Кафкa

Поместье Кристофера Цокот лошадиных копыт по мостовой Лондона вгрызался в уши, подобно злостному паразиту, непрестанно высасывающему чистую кровь из самых сокровенных, невинных уголков сердца. Гилберт, Лиза и Кассандра неспешно приближались к поместью лорда Кристофера Зобека, в котором сейчас проводилась траурная церемония прощания. Ал предложила высадить её на соседней улице. Здание было окружено магическим барьером, существовавшим в обеих мирах: даже скромная попытка коснуться его способна спровоцировать роковые для успеха миссии последствия. Демонесса не должна обнаруживать своё присутствие настолько долго, насколько это в принципе возможно. Движение в тенях, власть над тайнами и сокрытыми силами, незаметность. Немного воспоминаний о прошлом пронеслось перед мысленным взором Ал. Было время, когда подобные навыки имели жизненно важное значение, ведь даже дух правосудия иногда вынужден прятаться, как крыса, если его окружили львы с железными когтями. Ал вышла на людную улицу. Суетность толпы, магазинчики и рестораны, разносчики газет – всё это вызывало ассоциации с лихорадкой. Столь же бесконечной, сколь и бессмысленной. Ал грустно улыбнулась. Наверное, молодая девушка в роскошном, угольно-чёрном костюме, с хаотично распущенными волосами и обожжённым лицом выглядит, как минимум, весьма экстравагантно. Неудивительно, что она привлекала взгляды. Лиза отошла в укрытый тенью закоулок. Кучи гниющего мусора и зловонные лужи с естественными отходами не слишком-то беспокоили падшую, куда важнее сделать так, чтобы её никто не видел. Если она исчезнет посреди улицы, поднимется шум. А шум ни к чему, не так ли? Но, к счастью, пройти через Саван удалось без особых проблем. Как магических, так и более... приземлённого свойства. Она уже привыкла к изменившемуся в гораздо худшую сторону Миру Мёртвых. Быть может, однажды свершённое против естественной морали преступление приближает ко злу? Она сама лишь вчера принесла в страдающий мир призраков малую долю собственной тьмы. И напрасные сожаления не способны вернуть былого. Теперь она даже не особо остро их ощущала. Эти сожаления. Временами чувство меры и осознание своих грехов заглушается внешним шумом. И тогда, рано или поздно, на свет рождается чудовище. Кто способен помешать этому?.. Ал медленно направилась к поместью, территория возле которого лучилась переплетением чёрно-голубых вен мощной защитной магии, а само же серое здание напоминало некий... прекрасный мистический организм. Туманная, тусклая полутьма лондонского некрополя озарялась множеством сияющих алых символов, покрывавших буквально весь дом. На дверях, стенах, верхних этажах, на крыше, у парадного входа. Пройти туда, не коснувшись их? Невозможно. Падшая оказалась неспособна вовремя понять природу и предназначение этого волшебства, даже попытавшись воздействовать на него обращением к могильным силам. Однако ничего не оставалось, кроме как ступить в неизвестность. Она считала, что должна добраться до кабинета раньше, чем Кассандра влипнет в скверную историю. Ал полагала, что стоит попытаться отблагодарить хирурга за малую услугу, оказанную злосчастным вчерашним вечером, чем-то лучшим, чем просто слова. Кто знает, представится ли иная возможность? Когда демонесса вошла в дом, магическая паутина окутала её тело плотной, как объятия гибели, но жаркой хваткой. И в этот момент она осознала, к своему неприятному удивлению, что каждая попытка как-либо активно действовать приносит боль. Сильную. Если Ал не сможет избавиться от алого покрова, рано или поздно он настолько истощит её, что миссия окажется под угрозой срыва. А этого нельзя допустить. — Проклятье, никто не обещал, что будет легко, конечно, — задумчиво заметила Лиза, когда безуспешно попыталась стереть с себя сдерживающие сигилы энтропийным обращением, — видимо, у меня действительно нет выхода, поэтому... стоит внутренне приготовиться, — тихо рассмеялась демонесса, внимательно разглядывая свою левую ладонь с длинными ногтями, и резко, со всей силы... вонзила её в мягкую кожу бицепса правой руки. Брызнула кровь. Боль пронзила тело и, как отвратительное насекомое, проползла по спине, спускаясь вдоль позвоночника, всё ниже и ниже. От неожиданности падшая согнулась, её дыхание на мгновение прервалось. А потом Ал, холодно усмехнувшись, рванула пальцами вниз по руке, срывая кожу. Страдание казалось поистине невообразимым, и лишь безумная вера в благородство финальной цели заставляла её продолжать процесс страшного самоистязания. — Ах... ум... а-а-а, — едва слышно простонала демонесса, даже в таком отвратительном процессе пытаясь не привлекать лишнего внимания, — именем Люцифера, эта штука куда болезненнее, чем я думала. Проделав аналогичное с прочими необходимыми местами, Ал, пошатываясь и запятнав платье из чужой коллекции кровавыми пятнами, направилась вглубь поместья, прикидывая маршрут до кабинета, о котором ей рассказал мистер Прайс. Сквозь расплывчатую пелену Савана падшая видела множество людей в траурных одеяниях, собравшихся, чтобы почтить память Протея Пуллвика. От неё не укрылось, что среди гостей присутствует несколько юных девушек. Явно из «Сирены». А значит... Не исключено, что Чарли тоже где-то рядом. Чарли. При воспоминании об этой женщине обветренное, с шелушащейся кожей лицо Ал исказилось от дикой, бешеной ненависти. Эта тварь ещё горько заплатит за всё, что сделала. Она будет молить о смерти, рыдая от ужаса, который сполна испытывает перед тем, как ей нанесут последний удар милосердия. И Алмиэль, о да, примет в экзекуции самое непосредственное участие. Предпочитая не задерживаться среди гостей, которые не могли её видеть, Ал отправилась сразу на второй этаж и уже почти добралась до кабинета, когда в неё врезалась какая-то груда рваного тряпья с белой костяной маской на месте головы и тёмными конечностями, отдалённо напоминавшими птичьи лапы. Сторожевой дух. Её заметили. Падшая отчаянно надеялась, что он не призовёт остальных, ибо тогда можно будет забыть о спокойном исследовании кабинета. К тому же, она может не успеть на помощь Кассандре. Не самая вдохновляющая перспектива, несомненно. Дух бросился на Ал, и последующие события можно кратко описать как небольшое соревнование в магической силе. Не исключено, что дух был слишком самоуверен и надеялся победить незваную гостью своими собственными силами. И это стало ошибкой. Ал рассеяла духа – всё-таки успевшего её немного задеть – силами упадка, открыла дверь в кабинет, пока злополучный защитник распадался на составные элементы за её спиной, навеки истаяв в пространстве, и бегло осмотрелась, между делом подлечив чудесной мощью человеческой веры магические язвы, оставшиеся после алых сигилов. Кровь из длинных, глубоких ран на руках, правда, продолжала течь. Неприятно, но лучше, чем терпеть на себе иссушающую паутину. Просторный кабинет, обставленный довольно скромно, несколько потрясал исключительно плотным покровом, надёжно скрывавшим любые отголоски волшебства. Прорваться через него будет... сложно. Практически нереально. Посередине стоял богатый стол с тремя ящичками, а стену украшал трофей: волчья голова. Возможно, слишком большая?.. Из других вызывающих лёгкий интерес вещей Ал смогла отметить разве что золотую оплавленную корону и древний каменный кинжал, похожий на те ритуальные, которые используют жрецы варварских племён, совершая свои грязные жертвоприношения. Но, в любом случае, прикоснуться ни к чему здесь падшая в данный момент не могла. Ал скрестила руки и сдала ждать. Когда Кассандра войдёт, она будет готова.

