Плюшевая Борода

Титов, somewhere only we know   Цветовой спектр смещается, замирая в монохроме. Бесцветный, лишенный красок мир проносится у него перед глазами, чтобы через несколько вдохов и столько же выдохов расплескаться по панорамному стеклу аэрокара плевками ядовитого неонового пурпура.    - Останови здесь, - просит он водителя, прерывая очередной рассказ о "варрен меня задери, та куколка чертовски дорого мне обошлась, а ведь это был всего лишь гребаный приватный танец, приятель, ГРЕБАНЫЙ ТАНЕЦ, ты можешь в это поверить?".   Поток красноречия иссякает, кредитный чит кочует по рукам. Один из бесчисленного множества социальных ритуалов, который вскоре утратит всякое значение и смысл и приобретет их спустя... сколько? Второй лейтенант ведет спутницу к терминалу, бережно приобнимая ее за плечи, проталкивает карту в прорезь приемного устройства и ждет. На вашем счету хренова куча кредитов, мистер Дарэм. Желаете произвести платеж? Он желает. Международное агентство по изучению рака и Британский центр по исследованию болезни Альцгеймера на Земле, Центральное агентство по изучению влияния, распространения и противодействия Аок Фасцитис на Тессии, Институт медицинских исследований Хелос на Сур'Кеше, разрабатывающий методы противодействия синдромам Кепраля и Корпаля - кредиты растекаются по паре десятков счетов парой же мановений руки. Второй лейтенант разламывает опустошенный до нуля чит напополам и разжимает пальцы.   Пустующая терасса дока B24 отверзает перед ними жадный зев черной пасти.    - Я хочу свое сердце назад, - прижав девушку к себе, шепчет он ей на ухо, - Но не возвращай его мне. Никогда. И... пообещай не шутить про "шестьсот лет не виделись" после того, как... ну, ты знаешь.    Второй лейтенант не слишком умело, но очень пылко целует Ариадну в губы.   Звезды обнимают их своим холодным голубоватым светом, но им почему-то совсем не холодно.

Стояна Жданова, жонглерка, гимнастка, акробатка и просто красивая женщина на роликовых коньках     to be updated  :queen:

когда один overall ивент игрока лучше всех personal ивентов мастера  неловкое чувство

Бар "Бар"   - Всё хорошо? Нам тоже лучше уйти.   За ее спиной, возвышаясь огненной башней шести с половиной футов роста, стоит он сам.   - Нет.   Вздернув ее точеный подбородок пальцами, второй лейтенант впивается в любимые губы поцелуем. Неважно, что будет дальше, неважно, кто придет и кто не придет, неважно, какая война разразится следующей - он хочет ее целовать. И он ее целует. Сколько бы времени у них не осталось, сколько бы секунд не отделяло их от чего-угодно, он уверен - ничто не встанет между ними.   Ну, почти.   Щеки второго лейтенанта наливаются алым. Он парит над поверхностью.    Двадцать восемь ангельских секунд.

Бар "Бар", гдя яйца не готовят вкрутую   Свет клином сходится над макушкой азари - полсусфера защитного купола укрывает безнадежно испорченное платье вместе с обладательницей. Кулак походя врезается в чью-то челюсть, осаживая не в меру ретивого бойца. Второй лейтенант не имеет ничего против установления в стенах заведения анархического строя, но бросать членов своей команды и женщин в непростой ситуации он попросту не имеет права. Точечная сингулярность лишает его почти всех внутренних резервов энергии, взамен подвешивая большую часть зачинщиков беспорядка в воздух. По лбу зудящими дорожками стекают капли пота.    - Вон &$%# отсюда, - с поистине британской невозмутимостью учтиво просит второй лейтенант.

