Кафкa

Чуть ранее   К лицу Беатрис сразу же внезапно прильнула краска после прикосновения к её плечу. Казалось бы, почему?   ...и это, конечно же, не смогло укрыться от взгляда Алекто. Огненное, беспокойное чувство, затерянное где-то глубоко в сердце, дало знать о себе ещё более, если можно так выразиться, кристально-ясным образом, так что мисс Эванс уже не сомневалась более – вне зависимости от раскинувшегося перед ней сложного переплетения из множества путей, идти нужно по одному-единственному. Она придвинулась поближе, настолько близко, что Беатрис могла ощутить на себе тепло её дыхания, и жадно втянула воздух.   Ей только показалось... Или это запах фиалок? Нет... скорее всего, игры воображения, и только.   ...тот кто так поступит с нами обеими пожалеет. И не слабо, это точно.   — Сила притяжения способна разрушать королевства, — прошептала она таинственным голосом, который достаточно было услышать лишь один раз, чтобы поразиться скрытому в нём жару – и тем сильнее, если вы знали раньше Алекто Эванс, часами бесцельно блуждавшую по мёртвому, опустевшему городу, — особенно если это притяжение любви. Нам надо как-нибудь выпить вместе, тебе не кажется? Говорят, вино способно раскрыть многие секреты... и я не стану с этим спорить, — с очаровательной улыбкой завершила она.   Вроде где-то существовали всякие законы, ограничивающие право несовершеннолетних в данном отношении. Алекто, впрочем, они были глубоко безразличны. Тем более, что в её личном пользовании имелась весьма богатая коллекция. И наконец, в самом деле – так славно в раннем возрасте ощутить всю полноту радости, которую способно подарить нам дары Земли. Разве нет?..

Скрытая связь порой рождается, когда мы этого ожидаем меньше всего. Сначала ты сидишь в наполненной дурманящими благовониями пещере, где золото и серебро текут реками, песни не прекращаются никогда, а улыбки рождают чувство единства и беззаботности. А всего лишь через несколько каких-то минут уже катаешься по шёлковым подушкам вместе с красивыми незнакомками и чернокожим мускулистым «кардиналом» (он сам предпочитал, чтобы его так называли) – растеряв весь здравый смысл, да и одежду тоже. Я и ты рядом, а значит ничего страшного не произойдет — Воистину так, — в глазах Алекто блеснул тёмный огонёк восхищения, соединённого с какой-то тихой ностальгией. Она даже ненадолго забыла о непрестанной, ноюще-раздражающей головной боли. Конечно, весьма прозрачная попытка Беатрис казаться смелее, чем есть на самом деле, не показалась Алекто смешной. Ведь она сама слишком часто – и стабильно неудачно – пыталась надеть на себя маску сильной и независимой личности, не нуждающейся в чьей-либо помощи. Потому что последняя рождает привязанность, из которой постепенно вырастает любовь. И так уж выходило, что любовь Алекто всегда в итоге находила свою смерть в местах, совершенно нежелательных. Но сейчас... Всё казалось совсем иным. Каким-то странно новым. И даже цельным, возможно. Неужели именно так называется то самое состояние, пробуждение души?.. Она пыталась вспомнить, но не могла подобрать нужное слово. Радиошум моральных ограничений и социальных барьеров витал, как жужжащая муха, где-то на грани сознания, не способного поддаться ему окончательно и подать сигнал к отступлению. Ведь Алекто уже имела репутацию конченого человека. Ещё одно пятно в её истории не заставит соседей, единственную дряхлую служанку, которая вечно спит в своей каморке, или бывшего репетитора по музыке относиться к девушке с большим презрением, чем они к ней питают сейчас. Возможно, лишь с наставительным видом поднимут палец, заметив нечто в стиле: «Конечно же, я ожидал подобного, и ничего удивительного здесь нет.» А потом снова переключатся на прогноз погоды и последние новости из Белого Дома. Впрочем... о чём это она? Ведь речь идёт всего лишь о дружбе. Таких вещей в обществе не принято стыдиться. Или принято? Иногда мысли принимают крайне причудливый оборот, спору нет. — Наверное, люди вроде нас на инстинктивном уровне тянутся друг к другу, Беатрис, — тепло проговорила мисс Эванс, забиваясь поглубже на софу, и прохладно покосилась в сторону близнецов с рыжей девушкой, что выглядела довольно безбашенно – в этих троих было такое обилие жизни, столь много цвета, и Алекто подсознательно завидовала им – ведь она знала, что никогда не сможет стать похожей.   — Независимо от всего, что случилось с нами раньше, до прибытия сюда, я уверена – всё будет прекрасно. Теперь мы вместе, и пусть кто-нибудь только попробует выкинуть сомнительный финт – он об этом пожалеет, подруга моя, — девушка мягко прикоснулась ладонью к плечу Беатрис, и прикосновение это чем-то напоминало поцелуй феи – такой же эфемерный, мимолётный... почти незаметный на фоне металлического грохота современной цивилизации, что несётся вперёд без остановки, как обезумевший конь на танковом поле сражения.

