Фели

God Syndrome   Бьющий по ушам грохот и скрежет гнущегося точно пластик металла, отчаянные, перепуганные крики тех, кого сметало в этом первородном, извивающемся точно черви в гниющем трупе хаосе, истошные вопли боли тех, кого в разверзшемся аду разорвало в клочья; всё происходило близко, слишком близко. Сплетения узоров, пучки сияющего, мучительного для глаза света северного сияния били словно уставились в глаза тех немногих водителей, что сумели удержать или перехватить контроль над своим транспортом. Электроника, подсети и пролегающие в самом фундаменте магистрали нейросети, регулировавшие покров и магнитные линии, в одну секунду из кротких и послушных овечек превратились в монстров, жрущих волков — программный код множился и двоился, почти трещал по швам от всё новых и новых данных и переменных, появлявшихся словно из ниоткуда, загружаемых в базы от имени root-пользователя. Он мог просто стереть все данные. Он мог просто уничтожить всё — но вместо этого… Нет, это не было адом. Ад был пуст.   Все черти были тут.   С душераздирающим визгом шины ртутного автомобиля развернулись почти на девяносто градусов, резко швырнув сидящих влево; потерявший сознание Герберт, со стекающими по щекам кровавыми разводами вытекших из глазниц глаз завалился на вскрикнувшую Аву, когда Бетани резко повернула доселе почти не используемый руль. Тянувшиеся от затылка до приборной панели коннекторы, доселе лишь слабо мерцавшие синим, неоновым светом, почти истерично мигали со скоростью до десятка в секунду; в перспективе это могло выжечь их водителю мозги — совсем как микросхемы того грузовика, что с оглушительным скрежетом скользил по магистрали.   Их автомобиль рыбкой скользнул в небольшой зазор между бортиком магистрали и кузовом в тот самый момент, когда в исполинской машине с грохотом что-то взорвалось, и махина взлетела в воздух на добрую пару метров. Когда водитель, с выражением абсолютной паники на лице, с ужасом вскрикнула и испуганно уставилась на приборную панель, пребывавшие в сознании пассажиры поняли, что дело не улучшилось. На самом деле, оно стало даже хуже. Автомобили — те, которые оставил за собой едва не снесший их грузовик — взбесились, образовывая роль перепуганных железных муравьев, настоящую металлическую мясорубку.   Это было вопросом секунд. В зеркале обратного вида Ава боковым зрением, сосредоточившись скорее на дороге чем на разглядывании своих спутников, приметила вспышку бирюзового; серебристо-белый локон, удлиняясь на глазах, лениво скользнул меж сидений, когда их водитель, не произнеся и слова, скользнула дрожащей ладонью по приборной панели.   REACTIVE THRUSTERS 0%   Неслышное на фоне скрежета, воплей и визга шин непонимающее урчание, донесшееся из груди замешкавшейся Бетани. Ладонь дрогнула, неуверенно вводя данные в лишь чудом сохранившую функциональность панель… и цифры на последней начали стремительно, пугающе быстро увеличиваться, покуда отметка не достигла пятидесяти процентов.   С низким, нарастающим ревом они начали… подниматься в воздух. Быстро, стремительно набирая скорость и избегая тем самым вреда от взбесившихся под ними машин, обреченными ползать…   …облегчение длилось ровно столько, сколько секунд они долетали до планки верхней магистрали, дабы прошить крышу несчастного автомобиля. С отчаянным скрипом, точно взлетевший слишком высоко Икар — эту легенду мог знать лишь отключившийся Герберт, и всё же — они медленно ухнули вниз. Дно автомобиля, и без того располагавшегося почти впритык к бортику автострады, встретило не испещренную следами шин дорогу, но узкую поверхность перегородки, недостаточную, чтобы удержать равновесие.   — До поверхности: один… километр… — прохладно сообщил приятный женский голос, когда автомобиль, в буквальном смысле слова сделав бочку, начал стремительно вращение по пути вниз. Вряд ли от такого приземления можно было отделаться лишь набитыми внутри салона шишками. Томас дернулся, с трудом нащупав во вращавшемся автомобиле ладонь впавшей в панику Бетани, тщетно пытавшейся выровнять стремительно приближавшийся к поверхности транспорт. — семьсот пятьдесят метров… пятьсот…   Бледная ладонь с силой ударила по приборной панели. Цифры на той, кажущиеся размытым блюром во вращающемся хаосе, изменились вновь.   REACTIVE THRUSTERS 100%   Автомобиль взревел, на сей раз даже громче; фактически, звук из содрогающегося двигателя то утихал, но становился громче, словно вырывающимся из двигателей пламенем их водитель пыталась использовать тем самым замедлить скорость неумолимого вращения. И — магией или помощью свыше, не иначе, ибо это казалось почти невозможным в этой ситуации…   Кажется, ей удалось.   На второй «бочке в воздухе» замедливший неумолимое падение автомобиль с трудом обрел стабильное положение, мягко заурчав на реактивных двигателях. Не пискнув и слова, девушка на сидении водителя осторожно, словно опасливо постепенно уменьшала мощность, параллельно планируя в сторону небольшого дворика меж невысоких трехэтажных зданий. Нижний город, несомненно; здания, хоть и современные на первый, словно несли в себе отпечаток низости: грязь, небольшие трещины и граффити, оно приходило в мелочах. Но куда красноречивее говорило высокое, распростершее скрюченные ветки мертвое дерево, угнетающе-величественной тенью укрывавшее этот небольшой сквер. С низким, вибрирующим рычанием изрядно потрепанный автомобиль, укоряюще скрипнув, приземлился на все четыре колеса. Небо оставалось прежним, и даже отсюда можно было услышать грохот и вопли, раздающиеся, казалось, отовсюду.   Он наблюдал. О͓̼̘ͦ̃̂̍ͦ̔́ͣН̧̙̼̪̤̼̟̃̓ͩ͗ͣ̚͘... П Р О Б У Д И Л С Я

