DnD5: Бессонница. Игра

[JMarvin]

Хедвин стоял сильно поодаль от толпы селян.

 

 

А поблизости с ним стояла Амелия. Не очень ей нравились подобные мероприятия - уж слишком бередили воспоминание из прошлого. И в какой-то степени, она была рада, что у нее есть повод не подходить ближе и составить компанию друиду. 

 

Она молчала. А что тут сказать? Похороны не место для лишних разговоров. Наблюдая за процессом, чародейка слишком погружалась в чужую боль. Грустное пение, теплые слова селян к ушедшим. Все это нахлынуло на нее и она смахнула пару слезинок, что забежали по щекам. Амелия не знала этих людей, но прочувствовала горе других. Было жалко тех, кто ушел и тех, кто остался с раной в душе. Которая когда-нибудь да затянется, может не до конца, но до шрама.

 

Вскоре все стали расходится - возвращаться к обычной жизни. Девушка, впрочем, некуда не спешила, продолжая стоять рядом.

 

***

Колдун бы тоже стоял подальше в стороне, ведь он чужак да и мало его касалась чужая трагедия. Но Орфея планировала что-то сыграть, и Филипп хотел ее поддержать. Может не стоять совсем рядом, как истукан, но там, где она может его увидеть, а он не мешать остальным. 

[Кафкa]

Мы живём в мимолётном мире. Среди прекрасных вещей, в ускользающем потоке. Годы летят, и ты никогда не размышляешь об этом всерьёз. Ты никогда не задумываешься, а что, собственно, ждёт тебя дальше. Дни. Недели и месяцы.

 

Орфи понимала, северные земли суровы, местным к потерям не привыкать. Отдаёшь падшим честь, и двигаешься дальше. Ведь они хотели бы от тебя именно этого.

Всё ускользает. Всё течёт. И тем не менее, мы имеем право на печаль.

 

Имеем.

 

Поэтому она вышла вперёд, привычным жестом доставая флейту из тканевых складок. Солнечная линия пролегла меж грустных теней, отброшенных родственниками, братьями и сёстрами. Многие плакали, благодарили. За героизм и за то, что почившие стояли до самого конца, защищая Тиннир. За всё тотально. За всё вообще.

 

Солнечная линия расширялась на глазах, отделяя Орфи от всех остальных. Как световая межа.

Или огонь на деревенской сцене.

 

Она начала играть.

 

Сперва выходило совсем тихо, почти бесшумно. Мелодия была меланхоличной, её пропитывала хрупкая скорбь. Это была песнь без слов. Песнь октябрьских листьев и дождей межсезонья, пантомима на грани яви и сна. С каждым мгновением музыкальное плетение становилось всё сложнее, но магистральный маршрут оставался прежним. Многогранник зимней мглы, сквозь запутанный узор которого искрится надежда на вечное лето, лето без начала и конца, на достойное вознаграждение и тёплый покой, что ждёт каждого из нас в обьятиях нашей общей матери, матери-земли, дарующей жизнь и цветам, и птицам. Иногда мелодия отдавала чем-то странным, почти чужеродным. Иногда в ней прослеживалась сложная смесь фольклорных мотивов, явно иноземных, неопределённого происхождения.

 

Орфи забыла о том, что рядом вообще кто-то есть. Её тело стало проводником для внешних сигналов, для чьих-то позабытых пророчеств, смутных воспоминаний детства и весточек о том, что всё станет лучше, что всё обязательно наладится – мы будем есть, пить и веселиться, несмотря на скоротечность, несмотря на то, что всё однажды заканчивается.

 

"Спите спокойно".

 

Мелодия угасала. Сворачивалась в кокон, где изначально и родилась.

Флейтистка удивлённо раскрыла глаза – её музыка рождалась вслепую, Орфи полностью сосредоточилась на игре. Оказывается, здесь ещё и слушатели были.

 

Солнце теперь, казалось, сияло ещё ярче.

 

Да.

Всё точно будет хорошо.

 

"Спасибо".

[Lord RZ]

Рейн присутствовал почтительно-скромно, в стороне. Из той ночи он помнил только, что прилично получил по голове. Теперь же, когда бард воочию видел, что ему угрожало, холодок пробегал между лопаток. Вроде привыкаешь всегда идти на риск и стараться не утратить невозмутимость, потому что это всегда, без исключения, очень опасно. Но оказывается, к таким вещам все равно нельзя привыкнуть. если ты стараешься не утратить и себя, держать равновесие. 
Людей было жаль. Жизнь в суровых краях... ему знакома. Когда монстры - банальная причина для смерти. Под мелодию Орфи он задумался, и как иногда бывало, будто обрывки чужой жизни врывались в его собственную в фантазиях. Яростное расколотое вспышкой небо, красная сталь... Бесконечные битвы всегда, эоны лет, вечность, и лишь сон приносит им всем короткий покой. 