Поместье Прайс Ледяной холод, ломота в костях, болезненная тяжесть во всём теле. Когда Ал проснулась, солнце уже взошло, озаряя своими лучами сад и каменный балкон. Девушка еле встала, схватившись за голову, раскалывавшуюся от боли. Кашель, большую часть ночи сводивший тело судорогами, уже немного отошёл. Рваное платье едва прикрывало грудь. Однако, при всех недостатках, самочувствие было не таким кошмарным, а шум паровых машин постепенно спал, превратившись в тихие шепотки лесного костра. Перед завтраком сменить одежду и вымыться было просто необходимо. Падшая не без труда отыскала душевую, стараясь не попадаться никому на глаза, и провела там несколько приятных минут. Отражение в зеркале... пугало. Обожжённая кожа на лице, в других местах, отливающие багрянцем синяки – девушка надолго лишилась своего утончённого изящества. Лиза более не походила на дочь древнего аристократического рода. Обратив взгляд на тонкие пальцы, загрубевшие от тяжести пилы и сражений последних дней, Ал ощутила некий смутный укол сожаления, вины перед девушкой, чья судьба могла сложиться иначе. Если бы её не призвали. Впрочем, наваждение быстро прошло. Причесавшись, с распущенными волосами, падшая вошла в столовую. И, тихо поздоровавшись с остальными, в сумрачном молчании принялась за завтрак. Отказываться от еды, при всём прочем, всё-таки не очень разумно. Однако вкус дорогих блюд казался столь искусственным. Она вспоминала ночь, когда перед взором воспалённого, страдающего сознания проносились разрозненные образы и впечатления, причудливо накладывающийся друг на друга, сменяющиеся в непрестанной веренице странных, диких, ядовитых красок. Демонесса совсем погрузилась в себя, когда вопрос Гилберта вернул Ал в реальный мир. — Кха... уместным? Да, пожалуй, — поперхнувшись чаем, ответила она, — учитывая, кем является хозяин, там всё будет наполнено присутствием сил извне. Могу предоставить свою помощь, находясь по ту сторону. Сам понимаешь, демонстрировать своё лицо, даже в его нынешнем виде, — сухо ухмыльнувшись, заметила Ал, которая сейчас выглядела далеко не миленько, — идея весьма посредственная, способная поставить под удар основную цель. Острый взор голубых глаз обратился в сторону Кассандры, туманная заинтересованность проскользнула на жёстком, обветренном лице, но прошло лишь мгновение, и Ал попыталась изобразить слабую улыбку. Получилось, откровенно, так себе. — Мне стоит поблагодарить тебя за вчерашнее, — уклончиво проговорила падшая, намекая на то, что врач не стала её останавливать, несмотря на раны, и рассказывать другим – кто знает, что могла натворить демонесса в том наполовину безумном состоянии, и что уже натворила, — это было... важно. Спасибо. Покончив с завтраком, к своему облегчению, Ал сцепила пальцы рук прямо под подбородком. В своём обтягивающем чёрном платье, со свободно лежащими на плечах волосами и потерявшим благородный лоск лицом, она чем-то напоминала босса мафии. Или кого похуже, в зависимости от точки зрения. — Полагаю, прежде чем туда идти, нам стоит обсудить план действий, — устало вздохнула падшая, отодвигая от себя бокал, до краёв полный душистого вина из западного графства, — есть какие-то конкретные предложения, кроме логичного вывода, что мне лучше постоянно держаться под покровом Савана? В голове Ал вспыхнуло неожиданное воспоминание о том, что она видела, когда только вырвалась из мучительных объятий овиума Чарли. Мимолётное, но значительное видение, которое нельзя сбрасывать со счетов. Ещё один енохианский символ:  Эта головоломка рано или поздно должна быть разгадана. Она явно важнее, чем кому-то может показаться.

