DnD5: Бессонница. Запись/Обсуждение

[Shunt]

18.11.2025 12:46:57, Фолси сказал(-а):

Хорошо)) В принципе, если Шант захочет присоединиться, то велкам.

Я за любой кипиш кроме голодовки =)

[Фолси]

Ну тогда давайте бой в вс проведём в 18 часов. 

 

Врагов и карту скину в субботу. 

[Фолси]

 

Тестовый бой №4

Затопленный город

 

Особенности боя

Ливень. Все существа на карте считаются намокшими. Огненные наземные эффекты существуют не дольше 1 раунда. 

 

Нечестивое служение. С гибелью морской карги гекатон тоже выбывает из сражения. 

 

Эффекты боя

Намокшие цели получают уязвимость к морозному и электрическому урону, но сопротивление к огненному. Намокшая цель высыхает, если ливень не идёт, а к цели применён огненный урон или эффекты заклинаний, позволяющие сушить одежду. 

 

Ошеломление - скорость цели равна 0, она не может совершать действия и реакции, атаки по ней совершаются с преимуществом, а с соседних клеток становятся критическими.

 

Сбитая с ног цель не может перемещаться и должна потратить бонусное действие, чтобы встать на ноги. Атаки по ней совершаются с преимуществом.

 

Карточка врагов

ТЫЦ

 

Бой состоится завтра в 18 часов.

Жду всех игроков, но с одним (любым) персонажем.

Карта готова.

[Selena]

Классная карта) Это мост и крыши?) А что делает матерящийся попугай, кроме матершинства?)

[Фолси]

22.11.2025 16:53:47, Selena сказал(-а):

Классная карта) Это мост и крыши?) А что делает матерящийся попугай, кроме матершинства?)

Да, мост и крыши. Попугай наносит психический урон, смотри оружие врагов)

[Фолси]

Я, я первый это сделаю! Коротко о прошедшем бое:

Спойлер

 

С победой, мирные))

[Кафкa]

В этом бою вышел отличный баланс между тактикой, сложностью, дебафами от окружения и комфортом, и получилось крайне фаново. Орфи почти рипнула бабку, ну и да, бардовские стринги мне запомнятся надолго, как и бешеный попугай весом в четыре тонны, помяните на слово. :3 Не прям хардкорнейшие локации игр на РПГ Мейкере, типа какой-нибудь Лоны, но и не прогулочка с чаем.

 

Равновесие.

 

И я задумалась о том, чтобы всё-таки дать Орфи лук помощнее, а не затычку, как сейчас.

[Selena]

Мы ВЫЖИЛИ!!!!!! :koza:  :koza:  :koza: Но блин, даже КД 19 не делает мага неубиваемым.... 

А в остальном это было супер-мега-эпично, да) :koza:

[Shunt]

Это было эпичное лежание варвара дохлой тушкой весь бой) Мне не очень понравилось, но кто ж думал, что эти мерзкие красношапки сторонники пассионарной теории... 

[Фолси]

23.11.2025 18:17:02, Selena сказал(-а):

Мы ВЫЖИЛИ!!!!!!

Вы - нет  :smoke:  :air_kiss: Не обесценивайте труд маленьких людей

 

 

23.11.2025 18:17:02, Selena сказал(-а):

Но блин, даже КД 19 не делает мага неубиваемым

...и делать не будет  :whistling:

 

23.11.2025 18:16:35, Кафкa сказал(-а):

бешеный попугай весом в четыре тонны

Я просто оставлю это здесь:

Спойлер

 

Большой размер - это медведь))) 

23.11.2025 18:23:22, Shunt сказал(-а):

Это было эпичное лежание варвара дохлой тушкой весь бой) Мне не очень понравилось, но кто ж думал, что эти мерзкие красношапки сторонники пассионарной теории... 

Варвар был просто слишком умён, чтобы жаться в углу)) Проклятие высокого интеллекта))

 

На самом деле бабка тупо ни до кого не дотягивалась, так что вот))  :pardon:

[Selena]

Подумаешь, прилег малость))

23.11.2025 18:31:35, Фолси сказал(-а):

...и делать не будет  :whistling:

Очччень жаль. 

[Кафкa]

Отдых полезен для здоровья. И мужского, и женского. И какого ещё (но о последнем умолчим).

[Фолси]

"Засыпай. На руках у меня засыпай" (c)

 

Предыстория

Тантрас, порт Простора. Постоялый двор. 8 лет назад

 

Очередной город на пути, который украшало разве что расположение на побережье. Очередной вечер, который жители коротали в битком набитом трапезном зале. Гул стоял невероятный – шутки, пересуды, жалобы на прижимистых начальников и утомившую родню, несвязные тосты и крики пьяных дебошей, которые так и не вылились в старую добрую кабацкую драку. Пока.

 

Вечер ещё молод, как говорят.

 

За одним из столов сидели трое нездешних. Это было легко понять по их одежде, украшениям и любопытным взглядам. Путешественники смело впитывали новый для них мир, в котором люди не кутались в меха и не запирали двери на тяжёлые засовы в темноте, а коротали вечера на широкой набережной, обдуваемые ветерком с шумящих волн.

 

Вернее, впитывали двое: аасимары с платиновыми волосами, близнецы, парень и девушка. Третий их спутник был примерно того же возраста, но чувствовал себя в городском хаосе.. нет, не как рыба в воде. Пустые разговоры его утомляли, а осторожность никогда не казалась лишней. Поэтому среди других людей он был похож на хищника, скрытого в тени кустов и ждущего проблем.

 

 

Проблемы. Самая популярная острая закуска к обильно текущему в тавернах прохладному элю. Казалось совершенно невозможным избежать их, особенно когда путешествуешь в компании двух рашеми, отмеченных Небесами.

 

Да и, чего таить, сам тоже являешься рашеми как с картинки учебника про «Диковинки Далёкого Востока».

 

- Эй, красавица! А перья у тя где растут? Покажешь? Я бы повыщипывал.. нежно, - выпивоха, наконец обративший внимание на трёх чужаков, клацнул зубами. Наглядная демонстрация того, чем именно он собирался перья выщипывать.

 

- Да брось. Ты на их цацки деревянные посмотри. Это же варвары рашеменские. Они даже волос не стригут. Утомишься выщипывать, - хохотнул друг выпивохи.

 

Пока что в общем шуме начало скорой ссоры никто не различил. Парень-аасимар плавным движением потянулся к охотничьему луку, прислонённому к столешнице. Его сестра даже не изменилась в лице, игнорируя приставучих мужиков как недостойную её внимания пакость. Однако сложила пальцы под столом в магический знак.

 

Громко скрипнули ножки стула, когда третий рашеми поднялся с места. Такое было уже трудно не заметить, и разговоры приутихли. Десятки любопытных глаз рассматривали одного из участников готовой вот-вот вспыхнуть пьяной драки. Оценивали его шансы. Варвар был невысок, но мускулист и явно закалён дорогой. Копну русых спутанных волос тут и там простреливало золото выгоревших на солнце прядей, загоревшую почти до бронзы кожу на руках посекли тонкие белые шрамы. Такие обычно оставляли на теле человека звериные когти. Тёмно-карие, похожие на угольки глаза смотрели прямо на обидчика. И от этого взгляда не только подвыпившему ухажёру, но и отдыхающим вокруг стало неуютно. Словно они почувствовали себя разомлевшим стадом, в которое проник уже не голодный, но всё ещё готовый пустить кровь хищник.

 

В напряжённой тишине русый варвар подошёл к столу задир и положил на него ладонь таким жестом, словно проводил границу дозволенного.

 

- Не будем портить друг другу вечер, друг. Скажи, что перебрал, извинись и пообещай, что будешь относиться к рашеми с уважением. Особенно к нашей этран.

 

Что-то было не так с этим чужаком. В толпе незнакомцев он держался слишком расслабленно и нагло. И всё же пьяная гордость не желала уступать.

 

- А не пшёл бы ты в жопу, друг? И ты, и твои пернатые дружки-варвары. И убери свою лапу с моего стола, - прошипел задетый горожанин и тяжёлой кружкой спихнул руку русого со столешницы. Толпа одобрительно загудела: теперь точно намечалась драка.

 

Рашеми отступил на шаг, поражённый чужой глупостью. Оглянулся на ждущую зрелищ толпу, усмехнулся. И развёл руками: мол, я правда старался быть милым.

 

А затем выпивоха так истошно заорал, что кровь у всех застыла в жилах.

 

 

Ночная прохлада унимала боль, но ветер с бурной реки обжигал саднящие раны. Пока природа выбирала между вредностью и милостью, русый рашеми вытер проступившую кровь с разбитой губы.

 

- Хедвин. Убери руку, я помогу, - тихим и ровным голосом женщины, которой никто никогда не перечил, произнесла беловолосая этран. Ласковые пальцы коснулись ссадин, и те послушно затянулись, оставив по себе приятный хруст и чувство лёгкого морозца.

 

- Спасибо, Мэва, но в следующий раз не трать на меня силу. Знаешь, что эту шкуру крестьянам не пробить, -  усмехнулся русый странник, прозванный Хедвином, и гордо ткнул себя кулаком в грудь. На рубахе остались кровавые разводы, сошедшие с пальцев..

 

Выпивоха кричал от ужаса и боли, глядя на то, как его ладонь по живому приколотила когтями к дереву звериная лапа. Нет, ещё хуже – человеческая рука, которая оканчивалась мощными медвежьими когтями. Обладатель её, тот самый подошедший варвар, навис над соперником и тихо рычал сквозь украшенные мощными клыками зубы.

 

- Если я положу на тебя лапу, надешка*, то свои потроха ты будешь потом по стенам собирать. А теперь слушай и запоминай, - чёрные когти надавили на раны, вырвав из глотки горожанина новый вопль боли. – Ты будешь относиться к рашеми с уважением. И страхом. Ты будешь, иначе я оторву тебе лицо.

 

Друг задиры схватился за нож и попытался вскочить, но тут же с криком сел обратно и закрыл голову ладонями, когда оборотень замахнулся на него второй когтистой рукой.

 

- Б-буду.. буду! – хрипло выдохнул задира. Боль отлично мотивировала вежливость, поднимаясь вверх по локтю и уже впиваясь в плечо тисками.

 

Оборотень хмыкнул, довольно сверкнув янтарными глазами. С новым криком горожанина когти вышли из его ран и дырок на столешнице.

 

- До сих пор не понимаю, почему остальные друиды сторонятся цивилизации. По-моему, тут обитает вполне договороспособный народец, - смирившись с тем, что уже заляпал рубаху, Хедвин продолжил вытирать ей окровавленные руки.

 

- Они пытались нас убить, - любезно напомнил аасимар-охотник, рисуя кончиком стрелы сложные узоры в воздухе.

 

- У всех свои недостатки, Гриф, - пожал плечом оборотень за невозможностью просто отмахнуться рукой.

 

- Бей их! Ведьмов, оборотнёв, выродков.. бееееей! – истошно завопил кто-то особо впечатлительный, и тут оно случилось. Нисхождение трапезного зала очередной таверны в Десятую Преисподнюю – преисподнюю взаимного и радостного мордобоя.

 

Похватав ножи, вилки, стулья и бутылки, кто-то бросился на жутких рашеменских варваров, а кому-то оказалось достаточно врезать соседу за бережно накопленные обиды.

 

Сплетая нити магии в узор быстрыми движениями пальцев, Мэва призвала мощный порыв ледяного ветра. Кружки с элем полетели через весь зал, охладив горячие головы множеством тупых ударов. Следом полетели столы, расчищая путь к выходу на улицу. Следом – врезались в стены самые неугомонные из дебоширов. Но заслуги магии этран в этом уже не было.

 

Явно переоценив себя, Хедвин упустил момент, когда покалеченный им пьяница подхватил табурет здоровой рукой и от души приложил оборотня по лицу. Кровь из разбитой губы потекла по подбородку, сам рашеми грузно упал на пол, где тут же получил удар носком сапога по рёбрам. Не глядя рубанув когтями по ноге и, кажется, оставив несчастного горожанина, пришедшего просто выпить и покушать, ещё более покалеченным, Хедвин перекатился под широкий стол, который мог дать ему драгоценное мгновение передышки. Всего мгновение..

 

С яростным рёвом из-под стола прямо в центре зала выросла туша огромного медведя. С густой шерсти ещё стекали струйки искрящегося снега, когда зверь бросился к выходу, расталкивая людей со своего пути, как невесомые пушинки. Те летели и горохом бились об стены.

 

- Спасибо, кстати, что вытащил меня. Ближний бой и тесные пространства – не моя стихия, - заразившись беспечностью друга, так же легкомысленно ответил Гриф, рассматривая силуэты кораблей у причала.