Дом, милый дом   — Чем меньше магов, переживших эти события. Тем меньше шансов на успех - лишь мрак и Бездна. Я удовлетворил твое любопытство, демон? Он видел это. Не напрямую, нет, но в зеркале обратного видения, которое требовалось этому автомобилю точно пятое колесо, и которое явно сохранили лишь стилистики ради, нежели из прагматичности; в серых глазах суккубы, сидевшей на месте водителя, что-то хрустнуло и сломалось. Он видел, как поверх образа, хрустальной скорлупки маски, демон подняла на него взгляд и с усмешкой - издевательской, знающей - подмигнула. То видело иное его око, впрочем. Простые же, человеческие глаза мага видели лишь поразительно для и без того бледной кожи побледневшую девушку, уставившуюся на мага с непониманием и ужасом. — Я-я... — она сглотнула, нервно поправляя одной рукой подключенные к разъему её DEUS коннекторы, — мне ж-жаль... С глубоким вздохом уставившись на дорогу и движущиеся за окнами огни мегалополиса, Бетани со свистом втянула воздух, словно ей вдруг стало сложно дышать. — Вы должны рассказать об этом мистеру Баду, — взяв наконец себя в руки, негромко проговорила девушка, бросив взгляд на расположенные вдоль приборной панели радары. — У него... наверняка будут мысли. Он вас ждет.   И, опустив взгляд на собственные колени, замолкла. Автомобиль, ничуть не отреагировав на явный стресс своего водителя, с прежней невозмутимостью петлял по улицам.   Действительно. Разговор с их... если можно так сказать, наставником будет интересным.

Дом, милый дом   Какое-то безумие.   Как и вся эта ночь.   Негромкое жужжание двигателя если не убедило оставшихся в переулке магов в реальности происходящего, то по крайней мере побудило их оторвать взгляды от того места, где несколько мгновений назад стояла Амелия. Старомодный автомобиль с зеркальной поверхностью элегантно вынырнул из-за угла и каплей переливающейся ртути потёк по переулку, отражая в чистых стёклах перепачканные грязью стены, ржавые остовы менее привлекательных автомобилей, и тени шарахающихся в стороны прохожих, всё это время не обращавших ровным счётом никакого внимания на оставшуюся в одиночестве парочку.   Вошло четверо, вышло двое. И их миссия… а выполнили ли они вообще её?   Автомобиль плавно затормозил прямо напротив Авы и Герберта, словно стараясь не окатить их лужей от недавнего дождя. Боковое стекло с места сидения водителя медленно скользнуло вниз… и молодые маги наконец увидели знакомое и, что лучше, дружеское лицо. Раскрасневшееся и виновато потупившее взгляд обрамлённое белыми волосами, но всё же.   — Я отследила вас по радарам, — тихонько, словно оправдываясь, пояснила Бетани, порывисто поправляя юбку своего платья. — Остальные?..   Ответом послужило молчание. Медленно кивнув, девушка прикрыла глаза, кончиком пальца коснувшись неприметной снаружи приборной панели; дверцы пассажирских сидений с негромким щелчком приглашающе распахнулись, и вскоре автомобиль заскользил по дорогам большого города, огибая участки с оцеплением полиции и перекрытые улочки.