Ну-у, что касается меня - то возражений в данном вопросе определённо нет. :3 Попытаемся овладеть духом-защитником, пока Кас ищёт фотографию, е-е-е. Или же погибнем... напрасно пытаясь.

Еап. Собственно говоря, Кас с Ал могут неплохо сработаться в поместье, не?.. Учитывая Знание Сфер и Осмотр 7. Пока Гил участвует в светском приёме, скажем так, попутно отвлекая на себя взгляды. C:

Персонаж окажется абсолютно лишним при попытке убедить бывшего друга Гарри оказать поддержку в поисках. Ну, ты ведь знаешь, что она придерживалась в деле Потрошителя принципиальной позиции?  К-как вариант, я могу пропустить обе линии и сразу отправиться в овиум, а пока... ну, заняться чем-то ещё там? Возможно? Наверное?.. <sigh>

Потому что это лучше Уайтчепелла, хех. Изначально была мысль, что Ал проведёт Гилберта через Саван прямо в кабинет, ибо атмосфера Подземного Мира не способна нанести ему сильного вреда. А там уж он найдёт фотографию. Как бы. =_=

... ... ... У Ал одна точка в Восприятии Осмотреть помещение не получится xD Нужен кто-то более социальный и внимательный

Фактически, на данный момент это, похоже, единственный вариант. Можно ещё что-то придумать, но хз @FalseLemur, что произойдёт, если бросок на демоническую магию - путь за Саваном - будет провален?

Найн. Не выльется, не в этот раз. Тогда много всего накопилось просто. И вообще, я не виновата, что каждый раз падаю на кровать вечером, как чёртово бревно. >.<   Получается, путешествие по Миру Мёртвых отменяется? Просто очень сомневаюсь, что Ал будут рады в этом поместье. Srly, ей лучше в принципе не показываться на глаза никому. Для демона это потенциально осиное гнездо же. <3

Эм. Нет. Ал не пойдёт в Уайтчепел, anyway. ^^ В данный момент ей там совершенно нечего делать, откровенно говоря, поместье Кристофера представляет наибольший интерес. Сначала оно, а потом овиум. х) И необязательно идти через Саван всю дорогу, хмф. Можно совместить! Придти в роли... ну... обычных гостей, а запертые двери уже преодолеть с помощью Знания Сфер. Соб-но. :3

Но Ал не знает, где именно хранится фотография. Поместье большое, собственно. Логично искать её в кабинете хозяина, однако нужно знать точное местоположение, как минимум. Всегда можно выглянуть из-за Савана на минутку, но в жилище подобного человека это может быть опасно. Обшаривать все углы неэффективно. Помимо броска на демоническую магию, нужен... хм, ща посмотрим.

Как вариант, можно пройти в поместье Зобек через Земли Теней. Хм?..

Мне тоже кажется, что в этом нет ничего плохого или неэтичного, по правде. <3 Использовать текущую игру (или же некие события из неё) в качестве примера, имеющего прямое, непосредственное отношение к теме обсуждения - вполне нормально. Тут же никаких оценок не давалось. Или я что-то упустила?.. Аналогично.

Ну, я не успела нормально всё описать. Что поделаешь. Раньше надо было. :C И да, добавила там иллюстрацию сада Гилберта. Вполне найс для конца этого дня, мне кажется.

