Ettra

Таверна "У Герна"   Когда Руфус перехватил инициативу и начал доклад, Адалин растерялась и забегала глазами по сторонам, будто бы ища поддержки от того, кто старше, кто умеет находить выход из любой ситуации. Но ни Десмонда, ни Холта рядом не было. Та уверенная Адалин, понимающая, что и зачем она делает, которая общалась с нищим на глазах у Зиндерманна, Дамиана и Ринн, будто бы растворилась. А на ее месте оказалась девушка с опущенными плечами и рассеянным взглядом. Она сминала в пальцах длинный, вылезший из под куртки рукав черной рубахи.  "Вот так мне стоило себя вести", — сокрушенно подумала Адалин, глядя на Руфуса, который выступал с речью так, будто только этим и занимался всю жизнь. Спокойно, без запинок, говоря четко по делу.    — Неловко вышло, признаю.    "И что теперь делать?" Адалин почувствовала, как Холод сжимается у горла. Она должна что-то сказать. Принять решение. Но на ум не приходило ни одно. Что бы сделал Десмонд в такой ситуации? Точно не стал бы позволять магу самовольно назначать себя командиром пусть и вымышленного, но отряда. Он оставил бы власть в своих руках, а Руфуса представил бы помощником. Адалин же ни власти, ни дополнительной ответственности, которая вынудит ее заниматься делами "Скорпионов", не хотела. Сегодня ей удавалось поддерживать хрупкое перемирие со своей мрачной частью разума, но еще немного надавить, и тьма опять начнет разрастаться в груди.  — Ну... ладно, — кивнула она Руфусу, понадеявшись, что Холт не будет против такого расклада. Кажется, его мало интересовали дела "Скорпионов". А свою работу для Сопротивления, Адалин старалась выполнять хорошо. — Еще Ринн есть, что рассказать.  Адалин перевела взгляд на следопытку. Что-то в ней смущало. Она говорила о нищих то, о чем не знают и не задумываются большинство горожан, не говоря уж о фрименах, которые скрываются в лесах и болотах, подальше от цивилизации. Они, может, не дикари, но Адалин сомневалась, что в маленьком тесном сообществе, люди используют преступные схемы больших городов.

Таверна "У Герна"   Адалин держала обеими ладонями большую чашку чая и задумчиво царапала ногтем ее керамический бок. Ближайшие несколько дней обрели ясность и цель. Расспросить вторую группу о том, что им удалось узнать. Осторожно изучить зацепку Ринн. Расследование об убийстве шлюхи не та работа, за которую обычно берутся наемники, но им нужно с чего-то начинать. Если за убийством кроется нечто серьезное, они, как "Скорпионы" смогут отступить, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания Кровавых. Легион потрошителей ее беспокоил. Неделю назад она встретила одного по пути в город, и вот сейчас солдаты в красных плащах уже вершат свое "правосудие" и готовят казни. Отряду под маской "Скорпионов" даже кончиком пальца лезть в это не стоит. Отряду Сопротивления... Адалин не доверяла наемникам, как пока что не доверял им и Холт. Потому решила, что пока будет действовать самостоятельно. У нее есть два дня, чтобы собрать недостающую информацию, которую затем она предоставит командиру. А он уже решит, каким будет следующий шаг.  Осталось надеяться, что Крута не собираются казнить в ближайшие дни, иначе ей придется разыскивать Холта по всему городу. Но чутье подсказывало, что если он не хочет быть найденным, то даже Адалин бессильна. Скрипнула входная дверь, вырвав Адалин из потока мыслей. Вернулась вторая группа. Ждать пришлось долго — она заканчивала вторую кружку чая. — Ну, если все тут... — Адалин встала и оглядела наемников. Дамиан, Ринн и Зиндерманн расселись по разные стороны зала, в одиночестве. Викториа все еще была наверху. Заснула что ли? Или рыдает в подушку от шока, увидев на ступнях мозоли, а под ногтями и на подоле платья грязь? — Мы можем спуститься вниз, чтобы все обсудить.

Таверна Фрименка и тевинтерка в очередной раз затеяли перепалку. Ринн, кажется, это даже доставляло удовольствие, а Викториа вела себя так, будто бы все еще находилась на родине. В Орлее и других провинциях за такие слова можно однажды обнаружить себя в темной подворотне, в окружении оскорбленных работяг. Если повезет пережить побои, то о красивой мордашке можно забыть. Говорить больше тоже не придется. Без зубов это затруднительно. Адалин держалась в стороне от разговора всю дорогу до таверны. Портить отношения с наемниками, как и заводить друзей ей было ни к чему. К тому же Ринн действительно знала о нищих достаточно, чтобы поставить Викторию на место. Зайдя в таверну, Адалин обнаружила, что вторая группа еще не вернулась. - Стоит подождать остальных, чтобы потом всем вместе обсудить,- предложила она, усаживаясь за стол в полюбившемся уголке. Рука сама собой потянулась в сумку за альбомом, но Адалин вовремя остановилась. Она не любила рисовать, когда кто угодно мог подойти и начать пялиться, нависнув над плечом.

