привычка осталась. 

Щелкнув зажигалкой, он зажег очередную сигарету, наполняя дымом давно мертвые легкие. 

В Аризоне деятельность Гекаты весьма усилилась в последнее время. Стоило бы навестить те места. 

Он все еще любил Сиару. Прежнее слепое обожание гуля ушло вместе со смертью, но привязанность осталась. Желание увидеть, поговорить, уловить присущий ей аромат...

Мотоцикл вновь летел в ночь, навстречу ярким огням очередного города.

Тусон. Занятное местечко. Интересно, какой ночной клуб выбрать? Можно, конечно, последовать правилам и представиться Князю, но Морис редко был правильным мальчиком. Не собирался быть им и сейчас, предпочтя интересную охоту занудному знакомству. 

 

[Лакич]

Для Роберта многое изменилось после той ночи в Мехико. Он не знал, остался ли один из всей своей стаи, или же проклятые танцоры все еще бродят по этому свету под гнетущем светом луны. С каждым месяцем винкулум все сильнее и сильнее ослабевал, пока не превратился в терпкое, отдающее горечью на кончике языка воспоминание. С каждым годом он все больше и больше напоминал брюзжащих авторитарных старейшин, фиксированных на контроле: отсутствие лимитов у молодых новообращенных раздражало его. Роберт понимал, насколько большой кровью Мехико устоял, и как сильно они могут подставить секту, наследив лишнего. Один раз дело дошло до мономахии: специально подстроенной самим Кеннеди. Он подкупил священника одной из стаи, который разделял его взгляды, инициировать дуэль: отыскать среди достаточно большого списка тех птенцов, что раздражали ласомбру, подходящую жертву - достаточно слабую, но в тоже время вспыльчивую - не составило труда.

Он не стал его убивать: просто в одно мгновение, призвав на помощь силу Бездны, сломал сопернику каждую косточку в теле. Торжественная дуэль закончилась для собравшихся лопатоголовых, ожидавших кровавое побоище, где выскочку ласомбру поставят на место, слишком быстро.

 

В один прекрасный вечер одна из ревенантов Гримальди дала ему наводку на крайне перспективный проект вне безопасных доменов Шабаша: где-то на Юге Штатов. В Аризоне? Кеннеди не стал мешкать: он давно желал пустить свои сбережения на действительно что-то стоящее, а не тратить тысячи долларов на ржавые автоматы для каинитов из кочевых стай, ведущих партизанскую войну где-то в Гватемале.

Теперь же Роберт вернулся, казалось, к тому образу жизни, который оставил давным давно. Только для собравшихся сородичей Туссона он предстал не в образе выскочки финансиста, а многообещающим анархом, разделявшие взгляды и убеждения достопочтенного князя. Рутина Кеннеди не поменялась: его все еще окружали те каиниты, что раздражали его, а его ночи были наполнены серыми схемами, операциями с деньгами, вложениями средств и манипуляцией с недвижимостью. В столь беспокойное время умение скрывать потоки богатств от бдительного ока Второй Инквизиции было на вес золота, и Кеннеди сумел его хорошо отточить. 

 

Сейчас Роберт, вооружившись фальшью и ложью, проводил время в Элизиуме. Он снова вернулся к манере поведения английского тенди, сошедшего со страниц байронических романов, скучающим видом безграничной скуки оглядывая двор князя.

[JMarvin]

Перекусить и двинуться дальше. Такой был план. Но местные правила требовали, чтоб новоприбывшие сородичи представали перед князем. За этим следили внимательно вампиры Камарильи. Так что, незнакомую гостью города быстро обнаружили и вежливо (пока) пригласили посетить Элизиум.

Эсми легко согласилась на сопровождение. Ей было и самой интересно побывать на этом мероприятии, о котором ей давно, пять лет назад, рассказывал Ломео.
Модный роскошный клуб «Viper» - не это место представляла Эсмеральда, когда думала о мирных встречах вампиров. Отчего-то, в голове были образы светских белых залов, где все лживо улыбаются под аккомпанемент скрипки и пианино.

