Понравившиеся стихи

[Cool_Wolf]

Есть у Катеньки таблетки,
У Танюши - алкоголь,
У Ванюши сигаретки,
А у Оленьки- любовь.
Антидепрессант глотает
Катя днем, чтоб не грустить.
И коктейльчик наливает
Таня, чтоб себя взбодрить.
Ваня томно дым вдыхает,
Пробиваясь на "хи-хи".
Только Оленька страдает,
О любви строчит стихи.
Ночью Катя выпивает
Колесо, чтобы уснуть.
В коньяке Танюша тает,
Вертолет и в добрый путь.
Белый Ванин порошочек
В поднебесную зовет.
Катя ничего не хочет,
Ждет любимого и ждет.
Оказавшись в доме скорби
И решив, что так нельзя,
Поменяла Катя хобби:
Детектив, еда, друзья.
А в палате по соседству
Тане влили гемодез,
Посоветовали средство
От алкоголизма - секс.
Ванечке отшибло память,
Добрый доктор помогал
Вспомнить все и все исправить:
Ваня педиатром стал.
А у Оленьки таблетки.
А у Оли алкоголь.
А у Оли сигаретки.
Вот к чему ведет Любовь.

[Аргаонт]

Представь себе (стихи Л. Дербенев)

Представь себе весь этот мир, огромный весь,
Таким, каким он есть, на самом деле есть.
С полями, птицами, цветами и людьми,
Но без любви, ты представляешь, без любви.
Есть океаны, облака и города,
Лишь о любви никто не слышал никогда.

Так же синей ночью звезды в небе кружат,
Так же утром солнце светит с вышины.
Только для чего он, и кому он нужен -
Мир, в котором люди друг другу не нужны?

Так же гаснет лето, и приходит стужа,
И земля под снегом новой ждет весны.
Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен
Мир, где мы с тобой друг другу не нужны.

Представь себе весь этот мир, огромный весь,
Таким, каким он есть, и что любовь в нем есть.
Когда наполнен он дыханием весны,
И напролет ему цветные снятся сны.
И если что-нибудь не ладится в судьбе,
Тот мир, где нет любви опять представь себе.

Так же синей ночью звезды в небе кружат,
Так же утром солнце светит с вышины.
Только для чего он, и кому он нужен -
Мир, в котором люди друг другу не нужны?

[Werwolf]

(Стихи друга)

Забываешь где ложь, а где правда,
Стёрты грани пространств и миров,
Лишь струится по венам устало
Эта жидкость - то пламя, то кровь.

По вселенной раскинулись нити,
Ты ведёшь, иль ведом - не понять,
На краю Преисподней отныне,
То ли падать, то ль просто стоять.

Лорд Амбера и Принц Непорядка,
Кем ты был, кем будешь потом?
Это жизнь, или смерть - непонятно
Вдруг окажется просто лишь сном.

[Аргаонт]

На жизнь поэтов
Александр Башлачёв

Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме - у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.

Поэт умывает слова, возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь. И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.

Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца. И не смейте кричать им - Не надо!
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.

Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
позволят идти, наконец, не касаясь земли.

Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада
Поэты идут. И уходят от нас на восьмой.

[FreeBird]

Стих про андронный коллайдер

О бублик, созданный руками хлебопека!
Ты сделан для еды, но назначение твое высоко!
Ты с виду прост, но тайное твое строение
Сложней часов, великолепнее растения.
Тебя пошляк дрожащею рукой разламывает. Он спешит.
Ему не терпится. Его кольцо твое страшит,
И дырка знаменитая
Его томит, как тайна нераскрытая.
А мы глядим на бублик и его простейшую фигуру,
Его старинную тысячелетнюю архитектуру
Мы силимся понять. Мы вспоминаем: что же, что же,
На что это, в конце концов, похоже,
Что значат эти искривления, окружность эта, эти пятна?
Вотще! Значенье бублика нам непонятно.

Николай Олейников, 1932

[Cool_Wolf]

[NeroHunter]

Точно истины о нашем времени были сказаны уже давно

[Betty]

Она проснулась, потянулась...
И голой подошла к окну...
Полсотни мужиков свихнулось.
Полсотни вытерли слюну.

Камаз Черроки въехал в дверцу,
Упал в бассеин вертолет,
Схватился в скверике за сердце
Почтенных лет седой народ.

Случилось в озере цунами,
Вулкан изверг поток страстей.
Стояли с вздутыми штанами
У дома дядьки всех мастей.

Сошел с орбиты спутник малый,
На дубе вспучилась кора...
Она зевнула и сказала:
"Вот скука! Все, как и вчера..."

© один немец

[AlexNerevarin]

Обалденный стишок))))

[Cool_Wolf]

мда уж... (

[Betty]

чего не так?

[Cool_Wolf]

ужасный стих, точнее, его смысловая часть)
---------

Волчье
(с)Стефан Колочавин

Не может хищник быть послушным псом,
Я не смогу твоим быть просто другом.
Волков не сманишь сеном и овсом,
Мою любовь не ограничишь кругом,

Который дружбой очертила ты,
Не зная бездну страсти высочайшей!
Разбила счастье, радость и мечты,
Дав горечи испить из жизни чаши.

