Плюшевая Борода

- что там за шум на улице, бэрримор? - это парад инвалидов, бухающих спиртос, сэр. - и чего же они требуют, бэрримор? - аугментаций и спиртоса, сэр. - им разве кто-то запрещает? - реальность, сэр. - в жопу реальность, бэрримор!  - вам подогреть или аугментировать? - без разницы, потом воскресите меня из мозга, если что!

Рекреация->где-то, где парни кажутся слабыми и беззащитными   Это раз. Всегда можно вернуться, если знаешь обратный путь.   Это два. Говорят, не всякому королю суждено проявить себя на поле боя, но всякому, кто проявил, не грех дерзнуть примерить корону.   Это три. Мысли, ядовито шипя, рвутся черными жгутами беспокойства и тревоги, но если надел венец из терновых листьев, то не снимай, пока не распнут. Он чувствует, как кружится голова.   Это четыре. Шипы вонзаются в височные доли. Тело в ипостаси физиологической осознает себя способным сделать еще шаг, душа, в отзвуках экзистенциальной каталепсии - анемичной, затекшей, глухой, на стыке противоречий рождается взрывной импульс и ощущение шанса. Ощущение, что все можно исправить. Вернуть так, как было. Это надежда и что-то еще. Желание обернуться и заглянуть ей в глаза, полные негодования, готового вот-вот вырваться наружу испепеляющей яростью.   Это пять. Он не смотрит, просто идет вперед, крепко держа ее за руку. В тысячу раз крепче. Тристи Дарэм меня зовут.   Это шесть. Тяжелая поступь бронесапог отдается гулким набатом в ушах, створки распахиваются спустя бесконечно долгую, растянутую почти вечностью секунду.   Это семь. Волна душераздирающего страха захлестывает с головой. Наши чувства, эмоции, реакции и инстинкты - это мы сами. Вот оно. Рука нащупывает стяжной фиксатор на шее. Шлем, лязгнув металлом, катится по полу.   Это восемь. Снять нагрудник. Есть. Наплечники. Есть. Оголтело, почти с ненавистью выдернуть из гнезд щупы нейростима и, не в силах устоять, рухнуть на пол. Прямо к ее ногам.   Это девять. Внутри он вопит от боли, но наружу не вырывается ни звука - только из прокушенной губы вытекает теплая кровь. Этот вкус ему хорошо знаком. Он обхватывает ее колени - больше ему не за что держаться. Больше у него ничего нет.   Это десять. За десять вдохов он разрывает свой кокон и теперь над ним, возвышаясь пятифутово-трехдюймовым лазурным изваянием, стоит выдающийся азарийский биотик. Колючий венец спадает с его головы.

да поможет мне святой нуарий

Рекреация   Выдержка изменяет ему. Плечи безвольно опускаются вниз. Натянутая на лицо маска равноденствия, испустив последний вздох (его горлом), терпит полное и безоговорочное фиаско и рвется по линии губ гримасой почти физической боли. Он накрывает ее ладонь своей, удерживая, почти отдергивая - почти, потому что разжать пальцы и выпустить веер ее теплых пальцев ему не по силам. Пробежать двадцать миль, высадить бронированную дверь, умереть и воскреснуть - это он может. Выпустить ее руку - нет.   - Нет, Ариадна, вы мне не нравитесь, - проглотив горячий комок, сбивчиво шепчет он ломающимся голосом.    Наивный, убогий, увечный английский пациент. Мечущийся в капкане из воспоминаний и несбывшихся надежд, что он может дать ей такого, чему она с легкостью не найдет замену? Жизнь наполовину, обернутую саваном брони, без которой он так унизительно ничтожен? Капитуляцию в войне, которая им уже безнадежно проиграна? Мечту о далеких звездах, свет которых затмевает одна лишь ее улыбка? И поцелуи с кровью по особому рецепту. Крушение. Падение в бездну.   - Я вас люблю.    Ее пальцы взрываются у него в ладони и горячими разрядами ползут по рукам. Из жара его бросает в озноб, из озноба в жар и холодеет лоб. Он хватает ее, прижимает к себе, зверски сминает ее рот губами, с трудом перебарывая желание ворваться в нее прямо здесь и сейчас, потом вдруг выпускает ее и встает. Прочищает горло сдержанным покашливанием. В глазах ни капли.    - Хочу показать вам кое-что, - хрипло произносит он, - Вставайте. Вы пойдете со мной.   Он не узнает свой голос - властный, почти жестокий. Он ждет, когда ее голос нарушит тишину, потому что тишина убивает, оставляя в живых, и это худшая смерть из возможных. А он все еще жив.   Кажется. 

