Фолси

Трупер, бледная как смерть, стараясь не замечать тела Энди, все еще лежащего в луже крови у дальней стены, подключила терминал к креслу, в которое был запакован похожий на окровавленный труп Крамер. Ей еще ни разу не доводилось быть оператором в погружении, но она примерно представляла себе, что и как нужно делать. Виртуальная реальность вытягивала боль, оставляя чистый разум Филиппа наедине с компьютерной симуляцией. То ли программа внедрилась в воспоминания парня, то ли сама девушка-хакер решила не мудрить, но симуляция приняла форму того самого, нашумевшего по СМИ процесса над Оливером. Филипп заново проживал все ключевые этапы подготовки к делу, распределяя своё время и силы на те улики, сбор которых казался ему наиболее важным и эффективным. Вместо нудного и пристального изучения состава преступления, Фил лично переговорил с участниками процесса, отмечая мгновенные перепады их настроения, и на ходу делая из этого интересные выводы. Далее Крамеру пришлось организовать встречную беседу с истицей Хелен Ривьера и её адвокатом. Внимательно изучая эмоции девушки, юрист начал представлять себе первопричину конфликта этой журналистки с Оливером, в присутствии которого её до сих пор бросало то в жар, то в едва заметный глазу озноб. И, наконец, пристально изучая выражения лиц присяжных заседателей во время слушаний, Фил старался спрогнозировать возможный вердикт. Но, в отличие от реально произошедшего процесса, финал этого дела заметно изменился. Когда Хелен стойко молчала под гнётом доказательств, Крамер ощутил в себе новую силу — силу прямо управлять поступками Ривьеры. Против собственной воли девушка призналось во всём. Тело Фила дёрнулось, когда симуляция погасла, отпуская разум телепата. Обновлённый и заточенный, как лезвие. Способный не только помогать, как раньше, но убивать, как того требовали коварные реалии, где никому нельзя было доверять. Энди оказался прав. Он был прав с самого начала.

- На, черт возьми, - сухо произнес он, заставляя Филиппа принять лсд. Зачем? Вряд ли можно было уследить за мыслями этого доктора... (c) Лакич   Суровая канадская реанимация  :-D

Я сейчас на часик в магаз, а потом могу играть. 

