Кафкa

Лишь этот час. Это мгновение. Больше для Рейны не было ничего важного во всём проклятом Найт Сити. Амбиции угасли. Мечты о мести куда-то ушли. Осталось только горячее желание, обжигающее сердце, как плавильный горн. И сладкое чувство, вызванное знанием одной-единственной вещи: он рядом. Всё снова стало правильным – таким, каким должно было быть изначально. Рейна не думала о том, кто установил критерии «правильного» в её жизни, и что не встреться они с Альбертом однажды, ничего бы этого сейчас не происходило. Потому что теперь ей наплевать на всё. Пускай Андервуд и его прихвостни, к которым она до недавнего времени сама с удовольствием себя причисляла, катятся ко всем чертям. Пусть «Ложе Пророка» взорвет весь город в очистительном огне. Без разницы, если «Вознесение» убьёт ещё хоть сто, хоть тысячу, да пусть даже миллион очередных безликих неудачников, BioTech разорится с оглушительным скандалом, а члены ее команды по расследованию попадут в смертельную передрягу, лишившись таланта Рейны. Да. Даже медтех, парень неплохой, в общем-то. Нетраннер почти сошла с ума. Сейчас она хотела только одного, одного-единственного человека из всех семи миллионов, прозябающих на закованной в непробиваемую стальную броню прогресса планете, и это желание готово было исполниться прямо сейчас. Оставалось лишь протянуть руку, дать согласие, сорвать плод. И она это сделала, пылая всей натурой, как уголь со смолой в загаженной котельной. Разумеется, когда Альберт в кабине лифта притянул её к себе, Рейна поддалась со всем безумием страсти. Она удивлялась, почему лифт вообще едет так неприлично медленно. Быть может, время просто замерло?.. Разумеется, когда корпорат предложил ей привлекательные, ярко-синие таблетки неясного происхождения, обещая адское удовольствие, которое они оба получат, если совместить секс с химией, Рейна ответила ту единственную парочку слов, которые, с визгом циркулярной пилы, требовало выразить её сердце. — Для тебя – всё, что угодно, — нежным, ощутимо дрожащим от возбуждения тоном прошептала девушка, — отметим наше воссоединение самым ярким способом из доступных, — и громко рассмеялась, как напившийся какой-то тошнотворной дряни бустер, заблудившийся в запутанных переулках Боевой Зоны. Где-то далеко-далеко, на самом краю опустошенного, разорванного бурей эмоций, но некогда почти совершенного круга рационального подхода к жизни, настойчивый голос подсказывал Рейне, что сейчас она поступает ещё глупее, чем тогда, когда отдала свой аванс Альберту. Ещё глупее, чем когда провалилась в одном старом сетевом деле, растеряв все заработанное с большим трудом. Ещё глупее, чем когда вообще родилась на этот свет. Но ей было совершенно похрен. К тому же… разве может Альберт предложить что-то по-настоящему опасное? Ведь они любят друг друга, не правда ли?! Поэтому Рейна, нисколько не сомневаясь, проглотила химию, предложенную возлюбленным. Прошла лишь доля секунды, и тогда… тогда мир стал иным. Чувства, восприятие окружающего пространства, ощущения, похоть – всё взлетело ввысь, градус желания подскочил раз в пять, рискуя пробить шкалу термометра, осколки которого с пронзительным, жалобным звоном разлетятся по разным углам коридора этих средненьких – по меркам корпоративного района – апартаментов. Приятный пульсирующий ритм стучал в висках отбойным конвейерным молотом. Эйфория казалась абсолютно безграничной. Рейна стала воздухом из системы кондиционирования, она чувствовала его покалывание каждой клеточкой своей кожи, она стала неоном, что сиял за окнами ярче звезд, она чувствовала, что одежда теперь слишком тесна, душит и давит, и Рейна с нетерпением ждала момента, когда будет удобно избавиться от неё. Впрочем… Почему не сейчас? Альберт и Рейна вломились в квартиру, дверь в которую корпорат еле-еле открыл дико трясущимися – как у древнего старика – руками, хотя положение Рейны в этом плане было немногим лучше, честно говоря. Врубив какой-то агрессивный синти-рок, они бросились на кровать, стаскивая, практически срывая одежду друг с друга, сливаясь в глубоких, совершенно бесстыдных поцелуях, и Рейна знала, что никогда в жизни, вплоть до нынешнего утра, не испытывала такого фантастического удовольствия. Минуло несколько минут, сотканных из сладко-острой, незабываемой боли. И затем, в момент кульминации, когда Рейна, усевшись сверху на Альберта в позе наездницы, достигла вершины оргазма, тихо постанывая от восторга, одновременно с дьявольским наслаждением девушка ощутила... острое покалывание в груди. А потом… Потом их сердца остановились. И всё закончилось. Спустя какое-то время музыка по-прежнему играла в апартаментах корпората – правда, уже гораздо более тихая, а два тела, лежавшие на кровати, навечно сошлись в последней, фундаментальной, окончательной страсти. Стоит заметить, что Рейна в конце концов всё-таки смогла исполнить свою давнюю мечту о возвышении. Правда, не совсем в том смысле, каком ожидала.