В месте, пахнущем смесью драмы и комедии   Персонаж его был поверхностным, без какой-либо глубины или уникальности, так что это обещало быть очень простым выступлением, даже с учетом отсутствия у Джона актерских навыков.   Но будем честны — лучше святой с битой, чем кактус.   Когда Джонатану поднесли биту, он не удержался и чуть присвистнул, если не в восхищении, то в насмешливой издевке: оружие, которое ему протягивал мертвец в подрагивающих, залитых кровью руках, слабо светилось пульсирующим, острым, но в то же время — поразительно теплым светом. Когда он, слегка изогнув бровь, протянул ладонь и дотронулся гладкой деревянной поверхности, по коже пробежала волна мурашек. Пальцы начало покалывать. Неприятно покалывать. Словно бита за что-то его осуждала.   — Идем. Подождешь начала спектакля за кулисами, — хрипловато гаркнул мертвец, со звучным хрустом повернув шею к той неприметной дверце гримерки. Джонатан, не сдержав искушения и почесавшись — под этой одеждой всё чесалось настолько ужасно, словно в складках обосновалась целая колония блох — не нашел ничего лучшего, кроме как подняться со своего места.   Вспышка.   Маг моргнул, подслеповато щурясь и замотав головой. Вот уже в который раз он прыгнул в другое место; это чувство подскакивающего к глотке желудка начинало раздражать хуже горькой редьки. Когда глаза и мозг привыкли к смене декораций…   …бада-тумццц…   … мужчина нервно хихикнул.   Партнеры по спектаклю ему достались особенные.   Первым внимание привлек, как неудивительно, кактус. Облачённый в деловой пиджак поверх простой белой блузки с галстуком и прямую юбку, изумрудно-зеленое растение с россыпью красноватых плодов на макушке гордо стояло в своем горшке чуть в сторонке, едва доставая тому же Джону до пояса. Горшок этого растения был… примечательным, если не больше: из бурого пластика вырастали карикатурные, пластиковые же ножки, нервно переминающиеся на месте и покачивающие кактус из стороны в сторону. Когда эти же ножки повернули кактус в сторону новоприбывшего, Майерс с туповатым, запоздалым осознанием приметил на кактусе… два блестящих, чёрных глаза. Интересно, пронеслась в голове мага шальная мысль, мог ли этот кактус танцевать? И когда он вообще умудрился убить кактус?..   А, точно. Подарок от бывшей, который до сих пор стоял в его апартаментах и который он не поливал по меньшей мере лет пять. Кактусы вообще нужно было поливать?   Мужчина в белом халате — по этому очевидному признаку можно было назвать его тем особенным доктором — вопреки своей роли, ничем особенным не отличался. Может, сказывалось то, что первым делом Джонатан увидел кактус, но непримечательный, в чём-то даже отталкивающей внешности мужчина перед ним действительно был обычным. Чёрные прилизанные волосы, громоздкие очки на переносице крупного носа, не скрывающие отрешенного и уставшего взгляда; он выглядел так, словно очень, очень долгое время не имел возможности как следует выспаться. В одной руке он поддерживал ручку небольшого, аккуратного чемоданчика, вкрадчивые щелчки из которого слышал даже стоявший чуть поодаль убийца. Поначалу сложно было определить, отчего умер этот, но когда, словно поймав на себе пристальный взгляд комика, особый доктор медленно, осторожно положил на пол чемоданчик и звучно щелкнул костяшками пальцев, Джонатан передернулся. Вспомнил. Этого он доставил живым.   Синкомовцы начали ломать ему пальцы ещё до того, как получивший оплату Майерс успел уйти.   Кого Джонатан не смог вспомнить, так это второго мужчину. Лицо у него было поразительно, до умопомрачения знакомым, но… нет, всё никак не удавалось ухватиться за ниточку в омуте воспоминаний, вдобавок затуманенном тошнотворно-угасающей усталостью. Чуть вьющиеся волосы, очки, доброжелательный взгляд человека, который может продать кому угодно что угодно, да покоившаяся в ладони трость — вот и всё. Почему-то от этого у Джонатана возникло неуютное чувство враждебности.   Картонная декорация с изображением большого паука. Джонатан бы не останавливался на ней, но по какой-то причине это изображение показалось ему смутно знакомым. Не мог же он убить картонную фигуру, верно? Да и не поджигал он театров, на своей памяти. Краска, хоть на взгляд и кажущаяся очень старой, умудрилась не облупиться и, в целом, сохраниться неплохо. Эта фигура напоминала ему… кого-то. Кого-то, кого он встречал в этой жизни.   Впрочем… он встречал всех этих бедолаг, верно? Он убил их всех. Такое случается!   Последним… последним… не важно, оставалась упомянутая в скрипте же бородатая женщина. Можно было понять впечатления того писавшего, что утверждал «ты вообще видел эту бороду?!». И да, эта борода стоила того, чтобы её увидели. Блестящая, лоснящаяся здоровьем, этой бороде мог позавидовать любой мужчина. Даже Джонатан, не особо жаловавший растительность на лице, оценил её по достоинству — как и внушительных размеров… подушки безопасности. Впрочем, особо заглядываться на это украшении существа магу отнюдь не хотелось. Он чувствовал себя грязно. И те ножи, которые он видел ещё в гримерке? Женщина перед ним была увешана ими, точно новогодняя елка гирляндами. Эти ножи валялись вокруг неё, точно крошечные мины. Один из ножей даже был вогнан в лапку картонной фигуры паука. Другой валялся рядом с кактусом — было видно, что им срезали один из плодов на макушке. Приглядевшись повнимательнее, Джонатан невесело хмыкнул. Если он судил верно — а в этом отношении он мог себе довериться — эта женщина сейчас… спала беспробудным сном. Спала стоя. Кажется, он убил её, подложив взрывное устройство в автомобиль с авто-пилотом — возможно, по этой причине видимых ран на её теле не наблюдалось.   У него ещё было немного времени побеседовать со своими... кхм, товарищами. Но стоило ли оно того? Он вполне мог просто прислониться на стену и дождаться объявления начала и, собственно говоря, момента со своим выходом.