Окружали его не воды. То была кровь. …Фил с криком вскинулся, судорожно загребая воздух. Что-то мягко и тепло толкнулось в грудь, раздался плеск воды о кафель. Глубоко дыша, мужчина осмотрелся: всё та же ванная комната вокруг, всё та же тёплая вода неспешно омывает его нагое тело. Мыльная, пенная — но обычная вода. Которая из-за резких движений Крамера перелилась через бортик и сейчас текла по полу. Ощущая, как когти страха отпускают грудь, Фил снова прилёг на край ванной, вытягивая руки вдоль бортов. Наверное, он задремал. Приснится же такое. За дверью послышались торопливые, почти невесомые шаги. Ручка плавно повернулась, кто-то толкнул дверь… — Боже, Фил. Что случилось? Ты в порядке? — спрашивая на ходу своим фирменным заботливо-деловым тоном, в комнатушку вошла Джейн. И вовремя остановилась, чтобы не поскользнуться на мыльной пене. — Д-да… да, я просто задремал. Прости, — мужчина рассеянно потёр лицо рукой и виновато улыбнулся. — Смотрю, ты уже готова. Зелёные глаза оценивали бледно-розовую кофточку и узкие брюки, в которые просто и со вкусом облачилась Джейн. Выгодно при этом подчеркнув свою миниатюрную, стройную фигуру. Впрочем, жена тоже не осталась в долгу, с едва различимой усмешкой на краешках губ созерцая блестящего от мыльной воды мужа в ванной. Всё это было так правильно и уместно, что Фил часто ловил себя на мысли об идеальном браке, в котором они с Джейн жили уже шестой год. А сегодня… сегодня был особый день. Их шестая годовщина. — Я заказала столик на два часа. У тебя ещё есть… минут сорок, спящий принц, — Джейн чуть взмахнула головой, поправляя свои роскошные рыжие локоны. Затем подмигнула и уже с широкой, искренней улыбкой покинула ванную комнату. Оставив дверь открытой — чтобы потоки холодного воздуха намекнули Крамеру, что пора бы и честь знать. И вообще негоже заставлять свою даму сердца ждать. Спустив воду и хорошенько обтеревшись, Фил также вытер пол и, мокро шлёпая по чистому квартирному паркету, потопал в комнату. Когда пальцы неспешно застёгивали последние пуговицы на синей рубашке, брови юриста изломились, а дыхание стало прерывистым. Горло сжал спазм, а лёгкие словно наполнили тысячи цветочных спор. Проклятая аллергия! Вся квартира Крамеров утопала в цветах: плющи опутывали стены, из ваз, чашек и чайника прорастали изумительной красоты синие венчики, а пол местами был покрыт душистым ярким мхом, который пробивался через трещины в паркете. В воздухе, стоило его осветить, тут же проявлялись целые облака маленьких крупинок. Не пыль, нет. Споры. От спор у Крамера болела голова и часто сбоило дыхание, но Джейн так нежно любила эти цветы… а детей у них по-прежнему не было. Поэтому Фил не хотел лишать возлюбленную хотя бы такой радости, как забота о причудливых цветах. — Уже иду! — туго застегнув пояс на брюках, Филипп вышел в коридор, отводя рукой завесу из свисающих лиан. В доме было тепло, на улице в самом апогее разгоралось лето. Поэтому они с Джейн решили отметить годовщину в том самом открытом ресторанчике, где встретились на первом свидании. Жена уже ждала у входной двери. Странно, но за открытой створкой не было привычной лестничной площадки — только бесконечное, белое Ничто. Джейн стояла на этом ослепительном, прекрасном в своей совершенной простоте фоне, и с улыбкой протягивала руку Филу. За миг до того, как его широкая, смуглая ладонь коснулась длинных бледных пальцев, юрист услышал стук. Едва различимый, неуверенный. Затем стук повторился. — Дорогая, ты это слышишь? — мужчина неуверенно сделал шаг назад от двери. Но Джейн лишь равнодушно пожала плечами и продолжала улыбаться, рукой маня Фила с собой. И снова стук. Как несмелые удары сердца о прутья стеклянной клетки. Мужчина вышел из прихожей в большую комнату, ведомый нарастающей частотой ударов. Большая комната утопала в цветущей зелени, подобной остальной квартире, но вот за широким окном, откуда открывался обзор на весь двор, творилось что-то странное. Метель. Рыжие, словно пропитанные кровью хлопья снега завивались в тугие вихри. Деревья гнулись, дочерна гнили и ломались под напором снежной энтропии, которая стремительно поглощала весь мир за окном. Стремительно поглощала всё, что некогда было жизнью и памятью Филиппа Камера. Но ни одна звёздочка пропитанного кровью снега не посмела прилипнуть к идеально чистому, прозрачному окну, что словно отделяло «до» и «после». И сейчас в это окно, что-то отчаянно и беззвучно крича, бил кулаками невысокий молодой человек с огненно-рыжими волосами. Филипп нахмурился. Его ждала жена, его ждал важный праздник — годовщина. Но почему-то мужчина не мог оторвать взгляд от парня за окном. Тот явно хотел крикнуть что-то очень важное, но никак не мог пробить барьер. И, когда Фил уже стал разворачиваться, чтобы покинуть комнату и ту часть своей бренной жизни, в которой остались лишь боль и предательство, рыжий незнакомец решился на крайний шаг. Он наклонился и зачерпнул в бледные ладони ржавый снег, похожий на замороженную кровь. Энтропия жадно впилась в пальцы парня, истончая их до хрупкости гниющего скелета. Но прежде, чем его кисти осыпались вниз горстями ржавого пепла, рыжий успел кровавыми разводами написать на окне всего два слова: ВПУСТИ МЕНЯ. Почему-то это было очень важно. Сам парень был очень важен. Поэтому Фил на миг даже забыл о Джейн, что ждала его у входа в белое Ничто, и быстрым шагом крепких, здоровых ног прошёл к окну. Руки распахнули створки, и в тот же миг все цветы вокруг стали увядать. Обои слезали со стен длинными жёлтыми полосами, потолок осыпался вниз. Но зато… зато Фил наконец-то смог услышать шёпот незнакомца, чьи рыжие вихры сейчас трепетали подобно пламени в бурю. — Вернись, — шептал он, протягивая к Филиппу свои опалённые энтропией руки. — Вернись ко мне… Царство грёз стремительно разрушалось под напором жестокой, губительной реальности. Фил не мог, не хотел позволять этому кусочку счастья безвозвратно сгинуть в пустоте. Поэтому мужчина метнулся к небольшой декоративной вазочке, в которой уже шестой год стоял вечно живой, сапфировый ирис. Цветок, который Крамер подарил своей жене на первом свидании. Символу их любви, даже сейчас этому цветку суждено было сгинуть последним, пережив всю грёзу. Короткие пальцы нежно взяли цветок и, несмотря на то, что Фил тут же ощутил приступ удушья, аккуратно вплели его в тёмные кудри над ухом. А затем мужчина побежал из гибнущего мира прямо в спасительно открытое окно, которое сейчас напоминало врата Царства Мёртвых, с замершим возле них рыжим Хароном. Какая-то частичка разума, которая ещё цеплялась за собственную человечность, не могла оставить Джонатана одного. Фил Крамер возвращался из алых вод забвения, неся с собою в волосах прекрасный ирис — фрагмент Великого Цветения. *** Телепат закашлялся, толчками выплёвывая кровь и силясь сделать вдох. Боль ослепляла, мысли путались, тело разрывалось между реакцией на пробитую тысячами незримых осколков голову и горящую чудовищным спазмом печень. Едва различая лица над собой, Фил потянулся к ним одной, раздробленной мыслью, поскольку залитые кровью губы не могли выдать ничего, кроме сдавленных хрипов. — ПРОГРАММА. УСТАНОВИТЕ. ИНАЧЕ. ВСЁ. ЗРЯ, — слова путались и мешались в самые безумные последовательности, и всё же кто-то наверняка мог их понять. Окровавленная рука Фила чуть дрогнула и поднялась, напрасно пытаясь дотянуться до рыжих вихров, которые огнём венчали один из зависших над телепатом силуэтов. А перед тем, как мужчина вновь провалился в полу-бредовое забытьё, из потолка и стен стерильной комнаты один за другим несмело пробивались ирисы.

Фел, я после твоего поста ещё отпишусь)