OST Перед её глазами, сколько хватало взора, раскинулся невероятный, волшебный мир, полный тайны, что просит быть разгаданной. Смесь тонких, пряных, воздушных и пьянящих ароматов ласкала обоняние, с лица девушки не сходила восторженная улыбка. Она вымокла и продрогла до костей, но не замечала холода, абсолютно. Приключение напоминало ей путешествие сквозь платяной шкаф в иное измерение, похожее на сказочную Нарнию или Средиземье. А может быть, даже Валинор. Ведь теперь всё реально. Не правда ли? Эмбер склонилась над влажной, сочной травой, на которой ещё виднелись капли влаги, сошедшей с небес. Девушка была уверена, что они очутились в мире по ту сторону дождя, за гранью познанного. Здесь всем правит магия, или иные, не менее могущественные силы. И это возбуждало ещё более сильное любопытство. Бежать, идти назад? Искать выход?.. Но зачем? Неужели её бедные спутники так боязливы, так отчаянно вросли в повседневность, что не осознают уникальности подаренного им шанса, единичности опыта, которого может никогда более не представиться? Нужно наслаждаться каждым мгновением, исследовать чудесное место, в которое их занесло, определённо, не просто так. В сказках, легендах и мистических историях обычные люди, как правило, попадают в дальние, чуждые края не только для того, чтобы повидать достопримечательности, созданные Старшей расой, и подивиться её мудрости. Возможно, здешний дух-хранитель призвал их специально. Может быть, этот очаровательный мир умирает, отчаянно нуждается в помощи извне, чтобы излечиться от некой скрытой болезни? Или здесь, глубоко под землёй иль средь океана волн, поджидает отвратительный враг, усмирить которого можно лишь силой любви и дружбы, смелости, единства и самоотверженности? Эмбер в каком-то забвении осмотрелась вокруг. Мощные волны северного океана, раскинувшегося позади, бились о камни скалистого берега, либо накатывались на печальный, пустынный пляж, одна за другой, выбрасывая на песок красивые розовые ракушки, веточки с зелёными листьями, сглаживая края многочисленных разноцветных камней, соблазнительно похожих на леденцы. Противоположного берега было, конечно, совсем не видно. Впереди алели в лучах мягкого, пастельно-розового закатного солнца белоснежные башни и стены далёкого западного города, к которому вела гладкая каменная тропа, сначала будто теряющаяся в траве, а потом становившаяся всё шире и шире, вплоть до того, что по ней вполне может проехать в одну сторону небольшая карета с двойкой лошадей или современный минивэн. Красочные поля, усеянные множеством цветов, разнообразие которых приятно поражало воображение, казалось, были почти бесконечны, а на пересечении линии небес и земли, исчезающие в туманной дымке горизонта, виднелись заснеженные пики высоченных гор. Эмбер посмотрела наверх, на огненное небо, в котором застыли, будто в сакральном танце, лиловые, тёмно-синие, чёрные и раняще-алые оттенки, смешавшись в одном великом гимне. Звёзды уже проглядывали сквозь лёгкий облачный покров. Все они были большими, сияющими и красивыми, но совершенно чужими. Эмбер не узнала никаких знакомых созвездий. Исходя из особенностей дороги и расположения места, где они сейчас находились, вывод, который сделала Эмбер, мог быть только один. — Выбраться? Так скоро, даже не попытавшись понять, где мы оказались?.. — девушка в искреннем недоумении пожала плечами, а потом продолжила, намного тише, — мне кажется, это портал. Когда-то на этом самом месте стояли врата в другие секторы Космоса, дорога от них вела к городу, который мы видим на западе. Но потом что-то произошло. Возможно, что-то плохое. И врата были запечатаны, — она немного помедлила, — несмотря на то, что этот мир восхитителен, нам нужно соблюдать осторожность. Как минимум потому, что местные жители могут не знать немецкий язык, — весело отметила она, доставая из корзины тёплый сэндвич, с золотистой корочкой, салатовыми листьями, жареным