Ettra

Таверна "У Герна"   — А как же тогда быть с людьми, которым больше нравится отдавать? — поинтересовался Руфус спустя пару мгновений. Девушка давала занятную пищу для размышлений.   Адалин все еще не смотрела на Руфуса, так было легче. Особенно, когда беседа вдруг стала слишком болезненной, слишком приблизилась к той границе, которую она не хотела пересекать даже наедине с собой. Но маг не стал углублять тему и задавать вопросы, которые наверняка возникли в его голове: "почему ты так думаешь?", "с тобой случилось что-то плохое?". Вместо этого он отступил на шаг назад.  — Значит, у этого есть какая-то цель. Выгода. Адалин знала, что ее взгляд на мир отличается от того, каким его видит большинство. Этаким хорошим и приятным местом, где после неудач и трудностей, обязательно наступит счастье. Где людям можно доверять, где преступники получают возмездие, раскаивающиеся — прощение, а страдающие — облегчение. Но она видела его реальным, со всей ужасной и жестокой правдой.

Таверна "У Герна"   — Но для тех, у кого подобного опыта нет, мир, в котором всем плевать на твой статус и важен лишь ты сам как человек, может показаться непривычным и выбивающим из наезженной колеи.   — Всем плевать на то, какой ты человек, — не согласилась Адалин, отвернувшись к окну. Разговор не шел, каша не лезла, но ложка за ложкой, она продолжала есть. И говорить. Просто чтобы не молчать. Чтобы заставить себя привыкнуть к изменившейся жизни. — Всем важно только то, что ты можешь сделать и дать. Никаких примеров обратного Адалин в своей жизни не видела. Начиная от приюта, где ее ценили только потому, что хорошо умела воровать, заканчивая Сопротивлением. Никому не нужна была Адалин. Даже... Десмонду. Оглядываясь назад, она думала: а видел ли он в ней личность или всего лишь инструмент? Да и была ли она личностью вообще?

Таверна "У Герна"   — Насколько мне известно, самый что ни на есть знатный молодой человек в нашей компании — это Альваро, который не ленится это подчеркивать. Ты забыла о нем?   — Нет, но я пока... не составила мнение. А Виктория, ну, она ведет себя точно так, как большинство знатных, которых я видела, — Адалин пожала плечами. Дело было не только в манерах тевинтерки. Особенно ярко выделялось то, Викториа общалась со служанкой. Она даже не смотрела на нее. Не просила, а приказывала и позволяла уйти.

Таверна "У Герна"   — Тебя беспокоит, не будет ли проблем со знатью?   Адалин поерзала на стуле. Всем остальным так легко дается общение, а она, кажется, вечно говорит что-то не то. Сейчас она даже немного завидовала Руфусу в том, как легко он управляется со словами. — Нет. Точнее... Ты ведешь себя как знатный, но совсем не так, как Викториа или Зиндерманн, потому мне стало интересно, — ответила она.  Теперь стало ясно, почему маг не ведет себя с окружающими так, будто ему все что-то должны просто по праву крови. Двадцать лет жизни как простолюдин с любого собьют спесь и высокомерие. Но что должно произойти, чтобы человек променял богатство, комфорт и, что важнее всего — семью на одиночество и ползанье по руинам? Но Адалин не стала спрашивать. Вспомнила, что однажды, очень-очень давно, сама сделала подобный выбор.    - Эй, шеф! - окликнула она Адалин. - Так мы когда на дело собираемся? Цигель тикает, деньги за постой уходят, а работа сама себя не сделает!   Адалин сначала не поняла, к кому обращается Ринн. Но фрименка смотрела прямо на нее. И ждала. — Через... — Адалин глянула на свою кашу, к которой все еще не притронулась. Кеорнис и Зиндерманн тоже все еще ели. За окном, на крыльце, стоял Дамиан и разговаривал о чем-то с Викторией. Из всех готова идти была только Ринн. — Через пятнадцать минут.

