Ettra

Таверна "Розовый пони"   — Напротив, это я должен перед тобой извиниться, — маг сочувственно улыбнулся. — Сам того не ведая, я, похоже, задел за живое. Прости. — после небольшой паузы, он решил, что будет лучше поставить точку на этом прямо сейчас. — Я не держу на тебя обид за этот случай. Это была нормальная защитная реакция, когда, образно говоря, тыкают в рану или нарыв. В этом нет ничего постыдного или ненормального.   Адалин покачала головой. Похоже, она вся — сплошная рана и нарыв, особенно после того, что случилось ночью. Куда не ткни, будет больно и в ответ она пытается ударить посильнее того, кто ее задел. Так было, когда она назвала Руфуса лорденышем, еще в лесу. Так же было с Холтом, когда Адалин насмехалась над его верой. Если бы только получалось держать себя в руках... Если бы только она была... ...в порядке.  Адалин зажмурилась и мотнула головой. Стойкость, которую она пыталась изображать с самого утра, дала трещину и в глазах появилась затаенная грусть.  — Да. Спасибо. Хорошо. То есть, все в порядке, — запуталась в словах Адалин. — На счет удостоверения я не знаю точно. Ты мог бы проверить, если будешь поблизости? И еще. Ты ведь знаешь магию рассеивания? Помнишь, Зиндерманн говорил про рунные защитные круги на раскопках? Их можно развеять? Или лучше подавить магию на время, чтобы пройти мимо, но не вызвать подозрений.

Таверна "Розовый пони"   — Входите, открыто! — донесся его голос из-за двери.   Адалин зашла в комнату и остановилась на пороге, глядя не на самого Руфуса, а на разложенные на столе вещи. Прошлый их разговор закончился не очень хорошо. Как, впрочем, почти каждый их разговор. Казалось, что бы маг не сказал, это выбивало почву из под ног и заставляло нервничать и злиться.    — Я хотела спросить. Ты ведь ученый, как и Зиндерманн. Так вот у него есть какой-то пропуск или документ, по которому его пускают на раскопки. Может быть, у тебя тоже есть такое? Потому что пока что нам не хватает пропусков на двух человек, — после некоторого молчания наконец сказала Адалин. Рабочие вопросы обсуждать с магом было проще, чем личные и все же ей нужно было хотя бы попытаться снова наладить отношения. — И... извини. Снова. За прошлый раз. Ты имеешь право на свое мнение. Я это уважаю.   

Таверна "Розовый пони"   Адалин попрощалась с Дамианом и встала, прихватив уже начавшую надоедать бутылку вина за горлышко. Больше спрашивать у демонолога было не о чем, она узнала все, что хотела. Оставалось решить несколько вопросов, чтобы заполнить недостающие кусочки и составить подобие плана. Жаль, теперь она не могла выйти на улицу и самостоятельно покрутиться в археологическом лагере. Например, наняться на какую-то простую работу вроде перекладывания ящиков и заодно оценить местность самостоятельно.   Она бросила тоскливый взгляд на дверь. Чувствовать себя взаперти было... неприятно. Как будто отец снова закрыл ее в маленьком холодном сарайчике со швабрами и лопатами, что бы спрятать с глаз долой. Только вот отпирать сарай Адалин научилась быстро и с тех пор могла сбегать из заточения, когда вздумается. Сейчас такая роскошь была ей не доступна. Если стражники у поместья Левека запомнили ее лицо... Они очень удивятся, поняв, что "блаженная" на самом деле наемник. И очень всполошатся, решив, что поймали нужный след.  Хорошо, что большую часть мыслей сейчас занимали дела. Куда легче было оставаться более-менее спокойной и собранной.    Поднявшись на второй этаж, Адалин постучалась в комнату Руфуса, надеясь, что застанет мага у себя. 

Таверна "Розовый пони"   Но, — резко добавил демонолог, — за такую штуку на все сто поручиться не сможет никто. Лириумные штуки бывают довольно непредсказуемыми, поэтому даже если мы достанем такие, нам точно нельзя полагаться на это как на безопасный и лёгкий способ решить все проблемы. Это риск. Насчёт шума от такой взрывчатки сказать ничего не могу — лично в действии не видел   - Это крайняя мера, - покачала головой Адалин. Она заметно нахмурилась, когда речь зашла о взрывах. Перед глазами на мгновение снова встала ослепительная белизна. Таким был центр взрыва в ее кошмаре. В реальности же она видела огненный шар на горизонте. Огромный, раздувающийся и будто живой из-за движения и клокотания языков пламени.    Так что Адалин знала на что способна лириумная взрывчатка и взрывчатка вообще. Чтобы не разнести на камушки все руины, похоронив отряд под обломками, нужен подрывник. Можно конечно бросить бомбу в камни и надеяться, что повезет, но риск остаться как минимум без рук был слишком велик.   Она потерла глаза, защипавшие вдруг от яркого света свечей, и отставила почти пустую тарелку в сторону. Взгляд упал на бутылку вина. Всего несколько стаканов и ей станет хорошо. Легко, весело, очень расслабленно. Уйдут неприятные мысли, перестанет терзать прошлое и беспокоить будущее. Останется только прекрасное настоящее. А если выпить еще, то и настоящее растворится в пьяном забвении.   Она понимала, почему отец начал пить. Это было легко. Легче, чем день изо дня нести на себе тоску по жене, обиду на дочь и чувство собственной никчемности. Только вот Адалин видела, во что его превращала выпивка - в озлобленное на весь мир чудовище.   Она не могла. Не хотела стать такой же, как отец.   - Бери еще бутылку, - сказала она Дамиану, пододвигая вино к его краю стола. - Еще хотела спросить про Вильгельма. Он кажется... толковым и деловым. Как боец неплох. Но ты с ним уже поработал. Есть какие-то странности или вещи, на которые надо обратить внимание?