Любви орнамент не прошил двоих,
Видать судьбы затуплена иголка.
Нет слов и чувств, остался только стих
Любовью искалеченного волка!

[Арсинис]

Ха) Бэтька жжет) забавный)

[Cool_Wolf]

(с) Эдуард Асадов

СТИХИ О РЫЖЕЙ ДВОРНЯГЕ

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

[AlexNerevarin]

Блин, грустный стишок, волг. Вот такие бывают люди.

[Cool_Wolf]

Я бы таких отстреливал. Ни капельки не сомневаясь.

[Siegrun]

[Cool_Wolf]

Малышка-колдунья глядит из окошка
(с)Саша Бес
Малышка-колдунья глядит из окошка
И видит на небе крылатую кошку
И рыцарь в серебряно-синем доспехе
На белом коне по дороге проехал.

А над горизонтом на самом деле
Один за другим корабли пролетели
А пробегающий мимо стул
Малышке-колдунье вдруг подмигнул

А в башне напротив принцесса живет
Дракон, что под башней, картошку жует
Принцесса дракона совсем не боится:
«Он, хоть и большая, но все-таки птица»

Принц меч приставляет к драконьей шкуре
Чтобы дракон понарошку умер
Дракон тому принцу вдруг подмигнул
И сделал вид, что надолго уснул

А фея, летевшая с чудного бала
Глядя на них, головой покачала
И принц и дракон оторвались на миг
И, дружно кивнув, показали язык

Малышка- колдунья глядит из окошка
На мир, в котором все понарошку.
И глядя на солнце красиво блестящее
Мечтает о мире, где все настоящее

[Ромуча]

У меня нет слов. Есть только смайлики

[Asirion]

What sleep is upon you, to dream she indeed shall rise,
When the hopes are dead in her heart as the tears in her eyes?
If ye sing of her dead, will she stir? if ye weep for her, weep?
Come away now, leave her; what hath she to do but sleep?
But ye that mourn are alive, and have years to be;
And life is good, and the world is wiser than we.

Yea, wise is the world and mighty, with years to give,
And years to promise; but how long now shall it live?
And foolish and poor is faith, and her ways are bare,
Till she find the way of the sun, and the morning air.
In that hour shall this dead face shine as the face of the sun,
And the soul of man and her soul and the world's be one.

(конец поэмы Mater Dolorosa by Algernon Charles Swinburne)

[Talestra]

К годовщине Победы...

Константин Симонов

ХОЗЯЙКА ДОМА

Подписан будет мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Как в дни войны, придут слуга покорный твой
И все его друзья, кто будет жив к той ночи.
Хочу, чтоб ты и в эту ночь была
Опять той женщиной, вокруг которой
Мы изредка сходились у стола
Перед окном с бумажной синей шторой.
Басы зениток за окном слышны,
А радиола старый вальс играет,
И все в тебя немножко влюблены,
И половина завтра уезжает.
Уже шинель в руках, уж третий час,
И вдруг опять стихи тебе читают,
И одного из бывших в прошлый раз
С мужской ворчливой скорбью вспоминают.
Нет, я не ревновал в те вечера,
Лишь ты могла разгладить их морщины.
Так краток вечер, и - пора! Пора!-
Трубят внизу военные машины.
С тобой наш молчаливый уговор -
Я выходил, как равный, в непогоду,
Пересекал со всеми зимний двор
И возвращался после их ухода.
И даже пусть догадливы друзья -
Так было лучше, это б нам мешало.
Ты в эти вечера была ничья.
Как ты права - что прав меня лишала!
Не мне судить, плоха ли, хороша,
Но в эти дни лишений и разлуки
В тебе жила та женская душа,
Тот нежный голос, те девичьи руки,
Которых так недоставало им,
Когда они под утро уезжали
Под Ржев, под Харьков, под Калугу, в Крым.
Им девушки платками не махали,
И трубы им не пели, и жена
Далеко где-то ничего не знала.
А утром неотступная война
Их вновь в свои объятья принимала.
В последний час перед отъездом ты
Для них вдруг становилась всем на свете,
Ты и не знала страшной высоты,
Куда взлетала ты в минуты эти.
Быть может, не любимая совсем,
Лишь для меня красавица и чудо,
Перед отъездом ты была им тем,
За что мужчины примут смерть повсюду,-
Сияньем женским, девочкой, женой,
Невестой - всем, что уступить не в силах,
Мы умираем, заслонив собой
Вас, женщин, вас, беспомощных и милых.
Знакомый с детства простенький мотив,
Улыбка женщины - как много и как мало...
Как ты была права, что, проводив,
При всех мне только руку пожимала.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но вот наступит мир, и вдруг к тебе домой,
К двенадцати часам, шумя, смеясь, пророча,
Как в дни войны, придут слуга покорный твой
И все его друзья, кто будет жив к той ночи.
Они придут еще в шинелях и ремнях
И долго будут их снимать в передней -
Еще вчера война, еще всего на днях
Был ими похоронен тот, последний,
О ком ты спросишь,- что ж он не пришел?-
И сразу оборвутся разговоры,
И все заметят, как широк им стол,
И станут про себя считать приборы.
А ты, с тоской перехватив их взгляд,
За лишние приборы в оправданье,
Шепнешь: "Я думала, что кто-то из ребят
Издалека приедет с опозданьем..."
Но мы не станем спорить, мы смолчим,
Что все, кто жив, пришли, а те, что опоздали,
Так далеко уехали, что им
На эту землю уж поспеть едва ли.