- Миленько, - с легкой усмешкой оценила равнос помещение.

Ответственные вампиры князя провели на крышу, что была огромным крытым стеклянным куполом. Именно тут и собрались все важные и влиятельные шишки Тусона. И сам князь, что восседал на резном кресле, будто на троне.

Сопровождающий Эсми высокий сородич любезно предупредил о правилах приличия и сказал, чтоб девушка представилась первой.

- Эсмеральда Думитру, - подыгрывая этикету, румынка склонила голову чуть-чуть набок. – Из клана Равнос. Проездом в вашем драгоценном городке, - улыбнувшись окинула взглядом зал.

На вопрос о сире. На лице девушки не дрогнул ни один мускул, но внутри было беспокойство. Как-то упоминать Ипотрила ей не хотелось. Мало ли чего он натворил? Вдруг, то серьезное ранение, после которого Ломео его так долго выхаживал, ее сир получил в стычке с Камарильей? Или еще кем-то, кто мог быть им недовольным.

- Брайан Ломео, - был ее ответ. Эсми рассчитывала, что обретет кредит доверия. Ломео - известный ювелир среди вампиров, его многие знали и ценили.

На последующие расспросы о том, где сейчас великолепный равнос-ювелир. Думитру, с не прикрытой горечью, сообщила о его смерти, но рассказала заранее подготовленную измененную версию погибели ее «сира». В которой, не было ни одного упоминания об Ипотриле.

- … солнце испепелило его, - закончила она ложь про предательство одного из гулей Ломео.

Кто-то высказал сожаления и на этом все. Больше вопросов к Эсмеральде не было. Князь и сенешаль потеряли к ней интерес. Она из клана Равнос и они не могли ее ограничивать из -за негласного соглашения равносов со всеми группировками, которое называлось Лекарство. Ее свободолюбивые соклановцы могли спокойно охотиться и кормиться в любом домене, пока не устроят там неприятности. Если же в нагую прогнать равноса, то… мягко говоря, будет куда больше проблем.

Эсми знала об этой договоренности и довольно улыбнулась, когда ее отпустили, без каких-либо ограничений. Впрочем, сразу покидать Элизиум она не планировала.
Широкоплечий мужчина со здоровым оттенком кожи выделялся живостью среди мертвецов. Приметив его, девушка коснулась кольца с бирюзой. Пальцы задумчиво нежно прошлись по голубоватому камню.

Слова пятилетней давности:

«Лето ты легко отличишь от остальных, когда увидишь. Среди мёртвых обычно только он и выглядит живым.»

Лето Каминский.

Стоит ли отдавать кольцо? Нужно ли оно еще вампиру? Заплатит ли он? Получит ли Эсми очки почета за выполненный заказ? В мире бессмертных неплохо иметь хорошую репутацию.
- Хранитель Каминский? – широко улыбаясь, обратилась Эсмеральда к мужчине с вьющимися золотистыми волосами, что были зачесаны назад. – Можно вас на пару слов?
 
 
 
- Да, разумеется, - откликнулся Лето и подошёл к девушке. Гангрел смотрел с сочувствием, но без фальшивой и чрезмерной жалости. - Хочу ещё раз выразить личные соболезнования по поводу кончины вашего сира. Возможно, вы этого и не заметили, но прямо сейчас половина гостей и примогенов Элизиума украсили свои образы ювелирными шедеврами Ломео. Но мастерство не умаляет и его характера. Брайан доказал, что можно быть безыдейным и не состоять ни в одной секте, однако нравиться многим. Главное, что у тебя тут. Даже если оно больше и не бьётся.
 
Лето коснулся пальцами своей груди.
 
- О чём вы хотели со мной поговорить, Эсмеральда? - он обращался к ней по имени, как старейшина к неонату, однако речь свою строил так, будто разговаривает с равной.
 
 
 
Грустная улыбка и взгляд куда-то вдаль, мимо вампиров и стеклянных стен. В воспоминания из прошлой жизни.

