Следующая остановка в их замечательнейшем приключении по поиску Аватаров, снискавшая у благодушно настроенного Баро кодовое название «gotta catch 'em all» определённо не жаловалась на запущенность или нелюдимость. Чистые, светлые улицы, свежий воздух со специфичным, ничем ни сравнимым запахом жаркого солнца — что вообще может быть лучше?
Исключительно то, что за эти два дня ни карты, ни древний иерофант свой крутой нрав не проявляли. Насколько бы ему ни нравились костяные венцы и становления брюзжащей сволочью (нисколько), Баро наслаждался этим островком покоя в своей абсолютно беспокойной жизни с энтузиазмом смертельно больного, который внезапно почувствовал себя легче. Разумеется, такие спады в интенсивности заболевания обычно прогнозировали скорейшее и весьма пренеприятное ухудшение, но эй — покуда ноги не отнялись, можно и даже нужно неустанно бродить!
Если что-то и беспокоило Цветущего на протяжении этих двух дней, так это собственное тело. Не стоило так просто поддаваться боли и гневу в тот вечер, когда Албадин оставил его пришпиленным к стене с печенью, половинной от своего изначального размера; теперь Баро всё чаще и чаще задумывался о том, что свой позорный недуг без препятствий может записать и в подвиги. В случаях, когда союзникам будет требоваться не целитель, но скорее ещё один боец, то есть. Сидя вечерком перед окном в том самом номере, в котором и произошло возвращение в этот мир странного, но неизменно возвышенного в своей гордости пустынного орла, Гринмур растерянно перебирал семена в своём мешочке для трав и неустанно размышлял об этом. Вынесенный вердикт был незамысловат в своей простоте: довод «живём не в виде дерева лишь единожды» разгромил в пух и прах робкий аргумент «это выглядит дьявольски жутко», и яровизацию было решено оставить в качестве средства на крайние случаи.
Уже вдыхая неизменно тёплый из-за близости к пустыне воздух Хантила (интересно, много ли городов в Холии отличаются схожим фонемным составом? Хантил-Барсил, звучит донельзя схоже!), преисполненный энергией и решительностью человек подумывал о том, чтобы прощупать почву и исследовать достопримечательности. В конце концов, не сидеть же всю оставшуюся жизнь тавернах, дабы потом вспоминать именно их и собственную глупость? Немудрено, что после своеобразного боевого крещения человек решил не бродить по городу одиноким сычом, но держаться как можно ближе к своим компаньонам. Особенно — к Насте.
Право, потому что вместе намного интереснее! И вовсе не потому, что от мысли о прикосновении нежных, прохладных рук у него в горле ком вставал.
Она совсем ещё ребёнок, дьяволы подери. Почему он вообще…
— Ну, куда теперь? — с бодрой усмешкой поинтересовался он у Анастейши, разглядывающей облицованную тепло-бежевым песчаником штаб-квартиру городской стражи. — Можно было бы прогуляться и исследовать город, пока есть возможность. Тут просто обязана быть ярмарка или…
Впрочем, истории неизвестно, как хотел продолжить это предложение смуглый дриад с костяным венцом на взъерошенных волосах, ибо его слова тут же утихли, стоило уже знакомому грохоту деревянных створок раздаться в воздухе громовым раскатом. Карты с тихим шелестом закружились вокруг, размеренным и почти издевательским хороводом кружась вокруг Баро, чьё выражение было совершенно далеко от радости и счастья. Когда избранная судьбой карта отделилась от вихря и зависла в воздухе перед его носом, он на исключительном рефлексе вспомнил её эффект.
Визирь IX. Отшельник.
— Это плохо, — успел сдавленно пробормотать невозмутимо-печальный человек, прежде чем из его рта перестали доноситься хоть какие-либо звуки. С философским (и совершенно беззвучным) вздохом помассировав переносицу, он слабо улыбнулся Насте, ставшей невольной свидетельницей произошедшего, и пожал плечами. Дескать — бывает, что поделать.