Рынок - Таверна   — Нищие и попрошайки, — негромко заметила Викториа, отойдя подальше. — Дно имперского общества. Иногда я думаю, а не правильно ли поступили в столице Тевинтера, загнав их в тюрьмы или вышвырнув из города подальше. Можно ведь и в рабство себя продать, чтобы хоть какой-то полезной работой заниматься, — она покачала головой, вздыхая.   "А можно проституцией заняться. Кажется, экзотичные дороже стоят", — подумала Адалин. Ей до зуда в языке хотелось сказать это вслух. Но она сдержалась. Не вступать в конфликты. Не реагировать. Запоминать кто и что говорит.  Проигнорировав Викторию, Адалин выслушала короткий доклад Ринн. Кажется, у них теперь есть не только работа, но и наводка на нечто большее. Пророчица, которая всех спасет. Уж не от гнета ли Тевинтера? Слишком мало информации, чтобы делать выводы, но начало было многообещающим. Следовало осторожно разузнать побольше об этом Курте и его Пророчице.  В задумчивом молчании, Адалин добралась до таверны. Жаль, встреча с Холтом только через два дня. Должны ли они сами, без его ведома, ввязываться в эту дурно пахнущую историю? Адалин казалось, что нет. Лучше заняться тем, что он прямо приказал — начать строить репутацию 

Рынок   — Повнимательнее с ней тогда, — закивала Адалин, вкладывая в руку старика виверну. — Крыс к кормушке лучше не пускать. А за слухи — спасибо. Я, может, еще забегу потом, поздороваться.  Оставив старика прятать деньги в одном из многочисленных потайных карманов, Адалин вернулась к остальным. Члены отряда держались поодаль, брезгуя подходить и общаться с нищими. Виктории, кажется, даже смотреть было противно. Интересно, Адалин они тоже будут брезговать, если узнают, что вот это все: обноски, вонь, кожа по уши испачканная в грязи, слипшиеся волосы — ее прошлое? — Можем возвращаться в таверну, если у кого-то нет желания еще поспрашивать. Я думаю, что узнала все, что нужно.   -10с 

Рынок   — Ой, спасибо, деточка, помогла ветерану Восстания Веры, — проскрипел жалостливым голосом старик. — Мало подают, мало... я не ел шесть дней! — внезапно громко взвыл нищий хорошо поставленным голосом и тут же снова просприпел: — Понаехали тут со всех концов прохвосты и мошенники, честной народ обирают, а нищим и монетки не подадут!   "Ну да, шесть дней, — про себя усмехнулась Адалин. — На шестой нашлись силы выть, а на седьмой "отрастут" ноги". К своему удивлению, Адалин чувствовала себя... спокойно. Уместно. Она не очень любила вспоминать о тех днях, когда так же просила милостыню, притворяясь то хромой, то больной, то умирающей, но оказавшись в знакомой обстановке поняла, что может говорить легко. Мир вокруг вдруг стал хорошо изученным, очень понятным и знакомым, а оттого — безопасным. Ответственность вдруг перестала давить на плечи, а недовольно переминающаяся с ноги на ногу Викториа потеряла значение. Адалин вытащила еще одну монетку так, чтобы старик увидел. Десять виверн. Не очень много, но такие пройдохи как он не упускали даже копейки.  — Да, совсем вас на окраины площади загнали, тут бы хоть на еду наскрести крохи. Это стража зверствует или кто похуже? Я слышала, что красные плащи кого-то загребли, не из ваших случаем? — спросила Адалин. Она покрутила головой, подмечая других нищих. Женщина с младенцем сидела совсем неподалеку и могла слышать разговор, за ней, на стопке досок устроилась тощая девчонка, завернувшаяся в плащ, как в одеяло. Еще было несколько мужчин, тоже пожилых, и мальчишка лет десяти, тоскливо смотрящий на тевинтерку. Ну да, она выглядела как дама с деньгами. Как дама с деньгами, которая под угрозой смерти не подаст нищему.  — Хотя что я, ты может и не слышал ничего, что в городе творится. Тут и с ногами везде не поспеешь, за всем не уследишь, столько народу и слухов, а без... — Адалин качнула головой и позволила монетке сверкнуть в руке, а затем отвернулась и сделала маленький шаг прочь, туда, где сидела девушка в плаще. Если она не забыла еще всю науку бытия попрошайкой, старик не даст ей унести деньги другому.