Таверна "У Герна"   — Конечно. — маг кивнул и подсел за столик.   Руфус подсел за столик и явно ждал вопрос, но Адалин продолжала скрести уже сухой ломоть хлеба, пока мякиш не начал крошиться и продавливаться. Варенья набралось совсем немного — на кончике ложки. Все еще не поднимая головы, она отправила его в рот. В самом деле, почему ей так неуютно и страшно? Вчера утром она поговорила с Эльсой. Кажется, о книгах? Сложно вспомнить. Днем она спросила у Ринн про Фрименов. Она уже общалась с Руфусом. А с Холтом и вовсе могла себе позволить больше, чем со всеми остальными. Могла говорить с ним на почти личные темы.  Адалин сделала все это и до сих пор не задохнулась, не умерла.  — Ты ведешь себя, как знатный, но... — Адалин кашлянула. Плохое начало. Не говорить же, в самом деле, про досье, где не указано происхождение Руфуса. — В общем, я хотела знать, так ли это?

Таверна "У Герна"   — Если ты не уверена, что мы поступаем правильно, я могу взять на себя ответственность за этот шаг. Если Холт окажется недовольным нашим решением, пусть ругает меня.   Адалин отшатнулась и вжалась в спинку стула. Ее плечи дрогнули. Инстинктивная реакция — замереть, сделаться меньше и незаметнее, как мышь перед хищником. Только вот Руфус не был хищником. Он хотел... помочь? Зачем? Это не разумно — брать на себя чужую ответственность, рискуя попасть под удар. Это противоречило всем правилам выживания, которые Адалин выучила в детстве. — Нет, — мотнула Адалин головой слишком резко. Этот ответ тоже противоречил правилам выживания. — Это я должна... Она осеклась. Должна что? Принимать решения не только за себя, но и за других, стать лидером? Или стать своей в чужой компании? Подчиняться Холту и молча делать свою работу — наблюдать и убивать по его приказу? Адалин не могла отыскать ответ. Одно знала точно — она должна быть максимально полезной. Во всем. — Ты говорил, что я могу спрашивать? — Адалин сглотнула сухой ком в горле. Не глядя на Руфуса, она принялась ложкой соскребать варенье с хлеба. Каждый раз Адалин вынуждала себя общаться. Хотя и понимала, что нет ничего страшного в том, чтобы перекинуться парой слов с наемниками, обсудить погоду, даже спросить о ничего не значащих вещах. Разговоры не сделают ее уязвимой, она не обязана говорить о своем прошлом, она не обязана испытывать симпатии или заводить друзей. Но после смерти Десмонда, внутри будто что-то изменилось. Закрылось. Появился невидимый барьер, который будто бы запер ее в тесной клетке, стены которой сжимались, стоило только проявить к кому-то интерес.

Таверна "У Герна"   — Приятного аппетита, Адалин, — пожелал маг и махнул в сторону стойки. — Там курьер наши повязки принес. Вон в той коробке.   Служанка как раз минутой ранее поставила перед Адалин жидковатую кашу, чашку чая и кусок хлеба с тонким слоем абрикосового варенья наверху. В Денериме баночка стоит целых десять виверн, а тут, вот, за завтраком подают. — Повязки? — переспросила Адалин, рассеянно поднимая брови. Она взглянула на стойку и увидела коробку с нарисованной на боку эмблемой швейной мастерской. — А. Ну да. Может быть лучше подождать, пока Холт одобрит идею? 

Таверна   Закончив с ванной, Адалин переоделась в свежую одежду. Рубаха и штаны были точно такими же, как и те, что она передала служанке для стирки. Черное с черным. Удобный цвет для ночных вылазок, к тому же, в нем Адалин выглядела достаточно мрачно, чтобы отбить у незнакомцев желание с ней связываться.  Прежде, чем выйти в зал, она заглянула в комнату, чтобы захватить оружие. Осталось только перекусить и можно было выходить в город на поиски Луи. Засиживаться в таверне на еще на пару лишних часов Адалин не хотелось. Время и без того тянулось медленно и вязко, вчерашний день казался бесконечно долгим. И думая о том, что впереди еще много-много таких дней в компании наемников, с которыми придется взаимодействовать и поддерживать отношения, она чувствовала приступ дурноты. Миссия обещала быть сложнее, чем казалось изначально. Ей придется приспособиться. "Скорпионы" пока не спешили выходить. Поздоровавшись с теми, кто был в зале, Адалин попросила принести ей завтрак и заняла один из свободных столиков.