беконом и вкуснейшим соусом, протягивая его Луизе, — ты замёрзла. Ешь, он быстро остынет. Если разогреть его на костре, будет уже совсем не то, — внезапно на лице Эмбер отразилось запоздалое удивление, — ах да, Лео прав, нам самое время представиться. В конце концов, разве это дело, что герои, призванные в волшебную страну, даже не знают, как друг друга зовут? Эмбер, коренная англичанка. Мы с сестрой путешествуем по Европе. Как жаль, что она всего этого не видит, — с небольшой печалью добавила девушка, — в общем, рада познакомиться. Полагаю, город сейчас является наиболее желательной целью. Великие подвиги сложно вершить, когда тебя достаёт насморк, — улыбнулась Эмбер. OST — Ли, просто представь. Мы живём на кончике иглы, а там, дальше, ближе к корню изначального Древа, существуют тысячи других миров, — мечтательно рассуждала Эмбер, смакуя сладкий домашний десерт с малиной и взбитыми сливками, который приготовила несколько минут назад, — вот только стена, отделяющая нас друг от друга, слишком прочна. Есть ли способы пробить её, как думаешь? Лилия наморщила лоб, размышляя. Она была одета в теплый зеленый свитер с накинутым поверх кухонным фартуком, и помешивала горячий сырный рождественский суп. И пахло от него невероятно вкусно. — Мне кажется, где-то наверняка существует древнее волшебство, способное стереть границы, — задумчиво отвечала старшая сестра, пробуя блюдо на вкус. Судя по её удовлетворенной улыбке, процесс шёл весьма неплохо, — проблема в том, что это может быть очень опасно. Ты же читала «Врата» Янаи? Когда мифический дракон встречается с современной армией, это значит одно: жди беды, — усмехнулась она и сладко зевнула. На часах было почти два ночи. За окном проносились редкие машины, ветви старого дерева в саду сгибались под тяжестью снега. В этот раз английская зима оказалась аномально холодной. Впрочем, Эмбер и Лили лишь радовались этому прекрасному поводу провести время дома, за совместным чтением книг и обсуждением необычных, но интересных вопросов. — Да, это было бы… неприятно, — пробурчала Эмбер, отправляя в рот очередную сладкую ягодку, и отпив из хрустальной чашечки немного ароматного горького кофе, — если разрешить кому-то исследовать другие миры, то пусть это будут ответственные, честные люди, с широким сердцем и способностью адекватно воспринимать проблемы, не впадая в панику при малейшей возможности. Лили звонко рассмеялась. — Ну, ты не узнаешь, пока не попробуешь, ага? В исключительной ситуации даже трус может проявить недюжинный героизм. Одно дело – проходить всякие формальные тесты на профпригодность, и совсем другое – столкнуться с волшебством лицом к лицу, — старшая сестра добавила в суп немного специй, тщательно отмеряя порции, — как ты думаешь, почему в современном мире так мало удивительного? Потому что люди разучились видеть, — вздохнула Лили, качая головой, — все исследовано наукой, а то, что ещё нет – будет исследовано в ближайшие годы. Ощущение чуда ушло, а ведь сила магии держится именно на нем. Магия не способна обойтись без веры. Она сохнет, увядает, как живая роза, если поставишь ее в пустой горшок. Волшебники были великими людьми. Но кто они без своей, так сказать, паствы?.. Просто слабые, поседевшие леди и джентльмены, — в словах девушки промелькнула ускользающая горечь. Пока Лили развивала мысль, Эмбер прикончила десерт окончательно и начала наводить порядок на столе, между делом допивая кофе. — Ты считаешь, что магия без свидетеля, который в неё будет верить, не значит ничего, — загадочным тоном начала она, — но что, если на самом деле где-то в центре вселенной существует субстанциональный источник мистической силы? Что, если магия на самом деле – живой, дышащий духовный организм, и ушла она от нас не потому, что люди стали слишком рациональны, — рыжая девушка судорожно сглотнула, пытаясь как можно изящнее облечь хаотичный поток мысли в слова, — а из-за