 

С тоской охотник взглянул и на колчан, в котором не хватало нескольких стрел. А ведь он сам их тесал и балансировал ещё до того, как троица покинула Рашемен. Какая невосполнимая потеря..

 

- Ааааа, он выколол мне глаз! Это был мой любимый глаз! Я ослеп! Навсегда! – бездумно размахивая перед собой осколком бутылки, по-бабски визжал какой-то мужик, прижимая ладонь к рассечённому наконечником стрелы веку. Гриф с обломком этой самой стрелы в кулаке без особого труда уворачивался от бутылки и, кажется, был более обеспокоен сохранностью своего лука.

 

- Эй, не заливай. Всего царапина. Приложи какой-нибудь лопух, и всё пройдёт, - стараясь не сбивать дыхание, ответил следопыт, осматриваясь в поисках пути отхода. И когда услышал медвежий рёв, то понял – это его шанс. Ловко запрыгнув (спасибо небесному наследию!) на высокий табурет, с него на стол, а со стола на медвежью спину, Гриф помчался навстречу ночному воздуху и свободе.

 

Следом за беглецами в распахнутую настежь дверь вылетела и полярная сова, которой обернулась Мэва.

 

- Подведём итог, - вздохнула этран, немного нервным жестом пропустив жемчужные пряди через пальцы. -  Раны ваши я исцелила, но в тот постоялый двор нам лучше не соваться. И с рассветом стоит вообще покинуть Тантрас, пока слухи не расползлись по всему городу. Хорошо, что Хедвин заранее оплатил нам место на корабле. Эм.. Хедвин?

 

- Да-да, просто.. один.. момент, - оборотень увлечённо копался в складках своего походного плаща, пока не извлёк из просторного внутреннего кармана почти нетронутую бутылку с виски. С победным видом он продемонстрировал находку друзьям. – Всё верно говоришь, Мэва. Но у нас ещё целая ночь впереди. И, видит Шондакул, как следует не повеселившись я не пойду искать новую кровать.

 

Близнецы мгновение смотрели на своего проводника, а потом не выдержали и звонко рассмеялись. Даже Мэва. Хедвин с грустью отметил, как редко улыбка касалась её безупречного лица.

 

- Не может быть! Смахнул бутылку со стола того надешки? Да ты, брат, хорош, - оценив и хитрость, и ловкость друга, Гриф подождал, пока Хедвин сделает положенный ему первый глоток, а после принял бутылку и с блаженством дал огненной воде себя согреть.

 

- Мальчишки, - с наигранным укором, за которым безуспешно прятались и восхищение, и глубокая привязанность, покачала головой Мэва. – Только всё не допивайте. Мне оставьте. Такова.. воля духов.

 

Она протянула руки и сплела свои пальцы с пальцами спутников. Закрыла глаза, пока слушала шум прибоя и беспокойную песнь ветра. Этран позволила себе ещё одну улыбку. Маска, сейчас невидимая для окружающих, ни на мгновение не покидала её лица. Как и ноша будущего долга не покидала плеч.

 

Но эта даджемма.. она останется с ней навсегда. Не только в снах, не только в памяти. Но в самом сердце.

 

 

*Надешка - "болван" по-рашеменски.

 

Сны

 

Согласен.

 

Кто согласен, с кем согласен? Чёрное мешалось с красным, красное пронзало чёрное. Но не было ни чётких образов, ни различимых слов, ни понятного контекста. Словно кто-то вымочил картину в разъедающей морской воде, да так и бросил краски растекаться.

 

Согласен.

 

Хедвин видел многое, испытал многое. Его слепили богатства Амна и жгло солнце Калимшана. Ему платили кровавым золотом пираты Лускана, чтобы не потерять ветер в штиль и не умереть от жажды. Звери в самых глубоких чащах принимали его в свою стаю. Всем этим и многим другим Хедвин наполнял сны, собирал как декорации на сцене. Оживлял. Он верил, что по-настоящему вдохнуть жизнь можно только в те сны, которые ты сам увидел, сам испытал. Как вообразить себе песок под ногами, поцелуй на губах, рвущие мясо когти, если не пережил этого в реальности? Сны – лишь отражение того, что было. Той радости, что питает волю к жизни, и тех шрамов, от которых ночью хочется кричать.

 

Но этой чёрно-красной слякоти, что иногда просачивалась в его сны, Хедвин вспомнить не мог. А значит, не мог и сформировать её в те образы, которые когда-то были чёткими и ясными. Всё, что он мог – это разобрать только одного слово, что вновь и вновь повторялось едва различимым шёпотом.

 

Согласен.

 

Внешность

 

 

 

Кроме того, Хедвин везде носит с собой две приметные вещи: курительную трубку, которую раскуривает постоянно, и резную деревянную флягу, из которой на людях не пил ни разу.

 

 

OST

 

 

[Lord RZ]

 

 

Предыстория 

Спойлер

Кириэллион Валантай - имя, всегда напоминавшее перезвон хрустальной капели в лесу, песенку ручейка. Каждый раз сердце сжималось при мысли, что их ждет расставание. Нет, не то недолгое, когда Рейнин уезжал, чтобы выступить где-то, послушать легенды и рассказы очевидцев удивительных событий. Он всегда возвращался, и расстояние между ними - ничто. Но что делать, когда смерть отбирает у тебя самое дорогое - медленно, шаг за шагом, когда стихает песенка, увядает надежда, истаивает образ? И кто или что поможет вам?

Он искал. Рыскал, как ищейка, тряс подозрительных шарлатанов, заглядывал во все библиотеки, привозил самых искусных целителей и магов, терпя их дурацкие вздорные характеры и платя непомерные деньги. Бесполезно. Никто даже не мог сказать, в чем же дело. Он, Рейнин Талиндор, был бессилен, и от бессилия барду хотелось выть. Он бодрился, обещал, уговаривал крепиться, подождать, что все образуется - когда был рядом. Но выходя из дома, едва удерживался от слез. Он их берег: петь грустные песни, чтобы за них побольше платили. Цинично? Да. Он, всегда воздерживающийся от ехидства и оценочных суждений, все больше погружался и в злость. Само его мировоззрение колебалось. Почему. Почему, великий Огма, все так? Почему ты хочешь, чтобы твой слуга остался без единственного в мире существа, которое его любит? Его, полуэльфа, будто обреченного вечно быть чужим среди своих - любых “своих”, что эльфов, что людей.
У Рейнина оставалась последняя надежда. И ей он жил. Трезвил себя, чтобы не бросаться на людей, не осуждать, не винить. С тех пор, как он узнал о чудесной арфе “Последняя шутка”, исполняющей желание, все силы Рейн бросил на поиски. Побывал дома, в Долине Ледяных Ветров, был и на юге, и на западе. Всюду рыл носом землю, выспрашивал, вынюхивал, и даже если кому-то казалось, что что-то мог знать согбенный углежог на окраине жопы мира, Рейн ехал туда в надежде. Кстати, не помогло, но зато он получил фамилию мага, который знал историка, который имел свиток… Конца-края не было его исканиям, казалось, но все следы Рейн проверял, и не было силы, которая свернула бы его с пути.

Сны мучили его, становясь все тревожнее, и все труднее было им не поддаваться. Зыбкая темнота затягивала его все глубже. В снах он искал путь, молил о нем и не находил. Ответа не было. Он постоянно куда-то шел и ехал во сне, но не мог дойти и добраться, хотя шел сам не знал куда. Дороги, дороги... обычно для барда, но не в тех зыбких и странных местах, которыми полнились его сны. Он находил секретные комнаты, странные закоулки, несуществующие здания, и их никто не видел, кроме него. Из окон лился сиреневый свет, сменяющийся холодной синевой, и хотя он не видел ни одной души, жуткое присутствие и наблюдение ощущались так явно. Хорошо, что это лишь сны. 
***
Был поздний вечер, когда Рейн закончил импровизированный концерт в таверне, положил бережно несколько заработанных монет в  кошель и вышел через задний ход. Огляделся, не заметил ничего подозрительного и пошел вперед по проулку. От стены отделилась тень, но не успел незнакомец и шагу сделать, как перед его лицом уже покачивался кончик рапиры. Рейн не любил таких шуток и был ко всему готов. Даром, что ли, его Коллегия ценила воинские таланты? Очень, знаете ли, выручает, когда много странствуешь.
- Погоди, не спеши, - голос говорящего был спокоен. - Я лишь хотел поговорить.
Поколебавшись пару мгновений, Рейн опустил рапиру, но оставался настороже. Мужчина стянул капюшон, обнажая острые уши, и распахнул плащ без боязни, чтобы показать, с кем Рейн имеет дело. Маленькая серебряная лунная арфа блеснула на перевязи. Вряд ли он показал бы это кому-то просто так и носил бы открыто, явно готовился. Рейн окончательно опустил рапиру. С Арфистом ему не тягаться.

- Не отниму у тебя много времени и не буду тянуть. Мы прослышали, что ты ищешь то же, что и мы. И мы знаем, где то, что ты ищешь.
Душа Рейна ушла в пятки и одновременно безумная надежда загорелась в его глазах.
- Завтра ты скажешь мне свой ответ. Мы следили за твоими поисками. Ты был в самых глухих углах, в самых опасных дырах, не было слуха, что нес бы ветер, и ты его не поймал. Ты видишь магию, открываешь двери, развязываешь языки, бьешься, когда надо биться. Ты нужен нам, полуэльф. И мы не хотим отказа. Согласишься - и желание Арфы твое. Нет… что же, или снова попробуй найти ее и отнять у нас, или живи, зная, от чего отказался.
Отчаяние заставило Рейна вновь поднять оружие.
- Вы же за справедливость, вы же за добро, да? - с горечью сказал он, теряя самообладание, чего за ним отродясь не водилось. - И зная, что к чему, ты…
- А с чего ты взял, что нет где-то обстоятельств хуже, чем твои, которые не получат помощи, потому что ее получишь ты?
Рейн осекся. Все похолодело внутри. Эльф был прав. Они с Киром были лишь песчинками в мире, где все еще слишком много бед и зла.
- Видишь, ты понимаешь. Значит, готов в обмен на добро себе принести добро другим. И увидеть великие истории и дела, которые будут жить в легендах. Даже поучаствовать, чтобы воспеть их, бард, как ты и любишь.

Эльф вдруг преобразился, лик его засиял в темноте и Рейн застыл, ослепленный.
- Считай, что ты стоишь на Танцующем холме вместо Валантая и Огма требует от тебя вступить на путь. Ты поедешь в Рашемен и поможешь нашему человеку забрать Арфу оттуда, где она есть. Получишь свою награду и дальше луна-и-арфа поведут тебя по путям, что тебе и не снились. Завтра. Ты ответишь завтра, в это же время, здесь. Если ты не придешь, я буду знать ответ и боги тоже. Тогда… ты знаешь, что будет.  
И эльф вдруг одним движением завернулся в плащ и исчез.
***
Ночь была тяжелой. Он почти не спал, поил Кира травами, думал, мерял маленькую кухню шагами, стараясь не шуметь. Зыбкий сон сморил его к утру и снова был полон тревоги и неясных теней, дорог, ведущих... куда? На следующий вечер Рейн надел свою крепкую кожаную броню, сунул в сумку пару теплых вещей, сломанную сумку бесконечности - купил когда-то задешево, чудесный сюрприз - прихватил верную рапиру и ушел из дома, не оглядываясь. Стараясь не думать о том, что его не будет слишком долго. Он найдет Арфу и вернется, чего бы то ни стоило, Арфисты так Арфисты. Вперед, в Рашемен.

Путь не был особенно долгим. На счастье, принадлежать к хорошей организации означало получать помощь. Он должен был найти кого-то по имени Рэн с Воющей тропы. До Тэльфламма добрался почти мгновенно, чтобы потом мучительно долго тащиться с караваном по Золотому пути, а в итоге оказаться под стенами Мулсантира. Первый раз Рейн радовался, что в караване есть другие артисты. Ему самому пока что не хотелось дурачиться, петь и шутить. Он все еще переживал все произошедшее, ехал один, кутаясь в теплый плащ, кожаный, с меховым подбоем, старенький, но проверенный. Вещь, напоминающая о доме. Лицо того эльфа так и стояло перед глазами. Что это было? Боги? Он так и не спросил на второй встрече, но сейчас то и дело думал об этом. Странно, он искал путь, а когда боги указали его, хочет ныть и сопротивляться, как ребенок. Никогда Рейн не роптал. Он даже понимал, почему его чуть ли не шантажировали. Философский взгляд на мир, скрываемый от других шуточками и баснями, призывал его к отстранению, к спокойной независимости, к своему пути. Ему казалось, что и богам больше нравится осознанное поклонение, где ты знаешь, что отдаешь. Его гордость не была задета: он понимал логику арфистов. Прояви смирение, ты не один в мире страдаешь. То, что ты получаешь чудом, не заслужено - так иди и заслужи. Но что-то в нем все равно было возмущено. Кир… только ради него. Впрочем, Рейн был справедлив. Старался быть справедливым. И уже оценил, с какой скоростью Арфисты  действуют. С впечатляющей. Уже один плюс. Может, он и сменит гнев на милость когда-нибудь. Но сначала - Кир.