Лондон Тварь. Огромная, высотой с небольшой холм, вырвалась из-под воды, разбрызгивая вокруг себя мутные брызги, источающие скверный запах – очень скверный, по мнению Ал. Белый слизень, с отвратительным хлюпающим звуком вылупившийся из оболочки, исчез в озере до того, как падшая успела разрезать своей пилой бледную плоть на куски. А потом инструмент стал бесполезен – ближний бой на такой дистанции, мягко говоря, не эффективен. Ал отбросила орудие казни обратно за Саван. Когда-нибудь, возможно, совсем скоро, она вновь им воспользуется. Когда разберётся с этим. С самого начала демонесса не сомневалась в победе. Маг был далеко не последним по силе во всей группе, и она сама – в конце концов, разве не живёт уже тысячи лет, обладая колоссальным могуществом, пусть ограниченным и увядшим, но всё ещё устрашающим, всё ещё способным стереть горы в пыль? Какая-то жалкая каракатица не сможет их одолеть. Никогда. Справедливость восторжествует. Самоуверенность ведёт к гордыне. Гордыня влечёт за собой слепоту. Слепота провоцирует ошибки. Ошибки рождают на свет поражение. Поражение обручено на кровавой свадьбе с отчаянием, на свадьбе, где пот сочтён за вино, мука – за десерты, а гнилое мясо – как закуски. Было фундаментальной ошибкой недооценивать могущество аватара Чарли, использующего всю полноту своих собственных знаний, и поддержку некоей неизвестной сущности, в дополнение ко всему. Когда-то, множество смертных поколений назад, Алмиэль была способна на хитрые, стремительные тактические манёвры. Когда-то. Но не сейчас. В карих глазах девушки, столь спокойных всего лишь несколько дней назад, сияли алая ярость, экстаз и огненное безумие. Готовность нести смерть. Полное безразличие к последствиям. Наслаждение моментом. Состояние, неподходящее для беспристрастного мудреца и судьи. Громадное женское лицо с покрытыми прозрачной плёнкой, рыбьими, выпученными глазами, как казалось Алмиэль, представляло собой грязную, пошлую и грубую пародию на всё красивое, женственное, утончённое и человеческое. Даже Потрошитель и маркиза де Монфор не вызывали у Ал настолько жгучей ненависти. Или, быть может, за это время её личность... деформировалась, изменилась? Знакомство с грубостью, низостью человеческого общества сломила гордый и благородный дух падшей? Быть может, и так. Сложно познать происходящее сейчас в её сердце. Каждый злой поступок приближает наступление душевной тьмы. А в сумерках, ночных, тёмно-фиолетовых тенях, скрываются гротескные чудовища. Совсем как эта. После жёсткой схватки с магом, аватар Чарли попытался воздействовать какой-то жизненной магией на смертное тело Ал, вызывая неприятное, ноющее чувство в костях и раздражающее жжение в сосудах, однако демонесса смогла вовремя сбросить с себя чары мощным усилием воли. Такая мелочь, разумеется, не остановит её. Как можно? Тварь покрыла себя дополнительным, наполовину затвердевшим и липким слоем биологического вещества, и будто успокоилась. Ал подошла поближе, резко оторвав и отбрасывая прочь полу платья, так что стала видна белая, ещё нежная кожа на коленях, не испорченная тяжёлым трудом, и сбросив с ног туфли – только мешают в этой жиже, в самом деле. Мутная вода, уже дошедшая до икр, противно пощипывала и ощущалась странно живой. Ал не обратила внимания на мерзкое чувство, устремив исполненный презрения взгляд на гидру. Сейчас тварь сполна почувствует всю глубину могущества смерти и всевластия страдания, бессилие перед разложением, над которым падшая обладала властью. Гидра... взвыла. Либо это был лишь шум адреналина в воспалённом мозгу Ал. Бледная плоть покрылась уродливой желтизной, вздулась, из лопающихся пузырьков начала сочиться пахнущая распадом и гноем, тёмная жидкость. Длинные, воспалённые язвы с копошащимися внутри червями, сделали и без того уродливый облик аватара Чарли абсолютно кошмарным. Вихрь обращений к могильным силам нанёс серьёзный урон твари. Прекрасно. Чуть поодаль, невдалеке от Ал, погрузившейся обнажёнными ногами в органическую воду овиума, плескались личинки и вырвавшиеся наружу щупальца. Стопы касались мягкой поверхности, совсем не походившей на землю: больше на загрубевший кожный покров, и обострённые до предела чувства падшей подсказывали, что там, глубоко внизу, бешено колотится что-то... напоминающее сердце?.. Или же это её собственное? Всё перемешалось в потоке ярких, жестоких впечатлений битвы – сдавленный вскрик захваченного извивающимися отростками Джеймса, исчезающие один за другим клоны Даниэля, скрытый луч магии жизни, посланный неведомо откуда, от которого падшая не смогла уклониться: солёная кровь, с металлическим привкусом, брызнула из носа, заливая губы, проникая в слегка приоткрытый рот – спасибо тяжелому дыханию. Как... чудесно. Но в целом всё шло явно неправильно. Когда детектив освободился, Ал хотела крикнуть ему, что сейчас не время разбираться с мелочью, когда прямо перед ним – главная угроза, но... не успела. Небольшой перенос основного центра внимания в иное место оказался фатальным. Струя ядовитой кислоты прожгла платье, открытая кожа покрылась ожогами. На плечах, животе, руках, даже на бёдрах, появились воспалённые, уродливые нарывы. И огромное, тяжёлое щупальце вдарило прямо по солнечному сплетению Ал, вызвав ослепительный всплеск кошмарной боли, но этого будто оказалось оказалось мало: длинный, совсем тоненький, но от того не менее мощный бледный отросток с огромным размахом подсёк ноги девушки. И она упала. Погрузившись с головой прямо в мутную жижу. Вода овиума проникла в дыхательные пути и лёгкие, грудную клетку заложила душащая боль, нарывы пылали, от платья остались одни ошмётки, а потом... Тварь обрушилась прямо на Ал. Разумеется, не полностью. Какой-то своей малой частью, или же просто тем самым огромным щупальцем. Но этого было вполне достаточно. Кости хрустнули, последние остатки воздуха покинули лёгкие падшей. Кровавая пелена, сотканная из ненависти и бессильной ярости, заволокла взор. И она провалилась во тьму, лишённая возможности помочь, лишённая возможности узнать, что будет дальше. Впрочем, угадать последовавшие в овиуме события, пожалуй, можно запросто. Лишь одно слово. Поражение. Причём самое сокрушительное.    