Ну что же, сядем. Сколько нас всего?
Два, три, четыре... Стулья ближе сдвинем,
За тех, кто опоздал на торжество,
С хозяйкой дома первый тост поднимем.
Но если опоздать случится мне
И ты, меня коря за опозданье,
Услышишь вдруг, как кто-то в тишине
Шепнет, что бесполезно ожиданье,-
Не отменяй с друзьями торжество.
Что из того, что я тебе всех ближе,
Что из того, что я любил, что из того,
Что глаз твоих я больше не увижу?
Мы собирались здесь, как равные, потом
Вдвоем — ты только мне была дана судьбою,
Но здесь, за этим дружеским столом,
Мы были все равны перед тобою.
Потом ты можешь помнить обо мне,
Потом ты можешь плакать, если надо,
И, встав к окну в холодной простыне,
Просить у одиночества пощады.
Но здесь не смей слезами и тоской
По мне по одному лишать последней чести
Всех тех, кто вместе уезжал со мной
И кто со мною не вернулся вместе.

Поставь же нам стаканы заодно
Со всеми! Мы еще придем нежданно.
Пусть кто-нибудь живой нальет вино
Нам в наши молчаливые стаканы.
Еще вы трезвы. Не пришла пора
Нам приходить, но мы уже в дороге,
Уж била полночь... Пейте ж до утра!
Мы будем ждать рассвета на пороге,
Кто лгал, что я на праздник не пришел?
Мы здесь уже. Когда все будут пьяны,
Бесшумно к вам подсядем мы за стол
И сдвинем за живых бесшумные стаканы.

[Ketzall]

едва

шипы моей розы хранил в себе парацельс
там же в мерцанье лежали и синие тигры
мужчина и женщина - бегство, работа, процесс
проза для чтения, просто забавные игры.
я поддержу тебя за руку, твой интерес
к фигуркам сатиров, что стали фарфорово смирны
к фамилиям странно похожим на гессе и гесс.
где разница в букву дастмирнамидва полумира

(с) Валдис Дубулт

[Синтаксис и орфография автора сохранены.]


Из его же творчества.. нашла у себя в рецензиях милейшее.

собачьей шерстью в кошачий нос
пройдя по ветру от туч до крыши
уже не страшно пить чёрный морс
зрачков стеклянных своей невесты

[Хельга Skaldi]

Ketzall, у вас отличный вкус))... Люблю такое все... накеннингованное))...

[Ketzall]

'Хельга сказал(-а):

Ketzall, у вас отличный вкус))... Люблю такое все... накеннингованное))...

Да, это так замечательно всё. Сама в дичайшем восторге..)

А вот недавно ещё нашла. Вот Басё не люблю, хоть скалочкой бейте, а этого мастера..

***
Улетела
Последняя стая
Ворон сидит одиноко
На кого опустились в дороге
Твои перелетные руки?

***
Сто чарок
Жажду утолят едва ли
Сто женщин для мужчины не предел
Пояс развязался
Всплеск

***
Забыть не могу
Как любили мы в Эдо
И первый твой поцелуй
Но чем упоительней страсть
Тем острее печаль

Рубоко Шо (980-1020)

[St.Wolsey]

В последнее время возвращаюсь к своей первой и единственной любви - восточной культуре. Всегда был заядлым любителем и исследователем Поднебесной и как исповедующий у-ий (кунг-фу) и медитации взялся за творчество на эту тему. Прошу оценить по достоинству мой первый стих в направлении - "Семь слов об очищении"


О любопытстве.

Монах спросил - "А в чем же суть?"
Ответал мастер - "Важен путь..."
Он был умен и нелюдим,
Любил сидеть в лесу один.

А ученик любил болтать,
И всем вопросы задавать,
Спросил он мастера тогда
"А этот путь ведет куда?"

Промолвил мастер тихо в нос,
"Что ни минута, то вопрос"
Вздохнув и голову склоня,
Он полностью ушел в себя.

А ученик все "Что? да "Кто?"
И "Где?" и "Как?" и "Для чего?"
Ответов не было ему,
Молчит любезнейший сифу.

На месте прыгал, ногти грыз,
Кричал, свистел, да рухнул вниз,
Ответов так и не дождался,
Вздохнул, да в храм назад собрался.

Вот правду люди говорят,
Что любопытство словно яд,
Должно быть в меру, по чуть-чуть,
Тогда ответов полон путь.