Mad Ness

Сэр О'Шактир не любил распространяться об этом, но да, все верно, он действительно подрабатывал аниматором в торговых центрах, как правило тех, что располагались за пределами Великобритании. Вот и сейчас он находился по ту сторону океана, в Миннесоте, надеясь, что не встретит здесь кого-то из своих знакомых. Обычно ему доставались роли лепреконов, эльфов Санты и, традиционно, магистра Йоды. Впрочем, роль последнего он не любил. Несмотря на то, что зеленая маска полностью скрывала лицо Мэна от чужих глаз, париться в этом резиновом чехле было сущим адом. Хуже, пожалуй, только кататься на коньках в костюме кофейной банки, но разве есть в мире идиот, который отважится на подобное? Ведь нет ничего более беспомощного, безответственного и испорченного чем человек, катающийся на коньках в костюме кофейной банки. Но Мэн знал, что где-то в мире однажды родится и такое дерьмо. Первый же пируэт на льду... и уже нет пути обратно.   Мэн мог бы долго еще рассуждать на тему того, что порочит саму суть человеческой человечности, но его полет мысли был внезапно оборван начавшейся неподалеку пальбой. И все бы ничего, но когда сквозь свист пуль и грохот взрывов до ушей О'Шактира донесся боевой клич "Кебабу Дражар!", благородный рыцарь не выдержал. Он будто бы вновь оказался юным мальчишкой в джунглях Вьетнама, окруженный падающими с каждой пальмы вместо бананов желтокожими, охваченными языками пламени от льющегося с темных небес огненного дождя. Тело действовало само, опережая разум на порядок. В отточенных до автоматизма движениях не было места лишним мыслям и рождаемым ими сомнениям. Одним ударом сбив крышку с пластикового саркофага, Мэн извлек из вороха пенопластовых шариков смертельное оружие. 198 сантиметров чистой мужескости, пускай и немного усохшей за минувшие годы. Встряхнув мумию Лобо, карлик услышал мелодичный титановый перезвон, убеждаясь в подлинности добытой им вещицы. Инструкция по применению, написанная на ломаном Бейсике отправилась в утиль за ненадобностью. Довольно было того, что в комплекте с Лобо шли банановая кожура и полный застывшей блевотины ботинок. - Подходи по одному, ублюдки. - Прошипел Мэн О'Шактир, надевая Красное Кольцо власти. Первый же подвернувшийся террорист был разорван в клочья, как, впрочем, и пара заложников, которых он пытался затолкать в кабинку лифта. На войне не избежать невинных жертв. Только титановый перезвон провожал бедолаг в последний путь.

??? ... !!!   То чувство, когда просил мумифицированного халфлинга, а получил Лобо. Спасибо, Санта!

Красавчик Олди - Его родословная... она безупречна! - Даже знать не желаю, с какой целью ты его пригласила. (с) Герцог и герцогиня Корнуолл

Хороший мастер. И правила интересные.

Нижний город Поняв, что внятных ответов добиться не удастся, колдун убрался обратно в темный конец батискафа, где и провел остаток пути сквозь мутные воды городских каналов, вновь обращаясь к силе крови, в тщетной попытке утолить терзающую его жажду магии. Стоило ему пересечь кольцо бурлящей чернильной жижи, как круг распался, растекаясь по металлической поверхности пола антрацитовыми потеками, а спустя пару минут точно так же бурлила его кровь, покидая смертное тело вместе с частицей самой жизни, сгорающей в жертвенном пламени. Среди этих людей, - людей ли? - можно было не беспокоиться о косых взглядах из-за происходящих вокруг него странностей, ведь их всегда можно списать на заслуги той неведомой силы, что втравила их в это "приключение". Да и едва ли стоит ожидать осуждения от тех, кто сам отмечен клеймом изгоя, будь то японец с лицом-маской, застывшим, словно морда каменного дракона из древнего храма, или комедиант-убийца, орудующий пистолетами куда ловчее, чем собственным юмором. Выделялся из этой компании разве что парень-богатей, бессознательно парящий в воздухе, и не похожий ни на головореза, ни на выродка из трущоб, но наверняка имеющий собственные секреты, не зря же разящий от него могильный смрад заглушает даже привкус тлена, оставляемый необщительной убийцей и рыжеволосым любителем теплых охранников.   Металлический борт проскрежетал о бетонную стенку канала, сдирая с нее клочья гнилостно-черной слизи. Отвратительный звук эхом прокатился по внутренностям челнока, вырывая его пассажиров из сумрачной дремы и тягостных раздумий, взращенных беспомощным ожиданием дальнейшей участи, а вслед за скрежетом затих и мерный рокот двигателей, что приводили в движение винты, взрезавшие водяную муть и толкавшие батискаф вперед. После духоты стальной капсулы, забитой утомленными людьми, даже отяжелевший от влаги и пропитанный токсичными испарениями воздух Европолиса казался благословенным дыханием самой жизни. Капли дождя, обрушивающиеся вниз из тяжелых туч, подсвеченных неоновым сиянием ночных улиц, разбивались о раскаленную кожу, покалывая холодом и даря долгожданное избавление от мучившей весь путь жары. О, если бы они еще могли как следует промочить пересохшее горло, жизнь бы и вовсе обернулась чудесной сказкой. - Вас уже ждут. - донёсся сквозь звук дождя молодцеватый, но одновременно чуть грубый голос.   Финн с шумом втянул воздух, расширив ноздри и демонстративно поведя носом. - Чую того, кто сможет наконец прояснить чертову ситуацию. - Он отбросил назад облепившие лицо пряди мокрых волос и довольно прищурился, - А если перед этим нас еще и накормят, общение станет вдвое содержательней. - Одернув рукав куртки, чтобы прикрыть свежую рану на запястье, уже, впрочем, почти успевшую зарубцеваться, колдун протянул открытую ладонь встречающему новоприбывших мужчине - удивительный жест для необразованного дикаря!