Таверна "Розовый пони"   Адалин внимательно выслушала Дамиана. Значит, магия развеивания. Учитывая, что магов в группе половина, наверняка хоть один из них владеет подобным знанием достаточно хорошо и сможет подавить рунные чары. Эта идея оказалась не лишена смысла. Если хочешь проникнуть куда-то скрытно так, чтобы хозяин даже думать не думал, будто кто-то был у него в "гостях", убедись, что все осталось ровно на своих местах. Если имперские маги обнаружат разорванный круг, начнут искать нарушителя. А "Скорпионам" этого совсем не надо.  — Жаль, что тот эльф, Креонис, остался с долийцами, — качнула головой Адалин. Покончив с десертом она принялась за скучный после сладкого суп. — Мог бы помочь. А в самих руинах темнота, духота и узкие коридоры, видимо, прилагаются?   На некоторое время она задумалась, постукивая ложкой о край тарелки. Выходило так, что на всех отрядных магов пропуски сделать стоило. А вот на счет бойцов... Если верить Рольфу, скоро откопают несколько новых спусков в руины и одним из них неплохо бы воспользоваться, пока туда не стянули десятки археологов и ученых. Ринн могла с этим справиться. Она неплохо показала себя в тюрьме и способна проскочить мимо стражи. К тому же, внутри она нужна была меньше остальных. Даже не разбираясь в искусстве лучника, девушка понимала, что стрелку будет тяжело выбирать цели в замкнутом пространстве, не попадая в спины союзников. Если ей не удастся проскочить, отряд потеряет не так много.    Не хватало еще одного пропуска, потому вторым кандидатом на скрытный проход, скорее всего была сама Адалин.

Таверна "Розовый Пони"   — Если что — я её не исследовал и у Феликса деталей не узнавал, — сразу предупредил он на тот случай, если от него ждали полного рассказа. — Но рассказать что в целом знаю могу. Что-то конкретное нужно?   — Да. Пропусков на всех не хватит, потому меня интересуют способы попасть внутрь в обход. Эти руны можно обезвредить? — спросила Адалин. Зиндерманна в зале, и искать его по всей таверне она не собиралась — дело не на столько важное. К тому же Дамиан как маг внушал ей больше доверия, особенно после того, как справился с краснолириумной заразой. Он не сомневался, отвечал четко по делу, не делал поспешных выводов и не строил пустых предположений. — И еще хочу узнать, что там внутри вообще ожидать. На раскопках и руинах мне бывать не приходилось.  Запустив ложку в десерт, Адалин сунула ее в рот и замерла. Пушистый и сладкий сливочный крем мгновенно таял на языке, сироп растекался приятной кислотой, а ягоды оказались такими сочными, будто бы прямиком с куста. Ничего вкуснее она, кажется, не пробовала никогда прежде. Конечно, ей случалось воровать в детстве пирожные, но часто она хватала что-то с краюшка витрины, порядком подсохшее и обветрившееся. Десмонд тоже иногда покупал сладости, обычно шоколад, но он Адалин не слишком нравился — слишком горчит.    Совершенно не беспокоясь, как выглядит со стороны, Адалин продолжила есть, зачерпывая куски побольше.

Таверна "Розовый пони"   Через долгие минуты ожидания наконец-то принесли обед. На подносе, к удивлению Адалин, кроме миски супа, куска хлеба и кружки с чаем оказалась вазочка с пышным белым дессертом и бутылка вина. На немой вопрос служанка кивком указала в сторону Вильгельма, объснив, что за все заплатил наемник.   Эта новость заставила Адалин нахмуриться. Она всегда настороженно относилась к подаркам даже от знакомых, чего уж говорить о людях, которых знает едва ли третий день. Проще было отказаться, чем выяснять, чего он нее на самом деле хотят добиться в замен.    Но похоже в этот раз угощение значило лишь то, что Вильгельм совершенно не заботится о своих деньгах — Адалин заметила дессерт и вино так же и перед Дамианом, который сидел на другой стороне таверны. Еще один "набор" служанка торопливо понесла наверх. Что ж, в таком случае Адалин не видела причин отказываться. Она считала чужие драконы только если собиралась их украсть, а детство впроголодь приучило ее не отказываться от доставшейся бесплатно еды.   Решив не тратить время и совместить дело с обедом, Адалин подхватила поднос и вместе с ним переместилась за столик Дамиана.   — У меня есть несколько вопросов на счет руин. Зиндерманн говорил что-то о рунной защите, — начала Адалин сразу с того, зачем пришла.

Таверна "Розовый пони"   Едва собрание закончилось, Адалин с облегчением выскользнула из комнаты. До одури хотелось наконец выпустить воздух из легких с громким вздохом облегчения, но все еще приходилось держать себя в узде. Наемники не должны видеть, что она переживает сильнее необходимого. Сейчас, после того, как пришлось врать и отвечать на вопросы, буквально играя с огнем, как никогда отчетливее она поняла, что любой, даже малейший прокол может навести подозрения на нее саму. А значит и на Холта.    Сарвенте и Джакомо все еще были преданными агентами Сопротивления. И знают, как следует поступать с предателями.  По крайней мере в том, что Холт справится со свой частью работы Адалин была уверена. Он наверняка проделывал подобные подставы много раз. И наверняка знал, что делает, когда убил Бутчера, чтобы... чтобы спасти... Адалин куснула губу и вновь почувствовала слабый привкус крови, содрав корочки с ранки. Нет. Думать о причинах его поступка и снова погружаться в чувство вины последнее, что стоит делать, пока дела в этом городе не закончены. Нужно оставаться сильной и очень бдительной. Спустившись в зал, она заказала обед и направилась к своему любимому столику, почти в самом углу, в закутке слева от барной стойки. Отсюда она могла видеть и большую часть главной улицы, сворачивающей в сторону, и сама оставалась не очень заметна.