Рынок — Ничего толкового, — сказала Адалин, обернувшись к Дамиану, который стоял позади. Вместо лица она смотрела куда-то в область его плеча.  Адалин обвела взглядом площадь и заприметила Зиндерманна. Похоже, он закончил со своими покупками и решил отыскать ее. Викториа тоже оказалась тут как тут, как всегда надменная.   — И долго мы еще будем разглядывать эту доску?   Адалин глянула на тевинтерку, борясь с желанием стереть высокомерие с ее лица. Казалось, что Зиндерманн невыносим, но эта девушка по степени неприязни, которую Адалин вдруг испытала, с запасом вышла вперед. — Можешь не разглядывать, если это отвлекает тебя от других очень важных и срочных дел, — ответила Адалин, вдруг поняв, что звучит почти как наставник. — У меня есть еще одна идея, — сказала она уже остальным. Отвернувшись, она пошла прочь от доски, к окраине площади. В любом городе, на любом рынке, что в Андерфелсе, что в Ривейне, у стен домов, под тенью деревьев и балконов, можно было отыскать нищих. Бедняки были нескончаемым источником информации о всем, что происходит вокруг. Они подмечали такие вещи, на которые прохожие и не подумали бы посмотреть. Конечно, Адалин не собиралась спрашивать у них про работу. Ее интересовали слухи. Например, подробности той сцены с Кровавыми, о которой ей сообщил Зиндерманн.  Нищих она нашла за рыбными прилавками, возле стены склада, из которого несло рыбой и мясом так, что слезились глаза. Отвратительное место, чтобы просить милостыню, ни один дурак не захочет остаться тут дольше пары минут, нужных на покупки. Но городская стража шпыняла и гоняла бедняков из всех мест, где они портили своим видом городскую архитектуру. Силу удара дубины стражника по хребту, Адалин когда-то ощутила на своей шкуре. Она подошла к старику, у которого на первый взгляд отсутствовали ноги ниже колен. Он сидел вповалку, штанины обтягивали бедра, а там, где должна быть голень, лежали мешком. Адалин знала, что это трюк. Штаны были разрезаны так, чтобы прикрывать согнутые в коленях ноги.  — Довольно шумно сегодня в городе. Наверное, много подают? — спросила Адалин и сунула руку в сумку, где был кошелек. Монетку она не кинула в грязь, как поступают все, а передала из руки в сухую и покрытую старческими пятнами ладонь нищего.    -1с

Рынок   Едва группа оказалась на рынке, Виктория решила, что первым делом нужно сходить за покупками и сразу же предложила это остальным. Адалин не успела и слова сказать, как магесса ушла по направлению к ателье, а за ней Зиндерманн и Ринн тоже направились к прилавкам. Все будто бы забыли, что отряд пришел для поисков работы и информации, а не для того, чтобы сорить деньгами.  Впрочем, от лаэтанки стоило ожидать своеволия и девушка понимала, что ничего с этим поделать не сможет. Десмонд всегда держал ситуацию под контролем и не позволял своим подчиненным вольности без его на то одобрения. Но Адалин не имела ни его авторитета, ни его внутренних сил. Она была всего лишь убийцей — пешкой. И не уверена была, что хочет стать кем-то большим.  Добавив в "список провинностей", о котором следует рассказать Холту, поведение Виктории, Адалин, плавно огибая утреннюю толкучку людей, пошла по направлению к доске объявлений. Поиски работы следует начать именно там, а потом уже послушать и поспрашивать людей. 

Трактир "У Герна"   Услышав большинство мнений, Адалин кивнула. Зиндерманн и Ринн выбрали идти на рынок и этого было достаточно, чтобы она сделала выбор.   — Тогда, Я, Зиндерманн, Викториа, Ринн и Дамиан — на рынок. Остальные в таверну, — сказала Адалин и закусила губу. Холт на ее месте выдал бы целую речь о том, на что наемникам следует обращать внимание и как себя вести. Но она... Она растеряла все слова. — Встретимся через пять минут, если кому-то надо переодеться. Кивнув скорее самой себе, Адалин с облегчением ступила на лестницу, ведущую в комнаты. Нужно было захватить оружие и одеться потеплее. 

Трактир "У Герна"   — В какой группе пойдешь ты, Адалин?   — Я подожду, что скажут остальные, — ответила Адалин. Она предпочла бы рынок. При всей своей осторожности в общении, в толпе спешащих, галдящих и торгующихся людей она не чувствовала дискомфорт. Наоборот, безопасность. Ведь видела, слышала и замечала достаточно, при этом сама будто бы оставалась призраком. Со своей внешностью она привлекала взгляды. Но не больше, чем какая-нибудь матрона в нелепом платье, кричащая на торговца из-за недостаточно свежего хлеба.  Но учитывая новые обязанности, Адалин хотела послушать, куда захотят отправиться люди, за которыми стоило присмотреть. Ринн, Зиндерман и Крионис. 