С Праздником! :give_rose:

Верхний город, Чайнатаун. - Всё, времени немного. - девушка хлопнула в ладоши и уважительно кивнула Финну. - Неплохо сработано. - её улыбка сверкнула не меньшей первобытной дикостью, которой кипел колдун. Финн лишь безразлично пожал плечами, сосредоточившись больше на новом ощущении. Прежде он будто бы не замечал, что пространство давит, сворачиваясь кольцами питона вокруг и стягиваясь все туже и туже, в попытке удержать попавших в него пленников. Теперь же, когда генератор затих, мир вновь развернулся вширь, даже дышать стало легче, словно кто-то срезал с шеи висельную петлю, даря обреченному на верную гибель новый шанс. Но, увы, долгожданная свобода не принесла ему должного облегчения, и даже, словно в издевку, сильнее подчеркнула давно довлеющее над ним чувство... чувство голода. - Идите, а мне дайте минуту, я догоню. - Колдун кивнул на дверь, после чего склонился над изувеченным телом пожирателя, осматривая его, словно видел впервые. Сейчас перед ним лежал самый обычный нищий, коих он не раз встречал в лабиринте берлинского гетто, и ничто, кроме развороченной куском арматуры головы, не напоминало в нем о том чудовище, коим этот бедолага был совсем недавно. Едва все вышли, Финн отошел от тела, мигом утратив к нему всякий интерес. Привалившись к стене, он поднял грязный рукав куртки, обнажая покрытую шрамами руку. В рассеянном свете блеснуло лезвие ножа, упершегося острием в бледную кожу запястья, которая миг упруго противилась, но затем сдалась, расходясь под серебристой кромкой. Холодный металл провалился в плоть, продвигаясь выше и выше вдоль предплечья, рассекая ее, а от прочерченной им линии разбегались волны боли, заставлявшие все тело трепетать в предвкушении скорой кульминации. Потоки крови, что щедро истекали из раны, тут же обращались в густой туман, клубящийся небольшим облаком вокруг упавшего на колени человека, окружая его трепещущим ореолом. - Дай. Мне. Силы. - Отчетливо произнес колдун, оглашая свою волю и свое желание. Кровавая пелена, повисшая в воздухе, дрогнула, словно ожив под порывами нездешнего ветра, донесшего до чуткого слуха эхо древних битв и жертвенных песнопений, взбурлила клубами, то и дело выстреливая в пространство стремительно истаивающими жгутами, завихрилась, сплетаясь в фигуру алого всадника на багряном коне, указующего копьем прямо на смертного. - Возьми сам! Верхний город, Чайнатаун, улицы. Когда дикарь нагнал своих спутников, они уже выходили из здания под блекло светящееся в лучах тысяч прожекторов ночное небо. На первый взгляд, в нем ничего не изменилось, если не считать торчащего из под рукава куртки кончика бинта, и на редкость довольного выражения лица, будто что-то прежде терзавшее его, сейчас отступило, пусть и совсем ненадолго. Но кому интересны такие мелочи?

Верхний город, Чайнатаун.   - А перед этим нам не нужно потанцевать перед ним, чтобы он кого-то съел? - Джон фыркнул, сложив руки на груди. Сам он не спешил вызываться быть охотником. - Я постараюсь отсюда прикрыть, хотя прикрыть от чего-то неуязвимого кажется сложноватой затеей.   - В таком случае спляши для него, - Осклабился Финн, видя, что ни один из его спутников не горит желанием исполнить пророчество, описанное в дверном узоре. - а я постараюсь успеть прежде, чем он сожрет тебя с потрохами. - Оскал стал еще шире, а лицо, и без того неприятное, покрыли резкие тени, подчеркивающие на глазах исказившиеся до неузнаваемости черты, вдруг обернувшиеся звериной маской, напрочь лишенной чего-либо человеческого. Вероятно виной этому было здешнее освещение, неверное и рождающее сумрачные образы, пляшущие на периферии зрения, но мигом истаивающие, стоит лишь перевести на них взгляд, однако зрелище все равно было необъяснимо отталкивающим, неправильным.   Дикарь неспешно обошел восседающего под деревом гиганта, не обращая на него никакого внимания, и целиком сосредоточившись на своей цели. Древо, монументальным изваянием высившееся позади тролля, походило на древнего жреца, воздевшего горе пару могучих рук и тянущегося узловатыми пальцами ветвей к невидимому здесь солнцу, к богу, что давно умер, преданный и брошенный своими почитателями. Под покровом лиан, оплетающих ствол живой сетью, бугрилась толстая кора, шершавая, неровная, покрытая множеством трещин и разломов, и темная от сочащегося из них насыщенно-бурого, до черноты, сока. Дерево походило на пойманного в путы человека, истекающего кровью из множества полученных ран, но продолжающего взывать к немым небесам, в тщетной надежде на спасение. Оно молило о избавлении и о смерти, протягивая оружие тому, кто согласится оказать ему последнюю милость и подарит свободу. Колдун готов был сделать это.   Проворно взобравшись по лианам, ничуть, кажется, не беспокоясь о марающей его одежду и руки карминовой жидкости, пахнущей смолой и травянистой свежестью, но отдающей кровяным железом где-то на грани восприятия, Финн устроился на развилке, в ложибне меж двух крепких ветвей, расходящихся от единого ствола. Еще стоя внизу он заприметил то, что безупречно подойдет для его целей - достаточно длинную и прямую ветвь, из которой выйдет неплохое копье, нужно лишь срезать и заточить у толстого основания. Вот оно, оружие, которое древо дарило своему освободителю. Стружка крупными завитками слетала с древка, обретающего в руках человека нужную ему форму, осыпаясь вниз. Финну всегда нравился запах свежей древесины, столь редкий для мегалополисов, где деревья встречались разве что в частных садах и в элитных зонах отдыха, на верхних ярусах исполинских небоскребов - памятников людской гордыни и вечного стремления сравниться в величии с богами. Но это дерево пахло иначе, и даже грубую кожу рук оно холодило, словно вместо живой плоти растения в ладонях лежал бесчувственный металл, рожденный в раскаленном чреве земли лишь с одной целью - нести смерть.   Сухие губы изогнуло в хищной ухмылке. Что бы ни было на уме у дикаря, он определенно предвкушал предстоящее действо, смакуя каждое мгновение и наслаждаясь адреналином, обжигающим все его естество. Искаженное гримасой лицо совершенно не таило первобытного азарта, охватившего человека, когда он встал в полный рост, опираясь ногами на мощные ветви дерева. Импровизированное копье в его руках было небрежно опущено, но острие неотступно оставалось устремлено прямиком в голову чудовища, точно оно жило своей жизнью, и ему не терпелось сорваться вниз, чтобы исполнить свое предназначение, полакомиться горячей кровью первой жертвы, самой сладкой и самой желанной. Финн почти физически ощущал нетерпеливый трепет древка, как мелкую вибрацию под его пальцами, - или это лишь дрожь в напряженных, сжатых до белизны пальцах? - и он целиком разделял это нетерпение. Не желая терять более ни секунды, тратя отпущенный ему срок и оттягивая неизбежное в ничтожных раздумьях, смертный сделал шаг в пустоту, обрушиваясь вниз.   Краткий миг полета прервался мощным ударом ног о твердую, точно камень, плоть тролля. Древнее исчадие кошмарных грез человечества, наконец почуяв нависшую угрозу, вырвалось из удерживавших его оков загадки, подняв голову к потолку и оглушительно взревев, но было слишком поздно. Звенящий от ярости и триумфа металл вошел в глазницу, разбрызгивая месиво лопнувшего глаза и пробивая насквозь прочную кость, ставшую вдруг хрупкой как папиросная бумага. Копье почти целиком погрузилось в череп, а его острие показалось из затылка в обрамлении лоскутов кожи и залитых черной смердящей кровью лохм жестких волос. Убийца, продолжая балансировать на загривке тролля и совершенно игнорируя все еще тянущиеся к нему когтистые лапы, рванул рукоять на себя, сильнее запрокидывая голову чудовища, рванул еще раз, до противного хруста ломающихся шейных позвонков, возвестившего о конце этой битвы и объявившего победителей и побежденных. Огромная туша пошатнулась, но подгибающиеся колени уже не могли удержать ее, тролль упал, как подрубленное дерево, на глаза уменьшаясь и превращаясь в тощее бледное создание с изуродованной куском арматуры головой.   Спрыгнув вниз, Финн кувырком поднялся на ноги, еще до того, как полностью вернувшее прежний облик тело поверженного врага упало за его спиной сломанной куклой. Мир же вокруг изменился, как и бывший страж этого места. Кровь, прежде заливавшая все вокруг, обернулась мутной водой, стекающей по влажным бетонным стенам, а дерево, казавшееся одним из последних столпов вечности, сбросило пелену иллюзий и явило из под коры скрытый до сей секунды металл со жгутами кабелей, змеящихся по его покрытой пятнами ржавчины поверхности.   - Мне положена принцесса. - Довольно прищурившись объявил Финн, вытирая грязным рукавом пот со лба, что отнюдь не добавило чистоты его лицу. Кроме того, судя по безумному взгляду и отчетливо прозвучавшему в повисшей тишине голодному стону желудка, участь принцессы была незавидной.  