некоего катаклизма, который случился в месте, скрытом от человека? Старшая сестра присела на стул рядом с наряженной ёлкой, сияющей дорогими гирляндами, золотыми звездочками, пряничными человечками ручной работы и прочими украшениями, красноречиво свидетельствующими о роскошной жизни, облокотилась на стол и внимательно посмотрела на Эмбер, беззаботно потягивающую кофе. — Ты имеешь в виду нечто, схожее по своей природе с райским искушением Евы или битвой ангелов? — проговорила Лили, в глазах которой заиграли озорные искорки, а на губах – веселая улыбка, — мне кажется, случись столь глобальное событие снова, мы не ограничились бы одним лишь скучным миром без волшебства. Жизнь могла радикально преобразиться, причем совсем не в лучшую сторону. Тебе так не кажется? — Да, но… — упрямо попыталась продолжить зарождающийся спор младшая, но тут, как назло, закончился кофе, а через пару секунд в дверь позвонили – судя по всему, живший неподалёку юноша из Итонского колледжа решил заглянуть на сочельник, чтобы вместе сыграть на приставке во что-нибудь легкое и расслабляющее. Сестры любили принимать гостей, и решили отложить продолжение беседы на потом. Потому что... Дружелюбие ценнее метафизических высот, какими бы великими они не казались на первый взгляд. Когда “герои”, как Эмбер привыкла называть про себя их случайно занесённую в иной мир группу, вошли в город, девушка всё сильнее укреплялась в своей теории, что это место – своего рода пересадочный пункт, и местные жители не удивляются такому, как минимум, необычному различию во внешнем облике именно потому, что привыкли сталкиваться с пришельцами из других слоёв вселенной. Этим, наверное, объяснялась также их робость. Впрочем, другая теория, которой Эмбер поделилась со своими спутниками, пока они стояли на холме, стремительно начала расползаться по швам. Если портал запечатан, вторжение вполне могло быть воспринято гражданами неизвестного города, в котором переплелись культурные традиции разных эпох, как акт агрессии. Судя по спокойному, пусть и слегка настороженному отношению, вымокшие с ног до головы личности, одетые по моде двадцать первого века, ни у кого здесь не вызвали негативных эмоций. Впрочем, с чего Эмбер вообще взяла, что портал закрыт? Кроме слегка заросшей дороги, поводов считать так не было никаких оснований. Может, он просто редко используется нынче. В трактире была уютная атмосфера. И тепло. Эмбер мгновенно почувствовала разницу – но, тем не менее, по-прежнему больше всего желала не высохнуть и согреться, а узнать как можно больше об этом мире. Поэтому рыжая девушка, огненные волосы которой в мокром виде выглядели совсем не так соблазнительно, как обычно, элегантно подскочила к сидевшему у входа в заведение булочнику и – с присущей ей наивной непосредственностью – выложила всё, как есть, совершенно не беспокоясь насчёт последствий. Да, Эмбер была слегка безответственной, этого у неё не отнимешь. — Ячменное? Или пшеничное? — заинтересованно спросила она, и сразу же, не дожидаясь ответа, быстро продолжила, — меня зовут Эмбер, великий маг призвал нас шестерых из Германии, желая поручить какую-то цель, только не удосужился объяснить, какую именно, — она патетически развела руки в стороны, — поэтому можете рассказать нам больше об этом мире, куда нас занесло сквозь тьму, дождь и шторм? Как он называется? На какой планете расположен? Тут демократия или монархия? Как быстрее всего добраться до гор? — она помедлила, раздумывая, стоит ли задавать ещё один вопрос, — мои спутники слышали под землёй странный стук. Там расположена империя гномов, или проведена сложная система шахт? Может быть, здесь есть метро? — расширив глаза от любопытства, высказала безумное предположение девушка, присаживаясь рядом на краешек стула. Подобный шквал вопросов вполне может шокировать кого угодно, но в той ситуации, в которой очутилась Эмбер, такое несколько простительно. Наверное.