Бар "Бар"   - За тебя, nara, - он салютует Ариадне хайболом - сквозь беловатую дымку молочного стекла ее лицо с утонченными чертами кажется ему еще более прекрасным и неземным - и пьет до дна.   Шумно выпустив воздух свернутыми в трубочку губами (кости молотильщика оказываются крепче того, кто намеревался на них сплясать или наоборот), второй лейтенант собирается сказать что-то еще, когда случается непредвиденное: в него плещут пивом и десантник из N7, не сумев избежать прямого попадания слабоалкогольного напитка (без которого даже когтебол не когтебол, а так, смешной бадминтон), хочет, но не успевает оскорбиться: свист рассекаемого чем-то большим и тяжелым воздуха притягивает к себе его внимание, а большое и тяжелое - к крогану. Стол разлетается с мелодичным звоном.   И единственное, чего никак не может взять в толк второй лейтенант - из чего должен быть сделан стол, чтобы разлететься с мелодичным звоном? 

Бар "Бар"   <>...или сердце остановилось?   <>...Пожалуйста.   Второй лейтенант взрывается в приступе гомерического, запредельного хохота. Ему больше не страшно, но очень, очень смешно, а потому дар речи возвращается к нему не сразу - вместе с едва осязаемой тяжестью на плечах.    - Нет, Герн, не можешь. Хорошего вечера.   Он ощущает, как нарастающие внутри гулкими ударами сердца волны напряженного ожидания сменяются причудливым вихрем жгучего стыда и злости, а еще...   - Я же... - укоряющая тирада так и не срывается с губ, когда от вихря остается только стыдливое и такое детское "я не хотел" и жжет его горло почище кроганского пойла, - Прости.   Второй лейтенант уводит спутницу к барной стойке и заказывает пару "Молотильщик, станцуй на моих костях", а после недолгого размышления просит еще и мороженое.   Сердце понемногу возвращает привычный ритм.

Бар "Бар"   - Убийца, идиот или дешёвка..   Второму лейтенанту одновременно смешно и страшно: смешно оттого, что его невинная шутка задевает того, в ком он меньше всего ожидает встретить подобную чувствительность и ратование за здоровье окружающих, а страшно - по той же причине, но самолюбие второго лейтенанта уязвлено в присутствии дамы, а потому плевать. Не вмешивайся, произносит одними губами он, встает и идет к крогану. Зеленые смотрят в желтые. Расстояние - половина дюйма.   - Биотик, пилот, оперативная боевая единица команды кризисного реагирования ковчега "Виаторис". Но это не весь мой послужной список. Скука вежливого молчания тебе претит, я вижу. Это хорошо. Ты, к слову, яйца в тесто добавляешь или у тебя нет?

вопрос: если для крупнокалиберого пистолета n7 eagle предусмотрен полностью автоматический режим стрельбы (то есть огонь ведется, пока нажат спуск), то может ли тристи пользоваться данным навыком? с пенальти там или типа того  :sweat:

