{Написано совместными усилиями Potay, Laion и Pakon}
Всё началось с гула. Негромкого, басовитого и заполняющего собой всё вокруг, словно земля и камни, окружающие скромную подземную обитель принялись возмущённо бормотать. Шум усилился, стены и пол задрожали. Пламя одинокой свечи, освещавшей грубый каменный саркофаг задрожало, едва не погаснув. Струйка песка с шуршанием посыпалась из трещины между плитами на потолке за шиворот тощему человеку, с головой погружённому в чтение.
- А? - Только и успел промолвить он, задирая голову к потолку. Гул усилился до грохота, неподъёмные каменные плиты заплясали, словно ставни в шторм, потолок со страшным треском ринулся вниз, поглотив и человека, и неуверенный огонёк свечи, и каменный саркофаг...
Темнота была такой густой и плотной, какой бывает только под землёй. Гилберт облизал пыльные сухие губы и зашёлся в кашле. Голова гудела, всё тело ломило, каждая часть тела пульсировала болью. Он попытался встать и обнаружил, что потолок стал гораздо ниже, чем раньше. После нескольких безуспешных щелчков, волшебник все же сумел выжать из дрожащих пальцев крохотный язычок огня и осмотрелся.
"Завал... Я под завалом!" - пронеслась паническая мысль в его гудящей голове. Гилберт до боли прикусил палец, не позволяя себе поддаться панике. - "Нужно выбраться. Обязан выбраться."
Сложно сказать, сколько прошло времени, несколько раз колдун терял сознание но в конце концов он сумел добраться до раздробленной внешней двери и выбраться наружу. Он стоял, покачиваясь, бездумно пялясь в небо, которое теперь почти сплошным покровом застилали пепельно серые облака, правда солнце еще проглядывало в разрыве. Уж день перевалил за полдень.
Копперхарт огляделся и замер от ужаса - огромная Красная Гора, видимая почти с любой точки Вварденфелла и до сих пор пребывавшая в угрюмом молчании, извергала и извергала те самые пепельные облака, уже почти скрывшие и саму гору, и небо.
"Что случилось? Землетрясение? Что теперь делать?" - Задаваясь этими вопросами Гилберт брёл по тропе прочь от родовой гробнице Тарис, так долго служившей обителью ему и его наставнику. Он находил весьма забавным тот факт, что для господина Балено она стала еще и могилой. Следовало убраться отсюда поскорее, на тот случай, если родственники решат проверить останки своих предков. Тропа была узкой и извилистой, она спускалась, петляя, от высоты, на которой располагалась гробница, к берегам реки Одай.
В полубессознательном состоянии от жажды, голода и недосыпания, колдун добрался до берега и спустился к воде. Напившись и отмывшись, насколько это возможно, он огляделся. Далеко на севере, откуда нёс свои воды Одай, виднелась крепостная стена и сторожевые башенки Балморы, небольшая тропка вела, как припомнил Гилбер к Яичной Шахте Шалка, а мост, переброшенный по течению немного южнее, позволял добраться до тракта, ведущего в Пелагиад. Старое кострище указывало, что тут частенько собирались шахтеры, дабы пообедать и передохнуть.
Набрав хвороста, Гилберт неспешно развёл костёр и уселся около него, пытаясь собрать разбредающиеся мысли в кучу. Он машинально достал из сумки кусок вяленого мяса и отрешённо принялся его жевать, уставившись в пламя костра…
***
Неясный гул, заполнивший, казалось, собой все, застал Иллею в лесу, когда она только-только подняла лук, выцеливая небольшого гуара, отбившегося от стада. Оглянувшись, она заметила, как из верхушки Красной горы начали вылетать пепел, дым и языки пламени. Увиденное повергло ее в ступор на несколько минут, в течение которых она с трепетом и страхом наблюдала за начинающимся извержением. Наконец, опомнившись, Иллея заторопилась обратно к дому, забыв про гуара.