Верхний город, Чайнатаун. - Ты имел уже подобное с... таким вот? - спросил левитирующий маг, - узнаешь подобные символы? Финн обернулся и приблизился к двум разрубленным половинкам двери, покрытым вязью замысловатых символов и рисунков. Прежде, когда он почти все свое время проводил в антикварной лавке, ему не раз доводилось видеть поблекшие и обколовшиеся по краям глиняные таблички, куски полустертых барельефов из забытых богами и смертными храмов - осколки прошлого, которым место под слоем вековых песков, вместе с теми, кто создал их, а не в коллекциях жадных до диковинок богатеев из корпораций, в стеклянных витринах, столь похожих на хрустальные гробы. - Имел. - Пальцы колдуна коснулись разрозненных фрагментов, перемещая их один за другим, повинуясь какому-то внутреннему наитию, направляющему каждое движение и формируя из отдельных частей единое целое. Финн будто бы вновь очутился в небольшой комнате отца, насквозь пропахшей запахами сотен составов и красок, где тот скрупулезно реставрировал наследие минувших времен, даря ему новую жизнь. - Ну что, - Дикарь кивнул на готовое полотно, развернувшее сцену огромного действа, - знакомый сюжет?

Верхний город, Чайнатаун.   - Я бы предложил его сжечь, но если честно, мне это не кажется хорошей идеей. Впрочем, не особо хорошие идеи - это то, что позволило нам добраться так далеко, так что...   - Я видел, что бывает, если разрушается подобный исток. В лучшем случае, нас раскидает по планете, - Финн ухмыльнулся, припоминая случившиеся на вершине Башни события, - или даже по нескольким, в худшем же, - глаза его недобро блеснули, - наши останки поместятся в чехол от планшета. Но, если барон и впрямь гордится своей службой, мы можем сыграть на этом, как в старых-добрых сказках о крестьянине, перехитрившем великана. Финн не был уверен, что кто-то из его спутников вообще слыхал о сказаниях, которым давно перевалило за несколько веков, однако полагал, что среди них и так найдется кто-то достаточно сладкоречивый, чтобы выудить из создания необходимую информацию. Беда лишь в том, что гигант вот уже которую минуту был погружен в тягостные раздумья, пытаясь отыскать заветный логический мостик между улитками-убийцами и несчастным Кеннеди.

Может дело не в механиках, а в лисах?

Верхний город, Чайнатаун.   - Что ж, если мы ищем магию, то она перед нами. - Финн указал точно на возвышающееся в центре зала древо, оплетенное порослью гибких стеблей. - Вот исток всего, питающий это место, - мужчина перевел взгляд на задумчивое чудовище, чей мозг с почти слышимым скрежетом пытался перемолоть камешек загадки, попавший в жернова его сообразительности. - Он... кажется он питается силой Источника, высасывая ее через лианы, как уродливый младенец сосет жизнь матери через пуповину. Что же до генератора, то я не вижу поблизости ничего подходящего. Договорив, Финн вопросительно посмотрел на женщину, - Это та информация, которую ты хотела получить?

Верхний город, Чайнатаун. - Попробуйте посмотреть переплетение магических энергий тут. - Забавно, но этот "генератор", кажется, работает вовсе не от электричества. - Финн поморщился и тряхнул головой, отпуская нити заклинания, удерживающие перед его взором иную картину мира. - Магия, говоришь? То есть, все эти фокусы с наукой и техникой, не более чем прикрытие для магии? Ха! Интересно, кто придумал такой ход... или люди сами не знают, что творят? - В льдистой глубине глаз дикаря блеснула колкая насмешка. У богов и впрямь есть чувство юмора. Но все выходит еще забавнее, если принять как факт то, что многие и многие века настоящая магия лежала у всех под носом, но отыскать ее смогли лишь единицы. Не сдержавшись, мужчина хмыкнул - как бы он не был далек от человечества, но ощутить свою причастность к некой, пусть и небольшой, общности, оказалось неожиданно приятно. Немного воодушевленный очередным открывшимся для него кусочком вероятной истины, Финн вновь обратился к силам, лежащим вне понимания большинства смертных. Нужные слова, больше похожие на гортанные кличи, издаваемые зверьми, чем на внятную речь, словно бы сами рождались в его мыслях, находя путь наружу и воплощаясь в звучание зова. На сей раз мир преобразился куда как сильнее, раскрываясь мириадами переливающихся слоев, словно облетающие с жемчужины частицы перламутра, открывающие истинную суть бытия. Новые, совершенно нетипичные для города запахи наполнили воздух, а кажущуюся тишину заброшенных коридоров оживили переливчатые мелодии невидимых струн, связывающих воедино саму реальность.