Бар "Бар" Мужчина всегда добивается от женщины того, чего она хочет. Тристи примиряется с неизбежным, принимая его так, как должен принимать воин: путь самурая лежит к смерти, а путь второго лейтенанта - на импровизированный танцпол. Он двигается почти безотчетно, позволяя ритму и ее изящной грации, мягкой и в то же время чуточку требовательной (как женская нежность) направлять себя. Музыка стихает и она прижимается к нему, раздираемому сожалениями о том, что он почти совсем не чувствует ее прикосновений сквозь полсотни фунтов высокотехнологичных сплавов. Она шепчет ему на ухо, что ей никогда не было так хорошо, а он очень проникновенно отвечает "my pleasure is yours" и, слегка забывшись, поглаживает мягенькие упругие округлости. В считаные мгновения его язык, сметя непрочную преграду ее подрагивающих губ, идеальной мерой проникает ей в рот. Веки смыкаются сами собой и ход времени непривычно замедляется, роняя второго лейтенанта в сингулярный колодец ярких образов и физического возбуждения, чтобы спустя вечность и еще столько же вернуть его на бренный танцпол. - Два "Шедоуброкерини". И *громче* ринкола всем за мой счет. О, мисс, Лир, а это не вы были... впрочем, неважно. Ваш кавалер не пьет? Орлов, я угощаю, отказ не принимается. Ринкол... чудный. Бодрит. Уух. Посетители заполняют неф бара, торопливо снуют туда сюда, лавируют между столами, стульями, диванами и друг другом, бармен с хирургической точностью цедит по ножу источающий пряное благоухание азарийский вермут. Второй лейтенант принимает заказ, втягивает ноздрями терпкий медовяный аромат и, подхватив Ариадну под локоть, спешит вернуться на облюбованное местечко. Он рассказывает ей историю о славном американском парне из захолустного городка где-то в Северной Каролине, застигнутом перестрелкой двух банд у колеса припаркованной машины. Парень слеп, но у него есть друг, у друга - четыре лапы, горячий нос, куцый хвост и дыра в сердце размером со всю его собачью грудь. Друг лежит на тротуаре и истекает кровью, парень молится. Солнце печет неимоверно, кровь расползается по асфальту вязким гудроном, на угощение жадно слетаются мухи. Парень в отчаянии сдергивает ремень гитары с плеча и просит у Бога пригоршню везения и каплю смелости - ровно столько, сколько нужно, чтобы доползти до середины тротуара. Он ползет, обмирая всем телом всякий раз, когда раздается звук очередного выстрела, и чувствуя, как холодеют пальцы ног, когда сердце ныряет вниз. Запястный браслет инструметрона прерывисто пищит новым сообщением и второй лейтенант замолкает на полуслове, не дорассказав, что Бог тем солнечным днем так и не помог слепому парню - за него это сделала девушка из кофейни напротив, безнадежно влюбленная в слепого уличного музыканта и в его чарующую музыку. Любовь спасает иногда, иногда губит, но когда обращаешь мольбы к небесам, будь предельно точен в формулировках. Пальцы сноровисто бегают по символам развернутого вирт-экрана, уточняя полученные данные. Отправить. Второй лейтенант пересчитывает пальцы на маленькой аккуратной ладошке так, словно желает убедиться, что их действительно пять. Что она в порядке. Это раз. Это два. Это три. Это четыре. Это пять. Расширенное досье

технично вот ^^ https://www.youtube.com/watch?v=Ne-0zc-pGr8 доброй ночи :3

Бар "Бар"   Он колеблется, судорожно подыскивая слова. От ее прикосновений внутри становится горячо и разгорается пламя: подобно свече, истаивающей воском, отесывающей себя до огарка, он дрожит и стекает по ее рукам обжигающим касанием преходящей вечности  - легко погибая, отдаваясь пламени до конца. По собственной воле, без принуждения летит ей навстречу, извечно стремясь себя уничтожить, и ему становится больно, почти невозможно больно ей не сказать. Слова сами просятся наружу.   - Один раз. Говорили, - выдает себя с потрохами он, - Мы шли тогда под плотным огнем, но у нас не было ни шанса, понимаешь? Не было совсем. Помню этот звук - гудение остывающей установки ведения непрерывного залпового огня и голос в голове, он врезался в память. Помню глаза ее, светло-синие, каким небо бывает на рассвете и только лишь тогда. У всего в этом мире есть предел - и я не исключение. Она всегда приходила, когда светало, и я любил ее, но больше не люблю.    Его век краток - он понимает это только сейчас, когда в уголках глаз становятся горячо, и хватает ее губы в жадной спешке, терзает их пыткой неумелого поцелуя. А потом срывает ее с места и прижимает к себе.   Танец в его представлении всегда сопряжен со страстью   Он видел это в паре фильмов категории B. 