Трактир "У Герна"   Все "Скорпионы" уже давно собрались в трактире, а Холт так и не появился.  "И не появится, — к своему неудовольствию поняла Адалин. — Он же сказал, что встретится с отрядом через два дня."  А это значило, что необходимость организовать людей легла на ее плечи. К этому Адалин была совершенно не готова, хотя и знала, что рано или поздно ей придется отвечать за отряд.  Когда Адалин встала из-за стола, ее ноги дрогнули и стул едва не упал. Она успела придержать его за спинку.   — Так, значит… — Адалин кашлянула. Наемники обернулись на голос. Все смотрели на нее.  Горло пересохло и скрутило колючим, болезненным спазмом. Она чувствовала себя не взрослой женщиной, способной убивать без промедления и жалости, а приютской сироткой. Как в тот день, когда смотрительница Нелли перед всеми поколотила Адалин палкой, за то, что посмела вступиться спорить со старшими и вступиться за ребят из своей банды. Тогда она в который раз поняла, что безопаснее всего забиться в темный угол и не выделяться.  Адалин знала, что Холт не ворвется вдруг в зал с ремнем в руке, чтобы отлупить ее за проявленную инициативу. Напротив, командир хотел, чтобы она собрала отряд. Только легче от этого не становилось.  — Как сказал командир, — Адалин остановилась, чтобы набрать побольше воздуха в грудь. Пальцы на руке, которой она все еще держалась за спинку стула, побелели от напряжения. — Как сказал командир, нам нужно походить по городу и найти подходящую работу. Он предлагал таверну “Счастливый наг”, потому стоит направиться именно туда.  Адалин оглядела присутствующих. Девять человек, включая ее саму. Такая толпа, ввалившаяся в таверну всем скопом, произведет много шума. Пожалуй, слишком много. — Можно разделиться, — предложила Адалин, тоном, похожим одновременно на вопрос и утверждение. — Половина пойдет в таверну, а другая посмотрит и послушает, что творится на рыночной площади.

Таверна "У Гарна"   Кеорнис явился позже всех. Грубо говоря, он не опоздал, потому что никто не назначал время встречи, но Адалин все равно взяла его "неторопливость" на заметку. Холт поймет, что делать с этой информацией, как и со всем другим, что она подмечает.  Когда Ринн заговорила о помощи "сирым и убогим", Адалин поморщилась. Она была сиротой и была нищей, но уж точно не назвала бы себя убогой. К тому же прекрасно знала, что стоит за желанием "помогать". Что угодно, но не сострадание. Желание почувствовать себя лучше, подкинув монетку бедняку — в это она верила. Покрасоваться перед дамой, показав благородство и сочувствие — и такое встречала. А про тех людей, что содержат приюты или раздают еду и говорить нечего. Из всех денег, что оказываются в их руках, до нуждающихся доходят копейки, на которые даже собаку не прокормить. 

Таверна "У Герна"   Эльса не задавала новых вопросов и Адалин смогла сосредоточиться на компании за соседнем столиком, к которой присоединились маги. Сарвенте, как и следовало ожидать от знатного, вонял неприкрытым высокомерием и имел огромное самомнение. Таких она повидала достаточно. И в детстве, когда попрошайничала, и во время работы на Сопротивление. Простые люди для них все равно, что грязь под ногтями — раздражают и вызывают желание поскорее избавиться. Пока что Сарвенте вел себя ровно, но Адалин заметила, что разговаривает он только с Викторией, игнорируя Ринн и второго мага.  Этот второй маг, Дамиан, — Адалин старалась не задерживать на нем взгляд, — говорил мало и тихо, Она хорошо понимала эмоции направленные на нее: злость, неудовольствие, откровенные насмешки или выражения угрозы на лице, но тонкие внутренние переживания оставались загадкой. Кажется, Дамиан смущался? Может быть, человек более умелый в чтении людей и манипуляциях, такой как Десмонд, уже смог бы сделать выводы о каждом из членов команды, но Адалин не хватало на это информации. Хотелось верить, что именно информации, а не ума. Потому что иначе, ей нечего будет предоставить Холту через два дня. Разве что информацию о том, что Зиндерманн предпочитает вставать в пять утра.  Это все еще беспокоило Адалин, и она сделала в уме памятку сходить в таверну, где жил андерфелец и расспросить трактирщика. 