Впереди лежала неизвестность, но Рейн не загадывал ничего. Пусть Огма ведет его, а уж он не ударит в грязь лицом.

Всякое

Рейнин носит при себе Сумку бесконечности. Одну из. Сломанную, правда, но зато с сюрпризом. При нем так же всегда его видавшая виды рапира и потертая, но хорошего качества броня. И арфа. Или лира? Что-то, что вы не всегда примете за инструмент, пока владелец не коснется струн. 



Но какой бы скромной ни была эта спрятанная в меховой чехол дощечка, ее громкий перезвон в руках хозяина делает свое дело.

[JMarvin]

 

 

 

Предыстория

 

Детство

Детский всхлип - первое, что он услышал.

«Амелия».

Веки дрогнули, медленно открываясь и пытаясь привыкнуть к свету. Щека саднила. Во рту пересохло. Губа разбита. Вкус металла на языке.

Это отец постарался. В голове вспыхнуло воспоминание об ударе. Когда телега остановилась в лесу, а дети начали просыпаться от сонного зелья раньше положенного. Все пошло не по плану мужчины, поэтому пришлось угомонить сына кулаком. Филипп уже давно не видел любви к ним в глазах отца, но именно тогда он увидел даже не неприязнь, а безразличие. И это пугало, пробуждая инстинкты.

Ты не опаиваешь своих детей, чтобы привезти ночью в лес. Мальчик попытался убежать вместе с сестрой, но не смог. И теперь его лицо болит, а он лежит на полу.

- Амелия, - глухо позвал он сестру, пытаясь найти ее взглядом.

- О, она в порядке, сладенький, - кто-то сказал рядом противным приторно-едким голосом.

Мальчик вздрогнул и поднял взгляд. Над ним стояла страшная зеленая гигантша. В ее спутанных темно-зеленых волосах болтались ветки. Тело покрывали редкие чешуйки, мох и кора. Нос крючковатый, как и пальцы. А довершала образ кривая улыбка. 

Отшатнувшись, мальчик замер. Страх охватил его. Инстинкты кричали бежать. Но он не мог. Не потому, что ноги могли не послушаться, одеревенев от ужаса. И не потому, что от этого чудища он вряд ли смог бы убежать.

Филипп думал о родном человеке.

- Где, - на первом слове, голос его предательски дрогнул. Но потом выровнялся и продолжил увереннее, - где моя сестра?

- Тут-тут, сладенький, - сделав шаг в сторону, карга открыла вид на железную клетку, в которой заперла девочку. - Не волнуйся, сегодня вы будете вместе.

Не успел Филипп ничего сделать, как когтистая лапа его схватила за ворот и запихнула в новые апартаменты. Щелкнул замок, надежно закрывая дверцу.

- Добрых снов, дорогуши! - хохотнула ведьма и заковыляла в другую комнату.

Маленькие хрупкие руки обхватили мальчика. Сестра прижалась к нему.

- Мне страшно, - хриплым голоском тихо всхлипнула она, слова утонули в его рубашке.

- Все будет… - он не договорил, просто обняв в ответ.

Брат и сестра, чуть успокоившись, принялись осматриваться. Но никакого выхода из ситуации они найти не смогли. Решетка оказалась прочная, а дотянуться никуда не удавалось.

Идеальная ловушка.

В итоге они засели в крайнем углу, ожидая завтрашнего дня. Крепко прижав Амелию к себе, Филипп еще долго не смыкал глаз. Пока усталость все же не взяла свое.

Утром раздался шум, и в комнату зашла карга. Как Филипп обнял сестру ночью, так они и проснулись в объятиях друг друга.

- Доброе утро, мои сладенькие, - скрипучий голос радостно приветствовал их. Зеленая, в бородавка морда оказалось у клетки. Широкая улыбка продемонстрировала острые зубы. - Как вам спалось?

Презрительно глядя на каргу и ничего не говоря, Филипп обхватил покрепче Амелию, которая испугано уткнулась в его плечо носом.

Ведьма надула губы, похожие на два испорченных гриба:

- Хм, разве это вежливо молчать, когда задают вопрос? - наиграно поцокала она. - Вы невоспитанные маленькие негодники, - и погрозила детям пальцем.

А затем… ничего не сделала. Массивное тело развернулось, и ведьма занялось своими делами. Кривые пальцы двигались ловко, несмотря на когти. Карга смешивала сухие травы в ступке, молола их, а затем пересыпала в отдельные миски. Потом доставала мутные склянки, в которых плавало что-то омерзительное (скорее всего). Нарезала подозрительного вида корнеплоды и отложила их в сторонку. В течение всех приготовлений она что-то напевала себе под нос. Мелодия была веселой, но слова оказалось сложно разобрать. Зато отчетливо звучал куплет:

"Кости хрустят, мясо шкворчит...
 В круглом животике сладко спит..."

Филипп успокаивающе гладил сестру по макушке, а та в свою очередь крепко обнимала брата.

Мальчик хотел сказать, что они выберутся. Но эти слова так и не слетели с его губ. Не получалось сказать то, во что он сам верил с трудом.

- Все будет хорошо, - прозвучала тихая надежда. Амелия шмыгнула носом. Верила она сама в то, что произнесла или хотела верить? Хотела вслух произнести желание - вдруг оно сбудется?

- Ага, - согласился мальчик, пытаясь поверить в сказанное.

Карга подошла к огромному котлу, что-то недовольно пробурчала, а потом развернулась и направилась к детям.

Ключ в замочной скважине щелкнул, и клетка открылась. Огромная когтистая лапища потянулась к мальчишке.

- Нет! Филипп! - хрупкая девичья рука схватилась за ладонь брата, пытаясь его не отдать.

- Не волнуйся, дорогуша, с ним ничего не будет, - любезно щебетала старуха, но в слова ее не верилось.

Отпустив, почти швырнув мальчонку, она закрыла клетку. И ключ спрятала себе в декольте. Развернулась, прищурив глаза.

- У входа возьми ведро и принеси мне воды из ручья за холмом слева. Иди и побыстрее. Ты же не хочешь оставлять сестру надолго одну? - все тот же сладкий тон, то в нем сквозила неприкрытая угроза.

С презрением Филипп смотрел на каргу, а потом взгляд сместился и смягчился, коснувшись на Амелии, держащуюся за прутья и шепчущую одними губами: «уходи». Правда, в ее глазах он читал другое: «не бросай меня».

- Иди быстро, - шикнула лесная ведьма. Она совершенно не переживала, выпуская ребенка. Она знала, что мальчишка не сбежит и не бросит сестру.

Мгновение Филипп еще стоял на месте, но потом опустил взгляд и направился к входной двери, куда указала карга. Там взял ведро и вышел.

Снаружи было светло. И теперь мальчик мог увидеть большой двор с разнообразной утварью: груды поленьев, покрытых мхом, глиняные горшки, расставленные, как часовые, и веревки, свисающие с крыши, как паутина. Сам дом же был большой и, как ни странно, не столь запущенный, как могло показаться на первый взгляд.

Рядом с кучей дров из пня торчал топор.

Дикая идея пришла на ум. Настолько, что реализовать ее было просто невозможно. Но не попытаться тоже было нельзя.

Взять острое оружие и вернуться обратно…

Только ладонь коснулась деревянной рукоятки, как раздался голос, скрипучий и злой, словно сама древесина ожила.

- Не трожь! Иди за водой, негодник! - заверещал топор, и эхо отозвалось в воздухе, как заклинание.

Вместо того, чтобы отпустить рукоять, Филипп покрепче взялся и попытался вытащить топор из пня. Тот не поддался. Было дело в детской немощи или в магии карги, что опутывала все вокруг невидимыми нитями - не важно, результат один: поражение, горькое, как желчь во рту.

Тревога внутри все нарастала. Пришлось выполнить указание карги. Хотя бы ради того, чтобы не оставлять сестру надолго. Может, потом, уже внутри, Филипп сможет что-нибудь придумать?

Ручей был действительно недалеко. Отставив ведро - деревянное, тяжёлое, с облупившейся краской - мальчик опустил руки в прохладную воду, промывая их от грязи и крови. Потом начал черпать и пить жадными глотками. Утолив жажду, он почувствовал, как мокрые дорожки текут по щекам - не от воды, а от подступивших слез.

Гнев, безысходность, страх нагнали его и обрушились волной, что топит, душит, не дает вдохнуть. Руки дрожали, кулаки сжимались, ногти впивались в ладони, оставляя полумесяцы.

- Что мне делать? - тихий шепот, сорвавшийся с губ, утонул в плеске ручья, но эхом отозвался в душе.

Ладони опустились в ручей, коснулись дна и гладких камней, покрытых илом. Тело пробила дрожь. А затем внезапный звук заставил мальчика повернуть голову.

Дзынь! Дзынь!

Небольшая стеклянная пузатая бутылка, плывя по течению, села на мель, столкнувшись с парой больших камней. Присмотревшись, Филипп увидел, что внутри важно раздувал паруса… корабль?

Утерев лицо мокрыми ладонями, мальчик встал и подошел к находке. Паруса на маленькой реплике действительно развивались, будто в них дул ветер. Нос судна рассекал пенные волны. Так странно. 

Потянув за пробку с вырезанной руной, что скрипнула, как старая дверь, Филипп открыл бутылку. Из горлышка толчками хлынула вода. Напор всё усиливался, пока бутылка не стала биться в руках, как пойманная птица. Но стоило мальчику отбросить подозрительный сосуд, пока его не облило с ног до головы, извержение воды превратилось в настоящий безудержный фонтан. Холодные струи хлестали во всех направлениях, а капли больно жгли глаза и сушили язык - вода была вовсе не пресной, а солёной. Филипп зажмурил глаза, и мог только слышать, как завывает ветер и натужно скрипят мачты. 

Когда же водяные струи перестали хлестать по лицу, пленник карги несмело разлепил глаза.. и обнаружил себя в богатом тронном зале, украшенном коралловыми рифами и жемчугами с голову ребёнка. Движения мальчика были медленными, вязкими.. и неспроста, ведь тронный зал находился под водой. Целиком. Высокий потолок терялся где-то в синеве. Но если вода из бутылки больше напоминала свору голодных сторожевых псов, то здесь течение и согревало, и ласкало. Влага не резала глаза, а грудь глубоко дышала, словно у Филиппа выросли жабры. Свет, разбитый преломлением воды, солнечными зайчиками бегал от одной драгоценной мозаики окон до другой. 

Зал был переполнен рыбами, крабами, русалками и русалами, а то и вовсе аморфными фигурами, похожими на студень. Одни подводные обитатели прислуживали другим, третьи исполняли тягучую мелодию на инструментах, сделанных из ракушек и чьих-то выбеленных костей. На троне восседал.. наверное, хозяин? Громадный карп с лазурной чешуёй, облаченный в подвижный и непостоянный из-за течения шёлк, с мантией-медузой на плечах и непонятной трубкой в когтистой лапе. 

 

 

 

 

 

 

Филипп будто оказался в какой-то сказке. Вопрос был в том не стал ли он пленником нового волшебного существа?

Ожидая, что вместо слов будут лишь пузыри, он все же открыл рот, чтобы спросить:

- Где я? - пузырики действительно взмылись вверх, но и голос прозвучал.

- На празднике жизни, где же ещё, - важно ответил карп и присосался к трубке, чтобы после выдохнуть целое облако разноцветных пузырьков. - В месте, где жизнь проходит как праздник. Ты же для этого пришёл сюда? Хочешь добавить немного праздника в свою жизнь, любопытный мальчик?

На этих словах карп царским жестом протянул Филиппу трубку. 

Мальчик мотнул головой на щедрый жест. Он не был знаком с данным прибором, но понимал, что карп что-то всасывал из колбы внизу. Но что именно? Может это были какие-то рыбьи потрошки.

- Нет, спасибо, - вежливо ответил Филипп. - И я сюда не… меня засосало в бутылку. Мне нужна помощь, - спохватился он, пока его не выгнали с праздника.

- С чем же, о драгоценный якорь моего илистого дна? - воодушевилась царь-рыба.

- Я и моя сестра в плену у карги, - начал Филипп и на секунду замолчал. 

Он мог попросить защиту. Попросить вернуть их домой. Спасти их, перенеся хоть куда-то в безопасное место. Но он понимал, что не будет им покоя - ведь отец их предал и продал. И теперь они собственность, о которой просто так не забудут. 

С губ слетело совсем недетское:

- Нужно убить каргу.

Рыболюд снова затянулся игристыми пузырьками, размышляя. 