Бар "Бар"   Второй лейтенант, возведя очи долу, чувствует, как к щекам приливает кровь. За секунду из бравого парня он превращается в робкого мальчика, пойманного на предосудительном и постыдном. Признаться, что он ни разу в жизни не танцевал, для него сейчас равносильно признанию в том, что никогда не жил, не дышал, не кружился в хороводе из фантазий и грез, а ведь так оно и есть. Правду говорить сложнее всего. Искусный биотик с докторской степенью по астрофизике, способный поднять в воздух любую птичку весом до четырех тысяч тонн, при этом не умеющий танцевать - могло ли отыскаться в этом баре в эту минуту зрелище более жалкое и никчемное?   - Я сейчас, - бормочет он и выскальзывает из-за стола с грацией и напором молотильщика.   - Дамы. Мисс Витанди, как ваша прогулка? Чудный комбинезончик, к слову, вам очень идет. Мисс Лир, ваш скафандр вам тоже очень к лицу, очень. Два "Замерзших Пыжака" и энергетик, пожалуйста. Мисс Риока, вы оборожительны. Что это, новый капюшон? Смотрится восхитительно, по меньшей мере. О, мисс Вайс... простите, мисс Райс, вы должны извинить мне ту выходку днем. Извиняете? Скажите, что извиняете, или мне придется встать перед вами на колени. Вы же не хотите приковать к себе всеобщее внимание? Спасибо. Приятного вечера.   Сграбастав в охапку пару высоких бокалов и столько же алюминиевых банок, он возвращается за стол и шутит про то, сколько батарианцев нужно, чтобы выкрутить лампочку - один батарианец, один наркоман и щепотка красного песка. Щеки горят, горят безудержно.

на подходящем фоне это звучит как нет, не надо, ок :-D в любом случае, приношу тебе свои самые искренние извинения за доставленные неудобства

Бар "Бар"   - Пфф, - фыркает второй лейтенант, вовсю пытаясь изобразить молодецкую удаль (насколько ему позволяет это сделать общее состояние, близкое к кататоническому припадку) и провокационно (как ему кажется) ухмыляется.   Поднеся ко рту очередной шот, он зажмуривается. В нос бьет омерзительное сивушное амбре и выпитое с минуту назад подкатывает к горлу, просясь наружу, но второго лейтенанта это не останавливает и содержимое залпом опрокинутого стакана превращает его горло в жерло действующего вулкана. Он плотно сжимает губы, ощущая во рту вкус рвотных масс, эффект и напористость которых превосходят самые смелые его ожидания. Мысли мечутся арестованными волусами, цветовой спектр смещается от бледно-розового к ядовито-салатовому. Очертания предметов и тел расплываются и количество посетителей резко удваивается. Раз кварианка, два кварианка...Дробный гул выкриков, смеха и шепотков сливается воедино и разрастается в оглушительный рокочущий свист. Он собирается сказать, что, кажется, тоже переоценил свои силы, но прямо сейчас у него есть дело поважнее - ему нужно очень постараться, чтобы не блевануть. Его ладонь накрывает ее ладошку сверху и это, как ни странно, придает ему сил.   Панацелин один.    Игла. Внешний верхний квадрант. Модифицированная биоплазма кратковременно и многократно повышает абсорбирующие свойства стенок кишечника и скорость метаболических реакций, выводя продукты распада этанола из кровяного русла и регенирируя полученные повреждения. Наваждение алкогольного кошмара понемногу отступает и вот второй лейтенант становится почти похож на себя прежнего.   - Заходят как-то в бар кроган, человек и саларианец и заказывают ринкол. Кроган выпивает свою порцию и требует повторить, человек выпивает свою порцию и спрашивает, где тут туалет, а саларианец, протрезвев третий раз подряд, рассчитывает полярный угол крена барной стойки в косоугольной системе координат, - бодро шутит он и на лице расплывается широкая - и все еще немного нетрезвая - улыбка, - Уфф. Вся жизнь перед глазами пролетела.    Он смеется и, перегнувшись через стол, сжимает ее ладонь чуть крепче и пытается споймать ее губы своими. 