Верхний город, Чайнатаун. 18:37 - На то, чтобы выбраться отсюда. - пожала плечами убийца. Финн хмыкнул, поводя подбородком и кривя губы. Слова женщины прозвучали так, словно она не видела никакой проблемы в сложившейся ситуации и в любой момент могла просто уйти отсюда. Увы, но для того чтобы выбраться, следовало получить хотя бы приблизительное представление о местонахождении пресловутого "генератора", ведь не избавившись от него, все равно не удастся покинуть пределы участка свернутого пространства, а если так, то какая разница - пойти на корм уродливой махине, рассуждающей о плотоядных улитках, или же быть изрешеченным силовиками. Прикрыв глаза и отстранившись от голосов спорящих спутников, дикарь, не сбавляя шага, вновь обратился к тем силам, что еще совсем недавно дремали в его естестве, призывая их указать ему все потоки электроэнергии и самые мощные узлы ее средоточия. Пусть трюк со свернутым пространством и походил больше на настоящую магию, со слов убийственной дамочки выходило, что это лишь одно из достижений науки. А любые приборы, даже в столь просвещенный век, так или иначе используют электричество, даже если его приходится конвертировать из других видов энергии. Мир вокруг подернулся легкой рябью и покрылся мириадами сияющих трещинок, сливающихся в русла небольших потоков, которые, в свою очередь, переплетались в еще более яркие и мощные магистрали, опутывающие все здание упорядоченной сетью "сосудов", несущих подобие жизни любой подключенной к ним технике. - Ну-ка, взглянем... - Широко распахнув глаза, Финн осмотрелся, выискивая взглядом интересующий его объект.

Верхний город, 18:00   Финн уже почти выбрался из развалившегося как полусгнивший труп подстреленной птицы челнока, ощерившего в разные стороны изломанные кости каркаса, с зияющими меж них пробоинами в обшивке, когда его приветливо встретила разрядом электрошокера невесть как очутившаяся на месте падения команда правительственных агентов. Дикарь не успел даже выругаться, только зло сверкнул глазами исподлобья, прежде чем провалиться во тьму забвения под веселое стаккато собственных челюстей.     Где-то     Он лежал, глядя широко распахнутыми глазами в пронзительно-синее небо, в котором всевидящим оком безразличного бога повисло солнце. На потрескавшихся губах замер безумный оскал, обнаживший покрытые запекшейся кровью зубы, сквозь которые с трудом пробивалось почти неуловимое дыхание, спастически выталкиваемое наружу. Вонь разложения, забиваясь через ноздри и выворачивала нутро позывами к рвоте - бесполезными ныне, когда желудок давно изверг из себя все, что можно было. Вокруг, сколько хватало взгляда, с учетом полной невозможности и, что важнее, нежелания шевелиться, раскинулась нескончаемая, до самого горизонта и даже за его пределы, гладь песчаной пустоши, лишь в некоторых местах пробитая клочковатой порослью давно иссохших деревец. Неясно было, откуда в глуши взялась гора беспорядочно сваленных голов, раззявивших пересохшие рты и уставившихся матовыми бельмами невидящих глаз в неведомые глубины собственного посмертия, но она вписывалась в тоскливое однообразие пейзажа, словно была привнесена рукой талантливого художника, пожелавшего увенчать свой труд финальным штрихом. Лишь кружащая в далекой выси черная точка нарушала иллюзию недвижимости этого мира, и порой, давно уже сбившись со счета утекающих вникуда обрывков вечности, Финну казалось, что он слышит доносящийся до него птичий крик. Поначалу он не придавал тому значения, но постепенно звук становился все отчетливее. Вскоре над грудой голов вились уже несколько птиц, чьи очертания с каждым мгновением становились все более различимы, а крики все отчетливее походили не на хриплое карканье, а на грубые голоса, точно птицы пытались подражать человеческой речи. Один из воронов, отделившись от растущего вихря черных крыльев, острых когтей и кричащих по-человечьи клювов, спикировал вниз, усаживаясь на раздувшуюся и почерневшую голову в основании пирамиды. - Крра! Что ты видишь? - Птица клюнула темные губы, размыкая их. - Говор-ри! Мертвые губы разомкнулись, с шипением втянув раскаленный воздух. - Вижу... вижу свою жизнь. Я работаю, чтобы жить. Я живу, чтобы работать. Вижу своих врагов, они повсюду. Мои дети - враги! Они хотят обойти меня! Хотят мою жизнь! Я не отдам ее им! Не отдам! Улучшив момент, ворон ухватил ворочающийся во рту мертвеца язык и вырвал его, жадно склевывая добычу. - Живи! Живи своей жизнью! Не отдавай никому, и пусть твоя жадность разрушит все, что тебе дорого! - Тяжело взмахнув крыльями, он взлетел, вливаясь в черную воронку и теряясь в мельтешении черных теней. В тот же миг другая птица отделилась от стаи собратьев, спускаясь на очередную голову: - Что?! Что ты видишь?! - Вижу! Вижу свою жизнь! Я вижу дыру внутри, что пожирает меня, но я наполняю ее удовольствиями! Она все больше и больше, но я не желаю ничего менять! Я хочу больше! Больше всего! Больше удовольствия! - Живи! Живи, и пусть твои удовольствия пожрут тебя! - Выкрикнул ворон, унося в когтях язык своей жертвы. Третий ворон упал с небес, вцепляясь острыми когтями волосы и кожу Финн. - Отвечай! Кр-ра! Отвечай, что ты видишь? - Матовый клюв ударил в губы, оставляя на них привкус могильной земли и тлена. Финн скривился, не то от боли, не то в попытке изобразить усмешку. - Говорящую птицу. - Последовавший хмык, вероятно, должен был означать, что исказившая лицо дикаря гримаса все же была усмешкой. - Вижу мертвую пустыню, деревья убитые жарой. Вижу головы мертвецов, которые считают себя живыми... мне продолжать? Ворон, по-птичьи склонив голову набок, смотрел на него блестящим глазом-бусинкой. - Ты видишь пр-равду! Кр-ра! Пр-равду! - Птица встрепенулась, нахохлилась и, оттолкнувшись, поднялась в воздух, продолжая кричать, - Он видит! Видит пр-равду! Выклюем его глаза! Выклюем глаза! Выклюем! Финн рванулся было, попытался закрыть лицо руками, но его голова лишь пошатнулась, мгновение балансируя, и скатилась чуть ниже. - Без глаз я не смогу видеть! - Надрывая горло в попытке перекричать поднявшийся гомон, заорал он в самое средоточие пернатой тучи, надвигающейся на него сверху невообразимым бурлящим хаосом. - Мы! Кра! Кр-ра! Мы станем твоими глазами! Мы будем повсюду! Кра! Ты увидишь все!   В следующий миг на Финна обрушились тысячи когтей и клювов, вонзившихся в тонкую плоть век, сдирая ее прочь, и разрывающих упругую оболочку глазных яблок, выклевывая их из глазниц, но вместо ожидаемой тьмы окровавленные провалы глазниц увидели яркий свет...     Верхний город, 18:27   Тем временем женщина не теряла времени и так же быстро стала всаживать по одной инъекции из автоинжектора каждому пленному, моментально приводя их в чувство адской смесью из обезболивающего и стимуляторов. Подскочив к выходу, она ударила когтями крест накрест, разваливая дверь и открывая вид на заливаемый ливнем и неоном простор улицы чайнатауна.   ...яркий неоновый свет ударил по расширенным от ударной дозы впрыснутых в кровь стимуляторов зрачкам, грозя выжечь беззащитную после долгого пребывания во тьме сетчатку. Тело буквально подбросило вверх мощным нервным импульсом, судорогой прокатившимся по расслабленным доселе мышцам. Почти ничего не видя, кроме все того же яркого сияния, Финн последовал за голосом, повинуясь скорее наитию, нежели бесполезному сейчас разуму.   - Идите за мной, если хотите жить! Быстро! В машину!   Едва не на ощупь выбравшись из нутра одной машины, Финн перебрался в другую, отчего-то чувствуя себя идущей на убой коровой, неспособной ни повернуть, ни остановиться. Забавная это штука - жизнь.