Таверна " Розовый Пони"   - Это не мелкое преступление типа кражи или убийства простого горожанина, все это подозрительно Адалин для нашего отряда.  - Фел  голосом выделил ее имя, слишком все закружилось в ритме вальса. - Расскажи подробнее что случилось, Холт не похож на того кто будет  действовать неосмотрительно, тем более он сам говорил о важности миссии. а теперь привлек такое ненужное внимание.   Конечно Зиндерманн не мог знать о причастности Адалин. Скорее всего он полагает, что как доверенное лицо Холта в курсе всех его дел. Но спокойнее от этого не становилось. Ей нужно было придумать ложь и быстро. Желательно достаточно близкую к правде. — Все, что он успел мне передать, я уже сказала. Добавить мне нечего, — с нажимом произнесла Адалин. У нее было, что ответить на случай, если Зиндерманн продолжит расспросы, но хотелось надеяться, что обойдется без этого. — Вильгельм прав. Если вопросов больше нет, нужно заняться делом. Чем меньше мы находимся в городе, тем лучше. Даже если хвосты к нам не приведут, рисковать не стоит.  На дурачество Эльсы Адалин не ответила, лишь скользнула по ней усталым взглядом и качнула головой. Очень правильное время для шуток. Но, похоже у этой девушки неправильного времени просто не существует.

Таверна "Розовый пони"   - А нам, теперь, выходит тоже - на дно залегать? Иначе с Холта на нас выйдут, все тут видели его в нашей компании - спросила девушка.   — Нет. О связах Бутчера и Холта никто не знает. Его уход скорее меры предосторожности, — покачала головой Адалин и на короткое мгновение закусила губу, когда услышала новости от Руфуса. Значит, Холт уже успел оставить какие-то улики, отводящие глаза от того, что действительно произошло той ночью. Ему пришлось убить друга, придумывать план на ходу и всю ночь провести на ногах, а потом уводить за собой след. Пока она сама сидит в теплой и безопасной таверне и...   Адалин мотнула головой, призывая себя собраться и откинуть беспокойство. Беспокойство, к собственному удивлению не столько за "Скорпионов" и миссию, сколько за самого Холта.  - Достаточно одного ТСника, магии крови и пяти минут допроса, что бы узнать, что госпожа Труа не при делах. - покачала головой девушка. - Крайне слабое алиби. Я бы сказала - убийственное. Как можно вообще было чинушу убивать?! У профессионалов чиновники не убиваются, с ними случаются несчастные случаи, или они кончают жизнь самоубийством!   — Это была... непредвиденная ситуация, в которой не получилось бы поступить иначе. Я уверена, что у Холта все под контролем, — ответила Адалин, удержав свой голос ровным и почти холодным. — Дело не уйдет дальше стражи. Тайники не занимаются мелкими преступлениями. Как этот случай. Бутчер всего лишь заместитель.

Таверна "Розовый пони", комната Руфуса   Когда все наконец собрались, явно не понимая почему пришлось спрятаться от чужих ушей в комнате и гадая, что кто такой этот новенький лысый мужик, Адалин на шаг вышла из тени, привлекая к себе внимание. Набрала немного воздуха и сложила руки на груди.  — Это Рольф, — Адалин кивнула мужчине. Неожиданно, что они с Эльсой оказались знакомы. Но к лучшему. По крайней мере у одного члена отряда не возникнет с ним проблем. — Он из Соратников и некоторое время будет нашим организатором вместо Холта. — Она сделала короткую паузу, чтобы получше сформулировать следующие слова и продолжила: — К сожалению, Холту пришлось устранить Джейнона Бутчера по подозрению в измене. На какое-то время он уехал из города, чтобы запутать следы и не подставить "Скорпионов" под удар. Наша работа в Руссильоне продолжится и координацией займется Рольф. Он не первый день на раскопках и знает, что к чему. Продолжишь? Последнее слово она адресовала агенту и вновь спряталась в тени, опершись спиной о стену и внимательно наблюдая за тем, как наемники отреагируют на внезапную смену "руководства". Было предчувствие, что в первую очередь это не понравится Ринн. Она с трудом принимала авторитет Холта, а уж незнакомого человека и вовсе может игнорировать или саботировать.

Таверна "Розовый пони"   — Тогда сейчас меня отведёшь туда. Адалин, — внимание перешло на девушку, — оповести всех, пожалуйста, чтобы подходили по одному или по двое, внимание не привлекали.   Адалин облегченно вздохнула, когда в таверне появился Рольф, радуясь, что бесцельное сидение закончилось. Но в тоже время с появлением мужчины в груди кольнула слабая тревога: разговор предстоял не из легких. Особенно для нее — человека, который не очень-то хорошо врет и скрывает чувства.  — Ладно, — согласилась она с просьбой и встала из-за стола. Отыскать Джакомо, Ринн, Викторию, Альваро и Эльсу оказалось не сложно и, передав им сообщение, Адалин зашла в комнату Руфуса и заняла место в углу, где оказалось темнее всего. Может быть так будет сложнее прочитать что-то по ее лицу, когда придется рассказывать то, что Холт просил ее передать.