Рекреация   Искусно придавая телу атрибутику внешней беззаботности, второй лейтенант утопает в мягких объятиях дивана: поза, жесты и мимика ни единым лишним движением или дрогнувшим мускулом не выдают того, как назойливо и болезненно ячеистая жестко-волокнистая сетка пропитанной потом тканной брони впивается в тело, разливая под кожей мучительный, почти невыносимый зуд. Второму лейтенанту хорошо известно, что такова плата за вход на этот сеанс. За право смотреть на нее так. Грезить о самой яркой звезде на небе своей жизни. О доме, который у них непременно будет. О любви, которая будет в нем жить, разбавляя пустоту комнат звонким детским смехом. Он видит это ясно, почти наяву. Это и многое другое. Жесткий керамический контур металлической пятидесятифунтовой хваткой ограничивает подвижность ровно настолько, чтобы движения лейтенанта казались - и были - по-джентльменски размеренными и сдержанными.    - А я? Я вам нравлюсь? - поникнув головой до легкого касания кончиком носа ее щеки, вбирая по капле упругую нежность ее кожи и ощущая на губах собственное дыхание, почти шепчет он.   Трансляция "вот и все, а ты боялся, даже кроган не порвался" подходит к концу. Конец немного предсказуем. Зеленые смотрят в зеленые.   Музыку.

Земля, Чехия, Прага, вечность назад - Мэм?   Она вышла на крыльцо и притворила за собой дверь. Запахнув полы старого шерстяного кардигана, обняла себя руками и зябко поежилась, укрывая от ветра лицо - усталое лицо женщины, потерявшей покой и не утруждающей себя тем, чтобы скрыть от мира свою скорбь косметикой или вымученной улыбкой, с опухшими от слез веками и грубой синевой мешков под увядшими васильками глаз. Она смотрела на него, она не понимала ни слова и она знала все без них. Он, с трудом уняв дрожь в руках, неуверенно протянул ей урну с прахом, выронил конверт, нагнулся за ним, но она, не издав ни звука и даже не опустив на него глаз, лишь еще сильнее сжала на груди сцепленные в замок руки. Ладони с взбухшими венами скупо дрогнули, но это был лишь ветер, осенний промозглый борей.   - Мэм, мне очень жаль. Ваш сын...   Слово, которое встало у него поперек горла, на всех языках звучало одинаково больно. Ее взгляд разрезал его на две части - одна осталась навсегда на том крыльце, как прежде другая легла на обугленное поле, по которому полз, хрипя раскаленным горлом, ее сын. Он ушел с выжженой в затылке дырой. Он ушел, но никогда еще ему так не хотелось вернуться. Держать ее за руку. Плакать над ее горем вместе с ней. И просить у нее прощения за то, что был рад остаться в живых тогда. Он не нашел в себе сил.   Постояв еще с минуту, он в последний раз окинул взглядом обветшалый приземистый дом из рыжего кирпича и прилегающий к нему дворик, крошечный, замусоренный и неопрятный, окруженный покосившимся редким частоколом, похоронил их в своей памяти, а потом сел в аэромобиль и поднял его в воздух.   I'm so terribly sorry for your loss, m'am.    Она не поняла ни слова. Титов, рекреация   Мужчина держит в руках штурвал. Он ведет биплан, уверенно набирая на крыло фут за футом. Он пилот. Рядом с ним сидит женщина, ее голова повязана платком. Она смотрит в окно и глаза ее наполняются задумчивой, созерцательной тишиной. Раздается пронзительный скрежет и летательный аппарат подбитой птицей обрушивается вниз - мужчина атакует крылом в обреченной попытке удержать пике, но все тщетно. Биплан падает. В пылающем, объятом клубами дыма искореженном остове погибает женщина и почти погибает мужчина.    Местное племя находит тело мужчины, все еще живого, но медленно ползущего в пропасть смерти. Обожженный, едва напоминающий человека полутруп оборачивают холстиной и везут к племенному целителю. Тот, приложив все свои умения и мастерство, спасает неcчастного, но только лишь отсрочивает неизбежный финал - искра за искрой жизнь покидает обезображенный мортуарий из плоти, костей и шрамов. Местные зовут его "английским пациентом". У него больше нет собственного имени.   Война близится к завершению и несчастного переправляют в Европу. Союзные амриканские и английские войска входят на территорию Италии, планомерно продвигаясь вглубь страны и освобождая захваченные земли. Судьба сводит "пациента" с юной и сердобольной медсестрой Ханной.   Девушка, осознавая всю горечь положения человека, обреченного на смерть, отказывается покинуть страну с остальными и уединяется в заброшенном бенедиктинском монастыре, окружая английского пациента заботой и вниманием, в которых он так нуждается. Ханна, остро жаждущая одиночества, ощущает родство с безымянным летчиком, который, как и она, в недавнем прошлом лишился близкого человека. Монастырские стены укрывают их от мира, холодного и равнодушного, уничтожающего любимых и друзей.   Монастырь становится своеобразным местом паломничества и для еще одного винтика войны - канадца с говорящей фамилией Караваджо и изуродованными страшными шрамами руками, который оказывается вовсе не живописцем, а загадочным типом, весьма напоминающим шпиона. В пользу этого говорит и тот факт, что означенный канадец весьма деятельно разыскивает тех, по чьей вине он угодил в нацистские застенки, где был подвергнут издевательствам и жестоким пыткам.   Весна журчит ручьями и набухает на ветках почками, живописуя небо и землю пробуждающимися от зимней спячки красками. Английский пациент, будучи на смертном одре, проживает в своей памяти события, предшествовашие обстрелу биплана. Исследователь и картограф по имени Ласло Алмази, венгр по происхождению и граф по крови, посвящает юную медстестру Ханну в перипетии трагичной, но красивой истории любви, предательств и страстей.   По черному экрану бегут белые дорожки титров.    - Как вам? - инструметрон, коротко тренькнув, прерывает трансляцию и второй лейтенант уточняет, - Фильм.    Он с нежностью смотрит, как рассеянный мягкий свет рекреационных ламп рисует ее утонченный профиль и совсем немного грустит. Его ладонь гладит ее по плечу и от прикосновения становится немного теплее. 