Она раскрыла глаза. Снова. Она ещё жива. Несмотря на боль. Несмотря на раны. Она выжила. Совершенно напрасно. Всё тело горело от кислотных ожогов. Лицо казалось безнадёжно обезображенным. Изящная, утончённая аристократическая красота Лизы испарилась, подобно пыли. Сейчас лицо Ал выглядело столь же страшным, как иные стороны её личности. — Ах... что... нет, только не... а... а-а-а! – падшая закрыла лицо руками, раздирая ногтями щёки до крови, — этого не должно было случиться, не должно. Проклятье... проклятье. Как же... ненавижу. Чёртова Чарли. Убью, — прошипела Ал тоном, от которого у присутствующих наверняка пробежали мурашки по коже. Сейчас падшая, как никогда ранее, оказалась близка к своей демонической природе. Едва ли для неё осталась хоть какая-то надежда на божественное прощение в подлунном мире. Сердце Ал всё глубже погружалось в пучины мрачного безумия и тьмы. Но частичка света всё ещё сияла где-то глубоко внутри, утонувшая в озере эмоций. Всё перевернулось, стало наоборот, обратилось противоположностью того, чем было в начале. И теперь лишь чудо может изменить что-то. Однако чудес не бывает. По крайней мере таких, как это. Падшая привстала, дрожа от злости и боли, и огляделась слепым взглядом. Вечерело, сад постепенно погружался в сумерки. Она провела так много времени в овиуме, и не сделала абсолютно ничего. Как же отвратительно. Ал заметила хлопотавшую неподалёку Кассандру, и тихо бросила девушке ломким, срывающимся голосом, в котором явственно слышались слёзы: — Мне нужно... отдохнуть... — привстав с кровати, она внезапно зашаталась и облокотилась о стену, — прочь отсюда. Куда угодно. Иначе... ничего хорошего не выйдет. Я поброжу в саду, чтобы остыть и успокоиться. Передай... Джен... и остальным. Никому не понравится, если я сорвусь на ком-то из своих же союзников. До... кха-кха, — Ал сплюнула сгусток крови, — договорились, ладно? Ал выжидающе посмотрела на врача. Ей не хотелось сейчас с кем-либо спорить. В конечном счёте, эти раны отвратительны, но их слишком мало, чтобы по-настоящему её убить. Всё-таки она... не человек. Уловив кровожадный взгляд дьявольских глаз, Кассандра замерла, чтобы кивнуть. — Д-да, договорились — неуверенно произнесла доктор. В эту ночь, натура Кас была полностью противоположна её обыденному поведению. Скорее всего, сон – единственное, что могло привести врача в норму и приобрести строгий контроль над своими эмоциями. — Если что-то потребуется, то зови, — Кас не рискнула приближаться к девушке и продолжила заниматься своими делами, краем глаза поглядывая на уходящую Лизу. Бледная луна, уже поднявшаяся довольно высоко над потемневшими кронами деревьев, слабо освещала клумбы в ухоженном саду поместья, любовно подрезанную живую изгородь, колокольчики и анемоны. Спокойствие и тихое величие природы властвовали здесь, а соловьиные трели добавляли ещё больше романтичного в этот пейзаж, достойный поэзии Озёрной школы. Однако Ал, душа которой была всецело окутана отчаянием, совершенно не замечала ничего вокруг, и лишь жалкие остатки разума удерживали её от того, чтобы не выпустить прямо сейчас разрушительный шторм увядания, что мгновенно превратит всё это буйство чарующей ночной жизни в надгробный памятник. Она ещё осознавала, где находится. И всё ещё помнила о своём долге. Слабо. Так слабо. Однако достаточно, чтобы окончательно не сойти с ума прямо сейчас и не навлечь на союзников внимание Арканума. Покачиваясь из стороны в сторону и дрожа всем телом, Ал едва-едва доковыляла до старой беседки в глубине сада, где совсем недавно, днём, развлеклась с несовершеннолетней женой садовника. Девочки, разумеется, здесь уже не было, лишь золотая ленточка, вплетённая в её волосы и сорванная в порыве нечистой страсти, так и осталась лежать на том самом месте. Ал не обратила на неё внимания. Падшая едва смогла сосредоточиться, чтобы открыть окно в Мир Мёртвых. А через мгновение совсем исчезла из поля зрения.   Ал летела, в её тонких руках вновь была кошмарная пила с неразборчивой надписью. Сквозь мощные потоки шторма. Огромные, многонаселённые некрополи, туманные башни призрачных цитаделей, маленькие уютные пристанища, великая Стигия, шпили которой пронзали чёрное небо, громада Ониксовой башни – и, наконец, мрачное бессолнечное море, проносились перед её глазами со скоростью молнии. Она не знала ни названий, ни местной географии. Она лишь неслась вперёд в одном безумном, отчаянном порыве, и за какую-то долю секунды оказалась в незнакомых, далёких землях, затерянных в безграничном пространстве Бури. Это странное место, один из тех Далёких Берегов, о котором в Землях Теней бродит так много вдохновляющих и привлекательных, пугающих и жутких легенд. Многие призраки мечтают сюда попасть, другие, как бы это парадоксально не звучало, до смерти страшатся возможных жестокостей, сокрытых на этих маленьких, не отмеченных на картах островках жизни среди яростно клубящегося зелёного тумана, освещающего своими роковыми всполохами мёртвую водную гладь бессолнечного моря. Неизвестно, какой неведомый король правил до прибытия Ал в этом месте. Быть может, этот