- Зачем убивать, когда можно подмочить репутацию? - захохотало существо. - Но ты, кажется, ценитель радикальных решений. Любитель взять клешней за жабры и тряхнуть как следует, а? 

Несмотря на тягучую музыку, становилось ясно, что разговоры в тронном зале чуть притихли. Намечался столь любимый на всяком светском приёме кровавый перформанс. 

- Значит, минус одна карга у тебя. А плюс что у меня, журчащая ты капелька моего бескрайнего моря? - спросил рыболюд. 

За все приходится платить. Деньги вряд ли тут подойдут, да и не было их. 

- А что я могу вам дать?

- Праздник! - воскликнул карп, разводя руками в стороны. - Историю. Сомнительные решения и непредсказуемые последствия. То единственное, ради чего смертным стоит жить - интерес, - существо обвело собравшихся довольным взглядом рыбьих выпученных глаз. Ну как обвело - глаза уже смотрели в разные стороны. - Лавируй между рифами судьбы, маленький кораблик, и если не разобьешься в щепки, мы ещё встретимся. А пока - ступай с моим благословением. И не забудь прихватить с собой ведро с водой. Да выплесни все на каргу. Я слышал, феи обожают шутки..

Карп говорил много и туманно. Но Филипп чувствовал, что его слова в будущем тяжелой ношей лягут на плечи. Легкое сомнение закралось, что вода из ведра может погубить каргу. Но раз сказочная рыба была уверена, то и Филипп решил поверить.

- Итак, мы заключили сделку, икринка моего нерестилища? 

Филипп пытаясь переварить сказанное, прищурился. Не до конца понимая на что соглашается, он все же кивнул. Другого выбора у него особо и не было. 

- Да, - он протянул руку вперед в толще воды. Обычно при сделке жмут ладони. 

Кажется, рыболюд снова хотел предложить мальчику свою трубку вместо руки. По быстро передумал. Заемщик уже потерял статус гостя. 

- Ах, да. Манеры смертных, - хохотнуло существо. Медуза-плащ на его плечах всколыхнулась, и карп поплыл с трона навстречу Филиппу. Прохладная, облитая в чешую ладонь коснулась человеческой. Острые когти кольнули кожу, и проступившая кровь была тут же подхвачена течением, скрепляя сделку.

- Чудненько. А теперь - всплывай, только не брюхом кверху, моя новая рыбёшка, - хохотнуло существо, и поток воды забурлил вокруг Филиппа, гейзером выстреливая его навстречу солнечному свету.

Он очнулся на том же месте, возле ручья. Мокрый, в подтверждение, что все это был не сон. Тело скрутило спазмом, и мальчик сплюнул воду на землю.

Протерев рукавом губы, Филипп поднялся, захватив и сосуд с кораблем. Может, это проводник силы карпа или через нее можно будет с ним связаться позже. Если понадобится. В любом случае, такую ценную вещь оставлять точно не стоило.

Подхватив и ведро, он вернулся во двор. 

Стоял так минуту, собираясь с силами. Пытаясь подавить все больше нарастающую тревогу, мальчик закрыл глаза и стал считать до десяти. Мама учила их этому обычному трюку.

Выдох. 

Дверь отворилась со скрипом. 

 

♫

 

- Наконец-то, дорогуша! - встретила его полурадостным, полувозмущеным возгласом карга. Потом прошлась взглядом по мальчишке. - Сладенький, ты шел не купаться, а набрать воды.

- Я и принес, - он крепко сжал деревянную ручку, сделал шаг, делая вид, что собирается передать ведро карге. Он сокращал расстояние, чтобы не промахнуться. Ведь второй попытки у него не будет.

Перехватив ведро, он, как и наказала царская рыба, плеснул содержимое прямо на ведьму. Преимущественно все попало на туловище.

- Ах ты, паршивец! - взвизгнула промокшая карга. Перфоманс пленника она не оценила. Лицо ее исказилось в гневе, и лапища уже потянулась схватить отшатнувшегося негодника, как вдруг фея замерла. - Что это?! - взревела она.

Тело ведьмы стало таять на глазах. Куски стекали на пол, скользя между изогнутых пальцев, которые пытались остановить процесс.

- Что ты натворил?! - карга металась по комнате, опрокидывала мебель, визжа от агонии.

Филипп с ужасом смотрел на её смерть, но в тоже время внутри чувствовал облегчение. И когда на полу осталась лишь мутная лужа, а в ней ключ, мальчик радостно улыбнулся. 

- Спасибо, - тихо поблагодарил он карпа. Вдруг тот услышит?

И затем Филипп побежал вызволять сестру из клетки.

 

***

 

Смерть карги освободила их. Но уйти далеко Филиппу и Амелии не удалось. Густые леса заполняли ужасом детские сердца. Кого и что еще они могут повстречать там? Но они все же решили попытаться.

В первую вылазку они заблудились и, шагая кругами, уставшие вернулись к избушке. Во вторую, ужасная погода вынудила их прятаться под крышей. В одну из следующих попыток, дети натолкнулись на стаю волков. Тогда-то и проявились первые силы Амелии, которые спасли их от клыков.

Судьбой или нет, но они так и не смогли покинуть это место. Впрочем, идти им было некуда. Дома их никто не ждал. А впереди? Скитание беспризорниками на улицах города? Ради чего им куда-то сбегать?

А жилище карги не такое и ужасное. Ремонт и генеральная уборка преобразили это гнездышко. И тут, к тому же, была кладовая с вполне себе нормальной едой, на первое время хватит. А еще во дворе был огород. Амелия воодушевилась и сказала, что они могут привести все тут в порядок и сотворить уют.

И брат с сестрой остались жить в лесу. Подальше от людей и бед, которые те могли принести. 

На связь рыболюд больше не выходил, даже когда мальчик открывал бутылку. Не было потока воды и телепортации в подводное царство. Зато Филиппа переместило в саму бутылку, точнее в тот самый кораблик, который сейчас застрял на песке. В большой просторной каюте капитана на столе мальчик нашел сложенный и запечатанный сургучом контракт, а также красивый длинный меч с надписью “Первая шутка”.

Контракт гласил:

“От владыки маридов, Султана Журчащих островов и прилегающих к ним водных просторов, Сармасамаха Сорок Пятого, который в дальнейшем обозначен как Щедрый и Бескорыстный Даритель (ЩБД), к Филиппу Матэра из Кормира, который в дальнейшем обозначен как Заемщик (З). 

ЩБД обязуется предоставить З постепенно растущий доступ к мистическим силам, коими располагает сам. ЩБД обязуется предоставить З жильё, оружие и средство коммуникации, которым выступает зачарованный корабль, что при желании ЩБД может указать З путь к покровителю ЩБД, если оба находятся на одном плане бытия. 

З обязуется жить ярко, дерзко и безрассудно. За ЩБД остается право направлять З в поступках, которые могут быть описаны как яркие, дерзкие и безрассудные. 

В случае своей преждевременной и трагичной гибели З обязуется продолжить исполнять условия контракта. 

Контракт может быть расторгнут или переписан по обоюдному согласию сторон”. 

Далее к контракту прилагались исписанные мелким шрифтом три листа рекламных предложений, вроде оптовой покупки стада морских коров и экскурсий по затонувшим кораблям. Предложения эти, к сожалению, действовали лишь на территории Стихийного Плана Воды. 

 

 

Отрочество

 

Это был обычный день. Солнце поднималось над лесом, разливая по ветвям золотистый мед. Воздух пах смолой, влажной землей и чем-то горьковатым - предвестником осени, что уже кралась в зелени листьев рыжими пятнами.

Филипп ушел охотиться, проверять ловушки, расставленные на звериных тропах. Его шаги были легкими и привычными: он знал каждую корягу, каждый поворот, каждый звук этого леса.

Амелия же была дома, как обычно. Далеко от их безопасной территории она не уходила. Разве что собрать ягоды для пирога или настоек разной степени сладости. Или когда брат ее звал пройтись до красивого места. Остальное время юная чародейка проводила за домашними делами, либо занималась развитием своей не всегда послушной магии: искры, вырвавшиеся из пальцев, могли поджечь занавеску, а попытка приручить ветерок могла закончиться дырой в крыше. И, конечно же, ее увлекало чтение. От бывшей хозяйки осталась небольшая библиотека с разными книгами, свитками. В них было так много написано: о мире, о магии, о существах.

Пройдя знакомый охотничий маршрут, Филипп собрал добычу, попавшую в силки: из восьми расставленных ловушек, аж два крупных зайца - серые шкурки еще теплые, глазки-бусинки остекленели в вечном удивлении. По дороге, он еще нашел грибов и уже собирался назад, как вдалеке услышал шум.

Наверно, стоило не искушать судьбу и не обращать внимание. Вернуться домой. Но любопытство пересилило разум, и Филипп решил проверить источник звуков. Он ведь уже не был совсем мальчишкой, а даже научился парочке новых трюков, и если там будет серьезный хищник, то как минимум сбежать он сможет.

Чем ближе подбирался Филипп, тем громче становился звук, похожий на голос.

Парень засел в кустах, наблюдая. На тропинке стояла накренившаяся повозка со снятым колесом. Рядом стоял мужчина в зеленом кафтане и вытирал платком вспотевший лоб.

Филипп видел другого человека помимо своей сестры очень давно. Поэтому не радость от такой встречи была на сердце, а настороженность.

Впрочем, в ходе наблюдения ничего подозрительного выявлено не было. Обычный человек, не выглядевший опасно - скорее уставший и раздосадованный. Его движения были неуклюжими, а взгляд беспомощно блуждал между повозкой и лесом.

Ничего не планируя - ни отступление, ни продолжение наблюдения, Филипп сидел на месте. Взор заприметил на повозке ящики и бочки. И сундук. В голове мелькнула мысль, что там может быть что-то ценное.

Эту привлекательную мысль прервали крик и рык. Испуганно заржали лошади. На мужчину бежали два волка. Не мешкая, Филипп встал из зарослей и натянул тетиву, посылая стрелу в одного волка, а затем и во второго, когда тот был уже в прыжке от атаки.

- Ох, Латандер! - вскрикнул мужчина, хватаясь за амулет солнца на груди. Он ошалело смотрел на мертвых хищников, а затем еще более безумный взгляд перевел на его спасителя. - Спасибо! Бог света, спасибо тебе, юный странник! Без тебя я бы...

- Да… пожалуйста, - опуская лук, кашлянул охотник. - Они... они просто голодные были.

- Голодные? Ха, они чуть не сожрали меня целиком! - торговец рассмеялся нервно, но искренне, хлопнув Филиппа по плечу так, что тот покачнулся. - Я - Элдрин, странствующий торговец редкостями. Еду в ближайшую деревню, Калдервуд - там ярмарка, народ жаждет диковин. А ты, друг? Откуда здесь взялся?

Филипп на мгновение замешкался. Говорить всей правды нельзя.

- Охотник, - коротко бросил он, кивнув на свой полный мешок и лук. Имени он так и не сказал. - Охочусь здесь.

- Охотник, говоришь? - Гаррет внимательно оглядел его - худого, но крепкого парня в поношенной, но аккуратной одежде. - Вижу, мастер своего дела. И меткий ты, чёрт возьми! Эти твари меня на обед съели бы, не окажись ты рядом.

Он тяжко вздохнул и потер поясницу.

- Сначала колесо, теперь волки. День какой-то несчастливый. Хотя… - он снова посмотрел на Филиппа, и в его глазах загорелись деловые искорки. - Может, и счастливый, раз встретил тебя. Слушай, парень, помощь твоя дорогого стоит. Давай так: ты поможешь мне это проклятое колесо поставить, а я тебя отблагодарю как следует. Честный торг!

Филипп молча кивнул. Чем быстрее мужчина уйдет, тем лучше.

Вместе они подняли тяжелую повозку, насадили колесо на ось и закрепили его. Элдрин, вспотевший, но довольный, вытер лоб и полез в повозку.

- Так, держи, заслужил! - он протянул Филиппу три монеты. В лесу от них было мало толку, но от денег не отказываются. - И вот еще. За колесо, - торговец покопался в одном из ящиков и извлек книгу в кожаном переплете. - Вижу, ты парень серьезный, но и развлечение человеку нужно. Бери, не пожалеешь! Лучший роман сезона! Приключения, коварные интриги! Моя жена просто без ума от таких.

Филипп с некоторым смущением взял книгу. Она пахла свежим пергаментом и чернилами. «Амелии понравится», - мелькнула радостная мысль.

- Спасибо, - снова сказал он, уже искреннее, пряча монеты в карман и книгу за пазуху.

- Не за что, дружище! - Элдрин уже взбирался на козлы, подбирая вожжи. - Если будешь в Калдервуде, заходи на ярмарку. Угощу лучшим пивом в округе! Береги себя, и да хранит тебя Латандер! - Элдрин помахал рукой.