Таверна - Да, может быть, если будет больше свободного времени, - уклончиво ответила Адалин. Она не хотела спешить и не хотела заводить с наемниками приятельские отношения. Простого разговора пока что было достаточно. И даже он потихоньку переполнял Адалин, как будто в мешок продолжают и продолжают сыпать зерно до тех пор, пока он не разорвется по швам. Никто из наемников больше не испытывал таких трудностей. Адалин слышала беседу Виктории и Ринн за одним из соседних столиков и, хоть тевинтерка держалась холодно и мало говорила о себе, в ее тоне чувствовалась уверенность. А вот у Ринн вовсе был язык без костей. Адалин нахмурилась. Может стать проблемой. Хорошо, что они сообразили обходить опасные темы и не продолжили спор о политике. Внимание Адалин вновь вернулось к Эльсе, пока молчание не затянулось слишком сильно. - Он ведь уже взрослый? Я не много знаю о мабари.

Таверна Адалин посмотрела на Эльсу с легким недоумением. Развлекаться? На это у нее не оставалось сил. Рисование кто-то мог назвать развлечением, но Адалин не воспринимала его так плоско. Она рисовала не для того, чтобы развеселить себя, а главным образом для того, чтобы избавиться от частички тьмы, копившейся внутри, выплеснув ее на бумагу. Или же успокоиться, сосредоточившись на линиях и формах. Других "развлечений" и способов отдохнуть у нее не было. - Я не... - Адалин замолкла, сообразив, что признание в том, что кроме работы она ни чем не занимается, прозвучит странно. - Иногда гуляю. Или бегаю. Это было правдой. Время от времени, перед тренировкой, Адалин отправлялась на пробежку. Но за последнюю неделю удалось найти на это время и желание только один раз.

Таверна "У Гарна" В который раз Адалин пожала плечами. Разговаривать с Эльсой оказалось не так страшно, как можно было себе представить. Но неловкость витала в воздухе, девушка чувствовала ее зудом на коже, вынуждающим ерзать и зажиматься. Но Эльса, казалось, находилась в своей тарелке и болтала легко и непринужденно. - Ну, это ведь для развлечения книга. Адалин задумчиво пожевала губу, но так и не придумала, что еще сказать. Как оказалось, книги были плохой темой для беседы, особенно рассказы и романы. Что-то подобное читала на ночь Инид, когда Адалин и Элтер были детьми. И с тех пор у Адалин не было ни лишних денег, ни желания покупать подобную литературу. Истории о похождении отважных воителей и благородных магесс - не то, что можно было отыскать в библиотеке наставника.

Таверна "У Герна"   — А тебе такое не скучно читать?   — Когда как. Но скучное я обычно пропускаю, — Адалин пожала плечами и попыталась вспомнить последнюю книгу, которую держала в руках. Это было давно, несколько месяцев назад. Напарник на одном из заданий дал ей любопытную книжицу из тех, что редко попадаются в обычных лавках. — Из последнего читала о замках. Название... кажется "Применение магических технологий в создании замков Магистра какого-то там". Много нудятины и этот магистр нахваливает свою изобретательность, но дельная информация тоже есть. Про яды и зелья тоже полезное чтение было.

Таверна "У Герна"   — Хотя теперь мне даж интереснее, чьи приключения окажутся веселее: орлессианской шпионки или наши. Если хочешь, могу дать почитать.    — Не надо. — Адалин присела напротив. От чтения у нее болела голова, слезились глаза и ломило спину. Она слишком хорошо помнила, как Десмонд заставлял читать ее огромные многотомники по истории, философии и военному мастерству, учебники и справочники по алхимии и анатомические пособия. Он, по не ясной до сих пор причине, считал, что даже вору и убийце необходимо хорошее образование. Впрочем, алхимия и анатомия были не так ужасны. Знания, полученные из этих книг, Адалин применяла на практике. А даты основания стран и городов, имена великих мыслителей и тактики ведения конного боя забывались сразу же после прочтения. В конце-концов, Десмонд вероятно решил, что она непроходимо тупа и перестал ей докучать.  — Я не часто читаю, — добавила Адалин, поняв, что следует продолжить разговор. — Обычно что-то ну, более полезное. Что можно использовать в работе. 