остров – желанная посмертная утопия, с неиссякаемыми сексуальными утехами, юными беззащитными наложницами, роскошными пирами и торжественным григорианским пением, наполняющим своды маленькой базилики, одиноко стоявшей поодаль от ухоженных одноэтажных домиков, увитых плющом? А может, уменьшенный в масштабах вариант новозаветной преисподней, где агонизирующие призраки вечно страдают в раскалённых добела гробах из душевной стали, а твари, будто вышедшие из самых страшных, шизофренических ночных снов, пытают злосчастные души, насаживая их на стигийские колья, погружая в кислотные ёмкости... и нет конца их стенаниям? Так или иначе, обычному подобию жизни здесь ныне пришёл конец. И весьма печальный. Истинная форма Алмиэль, дочери Седьмого Дома, в данный момент выглядела весьма... искажённой. Не считая остаточных ожогов, крылья падшей уже не были такими же мягкими и нежными, как в самом начале, отливая ржавым железом, а перья, если бы вы к ним прикоснулись, будто превратились в острые металлические наконечники. Заострённые чёрные когти украшали руки, сливаясь с пальцами, а сзади виднелся длинный хвост, похожий на жгут, вполне способный послужить в роли оружия ближнего боя. Ал держала отвратительную пилу, будто одуванчик, и, пошатываясь, вошла в наполненную призраками базилику, где кто-то, одетый, как католический священник, торжественно вычитывал текст под мирный аккомпанемент реликвии-органа: — Domine Deus meus, in te speravi; salvum me fac ex omnibus persequentibus me, et libera me, — духовное лицо сделало настороженную паузу, устремив взгляд блестящих в церковной полутьме глаз на ввалившееся существо, от которого исходила очень злая аура, — nequando rapiat ut leo animam meam, dum non est qui redimat, neque qui salvum... Взгляды всей паствы обратились в сторону Ал, когда чтец резко оборвал стих псалма. Тяжелая тишина воцарилась под древними сводами, среди витражей, изображающих неведомых многим святых эпохи религиозного просвещения Ирландии. — Тебе что-то нужно, моё... — человек у аналоя судорожно сглотнул, — ...заблудшее дитя? — в последних словах почти физически чувствовались отчаяние и обречённость. Образ Ал в залитом тусклым светом проходе, с уродливой пилой и длинными рогами, один из которых был сломан, глаза, горящие ярким красным светом, подобно факелам, острые, как ножи, когти и мягко, по-кошачьи обвивающий ноги хвост крайне красноречиво свидетельствовали о её намерениях. — Смерть... правосудие... грешники, — проскрежетала падшая через стиснутые зубы, которые чуть ли не хрустели от напряжения, — как вам кажется, что самое ценное в посмертном существовании, а? — Ал злобно ухмыльнулась, — что вы тут делаете? Тысячи несчастных страдают, а вы просто... читаете лживую книгу? Ненавижу! — перед глазами демонессы всё расплывалось, кислотные ожоги чертовски раздражали, сознание будто улетало вдаль, хотелось схватить его руками, обхватить и не отпускать никогда, подобно тому, как влюблённый юноша жаждет обнять свою возлюбленную, вкладывая всю теплоту чувства и привязанности, чтобы изгнать навеки тень одиночества из жизни единственно важного человека. Осознание поступков окончательно покинуло её, и Ал сорвалась на пронзительный крик, — этот мир проклят и осквернён, несмотря на все наши труды, и вы виновны в этом, — в её голосе послышались истеричные нотки, — аха-ха-ха! Убью!.. Ал безумно, во весь голос рассмеялась, размахивая пилой над своей головой. А потом, прежде чем несчастные призраки успели опомниться и броситься прочь из ставшего роковой ловушкой храма, началась извращённая, безжалостная и зверская резня. Подобно огненной молнии падшая вгрызалась пилой в призрачную плоть, потоки плазмы лились рекой, полные боли и мольбы, отчаяния и стенаний крики поднимались к пустым небесам – как всегда, абсолютно безразлично взиравшим на сцену жестокого истребления еретической общины. Когда падшая пришла в себя, то увидела грустную картину: все витражи разбиты, орган разломан, от мебели остались жалкие куски, и больше... ничего. Пустота. Не осталось ни единого существа в базилике. — Что... произошло? — Ал поднялась, осматриваясь вокруг с каким-то смутным ужасом, — где я? Что... что я натворила?.. — всё ещё не понимая, что случилось, но уже, к своему тщетному раскаянию и ещё большей внутренней муке, догадываясь, вышла из здания прочь, — эй, вы же?.. Два призрака, от которых просто сочился дикий страх вперемешку с ненавистью, отпрянули от Алмиэль, выставив руки вперёд, как будто защищаясь. — Это чудовище, беги, — низенькая девушка со светлыми волосами оттолкнула прочь другую, точь-в-точь на неё похожую, — спасайся, Арин, сестричка, я... попробую задержать... монстра... настолько долго, чтобы ты смогла убежать. Ал в замешательстве заметила, что всё ещё тащит за собой пилу, которая как-то странно изменилась. От оружия исходило смутное, неразборчивое, удовлетворённое... бормотание, а готическая надпись слабо мерцала багровым. Можно подумать, что пила наслаждалась последними минутами, выглядела более живой, чем раньше, и была рада – если вещи вообще способны испытывать какие-то чувства. Ал почувствовала острое, жгучее отвращение и стыд. И бросилась прочь, обратно, вскоре снова оказавшись в садовой беседке. — Нет, нет, я не могла... пожалуйста, только не... только не снова... — демонесса упала на колени и сдавленно зарыдала, погрузившись в розовый куст. Шипы болезненно вонзались в тело, но она не обращала на это внимания. Падшая презирала себя, но знала без тени сомнения, что вряд ли уже остановится. И это заставляло сердце рваться от боли. Впрочем, Ал довольно быстро взяла себя в руки, оправив разорванное во множестве мест платье. Сейчас мгла окончательно покинула её разум, на смену пришли кристальная ясность и уверенность. В ближайших десяти минутах уж точно.   