Небольшая хижина на берегу реки, которую соорудил двадцать лет назад Исканди для себя и дочери, чтобы не возвращаться в деревню, сейчас выглядела жалко: - задняя стена, не выдержав землетрясения, обрушилась, а крыша покосилась. Вздохнув, Иллея осторожно пробралась в хижину, собрала свои немудреные пожитки и отправилась в путь, в ближайший город - Балмору.
Остаток дня она размеренно шагала вдоль реки, туда, где, как она знала, должен был находиться подвесной мост. Иллея надеялась, что мост не разрушился от землетрясения, и ей не придется перебираться вплавь через реку. Ловко пробравшись по переброшенному через реку веревочному мосту, Иллея заметила дымок, вьющийся над возвышающимися неподалеку строениями, напоминающими шахту. Не исключено, конечно, что там вполне могли обосноваться и разбойники, но данмерка, естественно, собиралась, подобравшись скрытно, сначала все проверить.
Притаившись за большим камнем, Иллея внимательно наблюдала за человеком в робе мага, сидящим у костра, не спеша показываться и высматривая его возможных сообщников.
Оглядевшись и не заметив скрытого наблюдателя, Гилберт решил действовать. Кряхтя, он поднялся на ноги и извлёк из мешка старый кухонный нож. Согнувшись в три погибели, колдун принялся рисовать им прямо на утоптанной земле пятиконечную звезду. Рисунок всё усложнялся и усложнялся, добавлялись новые линии и окружности, а рядом с первым пентаклем появился второй, побольше. Из мешка были извлечены несколько фарфоровых плошек, в которых обнаружились весьма пахучие пряности. Очевидно удовлетворившись качеством рисунка, Гилберт аккуратно поджёг пряности, и над плошками поднялись аккуратные столбики сильно пахнущего дыма. Расставив миски в каком-то строго определённом порядке, волшебник сам вошёл в больший пентакль, закрыл глаза и сложил руки на груди.
Подозрительно глядя на манипуляции неизвестного мага, Иллея, стоя на одном колене за камнем, все сильнее натягивала тетиву, иногда поглядывая на дымящуюся Красную гору. Терпкий дурманящий запах донесся до нее как раз в тот момент, когда вулкан исторг из своих недр новый сноп искр и клубов черного дыма. Тихонько запев, отпущенная тетива послала тонкую стрелу прямо в центр пентаграммы. Стрела, просвистев возле головы мага, воткнулась в одну из плошек. Раздался негромкий хлопок разбившегося фарфора, пряности рассыпались по земле и дымок, разгоняемый ветром, заклубился вокруг колдуна.
Копперхарт подскочил на месте, истерично вскрикнул, споткнулся и неуклюже вывалился за границу своего пентакля, сжимая в руке кухонный нож. Взгляд его лихорадочно обшаривал заросли в попытках понять, откуда бил невидимый лучник. Между тем, во втором пентакле материализовалась миниатюрная грозовая туча, которая, впрочем, в следующую секунду разразилась густым демоническим хохотом и ловко поразила повернувшегося к ней спиной волшебника в стратегически уязвимое место, после чего, не переставая издевательски хохотать, втянулась сама в себя и с тихим "чпок!" исчезла.
- А, чтоб тебя! - Взвился Гилберт, потирая поражённую часть тела. Разряд был слабеньким, почти безвредным, но очень болезненным и обидным. Колдун снова повернулся к кустам и прокричал. - Кто здесь? У меня... у меня нечего грабить! Вот все мои вещи! Эй?
В ответ еще одна стрела ударила во вторую плошку, разбившуюся все с тем же негромким хлопком.
Иллея вышла из-за камня, не выпуская из рук оружие и нацелив стрелу уже прямо в мага: - Это ты поджег Красную Гору своими заклинаниями. - даже не спрашивая, а утверждая, негромко заявила она. - Чего ты добиваешься, .... н'вах? - было заметно, что ругательные слова были для нее непривычны, но желание оскорбить незнакомца, послужившего, по ее мнению, источником начавшихся бед, было сильнее.