Подожди, можно делать это без панического воя?

К слову об опечатках: кто, перечитывая свои недавние посты, при обнаружении опечаток с паническим воем раненого мамонта их правит, а кому v0shE p0heЯ?   Собственно, со мной всё понятно.

В месте, пахнущем ароматом былого   — Боюсь, я не знаю сценария, да и по профессии я комик, а не актер...   — Достаточно близко! — отмахнулся жеманный "сценарист", полуобернувшись и хлопком в ладони призвав такого же мертвеца в аляповатой — и, что не менее характерно — заляпанной кровью одежде с пулевым отверстием точнёхонько в области горла. Джонатан смутно припоминал его, кажется; этого, чья физиономия напоминала севшего на бутылку историка, ему пришлось устранить на подходе к какой-то шайке подсевших на чипы виртреальности торчков, главарь которых слишком долго досаждал корпорации. Мутки с кодировками лицензий вооружения, типичная каша, ковырять которую приходилось ему и его винтовке.   Его винтовка... ох...   — Отведи его в гримерку и выдай скрипт, мы просто чудовищно отстаем! Боги, мне нужно повторить мою собственную роль!.. — тем временем продолжал причитать мертвый педик, театрально закатив глаза и жестом отозвав направленный на замявшегося Джонатана луч прожектора. Слепящий, выставляющий на всеобщее обозрение, обнажающий до костей...   Джонатан моргнул.   Он уже не был в зале, окруженный убитыми его рукой - или, если точнее, винтовкой - "актерами". Словно в мгновение ока, он обнаружил себя в гримерке - длинное помещение с красными стенами, оклеенными липучими бумажками и увешанной нитями гирлянды зеркалами и рядами одежды и сценического инвентаря, среди которых почему-то оказалась добрая дюжина ножей разной степени качества.   — Одежда, — хрипло каркнул мертвец, извлекая со стойки... обыкновеннейшие джинсы, иссиня-чёрную горнолыжную - или, корректнее - спортивную шапку и бежевую куртку со множеством карманов. Если собрать всё это воедино... — Нужно нанести грим, — продолжал ворчать труп, не дав ему закончить мысль и стащив со столика шкатулку и кисточки, которые лежали рядом с кипой бумаг. — Нужно ещё нарисовать бороду. Ты — почитай пока скрипт. Биту пока освещают.   Биту что? И каким, интересно, образом ему читать скрипт, пока ему на лице рисуют...    Листы с мерным шорохом взлетели в воздух, пока усаженного в кресло, опешившего комика разрисовывал убитый им же торчок, от которого за версту несло сероводородом и метаном. Понятно - тот не выглядел разложившимся потому, что его труп бросили в химикатную яму... Вздохнув, бывший убийца SinCom поднял взгляд на воспарившие перед ним листы. Некоторые строчки были подчеркнуты... следовало предположить, что на них следовало обратить особенное внимание.   Действующие лица   Небинарный адвокат (небинарный адвокат-телепат* пофиг, все равно он пидоу)   Кровососущая паучиха (по описанию она такая горячая, почему её у нас играет картонная фигура с пауком?! потому что единственная женщина в нашей труппе - с бородой)   Особенный врач (серьёзно? совсем фантазия кончилась? всё равно он характером - в ту рыжую из другой пьесы, никто не стал заморачиваться с его прозвищем стали заморачиваться с той детектившей, которую играет кактус, но не стали с ним? что ты ко мне прицепился? он плоский как грудь шестиклассницы!)   Святой с битой (у нас нет никого на эту роль, проклятье! как насчет уолтера? у него нижней челюсти нет, идиот! как он будет читать диалоги? диалоги, шмиалоги, он всё равно больше битой махает, нежели разговаривает всё равно никого на роль нет! ааааа!)   Детектив-телекинетик (какого черта её вообще занесли в скрипт? кто будет читать диалоги? мы на её роль кактус взяли! да, и он спавлялся изумительно! хватит оставлять пометки между строчками!)   Спящая красавица с бородой (красавица? это мужчина! кузнец-мужчина! что ты имеешь против красавиц-мужчин, шовинистическая свинья? я имею против то, что его играет бородатая женщина! что ты от меня хочешь? этот комик никаких мужиков с бородой не убивал! наклеить кому-нибудь бороду слабо? ты эту бороду видел, придурок?)     ... начало было многообещающим.   — Перед вторым актом будет перерыв, — негромко буркнул мертвец, отпрянув и критическим взглядом рассматривала свой шедевр. — Твои строчки на второй акт получишь во время перерыва. Всё равно забудешь иначе. Я пойду за твоей битой.   И, отвернувшись, убиенный ошалевшим Джоном мертвец пошамкал в сторону небольшой дверцы, оставив комика разглядывать листы и свою новоиспечённую бороду.   Теперь он был похож на бомжа.