— Про-о-очь! ПРО-О-ОЧЬ! — Выкрикнул парень на последнем дыхании, когда его связки еще подчинялись ему, и не ясно было, кричал он это окружающим, или же самому себе.   Фил не шелохнулся. Всё так же сидел в кресле с фатализмом человека, который уже всё для себя решил. Если он не может защитить одного из стремительно тающего круга доверенных людей, то ради чего ему вообще сражаться? Какие бы демоны не терзали сейчас Энди, телепат был полон решимости выбить этих тварей из головы своего несчастного… друга? — Энди, мы с тобой, — беззвучно прошептали губы Фила перед тем, как мысли бывшего юриста сплелись с пульсирующим комком боли, который сейчас разрывал личность альбиноса на части. Филиппу почудилось, что вокруг его рук и ног стремительно затягиваются петли из колючей проволоки, вонзая тупые шипы под кожу. Пульсации в голове напоминали осколки битого стекла. И всё же Крамер был спокоен: он точно знал, что не имеет права отступать. Жизнь Энди здесь и сейчас зависела от тех, кто просил его отринуть застаревшую ненависть и довериться надежде. Потоки образов пронеслись у Филиппа перед глазами. На секунды вперёд мужчина теперь точно знал, какие действия предпримет Энди. Но лидер сопротивления, несмотря на чудовищную одержимость, ещё пытался сдерживать себя. Против ожиданий Крамера, кресла не сорвались со своих мест и не начали безумный танец, атакуя всё вокруг. Борьба сейчас шла внутри альбиноса, и Фил считал своим долгом ему помочь. — Ник, оглуши его! Но не убивай, прошу, — с отчаянным надрывом прокричал телепат, пальцами впиваясь в подлокотники и плотно зажмуривая веки. Следовало беречь глаза, пока вокруг летали осколки битого стекла, покачиваясь в поле хаотичной кинетической энергии. А затем в комнату вбежала Мара. И, разумеется, всё сразу же покатилось под откос. «Если рождена убивать, то лучше не пытайся никому помочь», — спустя месяцы и годы, Фил часто прокручивал эту мысль в голове. Тогда же, во время обуздания Энди, мужчина не придал ей значения. И очень зря. Чтобы хоть как-то удержать свою энергию в узде, альбинос перенаправил её в новую цель. Ментальные пальцы немилосердно мяли волю полумёртвой, чтобы уже через несколько мгновений скупыми движениями дёргать за незримые нити, напомнив Морель о её предназначении — убивать. Предательский удар в спину, который Мара попыталась нанести проповеднику, так идеально ложился в её неприкрытый, отвратительный Филиппу образ, что Крамер на несколько секунд задумался о том, заслуживает ли она спасения. Марионетка вампира стала марионеткой одержимого псионика, как иронично. Возможно, только такой судьбы Мара и заслуживала. Но в тот момент… как позже оказалось, в тот момент Фил дал непростительную слабину. Он обещал Энди защищать людей от тварей ночи, которые мучают и убивают лишь затем, чтобы оправдать своё существование. Жалко, по-детски доказать своё превосходство. Не созидая, но бездумно разрушая. Однако Мара ещё оставалась человеком, и это определило её дальнейшую судьбу. — От… пусти! — жилы на лбу бывшего юриста вздулись червями, к лицу прилила кровь. Однако тот незримый поводок, который удерживал Мару под контролем альбиноса, лопнул. Ни один человек не должен быть игрушкой в руках высших сил, будь то хоть мерзавец Андервейл, хоть преданный и разбитый горем Энди. Хоть он сам, телепат с внушительным потенциалом, Филипп Крамер. Фил сражался за свободу. А за что сражалась ты, Мара Морель?   Убийца не стала терять времени. Если что-то пытается убить тебя и превратить мозги в фарш — это следует уничтожить. Убей, или будь убит. Простой жизненный закон, когда всё выходит за стадию слов и договорённостей. Короткое движение рукой вниз и острая полоска стали пробивает горло насквозь, срезая белоснежную кожу и раскрывая бурный поток тёмной крови из перерубленной ярёмной вены…   …ты живёшь ради того, чтобы убивать? — Подлая тварь, — голос Филиппа, охрипший от нечеловеческого напряжения, напоминал воронье карканье. Широкоплечая фигура обмякла в кресле, ладони бессильно упали на колени с подлокотников, а голова повисла. Кап-кап, кап-кап — стекали капельки крови с белоснежной кожи Энди на такой же пол. Кап-кап, кап-кап — вторила им багряная капель, что падала с опущенного лица Фила на его же джинсы. А затем телепат медленно, словно мертвец из дешёвенького хоррора, поднял к Морель своё лицо. — Сдохни… Из глаз Филиппа сочилась кровь. Из носа, из ушей — в попытках сбить привязь с разума Мары не подготовленный к таким нагрузкам телепат перешёл все допустимые границы. Но даже теперь, истекая кровью, Фил продолжал идти вперёд по битому стеклу. Потому что он должен защитить. Если не Энди, то хотя бы его светлую память. — СДОХНИ! — Фил разорвал рот в хриплом крике, больше похожем на вой. Слёзы хлынули из глаз, мешая соль и кровь в дорожках, что покрывали осунувшийся лик первобытной маской древних жрецов. Жрецов, на зов которых приходила только смерть. Воля Крамера обрушилась на черноволосую убийцу, обвила её тонкую кисть незримыми нитями кукловода и резко дёрнула за них вверх, заставляя руку Мары с зажатым в ней ножом гибельной змеёй метнуться к широко раскрытому серому глазу…

— Помнишь, я говорил тебе о том, что ненадежный союзник может быть опаснее врага? Все потому, что от врага ты не ждешь милосердия, но когда тебя бьют в спину, надежда теплится до последнего.   — Конечно, ты нас слушал, — Филипп не спрашивал, но утверждал. Демонстрируя то ли безграничную глупость с точки зрения Энди, то ли решительную храбрость, Крамер прошёл через комнату и бестрепетно сел в одно из кресел. — Жизнь невозможно поделить на чёрное и белое. Попытаешься сейчас сделать всё по-своему, действуя из страха перед тем, что может когда-нибудь произойти — и что нам останется? Убить Ника, одного из самых праведных людей среди собравшихся? Убить Каспара лишь за то, что он отличается от нас, как мы отличаемся от остальных? Покарать Арчера за то, что он хотел вернуть родную женщину? Благими намерениями выстлана дорога в ад, Энди, я это уже усвоил, когда пытался помочь Элен вместо того, чтобы сбежать. Но выживание, ради которого всех остальных следует отталкивать только потому, что они могут ударить в спину — это не та спокойная жизнь, за которую я обещал тебе сражаться. Живи сам и позволь жить другим, презумпция невиновности — люди придумали множество описаний и названий для того равновесия, которое всех относительно устроит. Филипп снял очки и прикрыл глаза. — Сайрус травит этот город, буквально. Он посылает своих людей устраивать бойни. Он враг. А Каспар… кому он причинил вред? Кому он может причинить вред, если его слово несёт божье благословение? Андервейл… я хочу его убить за то, во что он нас втянул. Но у меня не хватит ни собственных сил, ни сторонников. Поэтому с ним нам придётся просто разойтись и впредь следить, чтобы влияние этого вампира на город не распространилось. Энди, ты поддержишь нас? Я не хочу подставлять вторую щёку ни Сайрусу, ни Андервейлу. Но убивать тех, кто даже на первую щёку ещё не замахнулся, тоже не могу. Это неправильно. 