...Хотя глупцы те, кто так думают, ага. И те, которые считают меня маленькой несмышленой девочкой тоже.   — О, совершенно не сомневаюсь в этом, — очень серьёзно отозвалась Алекто, — взаимно рада, Беатрис! Ты тоже очаровательно выглядишь, кстати, — девушка неуверенно попыталась вернуть комплимент, — не в курсе, нас сюда кто-то пригласил? Потому что... — она немного замешкалась, — наверное, мне должно быть очень совестно в этом признаваться, но я совершенно не помню, как здесь очутилась, – неловко улыбнулась она, в то же время с долей опаски покосившись на дальнюю дверь, откуда вышла, и за которой всё ещё пряталась некая аморфная, неименуемая тьма. И задумчиво добавила:   — Знаешь, а ведь нам – натурам, которых надменное общество считает слишком незначительными, чтобы принимать в расчёт, стоит держаться вместе. Ведь им всем некогда углубляться в детали, — грустно вздохнула мисс Эванс, — находясь в непрестанном бегстве от своих истинных желаний, живя во тьме невежества, они накладывают знаки и печати, не задумываясь о последствиях... о том, соответствуют ли их реальности их сиюминутные, необдуманные ярлыки...   Алекто постепенно начинала чувствовать острую симпатию к Беатрис. После ста лет одиночества, когда её близкими друзьями были лишь бокал, треснувшее веерное окно, да призрачный вой ветра где-то на заброшенных верхних этажах фамильного склепа... ой, простите, дома, разговор с кем-то ощущался глотком свежего воздуха, прекрасным вдвойне оттого, что собеседник не пялился на неё с недоверчиво-неприязненной подозрительностью.   И, к тому же, был настолько милым.