John&Davis banking group. Там, где стреляют в колено.   Шорох камня затих, и увитые извивами мраморного узора створки врат с глухим стуком замерли, встав безмолвными стражами по краям открывшегося входа. Последние отзвуки эфирной мелодии растворились в повисшей тишине, а сияние радужных сфер угасло. Погрузившийся в полумрак холл освещался лишь призрачными отблесками, что, просачиваясь с той стороны уводящих вглубь ступеней, плясали на изможденных лицах беглецов.   — Что... что это за чертовщина была? — Первым нарушил тишину безымянный охранник, с трудом отталкиваясь от стены и подходя к остальным. В его взгляде читалось неподдельное изумление вперемежку со страхом. За все, пусть и недолгое, время своей работы здесь, он и подумать не мог, что стережет не только, и даже не столько секреты корпорации, сколько нечто неизмеримо большее. — Просто иди следом, если хочешь жить. — Оставив пришедшего в себя охранника, Финн вернул зажигалку японцу. — Это твое.   Пожав плечами, Отомо с невозмутимым видом закурил, словно его совершенно не заботило устроенное светопредставление. — Вперед.   С каждым шагом людей по высоким мраморным ступеням, неземное свечение становилось все ярче, оставаясь, однако, неуловимо-эфемерным. Точно лунное серебро, оно истекало из необозримо огромного сосуда, венчавшего центральную часть грациозно изогнувшегося моста-галереи, покрывая все вокруг мягко фосфоресцирующей пеленой, приглушающей все цвета до оттенков серого и рождающей размытые, подобно силуэтам в молочном тумане тени, которые причудливыми извивами плясали вокруг предметов вопреки законам оптики.     По ту сторону незримой границы, отделявшей внешний мир от содержимого сосуда, раскинулся дикий лес. Ни один из живущих ныне людей не смог бы узнать растения, что тугими плетьми обвивали темные от влаги стволы уходящих ввысь деревьев, взбираясь мириадами зеленых отростков по прорезанной глубокими бороздами коре, полусокрытой под бархатистыми покрывалами мха и лишайника. Меж властно простершихся от древ могучих ветвей, по непроглядной глади парящей воды, искрящейся в рассеянном свечении нездешних звезд, скользили грубо выдолбленные лодки, которыми правили бледные создания с глубокими как сама бездна глазами. Их тонкие руки — хрупкие кости, обтянутые болезненно-белой бескровной кожей — уверенно и без видимого труда прокладывали путь судов длинными шестами, вершины которых освещали черные воды, сияя во мраке путеводными огнями. Все это место, преграда разделяющая два мира, буквально дышало магией. Чистая сила напитывала его, живительными соками протекая сквозь обуздавшие ее формулы заклинаний, формирующих строго упорядоченную структуру, воплотившую в себе замысел неизвестного творца.   — Вау, — коротко заметил Джон, всем своим видом давая понять, что вот-вот отпустит очередную "шутку". — Спорим, там живут эльфы? В таком сраче могут жить только эльфы. — тут же добавил он, подтвердив ожидания окружающих. Герберт же, с видом утомленного божества, вновь вынужденного снизойти к смертным, едко добавил, но, отчего-то шепотом, словно опасаясь, что обитатели "колбы" услышат его. — Вспоминать про эльфов в 23 веке? Пф! Еще бы в феек верить. — Коротко взмахнув рукой, как-бы отгоняя назойливое насекомое, он быстрым шагом пересек мост, увлекая за собой всех остальных. Лишь Финн несколько поотстал, но вскоре нагнал компанию, никоим образом не пояснив свою задержку.   Сразу за галереей моста стены резко разошлись в стороны, образуя просторный полукруглый атриум. Более всего это помещение походило на нечто среднее меж лабораторией и музеем: гротескные архаичные конструкции соседствовали здесь со сверхтехнологичными исследовательскими модулями, простейшие механизмы работали совместно с передовыми прототипами современной кибернетики, а примитивные дистилляторы возгоняли пары соединений, подавая их в плазменные спектральные анализаторы новейшего поколения. Свет, проходя через прозрачный свод, играл на на блестящих боках дутых стеклянных колб и цельнолитых бронзовых трубок, дробясь в толще линз и призм, и вновь собираясь в мощный луч, устремленный куда-то ввысь.   — Если это была нарколаборатория, то тут явно готовили какой-то неправильный мет. — С сомнением разглядывая позаимствованный Финном пульверизатор с синеватой жидкостью, заметил Отомо. В ответ отморозок лишь пожал плечами, и прихватил заодно колбу с ярко-оранжевым содержимым, похожую на чудо-зелье из вирт-игры, — если бы он вообще имел о таких представление.   Не найдя в лаборатории более ничего такого, что можно было бы унести, люди, — живые и не совсем, — направились дальше, проходя сквозь высокую арку украшенного античными изваяниями портала на просторную террасу. За прозрачными стенами, как на ладони, раскинулся Европолис. Вероятно, в ясный солнечный день отсюда можно было увидеть едва не весь мегалополис от края до края, если бы только не густой смог, укрывающий индустриальный район. На противоположной от входа стороне призывно мерцал огромный экран, сейчас проецирующий только логотип корпорации.   — Ну, — неуверенно спросил Джон, оглядывая безопасный на первый взгляд путь. — Идем?