Доки->Бар "Бар"   - Ты. Ты мой вызов, - уверяет он ее и тень улыбки на его лице несет легкий отпечаток грусти - той, с которой, провожаешь рассвет, зная, что непременно родится новый, - Зажигательная пуля. Вот. Отсюда был сделан выстрел.   Второй лейтенант невесомо целует ее веки, берет маленькую ладошку и кладет ее себе на нагрудник, туда, где под несколькими слоями брони, с замиранием бьется сердце, пронизывая его спину электрическими разрядами.   - А сюда он попал.   В непроглядно черном небе горстями рассыпаны алмазные острия и каждое из них сверкает ярче, чем когда-либо прежде. Он думает о звездах. И о ней. Он шепчет ей на ухо о том, что новая звезда всегда непременно состоит из небесного тела поменьше и небесного тела побольше и они, как верные псы охотника, всегда идут рядом, рука об руку - пока не взорвутся. Вместе, порождая во вспышке нечто в десять в бесконечной степени раз более прекрасное. Они стоят так бесконечно долго, прижавшись друг к другу. Взрываются. Сигналит такси.    - Прошу.    Второй лейтенант, подавив острое желание сорвать с азари одежду, помогает ей устроиться, беззастенчиво любуясь тем, как вырезы платья, название фасона которого ему неизвестно, но очень нравится все остальное, приоткрывают взгляду заманчивые очертания, потом забирается сам и называет пункт назначения.    - Бар "Бар".   Спустя шесть минут и три жарких поцелуя лейтенант без сожаления расстается с таксистом и парой кредиток и галантно подает спутнице руку, помогая ей выбраться наружу. Грустный кроган обнаруживается на одном из диванов. Второй лейтенант где-то слышал, что размер чаевых прямо пропорционален размеру инструметрона, поэтому щедро сыпет кредитами направо и налево и угощает всех присутствующих в баре, включая Шаддама. Веселье в самом разгаре, посетители натыкаются на невидимые предметы, но второй лейтенант, не обращая внимания на царящую в стенах заведения суматоху, уверенно направляется за один из угловых столов; в одной руке у него Ариадна, в другой - пока еще целая бутылка ринкола и пара стаканов. Зажмурившись,Тристи подает дурной пример и опрокидывает в себя светящийся зеленый шот. "Blyat", - вспоминает он один из экспрессивно-окрашенных оборотов, которому в незапмятные времена Виллы обучил его русский друг, но произнести вслух не может по ряду причин: одна из них сейчас обжигает его горло пламенем преисподней, вторая течет у него по щекам горючими слезами, а третья сидит напротив.

- бэээриморррр! плесни мне ринкола на два пальца! - сэр! в восемь утра порядочный джентльмен... - ладно, ладно! сыпани туда батончиков марс!

Доки   Второй лейтенант с легкостью позволяет Ариадне увлечь себя к терминалу.   - Против? - переспрашивает он хрипло и касается губами ее le'weth, пользуясь преимуществом положения "сзади", - Нет. Совсем нет. Я слышал, это кроганское пойло валит с ног почище самих кроганов, а разве может быть что-то более притягательнее, чем вызов? О, Орлов. Помахай ему рукой, иначе он решит, что мы надменны, а мы ведь всего лишь пытаемся вызвать кар.    Над своими желаниями он властен не больше, чем она над своими. Губы скользят по ее щеке, изучая, исследуя, познавая, а пальцы тем временем бегают по символам на экране в безуспешной попытке вызвать такси.   Третьей по счету. 

Доки   По полу растекается густая зеленая лужица.    Осколки битого стекла хрустят под подошвой. На какое-то мгновение в голове у второго лейтенанта проясняется: возможно, причиной внезапного просветления становится тычок в ногу, сопровождаемый деловитым трескучим жужжанием, или щедро разливающийся в воздухе аромат крепкого кроганского ликера или... Овеянное дурманящей мглой сознание путается в обрывках мыслей, разгоряченное близостью тело путается в ощущениях - разум и плоть нечасто бывают настолько едины в своей беспомощности, заключает он и это понимание, необычайно ясное и четкое, окончательно вырывает его из цепкого плена экстатической пытки. Приплющенная вытянутая морда дрона-уборщика втягивает останки павшей в неравном бою с его нерасторопностью бутылки.   - Один, - шепчет он ей в щеку, ощущая легкую неловкость, и обращает все в шутку, - Где-то сейчас должен грустить один кроган.   Шар по-прежнему висит в воздухе в незримом, но оттого не менее осязаемом телекинетическом мешке, существующем почти независимо от проявленной воли. Споймав его в ладонь, второй лейтенант облизывает губы и, памятуя о сковывающем движения контуре тяжелой брони, как можно более бережно обнимает затянутые в бирюзу плечи.   - В бар? Или...