Старый дворецкий, имени которого Ал не знала, спокойно сидел в кресле, закинув ногу на ногу, в очках с роговой оправой, при свете газовой лампы почитывая утреннюю газету и удручённо качая головой при этом. Заметив девушку в ободранном платье, он недоуменно поднял брови. — Юная леди, Лиза, если не ошибаюсь? Вы... странно выглядите, — он сухо хмыкнул, — совершенно странно, если мне позволено будет заметить. Может, вам стоит сменить одежду? Без понятия, чем таким вы занимались,, и это не моё дело в любом случае, но сменный запас хозяина в вашем распоряжении. Могу показать, если хотите. Падшая холодно взглянула на старика, одетого в прекрасную ливрею. Она нуждалась в вере. — Вы не думали, что где-то совсем рядом существует иной мир? Вот как этот, — Ал сделала резкий акцент на последнем слове, посылая в мозг слуги шквал разрозненных видений из Мира Мёртвых, многие из которых были весьма... пугающими – ободранные и изуродованные спектры, вырвавшиеся из-за Савана, чтобы творить зло. Но дворецкий лишь поморщился. — Чёртова усталость... Сегодня был слишком насыщенный день, полагаю. Знаете, я лучше ещё немного посижу здесь. Только не докладывайте господину, хорошо? — слуга беспомощно пожал плечами и улыбнулся, — так много дел, а сил всё меньше, начинает мерещиться всякое, заведу ещё не туда. Лучше просто расскажу, как пройти. Ал вынужденно выслушала направление, натянуто поблагодарила старика и отправилась в ровно противоположную сторону – в сад, где теперь было совсем уж темно. Падшая неслышно прошествовала по дорожкам. Мелкий гравий приятно покалывал кожу на ногах. В тенях она заметила домик садовника с приоткрытой дверью. Заглянув туда, Ал увидела, что девочка, которую она обучила некоторым основам жизни, беспокойно ворочается на кровати, всхлипывая во сне. Золотые волосы растрепались во все стороны, сорванный амулет валялся на столике у окна, где до сих пор лежала раскрытая книга. — Хм. Возможно, я могу... нет, будить её не стоит. Пожалуй, сделаем так. И Ал вызвала духа из-за Савана, устремив на того волны своей осквернённой воли. Одетый в поношенный театральный костюм мужчина, с сальными седыми волосами и грустным взглядом голубых глаз, широко раскрытых, будто в непрестанном печальном удивлении, предстал перед падшей, недоуменно склонив голову на бок. От мужчины отчётливо веяло какой-то странной, тонкой, но весьма ярко выраженной тёмной аурой. Впрочем, это зло не шло ни в какое сравнение с тем, что скрывала в своём сердце падшая. — Госпожа желала бы услышать сказку? Поэт Уильям знает много разных историй, и ещё больше написал за прошедшие века сам, — эфемерная улыбка промелькнула на лице призрака, а резкие скулы придавали его облику какое-то мистическое благородство. — Мне не нужны твои истории, дух. Вот, — Ал кивнула в сторону спящей златовласки, — защити её сон он многочисленных кошмаров, которые скоро наполнят этот проклятый город. И других угроз. Которые сможешь устранить. Ал подняла языческий амулет. — Держись рядом с этой штукой. Когда она проснётся, расскажешь, кто тебя послал. Уверена, твои сказки пригодятся ей куда больше, чем мне. А пока... И она рассказала о своём знакомстве с Анной детально, с отстранённым выражением, без тени раскаяния. Она просто чувствовала, что выполняет долг, отчаянно цепляясь за последние, угасающие огни своей ангельской природы. Быть может, ещё не все потеряно. Какая... Какая бессмысленная надежда. Уильям равнодушно выслушал повествование Лизы. На его лице не отразилось совершенно никаких сильных эмоций, кроме лёгкого отвращения, направленного неясно на что и быстро испарившегося. Когда Ал закончила, он лишь склонил голову в знак согласия. — Мы способны создавать сны и показывать великие чудеса фантазии. О большем можешь не беспокоиться, — прошелестел призрак, отвернулся к окну и стал разглядывать ветви винограда, будто не замечая присутствие Ал. Последняя же не захотела здесь больше задерживаться и вернулась в поместье Прайсов. Безумие вновь начало накатывать тёмными волнами, голову заполнили злые, тяжёлые образы и глухое эхо бездушных голосов. Алмиэль прошла в какую-то комнату, обставленную великолепно, с красивыми голубыми обоями и мебелью из красного дерева. На стенах висели антикварные картины. Прозрачные шёлковые шторы, почти невесомые, покачивались у выхода на балкон, где Ал улеглась в уголке. Камень был жёстким и прохладным. Она закрыла обезображенное лицо рукой и провалилась в беспокойное подобие сна, тщетно пытаясь заглушить нарастающий шум.   "Тебе не спастись. Оно настигнет тебя. Ты не способна избавиться от своей сущности. Ты сойдёшь с ума. Никто не спасёт тебя. Ха. Раны, что накладываются одна на другую, разорвут твоё сердце в клочья. Чего ты пытаешься достичь? Уже находясь на теневой стороне бытия, ты пытаешься вернуться.... ...обратно, к свету. Но ты проклята. Обратного пути нет. Ты погибнешь, блуждая во тьме и бесконечном одиночестве, пока безумие не сожрёт тебя, и не превратишься в истинное чудовище. Смирись. Смирись. Счастливого финала не будет. Отдайся во власть тьмы, переродившись в абсолютное зло. Смирись... сми..." Луна стала намного ярче и уже вовсю освещала сад, пока Ал, широко раскинув руки, лежала на балконе, подсознательно сражаясь с хаотичными сновидениями. Проснувшись, она едва ли ощутит хоть какое-то подобие бодрости. А соловьиное пение всё ещё разносилось вокруг, успокаивая сердца. Или заставляя ещё сильнее ощущать навеки утерянную невинность.   Конец третьего дня