Трактир "У Герна"   Трактир заметно заполнился наемниками и стал казаться еще более тесным. Адалин наблюдала за людьми из своего угла, бездумно заплетая волосы в косу. Некоторые пряди спутались и пришлось разбирать их пальцами. Разумно было бы их отрезать. Тяжесть давила на голову, уход занимал слишком много времени и сил, к тому же в бою, распустившись, они могли сослужить плохую службу. Но она не хотела. В приюте она носила короткую стрижку, как у мальчика отчего и чувствовала себя как мальчик. Это было удобно в те времена — мужчины не обращали на нее особое внимание, которое более женственным подругам не сулило ничего хорошего. Но сейчас Адалин могла себя защитить. И волосы, начавшие отрастать с тех пор, как Десмонд взялся учить ее, стали эдаким символом новой жизни. Лучшей.  Теперь это скорее память.  Тоска и одиночество снова начали подкатывать к груди, собираясь в тугой комок, и Адалин волевым усилием заставила себя успокоиться. Нельзя долго оставаться без дела, иначе она снова начнет катиться вниз.  Наемники не спешили общаться друг с другом, сидя каждый за своим столиком. Это могло продолжаться бесконечно, радуя Адалин отсутствием необходимости общаться, но у нее была ответственность перед Холтом и Сопротивлением. Она не могла хорошо делать свою работу, оставаясь изгоем. Ей надо хотя бы попытаться наладить связи, чтобы наемники видели ее не только как молчаливую помощницу командира, а как часть команды.  Вставая из-за стола, Адалин поняла, что в итоге проклянет всех богов, реальных и самозванных, а так же Сопротивление в придачу, за то, что оказалась на этой миссии.  "Целью" она выбрала Эльсу. Из всех, девушка показалась Адалин самой простой и незатейливой в общении, потому она рассчитывала, что разговор не будет пугающе неловким, как например мог бы быть с Руфусом, от вежливости которого появлялось ощущение сахара на зубах.  — Интересная книга? — спросила Адалин, подходя к столику ферелденки.   

Таверна - Монтсиммар - Таверна   После завтрака Зиндерманн наконец покинул таверну. Адалин выждала несколько минут, за которые усела сбегать наверх за кинжалом и одеждой потеплее, и последовала за ним. Еще не рассвело и благодаря черной одежде было очень легко раствориться в темноте улицы. Она шла на удалении десятка футов, иногда сворачивая в переулки, чтобы потеряться из виду или срезать путь. За неделю беготни по городу, она заучила его достаточно хорошо, чтобы представить в уме карту и чувствовать себя уверенно.  Зиндерманн привел ее к таверне. Той самой, где Адалин отыскала его в первый раз. Забрать вещи? Это звучало разумно, хотя по мнению Адалин, не обязательно было вставать в такую рань. Впрочем, проследить все равно стоило. В деле Сопротивления паранойя никогда не бывает слишком сильной.  Адалин затаилась на другой стороне улицы, в одном из переулочков, спрятавшись за выступающей из стены дома пристройкой. Над головой нависал маленький балкончик, так что остатки от ночного ливня ее не беспокоили. Отсюда она хорошо видела и окна и двери таверны, где скрылся маг, при этом оставаясь незамеченной.  Ждать пришлось битый час, прежде чем Зиндерманн, с сумкой в руках, наконец вышел на улицу. Но Адалин не возражала против внезапной прогулки. Пройтись по улице было куда приятнее, чем бездельничать все утро, дожидаясь, пока наемники проснутся. С другой стороны, если бы не Зиндерманн, она продолжила бы спокойно спать. Убедившись, что маг идет назад, Адалин прекратила слежку и, выбрав один из коротких путей, первой добралась до трактира Грена.  За столиками уже сидели Эльса и Ринн. Коротко поздоровавшись с девушками, она вернулась в комнату, чтобы снять куртку, оставшись в той же одежде, в какой застал ее Зиндерманн, и вернулась на то же место, где задремала.  Для мага, вошедшего минутой спустя, Адалин выглядела так, будто бы и не уходила. 

Таверна   - Немного волнуюсь,-ответил он ей.-Новые лица и знакомства. - Вот и не сплю.-Давай, сделаю, тебе чаю хоть. - И да мне не нужна плита, лишь, чайник и вода.   — Не надо, я как раз собиралась заказать еды, — сказала Адалин, поняв, что Зиндерманн никуда не торопится, а значит и ей спешить незачем.  Небрежно собрав волосы в хвост, Адалин подошла к стойке и позвонила в колокольчик. Через несколько долгих минут из одной из комнат вышла служанка, на ходу поправляя чепчик на голове и отчаянно зевая. — Вы уже проснулись? Так рано?, — спросила девушка, зажигая свечи над стойкой и щурясь от внезапно яркого света. — Подать вам завтрак сейчас или вы пока не голодны? — Сейчас, если можно. Девушка кивнула и убежала на кухню. Почти сразу же загремела посуда. — Я видела, ты ушел с Ринн. — Адалин вернулась за столик и посмотрела на мага. — Успели найти общий язык? Она кажется... веселой.

Таверна   -Прости, хотел как лучше, думал уснула, тут от усталости и хотел помочь, тебе добраться наверх.   "А что, уснуть за столом можно не от усталости?" — язвительно пронеслось у Адалин в мыслях. — Я в порядке, — произнесла Адалин фразу, от которой каждый раз сводило челюсти. — А тебе не спится? Она оглядела таверну в поисках трактирщика, но он видимо спал в своей комнате, дверь в которую находилась за барной стойкой. Адалин прикинула, успеет ли поесть, прежде, чем Зиндерманн уйдет. Голода не было, но лучше не доводить себя до истощения и соблюдать дисциплину. 