Ага-да. Ничего не можешь предложить, значит? Ну, придется мне закрывать эту пробоину. Как всегда.

Я за это утро чихнула столько раз, что теперь кровь носом идет. И это никак не связано с новыми артами, изображающими дамочек с бонусами, нет-нет.

Где-то в месте, где вибрирует воздух   Подождать… чего? Джонатан супротив собственной же воли поёжился, когда холодная поверхность стены, которую он в мыслях торжественно избрал в качестве своей кратковременной фаворитки — проще говоря, на которую прислонился всем телом — мстительно ужалила почти замогильным холодом, пробежавшимся по грубоватой коже мужчины покалывающей волной. Бада-тумц. На сей раз реакция мироздания на его шутку была запоздалой и вялой, будто прорывающейся сквозь тягучее желе, некогда бывшее воздухом — с каждым вздохом мага становившееся всё плотнее. Постепенно, спустя примерно минуту разглядывания обстановки, Майерс медленно, до хруста в челюсти зевнул, не соизволив прикрыть рта — к чему приличия, когда ими не перед кем щеголять? До ужаса захотелось спать. Тягучая нега, словно его спросонья выдернули из теплой постели в его апартаментах Верхнего города; у него ведь там была поистине шикарная кровать. Конечно, не какая-нибудь напичканная последними предсмертными визгами науки жесть, да и не капсульная камера отдыха, но никогда на его памяти он ещё чувствовал себя убитым после сна на такой. Впрочем, как-то раз ему довелось пристрелить чувака на аналогичном образце. Думается, тот бедолага однозначно чувствовал себя убитым. …тумццццц… Ничего не происходило. Лишь оклеенная афишами будка настырно маячила перед глазами, светясь в рассеиваемом желтоватым светом встроенных в ступеньки ламп полумраке. Справедливости ради… он даже не был уверен, что внутри этой будки кто-то был — за всё время, которое он провел в обнимку с ледяной стеной, что по ощущениям ни капли не нагрелась и лишь продолжала жадно выжирать тепло его тела, внутри кабины никто даже не пошевелился. Могильная тишина. И холодок под стать.

Вам тоже кажется, что стихийщики в современных играх нынче какие-то... пресные? Молчу про систему кузнечного дела. Фу.