— Я пытался разбудить его и так, и эдак — бесполезно, — пробормотал рыжеволосый, грустно нахмурившись и поджав губы.   Фил склонился над скандинавом и без особого пиетета потыкал того пальцем в грудь. Никакой реакции. Заросший бородой по самые брови бугай не очень походил на спящую красавицу, но вместо героини сказки сыграл бы свою роль отлично. Не хватало только стеклянного гроба и принца рядом. — Не переживай. Я узнаю у Энди, что случилось, — Фил потрепал Джона за рыжие кудри, чтобы воодушевить. — Надеюсь, нам не придётся его целовать! Шутка сейчас прозвучала как-то пресно, хоть и была весьма уместна к ситуации.   — Моя жизнь и Арчера или святой упырь? Знаешь все же хочу иметь какие — то гарантии, что Каспар нам поможет. — Может не стоит пока избавляться от шкатулки, чтобы иметь козырь в рукаве. — Убивать за дозу я не хочу, но и видеть, как наш доктор умирает без наркотика.   — Ты будешь требовать от нас гарантий после того, как продалась за дозу? Что ж, изволь. Я видел все разговоры Николаса с преподобным, с первого до последнего. Я видел, как святой отец благословлял нашего товарища. Как испытывал его волю. Ни одно из этих видений не заставило меня усомниться ни в доверии к Николасу, ни в порочности Каспара, — уловив своё имя в разговорах о стратегии предстоящих действий, Филипп подошёл к Арчеру и с уважением к реликвии принял кольцо. — Хромой не спасёт твою жену, док. Но хромой ещё способен на пару фокусов, которые дадут нам преимущество. Убрав кольцо в карман джинсов, Крамер обвёл присутствующих взглядом. — Энди в операционной. Ждёт тех, кто захочет усилить свои способности. Возможно, это именно то, что нам нужно, — Фил посмотрел на Ника. — А ещё я думаю, что нам с тобой было бы неплохо рассказать нашему лидеру о непричастности Каспара к тем дряным событиям, которые рвут город. Поманив проповедника рукой, телепат отправился на поиски Трупер. И, уже вместе с ней, добрался до дверей операционной.

— Филипп, я понимаю твою злобу на Андервейла, из-за которого мы сейчас находимся в глубокой заднице, и, соответственно, на Мару, которая к нему присоединилась. Но обязательно ли его наказывать за такие методы? У нас с ним общие цели на данный момент, а после мы можем заставить его вернуть наши добрые имена и проявить милосердие. Добиться того, чтобы он оставил нас в покое. Этого тебе будет достаточно? — взгляд переместился к Маре. — Потому что если да — то тогда и у Мары никаких претензий я надеюсь, не возникнет.   В этот момент очень удачно засветился Джон, напомнив Филиппу о том, что телепат теперь несёт ответственность не только за себя. Вернуть доброе имя и погладить по голове уязвлённую гордость — это, конечно, хорошо. Но за всеми этими склоками Крамер совершенно позабыл о том, что находится буквально в шаге от создания семьи. И пускать эти надежды прахом ради реванша телепат был не готов. Возможно, в нём просто говорила старость. — Больше никаких фокусов с шантажом. И пусть Андервейл валит, куда захочет. Мне этого достаточно, — Фил чувствовал какую-то опустошённость. Мужчина провёл рукой по волосам и медленно пошёл к той комнате, откуда выглянул Джон, рассеянно выстукивая тростью какую-то мелодию. Подозрительно похожую на ту, что этим утром пела виолончель.   — Из-за наркотиков, которые они распространяют, люди сходят с ума и умирают. Но никто кроме нас даже не подозревает, откуда оно идет и никто не поверит, что это делают не простые люди, а вампиры. По сути мы — единственные, кто может что-то сделать. Однако вместо этого мы стоим тут и грыземся друг с другом, бросаем обвинения, огрызаемся… — «Святоша» покачал головой. — Я… я все сказал, — Ник замолчал. Больше ему говорить было нечего.   — Кстати, — Фил вдруг остановился. — Ощущения от тех веществ, которые погнали террористов на бойню и эйфория, которую испытывал Арчер, весьма схожи. Я их почувствовал. Не удивлюсь, если за терактом стоял именно Сайрус. Пойду узнаю, зачем меня звал Джон, — юрист задержался взглядом на каждом из подельников и нырнул в узкую арку маленькой комнаты. — Что с ним? — Крамер подошёл к рыжему парню и устало опустил ладонь ему на плечо. Зелёные глаза задумчиво изучали Харальда. — Он так со вчерашнего дня спит.

— Неблагодарный ублюдок, — сплюнула Морель, отходя от адвоката и потирая кулак, ощущая как вся злость на нерадивого себялюбца вложилась в один короткий удар.   Искры из глаз у Филиппа, конечно, не посыпались, но боль его порядком рассердила. Если бы природа одарила мужчину телекинезом вместо телепатии, то черноволосая соплячка сейчас бы уже собирала с пола позвонки. А так… Крамер был достаточно мудр, чтобы принять все те ограничения, которые на него наложили больная нога и мирный образ жизни. Но так же он и понимал, что здесь, в Сети, угрозы подсевшего на мёртвую кровь отродья не стоят ничего. — Нужно было дать тому парню с дробовиком прикончить тебя. В ресторане, после праздника, — всё радушие с мужчины как ветром сдуло. — Впрочем, роль мешка с кормом тебе тоже подойдёт. Фил посмотрел на Ника и сокрушённо покачал головой. — Я сомневаюсь, что от неё нам будет польза. Она зависима от крови Андевейла, хоть и пытается убедить себя в том, что лишь использует его. Мужчина саркастично усмехнулся.   — Я не хочу помогать Сайрасу, но есть ли альтернатива? Что могут предложить другие? Ничего, — в этот момент его голос предательски дрогнул.   — Для начала: откроем шкатулку и посмотрим, что внутри. Затем пойдём к преподобному Каспару и расспросим его о Сайрусе. А дальше будем действовать по обстоятельствам, — пожал плечами Фил. — Но перед этим предлагаю не пренебрегать советом Энди и модернизировть себя. Нам явно противостоят не люди. А постоянно сидеть на наркотиках, — мимолётный взгляд в сторону Арчера, — тоже не выход.

— Я готов.   Нет, Фил не возлагал руки на голову проповедника. Не читал мантры, закатывая глаза. Не буравил визави тяжёлым взглядом. На деле буквально ничего не изменилось и не произошло, только в мысли Крамера кто-то щедро плеснул маслянистыми чернилами, разрезанными на лоскутья росчерками золотистых бликов.   Тьма, что надвигается со всех сторон. Давит, шепчет, просит принять. Громоподобный голос священника, который обещает богохульные дары в самом сердце освящённого места. И нет той разящей молнии, что искристой плетью разбила бы окно и покарала чудище, дерзнувшее говорить от имени бога. Значит, таков был божий замысел.   В отличие от Мары, Николас не пал жертвой собственной гордыни, не оправдывался ранами или безысходностью. Он сделал выбор и остался человеком. Таким, каким хотел остаться Фил. — Я доверяю тебе, — спустя дюжину растянувшихся в молчании секунд, адвокат вынес свой вердикт. В других словах уже не было нужды. Настало время действий — и Ник, отвергнувший дары тьмы, стал символом этих праведных действий.