[JMarvin]

Прощание закончилось и местные стали расходиться. 

 

Филипп подошел к Орфи и аккуратно, почти невесомо, положил руку ей на плечо. После игры на флейте она будто не до конца отошла от музыкального транса, по крайней мере, так колдуну казалось.

 

- Ты как? Готова проститься с Доной? - тихо поинтересовался парень. - Я, если что, договорился с Рейном, чтобы он сходил с нами и сыграл мелодию. Ты не против?   

Изменено 20 марта пользователем JMarvin

[Фолси]

Вскоре все стали расходится - возвращаться к обычной жизни. Девушка, впрочем, некуда не спешила, продолжая стоять рядом.

 

Хедвин простёр руку над плечом Амелии, обнял девушку и притянул к себе. В местах, где обосновалась смерть, очень важно чувствовать рядом кого-то живого. Чтобы не бояться своих боли, горечи, слёз, но не дать им при этом потоком унести себя туда, в безмолвие. Чувствовать и знать, что жизнь продолжается. 

 

Благодарить, оплакивать, идти дальше. Жить, любить, надеяться и верить. Таков Путь каждого, поклоняется он Шондакулу или нет. 

 

Возможно, именно здесь и сейчас Амелия могла попрощаться с матерью. На родной земле, среди своего - по крови - народа. Вспомнить всё хорошее и отпустить следом за ушедшими дальше рашеми. 

 

 

"Спасибо".

 

- Спасибо, - вслух, пусть и сквозь маску сказала хатран, поравнявшись с Орфеей и коснувшись её плеча. - У тебя красивая, пусть и немного грустная душа. 

 

Ведь что, как не музыка, способно дать голос этой самой душе? 

 

Задерживаться возле флейтистки ведьма не стала, проследовав за родственниками и друзьями почивших в "Дракона". Да и общества Орфеи уже искали другие.

[JMarvin]

Амелия прижалась к боку мужчину, чувствуя тепло. Не только физическое, но и духовное. Простой жест поддержки. Рука чародейки приобняла друида за талию в ответ, делясь и своим теплом.

 

Долго отгонять мысли, которые терзали, она не смогла. Чародейка стала вспоминать тот горький день. Нечетко, ведь тогда она была ребенком, да и потом сознание пыталось заменить положительными воспоминаниями. По когда-то живым улыбкам, долгим разговорам, объятиям... 

 

"Прощай", - дрогнув, прозвучало в голове к образу в голове. И Амелия утерла рукавом глаза.

 

Жалко, что маска матери осталась с отцом (может он уже продал ее или выбросил). Лесные детишки могли бы захоронить ее тут. Но остается только мысленно попрощаться еще раз.

 

- Прогуляемся? - спросила тихо девушка, через какое-то время молчания и легкого сопения. 

[Кафкa]

У тебя красивая, пусть и немного грустная душа.

 

Лёгкая улыбка скользнула по бледным губам. Орфи было радостно слышать, что её коротенькое выступление смогло подарить людям что-то хорошее. Аспект сердечного света, такого же скоротечного, как и наши жизни.

 

"Немного грустная", значит?..

 

Да. Иначе и не скажешь, на диво точная характеристика.

Мы – то, что мы создаём. Наши песни рождаются в потоке наших душ, сливаясь с хором вечности. Высвобождаясь из этого сонма, они подчёркивают наши черты, наши уязвимые стороны. То, что мы есть. Кем были, и кем однажды будем.

 

Я, если что, договорился с Рейном, чтобы он сходил с нами и сыграл мелодию. Ты не против?

 

Ещё несколько секунд Орфи отходила от мелодии, которая, по сути, даже не принадлежала ей, а была навеяна чем-то ещё, неизмеримо высшим, но... но и очень близким тоже.

Близким всем и каждому, быть может.

 

– Я готова, – кивнула она, – теперь так точно. Пойдём.

[JMarvin]

– Я готова, – кивнула она, – теперь так точно. Пойдём.

 

 

- Хорошо, - кивнул колдун.

 

Затем он повел девушку к барду. 