- Спасибо, - поблагодарила, возвращая внимание своих зеленых глаз к хранителю. – Брайан был ко мне добр и… - на секунду ее охватила слабость сентиментальности, но кашлянув девушка перевела разговор в нужное русло. – Он был очень талантливым. Приятно, что его работу ценят такие, - легкий плавный жест ладонью по фигурам вокруг, - уважаемые сородичи, - учтивая улыбка.

Аккуратное прикосновение к кольцу, как хрупкому фарфору.

- Незадолго до своей кончины у Брайана был заказ, который он, увы, не успел отдать. – Эсми подняла руку к груди, демонстрируя украшения с бирюзой. – Похоже, что оно ваше, Лето. Если, конечно, кольцо вас еще интересует? Последняя работа великого Ломео, - была еще статуэтка из оникса, но этого Каминскому знать необязательно.
 
 

- О, последняя работа, значит? - шутливо удивился вампир. - Я бы с радостью переплатил за такой раритет, но у нас с Брайаном было соглашение. И то, что его потомок доставила заказ, лишний раз говорит о принципиальности мастера.
 
Мужчина склонил голову, разглядывая кольцо. Чёрные мутные тени продолжали медленно плавать в яркой бирюзе камня.
 
- Впрочем, цена кольца и так не мала. Я заплатил Брайану пятьдесят тысяч евро авансом и столько же готов отдать сейчас за доставку. Если сумма вас устроит, то предлагаю спуститься в мой кабинет. Я выпишу чек.
 

Кабинет хранителя Элизиума находился на третьем этаже среди административных помещений. Лето открыл дверь и вежливо посторонился, пропуская спутницу вперёд. Несмотря на некоторую старомодность, кабинет был чистый и опрятный, обставленный в светлых тонах. Почти все полки занимали фотографии, очень много фотографий. Это было настоящее хранилище памяти. Большинство фотографий были черно-белыми, но встречались и несколько свежих, цветных. Пока Лето искал чековую книжку и попутно разговаривал с кем-то по телефону, Эсми могла осмотреться.
 
Забавно, но почти все вампиры, изображённые на фотографиях, ныне состояли в совете примогенов. Из дат и мест, которые были скрупулёзно подписаны внизу фотографий чёрной ручкой, выходило, что в разное время Лето крепко дружил и путешествовал с Джаспером Нолзом, некими Баламутом и Деспиной (которые в кадре тепло обнимались и вообще выглядели парочкой), уродливым скрученным человеком в солнечных очках и панамке, который был подписан как Модиан, а так же красивой женщиной с необычным именем Лампаго.

 
Отдельное место чуть впереди занимали фотографии, где Лето держал в объятиях и крутил смеющуюся женщину армянской внешности. На следующем кадре они целовались, а на последнем - счастливо улыбаясь смотрели в объектив.

 

"Я и Айла", - были подписаны все три фотографии.
 
- Бедовая семёрка, - из созерцания прошлого Эсмеральду вырвал негромкий голос Лето. Вампир сидел за рабочим столом, уперев локти и сложив пальцы домиком, и блуждал немного печальным взглядом по фотографиям. - Так Джаспер называл нас. Бедовая семёрка. Вампиры, каждый из которых в чём-то разочаровался - судьба словно магнитом свела нас вместе. Много лет мы дружили, путешествовали по миру, избегая лезть в политику сородичей и принимать чью-либо сторону. Жили, если можно так сказать, для себя. Пытались надышаться ощущениями. Тогда казалось, что даже получилось. Но потом.. наши дороги разошлись. Идеалы, принципы тоже оказались несовместимы. Увы, но все иллюзии рано или поздно исчезают. Не так ли? Мы почти все видимся каждую ночь при дворе князя, но уже совершенно чужие. Только Джаспер и Модиан ещё понимают мои устремления.
 
С грустной улыбкой Лето подошёл к Эсми и протянул ей чек на пятьдесят тысяч евро, оформленный на её имя.
 