John&Davis banking group. Там, где нету старушек, и кровь льется вверх по стенам.   - НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ, ТВАРИ!   Поименованные "тварями" тут же отшатнулись прочь, едва не влетев под датчик мины вновь. Стену перед ними украсили две свежие выбоины, а взметнувшееся фонтанчиками микро-взрывов покрытие стен больно обожгло кожу, стеганув по лицам острым крошевом осколков полимерной керамики. Японец, сохраняя неподвижную каменную маску, едва слышно выругался на своем диковинном языке, физиономия же комедианта вытянулась, не то от неожиданности, не то от искренней обиды на столь нелестную характеристику, но он все же подал голос, пытаясь разрешить ситуацию в свою пользу: - Мы пришли с миром! - Крикнул он, стоя у поворота коридора, не рискнув высунуться в простреливаемый проход. Что ни говори, но даже обезоруживающая улыбка не остановит пулю.   От такой откровенной лжи желтокожий не смог сдержать удивления, смерив переговорщика полным скепсиса взглядом. Засевший за завалом из мебели охранник, кажется, тоже не слишком поверил в подобное заявление, так-как в следующий миг раздался хлопок выстрела, сопровождаемый потоком брани и новых нелестных эпитетов. Невидимая ни для кого, кроме Герберта, Элеонор беззвучно отплыла в сторону. Ловить собой пули не слишком приятно, даже если ты призрак.   После короткого, но жаркого спора, было решено предпринять очередную попытку договориться с рыжеусым блюстителем порядка. Пламенная речь Герберта, пожелавшего выступить в роли дипломата, не произвела на забаррикадировавшегося ровным счетом никакого впечатления. Слишком уж в словах богатенького мальчика сквозило пренебрежение к окружающим и показная лень, словно ему стоило великого труда оторваться от своих важных дел ради общения с низшими формами жизни.   Оборвав уже вошедшего в транс и очарованного звучанием собственного голоса юнца, в разговор вмешался Джон, пытаясь воплотить всю скорбь еврейского народа в одном единственном предложении. - Мы не мутанты, клянусь! На самом деле, одна из таких тварей... - Начал он, лишь слегка запнувшись, когда размазанная повсюду кровь, внезапно ожив, заструилась ручьями, собираясь в единый поток, скручивающийся спиралью вокруг образовавшегося у ног Финна багряного озерца. Едва стоило отмороженному пошевелиться, как поверхность крови подернулась рябью, исторгая наружу идеальной формы капли, взмывающие вверх, сталкивающиеся друг с другом, сливающиеся в сгустки размером с кулак, и разбегающиеся по потолку, точно ртутные шарики. Протянув руку, Финн поймал одну из сфер и приблизил ее к лицу, принюхиваясь к металлическому запаху окисляющегося гемоглобина, после чего раскрыл вымазанную ладонь и провел ею по щеке, оставляя уродливый комковатый след на трехдневной щетине. В этот момент в его облике не осталось ничего человеческого, но колдуна сей факт ничуть не заботил. - ...напала на меня и едва не разодрала на куски. - Сделав над собой усилие, шутник все же смог договорить, уже всерьез сомневаясь, внимательно ли слушает его собеседник, и действительно ли в их рядах нет тварей. - Нельзя было сдержать свои способности по притягиванию чужих месячных хотя бы на пару минут? - Прошипел он психу, стараясь сдержать рвущийся наружу сарказм.   - В следующий раз это могут быть твои внутренности. - Беззлобно ответил колдун, пожимая плечами, словно сказанное им было само собой разумеющимся. Ему ли не знать, что проклятие не делает разницы между своими и чужими, погружая в хаос все вокруг, стоит лишь проклятому задержаться в одном месте на сколь-нибудь долгий срок.   Пока Финн созерцал следы крови и растянувшийся рядом труп, Джон выяснил у ошеломленного зрелищем поправшей законы физики жидкости охранника его цель, тут же ставшую и целью горе-команды. Рыжеусый, желая найти своего раненного напарника, решил снарядить четверку "гостей" на поиски, порекомендовав начать с обыска пристреленного им мутанта, у которого наверняка имелся пропуск в помещения этого этажа.   - Кто его убил? - Раздался в повисшей тишине голос Финна, внимательно осмотревшего труп, пока чистоплюйчик потрошил его карманы, точно последний бродяга. - Это не твоя работа, так ведь?   Презрительно сощурившись, хоть стоявший за углом вымазанный кровью выродок и не мог этого видеть, рыжеусый процедил сквозь зубы, - Я ему прострелил голову, когда он пытался запудрить мне мозги! - Смачный плевок подчеркнул особо теплое отношение охранника ко всяким ненормальным, и прочим отродьям-мутантам.   - Странно, что его мозги не разметало по стене. - Пробормотал колдун, после чего добавил с серьезным видом, обращаясь разом ко всем и одновременно ни к кому. - Говорят по рисунку извилин на бетоне можно предсказывать будущее. А теперь попробуй еще раз. Только правду. - Руки его все это время скользили по поверхности стены, выводя причудливые хаотичные узоры, истекающие кровавыми слезами, бегущими вверх. - Если же его убил ты... что это было за оружие?   - Вот из этого. - Помахал рукой сержант, не без удовольствия демонстрируя минималистичного вида черный пистолет. - Из такого бизонов можно валить.   - Равно, что стрелять по колибри из пушек, - Неодобрительно поморщился Герберт, в то время как Отомо живо представил, каких размеров должен быть "колибри", и однозначно решил не искать встречи с этой опасной птицей. - Идем, посмотрим, что в кабинетах. - Вслед за японцем приблизившись к одной из дверей, мажорик попытался разблокировать контрольную панель, поднеся под мерцающее око сканера свежедобытый пропуск. Тот, вопреки ожиданию, отреагировал пронзительным писком, вслед за которым донесся отдаленный рокот раскалывающихся глыб льда, а сенсорный экран и вовсе выдал странную картинку примитивного строения.   Джон негромко выругался, помянув русских хакеров. Вселенская боль читалась в его глазах, но на губах, как и прежде, была натянута приветливая улыбочка, выглядевшая довольно глупо в сложившейся обстановке. - Здесь ловить нечего, идем дальше. - Он кивнул в сторону следующей по коридору двери, уводя за собой японца и мальчишку, который в очередной раз замер с отстраненным видом, словно прислушивался к чему-то, что доступно лишь его восприятию. Едва троица отдалилась, Финн приблизился к панели со странным рисунком и, поддавшись наитию, постучал пальцем по мерцающей на сенсорном экране двери дома. - Тук-тук-тук! - Усилившийся грохот ледников, почти затихший пару мгновений назад, подкрепил его убежденность в правильности выбранного пути. - ТУК-ТУК-ТУК! - От поблекшего экрана ощутимо повеяло холодом, тут же обратившим дыхание дикаря в оседающий мелкой изморозью на сером пластике панели туман. Ухмыльнувшись, Финн извлек из кармана куртки нож и полоснул себя по ладони, смачивая лезвие живой кровью - универсальным ключом, заклятым сотнями поколений до сего дня, и служившим началом многим и многим ритуалам. - Как лезвием отверзлись русла вен, так пусть откроется этот путь... - Прошептал он, вонзая клинок в самый центр экрана. В следующий миг стекло лопнуло с оглушительным треском сталкивающихся айсбергов, и вырвавшийся из трещин поток ледяного ветра отбросил мужчину прочь, протащив по полу, точно тряпичную куклу. Среди воя и рокота Финн отчетливо различил голос, призывавший его спасти... спасти Эйприл Райан...   Высунувшемуся из-за баррикад сержанту повезло куда меньше. Не совладав с эмоциями, он пальнул по экрану, разнося его в дребезги. Ураганный порыв подхватил его и швырнул о стену, а увлеченный неудержимым потоком стол пригвоздил несчастного к стене одной из своих обломанных ножек. Рыжеусый выпучил глаза, хрипя в попытке сказать что-то, но исторгая из глотки лишь вспененную кровь, и вскоре его голова безвольно упала на пробитую куском дерева грудь, возвестив быструю, но довольно мучительную кончину его смертной жизни.   Поднявшись на ноги, Финн, отделавшийся лишь парой ушибов, приблизился к импровизированному распятию, с сожалением покачивая головой. - Кажется, я что-то говорил о внутренностях и предсказаниях... Хмф.   Когда колдун вошел в комнату, где его спутники пытались расправиться с очередным дверным замком, его вид был еще более странным чем раньше. Волосы, до того пропитанные кровью, теперь и вовсе превратились в оледеневшие сосульки, а брови, ресницы и вся одежда были припорошены мелкой изморозью, быстро таявшей и окружавшей фигуру дикаря размытым туманным ареолом. - Сожалею, охранник умер. Но оставил нам это... - В руках ненормального появился пропуск-карта, забрызганный липкой кровью.