- Что? - Неподдельно удивился колдун. Он ожидал совсем другого вопроса. Вопроса о наличии ценностях в его скромном облачении и угрозы в случае нахождения оной там без помощи его самого. Гилбер сморгнул и опасливо уставился на свою визави. Это была невысокая и крепкая данмерка, шрам пересекал её в общем-то миловидное лицо, а то, как она держала лук, одновременно расслабленно, но твердо, указывало, что от добрых трёх дюймов стали в черепе в виде наконечника стрелы его, Копперхарта, отделяло лишь несколько неуклюжих слов. Колдун сосредоточился. - Я всего лишь скромный ученик, госпожа. - Добавил он, решив, что много лести в данном случае быть не может. - Такое выше моих сил и разумения. Я и сам едва не погиб, оказавшись под завалом.
Иллея, слегка растерявшись, опустила лук.
- Под завалом? Это правда не ты наколдовал? - все еще недоверчиво рассматривала она незнакомца. Одежда в пыли, местами порвана, царапины на лице и руках. Похоже, не обманывает.. Насупившись, она буркнула, убирая лук за спину: - Извини.
Взгляд данмерки упал на разбитые плошки и она сконфуженно взглянула на мага: - Я могу новые сделать. Только глину найду.
- Это морнхолдский фарфор... - Только и смог вымолвить изумлённый волшебник, это было единственное, что пришло ему в голову, слишком уж резко всё изменилось. Он уже был готов рискнуть и призывать Урюка безо всякой подготовки, что грозило ему весьма неприятными последствиями (в том числе, теми самыми тремя дюймами стали, при недостаточном проворстве!), как вдруг совершенно неожиданно его грозная противница опустила свой лук и, похоже, совершенно искренне сожалела об испорченных чашках. Облегчение от того, что его немедленная смерть в очередной раз откладывается, даже заставило Гилберта слегка улыбнуться. Он легко отмахнулся. - То есть не обращай внимания, это всего лишь посуда. Но ты тоже не знаешь, что случилось?
Данмерка покачала головой: - Гора вдруг взорвалась, и потом.. Полетели камни и пошел дым. Мой дом разрушился, поэтому я иду в город. Наверное, там могут сказать, что случилось.
Иллея с любопытством взглянула на колдуна. Видеть магов ей доводилось совсем нечасто, поэтому она, кивнув на пентаграммы, спросила: - Это ты что делаешь.. Делал?
- Пытался узнать, что случилось. Собирался кое-кого распросить, а тут... - Гилберт внезапно замер и оглядел разорённые меткими выстрелами пентакли. Дым все еще курился из под перевёрнутых чашек. - Но, признаться, я совсем не подумал, что можно просто сходить в город. Сходить и спросить у... у других людей. - Колдун задумчиво почесал в затылке - Надо же. Должно быть, я слишком много времени провожу в одиночестве. Даже не подумал об этом...
- Ну так... - данмерка едва заметно пожала плечами. - Пойдем узнаем? И да.. - она спохватилась - Я Иллея.
То, что незнакомец был чужеземцем, ее не пугало и не смущало - привыкнув к отшельничеству, она со звериным любопытством относилась ко всем встреченным на пути мерам и людям, если они не представляли угрозы...
- Да, да, пожалуй. - Согласился колдун и суетливо засобирался - Гилберт, Гилберт Копперхарт.
Путешествовать в компании кого-то, кто не появлялся к клубах дыма в пентакле было довольно непривычно, хотя тот факт, что девушка ему уже угрожала смертью, как-то смягчал это неудобство, ведь демоны по большей части себя так и всегда и поступают, сначала грозят, а потом становятся невольными помощниками.
"Странные времена, странная компания" - подумал Гилберт, складывая уцелевшие плошки в мешок и время от времени поглядывая на свою новую спутницу. Следовало признать, было в ней что-то притягательное, возможно сыграло то, что большую часть своего времени маг проводил в компании одного старого вредного некроманта и его "конструктов" и новые люди в его окружении появлялись нечасто с тех пор, как он покинул Балмору.
Последнюю чашку, у которой стрела отколола бортик, он установил около пентакля, дым всё еще курился из неё. Стерев мыском башмака несколько лишних линий, колдун негромко произнёс. - Appare, mane, ausculta, Urucus!