- Могу я получить своё кольцо? - вежливо поинтересовался вампир.
 
 
 
Лампаго.

Эсмеральда уже слышала это имя. В слухах, что собирала по плутающим дорогам: о чудовище со звериными лицами, чья стая терроризировала округу.
Но с картины на нее смотрела обычная женщина.

Злые наговоры на красивую вампиршу? Или это то, кем она была когда-то?

Было жалко отдавать кольцо, но Эсми сама инициировала разговор и сейчас идти на попятную было неуместно. К тому же пятнать имя, хоть и ненастоящего сира, ей не хотелось. Да и пора бы уже перестать горевать о прошлом. Отдав заказ, она сможет освободиться и отпустить Ломео из своего мертвого сердца.

- Сделка есть сделка, - глаза блеснули. У нее было желание использовать иллюзию и забрать и деньги, и кольцо, но был огромный шанс, что она позорно провалится. Ее навыки химерии еще не были на должном уровне, чтоб одурачить сильного и древнего вампира.

Освободив палец от своего оберега, девушка протянула его Лето. Чек быстро был проверен и надежно спрятан. Сегодня, а может и завтра, она его обналичит. Часть суммы положит на свой счет, а другую оставит при себе.

- Приятно иметь с вами дело, хранитель.
 
 
 
- Взаимно, - Лето осторожно взял кольцо, но надевать не стал. Несколько секунд крутил, позволяя свету люстры проникать в бирюзу под разными углами. Лицо гангрела оставалось беспристрастным.
 
- Идёмте, я вас провожу. Среди кабинетов лучше не ходить в одиночку, гули могут подумать что-нибудь не то, - Лето сунул кольцо в карман, так и не надев его. Снова открыл дверь, галантно пропуская девушку вперёд, и вышел следом. Когда они подошли к лестнице, что вела на крышу под купол, навстречу вампирам выступили двое гулей.
 
- Князь что-то хотел? - дружелюбно спросил Лето у посыльных, делая небольшой шаг в сторону - так, чтобы оказаться между гулями и Эсми.
 
Те не ответили. С поразительной скоростью, которая была знакома Эсмеральде ещё из её бытности гулем, мужчины выхватили револьверы из петель с обратной стороны пиджаков. Раздались выстрелы, и разрывные патроны полетели вампирам в головы.
 
Но Лето оказался быстрее. С громким хлопком из-за спины гангрела, разрывая в клочья рубашку, развернулись широкие оперённые крылья коричневого цвета. Одно крыло гангрел выставил перед Эсми на манер щита, вторым закрылся сам. Пули смялись о перья, как о кевлар.

 

- Беги из города, - коротко приказал вампир Эсмеральде, чуть повернув голову в её сторону. Затем быстро взмахнул крыльями и, приняв на перья ещё пару выстрелов, устремился к убийцам в прыжке-полёте. Блеснул неоновый свет на чёрных скруглённых когтях, похожих на птичьи - правая рука Лето иссохла, а локоть покрылся оперением, напоминая орлиную лапу. Этой лапой подлетевший гангрел вышиб револьвер из руки гуля, а затем быстрым движением вонзил когти смертному в бок. Человек закричал, сползая по стене вниз - ему было очень больно, но Лето почему-то не стал добивать врага. Вместо этого обернулся, отшибая крыльями назад второго гуля, и посмотрел смертному в глаза. Всего лишь посмотрел, но тот вдруг весь обмяк и с безразличным выражением лица выронил оружие на пол.
 
А клуб между тем наполнился звуками, для которых никогда не создавался. Выстрелы со всех сторон, крики. Что творилось в Элизиуме сверху, где в одной "банке" оказались заперты десятки вампиров, в том числе старейшины, представить было страшно.
 
Вампиры сцепились с вампирами. Гули князя с разрывными снарядами, мачете и огненными смесями присоединились к буйству, намереваясь принести окончательную смерть многим посетителям клуба. О жертвах среди обычных жителей Тусона в эту ночь, конечно же, почти никто не думал.
 