Титов, где-то->рекреация   N'seven, send'em to heaven, send'em to hell, regroup and compel.   Второй лейтенант напряженно облизывает пересохшие губы и косится в сторону душевой. Суровый мужчина в берете буравит его колючим напористым взглядом с прищуром, Тристи отвечает взглядом не менее вызывающим и решительным, но стоит ему повернуть голову и окунуться в чистую зелень, как под сердцем разверзается горячая бездна и оно, пропустив удар и сразу наверстав его четырьмя, срывается вниз. Анализ состояния исправно регистрирует полученные бронекостюмом повреждения и выводит краткую сводку на инструметрон. Панацелин один. Переминаясь с ноги на ногу - совсем как тогда, на плацу Виллы с тридцатью такими же балбесами, претендующими на шеврон N7, когда с губ речитативом срывались слова простенькой песенки-считалочки - он опускает ту часть, в которой должен придать своему лицу самодовольное выражение и сказать что-то вроде "это было проще, чем конфету у ребенка отобрать" (потому что никогда не отбирал у ребенка, даже хилого, конфету и ему не с чем сравнивать) и, взяв себя в руки, берет выдающегося азарийского биотика за le'weth.    - Настройтесь на мою частоту.   Музыку.   - Я совершенно точно помню, что напротив нашего с вами дивана вчера был широкий экран. Жду вас там через четверть часа. Вы, я, косые взгляды, высокая кухня, - не давая девушке времени опомниться - пока квантово-механический усилитель ее наушника заполняет пространство ее мыслей песней спорного жанра и содержания - неопределенно-многозначительным тоном говорит лейтенант, - Бонни и Клайд. Сид и Нэнси. Английский пациент. Пыль двадцатого века Земли, приправленная горстью батончиков MARS и парой тонизирующих кислородных коктейлей, - поясняет он и добавляет после небольшой заминки, - Для терапевтической оксигенации в зоне рекреации с непременной последующей взаимной реакцией фракций наших тел. Губ там или... Звучит заманчиво, правда? Можно, я поцелую вас прямо здесь, при всех?   Чем более непонятно и путано ты объясняешься, тем выше шанс, что собеседник утратит нить беседы, а значит, и бдительность, а значит, неосознанно доверится тебе, после чего ты сможешь этим воспользоваться. Или нет. Второй лейтенант может - и беззастенчиво пользуется. Сухие потрескавшиеся губы смыкаются на мягких и теплых так алчно и нетерпеливо, словно он хочет проглотить ее целиком. Крутой британский мужик, по самые яйца напичканный имплантами, единственный из тридцати обладатель вожделенного шеврона, черный рыцарь Титов-сити, чувствует, как в виски бешено колотится кровь. Тридцатидвухмиллиметровая игла автоиньектора погружается во внешний верхний квадрант, а взгляд сурового мужчины в берете, надвинутом лихо, сочится осуждением. That's the way aha-aha I like it. Это раз.   - Четверть часа, - напоминает он и, развернувшись на пятках, выходит из общей раздевалки тренировочного комплекса номер три.   На языке ржавеет кровь и солонит губы. Цветовой спектр смещается в зеленую сторону.   Он не видит ее глаз, но знает, что теперь они ослепительно-изумрудные. Он улыбается этой мысли и ускоряет шаг.