Таверна "У Герна"   — Папка меня лет с пяти учил потихоньку. Сначала разучивали основные стойки и блоки, потом атаки...    Не придумав, что сказать, она просто кивнула. Тринадцать лет, значит? Это имело смысл. Сама Адалин сражалась куда дольше. Сначала, используя палку, чтобы отбиваться от мальчишек, потом — туповатый нож, который больше пугал, чем ранил. Учиться, именно в том смысле, какой вкладывала в учебу Эльса, она начала только в пятнадцать. С нуля, с самых основ. Может быть, если бы в детстве ей кто-то показал, как правильно бить, не пришлось бы позориться перед Десмондом. Затянувшееся молчание прервала служанка, которая выглянула сообщить, что ванна для Адалин готова. Неопределенно махнув рукой Эльсе, она подобрала с земли кинжал и пошла за служанкой. После прохладного утреннего воздуха, прикосновение воды к коже было почти обжигающим. Опустившись в бадью по подбородок, Адалин закрыла глаза и развела руки в стороны, позволив им парить почти на поверхности. Гудящие после боя мышцы с благодарностью ответили на тепло, и Адалин поняла, что могла бы заснуть прямо так, совсем как Виктория вчера. Эта мысль заставила ее вздрогнуть и взяться за мочалку. В отличие от тевинтерки, девушка не была ни изнеженной, ни слабой, и ответственно относилась к своим обязанностям.

Таверна "У Герна"   — Сражаюсь? — кажется, здесь не подразумевался вопрос "с какого возраста тебя начали учить держать меч", хотя доля сомнения все же оставалась. — С четырнадцати. С тех пор, как ушла наемничать.    — Ты научилась фехтовать за четыре года? — брови Адалин поползли вверх. В простом махании мечом нет ничего хитрого, улица учит этому даже детей. Тут не до красивых приемов: либо дай отпор, либо умри. Но то, что показала Эльса нарабатывается годами. 

Таверна "У Герна"   — Я тебя не ранила? — Эльса с легким беспокойством оглядела девушку. Целители отряда были поблизости, но все равно хотелось убедиться, что она не нанесла ей вреда.   — Нет. — Комплимент Адалин проигнорировала. Для нее ничего не значили слова незнакомых людей. — Ты давно сражаешься? Техника Эльсы была хорошей. Адалин не могла определить школу, как смог бы опытный и хорошо обученный фехтовальщик, но даже ее знаний хватило, чтобы понять — Эльса училась не на улицах. Она двигалась плавно и экономно, почти танцуя. Но все же, несколько раз она опасно открывалась и в реальном бою, будь на месте Адалин кто-то другой, бой мог закончиться очень быстро и не в пользу наемницы.  Отсюда следовал вопрос: достаточно ли таких навыков для Сопротивления?

Таверна "У Герна"   Бой стал затягиваться и Адалин поняла, что начинает делать то, что Десмонд называл " идиотским маханием руками". Хоть девушка и могла повторить все стойки одна за другой в одиночестве, сосредотачиваясь на противнике, теряла технику. Реагировала на действия противника, находилась в моменте, а не вела и планировала бой, навязывая удобный себе темп. Дралась, так, как привыкли на улицах — зло и агрессивно, будто бы хотела убить, но беспорядочно. Пару раз она царапнула Эльсу по одежде, когда та открылась, пару раз сама пропустила прошедшие по касательной удары.  Пора было заканчивать. Решив самостоятельно создать себе возможность для атаки, Адалин отступила в сторону, одновременно метнув кинжал в Эльсу. Наемница успела среагировать и отбить его мечом, но выигранной секунды замешательства хватило. Сделав еще один шаг и оказавшись вплотную к противнице, Адалин схватила ее за основание хвоста и с силой дернула, открывая шею, к которой без промедления прижала меч. — Все, — сказала Адалин. Она опустила меч и отошла на несколько шагов.