Повозка, скрипя, тронулась с места и вскоре скрылась за поворотом, оставив за собой лишь легкое облако пыли и запах лошадей.

Филипп обдумал произошедшее, и что ему делать дальше. Когда торговец скрылся за деревьями, взгляд парня сместился на книгу, которую он держал в руках. Обложка изображала женщину в вуали, с кинжалом в руке.

«Неприступная калимшанская дева».

- Хм, - оценил название парень.

Засунув средней весомости фолиант в сумку, колдун принялся свежевать добычу.

 

***

 

- А это что? - поинтересовалась Амелия, увидев торчащий краешек книжного переплета из открытой сумки.

- Хм? - взгляд Филиппа метнулся к столу. А мысли спешно запрыгали в попытке придумать ответ. - О, ты про книгу? Нашел её в разбитой повозке, - зачем-то солгал он.

- «Неприступная калимшанская дева», - прочитала на ходу девушка. Открыв первую страничку, она, к удивлению, обнаружила, что это не какой-то трактат или документальное чтиво про женщин из Калимшана. А художественная литература. - Что-то новенькое!

- Забирай, - улыбнулся брат, видя загоревшиеся зеленые глаза сестры.

- Спасибо, - ответила она яркой улыбкой.

В ближайшие дни книга полностью завладела вниманием Амелии. Это оказался любовный роман полный страсти, приключений, обаятельных героев, которые попадали в курьезные и также пикантные ситуации, от которых у юной читательницы горели щеки.

 

***

 

Через несколько дней Филипп вернулся на ту тропу, по которой уехал торговец.

Любопытство - сильная, а порой и роковая вещь.

Юноша, ведомый этим чувством, пошел на север. Дорога вилась между холмов, то поднимаясь, то опускаясь, словно повторяя его собственные сомнения. Когда же деревушка наконец показалась вдали, Филипп замер на мгновение.

Поселение было достаточно большим, особенно для того, кто прожил семь лет в лесной избушке, в глуши и уединении, где единственными соседями были деревья да дикая живность. И его сестра, конечно же.

Вдохнув свежий воздух, пропитанный ароматом свежевыпеченного хлеба и дыма из печей, Филипп сделал шаг вперед. На него не сразу обратили внимание. Похоже, что через это поселение часто проходили путники, так как никто не бросал любопытных взглядов, занятые своими делами.

Один всадник, закутанный в потрепанный плащ, промчался мимо по дороге, его конь поднял облако пыли, чуть не затоптав Филиппа. Юноша инстинктивно отскочил, пыль осела на его одежде. 

Тут был небольшой рынок, где торговцы выкладывали свои товары на деревянные прилавки: свежие фрукты, тканые ковры и керамические горшки, все под открытым небом, где солнечные лучи играли на поверхностях, создавая блики. А неподалеку стояла таверна со спальными местами. Еще один признак, что это место - пересечение дорог.

Жизнь в деревушке кипела. Хохот разносился от группы детей, игравших в пыли, их смех эхом отражался от стен домов, а споры торговцев и соседские разговоры сливались в гул, который Филипп отвык слышать за семь лет отшельничества. Столько разных голосов, от глубокого баса кузнеца до звонкого щебета молодых женщин, уносящих воду из колодца. Он стоял, пытаясь осознать этот хаос, когда его внимание привлекла кузня. Проходя мимо, парень остановился посмотреть за работой мастера: тот молотом ковал подкову, искры летели во все стороны, словно миниатюрные звезды.

Не успев насладиться зрелищем, Филипп почувствовал толчок в спину. В него кто-то врезался. 

- Ой, извините, - раздался звонкий голос.

- Ничего страшного, - быстро ответил юноша, оборачиваясь.

Перед ним стояла девушка. У нее были белокурые волосы и тонкие черты лица, а глаза искрились живым интересом. Колдун отметил, что он ничего не преграждал и стоял на открытом пространстве. И как только в него кто-то врезался? 

Незнакомка с легкой улыбкой продолжила:

- Не знаю, как так случилось. Но извини еще раз.

Прежде чем он собрался с мыслями, девушка уже оценила его взглядом с ног до головы:

- Я не видела тебя раньше. Ты, наверно, приехал на ярмарку, - предположила она, не совсем ошибаясь. - А ты… красивый. - Последнее слово она произнесла с игривой интонацией, подмигнула и тут же фыркнула, будто сама смутилась своей дерзости.

У Филиппа возникло странное чувство, смесь удивления и легкого смущения.

- Кхем, я…

- Розалия.

- А я - Филипп.

- Рада знакомству, Филипп, - широко улыбнулась девушка. - Я хотела сходить на ярмарку. Можем сходить вместе. Но сначала мне нужно отнести ведро в дом, поможешь? - она кивнула на емкость с водой, которая стояла у нее в ногах.

- Да, - ответил он сразу.

Ведро оказалось тяжелее, чем он предполагал. Вода плескалась, оставляя на дороге темные капли, будто следы невидимого зверя. Розалия шла впереди, иногда оборачиваясь, чтобы бросить ему взгляд, от которого учащенно билось сердце.

 

***

 

В ту деревню Филипп наведывался периодически и, по непонятной для него причине, не говорил об этом сестре. Может, дело было в банальном желании иметь свой секрет. Хотя бы до поры до времени. Впрочем, все тайное становится явным, особенно когда одним вечером ты возвращаешься с разбитой губой и фингалом под глазом. Ведь вряд ли это сделала какая-нибудь лесная белочка.

После выяснения правды, чародейка дулась на брата. Но недолго. Ведь вскоре они направились в деревню вместе. И еще Филипп обещал ей купить книгу!

И вот они вместе стояли на площади Калдервуда. Амелия с почти детским восторгом смотрела на новое окружение. Ей хотелось все скупить и утащить в их «логово». Но денег на все эти пожелания у них не было, хоть Филипп и накопил за эти месяцы монет. Но большую часть он же и потратил, в основном в таверне.

Несмотря на живой интерес к местным и безделушкам, Амелия чувствовала то, что раньше не замечала или не испытывала вовсе. Легкую тревогу и скованность из-за других людей. С братом она такого не замечала; его присутствие было как теплый щит, защищающий от всего. Но с незнакомцами…

Когда девушка зашла в лавку, где продавались книги, то от расспросов продавца, старого гнома с седой бородой и глазами, полными хитрости, смутилась, не зная, что ответить. Что-то тихо пробормотав, она схватила фолиант с понравившимся названием и наспех заплатила монетами.

- Все в порядке? - спросил Филипп, выходя следом.  

- Да, - она чуть замялась, прижимая фолиант к груди. - Просто как-то непривычно.

Он понимающе кивнул и махнул рукой в сторону соседней лавки, откуда лился аппетитный аромат корицы и карамели.

- Пойдём, у них тут драконьи хрустики - тесто с мёдом и чем-то острым.

Помимо озвученной сладости на витринах лежали и другие лакомства.

Необычное тянущееся тесто, внутри которого оказалась паста из орехов и меда, пришлась Амелии по нраву, и на миг ее тревога отступила.

- Ммм, вкуснятина!

Довольно улыбнувшись оценке, колдун откусил хрустик.

- Вижу, твой фингал еще не зажил, - хмыкнул кто-то глумливо позади них. Раздались смешки.

Филипп сжал губы и прикрыл глаза. Почему-то он надеялся, что не повстречает обладателя этого голоса сегодня. Гаррета.

Амелия хотела обернуться, ее глаза вспыхнули от возмущения, но брат подхватил ее под руку и повел прочь, решив игнорировать проблему. А может хотел увести сестру подальше от неприятности, с которой разберется позже сам.

- Тебе не стоило возвращаться. Потому что я сегодня доведу до конца то, что обещал. Сломаю твои ноги, что топтались вокруг моей невесты.

Филиппу хотелось бросить, что это Розалия не отходила от него и надурила их обоих, но он промолчал и продолжать продвигаться между людьми, выходя на главную улицу деревни.

- А ну стой! - его быстро нагнал и развернул лицом к себе жених. - Думаешь, что сможешь просто так уйти, со своей новой девкой?

Гаррет бросил презрительный взгляд на Амелию, стоящую позади. Его дружки, два коренастых парня с тупыми ухмылками, разошлись полукругом и начали отрезать путь к отступлению.

Филипп почувствовал, как по спине пробежала волна холодной ярости. Губы скривились.

- Да, - ответ получился грубее, чем он планировал. Но зато уверенно. И вызывающе выпалил, - я видел отражение умнее тебя.

Гаррет замер на секунду, будто не ожидал такой наглости, а потом лицо его побагровело.

- Ох, ну ты, сука, сегодня точно получишь по полной! - он замахнулся, чтобы ударить в челюсть, но Филипп смог уклониться, отступив на пару шагов.  

Новый замах. Колдун отвел уже руку для… удара? Блока? Призыва оружия?

- Стойте! - Амелия резко выскочила вперед, встав между братом и задирой. - Не нужно драться. Мы уходим.

Гаррет фыркнул.

- А кто тебя, дуреху, спрашивает?

Один из его приятелей уже потянулся к ней, собираясь отшвырнуть в сторону, но… Среагировав вовремя, колдун саданул локтем в нос бугая.

- Сука!

Другой парень накинулся на Филиппа сзади, а наступающий Гаррет, который оттолкнул небрежно девушку в сторону, подошел ближе, собираясь ударить противника под ребра.

У Амелия внутри все застыло от поднявшегося к горлу страха. Пусть она и не участвовала никогда в настоящей драке, но внутри загорелось пламя. Пламя, которое не даст ей цепенеть от страха и смотреть, как брата бьют.

В руках у девушки все еще был кружка с лимонадом.

- Эй! - крикнула она громко, привлекая внимание жениха. Тот по инерции обернулся, и в него тут же была выплеснута жидкость.

- Ах ты! Маленькая, - договорить он не успел. Решительная, на адреналине, но все же перепуганная, чародейка дернула руками вперед, и из них вырвался сине-белый луч.

Гаррет взвыл. Не рассчитав из-за скорости происходящего, куда попал лимонад, Амелия заморозила лицо парня.

- Ох, извините! - она жутко испугалась. Хотела лишь сковать движения, а не нанести вред.

Магия - вещь непредсказуемая, особенно когда эмоции берут верх. Вместе с заговором сработала и дикая магия, та хаотичная сила, что иногда сопровождала заклинания. В воздухе материализовался огненный шар, яркий и ревущий, как миниатюрное солнце. Он пронесся мимо ошарашенных людей, освещая площадь вспышкой света и тепла, заставляя всех вокруг отпрянуть в шоке.

Воспользовавшись суматохой, Филипп отдавил ногу державшего его подручного и высвободился из захвата. Пнул воющего Гаррета.

Огненный шар врезался в деревянную стену таверны, разбрасывая искры и вызывая панику среди собравшихся, дым повис в воздухе, а пламя начало лизать крышу, освещая лица людей в оранжевом свете.

Амелия стояла, бледная, глядя на свои ладони.

- Я… я не хотела…

Но времени на раскаяние не было.

- Таверна горит!

- Хватайте их!

Филипп схватил сестру за руку.

- Бежим. Сейчас.

И они рванули прочь, пока толпа не опомнилась. Забежали в переулок, который тут же накрыла тьма, скрывая отступление в лес.

Калдервуд для них был теперь закрыт.

 

 

Юность

 

Филипп, а Амелия так и вовсе, стали реже ходить в соседние деревни, которые вскоре были обнаружены неподалеку. Проблема заключалась не только в том, что они с сестрой спалили таверну, а может и еще пару зданий Калдервуда заодно. У каждого были свои причины.

Посещали деревни они, в основном, ради торговли. Продавали с охоты и собирательства шкуры, когти, клыки, грибы, редкие травы, мясо. Амелия мастерила поделки, варила сладкие настойки и зелья по рецептам карги.

Часть дохода тратилась на то, что было не добыть в лесу. На вкусности, например. И книги, конечно же. Амелия просила ей купить книги из списка, которые она составляла в те редкие случаи, когда шла вместе с братом в населенные пункты и забегала в книжную лавку, чтобы узнать о новинках. Остальное копилось внутри надежно спрятанной под половицами фигурки жабки (которую из глины слепила чародейка).

В один из дней, когда им уже стукнуло двадцать три и двадцать один, Филипп заметил перемены в своем даре от покровителя - той самой пузатой бутылке, которую он получил двенадцать лет назад.

Внутри сосуда был песчаный берег с морской водой и целый корабль. Для остальных - безделушка, но для Филиппа - одно из средоточий силы колдуна, а также его убежище. Весьма недурное. Целая капитанская каюта!

Корабль всегда стоял на песке, но сегодня Филипп увидел, что суша пропала, а корабль погрузился в воду. Небольшие волны покачивали судно, и оно то и дело поворачивало нос в определенную сторону. И это был не север.