Подтверждаю. Только и делает, что обижает ;c *ловит флэшбэки*

Где-то, в месте, пахнущем ароматом былого   Огромное, обитое металлом помещение с закругленным, отдалённо напоминавшим свод того музея, находившегося неподалёку от некогда его апартаментов в Верхнем городе, было пугающе, подозрительно пустым. Эдакий подземный ангар, из которого перенесли всю технику и транспорт, оставив лишь маслянисто-радужные разводы на грязном полу, огромный промышленный лифт в самом конце помещения, да несколько разбросанных по полу инструментов и перерубленных проводов, с шипением сыпавших единственный источник света в этом месте — яркие искры электричества. Оглянувшись, Джон даже в темноте отрешенно подметил чистые пятна вдоль стен, резко перерастающие в сплошную гарь и серо-бурые пятна — когда-то там что-то стояло. Конечно, маг мог задержаться, но следовало признать — ему осточертели хуже горькой редьки абсолютно все места, в которых он был или не был, кроме тех, что были… безопасны. Проклятье, после базы-то технократов и самого ока бури, имел он право на хоть какую-нибудь передышку? Можно сказать, что он, перерыв всё дерьмо в этом городе, заслужил перерыв.   Бада-тумц.   …это было ужасно. Даже по его меркам, подразумевающим, что шутка не может быть ужасной. Ну что поделать? На него напали и промыли мозги технократы, это та ещё напасть.   Бада-тумц.   Неуютно поежившись и тряхнув головой, Джонатан огляделся вновь, на сей раз — немного внимательнее, когда глаза привыкли к полумраку. Действительно — из проходов, не ведущих обратно, был лишь… лифт. Огромный, дьявол его задери, производственный лифт, в котором с одинаковой вероятностью могли провозить как боевые истребители, так и других представителей SJW.   Бада-тумц.   …ему не показалось? Эти звуки действительно прозвучали? Причем… заглушено, словно издалека. Из того лифта на другом конце ангара, если быть точным. Комик на исключительном автоматизме сделал первый, второй шаг. Пространство вокруг стало вязким и медлительным, точно глина… или мамаши тех технократов…   Бада-тумц.   Он удивленно захлопал глазами, отшатнувшись. Прямо перед его носом тяжелые, окованные металлом створки с отпечатанном на них облупившейся алой краской номером А-113 медленно сомкнулись, и лифт со скрежещущим, пронзительным лязгом стремительно ухнул вниз. Он только что просто взял и забыл последнюю минуту из своей жизни? Тот ангар был огромным, а лифт был закрытым. Откуда тут вообще взялся ток? Внизу живота волнами растекалось ощущение, близкое к свободному падению, мужчина отшатнулся, попытавшись отыскать опору; когда лифт столь же резко затормозил, оглушив отчаянным скрипом, в несчастных коленях Джонатана что-то жалобно хрустнуло. Зашипев от укола ноющей боли и подслеповато щурясь, маг поднял взгляд на створки лифта. С затихающим, скрипящим звуком отключаемой электроники они медленно разъехались в разные стороны, обнажив перед Джоном темноту и крошечный пятачок просвета — бархатистый алый ковер, перегородка со старомодными тканевыми участками — даже не лазер, который копы любят устанавливать в качестве барьеров.   Конечно, он мог просто остаться в лифте в надежде, что тот решит всё-таки поднять его повыше, а не опустить ещё глубже, но вряд ли это бы приподняло его дух.   Бада-тумц.   Мужчина нахмурился и сглотнул. Теперь он был готов поклясться, что этот звук доносился спереди, из тьмы. На ощупь продвинувшись вперед, он с глубоким вздохом шагнул из лифта, на мгновение почувствовав забавное покалывание в ногах, и лишь усилием воли не шарахнулся обратно, когда с гулким эхо перед ним начали загораться огни. Встроенные непосредственно в ступеньки ныне освещенной лестницы, они неторопливо озаряли всё вокруг желтоватым светом — и зеленый, потрескавшийся мрамор, и расположенные под самым потолком арматуры, поддерживающие огромные круглые часы. Приглядевшись, Джон тихонько чертыхнулся.   Эти часы шли назад.   Наконец, в последнюю очередь загорелись крупные, напоминающие цилиндр лампы вдоль небольшой кабинки, оклеенной старыми бумажными плакатами. Афишами? Такие же плакаты висели и на стенах, они же оклеили небольшой киоск, сиротливо приткнувшийся в самом углу помещения, неподалеку от кабинки, над самым окошком которой гордо возвышалась немного грязная вывеска.   «Билеты».   Засосало под ложечкой. Не так годно, как это некогда проделала Мария, но всё же…   Бада-тумц.   Обернувшись, Джонатан с тяжелым вздохом подтвердил свои опасения. Агась — та громоздкая махина, которую он увидел в конце ангара, загадочным образом превратилась в стильный цилиндр без дверей, перекрытый металлической перегородкой. Назад дороги не будет. Отвернувшись, он окинул обреченно-задолбанным взглядом помещение перед ним. Мужчину немного интересовала та беспросветная синева, что покоилась за арматурами и стеклянным потолком. Небо? Не похоже ни на то, что было искусственным куполом верхнего города, ни на шлаковый ужас всего, что было за ним. Кто виноват и, что более важно… что делать?   Если твоя жизнь — один большой спектакль, то можно и заплатить за билетик, верно?   Бада-тумц.

Хм. Две?

Не только мужчины.

Фута превосходно смотрится в паре вообще с кем угодно, что уж тут скажешь. ( ͡° ͜ʖ ͡° )

Я̤̺͉͇̻̻̹̃͋ͫ̚ ̢͗̔̑ͤ͒к͖͇̻̋ͩ͠о̩͍͈̭̌͐м̰̰͕̫̙ͫ͂̔ͯм̶̫̖̹̜̪̞ͯу̐͂ͧ̅̄̉̎н̡̫̞͚̻̯̣ͬͤ̐̌и͇͈͍̮ͣ̇̑̇̾ͤс̧́͆̒̄͂т͕̺̬ͬ͌͂͡,̢͈̭̺̖̗̘͙̾̽̅͗̀ͦ̈́ ̶̝̲̝͇ͫͧͥ̉̂̐̓т̨̺̠͕а̗̝͎̟̓̓ͮ̄̄̇̍́к̴͇̦ͧ̀̇̌̂ͫ ̞͕͈͚̜͚̋ͨ̽ͮ̐ͨ͂͝ч̵̰͉̪͈̗̪̉т̪̪͆ͥͅо̎̈ͬ͒͒̉ͣ͏ ̴̣̼̺̱̲̓͊̌͑ͅм̲͆̿̉ͅо͇̤ͫͫй̡̞͐ ͓̫̪̬̾͑̚о̢̊͂ͅт̧͉̬͈̺̣в̱̱͖̞ͫ̏ѐ͉̔̉̍̌ͫͯ͢т̯ ̵̣͈̜̘̲͑̉̎̚ͅв͛̔̈́́п̞͚̌ͮ̏о̬̳л̛̮̬̱̝̬ͯн̩̺͓̙̐̿̽͜е̠͚̜̾͢ͅ ͕̹̪̤̙о̬̩̲ͮ̈́ͬͨӂͦ͋ͫ̎̎͏͚̯̳и̨̩ͬд̢̬͍̬̪ͧͬа͚̝̅͢е͍̜̏̋ͬ̓͗̿ͥм̲̠͓̓͐̊ͪ͒͑ͬ͘.̢̱̲͙̙̍͋ͮͧ̐͑ ̗̘̳̘̎͛̈В͔̊̽͊л̴̣̖̹̪̜а̪̑̐ͯ͜с̦̣͎͖̻̦ͧ̈́̉͑̀т̖͉͍̗̯͗̎̾ͭͪͮ̄ь̸̟̗̹̻̯͋̏ ̢͚̤͙̘̂̅ͯ̏н̵͎̣̰̯͖̘ͨ̇ͥͦа̥̻̬͉̊̈́͛̉̈́͒̏р̜̞̭̬̼о͎̠͕̹̯ͯ͗ͩ̎д͚͙͎̳̫̼̈́͆̄̈́у͎͎̭ͪ͐ͥ̊̽̽͜!̥͔̭̝͚̪͎̏͊̾̓̾̾́