Тик-так. Тик-так. Тик-так... Стоящий поблизости часовой шкаф, казалось, нарочно сводил с ума своим непрестанным тиканьем, усиливая медленную, волнообразно накатывающую головную боль. Чувство не самое приятное, особенно если учесть, что заметила мисс Эванс проблему только сейчас – когда ощущение ползущей по пятам ожившей тьмы ушло почти совсем. Ну, большей частью.   «Наверное, в этот раз я всё-таки переборщила с вином, потому что до сих пор совершенно не врубаюсь, где я и как умудрилась здесь очутиться, — с задумчивым видом облизнула Алекто высохшие от беспокойства губы, коих уже парочку дней не касалась помада, — не похоже, что их всех притащили сюда силой. Скорей всего, я пришла сюда сама.»   Конечно, она знала, что забвение, которое способна подарить обильная выпивка, влечёт за собой последствия. И, конечно, её это нисколько не волновало. Потому что важнее всего было прогнать боль. Которая не желала окончательно угасать, сколько бы жизней Эванс не прожгла в мрачных индустриальных зонах, и сколько бы раз не просыпалась среди мёртвых, с потухшей душой – и телом, в котором, быть может, осталось не так много человеческого. Впрочем, одного-единственного случая с кладбищем ей хватило. Собственно, где-то примерно на этом моменте началось медленное падение вниз, по чёрной спирали греха и опустошения. Или, быть может, чуть раньше? Когда она пришла на Плоское плато в поисках высшего смысла... но обрела в итоге лишь горсть могильной пыли. Достаточно горькой, впрочем, чтобы ещё больше склонить девушку к пересечению грани запретного. Вот как сейчас. К Алекто подошла невысокая миловидная девочка лет тринадцати – а может, чуть старше, но точно ненамного – в школьной форме, с короткими светлыми волосами, заплетёнными в косички. Видимо, продолжать и дальше прятаться точно не получится. - Привет! - обратилась она первой к сидевшей на софе девушке, - как тебя зовут? — И тебе привет. Алекто. Алекто Эванс... из Рино, — добавила она тоном, отчего-то несколько... неуверенным. Неужели память начала давать критические сбои даже в таких важных вещах? Рино... а может, Анкоридж или Ньюпорт? Нет, что за глупости, конечно же Рино. Она имела все основания сомневаться в реальности своих текущих ощущений или же происходящего вокруг, но вариант позабыть собственное детство немногим отличается, скажем, от потери имени на монорельсе, или даты рождения – где-нибудь в нью-йоркском метро. — А тебя как?.. — во взгляде Алекто нельзя было заметить ни малейшей тени снисходительности, или той самой раздражающей несерьёзности, которая частенько появляется у взрослых, пытающихся разговаривать с людьми, несколько младше их по возрасту. Получается, прямо скажем, зрелище довольно жалкое. Однако мисс Эванс по себе замечательно знала, как сильно ошибаются те, кто оценивает других, опираясь на фундамент прожитых лет, различие в жизненном опыте или во внешних данных, и старалась обращаться со всеми, как с равными. И тем более прекрасно понимала, что – даже если допустить в себя желание судить – не имеет на то права, пребывая далеко по ту сторону бытия. В мире этиловых снов и чёрных бабочек Ахерона. — Я здесь пока просто сижу, осматриваюсь, — тихо добавила она, взглянув на собеседницу своими глазами – которые у неё были приятного карего цвета, украшенные нежной тёмной подводкой, дополняющей образ – и в очередной раз, почти инстинктивно, поправляя причёску, — с людьми не всегда удаётся наладить адекватный контакт, к сожалению, — Алекто мягко улыбнулась, но в её душе обильно пировала паника, а сердце билось слишком уж громко – естественный результат, который вы получите, если внезапно вырвете алкоголика-социопата из его унылой лощины и посадите в зал, полный респектабельных и совершенно чужих людей.   Независимо от сексуальности вашего друга-эскаписта, а уж в недостатке этого качества Алекто, несомненно, совершенно точно не смогла бы себя упрекнуть. Даже если бы очень захотела.