Раунд 4   бой/стрелковое, одиночная цель +3 биотика/контроль/поле сингулярности +5   0 дронов в остатке   FLAWLESS VICTORY    спасибо маме папе Ферсту и Бобрунье ван лав <3 описания подъедут чуть попозже ^^

Раунд 3 бой/стрелковое, одиночная цель +3 биотика/контроль/поле сингулярности +5   -9 дронов - 13 в остатке

Раунд 2   биотика/поля/изолирующий купол (+2 раунда) +5 биотика/контроль/поле сингулярности +5   -8 дронов - в остатке 30

Тристи, в очередной раз пропустив Ариадну вперед, не без усилия сбрасывает вползающее под кожу мурашками наваждение, вызванное открывающимся перед ним видом... видами, когда град механической мелюзги обрушивается прямо им на головы, но второй лейтенант не дает скучать ни назойливой металлической мошкаре, ни своим рефлексам. Купол в доли секунды возвращается на свое законное место, распростираясь над ними мерцающим синими сапфирными искрами покрывалом.   Этап 5 Перейдя по упавшему с лязгом и скрежетом мосту, вы подвергаетесь атаке мелких летающих дронов, имитирующих поведение насекомых и наносящих каждый -2 хп урона за раунд. Что-то вам подсказывает, что стелс-режим здесь будет бессилен. Задача: уничтожить противника ХП противника: 60 по 10   биотика/поля/изолирующий купол (на 1 раунд) +5 биотика/контроль/поле сингулярности +5   -6 дронов

под куполом не видно не считается  :laugh:

Раунд 2 Турели начинают стрелять. Воздух гудит от напряжения. Крохотные частички пыли стайками стягиваются к куполу и подрагивают мелкодисперсным скопом. В воздухе разливается осязаемый запах озона. Второй лейтенант сдергивает защитный полог справа от себя и прокатывающаяся сквозь рой наэлектризованных капель воздуха волна биотической энергии отдается гулким эхом в ушах. Турели прекращают стрелять, но последнее слово всегда остается за леди.

Раунд 1 Your pleasure is mine. На секунду второй лейтенант забывается, всем своим видом демонстрируя удручающую небоеготовность: образы настолько же яркие, насколько и чуждые условиям обстановки боевого столкновения с критическим уровнем угрозы разгоряченными волнами захлестывают берег его грез, отчаянным напором сметая мысли и слова. Он пьет ее взгляд так, словно мучается жаждой, которую лишь она может утолить; привлекает ее в свои объятия, на секунду или две забывшись сладостным синим пленом тонких запястий и лебединой тонкости шеи с подрагивающей жилкой и губ, губ цвета индиго, таких соблазнительно близких, почти касающихся его лица. Стреляет через плечо, не целясь, и конечно же промахивается, но подрагивающая жилка не дает ему времени осмыслить или понять - лишь действовать согласно вшитым под кожу директивам рефлексов. Над их головами расстилается зыбкий синий купол. Музыку. Ее инструметрон отзывается писком на поступившее предложение настроиться на незнакомую частоту.