Особняк   Встретиться друг с другом, имея в своем распоряжении выданные Лувром жемчужины, было не так уж и сложно — единственное затруднение заключалось в пронзительном, ввинчивающемся в голову ощущении стойкой мигрени, которое следовало за окончанием связи. Небольшой побочный эффект, ничего предосудительного. Более сложные испытания были впереди.   В сопровождении агента — и ещё парочки, присоединившейся к ним по пути — маги последовали туда, где по добытому Авой плану здания находилась библиотека. Спортивно сложенная девушка с короткой тёмной стрижкой в костюме служанки подозрительно озиралась по сторонам, в то время как типичный азиат в форме охранника молча и безропотно следовал за ними, пока вся процессия, воспользовавшись сумятицей среди гостей, слишком увлеченных разгорающимся буйством, петляла по кричащим безликой роскошью коридорам. Те звуки, которые доносились им в спину из дверей главного зала, могли значить что угодно… И не факт, что-либо хорошее.   Они шли, не встретив никакой преграды, пока на их пути не выросла высокая двустворчатая дверь, отлитая из какого-то серебристого металла и украшенная причудливым старинным орнаментом. Извивающиеся, искусно выточенные драконы, восточные и европейские, крылатые и лишенные вообще каких-либо конечностей, как мифические левиафаны; каждая чешуйка на их телах была будто обработана вручную. Ни на створках, ни на стенах близ них не было ни сканеров, ни цифровых панелей. Даже банальной дверной ручки не было.   Похоже, над этим придется немного поломать голову.   Сощурившись и сжав ладони в кулаки, Ава сосредоточилась — словно чувствуя глитчи и прорехи в коде Матрицы. Что-то тут выбивалось из кода, словно иной язык программирования; нечто сверхъестественное. Бледный, внушительно выглядевший маг же ещё на подходе заметил, нет, почувствовал излучаемое резными фигурками свечение. Чуть склонив голову набок, Финн пристально уставился на украшавший дверь узор, наблюдая, что эти «дракончики»… будто имели собственный магический узор. Если он понимал верно… этот, небольшой узор, должен был создавать определённую последовательность и замыкать узлы в один контур. Для активации более сложного узора в самой двери, быть может? Чуть подавшись вперед, маг хмыкнул: фигурки драконов были выпуклыми не просто из-за своей рельефности, но из-за наличия небольшого зазора, впадины между ними и пластиной двери, на которой они располагались.   — Кажется, этих змей нужно подвести поближе друг к другу, чтобы они соприкасались грудью, как на старых гравюрах. — Финн лениво обернулся к азиату в форме охранника, — ты должен лучше в этом шарить, приятель. Может займешься ими?   «Это все потому что ты — сраный гук».   — Я из семьи коренных индейцев. — кисло уведомил Финна узкоглазый, поджав губы. Словно мысли прочёл.   «От сраного торчка слышу».   Колдун в ответ подавился смешком, сгорбившись и натужно закашлявшись.   — Ну-кх-кх… все равно действуй, Чингач Гук Большой Змей. Кхх-хкхк.   Ава же, продолжавшая на протяжении всей перепалки взглядываться в резную поверхность створок, недовольно цокнула языком.   — Драконы ни при чём. Дело в расположении Узоров, — и, закатив глаза, добавила уже чуть тише: — но можно просто расплавить дверь.   Повисло молчание. Финн сделал шажок назад, мотнув головой и притоптывая ногой; азиат, который оказался индейцем, лишь покосился на него как на душевнобольного, пока колдун сосредотачивался на плетении узора Гобелена, попутно разглядывая дверь. Очень уж занимательная была. Дракончики, дракончики, а стоило бы извиниться… Между дракончиками и пластинкой есть зазор, он приметил его ещё тогда. С немалой долей вероятности эти дракончики могли… как-то вращаться? Этот узор, который упомянула Ава, в теории можно было попытаться составить в геометрической форме?   — Ты видишь это? — с видом знатока поинтересовался Финн у Авы. — Вот… — он сделал еще пару шагов назад, — отсюда лучше всего видно. Тут какая-то схема… Хм. Индеец? Можешь повернуть левого дракона вокруг оси, по плоскости?   — Что тут какая-то схема, я поняла и сама… — рассеянно буркнула Ава, немного отходя от двери и оказываясь рядом с Финном, чтобы лучше рассмотреть узоры.   