В пентакле словно бы забурлила земля, и из неё высунулась небольшая волосатая ручка, сжимающая грубый железный кинжал. Впрочем, по размерам руки он мог сойти и за меч. Следом за рукой показалось плечо, затем голова, туловище, и вот уже всё целиком тщедушное создание выбралось на свет, злобно щерясь и порыкивая. Ростом оно было с десятилетнего ребенка, ниже пояса покрыто свалявшейся коричневой шерстью, которая так же проступала на плечах, маленькие черные глазки-бусины, глубоко посаженные на его почти треугольном лице сердито зыркали на колдуна. Из непропорционально большого рта торчали клыки, а длинные треугольные уши тревожно подрагивали.
- Я зову его Урюком. - Доверительно пояснил Гилберт своей новой спутнице, и сухая полу-улыбка появилась на его лице. - Он этого очень не любит.
- Нха, нряга ндрага! Урюкус! Урюкус! - Возопило существо и принялось размахивать своим кинжалом. Волшебник усмехнулся. - Но поделать с этим ничего не может.
Появление странного существа заставило данмерку на всякий случай положить руку на кинжал, висевший на поясе. Она помнила, как что-то подобное, что пытался призвать маг в предыдущий раз, когда она помешала ему, запустило молнией в своего же хозяина и вполне допускала, что оно попытается снова продемонстрировать свой отвратительный нрав. Окинув появившегося зверька взглядом с головы до макушки, она покачала головой, благоразумно не пытаясь повторить кличку, которой наделил его Гилберт, только уточнила: - Он всегда слушается?
- Obedite, Urucus! - Окончательно связав скампа заклятьем, колдун потёр руки. - Когда не слушается, я наказываю его Выворачивающим Касанием, потому он такой послушный. - Существо перестало кривляться и покорно уставилось на своего повелителя. - Иди на сотню шагов впереди нас, осматривай местность, докладывай нам о любых опасностях и странностях, не вздумай раскрыть себя и не лезь в драку, пока я сам тебе не прикажу. За сто... нет, за двести шагов до стен города, ты прекратишь своё патрулирование и вернёшься к нам. Исполняй, Урюк.
Существо в очередной раз злобно оскалилось и проворно скрылось в ближайших зарослях. И уже только неприятный запашок, да разбитая чашка напоминали о его присутствии. Тщательно стерев остатки рисунка и спрятав чашку, Гилберт махнул рукой в сторону реки. - Пойдём вдоль берега.
И вот уже небольшая поляна снова опустела, а две фигуры шагали себе на север, к видневшимся в дали крепостным стенам.
Гилберт шёл молча, размышляя, какие еще неприятности готовит ему день. Изредка он поглядывал на данмерку, идущую рядом, но разговор завязать не пытался.
Поглядывая по сторонам, Иллея шла рядом с магом, размышляя о превратностях сегодняшнего дня. От извержения Красной Горы ее мысли вернулись к Балморе, потом - ко встрече возле заброшенной шахты. Какой-то червячок сомнения все же не давал ей покоя, и она, совершенно искренне считая всех магов странными и опасными, покосилась на идущего рядом Гилберта: - Ты жил в шахте?
- Нет. В гроб... - Колдун задумался и решил, что лучше, пожалуй, не сообщать данмеру, что он жил в усыпальнице чьих-то предков и помогал некроманту в его практиках. Сам Гилберт хотя и имел немалые познания в этом темном искусстве, предпочитал скорее иметь дело с даэдра, нежели с мертвыми. Союз со старым господином Балено был скорее вынужденной мерой, чем желанной целью. Он кашлянул и продолжил. - В пещере на высокогорье. Уединение... желательно для моих практик.
- И что ты еще практикуешь, кроме.. - Иллея посмотрела вперед, туда, куда убежал скамп. - Призыва Урюка? Кстати, почему он так не любит свою кличку? У него есть другое имя?
- В основном вызывания. - Пожал плечами Копперхарт, умолчав, что всего неделю назад помогал своему наставнику собирать костяного лорда, скрепляя его суставы полосками кожи и чертя руны прочности. Некромантия еще никому не добавляла популярности. Он снова сухо улыбнулся. - Кто знает, как его зовут? Это же скамп. Мне просто кажется забавным звать его именем фруктового десерта. А ты? Ты лучница? - Он кивнул на шрам, совершенно бестактно спросив. - Кагути?