задача стояла обеспечить проход, а дрон-привратник боевого функционала очевидно не несет (равно как и угрозы гражданским) или я что-то не так понял?  :sweat:

Раунд 1 Дрон, мерно жужжа, дрейфует от одного угла сейфовой двери к другому и застывает в мертвой точке ровно посередине. Просчитывая возможные варианты действий, второй лейтенант решает разбавить молчание невинной шуткой - несмотря на то, что пальцы азари все еще зажаты у него в ладони, он ощущает витающую в воздухе неловкость. Им нужно сблизиться, а субординация... Well, who gives a fuck? - Одна женщина как-то решила разыграть своего мужа и установила на его терминале доступа в экстранет пароль, о чем не преминула тут же ему сообщить. Мужчина, пребывая в довольно шутливом и игривом расположении духа, решил привлечь внимание своей жены к довольно насщуному вопросу и, когда терминал запросил пароль, он ввел слово. П?№@С - напечатал он. Его жена упала со стула от смеха, когда терминал выдал ответ "Ошибка! У вас нет права доступа! Пароль слишком короткий". Прошу. Мощный телекинетический заряд срывает дверь с петель и та, отлетев на добрых пять ярдов назад, с лязгом обрушивается на пол очередного помещения, габаритами не уступающего предыдущему. Тристи галантным жестом предлагает даме войти первой, но под подушечками пальцев возникает легкое жжение, готовое в любую секунду молниеносно сорваться с ладоней развернутым биотическим щитом. Путь свободен. Этап 3 Выйдя из ангара, оказываетесь на открытом обширном пространстве. На другой стороне установлены шесть турелей. Один раунд до обнаружения ими цели - вас. Начиная со второго раунда турели открывают огонь, нанося каждой видимой цели на открытой местности -10 хп за раунд. Добраться вплотную до турелей можно за 4 раунда (на пятый вы будете рядом.. если это нужно), движение «забирает» одно действие из двух за раунд. Задача: подавить огневые точки ХП противника: 6 по 100

ну или сколько весит сейфовая дверь  :olen:

Раунд 4 Плечо обжигает горячей волной - это абляционная пластина наплечника сообщает кинетической энергию вгрызающегося в металл вольфрамового сердечника. Двойной слой тканной брони сдерживает натиск бронебойного снаряда, но нагревается слишком сильно для того, чтобы второй лейтенант не почувствовал боли. Машинально подавив желание отдать бронекостюму нерациональный приказ сделать инъекцию панацеллина, Тристи открывает огонь. Пропитанные биотической энергией сухожилия - от холма Меркурия до локтевого сгиба - едва ощутимо теплеют и дульное давление ствола под воздействием поля эффекта массы размером с шар для когтебола падает до незначительного уровня, придавая пуле невероятное в обычных условиях ускорение. Взрывной импульс разрывает последнего уцелевшего тостера на запчасти и впечатывает их в стену между двумя крупногабаритными контейнерами. Не обращая внимания на боль в плече, второй лейтенант взглядом находит Ариадну и из груди вырывается слабый вздох облегчения. Судобрдинация, субординация прежде всего. За прошедшие сутки ему приходится напоминать себе об этом все чаще и все же он не может удержаться от того, чтобы не улыбнуться ей снова. Обеспокоенно глядя ей прямо в глаза, легонько не сжать ее плечо. Первая стадия позади, но еще секунду или две они могут постоять вот так, позабыв обо всем на свете. Обо всем, кроме друг друга. Информер над дверью, ведущей в приземистый тамбур, сменяет красный гнев NO WAY на зеленую милость WAY CLEAR, оповещая азари и человека о возможности продолжать маршрут. Этап 2 В тамбуре, ведущем из склада, вы обнаруживаете запертую сейфовую дверь. Рядом парит дрон-"привратник", сообщающий, что у вас нет права доступа. Задача: обеспечить проход.

Раунд 3 по старой схеме Женщине, чтобы быть красивой, нужен выгодно облегающий фигуру костюм с напылением из микрочастиц нулевого элемента, глубокий биотический потенциал и мужчина, который пускай и не отличается оригинальностью и разнообразием в выборе тактик ведения боя, но умеет вовремя прикрыть... тыл. Второй лейтенант упоенно вдыхает знакомый аромат - так гарь смешивается с запахом ярости суперновой - и отправляет в полет очередную группу синтетиков. ХП=150-20=130 но это еще не точно Х мы немножко запутались, время позднее, сами понимаете, просим понять и простить ^_^

Раунд 2 Вечеринка обещает стать незабываемой: пока азари играючи расшвыривает синтетиков как кегли, второй лейтенант наводит последние штрихи. Масса тел ближайшей к нему пары "манекенов" становится легче воздуха и когда свитый из щупалец темной энергии сгусток за их спинами неумолимо втягивает их в себя, им остается только беспомощно парить в паре ярдов над полом. Левая рука привычным движением срывает с крепления на поясе верную "Изольду" и Тристи стреляет от бедра навскидку. Как в самом настоящем вестерне. Голова нерадивого органика коротко дергается назад и он падает на пол неряшливой пародией на живое тело.