Сел, я тебя умоляю. У меня просто был сложный день. Не хочу разочаровывать и ненавижу это делать, но пост будет маленьким. =/

Сегодня абсолютно точно получится. Собственно, он уже завершён почти. Чёртовы дела со здоровьем.

Хах, я просто не могу играть положительными или нейтральными персонажами. Не получается вот ваще.   Найс идея была, вы чо? :< Ещё можно было выпустить туда призраков. Вышла бы битва блудниц с умершими <3 Может, там даже их бывшие клиенты оказались. Или наложить Увядание на территорию. Интересно, что сильнее – смерть или жизнь?   Аналогично, золотце <3 Тьма... больше тьмы. Мрак, декаданс. Безумие. Няшно же

ТЫ ФУНДАМЕНТАЛЬНО ОШИБАЕШЬСЯ СПЕКТРЫ НЕ ЗЛЫЕ МОБЫ СПЕКТРЫ КЛАССНЫЕ   Если уметь их отыгрывать, разумеется. Там выбор невелик, пожалуй, тебе бы пришлось взять Доппельгангера, если не хочешь играть за полубезумное чудовище, и смириться с фактом, что Даниэль до конца своего призрачного существования (которое может быть очень долгим, но в результате бывшего мага всё равно сожрет Забвение) будет страдать от разлагающей душу тьмы и скрытой ненависти. Доппельгенгеры могут выглядеть нормально и адекватно, но внутри там всё равно скрывается нечто отвратительное, изломанный, воющий от агонии внутренний мир. Бытие спектром – проклятие и наказание само по себе, и Даниэль захочет затащить в этот кошмар как можно больше других призраков, просто чтобы они разделили его неиссякаемый океан отчаяния.   Но одно верно. Спектры, безусловно, тёмные персонажи, даже если притворяются славными.   А по поводу Веры я тебе говорила. Её можно выкачать из обычных смертных. Но если не хочешь, то и ладно. х)

  Не вышло с дворецким. Старик слишком рационален и скептичен, видимо. Не верит в чудеса от слова «совсем». А вот Викторика оказалась намного уязвимее к сверхъестественному.   Это скриншот. На тот случай, если повторяющиеся броски на Жатву вообще разрешены. ^^

Аналогично... ;-;

Постараюсь завтра вечером всё описать детально и красиво. В последнее время что-то совсем не получается организовать процесс. Жизнь как война. Надеюсь, никому не мешает. :С