Но насколько городу станет лучше, если убить священника, который проводит ночи в молитвах?   Не отводя взгляда от глаз Мары, похожей сейчас на опасную и голодную хищницу, которая только и ждёт, что жертва побежит, Фил сделал несколько шагов назад. Можно сказать, попятился, чтобы отвоевать для себя больше пространства для манёвра. После чего подошёл к Нику. — Ты веришь, что я не лицемер. Говоришь, что понимаешь меня. Поймёшь ли ты сейчас моё желание взглянуть на преподобного отца твоими глазами? Трое нас уже предали. Я хочу верить тебе, но боюсь доверять словам. Ты меня впустишь? — зелёные глаза внимательно изучали безмятежное лицо Николаса. Про себя юрист отметил, что не может похвастаться таким же спокойствием. Не сейчас, когда очертившееся будущее снова могло оказаться под ударом сапога сильных города сего.

— Зачем мне этот город и его жители, если она, — судя по тому, как выделил последнее слово доктор, то говорил он про свою жену, — останется все там же, в плену у этих… существ? — холодные глаза блеснули в полутьме Сети, когда Хауэлл, ведомый чувством паранойи, потянулся в карман.   — Так забери её. Спаси свою женщину, чёрт возьми. Ты полицейских пристрелил, чтобы спасти нас, — Филипп кивнул на спящего (подозрительно долго спящего!) Харальда. — Или считаешь, что участь стать пищей для кровососов, которую выбрала она — твой единственный путь? Твой сознательный выбор? Конец трости указал прямо в грудь Маре, делая из неё контрпример.   если я увижу кого-то из вас рядом с церковью — убью.   — Ты уже мертва, — на лице Крамера возникла толстая корка маски равнодушия. — Или отчаянно стремишься к этому, не так ли? Дышишь смертью, наслаждаешься смертью, существуешь за счёт смерти. Пытаешься возвыситься, слизывая кровь у подонка. Подкармливая его собой. Если таков предел твоих мечтаний, и так выглядит твоя свободная жизнь, — Фил презрительно усмехнулся, — то нам и правда не по пути. Что же до церкви… Адвокат очень не хотел поворачиваться к Нику и, таким образом, подставлять свою беззащитную шею Паучихе. Поэтому спросил, не отрывая взгляда от льдистых глаз. Близость Энди странным образом придавала уверенности в таких рискованных поступках. — Ник, ты готов поручиться за… своего? — мужчина на полном серьёзе не знал, как можно обозначить упыря-священника. — Энди не свойственно насилие. Если тот вампир ни для кого не представляет вреда, то он может стать нашим союзником.

Энди пристально посмотрел на адвоката и кивнул ему, не то ставя точку в разговоре, не то пытаясь столь неуклюже подбодрить его. Отвернувшись, он скрылся в паутине подземных переходов Сети.   Время, отведённое до прибытия остальных охотников, Филипп провёл вместе с Джоном. О чём они болтали, так и осталось тайной для истории. Возможно, Фил рассказывал о своих пожилых родителях, которые уже несколько лет коротали старость в небольшом домике на окраине Торонто. Или просто любовался наивным и, в то же время, бесконечно искренним поведением Джонатана, пламень души которого не смог загасить даже сырой саван подземелья. В какой-то момент взгляд Филиппа остекленел, буравя пустоту над плечом рыжего соратника. Потому что там, в тенях, возникла гибкая фигура исчезнувшей Моро. Почему девушка решила объявиться только сейчас, где она пропадала всё это время? Такие вопросы могли сорваться с языка любого человека, который искренне считал убийцу кем-то вроде боевого товарища. Но телепату не было нужды в вопросах. Единый миг, короткий трепет сердца — и разум Фила погрузился в пучины памяти Моро.   Она ранена. Из-за него. Из-за своей жестокости. Сгинувшие в огне полицейские созвучны сгинувшей надежде на спасение. Белые стены госпиталя слепят создание, привыкшее к теням. Решётки на окнах не удержат, но подводит рана на ноге. Плоть слаба, даже у самых закалённых хищников. Хищников из человеческого рода. Он приближается. Их таинственный пленитель, чьи интриги удавками затягивались на шеях обычных горожан. Андервейл приподнял свою вуаль, и при виде белоснежных игольчатых клыков Фил испытал холодный, липкий страх. Но вместе с тем — решимость. К эгоистичному желанию отомстить примешались серые вкрапления долга. Встать на защиту человечества и благородно уничтожить личного врага — редко когда судьба настолько тесно переплетает приятное с полезным. Но и упырь находит свою смерть. Почти нашёл. Если бы сильные руки не вытащили штырь из его обуглившейся груди, не напоили кровью, не отдали заветный диск. И взамен тупые зубы вгрызаются в мёртвую плоть, разрывая ткани и утопая в восхитительной вселенной вкуса. Предательница, нелюдь, отродье — набатом звучат в висках окрашенные яростью слова.   Ошарашенный увиденным, Фил как марионетка дёрнул головой, переводя взгляд на других своих соратников. Неужели он, способный читать в душах, всё это время был так слеп и доверчив к тем, кого волей совершенно дикого и кровавого случая готовился назвать друзьями? Арчер затаился в своём укромном уголке, но тени не укрыли ворох его мыслей от растерянного любопытства Фила.   Кровь Богов струится по венам, наполняя их божественным огнём. Взрывает капилляры вспышками адреналина. Погибшая жена… снова жива? В этом мире возможно всё. В том числе — и добровольная служба твари, которая травит город своим разлагающим влиянием. Небольшая коробочка ложится в руки, идёт неспешный разговор о церкви… разве не там обычно пропадает Ник? Может быть, и он поддался скверне, что разъедает изнутри когда-то слаженный отряд охотников?   Однако воля Николаса достойно хранила молчание в ответ на все попытки Фила нащупать лазейку в мысли проповедника. Но и того, что он узнал, Крамеру было достаточно. — Андервейл — вампир. И ты… ты пила его кровь! Продалась твари, которая нас затянула во всё это! — голос Филиппа дрожал от ярости, когда мужчина встал и бесстрашно взглянул прямо в серые глаза Морель. — Ты впустила в себя тьму. Зачем? — на лице телепата отразилась настоящая печаль, а интонации в разы смягчились. Не дожидаясь ответа убийцы, мужчина повернулся к Арчеру. — Чем тебя купил колдун? Наркотиками? Призраком жены? И что ты готов сделать ради нового хозяина? Взорвать церковь к чертям! Да вы хоть знаете, что лежит в шкатулке, которую вам передали? Фил с надеждой посмотрел на Харальда и Ника. Ему отчаянно хотелось верить, что в этих людях ещё осталось что-то человеческое. — Неужели вам мало того, что всех нас принудили бегать по ножам… ради чего?! Контроля над рынком наркоты? Вы согласны и дальше быть марионетками. Одумайтесь. Давайте стравим всех этих… упырей, — Фил на миг запнулся, подпирая слово, — а выживших добьём. Я не хочу, чтобы моей жизнью управляли существа, которые спокойно убивают ради своего питания и… бизнеса. Последнее слово Фил буквально выплюнул. Держался адвокат с достоинством смертника, но бледностью лица мог сейчас поспорить с мелом. А ещё на душу Крамера сейчас сильнее гробовой доски давило воспоминание Арчера, которому доктор не придал значения. Воспоминание о белокуром бледном ангеле, который вёл под руку пробуждённую от смерти женщину. 