Таверна "У Герна"   В бою с живым противником все было иначе. Адалин не редко тренировалась с напарниками по миссиям, отрабатывая навыки дуэли, но никогда не была действительно хороша в этом. Несмотря на все тренировки и вложенные усилия, чем дальше затягивался бой, тем чаще она ошибалась. Потому предпочитала нападать из тени, сражаться с противником, который до последнего не знает, что он цель. Несколько точных ударов и готово.  Отразив удар Эльсы кинжалом, Адалин сделала выпад мечом, впрочем, не рассчитывая попасть. Бой только начался и она осторожничала, пытаясь отыскать слабое место, которое могла бы использовать.

Таверна "У Герна"   — Так поможешь? Мне не помешал бы напарник. Это всяко полезнее, чем кромсать пустой воздух.   Адалин пожала плечами и снова обнажила оружие. В спарринге был свой интерес и польза. Однако то, что она делала минутой раньше — далеко не кромсание пустого воздуха. Не все удары и позиции, которые отрабатывала девушка, применимы в реальном бою. Начав с боевых позиций, она закончила почти что танцем. Но не смотря на то, что бесполезные книги не вызывали интереса, упражнения были совсем иным делом. Они не только укрепляли тело и придавали руке твердость, но в первую очередь помогали сосредоточиться. Найти баланс. Найти спокойствие в единении с мечом. Десмонд называл это философией. Он сохранил это, как осколок родины и передал ей.  — Начинай ты, — сказала Адалин, выходя на центр площадки. 

Таверна "У Герна"   — Тише, Кунсей. Ты ведешь себя безобразно, — одернула его альтус и помахала Адалин. — Поможешь размяться?   Несмотря на лай, Адалин не сбилась и закончила всю последовательность упражнения, финальным движением убрав и меч и кинжал в ножны.  — Разминайся, — сказала она отходя в сторону, чтобы освободить площадку. Ей все равно нужно было немного передохнуть, прежде чем браться за второй раунд. Служанка даст знать, когда ванна будет готова, а до тех пор Адалин планировала нагрузить себя до предела.

Таверна "У Герна"   Спустя пару часов дремы, Адалин обнаружила, что лежит на кровати с открытыми глазами, зудящими от недосыпа, но так и не может опять провалиться в темноту. Долгий день породил слишком много мыслей: о "Скорпионах,  своей роли в отряде, о Кровавых, которые рыскают по городу. О семье. Инид жила честной жизнью, держалась в стороне от политики и как честная верующая ходила по воскресеньям в Храм. Элтер... Адалин знала, что он восхищался Империей, хотел сделать карьеру судьи. Каратели для них не угроза. Но также Адалин знала, что красные плащи могут уничтожить сотни мирных жителей, деревни и, вероятно, города, в своей погоне за еретиками. Нельзя быть действительно в безопасности, когда по твоей улице ходят неуправляемые чудовища. Адалин села на кровати и схватилась за голову, запустив пальцы в растрепавшиеся после сна волосы. Опять. Опять в мысли пробирается темнота. Пока лишь тонкие нити, пытающиеся отыскать бреши в защите. Она не собиралась давать им волю. Сунув руку в рюкзак, девушка вытащила пузырек со снотворным. Мутная жидкость с желтоватым оттенком слабо светилась в тусклом утреннем свете, взвесь от движения закрутилась в водовороте и стала медленно оседать на дно. Всего одной капли на стакан воды хватало, чтобы проспать несколько часов. Адалин откупорила флакон, по комнате разлился горьковато-травянистый запах. Одна капля и она наконец отдохнет от самой себя. Но для этого было слишком поздно. Адалин закупорила флакон и выглянула в окно. У горизонта на предрассветно-синем небе появилась тонкая полоска света, по земле стелился густой туман, почти полностью скрывая под собой землю. Впереди много работы. Спустившись вниз, Адалин застала наемников за завтраком. Как и вчера, никто не спешил поскорее покончить с утренней рутиной и отправиться в город на поиски Луи. Кажется, все они просто наслаждались спокойствием, разговорами и возможностью расслабиться и ничего не делать. Для Адалин же безделье было убийственным.  Попросив служанку нагреть воды, — вдруг успеет смыть вчерашнюю грязь перед выходом, — она вышла на задний двор.  Начать следовало с разминки. Несколько привычных телу упражнений и растяжек, чтобы разогреть мышцы рук и ног, заставить сердце биться чуть сильнее, разгоняя кровь по всему телу. Она не занималась несколько дней, и теперь тело и разум с удовольствием отзывались на нагрузки. Мир пытался сбить с толку, но знакомые вещи приносили покой. Закончив на глубоком выпаде, Адалин обнажила оружие и подняла меч на высоту глаз. Она начала с медленной, плавной серии движений, предназначенной для отработки ударов и позиций. Никаких дурацких прыжков или вращений клинка. Базовое упражнение, которое она сотни раз отрабатывала под контролем Десмонда, оттачивая до идеала. Угол руки, поворот бедер, наклон торса: все это имело значение. Тело двигалось само по себе, повторяя хорошо заученную последовательность. С каждым вдохом и выдохом взмахи и выпады становились сложнее, лезвие кинжала мелькало в руке, меч разил невидимого противника. Адалин была в одной лишь рубашке из черного хлопка и штанах, но не чувствовала холода. Она двигалась все быстрее и быстрее, коса давно выбилась из пучка и хлопала по бедрам, но совсем ей не мешала.  Напряжение исчезло, а страх растаял. Несмотря на изнуряющую тренировку, Адалин могла вздохнуть с облегчением.