Вспышка света. Безмолвный, чёрный океан самосознания постепенно наполнялся звуками, а глубокая темнота того безымянного «ничто», предшествующего существованию, рассеивалась – как утренний туман, неизбежный перед наступлением дня… или трубный глас, воззвавший первые звёзды, затерявшиеся где-то в колыбели иных миров. Со взора, казалось, спала пелена. Алекто пару раз моргнула, и огляделась вокруг, явно недоумевая. Комната. Со старыми, отклеивающимися во многих местах обоями блекло-розового цвета, на которых был изображён допотопный узор с ангелочками, с плотно закрытым окном, за которым, казалось, стояла бесконечная ночь – и такой же бесконечный ливень. Комната была наполнена тусклым светом, источник которого, пожалуй, довольно неочевиден – ведь светильники отсутствовали. По уголкам плясали странные, будто смеющиеся тени. В центре комнаты, на высоком круглом столике со львиными ножками, стояла ваза, а в вазе же… кажется, это меч? Длинный, очень странной формы, с зеленоватыми письменами и рукоятью в виде оскалившейся змеиной пасти. Меч был огромен. Какого дьявола он вообще делает в вазе, не на стене? Она ведь… такая хрупкая. Вот-вот рухнет под его тяжестью. Кто бы не придумал подобную инсталляцию, в погоне за креативом он явно позабыл о логике. Алекто сидела на полу, облокотившись на нечто, заколоченное досками, и явно когда-то служившее книжным шкафом – или чьим-нибудь сервантом. Одежда на ней выглядела помятой и давно потеряла свой первоначальный респектабельный облик. Пальто, в котором она находилась обычно, на этот раз куда-то делось. Нужно его найти, наверное. Безусловно, это странно, но она не помнила, как здесь очутилась. Впрочем, нет. Не странно. Скорее всего, она опять напилась так сильно, что бесцельно блуждала по пустынным улицам бессолнечного города, залитым грязными лужами, с пылью, прибитой на брусчатке нескончаемым дождём. В таком состоянии с ней нередко случались, скажем, странности. Желание сбежать прочь от реальности, утопая в беспокойных снах, навеянных хрустальным бокалом с фамильной гравировкой, заставляет платить за себя порой неплохую такую цену. Не настолько, впрочем, чтобы отказаться от старой привычки. В конце концов… Лишь вино напоминает о том, что когда-то она была окружена любящими людьми. И лишь вино помогает забыть все потери. Кроме разве что одной… своей собственной. Провалы в памяти становились ещё страшнее, когда Алекто заглядывала в свою коллекцию фотографий на телефоне. Тьма. Шпили. Разбитые стёкла домов, смешанный архитектурный стиль которых определить крайне затруднительно. Разрушенные башни, устремлённые в слепые очи небес, поддерживающие своей силой увядающий мир, подобно мифическим гигантам. А иногда… иногда там попадались видеоролики. Просто заглянув туда, можно было увидеть старые электростанции, провода – спутанные, подобно воспоминаниям Алекто, кладбище старых поездов, созданных ещё в прошлом столетии. А быть может, позапрошлом. Какой сейчас, кстати, век?.. Девушка широко зевнула и протёрла кулачками глаза, как ребёнок. Воспоминания о том, как она вышла из старого особняка, чтобы немного прогуляться в алкомаркет перед очередным вечером у погасшего камина, возвращались стремительно. А вместе с памятью… вместе с ней послышалась музыка. Сначала медленная, напоминавшая классическое сопровождение какого-нибудь печального бала, навевая ощущение гармонии, а затем всё быстрее и быстрее. Постепенно в мелодии начали прослеживаться странные, пугающие ритмы. Диссонанс, что-то искажённое и ехидно хихикающее. Нечто, чего не должно существовать. Алекто вскочила. Здесь больше нельзя оставаться. Она не знала, почему, но сомнений никаких не было. Бежать прочь. Иначе… иначе произойдёт что-то очень скверное. Внезапно по вазе с мечом пробежала глубокая трещина. Танцующие тени замерли в некоем бессловесном предвкушении. Музыка превратилась во что-то совершенно абсурдное, и Алекто ринулась прочь. Дверной проём пустовал – лишь какие-то жалкие обрубки остались на месте петель. В тёмном коридоре было сухо и темно, но ощущение угрозы всё ещё никуда не ушло. Девушка медленно побрела вперёд, руками нащупывая что-нибудь, подходящее под определение «двери». Она шла всё дальше, оказавшись в совсем кромешной темноте, и наконец остановилась. В отчаянии сползла вниз по стене. Прошло несколько минут. Неожиданно, далеко-далеко в конце коридора, зажглась красная табличка, изображающая аварийный выход.   Ну что же. Даже в безумном мире случается что-то хорошее...   Зал, где она оказалась, был наполнен незнакомыми людьми. Алекто нервно осмотрелась, с опаской косясь на многочисленных гостей. Их слишком много, а она… так давно жила одна. И выглядит она сейчас далеко не как в свои лучшие дни. Сравнивая… да вот хоть с тем человеком в офисной одежде, что общается с девушкой, держащей в руках явно не самого низкого класса фотоаппарат, Алекто выглядит замарашкой. Она попыталась расправить складки на одежде, пригладить длинные, угольно-чёрные спутавшиеся волосы, надеясь, что будет хоть чуточку получше. А затем очень осторожно прошла к стене, уселась на случайно выбранную софу – мягкую и уютную, и стала молчаливо наблюдать за происходящим процессом знакомств. Алекто одновременно мечтала, чтобы кто-нибудь заговорил с ней, развеял плёнку одиночества, но в то же время безумно боялась этого. Когда-то она была живой и общительной. Но времена те остались так далеко. И искры радости, способность дарить свет другим – все они уснули, без надежды на повторное счастливое пробуждение. Ей язвительно говорили, что она – слабый, опустившийся человек, навеки отброшенный на обочину жизни. И Алекто никогда с этим не спорила.