- Никс-гончая. - равнодушно, будто бы речь шла о мелкой царапинке на ладони, мотнула головой Иллея. - Я еще маленькой была тогда.
В другое время и при других обстоятельствах данмерка предпочла бы держаться подальше от призывателя, но сейчас любой попутчик мог оказаться неожиданным если не другом, то товарищем. Впрочем, с не меньшей вероятностью и врагом. Взглянув на оживший вулкан, Иллея покачала головой: - Красная Гора дымит все сильнее. Боюсь, в городе сейчас паника. Надеюсь, Урюк никого не напугает, а то могут решить, что началось вторжение Обливиона.
- Урюк не будет проблемой, его несложно... замаскировать. - Гилберт вздрогнул при упоминании гончих, эти твари всегда пугали его, а один раз даже преследовали издали, то приближаясь, то снова отдаляясь, и если бы не отряд егерей Дома Хлаалу, то возможно они бы им и отобедали. Их жуткий вой до сих пор иногда снился ему. - Если началось извержение, то... - Он махнул рукой, даже и не зная, что сказать. - Нам стоит поторопиться.
Урюк появился из ниоткуда, как и положено послушному скампу. Бес был жутко возбуждён, он махал ручками и верещал, выпучивая глазёнки.
- Что там? Что ты видел? - Всполошился волшебник. Скамп опустился на четвереньки и издал противный вой. - Сколько? - Урюк гордо показал два пальца. Гилберт судорожно сглотнул и уставился на охотницу, губы его сжались в тонкую линию. - Стоило только упомянуть их... Никс-гончие. Две особи. Очень близко. Что будем делать?
Волшебник судорожно огляделся. Место было узким, река подходила к самым горам, и пространства для обхода фактически не было.
- Твой Урюк может немного отвлечь их? - Иллея сняла с плеча лук и вытащила из колчана стрелу. - Они медленно соображают, пока на него отвлекутся, мы их убьем. Надеюсь, обычные гончие для него не слишком страшны? - данмерка деловито оглядела существо, призванное из даэдрического плана и даже кивнула ему - Молодец! - Хотя не была уверена, что скамп поймет то, что она ему сказала.
- Варнагх! - Воскликнул скамп и пару раз подпрыгнул на месте. Сложно было сказать, оценил ли он комплимент или просто пребывал всегда в таком состоянии. Гилберт отрывисто кивнул. - Он проворный. Отвлечение как раз по его части. Веди нас, Урюк!
Демон привёл путников к небольшой прогалине в кустах, на которой и правда обнаружились две отвратительные твари. При виде их несуразных тел, их двигающихся жвал, Копперхарт покрылся холодным потом. Урюк выскочил из кустов с пронзительным визгом и железным кинжалом наперевес. Создания поднялись пугающе синхронно, в них вообще, на взгляд Гилберта, было больше от насекомых, нежели от ящеров или теплокровных зверей. Бес визгнул и полоснул одну из гончих по лапе. Животное издало странные высокий вой и бросилось на обидчика. Впрочем, скамп был быстрее, гораздо быстрее. Он отшатнулся, поднырнул по раззявленные жвала второй гончей и снова взмахнул кинжалом. Особого вреда он причинить не мог, панцирь гончей слишком прочен для такого слабосильного существа, злил животных невероятно. Они ревели и рычали на все лады голосами насекомых.
- Пора. - Сообщил Гилберт и вопросительно посмотрел на Иллею. Сам-то он не собирался лезть в бой, полагая, что его участие исчерпывается тем, что уже сделал Урюк.