 

- Рейн, если ты готов, то можем идти, - затем он обернулся к Орфее, - где бы ты хотела проститься? Может на озере? - там, где они сами чуть не потонули.

[Фолси]

Хедвин протянул руку, большим пальцем осторожно стирая слезу со скулы девушки.

- Прогуляемся, - согласился друид. Кто там говорил, что в ногах правды нет? Зачастую, лишь когда ноги идут, голова по-настоящему отдыхает.

Хедвин убрал руку с плеча Амелии - за тем, чтобы взять ее ладонь в свою. Не особо-то разбирая путь, пара неспешно пошла в сторону от кладбища.

[Lord RZ]

Рейн кивнул, сохраняя серьезность, ведь момент такой на самом деле грустный, пусть он лично и не знает никого. Он думал о своем. О том, что и ему придется писать песню для того, чтобы проводить... нет, у него все получится. Должно получиться. Он был готов идти за Филиппом и Орфеей. И слова, и музыка были готовы, и инструмент был при себе как всегда. 

[JMarvin]

Хедвин убрал руку с плеча Амелии - за тем, чтобы взять ее ладонь в свою. Не особо-то разбирая путь, пара неспешно пошла в сторону от кладбища.

 

 

Идя по деревне, девушка какое-то время рассматривала убранство домов и попадавшихся людей по пути. Затем взгляд ее сместился на Хедвина. Хотелось многое спросить, узнать получше. Но какие вопросы можно задать, а какие не стоит? Что будет расценено, как глупость или грубость? 

 

- А какое твое любимое животное для превращения? - поинтересовалась чародейка.

[Кафкa]

...где бы ты хотела проститься? Может на озере?

 

— Знаешь, Дона... никогда не планировала ехать в Рашемен. Мне было достаточно лишь сопроводить её до центра пустыни, — поделилась Орфи, – здесь же край света почти, граница обитаемых земель. И так получается, что именно здесь кто-то вновь вспомнит её имя. На озере...

 

Твоё имя. Твоя маленькая история.

Северные ветра подхватят их, чтобы унести вдаль. Пересекая это ледяное пограничье на мягких крыльях. Пересекая замёршие долы ледяного могильника.

 

В миры, куда никогда не указывает стрелка компаса. В миры талых вод.

 

"Ты никогда не думала, наверное, что я буду поминать тебя так долго. И что я вообще доберусь до своей цели", — пронеслась в её голове ностальгическая мысль. Немного горькая... но и чуточку светлая.

[Lord RZ]

- На озере так на озере, ведите. И дайте мне знать, когда я должен спеть, ибо к этому я готов. 

Рейн направился за парочкой. Хороший выбор. Свинцовые холодные - о, это он знал наверняка, - воды озера Тирулаг и его торжественно-мрачноватые берега как нельзя лучше подходили для подобного. 

[JMarvin]

- На озере так на озере, ведите. И дайте мне знать, когда я должен спеть, ибо к этому я готов. 

 

 

Они пришли быстро. Деревня все же небольшая. Троица отошла подальше, чтобы не мешать местным. Остановившись на берегу, они были готовы. Только Филипп не знал, что делать дальше. Просто сказать речь и потом песня барда? Не было чего... материального в этом ритуале. Поэтому парень спохватился и запустил руки в свою сумку. Достал оттуда карандаш и листок бумаги. 

 

- Напиши ее имя или что-то еще. Как ты закончишь прощание, я подожгу листок. И ветер унесет пепел далеко, и она получит послание, - колдун замолк. Наверное, он говорил чепуху, но старался. Кашлянув, парень уже обратился к Рейнину, - полагаю, что после тогда, как Орфи закончит, можешь выступить.

[Lord RZ]

- Скажи нам пару слов, Орфея, - предложил Рейн. - Какая она была? Любила ли смеяться, была ли храбра, как львица, или может, цвела, как роза? Что это был за человек? А потом огонь пусть передаст твои слова, а я спою - от твоего имени, и ты подыграешь, если захочешь. 

[Кафкa]

♫

Напиши ее имя или что-то еще. Как ты закончишь прощание, я подожгу листок. И ветер унесет пепел далеко, и она получит послание...

Она кивнула.
И лёгким, элегантным почерком написала имя.

Имя, которое оставило в памяти Орфи золотой, сияющий след.

— Спасибо. Я бы... сама не догадалась, — призналась она.

Какая она была? Любила ли смеяться, была ли храбра, как львица, или может, цвела, как роза? Что это был за человек?