Большое спасибо за оценку. ) Опечатку с названием королевства исправили, собственно. Это не более, чем простая опечатка, конечно же. ) Остальные претензии предлагаю предъявить автору оригинала на VG24/7. Я тоже не со всем здесь согласна так-то. ) А под "хитбоксами", так понимаю, имелась в виду критика, которая досталась второй части. Впрочем, интуиция подсказывает, что Сайем Ахмед сможет ответить на вопрос этот чуть более подробно, чем я. )) Ссылка в конце статьи, если что. Может, её просто нелегко заметить было. ^^

@Ewlar, ноут удобнее планшета, объективно. Плюс, это полноценный компьютер, а я много времени провожу на улице. Не стоит переживать – весит он всего лишь 1.3 килограмма, что довольно-таки мало, и вообще невероятно изящное устройство. Макбуки... они все такие. ) Так как я пишу достаточно объёмного плана тексты, настоящая клавиатура необходима. От долбёжки по экрану пальцы начинают болеть, а iPad Pro я так и не смогла заставить себя купить.   Воистину так. ) Но я реально беру только самое необходимое. xD Раньше пыталась вообще всё таскать, но в итоге вышло... ну, скажем так, последствия в виде болей поясницы нагнали шустренько так.     И поэтому мы должны не расстраиваться из-за этого, а активно наполнять наши жизни творчеством и красотой. ) Ага, это дико несправедливо, особенно если предполагать, что наука увеличит жизнь последующих поколений в несколько раз, и учитывая, что самая лучшая медицинская помощь всегда достаётся богатым. Меня одна мысль об этом немножко бесит, но это не та сфера, где мы можем что-то изменить своей печалью, к сожалению. Печаль может лишь поглотить душу. И это вряд ли приведёт к хорошему результату.   Аха, нет-нет, я всё-таки не боевой, а тёмный маг, последовательница энтропийной школы. ) При общем весе ноута не более 1.5 килограмм, не самой слабенькой батарее, и если вспомнить, что я весь последний месяц нечасто вылезаю за пределы своего цветущего городского района, результаты выходят вполне себе ничего такими. И книжки бумажные, в мягких обложках. ) Боюсь, мне даже 20 килограмм не по плечу, чего уж говорить о большем...     Мудрость нередко сопровождается таким себе характером. Полагаю, это нормально. )

Пятый размер. Пятый, о с.. с-святая Андрасте, размер. Лисёнок, ты прелесть.

  Просто восхитительно для вечерних прогулок подходит.   @Terralt Entreri, ах-х, The Birthday Massacre! Сколько раз я их слушала. Родная душа ^^ Endless, Kill the Lights, Falling Down, Without You, Movie. Навечно в сердце.

Сложность в том, что я принципиально стараюсь носить минимум полезного хлама. Только рюкзак с ноутом, пара книжек и кошелёк. Ну, ещё 3DS, да. Смартфон и ключи по карманам. Для зонтика, к счастью, хватает места. однако от куртки там всё буквально лопнет. xD Однако да, сезоны требуют приспосабливаться. Полагаю, скоро банально не останется выбора. И как не пыталась, не смогла заметить отличий в аватарках. И да, Молаг Бал круче всех! Arrgh! <свист шипастой плети> Вот же, и почему всегда получается так, что в чате движуха именно тогда, когда у меня нет сил или времени. xD Даже грустно что-то. Приятного вечера всем! <3

Кракенбург!

Уютная коллекция такая. ^^

Трентон.

Мне и сейчас очень нравится. ) Правда, редко себе позволяю такое удовольствие. Ибо, ну, страх перед грязью (я в реальности та ещё фанатичка чистоты). И небольшое беспокойство, что окружающие покрутят пальцем у виска. Однако ощущения от соприкосновения с асфальтом реально приятные, особенно если асфальт гладкий и новый. И тёплый, конечно же! ________ Сидеть в парке с ноутом вечером. Ни о чём не думать. Наслаждаться мгновением!

Медина.

Страсть.

Отдыхаю. Просто... отдыхаю. Ибо через пару часов придётся снова нагрузиться по полной. xD

Где мой текстур-пак и ENB? А? А? Куда вы его дели.

Когда помнишь музыку, хочешь послушать снова, но название начисто вылетело из головы. А хочешь реально сильно. Именно поэтому... хвала плейлистам!   Самое главное – чтобы не было, как в Breaking Bad. Когда Уолтер Уайт гонялся за одной проклятой мухой в лаборатории целую серию, потому что своим присутствием она нарушала химическую чистоту. И что он только не делал, чтобы её поймать. Спойлер: ничего не вышло.

Личность.

Джедаи Клаудиус Аркадиа

На грани лезвия.

Германия. Цюрих. Старое ячменное пиво. И отблески сельской романтики...

Мне только кажется, или список друзей столь печально пуст? :О