Это был знак! Тот самый, что поможет ему найти марида. Интересно, почему именно сейчас покровитель направил его? Может, это и вовсе не его рук дело, а Филипп наконец-то смог настроить сосуд на нужную поисковую волну?

С этими новостями брат пришел к сестре. Он должен был уехать. Они должны. Парень не собирался бросать Амелию одну в лесу. Она же, не сомневаясь, согласилась. Ей хотелось помочь брату и, по правде, мысль о путешествии воодушевляла.

Пока своеобразный компас работал, они принялись собирать вещи: еда, зелья, одежда, а также инструменты, что могли пригодиться в пути. В общем, набрались целый походный рюкзак и сумка.

Оставалось забрать деньги.

- Нам придется убить Гаспара, - Филипп озвучил неизбежное.

- Ох, - девушка подняла ко рту ладошку.

Спрятанную глиняную жабку заботливые руки достали из-под пола. Церемониально установили на стол. Амелия отвернулась, когда Филипп нанес решительный удар.

Теперь они были полностью собраны и готовы.

Так жалко покидать дом, ведь неизвестно, вернутся ли они. Столько трудов пришлось вложить, чтобы бывшее логово карги превратилось в уютное жилье.

- Береги себя, домик, - попрощалась Амелия, приложив ладонь к деревянной стене. Они похоронили то, что осталось от Гаспара и отправились в путь.

 

***

 

Спонтанное путешествие заняло месяц, и это еще был не конец. Но оно пошло им на пользу, помогло взглянуть на мир и преодолеть какие-то внутренние страхи. Научиться новому.

 

 

 

На пути к Рашемену

 

♫

 

- Давай-давай! - Филипп протянул руку бегущей сестре.

Та почти догнала и схватилась, но телегу тряхнуло. Колдуна чуть откинуло назад, Амелия потеряла момент и стала отставать.

Преследователи же приближались. Филипп широко расставил ноги, словно собирался оседлать волну, и поднял руки друг над другом, приготовившись к хлопку.

- Прыгай!

- Но вдруг… - у нее были сомнения из-за нестабильной магии.

- Прыгай! Быстро! - повторил брат, не давая шанса на сомнения.

- Ладно! Но если телега развалится!.. - она не договорила, а стала плести магию. Сконцентрировавшись, а был велик шанс попасть под колеса, Амелия, не сбавляя шаг, в мгновение рассыпалась на ворох страниц и оказалась на движущейся платформе позади брата.

Он облегченно выдохнул. Дикая магия не подкинула им в этот раз сюрприза. Но расслабляться было рано. Деревенских нужно было затормозить.

Между пальцев возникла энергия, похожая на небольшую пурпурную бурю. Прозвучала команда, а следом за ней - громкий хлопок в ладоши.

На недовольных мужчин, которым и так досталось, обрушился громоподобный звон, от которого пострадали перепонки, дезориентируя в пространстве. Вскрик. Кто-то остановился, хватаясь за уши, а кто-то и вовсе не удержался, и упал на землю.

Это помогло родственникам оторваться и благополучно скрыться за поворотом. Вслед им кричали ругательства.

Выдохнув, Амелия и Филипп смогли почувствовать себя в безопасности, и повозку заполнил смех. Радостный, искренний и немножко нервный.

Сбежали.

***

В Тельфламме Филипп сверил дальнейшую дорогу с корабликом-компасом. Нос указывал в ту же сторону, а значит они на верном направлении. Вовремя успев на небольшой караван по Золотому Пути, брат с сестрой, заняв одну из крытых повозок, были все ближе к цели.

Держались они отстраненно и от других путешественников, привыкшие почти не контактировать с людьми. Амелия и вовсе только последние несколько недель провела в социальном мире, который пугал и вызывал в то же время любопытство. Поэтому она то и дело аккуратно выглядывала из своей книжки (купленной недавно), чтобы посмотреть на других путешественников: торговцев, странников, наемников.

 

 

 

 

 

 

 

Сновидения

 

Амелия

 

Ей снились разные сновидения. От кошмарных, где пытается убежать от чудища, до безобидных, где она работает в саду. От бредовых, где время может идти задом наперед, до милых и добрых.

Но часто ей снился один, особенный сюжет. Он повторялся периодически с небольшими изменениями. Но что в нем оставалось неизменно - это купальни и мужчина. Вокруг его торса была повязана длинная белая ткань, похожая на шёлк - она струилась по бедрам, мягко колыхалась в такт движениям. Торс, разумеется, был оголен и рельефен.

 

В этом чудном и запрятанном в сердечке девушки сне они проводили время вместе. Разговаривали или плавали молча, улыбаясь, их взгляды встречались, и в воздухе витало что-то сладкое и трепетное, как обещание. Один раз они даже поцеловались! Это было странное чувство - губы его коснулись её с нежностью, но в то же время с жаром, что пробежал по телу, как электрическая искра. Необычное и непонятное: может ли быть первый поцелуй во сне? Или это просто мозг пытается впихнуть описание прикосновений губ из прочитанных романтических книг, где герои целуются под луной, а мир замирает?

Увы, к большому сожалению Амелии, сон всегда был рваным и размытым, словно сотканным из клочьев тумана. Она никогда не попадала на начало разговора. Повествование не было плавным, будто кто-то открывал разные страницы в книге, пропуская главы. А ещё лицо мужчины она никогда не видела, точнее оно ускользало от нее, когда она смотрела, как мираж в пустыне. Как и цвет волос, глаз, даже оттенок кожи! Амелия не могла вспомнить наутро, какие они - рыжие ли пряди или темные; синие ли глаза или зеленые. Почему его облик стирался после пробуждения, оставляя только эхо тепла в груди? Может, сознание просто рисовало образ, но никого конкретного - идеал, сотканный из одиночества и книг? Но одно чародейка точно знала: парень красив, его присутствие успокаивало, как теплое одеяло в холодную ночь, и в снах она чувствовала себя не пленницей клетки, а свободно парящей над миром.

 

Забывая его, наутро девушка пыталась представлять. То благородного бледного юношу с рыжими волосами, то слегка смуглого парня с темными волосами и фиолетовыми глазами. Иногда это был обворожительный огненный генази - с кожей, мерцающей, как раскаленные угли, и волосами-языками пламени, что танцевали в воздухе, словно живые. Конечно, в жизни она представителей этой расы никогда не видела, но было же описание в её книгах и картинки на обложках - там генази выглядели опасно, но притягательно.

 

Филипп

 

Филиппу сны снились другие - обычные, в основном, но чем старше он становился, тем чаще они превращались в нерадостные истории, кто-то бы назвал их кошмарами, полными теней и борьбы. Сюжет всегда крутился вокруг одной темы - выживания, первобытного, инстинктивного, где каждый шаг может оказаться последним. Это могла быть безжалостная стихия: шторм, что хлещет молниями, как плеть богов, или песчаная буря в пустыне, где каждый вдох - глоток смерти. Или чудовище, что гналось за ним по лабиринту пещер: пасть, полная клыков, глаза, горящие в темноте, шаги, эхом отдающиеся в костях. Филипп редко просыпался в холодном поту - привык уже. Но эти сны копили усталость.

 

Единственный кошмар, который мог пробудить его от чувства ужаса, был особенным - темная, ледяная, давящая пучина, где мир терял границы. Вода, черная, как чернила. Не знаешь, где низ, где верх.

И что-то кроется под толщей воды - огромное, с глазами, горящими тусклым зеленым светом, как гнилушки в болоте. Оно следит, охотится за ним, готовое напасть и поглотить. Его присутствие ощущается кожей - мурашки бегут по спине. Филипп чувствовал, как его охватывает дикий, первобытный ужас. Как он цепенеет перед этой неизвестностью.

 

И потом он просыпался. В холодном поту, со сбивчивым дыханием и бешено стучащим сердцем, словно пытался вырваться из этой ледяной темноты обратно в мир, где есть воздух и свет.

 

 

 

Инвентарь

 

 

 

 

 

 

Внешность

 

 

 

                   

 

 

 

 

 

OST

 

 

 

 

Изменено 10 декабря, 2025 пользователем JMarvin

[Selena]

_____________________________

 

 

   

  

 

 

Он звал себя Тень.

Нет, когда-то, очень давно, у него, конечно же, было имя... и детство, и родители и солнечный Калимшан... Слишком давно. Он забыл его, отбросил, как змея сбрасывает старую кожу, похоронил глубоко внутри, но... Иногда оно упрямо возвращалось во снах, вместе с забытыми образами и лицами, и, проснувшись, он долго лежал без движения, глядя в хмурое, темное небо.
Эльф по отцу, человек по матери, стоя на границе двух миров, он везде был своим - и везде был чужим. Эльф для людей, человек для эльфов. Не в силах выбрать, он просто ушел. Юношу манили приключения, великие сокровища и древние тайны, сокрытые в не менее древних могилах. И это увлечение вскоре привело его на другую границу, границу жизни и смерти, когда он прикоснулся к почерневшему от времени обелиску в центре разрушенного, давно заброшенного капища. Всего лишь хотел стереть грязь, чтобы рассмотреть покрывающие камень руны... Вырвавшийся оттуда древний призрак прошел сквозь него, опаляя тело и душу могильным холодом... зажигая внутри темный огонь, дающий силу.
Его дар и проклятие. Его судьба.
Именно тогда он стал Тенью.

Фургон чуть качнулся, резкий порыв ветра на миг отбросил полог, впуская в темное нутро рой колких снежинок. Приподнявшись на локте, чародей подставил ладонь, бездумно рассматривая упавшие на нее и не торопящиеся таять снежинки.

...Кружась, словно снег, с неба падает сероватый пепел. Не стоило зажигать костер, он слишком привлекает внимание... Но так хотелось чего-то яркого среди бесконечных оттенков серого и черного. Почти беззвучно вздохнув, чародей небрежно стряхивает с черного плаща седые крупинки. Крылатый скелет здесь встретился ему впервые. Синие глаза, мимолетно скользнув по обгорелым костям неподалеку, цепко оглядывают окрестности. Все тихо. Но, по опыту - это ненадолго. На этих унылых равнинах слишком хорошо заметен любой источник света. Развернувшись, чародей стремительно уходит, стараясь достигнуть темнеющий поодаль подлесок раньше, чем сюда нагрянут "дружки" уничтоженного скелета. Больше он не будет столь беспечен...

Дрогнув, фургон остановился, вырывая его из омута воспоминаний. Он больше не на Теневом Плане, вокруг живые, теплокровные существа. "Люди. - одернул он себя, - Люди, эльфы, гномы. Не забывай." Мимолетно прикрыв глаза, привычно прислушавшись к окружению, Тень поднялся, выглядывая из фургона. Совсем рядом, за завесой редкого снега, теплились желтым окошки. Привал? Судя по голосам - да. Запахнув отороченный мехом плащ, чародей спрыгнул вниз, на мерзлую землю. Протянув руку, коснулся полированного древка посоха из черного дерева, но тут же убрал ладонь, оставляя его в фургоне. В таверне посох ему ни к чему.
Подошедшие ближе все поймут и так.
Теневая магия, магия смерти, изменившая его ауру, холодом распространялась вокруг. Это привлекало мертвых и отталкивало живых. Некроманта сторонились, но и он не искал чужого общества. За последние три десятка лет он свел к минимуму всяческое общение, а на Теневом Плане, где чародей провел довольно много времени, и вовсе общаться было не с кем. Устроившись в таверне за угловым столиком, в полутьме, он сделал заказ и неторопливо принялся за еду.
Желание посетить Рашемен зрело уже давно, и теперь Тень наконец-то двигался к его исполнению. И интересовало его не только и не столько огненное вино рашеми, как окружающие этот закрытый край тайны.
 

[Selena]

 

 

 

   

У таверны на окраине города громко ссорилась молодая парочка. Вышедший из таверны эльф с интересом следил за развитием событий. Примирения так и не произошло, парень развернулся, уходя, а, девушка, топнув ногой, бросила ему вслед что-то мелкое. В темных глазах блеснула влага.