 

- Элизиум должен был быть безопасным мероприятием, - колко заметила Эсми. – Не очень-то гостеприимно тут у вас .

Звуки пальбы, крика и рыка, что доносились со всех этажей, оповещали о том, что они не были единственными «счастливчиками», на которых напали.

Оставаться и биться с кучей гулей и сородичей в планы румынки не входило. Но как выбраться из этого здания, не попав под обстрел? Навеять на себя иллюзию? Могло и сработать.
 

Hint

Гули князя и его сторонники вырезают всех "нечистокровных" вампиров. Среди них независимые (Эсмеральда, Морис, Лулу) и нежелательные (слабокровные, носферату, гангрелы). Благонадёжные (Роберт, Фёдор) могут не сражаться, гули их не тронут. А могут принять чью-либо сторону:
- Камарильи (князь и его сторонники)
- остальных (все те, чей геноцид устраивает князь)

[JMarvin]

Действовать надо было быстро и, взвесив за и против, равнос предположила, что атака была не покушением на Князя Тусона, а скорее наоборот – все это его рук дело. Она не раз слышала о сомнительных деяниях и неважном управлении городом этим стариком. О его политике к слабокровным и независимым кланам.

Поэтому, не найдя лучшего варианта, девушка решила с помощью химерии замаскироваться под главного злодея сегодняшней ночи. Князя Лоуренса.

Подняв к лицу, не касающуюся его, ладонь, девушка плавно пошевелила растопыренными пальчиками. В сим движении не было необходимости, но Эсми нравился этот детский отыгрыш своих магических способностей. Это поднимало ей настроение.

Иллюзия сменила женский облик на мужской, меняя и одежду. Седой, но крепкий старик стоял на месте, где мгновение назад была красивая румынка, и самодовольно улыбался. Горделиво.

- Удачи, Лето, - пожелал изменившийся голос. ЛжеКнязь кокетливо подмигнул, что было весьма непривычно тем, кто его знал, и скрылся в коридоре.

Столкнувшись несколько раз с гулями, которых одурачил искусный морок, Эсмеральда грозно и важно прохаживала мимо удивленных лиц, которые могли поклясться, что Князь должен быть на крыше. Но даже, будучи в замешательстве, они склоняли в благоговении головы и с придыханием говорили: «Мой Князь!».

Пройдя все преграды, Эсми успешно покинула клуб. Но рано было радоваться. По всему городу происходило побоище. Стрельба, кровь, крики, огонь. Похоже, что в Тусоне происходила масштабная чистка неугодных Лоуренсу вампиров.

В людских новостях будут заголовки о преступных бандах, что устроили войну и о пострадавших мирных жителях, что стали случайными свидетелями.
Нужно было выбираться из пекла и поскорее. Нужна машина. Изменено 25 июня, 2021 пользователем JMarvin

[Торк]

- Приз за лучшую улыбку, получил я в клубе Вайпер, потому что наглотался кокаина с коньяком, мое фото было в "ОМе", а потом моя улыбка, появилась на пакетах с порошковым молоком. - Довольно напевал Фёдор успевший продегустировать очередную девицу, в чьей крови бушевал неповторимый коктейль алкоголя и кокаина, но в этот момент вечер перестал быть томным. Гули кинулись убивать вампиров, девки начали визжать и путаться под ногами, вампиры стали отбиваться. Фёдор был далек от брутальностей войны и сперва замер на месте в ступоре, к счастью для него гули выбрали своими целями других, а на него пока не кидались. Фред залез в нишу, чтобы его не стоптали и попытался разобраться в происходящем - судя по всему гули получили приказ и принялись убивать малокровных и независимых. Ему вроде бы ничего не грозило, но подобные методы Фёдор считал недопустимыми. Разум требовал немедленно покинуть поле боя, а кокаин с коньяком требовали подвига. Вампир углядел группу сородичей отбивавшихся от гулей и решил попробовать им помочь - вместе и удирать будет удобнее, а в том что удирать надо он уже не сомневался.