Раунд 1 Второй лейтенант тепло улыбается девушке и утвердительно кивает ей в ответ. На любование у него нет времени - и все же он любуется ей. Как тогда, в том тесном коридоре, наполненном запахами ландыша и озона, он пребывает в восхищении. Он думает о том, как это поэтично: предгрозовое облако, обрушивающееся на укрытую пологом белых соцветий поляну, несет в себе и угрозу, и покой, и чистоту. Первой жертвой азарийской воительницы становится один из чересчур ретивых синтетиков, куклой падающий на пол. Настает черед второго лейтенанта действовать. Тристи выставляет перед собой правую руку и легонько потирает подушечкой большой пальца о подушечку указательного. Мнеможест активирует электрический импульс, электрический импульс раздражает один из иизо-узлов его тела и тот возвращает импульс, обогащенный биотической энергией, связкам его ладони. Второго синтетика обволакивает поле эффекта массы и вмораживает его в пол.

- Спасибо, Макс! Ты был великолепен.   Для Тристи эта реплика означает только одно - ему придется блеснуть великолепием не менее ярко, чем блистал им улыбчивый дрелл. Второй лейтенант глубоко вдыхает носом, разминает шею и поигрывает дверцей ближайшего шкафчика, полдюжины раз открывая и закрывая ее телекинезом. Он входит первым - по меньшей мере один из джентльменов должен входить первым - и обнаруживает себя в помещении поистине гаргантюанских масштабов, представляющем собой, судя по количеству грузовых контейнеров, некую логистическую базу. Встречающая группа состоит из десяти персон, среди которых шесть легких роботов и четыре псевдо-органика. Койка в лазарете уже не кажется ему такой далекой, как пару минут назад, но внутренне он спокоен и собран. Он готов вести огонь на поражение из холодного ствола.   Этап 1   Вы входите в обширное складское помещение, заставленное крупногабаритным грузом и охраняемое пятью противниками: шестью лёгкими роботами и четырьмя "органиками" - роботами, имитирующими органическую восприимчивость.   Противники появляются на линии огня по схеме: 1 раунд - синтетик (х2); 2 раунд - синтетик+органик(х2); 3 раунд - синтетик+органик (х2); (после третьего раунда новые противники не появляются).   По открытой цели каждый из них ежераундно наносит урон -10 хп – после ваших обоих ходов.   На смену укрытия (перебежал в другое место) вы тратите 1 действие за раунд (или выбираете какую-либо другую тактику). Задача: уничтожить противника. ХП противника: 10 по 50

Над базой заиграла мелодия - энергичная и маршеобразная. А следом раздался гнусавый, явно человеческий голос, произнесший бесцветно и без малейшей запинки: "Тристана и Изольду ожидают ко двору Тинтагеля для прохождения тестирования. Количество дронов и турелей будет увеличено прямо пропорционально толщине геральдического древа юного принца, помноженной на баллистический коэффицент дезинтегрирующих патронов. Ворота номер три. Повторяю - ворота номер три." ..за долгую жизнь чувство юмора можно довести до безупречного совершенства. А можно и не довести. Тут как карта ляжет.   - Кажется, это нас, - растерянно бормочет Тристи вслед выдающейся... выдающемуся азарийскому биотику и добавляет с придыханием и шепотом себе под нос, - Siame.   За не такую уж долгую жизнь сложно выучить даже свой родной язык, не говоря уж про высокий тессийский, но пара слов здесь, пара слов там - и вот ты уже вполне сносно объясняешься в любви на мультилингвальном. Он нагоняет ее в несколько размашистых торопливых шагов и, поравнявшись с ней, ловит себя на дурацкой, неуместной и совершенно нелепой мысли, что не прочь оказаться на койке в лазарете парой часов спустя, если она будет лежать на соседней и смотреть на него так, как смотрит сейчас.

яннп, но можно нам с Бобришкой морталкомбат for two?  :sweat: