Аффтар феерический олень – он уже давно допейсал кусочек продолжения, но все никак не мог его допейчатать))… Действий мало, смысла тоже… В общем, новоизобретенный стиль «даркфлафф» к вашему вниманию…
ЗЫ: не пойму, что не так с отдельными проблеами - в документе они есть, а при перепосте отображаются... никак... О_о
***
Той странной ночью мне не суждено было узнать, что происходило здесь в мое отсутствие – а окончательной развязкой нашей мести стал загадочный побег в направлении «куда угодно». Двигаться, однако, я могла лишь через постоянные пинки себя же, и даже мысль о том, что сюда вот-вот подтянутся свежие силы, осведомленные о нападавших так, что придется распрощаться с былым преимуществом внезапности... К своему внеочередному позору, тогда я вообще не способна была заплетать цепочки логики. И ту простую истину, что ныне меня трясет не только от ночного холода, но и парализующего страха, я поняла лишь, когда мы доползли к тому заляпанному камню.
Привычное спокойствие Буна, почти на грани с каменным оцепенением, и стало моим единственным островком надежности. Я до сих пор не понимаю, как он сумел не тронуться умом после припадка мщения – и мало того, что тщательно продумать все пути, но еще и неустанно поднимать меня, норовившую убиться на каждой второй выбоине. Наверное, именно поэтому я и не спрашивала, куда мы направляемся – даже последние остатки моих поехавших мозгов твердили: он знает, что делает, и лучше не мешать ему.
Дорога спотыканий в итоге привела нас в гладкий овражек, заполненный когда-то зеленевшими деревьями и ныне ржавыми фургонами. Мы прошагали мимо давно погасшего костра, сделали пару разворотов в поисках лучшего пристанища – и, в конце концов, нашли его в длинном покореженном нечто, расположенном у дальних скал, нависших над оврагом. Я без колебаний проникла внутрь и доползла в самое неблизкое от входа место, задним числом отмечая преимущества укрытия. Здесь нас будет нелегко найти и почти что невозможно заприметить. И если сюда нагрянут внезапные гости, то им придется поднять немало шума в поисках – не говоря уже о том, что заходить придется исключительно по одному. Впрочем... Впрочем, меня все равно трясло от ужаса, и никакие оправдания не могли это исправить.
Несколько минут мы так и просидели, окутанные плотным слоем тишины. Говорить сейчас и не моглось, и не хотелось – если бы не вновь пришедшие ко мне былые мысли, искрами мелькнувшие в мозгу посреди пугающего вакуума.
- Так все же... Ты нашел ее? – шепнула я, аккомпанируя себе мерно стучащими зубами. Молчанье компаньона, сосредоточенное и напряженное, я тогда восприняла как знак согласия. – Где она теперь? Ушла вместе с остальными?
- Она мертва, - казалось, выплюнул Бун эти два слова в никуда, рискуя вывернуть с ними и зубы. – Еще задолго до нашего прихода.
Я резко вжалась головой в колени, повинуясь пришедшей волне дрожи. Ощущенье пустоты, тщетности усилий, равно как и собственной никчемности, готовы были задушить меня на месте. Хотелось закричать, но, соблюдая осторожность, я лишь беззвучно открывала рот, давясь своими всхлипами.
- Прости меня. Я так надеялась тебе помочь, - только и смогла я, что выдавить наружу.
- Здесь нет твоей вины. Виновники уже были наказаны. И не без твоей помощи, - ответил он таким привычным тоном внешнего спокойствия. То, что оно было только внешним, сомнений у меня почему-то не осталось; в попытке свериться с теорией, я, прогоняя отголоски кроваво-алого оттенка, метнулась к нему и сдернула очки. Увиденный под ними взгляд заставил меня вжаться в дальнюю из стенок, к сожаленью, узкого фургончика. Без всякого сомнения, оно выдалось в разы страшнее, чем мечущие искры глаза мстителя – ведь в них хотя бы отражались чувства, а тут... Вы можете представить себе абсолютно пустое выражение? Пропитанное таким глубоким безразличием, как будто бы оно принадлежит столетней статуе, а не живому мыслящему человеку? Взгляд, начисто лишенный интереса и внимания? Глаза существа, которому нечего терять и незачем жить? Если это так, то вы поймете мои чувства – ведь именно такие бездны черноты с осадком боли глядели на меня, лишившись маскировки.
Бун отрешенно вытянул руку, перехватив застывшие в моих пальцах очки за носовую дужку. Одевать их, бесполезные вночи при любом раскладе, он не стал, а лишь на несколько секунд зашторил веки, отгоняя безразличие, и новь явился предо мной таким, каким я его видела по прихождению в себя.
- Освобожденные уже давно должны быть на месте. Из легионеров не выжил никто. Мы сделали все, что могли, - произнес он, явно желая приободрить меня. Впрочем, кому тогда оно было нужней – еще какой вопрос...
Желая хоть чем-нибудь отвлечь себя от мерзких мыслей, я притянула брошенную сумку и углубилась в изученье содержимого. Первой под руку самовольно угодила одна из двух бутылок. В тот миг именно горло, засохшее от слез и перебежек, на время стало моим разумом: за несколько мгновений я умудрилась сковырнуть оттуда крышку и единым нервным залпом, едва ли не давясь, осушить ее до дна. Каким чудовищем я выглядела при том со стороны, меня не беспокоило совсем – и, как смешно бы это ни звучало, а именно вот эта переслаженная мерзость и дала мне заряд спокойствия. Свою порцию Бун долго еще вертел в руках; по каким-то неясным мне причинам, его гораздо больше заинтересовали обе крышки. Или это был его маленький способ ухода от реальности?
Последняя обойма, найденная в глубинах моей сумки, нежданно больно напомнила о прошлой невозможности отрыть ее на поле боя. Опять желая спрятаться от памяти, я вытащила вслед за ней заветную коробку с, как выяснилось, зелено-беловатыми плесневыми «кексами». Кто-то повредил ее картонно-пленочный угол (быть может, даже я своими неуклюжестями, а то и вовсе до меня), и содержимое ее, как будто после летаргического сна, быстренько нагнало свой реальный возраст. Впрочем, и не очень-то теперь хотелось.
До дна я копать сознательно не стала – и так было понятно, что я там найду и как оно отразится на еле-еле выровненном настроении. В течение еще одного промежутка времени мы снова пребывали в тяжелой тишине.
- Ты можешь отдать еще несколько крышек? – наконец, прорвал ее Бун, подгребший к себе железную коробку, найденную им буквально под ногами.
- Хочешь устроить им сюрприз? – поймала я его ход мыслей. Что интересно, никто из нас даже не пытался отрицать возможность их прихода… - Бери, конечно. А я пока за остальным – тут как раз под боком куча хлама.
И правда, вылезти наружу оказалось не проблемой, а вот устоять там… Я слышала о тех, кто много лет провел в каком-нибудь убежище, а после так или иначе выбрался на волю. Говорят, первое время они пугались даже своей тени, а оказаться где-нибудь на перепутье, посреди бесконечной равнины, было для них почти невыполнимым испытанием. Примерно так вела себя и я, по-тараканьи подползая к кучке всякой металлической дряни. Выудив оттуда парочку железок и срезав кусок шины с трехколесного проржавленного велосипеда неподалеку (как я дрожащим в руке ножиком не отпилила себе палец – та еще загадка), я молнией запрыгнула назад. В последний миг я просто кожей чувствовала, как меня хватают все время кравшиеся следом алые тени – но, к счастью, все это было лишь иллюзией моих внутренних страхов.
Толку от меня в последующие минуты не осталось никакого – Бун к моему приходу уже успел разделать несколько патронов и соорудить из них взрывную смесь. Дальнейшие приготовления я не менее бессовестно повесила на спутника, решив не доверять их своим кривым руках. Устанавливал он чудо-коробку все так же в одиночестве, за пару шагов до входа в наш импровизированный бункер. Притом, весьма предусмотрительно оставив мне свой слишком яркий и заметный головной убор. Что же, еще минус один предмет его извечных пряток…
- Что мы будем теперь делать? – рискнула я задать самый болючий из вопросов.