[Фолси]

Нужно было выбираться из пекла и поскорее. Нужна машина.

 

Резко заскрипев шинами, перед Эсми-князем затормозил автомобиль. Судя по тормозному следу и перекошенному лицу водителя, мужчина собирался как можно скорее свалить из центра боевых действий. 

 

Впрочем, страх за свою жизнь в нём ещё не окончательно поборол человечность, а поэтому мужчина не врезался на скорости в пожилого пешехода.

 

- Дед, ты что ли слепой? Глухой? Стреляют, дед! Стре-ля-ют! ИГИЛ, война, смерть! - размахивая руками, из машины, хлопнув дверью, выскочил водитель и тут же набросился с ругательствами на лже-князя. Снимал стресс, не иначе. 

[Лакич]

Несмотря на то, что Роберт был потомком диаблеристов, что пожрали собственного патриарха, из клана самых хитрых и жестоких манипуляторов, из Секты, которая знаменита жесткими правилами, что ломали неподготовленных, он не был столь рьяным социал-дарвнистом, как многие другие ласомбры, которых он знал. Несмотря на то, что местные каиниты его раздражали, это не стало поводом, чтобы он пустился в бойню. Во-первых, если князь задумал чистку, то пускай; Камарилья во всей своей красе - не более чем очередной инструмент во снах допотопных. Роберт не станет кидаться в гущу боя, только чтобы понравился местному правителю: это было ниже его достоинства.

 

А во-вторых, ему было лень. Кровь и ярость питали его в бою, а сейчас Кеннеди не желал делиться первым, а второго не имел в нужном количестве. Он лишь призвал тень, что ласковым прикосновением окутала его, скрывая от взгляда защищающихся и нападавших. Кто знает, что он может услышать в гуще боя?

 

Началась очередная пляска смерти: каждую ночь ее безумная песня набирает свой оборот вновь и вновь. Куда бы Роберт не шел, куда бы не направился, где бы не остановился. Сначала он думал, что дело в нем - будто его прокляли не только питаться человечеством, частью которого он некогда был, но и видеть бессметное количество смертей. Но потом он понял, что такова суть этого мрачного, темного, неприметного мира, где в ночи кроются монстры, а большинство людей - предпочитат их не замечать.

[Фрэнки]

Братская мирная беседа между гангрелом и носферату была грубо прервана гостями, чьи вкусы эстетические оставляли желать лучшего. Вместо чарующей музыки сирены - выстрелы. Вместо радостного гула - крики ужаса.

 

Запах крови.

 

Людей.

 

Вампиров.

 

Холланду вскружило голову, когда он почувствовал проливающуюся кровь сородичей, едва выбежал вместе с Джеком из кабинки.

 

- Лу! - воскликнул Джек, сбрасывая с себя маскировку. В один момент и его фигура в мгновенье ока исчезла, словно всё это время Холланд говорил с мороком. Он несколько раз моргнул, а затем с террасы начал наблюдать за яростным побоищем.

 

Холланд осторожно встал на перила террасы, не обращая внимания на творившийся вокруг хаос, а затем спрыгнул с них вниз.

 

 

 

 

Мягкая неоновая дымка рассеялась по залу. Хаотичная и невзрачная для взгляда смертного, но таившая в себе частички сознания молодого гангрела.

 

Джек и Холланд спешили на помощь Лу.

Изменено 25 июня, 2021 пользователем Фрэнки

[JMarvin]

- Дед, ты что ли слепой? Глухой? Стреляют, дед! Стре-ля-ют! ИГИЛ, война, смерть! - размахивая руками, из машины, хлопнув дверью, выскочил водитель и тут же набросился с ругательствами на лже-князя. Снимал стресс, не иначе.

Люди. Какие же глупые. Вместо того, чтоб помочь или уехать выбирают ругань посреди перестрелки.

- Я не слепой! Все вижу, молодой человек! – ЛжеКнязь сбросил свой статный вид и надменную манеру речи. И походил на пожилого простого старичка, которому нужна помощь. – Поехали! Надо выбираться!