Не отвечая, поскольку ее внимание было сейчас привлечено разыгрывающейся перед глазами сценой, Иллея пригнулась, и, скрытно подобравшись ближе к гончим и дразнящему их скампу, прицелилась. Гончие вертелись, выли и рычали, поэтому данмерке потребовалось некоторое время, чтобы поймать момент. Но вот он пойман - и стрела с едва слышным свистом летит, рассекая воздух, и вонзается прямо в крохотный, злобно горящий глаз на узкой морде между жвалами. Вскинувшись, никс-гончая еще раз взвыла, пытаясь достать когтями обидчиков, но тут же упала, все еще суча лапами. Вторая тварь, заметив смерть подруги, приостановилась на мгновение, оглядываясь, но очередной наскок Урюка переключил ее внимание снова. Взвыв, она с удвоенной яростью набросилась на скампа.
"Развернись! Развернись же!" Иллея, прицелившись, выпустила вторую стрелу, но та, ударившись о пластину панциря нависающую над мордой гончей, упала на землю. Но этот же выстрел и привлек внимание гончей к данмерке. Бросив скампа, тварь мгновенно развернулась, найдя взглядом стрелка и метнулась в ее сторону. Не успевая сделать третий выстрел, Иллея отбросила лук в сторону и, выхватив кинжалы, прыгнула навстречу гончей. Оказавшись между двух врагов, тварь вынуждена была огрызаться на два фронта - на скампа и данмерку. В ту секунду, когда гончая повернула голову, пытаясь достать жвалами Урюка, Иллея вогнала один из кинжалов в открывшуюся щель между пластинами на шее и резко дернула кинжал вниз, разрезая нежные ткани, спрятанные под хитиновой броней зверя. В последний раз клацнув клыками, гончая обернулась к ней, ее лапы подломились и она повалилась к ногам охотницы.
- Урюк, спасибо. - кивнула Иллея скампу и, подобрав лук, вернулась к Гилберту - Отвлечение было отличным. Но нам нужна небольшая остановка. - Иллея мельком взглянула на себя. Одежда охотницы была заляпана кровью гончей, и ей требовалось хотя бы полчаса, чтобы привести себя в порядок и не пугать жителей Балморы, к которой они уже почти пришли.
- Да, нужна. - Поспешил согласиться колдун. Его восхитило и одновременно испугало мастерство его спутницы. Бой был скоротечен, и Гилберт мало что успел сделать или понять, Иллея при посильной поддержке Урюка расправилась с гончими быстрее, чем старый Балено расправлялся с миской скрибового желе, а уж он-то был в этом силён. Едва Копперхарт успел вытащить кинжал и припомнить самое простенькое Огненное касание, всё было кончено. Он повернулся к Урюку, который теперь вился возле девушки, своими гримасами и воплями, очевидно, выражающему свой ей восторг, и с некоторой ревностью в голосе (это, всё же, был его раб!) приказал. - С ними с них панцирь, создание. Раз уж мы задерживаемся, то я пополню свой запас ингредиентов, кроме того, их мясо не так уж дурно на вкус.
Скамп взвизгнул и принялся весьма умело отделять плотных хитиновый панцирь от сочной мякоти. Гилберт встал рядом, скрестив руки на груди.
Кивнув, Иллея предоставила скампу заниматься "хозяйственными" делами, а сама, выдернув из головы первой гончей стрелу (еще пригодится!) и подобрав вторую, спустилась к реке. Даже не задумавшись, что ее действия могут показаться неприличными или бесстыдными, она стащила с себя одежду и, войдя в воду по колено, принялась замывать кровь, изредка поглядывая по сторонам, чтобы успеть заметить, если кто-то решит напасть неожиданно.
Скамп деловито подрезал сухожилия, которые крепили панцирь, а Гилберт внимательно следил за его работой. Неожиданно тихий шорох привлёк его внимание. Колдун обернулся и замер на месте, уставившись на обнажённую фигурку Иллеи, упругие мышцы, приятные взгляду перекатывались под темной кожей. Гилберт судорожно сглотнул и поспешно отвернулся. Лицо его заливала краска, в груди гулко забухало сердце, он резко выдохнул через нос и бросил еще один взгляд через плечо на реку. Скамп уже закончил отделять панцирь и теперь нетерпеливо тянул своего повелителя за штанину, но тот, казалось, ничего не замечал, скрытно, как ему казалось, разглядывая обнажённую эльфийку.