Ты готов испытать свои силы?   Фил легонько тронул Джона за плечо и отстранился, намекая, что его сейчас влекут некие дела. Парень мог пока осваиваться в нехитрой архитектуре Сети, в то время как юрист подхватил предложенную ему игру в секретность и в кои-то веки ответил Энди мыслеречью. — Один? — среди отголосков разума мелькнул багряный огонёк сомнения. — Я готов поддержать команду, если таковая соберётся, всеми силами. Но боец из меня, сам понимаешь. Общайся они сейчас в живую, то Крамер бы развёл руками. — А что этот упырь делает в церкви? Разве ему не должно быть там… неуютно? — всё-таки легенды и истории об изгнании нечистой силы из святых мест вряд ли бы возникли из досужих сплетен. — Нужно дождаться Ника. Задание как раз по нему.

Сообщение от Энди юрист получил уже на полпути к убежищу. — Энди собирает группу. Намечается что-то серьёзное, — Фил старался, чтобы его голос звучал непринуждённо, как у гида на прогулке, но едва различимые вибрации беспокойства всё же прорвались сквозь баритон. За себя юрист не переживал, но вот за Джона… Вообще вся эта ситуация походила на розыгрыш: убежище в канализации, вход перекрыт радиоуправляемым люком, несколько чертовски эффективных хакеров тратят свою молодость в подполье, ведомые альбиносом со сверхсилами. Даже самому Филу описание обстоятельств, в которые он попал и куда теперь утягивал Джона, напоминали сказку. Да только эта сказка оказалась бы в пору самим братьям Гримм, с их гротескным восприятием «детских» историй. — Кингслей, это Фил. Открывай. Со мной ещё один охотник, я предупреждал Энди насчёт него, — манера речи адвоката сильно отличалась от нетерпеливых вспышек сквернословия Трупер, поэтому толстяк безо всяких проволочек отпер скрытую под люком дверь. Спустившись в убежище, мужчины огляделись: атмосфера всеобщего напряжения отпечаталась на лицах хакеров. — Энди у себя? Нам нужно с ним поговорить, — и телепат решительно взял Джона за руку, ведя нового собрата к уже знакомой двери кабинета.

  Признаться, Фил никак не ожидал той мощи, что просыпалась в густом звучании виолончели с каждым умелым движением смычка. Трепетный и хрупкий, словно падший ангел с переломанными крыльями, Джон сейчас больше напоминал возвышенного и преисполненного величием языческого бога, огненного Локи, чьи сладкие речи и манящие жесты никак не умаляют воли. Того самого железного хребта, который может быть заметен при первом взгляде, а может внезапно стать опорой в тот сокрушительный момент, когда отчаявшийся человек шагнёт за грань собственных страхов. Несмотря на показную неуверенность, несмотря на чувство лишнего, но такого очаровательного в своей зависимости раскаяния, Джон сейчас предстал перед Филиппом истинным охотником. Способным на нежность и внимание для тех, кто дорог. Способным на уверенный отпор тем, кто должен быть сметён. Бог манящих грёз и томных звуков, пьянящей раскованности и согревающей заботы — именно в такую личину облекали рыжего басовитые мотивы инструмента.   Тревожные мотивы.   — Ты нужен мне, — просто ответил Фил на задушевную мелодию и ласковое касание пальцев к своей заросшей волосками щеке. В дальнейших словах уже отпала нужда — опытный оратор прекрасно это понимал. Фил крепко обхватил своё рыжее божество за талию и, глухо застонав от натуги и боли в ноге, чуть приподнял над полом. И принялся кружить, как заботливый родитель кружит своё чадо. Конечно, полёт долго не продлился, благо Джон мало походил на тщедушного подростка, но сам факт совместного отрыва от земли навстречу… чему угодно, не мог кануть в пропасть безразличия. Касаясь полуобнажённого гибкого тела, настолько обласканного и знакомого каждой своей чертой, вдыхая запах мяты из трепещущих огнём волос, утопая в чайных глазах, на глубине которых снова загоралась искорка бесбашенного счастья, Фил почувствовал желание. — Оденься, не искушай, — мужчина опустил любовника на пол и подарил Джону нежный, долгий поцелуй. — И никогда не меняйся, плакса. А то накажу, — Фил с ухмылкой подмигнул новому… парню? Охотнику? Или просто хорошему человеку, которого причудливая нить судьбы направила заполнить ту пустоту, что оставалась в жизни Фила после брака с Джейн. Нет, даже не заполнить — переполнить через край. Поверить в подобную удачу было ещё сложнее, чем в мир, который населяли твари из кошмаров. — Спасибо за чудесное утро, — Фил возвысил голос, чтобы отошедший Джон смог его услышать. Кроткие пальцы умело справлялись с пуговицами рубашки, которую юрист позаимствовал из гардероба рыжего и сейчас застёгивал поверх кевларовой футболки. В плечах немного тесновато, но в талии — как раз. — Мне нужно вернуться на базу. Если хочешь отправиться со мной, то собирайся. Подхватив трость и накинув на спину толстовку Макса, телепат дождался своего нового протеже, и вместе они вышли на постепенно оживающие улочки Сент-Джонса.