- Что?! Ты чего-то попутал, дед. Тут каждый сам за себя. Костяной мешок! - водитель взялся за ручку двери, собираясь вернуться в салон своего авто. Приличного такого. Синий Бугатти с металлическими "крыльями". Эсми из принципа и каприза захотелось эту машину.

Спойлер

 

 

Рука старика должна была быть слабой, но железная хватка на горле скандального мужчины округлила его глаза.

- Какое непочтение к старшим, - зарычала равнос под иллюзией, и легким движением прикладывая смертного об крышу транспортного средства. Тот сразу обмяк, но был живой. – Так-то лучше. 

Было желание бросить мужчину на тротуаре, но он ей еще пригодится. Заглянув внутрь, Эсми нажала кнопку. Приятный щелчок.
Бессознательное тело-закуску лжеКнязь принялся впихивать в открытый багажник. Изменено 25 июня, 2021 пользователем JMarvin

[Торк]

Джек и Холланд спешили на помощь Лу.

 

Пока троица схватилась с брухой и двумя гулями Фёдор приготовился сковать кровавыми цепями главного противника, однако вместо кровавых цепей у него получились кровавые лепестки роз, которыми он осыпал бруху. Лепестки безвредно скользнули по вампиру, а на ученого набросился яростный гуль и влепил в него выстрел из револьвера. Однако даже этой заминки хватило для бегства - увидев что те за кого он влез в драку успешно выбежали, Фёдор зарастил отверстие в организме и припустил следом. Скорее на улицу, надо было найти транспорт и рвать когти.

 

Прямо у выхода князь Тусона захлопнул багажник машины, отсалютовал выбегающим и уселся за руль. Как будто это не он устроил тут кровавую баню. Фёдор напряг свой могучий интеллект и прикинул, что скорее всего перед ним такой же беглец под иллюзией - никакой рациональной причины князю так себя вести не было. Поэтому он не стал терять времени и запрыгнул на заднее сиденье.

 

- Прошу прощения за свои манеры, ваша светлость, но мне надо покинуть это место как можно скорее. - Обратился он к князю. - Вечеринка приобрела слишком разнузданный характер.

[JMarvin]

- Прошу прощения за свои манеры, ваша светлость, но мне надо покинуть это место как можно скорее. - Обратился он к князю. - Вечеринка приобрела слишком разнузданный характер.

Наглый пассажир влез на заднее сиденье. Эсми уже хотела бы прогнать непрошенного вампира, но раздались приближающиеся звуки стрельбы. Не было времени разбираться. Девушка не хотела оказаться в таком же положении, как предыдущий хозяин авто.

- Пересядь, я тебе не извозчик, - кинул лжеКнязь и надавил на газ. Для сородича не составит сложности поменять место во время движения.

В окно заднего вида, румынка увидела следом за машиной из темных проулков вышли два огромных волка. Один из них - черный с синими глазами. Что произошло дальше – неизвестно. Скорость оставалась прежней и клуб с его окрестностями уже был далеко позади.

 

 

Когда, парень оказался на переднем сидении, иллюзия спала и никакого старика больше не было. Только бледная равнос, что ранее была представлена на Элизиуме. На первом и последнем для нее Элизиуме.

- Ну, привет, - насмешливая полуулыбка. - Судя по спешке, ты не из карательного отряда Князя?

[Фрэнки]

В отголосках забытого детства звучал голос Мэри. Уста её рассказывали о замке усеянного лилиями и деве с оттенуом волос первого снега, которая терпеливо ждала своего героя в мантии из вороньих перьев. Ниточки тянутся к пушистым облакам и вещают об истории неизвестной - истории, которую могла придумать только Мэри. Не заточена она в кольце, но сюрреалистичное воплощение она находит в мёртвой жизни, где застывшее сердце по какой-то причине ещё продолжало жить под гнётом мрака.

 

Уста Мэри рассказывала историю, а старший - ныне почивший - сын Джексон воплощал её самым сюрреалистичным способом.

 

- Лу!