Монтсиммар - Таверна "У Грена"   Закончив со слежкой, Адалин вернулась на главную площадь. Оставалось последнее дело на сегодня. Не требующее ни скрытности, ни осторожности. Только разговоры. В модной таверне, где останавливался Зиндерманн, не смотря на пятый час утра, уже работали слуги. У Адалин не заняло много времени узнать все, что нужно. По словам одного из слуг, Зиндерманн действительно потратил на сборы своего багажа целый час. Ни с кем не встречался, письма не отправлял. Конечно, это он мог заплатить слуге за ложь, но... Если кто-то из отряда действительно предатель, рано или поздно, Адалин это выяснит. В таверну Грена она вернулась под утро. Оторвала от сердца пятьдесят виверн за постой и поднялась в свою комнату. Только там Адалин поняла, как сильно утомилась за день на ногах. Даже привычные к нагрузкам икры и бедра гудели, а голова пульсировала болью в виске. Она нашла в себе силы, чтобы умыть лицо и руки и завалилась на кровать, сняв только сапоги, оружие и верхнюю одежду. Сон пришел быстрее обычного. Рваный и тревожный, вынуждающий ее постоянно просыпаться и ворочаться от странного чувства затаенного страха.  Но это было больше, чем ничего.     -50с за таверну

Монтсиммар Поместье охранялось не очень хорошо — всего двое на воротах и еще двое патрулируют двор. Десять — пятнадцать минут на обход вокруг дома, на всякий случай подметила Адалин по воровской привычке. Внутри потрошителей наверняка было как пчел в улье, но подтвердить догадку она не могла. Только вглядываться в окна, надеясь заметить темные пятна силуэтов. Спустя примерно час слежки случилось то, чего Адалин не ожидала. В темных арочных окнах зала на первом этаже вспыхнул свет, на мгновение заставив ее зажмуриться от неожиданности. Свет был тусклым, как если бы горела всего одна лампа только затем, чтобы осветить путь. Несколько людей спешно прошли мимо окна и через пару мгновений главная дверь поместья отворилась. Как раз в этот момент откуда-то с заднего двора, который Адалин не могла видеть со своей наблюдательной позиции, к воротам подъехала карета. Двое потрошителей спустились по ступеням, будто бы что-то волоча. У одного из них был фонарь и, когда они подошли чуть ближе, Адалин смогла разглядеть получше. Они тащили какую-то женщину в лохмотьях, подхватив под руки по обе стороны. Из-за расстояния нельзя была угадать возраст, а волосы скрывал капюшон, но по тому как безвольно женщина опустила голову, как ее ноги подгибались, когда она пыталась идти, Адалин поняла, что она сильно истощена и избита.  К тому моменту, как потрошители запихнули женщину в карету, Адалин уже спускалась по лестнице колокольной башни.  “Пророчица”? Вряд ли. Кроме слов нищего не было никаких доказательств, что она существует. А нищие всегда очень религиозны, склонны к тому, чтобы сочинять и верить в мифы, обещающие лучшее будущее. Но Кровавые не забирают случайных людей. Все, кто попадает им в лапы, так или иначе могут быть полезны Сопротивлению. Следить за каретой, пытаясь нагнать ее пешком — почти всегда гиблое дело. По широким улицам дворцового квартала лошади шли в полный ход, не встречая препятствий, и Адалин пришлось срываться на бег. Пару раз она едва не упустила карету, но в итоге смогла нагнать, когда та въехала в торговый квартал. К тому времени Адалин догадалась, куда кучер ведет лошадей. Потрошители везли свою жертву к тюрьме. На всякий случай она, теперь оставаясь на шаг впереди, продолжила слежку, до тех пор, пока не увидела, как потрошители с женщиной, скрылись за воротами городских каземат.