John&Davis banking group В считанные мгновения вырвавшись из потока толпы и парой рывков уйдя прочь с ее пути, Финн оказался у несущей стены банка - в самом безопасном месте любого здания, за исключением, разве что, специально оборудованных в недрах этой махины бункеров для хранения данных. Немного помятые в начавшейся давке ребра ничуть его не беспокоили, пара минут, и даже синяков не останется. Вероятно, столь быстрое восстановление, единственная положительная черта, доставшаяся ему от предков. Куда больше собственных внутренностей, его интересовала сейчас судьба белокожей, которая могла быть где-то посреди бьющейся в истерике толпы, образованной роем растревоженных обывателей, которых случившееся вырвало из уголка их уютных заблуждений и самообмана, внезапно напомнив, что они совершенно беззащитны перед ликом судьбы, и так же смертны, как последний нищий этого проклятого города. Довольно грубо растолкав сгрудившихся возле заблокированного входа людей, Финн осмотрел окруженное ими место, в центре которого лежал располовиненный системой безопасности мужчина. Острый запах свежей крови повис в воздухе, щекоча ноздри и отдаваясь в голове тревожным зовом, напоминающим призыв к охоте. Это зрелище, вкупе с растерянными болезненно-бледными лицами посетителей, вызвало у него усмешку. Как быстро, оказывается, с человека может слететь маска показного превосходства и благоденствия. Убедившись, что Керетту в этой толпе нет, по крайней мере, по эту сторону металлической пластины, отсекшей путь из банка, он вновь выбрался прочь из живого затора, но тут же замер, внезапно почуяв что-то странное, воистину неправильное, во всем происходящем. Нечто подобное он уже испытывал, находясь в мире Башни, и потому решил вновь прибегнуть к испытанному способу, просто прикрыв глаза и сосредоточившись на своих ощущениях, словно бы пытаясь мыслью нащупать полотно реальности и отыскать любые погрешности в нем. Финн почти неслышно зашевелил губами, извлекая из груди неизвестные, но кажущиеся ему такими знакомыми звуки забытых слов.

Видение.   Несущийся со все возрастающей скоростью конь, казалось, уже не касался копытами черной гнили, укрывающей землю, он словно летел, рассекая тьму, что в ужасе отступала под его безудержным натиском. Всадник, восседавший на жеребце, даже не понукал его, лишь указуя тяжелым золотым копьем путь в самое сердце мрака, и неотвратимо надвигаясь на него, как надвигается заточенная в оголовке выпущенной стрелы смерть. Тем временем, сияние позади разгоралось ярче, потоками жидкого пламени изливаясь на прокаженную землю и очищая ее. Треск выжигаемой светом заразы слился со свистом ветра, стуком конских копыт и громогласным боевым кличем всадника, который он издал, могучей рукой метнув полыхнувшее гневной огненной молнией копье, и в следующий миг, едва острие пронзило затаившееся в тенях нечто, мир утонул в ослепительной вспышке, умирая, чтобы родиться заново.     Трущобы, старая квартира.   Яркий свет все никак не желал угаснуть, настойчиво пробиваясь даже через плотно смеженные веки, и вырывая человеческий разум из пленительных пут грез. В распахнутое настежь окно бил солнечный луч, чудом прорвавшийся через узкую прореху в оцепившем небо свинцово-сером покрове облаков. В Европолисе наступило очередное утро. Никогда не засыпающий город не пробуждался, он лишь вновь надевал маску приличия и деловитости, пряча под ней порочные следы ночного разгула, и гоня по артериям трасс толпы спешащих на работу людей. Эти люди... Финн никогда их не любил. Похожие скорее на роботов, в своем бесконечном пресмыкании перед системой, они были рождены для того, чтобы служить, будучи серыми безликими винтиками в сложной машине цивилизации. Если бы кто-то спросил мнение самого дикаря, каковым большинство считали мужчину, он бы ответил, что этот мир давно изжил себя, погрязнув в замкнутом цикле самокопирования. Система не может выйти за строго очерченные при ее создании рамки, она навеки застыла в одном состоянии, и должна умереть, как умирает все сущее, чтобы на ее останках смогла родиться новая жизнь, а единственное, что может ее убить - это хаос.   Керетту в квартире не оказалось. Побродив по пустым комнатам, Финн нашел лишь записку с каким-то адресом и несколько высушенных грибов на маленьком блюдце. Второе заставило его усмехнуться от мысли, что это, пожалуй, первый завтрак, приготовленный для него девушкой, пускай его гастрономическая ценность и представляется крайне сомнительной. После недолгих кулинарных изысканий с пакетом молока и полудюжиной яиц, найденных в крио-установке родом из прошлого века, Финн смог перекусить вполне сносным омлетом, предпочтя оставить грибы на тот случай, если очень уж сильно проголодается, тем более, что это, вероятно, один из тех немногих продуктов, что были действительно рождены природой, а не выращены в стерильных условиях инкубатора или биосинтезирующей установки. Следующим пунктом в повестке дня стало посещение оставленного девушкой адреса. Финн не знал, почему она не пожелала дождаться, когда он проснется или же попросту разбудить его, и вместе отправиться в указанной запиской место, но у женщин всегда есть свои причины для странностей. Натянув на себя оставленную возле кровати одежду, ставшую неожиданно чистой, - такого состояния она не видала, пожалуй, со времен своего производства, - дикарь довольно хмыкнул и, бросив прощальный взгляд на показавшийся теперь таким уютным зал, захлопнул дверь окончательно опустевшей квартиры.     John&Davis banking group   Выбравшись из транспорта на указанной в записке улице, Финн неожиданно для себя обнаружил, что целью его поисков оказалось здание банка. Беззвучно ругаясь и поминая всех демонов, вычитанных в отцовских книжках, он стал пробираться через толпу снующих у входа клерков и посетителей, совершенно не представляя, как сможет найти здесь белокожую, даже при всей ее примечательности. Оставалось лишь надеяться, что она подумала об этом и сама отыщет его.