Во сколько собираемся?

с удивлением обнаружить инструмент, прислоненный к стене возле диванчика и напоминавший большую скрипку.   Но изначально привлёк внимание юриста далеко не инструмент, а чёрная футболка из гибкого кевлара, что была аккуратно сложена и покоилась на пухлом подлокотнике. Фил улыбнулся: в своей чуточку маниакальной страсти к заботе обо всём вокруг, Джонатан не упускал таких деталей, как брошенная на пол футболка или голодный после бурной ночки (с разными оттенками приятности) парень. Разглядев виолончель, Филипп только убедился в том, что вчера ему не привиделся лист с нотами и мелкими поправками, на котором рыжий распечатал информацию о Маре. Происходящее всё больше напоминало сон. Или крепкий кофе, в котором горечь Мира Тьмы с лихвой компенсировали нежные сливки тёплого внимания. Мужчина поймал себя на мысли, что заманчивые запахи с кухни толкают его в дебри гастрономической философии, и с широко распахнутыми глазами комично потряс лохматой головой. Конечно, задание по незаметному проникновению в тыл к задумчиво колдующей на кухне рыжей цели Фил с треском провалил. Может, из-за больной ноги. А может потому, что смуглые руки ласково приобняли Джона за живот, а тёплые губы едва коснулись шеи. — Только вчера думал о том, что в нашей паре именно я — безработный балбес, а значит должен приносить тебе тапочки и завтрак в постель, — юрист чуть прикусил губами мочку уха парня. Должен ведь и он внести свою толику в приятное начало дня. — Видел, у тебя стоит виолончель. Играешь, или это просто так… для декораций? Памятуя о вчерашней истерике Джона, адвокат старался создать вокруг него максимально уютную домашнюю атмосферу перед тем, как вернуться к… разговору. — Тебе помочь? — мужчина чуть повёл головой, мазнув подбородком по изгибу плеча Джона и указав на плиту.

Фел может в своём посте начать следующее утро?

— Я… я могу исправиться, честно! Я б-больше не буду! Я не хочу… снова…   — Глупый ты мой, — спокойная, ласковая интонация слов Фила контрастным душем отразилась от стен комнаты, которые секундой ранее впитали безутешные рыдания. — Если я сейчас уйду, то какая-то часть меня навсегда умрёт. Не сможет выжить в мире, где нет тебя. Но ты… — голос Филиппа сошёл на шёпот, а сам мужчина тоже опустился на колени, обнял юношу и чуть рассеянно начал поглаживать его по волосам, — …ты стоишь любой жертвы. С минуту они так и стояли, прижавшись друг к другу в изломанных страданием и надеждой позах. — Я твой, — Крамер двумя пальцами приподнял подбородок Джона и заглянул тому прямо в глаза. — Ни с кем я уже не буду так счастлив. Но среди всех людей только ты можешь действительно понять ту боль, которую я испытаю, если с тобой что-нибудь случится. Из-за меня. Как ни крути, но именно из-за меня. Юрист печально выдохнул и крепко-крепко, вкладывая в этот жест силу урагана своих бушующих эмоций, ещё раз обнял парня. — Я не хочу покидать тебя. И уважу любой твой выбор. Если ты захочешь сражаться вместе со мной… вместе с такими, как ты сам — мы встретим все опасности вместе. Если пожелаешь, то постараемся сохранить наши отношения в тайне. Я буду оберегать тебя, как смогу. Но всё равно опасность никуда не денется. Прошу тебя, пойми, — два лёгких поцелуя коснулись глаз патологоанатома, немного высушив горькие слёзы. — Или ты можешь в безопасности прожить такую жизнь, какую пожелаешь. А я… я буду смотреть в звёздное небо, сидя на крыше, и вспоминать о своём рыжем ангеле с тоской и радостью, зная, что у него всё непременно сложится удачно. Хотя… это уже буду не я, — печальная улыбка немного омрачила лицо Фила. — Идём, — мужчина встал и потянул Джона за собой, обратно на кровать. Но на этот раз — для долгого и спокойного сна. Обняв рыжее чудо рукой за чуть вздрагивающие плечи, Крамер теснее привлёк его к себе и накрыл сверху одеялом. — Утро вечера мудрее. А сейчас спи спокойно. Обещаю, что утром ты не обнаружишь пустую постель, — смуглые пальцы аккуратно убрали завитки пламенных волос с бледного лба телепата. — И мы вместе решим, что делать дальше. А ещё ты мне расскажешь, что нотная грамота делала в твоих вещах. Фил тепло улыбнулся и прошёл по квартире, выключая свет. Но входная дверь так и не скрипнула, а уже через пару минут рядом с сопящим рыжим чудом лежал сам адвокат. Крамер старался всегда быть честным с теми, кого любил.