Таверна   -- Хотел, узнать, не хочешь ли ты подняться, наверх и поспать в кровати?-,спросил он ее. -Или давай я принесу плед,-предложил маг.   И он разбудил ее для этого? Для того, чтобы предложить поспать?! Уж если бы Адалин смогла бы заснуть на кровати, уютно свернувшись под одеялом, то неприменно так бы и сделала. Может для других это просто, но не для нее. Потому такие моменты, когда тело сдавалось под напором усталости и отключалось, были благословлением. Иначе пришлось бы рано или поздно выпить снотворное, а это значит, что весь оставшийся день придется бороться с заторможенностью и сонливостью.  Но Адалин не стала повышать голос и говорить обидные вещи. Хотя очень хотела послать дурного мага на известный орган. — Мне уже не хочется спать, так что не надо, — ответила она, тщательно выбирая слова.  Адалин скосила взгляд на окно. Темно, в соседних домах не было света, на улице пустота. Дождь продолжал капать, но уже редкий, слабый и истощенный. Одинокие капли медленно катились по стеклу, поблескивая в свете все еще горящей свечи. Сколько времени она проспала? Не больше пары часов, значит сейчас около пяти утра. Куда Зиндерманн собрался в такую рань? Да, поспать дальше Адалин определенно не удастся. Придется пойти следом за магом, выяснить затеял ли он что-то или просто ранняя птица.   

Таверна Адалин услышала Зиндерманна прежде, чем он успел подойти достаточно близко. Выскользнула из полудремы и резким торопливым движением захлопнула и убрала альбом до того, как маг успел что-то увидеть. В груди поднялось дергающее раздражение, но Адалин смогла подавить его, вспомнив о необходимости вести себя с наемниками спокойно и учтиво. Что ж, самое время попробовать. Адалин улыбнулась. — Адалин проснись, — не очень громко сказал Фел. — Да? Ты что-то хотел узнать? — спросила Адалин, подняв на мага заспанные и покрасневшие глаза.