Когда совещание закончилось, Адалин вернулась в свою комнату, чтобы подготовиться. Плащ пришлось оставить. В нем было теплее, но длинная ткань стесняла движения и оплетала ноги, если приходилось бегать и прыгать. Каждый из своих ножей она проверила на остроту, проведя кончиком пальца по лезвию. Убедилась, что сталь легко выходит из ножен и, случись стычка, она не попадет в затруднительную ситуацию, не сумев вытащить оружие. Механизм маленького, размером в пол-локтя, арбалета, пришлось смазать. Он был зачарован магией от ржавчины и поломок, но все равно нуждался в уходе. Последним делом девушка смазала наконечники болтов и кончик иглы ядом. Этой ночью Адалин не планировала сражаться и убивать. Перед ней стояла другая задача, требующая скрытности и максимальной осторожности. Но это не значило, что можно отправляться на задания безоружной. Очень многое, порой, шло не по плану. Заколов косу в пучок и накинув на голову широкий капюшон, создающий на лице глубокую тень, Адалин покинула таверну. После визита в притон и предвкушении нового дела, для которого была приспособлена, ее кровь бурлила и кипела. Заставляла ощущать себя живой. Даже после полуночи на окраинах города то и дело встречались прохожие. Компания из четверых подвыпивших мужчин пошатываясь и горланя пошловатую песню прошла мимо, Адалин, которая успела нырнуть в тень, прижавшись к двери одного из домов. Возле забегаловки с названием “Полная фляга” двое громил с воодушевлением мутузили друг друга под жаркий рев и улюлюканье приятелей. Она, стараясь держаться у самой границы света, прошла мимо не задерживаясь, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. У самой границы с “приличной” частью города, Адалин заприметила юнца в забавной плоской шляпке, сползшей на бок и в бархатном камзоле, края которого торчали из под неброской куртки с воротником из овечьей шерсти. Парень испуганно озирался по сторонам, и держал одну руку у талии, нервно теребя карман. Тихое позвякивание монет, почти неразличимое за звуком шагов и крысиным писком, служило сигналом “Ограбь меня!” для любого жителя трущоб. Адалин видела десятки таких богатеньких знатных мальчишек, решивших податься в темные кварталы города за дурью и приключениями. Повезет, если к утру он лишится только кошелька и золотых побрякушек. И никакие стражники ему не помогут. Патрули в глубине трущоб еще большая редкость, чем девственные шлюхи. В торговой части города было заметно светлее. Из-за того, что улицы стали шире, над головой не нависали мрачные стены домов, пристройки, балконы и перекинутые с одной стороны на другую шнурки с развешенным бельем. Можно было увидеть небо. Ветер разогнал последние облака, открыв сотни тысяч блестящих, как серебряные монеты звезд. Они и растущая луна делали ночь почти такой же светлой, как пасмурный день. На главной площади горели фонари. Здесь фонарщики делали свою работу хорошо, всю ночь следя за тем, чтобы заключенный в стеклянные колпаки огонь не погас. Избегая островков дрожащего света, который создавал хаотичные бледные тени на мостовой и стенах, Адалин поспешила свернуть в переулок и затеряться в темноте. Оказавшись в стороне от главных улиц, где даже ночью можно было наткнуться на спешащую карету, не говоря уж о страже, Адалин остановилась. В голове всплыл план города. Поместье, которые заняли Кровавые Легионеры находилось в дворцовом квартале, в восточной части города, а значит придется пройти еще несколько