Таверна "Розовый пони"   Пока наемники дурачились, играя в снежки, Адалин успела заглянуть в баню, чтобы быстро обмыться после сражения, и вернулась в комнату. Рольфа стоило ждать через пару часов и все эти часы стоило занять себя хоть каким-то делом. Конечно, можно было остаться в компании "Скорпионов", но сегодня похоже каждый первый встречный замечал, что она с трудом держит себя в руках. Даже Рольф, видевший девушку впервые, предложил ей передохнуть и перекусить. Ничего кроме раздражения такое внимание не вызывало.    Скоротать время Адалин решила тем, что взялась за оружие. Наточила меч, кинжал и все шесть метательных ножей, проверила болты на остроту, смазала маслом механизм арбалета. Солнце за окном сдвинулось всего на дюйм. Перебрала всю свою одежду и поставила заплатки на прохудившихся местах. Перебрала содержимое сумки и пересчитала золото в кошельке. Времени до встречи все еще оставалось предостаточно. Адалин снова заглянула в сумку и вытащила альбом для рисования, разбухший от вложенных листов и чернил. Нежно провела по корешку, пролистала несколько страниц, стараясь не сосредотачиваться на том, что там нарисовано, чтобы отыскать может быть одну чистую, случайно пропущенную. Пальцы почти зудели от желания взять в руки карандаш. Но, увы, в альбоме не оказалось даже маленького пятнышка чистой бумаги.  Разочарованно вздохнув, Адалин вернула альбом на место. Рука ее наткнулась на небольшое зеркальце, вложенное во внутренний кармашек и, повинуясь мимолетному чувству любопытства, девушка вытащила его наружу и посмотрела на свое отражение. Ее мало волновала собственная внешность и в отличие от Виктории, смотрелась в зеркало она хорошо если раз в пару дней. Но сейчас хотелось узнать, что же такого в ее лице, что все вокруг так обеспокоены ее состоянием.  Джакомо оказался прав. Она не только сражалась, как человек, которому нечего терять, но и выглядела соответствующе. Из отражения на Адалин смотрела загнанная в ловушку девушка с болезненным и почти отчаянным напряжением во взгляде, какой бывает у того, кто всеми силами старается не развалиться на части. На бледной нижней губе бордовым выделялась корочка поджившей ранки, а на щеке алел короткий порез — последствия битвы с Вильгельмом. Волосы спутались и пожухли, став больше походить на солому.  Плевать. Ей просто стоит не обращать внимание на комментарии и заниматься работой. Рольф должен вот-вот приехать.  Подхватив сумку и оружие, Адалин спустилась в общий зал и уселась у окна в ожидании.

Таверна "Розовый пони", задний двор   — Великолепно, Адалин! Просто великолепно! Ты никогда не думала зарабатывать этим деньги? У тебя могло бы получиться построить карьеру на арене, — сказала она, дожидаясь, пока все дуэлянты поднимутся с грязного снега.   — Может быть. Когда закончу с этой работой. — Адалин бросила быстрый взгляд на тевинтерку. Это предложение было не лишено смысла. Может быть на арене, где все чувства и эмоции обостряются до предела, где бушующая в жилах кровь не оставляет места дурным мыслям, она почувствует себя на своем месте? И найдет для себя новый смысл, делающий дни не такими... мучительно долгими и пустыми.  -...что за муха тебя укусила? Джакомо конечно мог бы списать всё на то, что его боевые навыки настолько вдохновили тебя, что ты тренировалась всю ночь ради победы. Но ведь это не так? - Джакомо обошел Адалин полукругом, заглянув в глаза. - Так дерутся те, кого загнали в угол, те кому нечего терять... Ладно, поговорим позже, если будет желание, главное не раскисай.   На вопрос Джакомо Адалин не ответила. Конечно, любой, кто разбирается в фехтовании заметил бы, что она была не в себе. Сражалась слишком отчаянно и жестоко. Но что происходило у нее в голове и душе совершенно не касалось антиванца. Она не обязана была перед ним оправдываться.  Зачерпнув чистого снега с края двора, Адалин утерла разгоряченное лицо и выдохнула. Перед встречей с Рольфом стоило успокоиться и настроиться на долгие пояснения, почему в группе новый связной и куда делся Холт. Хорошо, что после череды сражений она была достаточно уставшей, чтобы сил на тревогу по поводу того, что придется лгать, не осталось.