 

Она не сильно удивилась. Даже когда "Гадюку" начали разрушать по кирпичику, Лулу продолжала петь, сея самые светлые, самые печальные и самые жестокие эмоции как человеческого, так и вампирского бытия.

 

 

 

♬

 

Густой клубок дыма стремительно тянулся в сторону сцены с неоновым кругом, переливавшегося цветами аметиста и бирюзы. Джек с Лулу отбивались от трёх гулей, а едва Холланд принял человеческую форму из сгустка невесомого тумана, как на него напал какой-то тип чуть ли не в два раза выше его.

 

Дивные бруха. Свирепые воины с паллиативными идеалами, если не настоящим сокровищем героического бытия не-жизни. Удары по телу проходили болезненно, но не настолько как в тот раз, когда в Холланда засаживали обойму. Кулаки оставляли ноющие синяки на теле, нож рвал ткань просторной одежды и оставлял кровоточащие шрамы.

 

Шея.

 

Всё, что ему нужно было, так это дотянуться до шеи, что прервать не-жизнь птенца.

 

Но подожди! Слышишь? Ворон извне зовёт того, чью кровь он вкусил. Отдал ему сердце и душу, взмах своих крыльев. Когда бруху сбил Джек, Холланд обратил внимание на одного из гулей. Что-то в последнем отозвалось в нём диким страхом, когда светло-зелёные глаза скользнули по его фигуре.

 

Блаженный.

 

Зачем усердствовать? Ведь большего ты всё равно не получишь, а грёзы останутся лишь грёзами.

 

Мужчина обессиленно упал на колени. В этот же момент раздался пронзительный крик бруха, на лице которого Джек оставил несколько глубоких порезов острыми ногтями, проделав пару дырок в щеках и выдавив правый глаз.

 

- Сваливаем! - хрипло прорычала Лулу, прислонив ладонь к тонкой шее. Она вместе с Джеком побнжала в сторону выхода из клуба. Кто-то пытался их схватить, но безуспешно.

 

Холланд какое-то время рассматривал раненого бруха. Уголок губ дёрнулся в полуулыбке и в один резкий рывок Холланд перепрыгнул через сгорбившегося вампира, пытавшегося восстановить потерянный глаз с помощью витэ, как через спортивного козла.

 

Вслед ему летели, пожалуй, самые изысканные проклятья, которые он только слышал в свою сторону.

 

 

◈ ◈ ◈

 

 

 

 

Город сиял красками дикого огня. Словно сюда нагрянула инквизиция.

 

- Нет, - хмуро сказала Лу. - Cкорее всего, или старый хрен, или его стервень решили устроить чистку от неугодных их идеального общества вампиров, - предположила она, морща нос.

 

- А как же смертные? - спросил Джек. - Они же непреднамеренно втянуты в этот адский круговорот.

 

- Да похер мне как-то на смертных. Давайте самим уезжать пока нас не сцапали. Мы тут сейчас чуть ли не самая желанная закуска - носферату, гангрел и вероятный потомок каитиффов.

 

Холланд следовал за ними молча, изредка оглядываясь по сторонам. В один момент ему показалось, что он видел Лоуренса, но его тут же окликнул Джек, чтобы он не отставал. Троица уселась в шевроле, водительское место занял Холланд.

 

Огонь бушевал, отчего Джек чувствовал себя крайне неуютно и старался подолгу не рассматривать то, что творилась за окнами машины. Проехав несколько кварталов, Холланд же заметил пробегающие мимо стремительные фигуры крупных псов.

 

Нет, нет, нет! Волки!

 

Это были волки.

 

И взгляд гангрела на одном из них задержался пристально дольше, нежели на остальных. Но куда они бежали, Холланд не успел проследить, как внимание впредь было полностью сконцентрировано на дороге.

 

 

 

 

Над шевроле импалой парил белый ворон.

 

Так проходил десятый год не-жизни Холланда. Ему должно было быть уже за тридцать.

 

 

Изменено 26 июня, 2021 пользователем Фрэнки