кварталов. Прятаться в дворцовой части города было тяжело. Фонари здесь питались не огнем, а магией и сияли ослепительным белым светом, выхватывающим из теней широкую мостовую. По обе стороны от нее тянулись поместья, спрятанные за высокими заборами. Богатеи пытались перещеголять один другого, сооружая вокруг своих домов нелепые конструкции из кирпича, камня и железа, не понимая, что от умелого вора их не спасет даже магический купол. Мимо несколько раз проходили патрули стражи и Адалин приходилось искать спасительную тень, прижимаясь к стенам, и стараться не дышать. Каждого из стражников удалось разглядеть в лицо, так что она знала — квартал патрулирует два отряда с промежутком примерно в десять минут. Такого “Окна” ей хватит с головой. Штаб Кровавых располагался напротив небольшой часовни Разикаль. Потрошители под присмотром богини, как же иначе? Говорили, они слышат голос драконицы. Адалин не знала, верить в это или нет. Она никогда не сталкивалась к лицом лицу с потрошителями и уж тем более не разговаривала с ними. Надеялась, и не придется. Из бока часовни вырастала, возвышаясь над всеми домами, колокольная башня. Гладкая и черная, как все тевинтерские постройки. По нижней части шли барельефы из более мягкого серого камня, среди которого выделялась маленькая деревянная дверь со стороны дворика. Дождавшись, когда патруль скроется за поворотом, Адалин засекла время и скользнула к часовне. Перемахнула через кованый забор, не задев торчащие из него шипы, и мягко опустилась на землю. По прикидкам, сейчас было между двумя и тремя часами ночи. Самое безопасное время. Жрецы крепко спят, на улице никаких случайных прохожих. Преодолев пучок света от тусклого фонаря на стене часовни, Адалин оказалась у двери. Набор отмычек гномьего производства ждал своего часа в сумочке на ее бедре. Замок поддался за тридцать ударов сердца. В отличие от главного храма, в часовне на окраине нечего было защищать от кражи. Толкнув дверь, Адалин зашла внутрь и попала на темную и пыльную лестничную площадку. Ступени, закручиваясь в спираль, тянулись бесконечно высоко. На самом верху почти все пространство занимал огромный колокол из позолоченного металла. Как и по низу башни, по кромке колокола тянулась резьба. Драконы, надписи на древнем тевине, у Адалин не было времени приглядываться. Она скользнула за одну из четырех колонн, что держали крышу и выглянула на улицу. Перед ней распростерся весь дворцовый квартал, мигающий сотнями разноцветных магических огней, напоминающих звезды в небе. Поместья ровными рядами шли друг за другом, улица за улицей от чего эта часть города напоминала соты. Адалин интересовало только одно поместье — напротив. Именно на нем она и сосредоточила свое внимание. Посчитать стражников у северных и восточных ворот, запомнить маршруты и смены патрулей, по окнам разного размера и формы — прикинуть расположение комнат. Найти возможные пути входа и выхода. Адалин сомневалась, что увидит Крута. Если он и находится в поместье, то наверняка в подвале за решеткой. К сожалению, доступной информации было слишком мало. Но получить большее она не могла. Вламываться в дворец потрошителей — безумство, на которое не пошел бы даже Десмонд. Твари как будто чуют чужаков по запаху, потому не стоило и близко подходить. Потому она осталась наблюдать до тех пор, пока не пришло время звонаря просыпаться, чтобы оповестить весь район о начале нового дня.     Внимательность, +2 rolled 17+2=19