Монтсиммар - "У Грена"   Адалин замедлила шаг только спустя два квартала. Остановилась отдышаться. Хотя физически она не запыхалась, стук сердца разрывал грудную клетку, лицо все еще горело, а конечности наоборот сковало холодом. Особенно ноги — в сапоги набралась вода и хлюпала даже от шевеления пальцами. Адалин не особенно смотрела, куда идет, потому наступила в каждую лужу по пути. — Что б оно все… — рыкнула Адалин в пустоту, не зная что и кому хочет пожелать. Ничего лучше, чем сбежать, она, конечно же, придумать не смогла. Убегать от проблем. Как типично для нее. Иногда это даже работало, но явно не в том случае, если проблема — командир отряда. Да и проблема ли? Она знала Холта два года и все это время нормально воспринимала его странную мягкую теплоту в личном общении. Но сегодня… Сегодня всего было слишком много. Очередная бессонная ночь, ссора с братом, новые люди, новое задание. И эта протянутая рука, будто они с Холтом старые-добрые друзья. Последнее было чересчур. Они не друзья. Адалин не хотела обманываться, считая иначе. Ледяная капля дождя, упавшая на кончик носа, заставила ее вздрогнуть и поморщиться. Адалин огляделась. Она оказалась посреди небольшой узкой улочки, из тех, что ветвями отходили от главного проспекта и, петляя и путаясь, пронизывали весь город. На первый взгляд, кроме жилых домов на них не было ничего интересного. Но Адалин, все детство проведшая в похожих переулках Денерима, знала, что за приличными фасадами могут скрываться далеко не приличные заведения. Притоны, бордели, подпольные игорные дома, тайные убежища воров и убийц. Ничего из этого Адалин сейчас не интересовало. Она отыскала более-менее сухой порожек перед дверью, над которой не горел фонарь, и устало села, можно сказать, повалилась. Сумка соскользнула с плеча на землю. Альбом, который лежал на самом верху, выскользнул и угодил прямо в грязь. Адалин забыла застегнуть пряжку. Замечательно! И весь день просто замечательный! Как в навозной куче Разикаль. Очень бережно, чтобы не запачкать еще сильнее, Адалин подняла альбом. Пострадала только обложка и торцы страниц в одном из углов. Ерунда, но от обиды дыхание перехватило. Подтянув сумку к себе, она достала тряпицу и принялась счищать грязь. Она легко отстала от грубой вощеной ткани, которой был обшит альбом. Хотя въевшиеся пятна наверняка останутся. До боли в пальцах захотелось рисовать. Но в темноте, которую едва рассеивал лунный свет, Адалин едва видела свои белые руки. И дождь тут же промочит бумагу и размоет грифель. К тому же она так и не забрала свой карандаш из переговорной. Убрав альбом, Адалин закинула ногу на колено и принялась снимать сапог. Пальцы скользили по коже, к тому же все промокло и дело шло с трудом. Но все же она справилась, вылила из обувки воду и отжала штанину. Где-то должны лежать запасные носки, как раз на такой случай… Разобравшись с сапогами, Адалин почувствовала себя гораздо лучше. Суше и немного теплее. Дальнейший путь она выбирала с большой осторожностью, обходя или перепрыгивая самые большие лужи. До места, где следовало спрятать капсулы с ядом Адалин добралась достаточно быстро. Это был высокий каменный забор одного из богатых домов в центре города. Ориентиром служило дерево оливы, уже сбросившее листву и скрюченное, наполовину вросшее в забор. Один из камней рядом с ним вынимался, открывая небольшую полость. Сопротивление часто использовало для своих тайников места на виду. На людной улице никто не обратит внимание на человека, прислонившегося к стенке в теньке дерева, чтобы передохнуть или укрыться от дождя. Тогда как агент, рыскающий по подворотням, для простого народа выглядит подозрительным. Но ночью все выглядело подозрительно, потому прежде чем спрятать яд, Адалин убедилась, что улица пуста. Адалин прошмыгнула в таверну “У Грена” глубокой ночью. Тесный зал, столов на десять, оказался пуст. Свет не горел. Если кто-то из наемников уже переехал, то давно спал. Вызвонив трактирщика — грузного помятого мужчину, только что оторвавшего голову от подушки — Адалин заплатила за комнату и попросила нагреть бадью с водой. Может со стороны она выглядела не очень опрятной, но все же не забывала мыться. А после дождя вовсе чувствовала себя как извалявшийся в грязи пес. Коса намокла и спуталась, в сапогах опять вода. Спустя час, поужинав, умывшись и переодевшись в сухое, Адалин поднялась в комнату. Маленькая, но довольно уютная. Кровать была заправлена плотным шерстяным одеялом, у подножия стоят сундук — вместо шкафа. Стол прислонился к стене под окном, на нем — подсвечник с огрызками оплавившихся свечей. Стула почему-то не было. Не найдя вешалки, Адалин разложила промокшие вещи на столе и полу. Хотелось верить, что до утра просохнет хотя бы куртка. Меховой плащ был безнадежно утерян на несколько дней; в такой холод он скорее заледенеет, чем просохнет. Бросив короткий взгляд на кровать, Адалин поняла, что спать не сможет. Но все равно легла. Прямо на одеяло, вынув из под него подушку. Закрыла глаза. Бесформенные мысли роились в голове, то вспыхивая и складываясь в образы, то исчезая в темноте. Лицо Десмонда — с намертво прилипшей насмешкой, и испытующим взглядом. Он редко давал ей подсказки, а Адалин так сильно старалась ему угодить, заслужить его одобрение, что не жалела себя. Лицо брата. Презрительное, разочарованное. И Холт с этой дурацкой улыбкой, которую он дарил просто так. Потому что Адалин, как он сказал, — “хороший человек”? Брехня. Он прекрасно знает, что среди убийц нет хороших людей. Адалин распахнула глаза прежде, чем появились новые лица. Людей, которых ей пришлось убить. Она не испытывала к ним сострадания и жалости, но и вспоминать не хотела. Это просто работа. Ничего, о чем стоило думать. Поставив в подсвечник новые свечи, она с ним в одной руке и альбомом в другой спустилась в зал. По обыкновению забралась в уголок и в мигающем свете огня начала задумчиво водить кончиком угля по шершавой бумаге. Линии не складывались, дергались и путались. Рука будто бы онемела, сопротивляясь движению. Обычно Адалин рисовала отпустив сознание, по наитию. Но не всегда на странице оказывалось то, на что приятно было смотреть. Потому она ограничила себя. Решила сделать набросок брифинга, как она его запомнила. Большой стол, фигуры наемников, окошко в дальней стене. На бумагу легли широкие и густые штрихи. Адалин не любила вырисовывать мелкие детали, она всегда старалась ухватить суть, ощущение, а не точный до последней черточки образ. Одна фигура — Холта, возвышалась над прочими, но в его позе не было ни угрозы, ни давления. Виктория с прямой спиной, руки на столе. Ринн, как ее кривое отражение, наоборот сидела расслабленно и вальяжно. Эльсу она изобразила с мабари лежащим у ног, голова пса повернута в сторону хозяйки. Альваро… Адалин закрыла глаза, пытаясь вспомнить ощущение от “Сына Огня”. Люди, предпочитающие пафосные прозвища именам, довольно высокомерны, к тому же он знатный… Рисунок Адалин так и не закончила, уснув прямо за столом. Голова привалилась к стене, полотенце, которым она замотала вымытые волосы, сползло. Длинные пшеничные пряди упали на лицо. На столе так и остался альбом, открытый на странице с наброском.   - 50с за постой