Таверна, задний двор   — Можно и так сказать. Кошмары должны прекратиться   — Надеюсь это сработает, — выдохнула Адалин. Пережитый кошмар — сущий пустяк перед тем, что произошло дальше. Но если сны будут продолжаться, кто знает, сколько еще ее разум выдержит, прежде, чем сломаться окончательно? Тем более, от демона также могли пострадать и другие члены отряда. А слабость каждого из них отразится в итоге на общей работе.  В этом вопросе придется довериться Виктории. В конце-концов, она пусть и молода, но демонолог.    Пока Джакомо развлекал сражением Ринн и Вильгельма, Адалин разминалась, фехтуя с воздухом. Ровное дыхание, правильная постановка ног, точные и экономные движения. Она хорошо помнила уроки Десмонда. Ежедневные тренировки с ним оставили на ее теле достаточно синяков. Но даже с синяками он так и не смог вдолбить ей на подкорку мастерство, которым владел сам. Адалин слишком быстро закипала, оказываясь в затяжном бою, но ничего не могла с этим поделать.  Когда Джакомо наконец закончил с Вильгельмом, Адалин перехватила кинжал обратным хватом, оправила куртку и махнула антимагу. Он, как и обещал, попытался было показать несколько приемов, но Адалин не собиралась сейчас выслушивать советы. Единственное, что она хотела — наконец то немного ослабить ошейник, который надела на себя же, чтобы держать эмоции в узде.    Не давая антиванцу шанса на первый удар, Адалин ринулась вперед. Удивительно ловко для своего роста поднырнула под его рукой и, не выпуская кинжал из руки, дернула шляпу противника, опуская ее на лицо. Это на мгновение вывело его из строя. Увы, на мгновение слишком короткое, чтобы Адалин успела закончить бой. Джакомо поправил головной убор и, похоже, совсем не растерял боевого настроя.  Рыкнув, Адалин позволила наконец боевой злости взять над собой контроль. Как будто этот бой был последним. Как будто каждый пропущенный удар будет стоить ей жизни. Она обрушила на антиванца шквал атак, тесня к краю "арены", все ускоряясь и ускоряясь, чтобы мужчина не успел опомниться. Адалин сражалась так, как сражалась бы с Холтом, если бы он решил действительно ее убить, а не играл в какую-то дурацкую игру, смысла которой она так и не поняла. Как сражалась бы с Бутчером, если бы не вышло убить его мгновенно. Если бы в ту ночь все же представился бы шанс, она размозжила бы его голову кочергой, чтобы Холту не пришлось отвечать за ее ошибки.  Адалин все же пропустила мощный удар в живот, поваливший ее на землю. Меч выпал из хвата, рука зарылась в сероватый от грязи снег. Когда Джакомо оказался достаточно близко, Адалин кинула в его лицо "снежок" и в тот же момент, оказавшись вплотную к мужчине, приставила кинжал к его шее. Она едва смогла остановить руку, готовую рассечь горло. Но все равно нажим лезвия на кожу вышел сильнее, чем нужно и густая струйка крови потекла по горлу мужчины.  Ее колотила заметная дрожь, а в глазах плясало пламя. Бешено бьющееся сердце требовало продолжения. — Кто еще? — спросила Адалин, предплечьем вытирая пот со лба. Вызвался Вильгельм.  Наемник оказался серьезным, а главное незнакомым противником. Гораздо крупнее и выше самой Адалин, с длинным мечом, он с каждой атакой забирал преимущество и ей только и приходилось, что уклоняться и делать слабые попытки подойти на расстояние удара. Но один хороший замах застал ее врасплох и Вильгельм смог закончить бой, спустя пару минут после начала. Этого было мало. Тугой ком страхов и боли, скопившийся в груди только начал ослабевать. — Снова! — выпалила Адалин и, едва получив кивок в ответ, бросилась на соперника.    Во второй раз она знала, чего ожидать. Пусть тело и действовало в основном на интуиции, интуиция эта была хорошо натренирована в подворотнях Денерима. Хоть она и была высокой, все равно оставалась худой и слабой девчонкой, вынужденной сражаться за свою неприкосновенность с противниками гораздо шире и больше себя. И если не получалось бежать, единственное, что оставалось — использовать окружение в свою пользу. И обманывать, показываясь еще более слабой, чем есть на самом деле. Так Адалин и сделала. Пропустив удар по ноге, она сместила центр тяжести, чуть согнулась и замедлилась, будто бы пытаясь справиться с болью. И дождавшись подходящего момента, когда Вильгельм решил, что победа у него в кармане, резко вильнула в сторону, пропуская его меч под рукой, и приставила кинжал к оголенному боку наемника.  "Еще" — просил разум. Адалин хотелось продолжать, чувствовать адреналин, растекающийся по венам и на короткое время дарующий освобождение от всего мира вокруг, кроме арены и противника напротив. Хотелось сражаться без остановки и отдыха, пока тело не сдастся и единственно важным останется только сон.  Но она не могла себе этого позволить.  — На сегодня хватит, — бросила Адалин, убирая оружие в ножны. — Завтра стоит повторить.  

Таверна "Розовый пони", задний двор   — Вот. Должно быть получше. Сражаться сможешь? — спросила Викториа.   — Отлично. Смогу, — кивнула Адалин, поведя плечом. Боль совершенно ушла. Хорошо, что в отряде было несколько магов, знакомых с исцелением. Без их способностей пришлось бы туго. Особенно, учитывая опасности, с которыми приходилось встречаться. Даже Виктория, холодная и презирающая, казалось, даже снег за то, что слишком белый, вносила свой вклад. И не просила ничего в замен, как и, к удивлению Адалин, сейчас. Тевинтерка не острила, не воротила нос, а просто... помогла. — Спасибо.  Адалин кинула быстрый взгляд назад, на импровизированную арену, откуда доносился лязг оружия, и вновь повернулась к Виктории. Была еще одна проблема, о которой ей стоило знать в первую очередь.  — Ты разобралась со своим демоном? — понизив голос, чтобы никто больше их не слышал, спросила Адалин. — У меня был кошмар. Вчера. Примерно... не знаю, до полуночи. Я легла рано. 

Руины - Таверна, задний двор   Рольфу пришлось задержаться на раскопках, чтобы доделать какие-то свои дела, так что Адалин возвращалась в таверну в одиночестве, щурясь от слепящих бликов отраженного от снега солнца. Несмотря на мягкую и теплую по сравнению с Ферелденом погоду, она слегка дрожала. Толи одежда оказалась слишком тонкой и никудышной даже для теплой зимы, или же мелкая дрожь брала свое начало из того, что каждую секунду Адалин приходилось сосредотачиваться и сдерживаться, чтобы не вспоминать и не думать.    Пока что ей это удавалось. А дальше... дальше она просто забудется в работе, как делала это всегда.  Уже возле таверны Адалин заметила, как едва ли не половина группы тренируется (или смотрит на тренировки) на заднем дворе и припомнила вчерашнее предложение Джакомо. Неплохой способ скоротать время до прихода Рольфа и общего собрания. Гораздо лучший, чем сидеть в комнате, "не светиться" и медленно сходить с ума, глядя на потолок, пока разводы грязи и пыли не покажутся ей языками пламени или брызгами крови.    Скинув рюкзак на лавку, Адалин поморщилась. Растянутые связки плеча давали о себе знать при каждом движении. Инстинктивно она поискала взглядом Руфуса, надеясь обратиться к нему за помощью, но либо его совершенно не интересовало махание оружием, либо он все еще не вернулся в таверну. Единственным человеком в округе, который мог бы ей помочь, оказалась Виктория.    — Викториа? — привлекла внимание Адалин, подходя к скамейке, на которой сидела тевинтерка. — Поможешь исцелением? Я потянула плечо.