- Если на рассвете будет тихо – двинемся в лагерь. Заодно и скажем им быть начеку.
- А если… нет? –слова в тот миг как будто бы застряли где-то в горле и все никак не хотели оттуда выпадать.
- То значит, нет. По крайней мере, эта мина многих унесет. Вместе со мной, - буквально на секунду, на меня опять воззрились глаза прошлого маньяка – но стоило мне еще раз вжаться в угол, как выражение его лица растаяло до прошлого спокойствия. – Не бойся меня. Ты мне не враг.
- Я не боюсь, просто… Просто звучит так, как будто бы это твой единственный смысл жизни.
- Да. Ты угадала, - даже перевел он взгляд куда-то высоко поверх моей макушки. – И не учи меня, как правильно.
- Но я и не пытаюсь. И я прекрасно понимаю, сколько тебе пришлось потерять за это время. Поверь, я тоже лишалась близких, но жизнь-то продолжается!
- Нет. Для меня она уже давно закончилась, - отрезал он спокойно – так, как будто говорил о какой-то очевидной мелочи. – Осталось только подровнять мой счет.
- Старая – закончилась, но ведь никто не мешает воскреситься и взяться за новую, - не утихала я, но видела в ответ лишь бездны пустоты.
- Я сам это решу, - процедил Бун сквозь зубы и привстал. Сделал он это настолько резко, что я даже поставила перед собою блок, готовясь то ли к удару, а то ли к отражению удара. Ничего подобного – он лишь расправил примятую им кучу-всяких-тряпок-когда-то-именовавшуюся-спальником и рухнул туда, прижав к себе винтовку. – До рассвета еще долго. А силы нам обоим пригодятся, - явно приглашал он сделать то же самое. Выбора у меня, в общем-то, и не было: уложив свой «ножичек» неподалеку от руки – так, чтобы сразу прихватить его в случае опасности – я тоже приземлилась на собственную кучу (тряпок, естественно) и попыталась в ней зарыться с головой. Увы, но старый детский метод так и не смог уберечь меня ни от прохлады, ни от прошлых ужасов, мигом заискрившихся где-то в воспаленной голове. На первый взгляд, мы просто не оставили свидетелей, но, если закопаться в дело глубже… Случиться могло все, что только угодно душонке параноика: кто-то из «подбитых» чудом выжил и примерно тем же чудом заприметил наш уход; мимо рокового поселения прошел еще один патруль, и он-то выдался умнее предыдущего, вызвав подкрепление; тот самый пловец, вопреки надеждам Буна, сумел перебраться на зловещий остров-крепость, - и так далее, и тому подобное, и прочее прочее.
Последняя идея выдалась наиболее пугающей – едва подумав о том, что на нас, быть может, спустили целый Легион, я пожалела, что вообще умею думать, ведь она совсем не грела душу и сцепливала челюсти в подобие заклинивших старых шестеренок.
По крыше тем временем отчетливо пристукнуло неведомое нечто. Меня тотчас же сплющило в недвижимый комок, и та самая рука, лежавшая почти впритык к оружию, все не могла себя согнуть и поднять его для боя. Другое дело Бун: он, словно и не спав все это время, подхватился на ноги, резво увлекая за собой винтовку. Через секунду он уже стоял на краешке фургона, а еще через одну – едва ли не разочарованно забрался на былые тряпки под наглый вопль «кар-кар!».
- В-в-ворона? – каким-то чудом смогла я выдавить наружу – ведь теперь уже все тело заполонилось взводом марширующих мурашек.
- Ворона, - как ни в чем ни бывало, плюхнулся он на свое ложе.
- А они это… Легионом как посланники не дрессируются? – сама не поняла, зачем, спросила я. Бун в ответ посмотрел на меня с каким-то особенно нежным сочувствием. Насколько я могу судить по прошлым опытам, обычно так глядят на сумасшедших…
- Ты точно в порядке? – ясное дело, что не укрылись от него мои мурашечьи бега, от которых не спасала даже наброшенная поверх всего прочего куртка.