С озера задувал морозный ветер, лаская волосы Орфи. Пшеничное знамя. Словно воспоминание о падшем королевстве. Давно позабытом. Без имени. Без герба.

— Я не... Дона... — к глазам подступили слёзы.

"Соберись, глупая", — в голове прозвенел весёлый женский голос. Её голос. Те же беззаботные нотки. Тот же южный акцент.

Орфи хлюпнула носом.

— Она всегда рвалась вперёд, — начала флейтистка, — любила своим молотом черепа крушить. Бравая, смелая. Надёжный товарищ. И верная подруга.

"Быть может, единственная".

— В той засаде посреди пустыни, недалеко от равнины стоячих камней, Дона отдала за нас свою жизнь, — голос Орфи становился всё твёрже, — никто в тавернах не мог перепить её, она всегда выигрывала. Была жёсткой, но заботливой. Сильной, но... но и очень нежной, даже хрупкой. Там, глубоко внутри. Где хранится самое важное, — она прижала листочек бумаги к своему сердцу, крепко-крепко, — мы сперва не ладили, но очень быстро сблизились. Она мне доверяла. И я... я отвечала взаимностью, — в груди что-то сжалось, — Дона грубо шутила, легко находила общий язык с самыми прожжёнными вояками, с которыми мы путешествовали. Защищала меня, если кто-то из них ко мне приставал, — небольшая пауза, — никогда не забуду твоей доброты...

"Никогда, клянусь".

— Она хотела в самом конце, чтобы я отнесла колечко на чью-то могилу. Я... исполнила эту просьбу. Спи спокойно. Спи...

Не выдержав накала эмоций, Орфи разрыдалась, впервые за всё время своего пребывания в этой деревеньке.

"Скучаю. Я так скучаю. Вернись, пожалуйста, пожалуйста... пожалуйста"...

Ветер рванул со всей силы, играя разноцветными полами дорожного плаща Орфи. Ветер подхватил снег. Ледяные кристаллики покалывали раскрасневшееся лицо, смешиваясь со слезами. Унося прочь печаль, растворяя грусть. В далёкое безвременье. В странные дали, где вечно сияет солнце, а боги всегда рядом, никогда не оставляют тебя, и умирать не приходится, и жизнь длится столько, сколько захочешь, не имеет конца, а пространство простирается без края, на все четыре стороны света. Вечное настоящее.

Вечное.

— Прощай, любимая подруга. Надеюсь, теперь ты болтаешь с Темпусом так же задорно, как болтала со мной... — закончив на этом, Орфи протянула Филиппу листочек с именем.

[JMarvin]

Пронзительная речь. Похоже, что Дона действительно была очень дорогим человеком для Орфеи.

 

Пальцы забрали листок. И Филипп, прижав его камушком, чтобы послание не выхватил ветер раньше времени, достал огниво. Щелк. Щелк. И пламя стала пожирать бумагу. Колдун подцепил еще не сгоревший край и поднял руку вверх. Морозный порыв подхватил пепел и кусочек листка, который дотлел в воздухе. 

 

Ритуал почти был завершен. Оставалась только дело за бардом. А Филипп тем временем, приобнял Орфи, давая ей тепло и поддержку.

[Lord RZ]

Бард с видимым удовольствием слушал историю об отважной воительнице, запоминая. 
- Ее имя останется в памяти людей. Я спою песню, и назову ее именем твоей подруги. Хотя, наверное, она подойдет и другим, но называться будет - Дона. И все, кто будет ее петь, может быть, о своих подругах, будут вспоминать и твою. 
Бард достал из-за спины лютню  и запел, печально и негромко, соответствующе личному моменту. 

 

[Кафкa]

А Филипп тем временем, приобнял Орфи, давая ей тепло и поддержку...

 

— Мы ещё живы, — прошептала она, прижимаясь к плечу парня, — и столько дней впереди. Этого бы не было, если бы не Дона. А меня... — тоскливая улыбка, — меня бы тоже не было здесь. Мы правы, что решили воздать ей последние почести. И я... благодарна. Вам обоим. И ей.

 

Когда Рейн начал петь, Орфи на мгновение отстранилась.

 

Бард достал из-за спины лютню  и запел, печально и негромко...

 

...и решила подыграть.