Таверна - Руины   Как и следовало, Адалин вернулась кружными путями. Прошла по краю города, где в это время едва ли можно встретить хоть одну живую душу, не говоря уж о страже, и, убедившись что все еще остается незамеченной, перелезла через забор таверны. В общем зале все еще горел свет, пробиваясь через мутные и подернутые инеем окошки. Адалин не заходить через главный вход, тем самым рискуя попасться на глаза постояльцам и слугам и оставляя пусть и хрупкую, но ниточку к тому, что они с Холтом сделали этой ночью. Потому она влезла через окно в коридор второго этажа и, не оставляя за собой звука шагов, зашла в комнату.  Виктория спала и не проснулась, когда Адалин сняв верхнюю одежду, рухнула на кровать. От темноты, тесноты и накатившего одиночества вернулась дурнота. А еще появилась слабость, тяжелая, мучительная, вынуждающая мышцы одеревенеть и будто шепчущая на ухо одно слово раз за разом.   Сдайся.   Сдайся.    И на какой-то миг Адалин готова была сдаться. Опуститься на самое дно, отпустить разум, позволить чувствам хлестать через край а телу двигаться только ради одной цели — заглушить боль. Как полтора года назад, когда Десмонд оставил ее. Может быть, через пару недель она очнется пьяной и ничтожной, но нашедшей в себе силы продолжать жить. А может быть так и сгинет в каком-нибудь притоне, окутанная дурманом и позабывшая о том кто она и ради чего все еще стоит попытаться жить.    Чтобы сегодняшняя глупая смерть невинного человека по ее вине и сегодняшняя глупая жертва Уилла ради нее не были напрасны. И еще потому, что она действительно нужна Сопротивлению. Сколько бы ошибок за ее плечами не было, она все же приносила пользу. И хотелось верить, что пользы это в конечном счете окажется больше.   Так и не сумев заснуть и решив, что уже достаточно рано, чтобы не подозрительно было "просыпаться", но так же не встречать по пути слишком много постояльцев, Адалин взяла запасную одежду и вышла из комнаты. Первым делом она отправилась в баню. Смыла с волос остатки засохшей крови, переплела их в тугой пучок, чтобы ничем не походить на длинноволосую "блаженную", которую видела стража, а так же сожгла в печи, на которой грелась вода, рубашку Бутчера и убедилась, что тонкая алая полоска на шее не видна под воротником.   Коротко позавтракав и заплатив за постой, Адалин вышла на утренний мороз и направилась за пределы города, к руинам, где следовало искать Рольфа. Больше о ночи в доме Бутчера она старалась не думать.   -30с постой

Дом Бутчера   — Пожалуйста, Адалин, послушай меня сейчас. Мы уже и так слишком много ошибок сделали. Сделай, как я прошу. И не высовывайся в ближайшее время, пока все не утихнет.   Действительно много ошибок. На столько много, что из-за этих ошибок за Адалин давно уже тянулся кровавый след из трупов, который только и множился. И она будто бы не видела другого выхода, кроме как добавлять новые смерти, множа боль и страдания. Но Холт, кажется, видел.   — Я поняла, — согласилась Адалин, выдерживая взгляд Холта. Чего она не понимала, так это того, почему он сначала приставил ей к горлу кинжал, вынудив защищаться, а потом спас. Но сейчас было не время и не место для подобных вопросов. Но потом у нее будет очень много вопросов. — Завтра же отыщу Рольфа. Сделаю все как надо. А ты... вернись.    На короткое мгновение она прикоснулась к плечу Холта и тут же отстранилась. Отвернулась к камину и выбросила окровавленную тряпку и свою рубашку. Дождалась, пока все прогорит до пепла и золы. Страха перед огнем куда-то исчез. Вообще все эмоции куда-то исчезли, будто череда потрясений выжгла их насовсем. Осталась только усталость и упрямое понимание, что в который раз вокруг нее разверзлась земля и закружилась буря. И ей придется пройти насквозь, чтобы не сломаться окончательно.    Но теперь она абсолютно точно знала, что пойдет не одна. И от этого сделалось только горше.  — Мне жаль, Уилл. Мне правда, правда очень жаль, — качнула она головой, не оборачиваясь. Смотав волосы в кривой пучок, она кое-как подвязала из каким-то узким полотенцем и подняла свою куртку с пола, видимо слетевшую с плеч, когда она упала со стула. — До встречи.

Дом Бутчера   — Тебя кто-то видел ночью возле этого дома? Мне нужно, чтобы ты хорошенько вспомнила. Будет расследование. Никто не знает, что я жил у Бутчера, мы соблюдали осторожность и конспирацию. Но если тебя кто-то видел, то искать будут тебя.   Голос Холта вывел Адалин из тупого оцепенения. Она часто заморгала приходя в себя, восстанавливая дыхание и биение сердца. Дело сделано и единственное, что оставалось — замести следы и свести последствия к минимуму. Точно так же, как она сделала прежде.    — Нет, — мотнула Адалин головой. Как и Холт, она подобрала тряпку, макнула ее в ведро с ледяной водой и обтерла шею от крови. Порез все еще саднил, но эта боль не заставила даже поморщиться. Гораздо сильнее ныло правое плечо, которое она вывихнула, когда пыталась выбраться из хватки Холта. — Видели у поместья Левека. Два стражника. Они приняли меня за блаженную, но... Это хвост, Холт. Я запомнила их лица. Смогу разыскать. Ей не надо было говорить, что именно следовало сделать со стражниками, оказавшимися нечаянными свидетелями. Холт и так все видел по тревожному, но решительному выражению ее лица.  — Но мне надо будет вернуться в таверну и забрать оружие. — Адалин открыла шкаф и вытащила оттуда первую попавшуюся рубашку и, сняв свою помятую, промокшую от пота и почти до груди залитую кровью, переоделась. Бутчер был гораздо шире ее в плечах, но ходить в одежде не по размеру куда менее заметно, чем в окровавленной. — Выйдем через задний двор?