ну вам-то будет чем заняться :p посвящается бравому вояке Орлову и даме его сердца :3 спокойной ночи ^^

вот так надо  :laugh:

Доки   С обманчивой медлительностью второй лейтенант (тело и самообладание которого подводят владельца) кладет руку ей на талию, скользит пальцами по спине вверх (в этой точке касания его тело окончательно утрачивает свободу передвижения и состояние второго лейтенанта достигает отметки "врос в пол") и, прильнув к платью, название фасона которого ему неизвестно, но очень нравится все остальное, две минуты говорит с выдающимся азарийским биотиком на языке, который поймет любой, в любой точке измеримого пространства, любой расы, возраста и пола - этот язык называется "язык"(это как бар, только язык): разновидности диалектов включают в себя "укусить", "облизать", "засунуть поглубже", "провести по губам" и второй лейтенант использует их все, рискуя прослыть самым дерьмовым целовальщиком за всю историю существования человечества (а также саларианства, кварианства, кроганства и иных ксенопластов разумной жизни во вселенной). Две минуты подряд он захлебывается горячим воздухом и жадно поглощает ее губы, проникая в них так истово и ненасытно, как только может.   Бутылка выскальзывает из взмокшей ладони и вместе со звоном битого стекла доносит до него запах голубого кюрасао, абсента и, кажется, водки - он никогда не пил ринкол и уже, похоже, никогда и не выпьет.   Вот о чем он сейчас не думает.

Доки   Второй лейтенант оборачивается на звук ее голоса и мысли замирают на полпути.   - Ты сногсшибательна, - восхищенно (и не без иронии, понятной двоим, а также с придыханием) заявляет он, не в силах сдержать широкой улыбки, - А я, ты можешь в это поверить, обозвал мисс Райс грешницей, потому что полагал, что ее зовут несколько иначе. Одна буква, а как неловко вышло, - он хрипло смеется и искорки лукавства пляшут хорнпайп по зеленым радужкам, - Кстати, у меня для тебя подарок. Даже два. Вот.   Выудив из свертка бутылку ринкола, второй лейтенант поигрывает на ладони бумажным пакетом, из которого с тихим шелестом взмывает в воздух хрустальный шар: охваченный едва различимым голубоватым сиянием, он медленно ползет вверх, по капле вбирая свет и надламывая его полным спектром, недоступным цветовому восприятию второго лейтенанта, но видимым ей. Над маленькой Тессией раскидывается радуга и крохотные снежинки, расталкивая друг друга пушистыми лапками, затейливой гурьбой падают на крыши каплевидных небоскребов ее родного мира

Доки   - Следующая остановка - квартира твоей телки.   Второй лейтенант на секунду теряется, но, будучи в прекрасном расположении духа, не наносит искрометному водителю аэрокара - и, по совершенно случайному стечению обстоятельств владельцу великолепной сальной улыбки во все двадцать семь - тяжелых увечий, а просто дружески хлопает его по плечу и называет первую веху маршрута. Разжившись в баре "Бар" бутылкой ринкола и перекинувшись парой фраз с Орловым, второй лейтенант отправляется на рынок, где среди бесчисленных магазинчиков и лавочек всех форм и расцветок после примерно получаса поисков и пары сотен зазывающих окликов (на которые он либо не обращает внимания либо отвечает сдержанной улыбкой) находит искомое, обменивает это на кредиты (по курсу одно искомое за пять сотен) и не без легкого сожаления прощается с таксистом. Двадцать шесть.   - Мисс Витанди. Мисс Вайс. Мисс Лир, - сдержанно приветствует он членов команды CRT по пути к обзорному окну.   Обустроившись прямо на ограждении терассы, второй лейтенант облокачивается спиной о толщу стекла и вполоборота головы наблюдает за охотником и двумя его верными псами: младший сияет невзрачно, не в пример старшему, свирепо горящему яростью двадцати двух Солнц. Сверток покоится у него на коленях. Второй лейтенант ждет.    Музыку.