Таверна   — Секта? Будь это легальная структура, они бы не стали убивать Синих Кошек, сунувших нос не в свое дело. Просто объяснили бы, что Луи с ними.    — Ты думаешь, это связано? — спросила Адалин. О "Кошках" она знала только со слов мага, который мог и забыть важные детали и умолчать намеренно.

Монсиммар   — Предлагаю сейчас пройтись на свежем воздухе и отправиться к Герну. Можно будет решить, куда дальше. Парня можно и с утра начать ловить, а теперь нам всем не помешает немного отдыха.   — Согласна, — коротко ответила Адалин.  На эту ночь у нее были другие планы. Более важные, чем поиски Луи.

Монтсиммар   — Так он какую-то хренотень мне начал затирать. Говорить, что он резко уверовал в дело Разикаль, значит, и собирается посвятить свою жизнь ей. Бред нес, короче. Он ведь никогда никаким рьяно верующим не был, а тут вдруг чуть ли не проповеди читать начал!   — Отлично, — бросила Адалин и отпустила руку Ксавье. На коже остался красный след от ее пальцев. Вернув наркоману траву и плошку, она выдохнула и обернулась. Позади стояли "Скорпионы". Все восемь человек. И все видели, что она сделала. Нет, никаких моральных страданий Адалин не испытывала, просто... на этот короткий миг она совершенно забыла о наемниках. Был только Ксавье, она сама с ножом в руке и цель.   Адалин вдруг снова почувствовала себя не на своем месте. — Можем идти, — сказала она и, протиснувшись между Руфусом и Ринн пошла к выходу.

Монтсиммар — Да иди ты... к Разикаль на хвост   Адалин поняла, что простыми разговорами от этого наркоши ничего, кроме ругательств не добьешься. Вздохнув, она жестко схватила его за запястье — Ксавье даже не сопротивлялся, его реакция сейчас медленнее, чем у улитки, — и прижала к столу, натянув кожу и вынудив его пальцы растопыриться.  — Я могу отрубить тебе палец, — тихо сказала она, выхватив один из кинжалов — самый большой, с массивной рукоятью и навершием-шариком. Примерив лезвие к первой фаланге указательного пальца и слегка надавила, царапая только кожу и не задевая сухожилия. Чтобы боль немного отрезвила его. — Я могу отрезать тебе палец. Один, за другим. Или же... раздробить? — с этими словами Адалин крутанула нож в руке. Холодный металл навершия завис в дюйме от руки Ксавье. — А без пальцев ты, увы, не сможешь ни курить, ни молоть траву. Для верности придется разбить и нос. — Занеся кинжал повыше, будто бы готовясь резко его опустить, Адалин замерла и склонила голову на бок. — У тебя была ломка? Вижу, что была. Ну, надейся, что переживешь еще одну. Или скажешь, где Луи?   Адалин, интеллект, +1 (запугивание Ксавье) rolled 13+1=14

Монтсиммар   — Луи. Где он? — жестко спросила Адалин и накрыла ладонью плошку, в которой Ксавье перетирал траву, когда он снова к ней потянулся. Похоже, он достиг состояния максимального "просветления", это очень затрудняло разговор. По хорошему, ему бы прочухаться. Самым надежным способом было зелье из эльфийского корня и эмбориума, но цена в пару золотых кусалась. Не похищать же его из притона и запирать в таверне, чтобы протрезвел?  Подвинув плошку к себе, второй рукой она забрала сверток с травой.  — Луи. И получишь траву назад. 

Монтсиммар   В местах подобных этому она бывала. Не только по работе. Но то прошлое и Адалин старалась вспоминать о нем как можно реже и сейчас сосредоточила свое внимание на Ксавье и Ринн, которая вызвалась говорить первой.  Адалин покосилась на следопытку. На ее месте она бы говорила короче и более прямо не только потому, что плохо умела хитрить, а по большей части от того, что знала — одурманенный мозг Ксавье просто не поймет половины слов, которые слышат его уши. Судя по запаху, он курил светотраву. Короткие минуты "просветления" и оторванности от мира в обмен на часы ужасной головной боли и рвоты.