- О, прекраснейшая, к чему же эти слезы? Этот идиот вас просто недостоин!
- А вам что... - гневно обернулась девушка, и осеклась, заглянув в изумрудные глаза, в которых, казалось, сияли золотые искры. Смутившись, она неуверенно улыбнулась.
- Вот, так уже лучше. - лучезарно улыбнулся серебряноволосый эльф, глядя в девичьи глаза, - Хотите, чтобы он сожалел, что бросил вас? - в поднявшейся тонкой ладони появился изящный флакончик, в котором плескалась перламутровая жидкость. - Тогда для вас вот этот чудесный эликсир.
- Он должен его выпить? И что произойдет? - словно зачарованная, она приняла протянутый ей флакончик, обнимая тонкими пальчиками прохладу полупрозрачного стекла.
- О нет, прекраснейшая дева, это для вас. Семь редких трав, настоянных на воде священного источника моего рода, подчеркнут вашу красоту, возведя ее в совершенство, сделают кожу бархатистой, а взгляд - глубоким. Все мужчины будут у ваших ног, моля обратить взор на них, недостойных.
- И... - она, определенно, хотела этот флакончик, но в то же время понимала, что ничто в мире не дается просто так, - что я должна за это сделать, господин?
- Этот эликсир бесценен, и у тебя нет ничего, что нужно мне, очаровательное дитя. Но, - наблюдая, как помрачнело девичье личико, чуть коснулся пальцами ее волос, - раз я уже отдал его тебе, то возьму лишь один золотой. Символическая плата, скрепляющая обмен.
- Эй, это же ты! - прервал мелодичный голос грубый выкрик, и эльф недовольно обернулся.
- Да, я узнал тебя, мошенник! - позади стоял коренастый фермер, сжимающий кулаки. - Неделю назад моя жена купила у тебя похожий флакончик, якобы, возвращающий молодость! И ничуть не изменилась, все такая же страшная!
- Эм.. - изумрудные глаза смерили его взглядом, - Надеюсь, ей вы этого не сказали?
- Ну... как бы... - замялся мужик, отводя взгляд.
- Понятно. - усмехнулся эльф, качнув головой, - Однако, милейший, это невозможно. - блеснул золотом взгляд, - Все мои эликсиры уникальны, и - действенны! Она приняла его, как было сказано - два глотка на рассвете и остальное в полночь, под светом звезд?
- Ээ... - фермер запнулся, почесал пятерней растрепанную шевелюру, - Кажется... нет. Точно, она выпила его сразу, показав мне пузырек.
- Ну так и кто виноват? - эльф патетично вплеснул руками, под распахнувшимся на миг плащом блеснула серебром витиеватая гарда пристегнутой к поясу рапиры, - Уж точно не мои эликсиры.
- А... еще одного такого у вас нет?.. - взгляд мужчины изменился, став почти что заискивающим, - Достала она меня...
- Увы, но нет. - качнулось белое серебро волос, - Разве что прекрасная дева поделится. - изумрудные глаза обратились к темным девичьим.
Прекрасная дева делиться не желала, быстро протягивая эльфу вынутую из-за корсажа золотую монету и пряча туда же драгоценный флакончик. Фермер помрачнел. А эльф улыбнулся девушке:
- Завтра, в ночь новолуния, - нараспев проговорил он, - Под чистым звездным небом сделайте три глотка. Остальное перелейте в стакан, долейте чистой водой и поставьте стакан на раскрытое окно, где на него упадут первые рассветные лучи. Дождитесь, пока солнце полностью взойдет и выпейте содержимое стакана под его лучами. - дождавшись, пока девушка кивнет, продолжил, - Если завтра ночью не будет чистого неба - лучше отложите ритуал до ночи полнолуния, без света звезд действие эликсира будет сильно ослаблено. - договорив, он обернулся к мужчине.
- Взамен я могу предложить вам вот эти изумительные духи, - монета исчезла из тонких пальцев, сменяясь взятым будто бы из ниоткуда небольшим золотым флаконом. - Пять золотых. Обещаю, ваша супруга будет в восторге!
Танец золотых искр в изумрудных глазах завораживал взгляд. Фермер и сам не заметил, как кивнул, забирая золотой флакон и протягивая взамен снятый с пояса звякнувший мешочек.
Изящно чуть склонив голову в жесте прощания, эльф развернулся, уходя в сторону города.
- Господин?.. - донесся вслед ему девичий голос, - А можно узнать ваше имя?
Остановившись, эльф полуобернулся, улыбка тронула губы.
- Аянар Звездный Ручей. - бросил он, отворачиваясь и продолжая путь.

 

Арабел стоял на перекрестке путей - удобное место для путешественника. Войдя в город, эльф накинул на голову капюшон плаща и, не замедляя шага, бегло осматривался, выискивая приличный постоялый двор.
Названное им имя ему не принадлежало, по сути, такого имени и не существовало вовсе, он придумал его на ходу. Да и в целом, ложью являлось практически все, сказанное им у той таверны. Разве что девушка действительно была красивой, а жене фермера могло и понравиться сочетание цветочного и мятного масел. Что же до остального - задерживаться в Аравеле он не планировал, собираясь покинуть город уже через несколько часов, с темнотой и направиться в Даэрлун, а оттуда - к морю, где он собирался сесть на корабль, идущий на север. Или северо-запад. Можно было бы разориться на телепорт, но дорого, да и не решил он пока, куда именно хочет отправиться.
Звали же эльфа Эрдан Лиадон и лгал он столь же естественно, как дышал. Обман был его искусством, он черпал в нем вдохновение и оттачивал, гранил его, словно ювелир драгоценные камни. Он редко пользовался своим настоящим именем, а с некоторых пор избегал его вообще. С тех самых пор, как ловко окрутил пару знатных девиц, забрав их фамильные драгоценности.
Увы, амниане красоты произошедшего не оценили и малость оскорбились. Скучные люди, одним словом. Так что на юг ему в ближайший век лучше не соваться, север и только север. Да, там до отвратительного холодно, а что делать?.. Век-другой - и он спокойно вернется, очередной раз сменив имя.
Всколыхнулся в ушах призрачный шепот, холодом обдало спину чувство опасности. Не задерживаясь ни мгновения, он метнулся к ближайшей стене, прячась в ее тени.
Слева и справа из проулков вышли люди, недвусмысленно окружая его, закрывая пути к отступлению. Три справа, три слева. Поглубже натянув капюшон и опустив ладонь на рукоять притороченного к поясу легкого арбалета, эльф не двигался, хладнокровно просчитывая возможности. Его не торопились убивать. Значит, нужен живым. Интересно, кому на этот раз?
- Эрдан Серебряный Лист, верно? - из здания напротив вышла фигура, останавливаясь в паре шагов.
- Нет, увы. - холодно отозвался он, разглядывая незнакомца. Полуэльф, два меча за спиной, два кинжала на поясе. - Вы обознались, а посему - позвольте откланяться. - и, не дожидаясь ответа, бросить в лицо полуэльфа горсть дорожной пыли и камешков, тут же отправляя туда же арбалетную стрелку, и еще одну, уже привычно ощущая сгущающийся вокруг него холод смерти, мысленно подхватывая его и направляя влево, на ближайшего охотника за головами. И, развернувшись, резко подпрыгивая вверх, хватаясь за карниз, запрыгивая на него, а с него - на крышу. Сзади звучно звякнули кинжал и арбалетная стрела, срикошетив о камень.
Никакого вечера. Из города надо валить прямо сейчас.
Как бы узнать, где здесь телепорт? И есть ли он тут вообще?
В итоге решив не тратить на это время, Эрдан пересек городок по крышам, останавливаясь на окраине и задумчиво разглядывая стражников внизу. Похоже, охотники оповестили их, или даже приплатили за задержку его персоны. Ну что ж... губы растянулись в предвкушающей улыбке.
Вернуться к предыдущему дому - таверне, судя по вывеске, - свесившись с крыши, ловко запрыгнуть в открытое окно. Никого. Отлично. А теперь - быстро: снять плащ, свернуть, сунуть в дорожный мешок. Расстегнуть куртку. Вынуть запасную рубашку, разорвать пополам, скатать два валика, сунуть под рубашку, предварительно распустив горловину, открывая взгляду тонкие ключицы. Застегнуть куртку на две трети. Поправить "грудь". Чуть покусать губы, поправить волосы. Улыбнуться своему отражению.
Из зеркала на стене на него смотрела очаровательная эльфийка. Хмыкнув, покопаться в мешке, выуживая украшенную камнями заколку, чуть небрежно заколоть ею локон слева.
И неторопливо спуститься вниз, мило улыбнувшись вышибале на выходе.
И так же невозмутимо пройти городские ворота.
Спустя час пегий жеребец уже несся по тракту в сторону Сузайля.

 

Остановившись на ночь на постоялом дворе, под утро, сквозь отзвуки пробуждающегося дня, Эрдан услышал уже привычный шепот. Духи мертвых регулярно находили его, чтобы пообщаться. С тех самых пор, когда он однажды заночевал в лесу на полянке, прислонившись к теплому камню, а утром узнал, что эта столь удобная полянка когда-то давно была частью кладбища. Духи оставили на нем свою метку. С того дня они приходили каждое утро, и его мнение в этом вопросе не учитывалось. Он быстро привык - ведь они делились знаниями, а знание - это сила.
И теперь Эрдан знал, куда направит свой путь. Потратив почти все деньги, он оплатил телепорт до Саршелла и переправился через залив в Тельфламм, где присоединился к торговому каравану. Его целью был Рашемен, дикий, закрытый край.
Главное, особо не высовываться, говорят, северяне в этом плане еще хуже южан.

[Shunt]

Предыстория

Перемена мест никогда не была тем, что приходилось Блэйкору по душе. Он ценил уют, тепло домашнего очага и стабильность. Стабильность во всем – от торговки на рынке, что снабжала его мясом уже несколько десятков лет, до членов городского совета, менявшихся только по естественным причинам. Все же Нашкел не Аскатла или Криммор, жизнь в которых слишком уж быстра для такого провинциала, как он.

 

Жаль, что всему приходит конец. И теперь Блэйкор, стоя посреди комнаты, спешно собирал вещи, с сожалением думая о том, что понятие «преступление» трактуется в Амне уж очень широко.

 

Нет, он никого не убил и не украл что-то ценное (ну, в этом случае была не совсем правда, но кто в этой стране, превыше всего ставящей личное богатство, понимал ценность книг?). Но когда богатый – очень богатый – человек чем-то недоволен, то иных вариантов, кроме как бежать не остается. А ведь стоило всего лишь наступить на горло собственной гордости и соврать. Взять пример со старших – скорее, в смысле известности, чем возраста – товарищей. Но честь не позволила.

 

- От тебя требовалось просто написать то, что хотела Его Светлость, - голос одного из охранников, посланных в некогда бывший уютным дом, заставил Блэйкора замереть. – Поэтому, именем закона, ты арестован.

 

- Его Светлость хотел большего, чем я мог ему дать, - не оборачиваясь бросил Блэйкор, медленно завязывая тесемки мешка, доверху забитого книгами, свитками и всем прочим, без чего настоящему ученому жизнь не мила.

 

- Объяснишь это сокамерникам, - хмыкнул второй охранник – совсем молодой на вид парень, в стражу пошедший, скорее, обирать бедняков, чем охранять закон и порядок.

 

- Боюсь, что это невозможно, - вздохнул Блэйкор и резким движением отправил тяжелый мешок в полет – прямо в лицо первому стражнику, который, не ожидая такого поведения от «книжного червя» не успел даже лицо закрыть.

 

Получали ли вы когда-нибудь удар по голове книгой? А десятком книг, уголки которых обиты железом? Отвратительный опыт. А если еще пренебрегать шлемом, полагаясь на звучное звание десятника, должное распугивать всякую бандитскую шваль… Конечно, его не убило и не ранило, но заставило замешкаться. И Блэйкору хватило этих мгновений, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние.

 

Что вы ожидаете от эльфа? А если кроме высокомерия? Скорее всего – изящества. Во всем – от поедания бутерброда с мясом и заканчивая сражением против демонов, бехолдеров или еще какой-то смертоносной гадости, вроде газебо. Но вы вряд ли будете ожидать, что эльф, вся информация о котором укладывается в «историк, сидит, книжками обложившийся», набросится на вас с товарищем, размахивая табуреткой. И в тот миг, когда треск кости сообщит вам, что шлем придумали очень умные люди, вы поймете – стереотипы вещь глупая. Как и пренебрежение собственной безопасностью.

 

Блэйкор отбросил разломанный табурет в сторону и сплюнул, глядя на два трупа валявшихся лишенными нитей марионетками у его ног. Наверняка учитель, отдавший богам свою душу почти сотню лет назад, обрушился бы на него с критикой: не тот замах, не тот удар, движения слишком поспешные… Впрочем, старик всегда требовал невозможного. Слизнув каплю крови со сбитой костяшки кулака, он бросил тоскливый взгляд на разбросанные по полу книги и решительно вышел из дома.

 

Огонь в душе начал угасать, в голове появился привычный туман и накатила резкая усталость. Блэйкор, сколько себя помнил, впадал в неистовство очень быстро, но также быстро успокаивался. Грустно, что в этот раз это привело к таким последствиям. Убивать этих дураков он не хотел. Но сейчас нужно было уходить. У городских ворот его ждал караван, едущий далеко на восток, с начальником которого он договорился еще вчера. Пожалуй, это он не будет включать в собственное жизнеописание.