Трущобы, старая квартира.   Глядя в никуда, Финн медленно брел среди сумрачных дум, уходя вдаль по запутанной звериной тропе полузабытых, словно бы даже чужих, далеких от него воспоминаний, вырвавшихся из недр разума, где прежде были заперты, едва принявший форму пророчества ключ отворил их темницу. Дрема, навеянная дурманящим ароматом и тишиной, нарушаемой лишь щелчками часового механизма, рассекающего вечность на маленькие кусочки, сомкнулась над ним, смежив веки и наполнив сознание мутными водами видений, что не дарили покоя, но лишь терзали его неясными намеками, просыпавшимися сквозь пальцы прахом бессвязных символов, едва попытаешься ухватить их. Он рождался, и голоса матерей обращались к нему разными именами. Он рос и в высоких залах дворцов, и в глуши лесов, вечно укрытых тяжелым от повисшей туманом влаги сумраком. Рабские цепи терзали его ноги, вгрызаясь в воспаленную плоть ржавым металлом, а захваченное золото, обагренное кровью, все еще горячее от жара тел предыдущих владельцев, призывно сверкало, сваленное перед ним беспорядочной кучей, увенчанной короной убитого монарха. Он говорил десятками языков, которые ныне канули в Лету, а его словами были как страшные проклятия и яростные боевые кличи, так и благородные клятвы, мольбы о пощаде, лживые обещания и горькие сожаления. Финн несся в водовороте образов через залитые кровью поля сражений, на которых не раз умирал. Видел, как тела его падают, отравленные ядом завистника или подкошенные Черной Смертью, видел как стремительно истлевают, брошенные в землю и обращаемые в ничто могильными червями, понукаемыми беспощадным бегом времени. С каждым мгновением этой безумной скачки он все больше терял себя, забывая, кто он есть, среди череды рожденных и умерших, и уже сомневаясь не была ли вся его жизнь сном, привидевшимся белеющему костями остову, давно обретшему покой в своей безымянной могиле.   Голос девушки донесся до него через толщу беспокойного сна. Оттолкнувшись от стены и вновь сев на кровати, Финн словно вынырнул из омута, в котором тонул без возможности пошевелиться, и теперь жадно хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться. Он ухватился за грубоватое звучание ее речи, как за спасительную длань, протянутую ему, и удерживающую от того, чтобы вновь не сорваться в опасное забытье. Все еще тяжело переводя дыхание, мужчина принял чашу, в зеркальной поверхности которой подрагивало, покрытое рябью, его бледное отражение. - Что будет завтра? - Спросил он, поднося сосуд к губам и опустошая его. Странный акт доверия к незнакомке для того, кто большую часть своей жизни провел дикарем, сторонящимся людей, к их же безмолвному удовлетворению.

Трущобы, старая квартира.   - От меня зависит судьба мира? - С ухмылкой переспросил мужчина, не ожидая, впрочем ответа. При всей любви к себе, Финн даже в лучшие свои годы не считал, что сумеет добиться чего-то больше, чем продолжить дело отца. Хотя, как показала жизнь, ему не суждена была даже такая малость. Единственное, в чем он когда-либо превосходил окружающих, так это в способности оказаться впутанным в очередной клубок странных событий и необъяснимых совпадений, при этом всякий раз умудряясь пережить их относительно невредимым. - Если твои слова правда, то мне жаль богов, решивших доверить мне эту ношу. Они совсем отчаялись, не иначе. Сухая ладонь новонареченного героя сжалась, переплетаясь пальцами с белой хрупкой ладонью пророчицы и удерживая ее, не позволяя отшатнуться. Финн склонился к девушке, так, что между их лицами не осталось и дюйма, пристально вглядываясь в ее льдистые глаза, словно пытаясь прозреть сквозь толщу древних льдов давно замерзшего озера и увидеть там пойманную в оковы стылой воды хрупкую душу. И он видел ее там, далеко в глубине, исполненную величественного спокойствия и достоинства, в противовес бушующей в его нутре всепожирающей пламенной буре эмоций и изменчивым, как морской ветер и столь же необузданным инстинктам. Он прикрыл глаза, когда раздувшиеся ноздри с шумом втянули воздух, ловя каждую нотку исходящего от белой кожи аромата, горьковато-пряного, как северные травы, древесный мох и подземные грибы. - Боги знают, что каждый герой должен получить награду за свои деяния. - Вновь открыв глаза, произнес Финн, чуть сильнее сжав хрупкую ладонь предсказательницы, - И я готов послужить им, если такова их воля. - Его пальцы разжались, выпуская пойманную жертву на свободу, и он вновь отдалился от нее, откинувшись к стене и глядя на потемневший от времени потолок, словно ожидая, что некие высшие силы пошлют ему знамение, которое направит его к указанной ими цели, однако те пока молчали. Лишь тени в углах комнаты затрепетали, выбрасывая маленькие отростки, оставлявшие за собой следы из чернил, аккуратно выводящие на стенах строфы из давно забытых человечеством стихов. Он провел слишком много времени в этом месте.   ...Таилась смерть в глухой волне, Ждала могила в глубине Того, кто здесь, томим тоской, Мечтал найти душе покой...

Трущобы, старая квартира   - Дай мне свою руку. - требовательно сказала она, протягивая вперёд раскрытую ладонь.   Финн лишь ухмыльнулся, услышав комментарий о "псах". Люди, как правило, избегали его, стараясь обходить дальней стороной, точно прокаженного, и к обитателям ночных улиц это также относилось в полной мере. Слишком много странностей происходило вокруг него, слишком много такого, чего любой нормальный человек предпочел бы никогда не видеть, чтобы лишний раз не выходить за пределы уютного иллюзорного мирка, выстроенного разумом для собственного успокоения. - Ты можешь видеть будущее в линиях на ладони? - Во взгляде мужчины вспыхнул заинтересованный огонек, - Я встречал много читающих, но все они были шарлатанами и говорили лишь то, что от них хотели слышать. Если же кто-то сомневался в их словах, они, в лучшем случае, утверждали, что искусство предсказания не терпит неверия, в худшем же закатывали истерику. - Финн протянул девушке раскрытую ладонь, продолжая растягивать губы в оскале, который в его представлении должен был означать улыбку. - Ты попытаешься заставить меня верить, или же погонишь взашей?