 

В этот раз песнь флейты была столь же печальна, как и на похоронах деревенских, и такой же меланхолично-светлой. Сегодня был день прощаний. И день новых начал. Одно не так и отличается от другого, на самом-то деле. Орфи постепенно оставляла скорбь позади, а музыка была катализатором. Маленькими птичьими крыльями. Мелодия возносилась к зимним небесам, как и десятки мелодий, что были раньше. Мелодия лютни и флейты. И трогательные слова, и тёплый огонёк в сердце, там, где хранились самые драгоценные воспоминания.

 

Теперь и ветер, казалось, не таким колючим был.

Горизонт прояснялся.

 

Залы души вновь окутывало солнышко.

[Lord RZ]

Орфея подыгрывала, и момент был такой кристально чистый, так что когда песня смолкла, они все еще были как в некоем ином мире. Рейн молчал, не нарушая этого момента. Пусть Орфея это сделает и скажет, что страница перевернута. 

[Shunt]

Блэйкор похороны не любил и не понимал. Мертвецам плевать, будут по ним лить слезы или нет, разве что некроманты могут добиться от них каких-то ответов, но то был эрзац. Видимость жизни, взятой взаймы черной магией. Но, тем не менее, он честно постоял со скорбным видом и послушал, как прощались с павшими. Иногда свое мнение следует держать при себе, особенно в такие моменты. Да и ему ли не знать про традиции и обычаи разных народов? 

 

Ну а поскольку ничего более интересного не предвиделось, а кожевенник в деревне не перерабатывал и обещал исполнить заказ только завтра, Блэйкор побрел по деревне куда глаза глядят, размышляя о жизни, смерти и том, что между этим. Настроения это не прибавляло, но небольшие дозы печали помогают почувствовать себя живым. 

[Кафкa]

Пусть Орфея это сделает и скажет, что страница перевернута.

Какое-то время они стояли молча. Шла минута, другая. Сперва смолкла песнь лютни, за ней последовала и флейта. Беспредельность рашеменской зимы полнилась покоем и гармонией, которых Орфи не испытывала давным-давно. Она лишь могла надеяться, что и Рейн с Филиппом ощущают то же самое. Тот же мир. Сопричастность великим вещам, не имеющим нужды в избыточных словесных комментариях или сносках на полях рукописи, чтобы быть великими.

Смерти больше не было.
Она исчезла, как прохладная роса поутру, когда золотистый туман рассеивается, оставляя после себя лишь сияющий и мягкий, слегка размытый послеобраз.

— Это было... долгое путешествие, — наконец, произнесла Орфи, смотря куда-то вдаль, — и мне кажется, оно только началось. А ещё мне кажется, что Дона сейчас очень рада. Не знаю, как объяснить, — она тихо улыбнулась, — просто чувствую. А ведь больше ничего и не надо, верно же?

Орфея развернулась к своим спутникам.

— Спасибо.

Короткое слово, но высказанное спокойным и важным тоном, нехарактерным для Орфи. Это подчёркивало его вес.

Стократно.

[Lord RZ]

- Я чувствую воистину бардовское желание промочить горло. - Рейн слегка развеял обстановку. - Да вот и погодка шепчет: налей и выпей. И всякий ритуал требует возлияния во славу богов. Одно к одному. 
И Рейн уставился на Филиппа. Что возьмешь с музыканта, если все уже спето? 

[JMarvin]

Было отрадно видеть, что это прощание принесло умиротворение в душу девушки. Кроткая улыбка парня была ответом для Орфеи. Он был рад ей помочь.


Филиппу понравилось предложение иль намек барда. И он кивнул с улыбкой:

- Хорошая идея. И я плачу, - удачный повод исполнить данное ранее обещание. Сколько уже их было? - Пойдем в таверну?

[Фолси]

- А какое твое любимое животное для превращения? - поинтересовалась чародейка.

 

Неожиданный вопрос - и в то же время ожидаемый. Жреца всегда будут просить вылечить раны, даже если поклоняется он Талосу, мага - показать фокусы, друида - превратиться во что-нибудь потолще да помягче. Хедвин пожал плечами. 

 

- Мне нравится быть человеком. Я не из тех дикарей, которые считают города гнойниками и прячутся в лесных норах. Так что тут скорее вопрос удобства. Когда хочу сырого мяса или учуять запах, то превращаюсь в волка или медведя. Для скорости - в ирбиса. Когда путешествовал в песках Калимшана и Анароха, то превращался в змею. Лапы не проваливаются, без шерсти хорошо. А вот чтобы любимое животное, - мужчина задумался. - Летать хочу, как некоторые хатран. Филином обернуться или ястребом. Но пока не получалось. Хотя, казалось бы, Шондакул должен благоволить мне в таком желании.