Несчастный индеец только и мог что, поминая в мыслях своих великих предков, повиноваться этим клятым бледнолицым, которые так и не могли определиться, чего от него хотели. Поверни того дракона, поверни этого дракона… Когда тот, что стрёмный расист, потребовал от него и вовсе начать крутить всех драконов для построения спирали, индеец… молча повиновался — но в мыслях он точно проклинал всех потомков и предков Финна до десятого колена.   — Отлично, Большой Змей. Можешь смело просить прибавку к зарплате, — довольно заметил колдун, наблюдая, как дверь неожиданно для всех начала со скрипом подрагивать.   — По-моему мы только что нарушили главное правило: «Если оно пока не причинило проблем — не трогай это», — многозначительно отметил молчавший до поры Герберт, явно чем-то подавленный.   — Что это вообще за ребята, и где ты их отрыл? — фыркнула Ава, подозрительно оглядывая агентов и Амелию. — И куда делся Отомо?   — А этот узкоглазый разве не Отомо? — с искренним удивлением откликнулся Миллер, подозрительно уставившись на индейца.   К проклятьям в сторону родовы Финна явно добавились и те, что были направлены на «мажорчика».   — Нет, этот парень моложе, и он, по его словам, индеец, — буркнула Ава, с интересом и беззастенчиво рассматривая молчаливую Амелию.   Хм. Может, эту девушку можно и не проклинать. Хотя…   — Это господа из правительства. Они здесь для того, чтобы разобраться в происходящем. — с ухмылкой отчеканил Финн, не сводя глаз с феи. — А это Амелия. Она… со мной.   Пока маги с интересом разглядывали безучастно расправившую плечи фею, резные металлические фигуры китайских драконов — со свойственными ими выпученными глазами и длиннющими усами — пришли в движение. Если вглядеться, то фигурки были поистине изысканными — можно было различить каждую чешуйку на длинном, змееподобном теле… Если бы только эти фигурки, точно живые, не поплыли по поверхности гладкого диска внутрь механизма с негромким, но звучным щелчком.   Наконец, створки распахнулись.     Пред ними распростёрлась библиотека — исполинских размеров, многоярусное помещение, погруженное в рассеиваемый лишь отсветами бледного лунного света и старинных латунных ламп полумрак. На возвышавшихся к самому потолку книжных полках покоились фолианты, корешки которых были покрыты тонким слоем серой пыли, немного похожей на пепел. Это место могло вызвать ассоциации с каким-нибудь редким, старинным музеем Юниона — не хватало лишь оплетённых плющом стен и стеклянных полов, под которыми в бирюзовой, явно чем-то подкрашенной воде плавали специально выведенные для этих целей рыбки. Но всё же в этой библиотеке пол был из усеянного чёрными прожилками мрамора, а стены, как и кессонный потолок, были из какого-то редкого сорта темного дерева.   Приметным тут был царящий повсюду бардак: некоторые из изящных столиков с кривыми ножками были перевернуты, нижние ярусы шкафов были вывернуты наизнанку — книги скорбными островками покоились на холодном полу, в редких участках которого горели такие же фонари, оставленные неким воришкой, исследующим разбросанные книги. Кто-то здесь уже побывал, видимо — и этот «кто-то» пытался что-то отыскать.   В темных уголках помещения, приглядевшись, можно было разглядеть скульптуры чёрных обсидиановых драконов, при взгляде на которые по коже пробегался холодок… или напротив, тепло волнующего жара. Змееподобные, извивающиеся тела, застывшие в самых удивительных позах, могли показаться почти живыми — при взгляде на одну из таких статуй Ава была готова поклясться, что, положив ладонь на украшенное резными чешуйками туловище такого дракона, она почувствует самый настоящий жар.   Но самым приметным предметом интерьера была исполинских размеров статуя какого-то белого рогатого зверя, вставшего на задние лапы и оскалившего морду в гримасе гнева и… боли? Постамент, на котором возвышалась статуя — или, если учесть весьма хорошо различимый в сумраке библиотеки мех, некое подобие огромного чучела — гордо сверкал небольшой табличкой, на которой были выгравированы какие-то буквы. Сложно было сказать издали, что там было написано.

Is it just me, или от этой гифки с пандой за версту несет одноклассниками? Не знаю почему, но эти блестки...

(∩ಥ෴ಥ)