- П-почти. Холодно просто, - вроде Бун и так не видел очевидного…
- Это не проблема, - повернувшись набок, отложил он в сторону оружие и, вместо громоздкой винтовки, сомкнул пальцы «верхней» руки на моем же пистолете. То, что она выдалась левой, меня почему-то не смутило – к тому времени я уже была уверена, что стрелять он может хоть ногами – равно как и предложение подвинуться на расчищенный кусок. Сделала я это без всяких задних мыслей (у меня тогда и передних особо-то не оставалось), и даже когда свободная рука спешила подгрести меня впритык, отчего я глухо каркнула не хуже той вороны, их все равно не появилось.
Зато я получила долгожданное тепло, со временем угомонившее и дрожь, и беспокойство. Спокойное и ровное дыханье компаньона, которому я поначалу могла лишь позавидовать, со временем передалось и мне. А вскоре мой побитый разум захлестнули ностальгические чувства: один за другим мне вспоминались наши с отцом тихие привалы на торговых аванпостах, когда я, глядя в желтые глаза костра, лежала, завернувшись, и слушала его многочисленные байки; вспомнились и ночи, проведенные на ходу, во время которых мы по очереди забирались на повозку и хватали вязкие минуты сна до перемены караула – ничего при этом не боясь, ведь рядом всегда были глаза внимательного спутника… Одним словом, я так забылась в своей памяти, что и не заметила, как провалилась в дрему.
Ночка эта выдалась второй по степени ужасности в моей короткой жизни, которая все норовила стать еще короче и печальнее. Перещеголять ее, похоже, смогло лишь самое начало мохавских злоключений, в виде закапыванья заживо каким-то клетчатым уродом по имени Бенни. Вооружившись собачьим методом спанья (двадцать минут тихой отключки, стремительное пробуждение, оглядка, поворот на другой бок, опять уход в себя), я провела так циклов десять, окруженная химерами теней. Каждую секунду, потраченную на оглядыванье «бункера», мне отчаянно казалось, что вот-вот ворвется их гонец. И если первого зашедшего мы вполне уложим выстрелом, то что делать с остальными… В конце концов, узкие стены одновременно являлись нашим спасеньем и тюрьмой, что я и отмечала с немалым опозданием.
И только Бун оставался привычной теплой каменюкой. До меня не доходило, как он изловчился так мгновенно переключаться между сном и бодрствованием, казалось, абсолютно не страдая муками испуганной бессонницы. В моменты моих безумных вскакиваний он всего лишь на секунду открывал глаза и, убедившись, что все вокруг спокойно, пристыковывал меня обратно. Притом, совсем без никаких эмоций на лице: таким же точно образом он мог бы обходиться с собакою, ребенком или просто кучей теплых тряпок. Что меня и будет коробить изнутри. Немножечко впоследствии…
Как только Пустоши накрыла серо-металлическая тень холодного рассвета, Бун первым выбрался наружу (несложно догадаться, что через меня и совсем бесцеремонно), а по возвращению его с коротенькой разведки мы двинулись к ближайшему постуНКРовских рейнджеров – можно сказать, с повинной – и предупредили тех оставаться начеку. Ну что же, если за нами кто-нибудь и двинется с самого юга, то страшно уже будет на порядок меньше. Особенно во время исповеди меня порадовали мигом оквадраченные глазки часового. «Хотел бы я, чтобы меня тоже охранял парень из Первого отряда», - услышали мы напоследок, когда уже шагали к основной резиденции войск по решению Буна (а надобно сказать, судя по лицу с натянутой привычной маскировкой, это решение далось ему не то, чтобы легко).
Казалось бы, проблемы временно закончились? Увы – ведь если для одного из нас на горизонте уже теплился период воскрешения, то для второго наступала пора отчаянных безумий…
Халк ломать все, что видеть))... Круто же, а то соскучилась за тертыми камнями... ЗЫ: а "двемерский порошок" - такая милая двусмыслица))...