Дом Бутчера   — Что тут происходит?    Адалин могла бы соврать — сказать, что они с Холтом просто ссорились. Может быть, у нее бы получилось сделать эту ложь убедительной, ведь они действительно ссорились. Может быть Бутчер слышал слишком мало и этого объяснения ему бы хватило, чтобы опустить арбалет и вернуться в постель. И они могли бы разойтись миром. Но Адалин не верила в мир. Она — предатель. И теперь в глазах Бутчера Холт — тоже.  Камин был совсем рядом, Адалин пальцами чувствовала его жар. Она левой рукой потянулась вниз и обхватила теплый шершавый металл. Подняла кочергу и, не давая никому времени опомниться, сделала несколько быстрых шагов к лестнице и кинула импровизированное оружие в Бутчера, заставив его вскинуть руки с арбалетом. Случайно спущенный болт со свистом рассек воздух и вонзился куда-то в потолок, над головой Холта. И Холту хватило этой секунды замешательства, чтобы подскочить к противнику и вонзить в его почку кинжал. — Почему? — повторила Адалин вопрос, который казалось только что ей задавал агент. Голос звучал глухо, практически неслышно, будто бы пробиваясь наружу с большими усилиями, а сама девушка не отводя взгляда смотрела на распростертое на лестнице тело — еще одну бессмысленную жертву на ее счету. — Почему, Уилл? Какого демона ты сделал? Это должна быть я. Я, понимаешь?!

Дом Бутчера   — Уходи, — почти неслышно губы агента шевельнулись, и — показалось? — на них возникла тень горькой улыбки, так похожей на ее собственную. — Живо! — прошипел он, видя, что девушка колеблется. — Тебя здесь нет и никогда не было.   Адалин знала, что Холт собирается сделать. Видела в его глазах, вновь показавших живые, человеческие эмоции. Она моргнула, пытаясь развеять наваждение — ведь не могло быть так, что он выбрал ее. После того, что она наговорила в порыве гнева. После того, как призналась в предательстве и упала на колени, отказавшись сопротивляться. Он мог бы перерезать ей горло в одно мгновение и это было бы правильно. Так Сопротивление поступает с предателями. Единственный выход.   А вместо этого Холт стоял у лестницы с кинжалом в руке, готовый предать Сопротивление, убив друга. Ради... нее?   С глухим криком воздух вышел из легких. Адалин встала, чувствуя подступающую дурноту и пытаясь отогнать расплывающиеся перед глазами пятна из-за которых комната искажалась, становясь похожей на... Камин, уходящая наверх лестница. Тяжелый дубовый шкаф и круглый ривенийский ковер на полу.    Человек, решившийся на предательство.   Все повторялось. Иные декорации, иные люди и иные причины, но все повторялось. Как полтора года назад, когда спасая Десмонда, Адалин убила Филлиона. Не друга, но хорошего и верного агента, по несчастью оказавшегося с ней рядом. А сейчас умрет другой хороший и верный агент. Из-за ее глупости, слабости и ничтожности. Только всю кровь и весь груз примет на себя Холт. И это породит в сердце новую червоточину, будет медленно изводить его изнутри, пока не прорвется наружу, отравив и уничтожив всех, кто оказался поблизости. Он не мог... он не должен был...  Ответственность  за ошибки была на Адалин одной. Потому она не ушла. Она готова была закрыть хвосты и понести свое наказание. Если Бутчер должен умереть, это сделает не Холт.