— В общем… как-то так! — с неуверенным смешком закрыв за ними дверь в гостевую, Джонатан подошел к двуспальной кровати и оперся на перегородку, задумчиво выглядывая в темное окно на первом ярусе. — Сейчас уже довольно поздно; так что?.. — …надеюсь, нас не побеспокоят, — горячее дыхание защекотало кожу на шее Джона, играя огненными завитками, как настоящим пламенем. Лёгкий стук возвестил о том, что Фил прислонил свою трость к стене — сейчас верная опора только бы мешала. Широкие ладони опустились на живот рыжего парня и плавно устремились навстречу друг другу, позволяя Крамеру обнять любовника. Ласково, со спины, подобно размашистым ангельским крыльям. Чуткий нос прочертил дорожку за ухом, вдыхая запах огненных волос и тёплой кожи. Даря дразнящую прохладу. Губы медленно смаковали каждый поцелуй, запечатлённый на бледной коже, которая уже ответно розовела. — Люблю тебя. Будь со мной. Будь моим, — хрипло шептал Крамер, прикрыв глаза в заполнившем все его клеточки экстазе. Ладони плавно нырнули под футболку Джона и потянули края вверх, снимая лишнюю тряпицу. В порыве балагурства Фил широко размахнулся и сбросил одежду через перила — на первый этаж. — Люблю тебя, — снова повторил Фил, разглядывая такое близкое и румяное лицо парня. Смуглая рука ласково провела по укрытой короткой порослью щеке. — Ты даже не колючий, а мягкий, как пушок. Почему-то это сравнение повеселило Крамера. Лохматое рыжее облачко сейчас лежало рядом с юристом и щедро тратило время, пялясь в потолок и думая о чём-то своём. И, хотелось верить, думая с радостью. — Джон… я знаю, кто ты, — дольше оттягивать было нельзя, но и шокировать парня Филипп не хотел, поэтому начал свою речь вкрадчиво и спокойно. — Ты можешь читать мысли, и я сейчас говорю не о твоей эмпатии, а об этом, — короткий палец легонько коснулся бледного виска, прикрытого рыжими прядками. — Откуда я знаю? Я тоже телепат. Я и… человек, с которым я работаю. С которым мы стараемся выбить террористов из города. Фил вдруг резко оттолкнулся и завис над Джоном на руках. Короткий, страстный поцелуй — и юрист сел на кровати, поджав ноги к груди и сложив руки на коленях. — Я виноват перед тобой. Я организовал нашу встречу, чтобы… чтобы завербовать тебя. Убедить сражаться вместе с нами, потому что вдали от тебя здесь очень пусто, — Крамер ткнул пальцем себе в грудь. — Но теперь я понимаю, что ты заслуживаешь лучшей жизни. Обычной, нормальной жизни. Прости мой эгоизм. Закончив свою исповедь, Фил виновато повесил кучерявую голову. — Я не хочу, чтобы каждый твой день отмечала чья-то смерть. Или гонения. Или… что похуже. И чем дольше я остаюсь с тобой, тем сложнее мне вспоминать о том долге, на который я подписался сам. Мне нужно идти. Мужчина встал и начал одеваться. Впрочем, на втором этаже из всей его одежды остались только джинсы. Закончив возиться с пряжкой ремня, Фил повернулся к Джону. Взгляд адвоката был совершенно пуст. — Ты меня отпустишь? — тихо произнёс охотник.

— Не волнуйся, это просто связанный чай! — тихонько рассмеялся рыжий, наливая золотистую жидкость в обе чашки. Цветок внутри наполовину опустошенного чайника укоризненно топорщил лепестки. — Попробуй!   — Связанный, говоришь? — усмехнулся Фил, согревая ладони о горячие бока стакана. Почему-то именно такой юристу и представлялась красивая жизнь: небольшая уютная квартирка на двоих, тихо бубнящий телевизор, по которому один за другим крутят сериалы, чашка с чем-то бодрящим в руках и тёмное полотно вечера за окном. Для идеальной завершённости картине не хватало лишь мягкого пледа и лютой бури, от которой так приятно скрываться в натопленном помещении. Или в присутствии друг друга, наконец. Фил сделал небольшой глоток напитка и зажмурился. Он всегда любил доводить чай или кофе до состояния крутого кипятка, чтобы потом смаковать вкус маленькими порциями. Так вкус ощущался насыщенней, а удовольствие растягивалось. Горячая жидкость тонкой струйкой устремилась вниз, дразня вкусовые рецепторы своим терпким содержимым. — Просто чудесно, — Фил снова повёл носом, вдыхая аромат. — Как много талантов в тебе скрыто. Интересно, сколько ещё мне посчастливиться узнать, прежде чем я доберусь до сути? Зелёные глаза хитро блеснули, но развивать мысль дальше Филипп не стал. Всему своё время. Откровенный разговор о дарах и прочем у них состоится позже — сейчас же близилось время иной откровенности. — Покажешь мне второй этаж? — невинно поинтересовался Крамер, допивая чай.

Воу-воу-воу!   Бородатый бро, как тебе удаётся быть таким клёвым? Таким работоспособным? И почему, чёрт возьми, ты ещё не в администрации?  :-D   Кхм. На этом важные вопросы пока иссякли ^^  А, вот ещё вопрос: как НЕСКОЛЬКО ЛЕТ не менять аву, постоянно зависая на форуме? Импосибл, комплитли импосибл. 

— Располагайся, я заварю что-нибудь согреться! — с улыбкой подтолкнув замешкавшегося мужчину вперед, рыжеволосое чудо стянуло шарф и пиджак, чинно повесив их на вешалку и останавливаясь возле кофейной машины и чайника. — Тебе что?   — Из твоих рук — всё, что угодно, — совершенно искренне ответил Фил, всем своим видом демонстрируя полнейшую расслабленность. Ещё одно убежище, так непохожее на подпол. Бабочки-эмоции порхали в груди и животе, не в силах поверить в подобное везение. Юрист скинул ненавистную толстовку, небрежно повесив её на крючок вешалки. В иной ситуации мужчина тоже не отказался бы чинно разложить свою одежду по местам, но эта толстовка не была его, напоминала о двух стычках с патрулями и полном разгроме в казино. Сжечь. Просто сжечь. Оставшись в чёрной облегающей футболке, с которой Крамер боялся расставаться после нападения в отеле, мужчина прошёл в комнату с фикусами и, словно подкошенный, опустился на диван. Всё в квартире Джона выглядело… правильным. Чистым, уютным, уместным, намекающим на предрасположенность к чрезмерной заботе. Да, именно забота и нужна сейчас Филу, похожему на выжатый фрукт. Забота, за которую Крамер готов платить искренним обожанием и всей нерастраченной в диких игрищах с Оливером нежностью.   Юрист достал телефон и быстро набрал номер Ника: — Алло? Слушай, Мара неделю провела в больнице, но я не знаю, кто на неё напал. Важно вот что — прошлой ночью её выписали. Я сам пока что у… знакомых, прячусь. Если понадоблюсь Энди, пусть звонит в любое время. Бодро отрапортовав найденную информацию, Фил выключил телефон и убрал его в глубокий карман джинсовых штанов. Этой ночью он хотел быть не охотником, но обычным человеком, который будет разговаривать с рыжим чудом о ерунде за кружкой дымящегося кофе, изредка смеяться и наслаждаться мягкостью перин вместе с теплом любимого человека рядом.