 

Если доживет до этого момента, конечно.

 

[Iriena]

                                                                                                                               РАЗГИРА ЛЮТЫЙ ГОЛОД

 

 

Где-то в Городе Парусов.....

 

-Ты там оглох и парализован одновременно?-звучный,громкий голос,с отчетливыми рычащими нотками.-Где моя еда,малохольный?

-Да чтоб тебя...-парень-подавальщик скрипнул зубами,злобно зыркнув в сторону широкоплечей фигуры,восседавшей в гордом одиночестве за угловым столиком,навалившись спиной на стену позади-Сколько ж жрать можно?Вот же прорва!

Закат уже коснулся побитых жизнью и приключенцами черепиц крыш Города Парусов,но солнце еще не спешило уходить за горизонт.Стены домов и мостовые окрасились светло-красным багрянцем,и тени прохожих,которых на улицах становилось все больше и больше,очерчивались все четче и удлинялись.

-Как приятно что я сразу смог найти вас,госпожа жрица-мягкий,мелодичный голос и высокий стройный силуэт облаченный в вычурную приталенную одежду могли принадлежать только эльфу.Каковой и скользнул за стул столика в углу,не дожидаясь приглашения.-По всему видно,что вы хозяйка своему слову.

-Аххх.-сильные руки оперлись о край стола и собеседница резким рывком оторвалась от стены,которой служила опорой в благотворительных целях,выдвигаясь на свет.-Добро пожаловать в Лускан,да-да.Как же здесь...отстойно.

У нее оказалась светло-серая кожа,цвета дешевого гранита,мощные плечи,сплошь покрытые татуировками и четкие,будто нанесенные быстрой тонкой кистью черты лица.Пожалуй,ее можно было даже назвать красивой...если бы среди окружающих нашелся ценитель орочьей красоты.Или полуорочьей-что вкупе с человеческой формой глаз и носа и отсутствием клыков выглядело более правдоподобной версией.

-Сироты Лускана приветствуют тебя госпожа-нимало не смутившись продолжил эльф,непринужденным движением наклоняясь вперед и опираясь локтями о стол.-С прискорбием сообщаю,что твой брат покинул Лускан.К сожалению,не выполнив взятые на себя обязательства.

-Дай угадаю-полуоркская дева тоже подалась вперед,,оскаливаясь в неком подобии улыбки.И тут оказалось,что клыки у нее все таки есть.Правда не слишком длинные.-И во имя сохранения семейной репутации и взаимопомощи неплохо было бы мне заняться этим?

-Тебе понравится,госпожа Разгира-собеседник иронично улыбнулся.-Много выпивки,вкусная еда.Рашемен,слышала о таком?

-Не только слышала,но и была в этой отмороженной заднице Аурил.-буркнула жрица.-Сколько?

-Чего сколько?-деланно удивился прекрасный эльфийский образ напротив.

-Денег сколько?Никогда не поверю,что мой братец отрядился на работу бесплатно!

-Двести золотых.-заученно оттрабанил эльф.-И...-раскосые глаза изучающе скользнули по бугрящимся мышцам на предплечьях и высокой груди.-Бонусом веселое времяпрепровождение с красивым и умелым кавалером.

-Шестьсот.-прозвучал категоричный ответ.-А своего красивого и умелого кавалера можешь засунуть себе в место,где никогда не светит солнце  и провернуть.

-Вы так...очаровательно грубы,госпожа Лютый Голод.Кстати,а почему такое своеобразное прозвище?Это родовое имя вашего клана?

-А по -твоему Разгира Любитель Пожрать звучало б лучше?-угольно черная бровь жрицы приподнялась.-Шестьсот и ни монетой меньше.Я не собираюсь волочиться Ао знает куда,за сумму,которой не хватит даже на новые доспехи.

-Я посмотрю,что можно сделать с вашей оплатой.Так...-еще одно легкое движение вперед-Бонус тем не менее остается в силе.

-Предпочитаешь экзотику?-еще один быстрый оскал,в котором отдаленно угадывалась улыбка.

-Мои вкусы...весьма специфичны.-эльф чуть склонил подбородок.-Не огорчайте меня,прошу.Нам,эльфам,и так сейчас приходится тяжело.Кажется-вздох-мы выходим из моды.Все хотят видеть рядом брутальную мощь,и неистовое...-он неопределенно покрутил в воздухе запястьем.-Как ваша матушка,несомненно была впечатлена каким-то орочьим вождем.В общем времена изменились.

-Не угадал.-оскал жрицы стал чуть шире.-Мой отец был человеком.Как видишь,его вкусы тоже были весьма специфичны.Короче,кавалер.Я терпеть не могу колдунов и эльфов,а ты так просто два в одном.Но я люблю отчаянных,плэтому дам тебе шанс.

Она бросила взгляд на боевой молот,лежащий рядом,скептически поджала губы и покачала головой.Затем со вздохом извлекла из под стола нечто,напоминающее железный лом,но побольше раза в три и с гулким звоном плюхнула его на столешницу.

-Держишь это в вытянутой руке,а в другой-рог с пивом.Должен удержать столько,сколько будешь это пиво пить.Опустишь-проиграл.Не допил пиво-проиграл.Эй!Малохольный!Большой рог с пивом моему другу!

 

Музончик)

https://rutube.ru/video/eca5db640423200e7441855c37cc8c46/

Изменено 8 декабря, 2025 пользователем Iriena

[Фолси]

Поскольку ещё не все выложили свои квенты, игра стартует завтра. 

 

К началу игры также выкачу небольшой патчноут к механу. Переработано ничего не будет, я лишь добавлю пару пунктов, которые никак не затронут ваши текущие билды)) 

 

Собственно, до встречи уже в игре)) 

[Selena]

Мои мальчики появятся, скорее всего, не раньше субботы. 

[Shunt]

О, жду не дождусь) Но работа у меня до 18.00 по мск, так что раньше этого времени не получится присоединиться.

[Lord RZ]

Прекрасно, я как раз завтра выходной, начнем завтра)) 

[Фолси]

10.12.2025 19:56:06, Shunt сказал(-а):

О, жду не дождусь) Но работа у меня до 18.00 по мск, так что раньше этого времени не получится присоединиться.

Я сам по будням работаю до девяти вечера)

10.12.2025 18:23:48, Selena сказал(-а):

Мои мальчики появятся, скорее всего, не раньше субботы.

Ну значит на бой сразу придут)

[Кафкa]

story

Денег снова не было.

Орфи сжалась в уголке дощатой хижины, кое-как выстроенной отцом на берегу реки Мирар, в нищем рыбацком районе. Стены промёрзли, древесина сгнила. Из-за двери тянулся кислый рыбный запашок, он пропитал стены, въелся в пол, покрывал кожу тонкой плёночкой. Прошёл ровно год со дня, как отец с матерью отправились в мореходное плавание. Вперёд, навстречу неизведанному. Так и не вернулись. А ей теперь справляться с последствиями.

— Как же бесит... — раздражённо пробормотала Орфи, скучающе поигрывая флейтой, зажатой в пальцах, — оставили меня здесь одну, с горой долгов за плечами. Путешественники любезные, — казалось, она совсем не горевала. Горе давным-давно прошло, вспыхнуло яркой искрой, разожгло кострище, и столь же быстро обратилось в кучку слабо тлеющих угольков. Осталась только тоскливая усталость. Только лишь она.

Орфея была юной светловолосой девушкой, которая зарабатывала на жизнь игрой на флейте в портовых тавернах, а всё заработанное чаще всего спускала на корм для бродячих животных. С деньгами она обращаться нормально не умела, и в придачу к семейным долгам добавились её собственные, которые Орфи, само собой, выплачивать не собиралась.

— Пусть к дьяволам катятся, — каждый раз говорила она, захлопывая дверь прямо перед их длиннющими жадными носами, — сами, небось, серебро лопатами гребут, и без моих грошей прекрасно справятся.

Вот только затягивать с каждым разом становилось всё сложнее. Ей даже на жизнь не хватало. Сначала пришлось продать мебель, настолько негодную, что из неё в итоге сделали дрова, а потом – стопку старых книг по магии, в них Орфи ничего не смыслила и отдала за бесценок, о чём потом, конечно, запоздало пожалела. И однако же, проблема оставалась висеть, как меч, подвешенный над головой. И совершенно непонятно, что с этим делать. Да и пошло оно.

В тот злополучный вечер она возвращалась домой из таверны, кошель приятно оттягивал пояс, в голове же множились планы, на какие интересные штуки она потратит эти подачки. С реки дули морозные ветры, становилось зябко, солнышко почти скрылось за горизонтом. Только оказавшись на пороге, Орфи поняла, что дверь в хижину приоткрыта. Она точно плотно её запирала, когда ушла. Совершенно точно.

Кто-то пробрался в дом.

Орфи сжала рукоять рапиры, пристёгнутой к поясу. Фехтованию её учил отец, его бесценные уроки Орфи вовек не забудет. Грабить здесь было особенно нечего. Внезапное вторжение может значить лишь одно.

— Терпение хозяина закончилось, — вместо приветствия произнёс писклявый голосок, — и моё, знаешь ли, тоже. Парни, пакуйте её.

То, что случилось дальше, напоминало плохой, скверно поставленный, абсолютно не смешной карнавал. От амбалов разило алкоголем, они едва двигались, а всё же смогли оставить на щеках Орфи несколько болезненных тумаков, прежде чем она смогла вывернуться. Всё произошло само собой. Один врезался головой в дверной косяк и осел на пол бесформенной кучей, другой потерял равновесие и вылетел за порог. Судя по всплеску воды, речной поток уже уносил головореза прочь, в места, несравненно более уютные, нежели хижина Орфи.

— Ах ты, маленький... — разъярённая Орфи, толком не соображая, что делает, в полутьме наугад ткнула рапирой и опомнилась, только когда заострённый кончик вонзился во что-то мягкое. Сборщик долгов издал глухой стон, и рухнул наземь. На его жирном, лоснящемся пальце красовалась пиратское кольцо с печаткой.

— Ой, — обронила Орфея, — кажется, я случайно его убила... И что же... что же делать? Вот же вляпалась, утром их здесь целая орава будет, и тогда мне точно крышка.

Было ясно одно, надо сваливать. Не завтра, не послезавтра, а прямо сейчас. Район засыпает, кабаки и таверны полнятся народом, патрули нынче редкие. Это, возможно, её единственный шанс. Всё равно Орфи надоело сидеть здесь и ждать незнамо чего, ждать тех, кто, вероятно, теперь уже никогда не вернётся, раз за разом откладывая в долгий ящик свою собственную жизнь.

Это было долгое путешествие. Прямиком с севера – и на юг, в лес Ардип, где она задержалась и обрела для себя новый дом вдали от дома, пускай и временный, после чего отправилась дальше, на восток. Каким-то чудом Орфи смогла скрыться от погони, весьма вероятно, что воображаемой, отчасти навеянной нечистой совестью. Нашла себе пару друзей по пути, обрела парочку врагов, а в древних эльфийских лесах, среди влаги, дождей и вековечных сосен, её начали преследовать сны о детстве, об одной странной, захватывающей истории, насчёт которой Орфи всегда сомневалась, а была ли она вообще, не фальшивое ли это воспоминание? Тогда она, играя с другими детьми, отбилась от стайки ребятишек и забрела в странную рощицу. Сложно было сказать, что правда, а что нет, но именно в тот день её сердце озарила настоящая страсть к музыке. Красочные фрагменты, радужные отблески. Время там, помнится, текло и ощущалось совсем иначе. А тут, в Туманном лесу на Побережье Мечей, близ реки Делимбийр, старые эмоции будто вновь вспыхнули, с новой, невиданной силой. Цикл совершил оборот, к Орфи возвращалось её прошлое.

Даль.
Столь давно потерянная, и вновь обретённая родина.

Жизнь в дикой местности нравилась ей куда больше, чем жалкое прозябание в Лускане. Орфи легко находила общий язык с животными, возносила молитвы Милики, её связь с природой становилась всё крепче. Пропитание дарил охотничий промысел – Орфи никогда не убивала ради развлечения, а феи не причиняли ей вреда. Орфи нередко думала, что её здесь принимают за свою. Но оставаться слишком уж долго она тут не хотела. Сердце жаждало свободы. Уйти ещё дальше от Лускана, на край света. Когда-то отец много ей о Рашемене рассказывал, о почти изолированных землях, затерянных в глуши, таинственных дебрях Эшенвуда и городах, где правят ведьмы в масках. Орфи хотела увидеть все эти чудеса своими глазами. Перед ней лежал весь континент, дорога заняла не меньше года. Она кое-как перебивалась за счёт выступлений, кто-то иногда подвозил её из жалости, на остальную часть пути всё-таки пришлось подкопить.

Но со сборщиком долгов тогда, конечно, вот прям неловко вышло.

ost