Дом Бутчера   — Я приказываю тебе умереть, — голос его был глухим, негромким, звучавшим прямо над ухом. Спокойным, будто он продолжал разговор о снах, будто все еще сидел напротив, улыбаясь ей своей теплой, дружелюбной улыбкой, а за пеленой голубых глаз все так же был виден мягкий свет. — Прямо сейчас. Умри, Адалин, потому что твоя жизнь ничего не стоит. Ведь в это ты продолжаешь верить, не так ли? Все то, что ты сделала... позволь этому пройти через себя. Осознай. Прочувствуй. Пусть оно утянет тебя на дно. Закрой глаза и позволь этому случиться. Ты это заслужила. Заслужила сполна.   Адалин не успела моргнуть и вздохнуть, как к ее шее прижалось лезвие, заставив застыть и обратиться в подобие ледяной статуи, чувствуя смерть за спиной. Холт не шутил, не пугал ее намеренно. Она каким-то образом чувствовала, что он действительно перережет ей глотку и даже глазом не моргнет. И по телу стал растекаться страх, парализующий и куда более глубокий, чем в любом из кошмаров. Потому что сейчас все было реальным и именно ее, не чья-то чужая, жизнь оказалась на лезвии ножа.  Но потом Холт стал говорить. Жестокие, чудовищные и отвратительные вещи. Загонять их с неотвратимым безразличием, будто шипы в самое сердце, от чего старые нарывы лопались, вскрывались и заливали все кровью и гноем. Казалось, она захлебнется, если он еще хоть одно слово, если правды станет слишком много, чтобы ее можно было вынести. От обиды. От все нарастающей и разъедающей мысли ядовитой боли. От чувства, что ее предали. Человек, которому она готова была довериться. Предали. Опять.  Как будто она действительно пустое место. Досадная помеха, от которой проще избавиться, смахнуть в сторону и пройти мимо, недостойная ни понимания, ни заботы, ничего. Инструмент. Адалин не хотела быть такой. Не хотела быть пустым местом.  Гнев и разочарование сплелись в клубок огня, клокочущий и ревущий в центре груди, растапливающий сковавший ее лед. Он требовал выхода, сжирал изнутри, распространяясь невыносимым жаром до кончиков пальцев. Она повернула руку, застрявшую в хватке Холта, с болью, от которой заслезились глаза, выворачивая свое плечо, но вместе с ним и запястье мужчины, вынуждая разжать пальцы. И одновременно с этим с силой толкнулась от пола, заваливаясь назад, а свободной рукой блокируя нож. Стул с грохотом повалился на пол и Адалин упала вместе с ним, оказавшись на свободе. Но девушка тут же вскочила на ноги и, не давая Холту шанса поймать себя, метнулась в сторону. К камину, где и застыла подобравшись. Одна рука висела плетью, крови на горле и воротнике рубашки стало больше — кинжал все же царапнул кожу, когда она вырывалась — всклокоченные волосы мотались по сторонам от лица, на котором застыла гримасса ярости и обиды. Но глаза Адалин оставались сухими. Слез не было.  Больше всего она походила на загнанную в ловушку кошку, обезумевшую от отчаяния и готовую на все, чтобы выцарапать свою жизнь. Ее не пугал больше огонь. Не пугал и Холт. Пришло осознание, от чего-то успокаивающее в своей уверенности, что она не выйдет живой из этого дома. Что бы ни сказала и что бы не сделала. Единственное, что было во власти Адалин — продать свою жизнь подороже. Но Холт… не спешил нападать. Он остановился и смотрел на нее, все такой же холодный и спокойный, каким мог бы быть камень.  Значит, вот какой он настоящий. Не человек даже, а скорее оружие или вовсе что-то давно мертвое, все еще притворяющееся живым. У людей есть чувства, боль, страхи, желания. На лице Холта не было ничего. Убийца. Как и Адалин. Нет. Хуже. Она хотя бы не пыталась казаться хорошей и не прятала свои преступления за верой. Она точно знала, кто такая. С самого детства.  — Ну, чего ты ждешь? Давай! Убей меня! — закричала Адалин, раскидывая руки в стороны. — А потом помолись. Ты ведь так это делаешь, да? Сразу становится легче! Какая вообще разница, сколько дерьма ты делаешь, если можно помолиться и все! Как будто ничего и не было! Кого ты готов убивать ради своей работы? Детей? Любимых? А ты смог бы убить того, кто был твоей семьей? Хотя зачем я вообще спрашиваю. Конечно смог бы. Ведь можно потом помолиться, сказать себе, что так было надо и жить дальше! — выплюнула она, глядя Холту прямо в глаза. Ей хотелось сделать ему больно. Хотелось ранить так же, как он ранил ее. А еще ей хотелось наконец освободиться. Показать ему, кто она действительно такая. — А я не смогла. Ясно тебе? Я не смогла убить его! Он был мне семьей. Я любила его. Я убила ради него напарника. Я перевернула бы ради него мир! Только вот он меня предал. Бросил разгребать все это дерьмо самой и плевать ему было на то, что я чувствую!  Адалин замолчала, даша тяжело и сипло, словно загнанная лошадь, но решимость в ее глазах не угасла. Огонь из камина отражался и плясал в штормовой синиве радужки, делая взгляд почти безумным.  — А знаешь, что я еще сделала? Я виновата, в том, что моя мать стала рабыней. Я убила своего отца, когда мне было всего одиннадцать. Я забивала людей до смерти потому, что в их карманах завалялась парочка драконов. Я убивала напарников, я убивала невинных, я топила корабли. Вот что я такое. Видишь теперь?! Я с самого начала была испорченной. Урод. Убийца. Предатель.  На последнем слове Адалин задохнулась и рухнула на колени. Ее плечи поникли, но она вскинула голову, почти в гордом жесте, оголяя горло. Корочка на прокушенной во время ночного кошмара губе лопнула и во рту появился вкус железа. Адалин была жива, но с алой струйкой, сбегающей вниз от уголка рта, с покрытой подсохшей кровью шеей, на которой не осталось ни одного чистого участка кожи, она выглядела уже мертвой. — Давай. Можешь убить меня, — просипела она севшим от крика голосом. — Можешь убить меня, Уилл. Потому что ты прав. Я это заслужила.

Полтора года назад Предыдущие части - https://docs.google.com/document/d/1NH2-fFHAkjuTUX7fjE-ARo_rmuDqYgSAk1TeVuApoFg/edit?usp=drivesdk

Дом Бутчера   — Почему?    — Почему я это сделала? — переспросила Адалин, все еще не давая своему голосу сорваться на тихие и жалкие ноты. — Потому что... я думала у меня нет выбора. Потому что я не могла его предать. Или почему я рассказала тебе?   Она снова посмотрела на него по-птичьи, пытаясь прочесть на всегда бесстрастном лице... недоумение? Злость? Отвращение? Но Холт как всегда умело скрывал свои эмоции. Сейчас казалось, будто она говорит со стеной. Потому Адалин встала, подошла к мужчине почти вплотную и нависла, одной рукой вцепившись в рубашку на его плече. Будто это могло сделать то, что она скажет, более весомым и понятным для него.  — Потому что я не хочу, чтобы с тобой было так же, как и с ним.   Слова и мысли Хидайи все еще звучали в ее голове, повторялись из раза в раз, обретая наконец смысл. Тогда она не пожелала слушать. Но сейчас... видела истину. Конечно, одни слова не смогли бы изменить ее чувства к Десмонду. Но они помогли ей понять нечто другое.    То, что рядом с Холтом, когда дело касалось работы или личного, она порой теряла почву под ногами и позволяла ему себя вести. Будто бы его мнение, его реакция, были единственными во всем мире, что имело значение. При том, что совсем не знает его. При том, что он даже не похож на Десмонда. Но вела она себя с ним так же, как с бывшим наставником. Конечно, она не была привязана к Холту так же, как к Десмонду, но все равно смотрела снизу вверх. Как на человека, который знает ответы на все вопросы, который скажет ей, что делать, который возьмет на себя ее ответственность. Адалин не хотела его разочаровывать. Желала угодить. Желала... подчиниться.   И сейчас это ощущалось до ужаса, до тошноты неправильно. Почти болезненно.    — С ним было…  — Адалин запнулась и вдруг поняла, что вместо рубашки ее пальцы с силой впиваются в плечо Холта. Она отпустила его и вернулась на место. Выдохнула. Закрыла опрокинутую вниз голову руками. Весь запал решимости и какой-то злости пропал, оставив опустошение. — С ним было, как будто ты наконец нашел опору и стоишь устойчиво, а потом делаешь шаг и вдруг проваливаешься. Не хочу снова это все чувствовать. Это мешает. Вместо того, чтобы думать о том, как сделать работу хорошо, я думаю как не разочаровать тебя. Потому что ты вроде как отвечаешь за миссию. Старше, опытнее. Знаешь, что надо делать. А я... я запуталась.