Предложение Альберта не показалось ей странным, вовсе нет. Может, чуть внезапным. Они так давно не были вместе… в этом смысле, по крайней мере. Но стоило ли удивляться ему после всего, что случилось сегодня между ними? Конечно же ответ будет... отрицательным. Тепло предвкушения волнами разливалось по телу, когда она произнесла их: скромную парочку слов. — Ну, едва ли я могу отказаться, ты так не думаешь? — улыбаясь, проговорила Рейна, и сердце забилось гораздо, гораздо чаще, чем ему полагается, о чем оперативно поспешил сообщить зеленый дисплей имплантированного в руку биомонитора. Старые желания исполняются тогда, когда ты этого не ждёшь. Да, она предпочитала сказать это при менее печальных условиях, если бы могла откатить время назад. Однако такие классные возможности недоступны даже в две тысячи двадцатом. Слишком уж хороши. Не исключено, что через несколько дней выяснится, как Сойер провалился окончательно, и помощь Рейны была пустой тратой ресурсов, либо со временем история повторится, и он снова забудет о ней. Либо, что ещё хуже, сможет утащить на дно за собой. Но сейчас, в этот самый миг, девушка не чувствовала ничего, кроме бесконечного счастья. Правильней будет даже сказать: не хотела этого, ведь на другом конце перекрестка судьбоносных решений возвышался суровый, бесстрастный судья, который вынесет ее суицидальный глупости приговор, взвесит Рейну на весах и найдёт очень легкой. Ощущать себя влюблённой курицей очень неприятно. А той, кто кичится своим разумом, логикой и тем, что стоит выше низменных человеческих эмоций – гаже вдвойне.

OST Так вот оно как, получается. Говоря начистоту, новости оказались весьма, весьма неожиданными. Она была уверена, что встреча – хитро подстроенная ловушка, спроектированная некими силами с неизвестной целью, скорее всего враждебной ее интересам. А на деле оказалось, что это... всего лишь побитый пёс. Последние слова она произнесла про себя с какой-то странной нежностью. Тот, кто некогда целеустремленно жаждал добраться до тех же высот, к которым стремилась нетраннер, растерял почти все, а скоро, возможно, потеряет и жизнь. Ларс, эта вероломная сука, в момент нужды просто кинула человека, который мог бы быть сейчас с Рейной – и, весьма вероятно, не в таком плачевном положении. Нужно признать: Сойер был неудачником, и попал в группу людей, которых девушка не любила. Терпеть не могла, ведь они напоминали ей о собственном далеком прошлом, о травмах детства. И тем сильнее Рейна захотела как-то вытащить Альберта из той долговой ямы, в которой злосчастный корпорат погряз. А чувства, как известно, порой заставляют нас принимать не самые рациональные и даже, пожалуй, самоубийственные решения. Ведь это чувства – они слепы. Прямо сейчас, выслушивая грустную историю человека, в которого была влюблена, сердце Рейны разрывалось. Она жалела его, того, чья судьба могла сложиться иначе, не прими он однажды ошибочное решение, и еще сильнее жалела себя, по-чёрному завидуя Майами Мэй – уж это-то существо совершенно точно убило в себе всякое жалкое подобие человечности, являясь скорее разрушительной машиной, сметающей все на своём пути, чем живой личностью. Рейна напряженно размышляла. Она помнила страшное, мучительное чувство остаточной, тупой и жгучей боли, когда тебя заставляют наблюдать за мрачным крушением друга, человека гордого и амбициозного, такого же, как ты сама. Она помнила отчаянные проклятия под разрушенными сводами, до сих пор отдающиеся туманным эхом в сознании, среди тревожных снов, бессонных ночей в капсульной квартире, среди марева экстатической химии и прекрасного неона. Случайные, нежеланные воспоминания, как старый, почти забытый текстовый документ с давно оплаченными счетами, погребённый в глубинах файловой системы ее компьютера. И она помнила свое собственное ненавистное бессилие. Желание выжечь глаза монстрам, лишь с виду похожим на людей. Мечту отомстить, абсолютно невыполнимую. И чем сильнее эмоциональная связь, тем глубже въедаются в сердце шрамы от ее разрыва. Рейна не хотела, чтобы это повторилось, и благодаря ее безразличию уже второй человек, до сих пор значивший для неё хоть что-то, был повержен в скользкую грязь улиц, залитых агрессивным светом рекламных вывесок, медленно умирая под аккомпанемент цинично-радостного оркестра телевизионных каналов, напичканных пропагандой и ложью. Протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждается? Как правило, она скорее направит на слабака дуло своего пистолета, который мало на что годен, конечно, однако человеческую моль точно сможет впечатать в стену. Из любого правила, впрочем, существуют исключения. И текущая ситуация являлась именно одним из них. Как же, о боже, как же отвратительно. Девушка понимала, что изменяет своим принципам, но ничего не могла с этим поделать – она стояла меж двух матово-серых бездн, каждая из которых призывала другую концертом искусственных синтетических звуков, едва напоминающих музыку. Над ней сплеталась сеть из намагниченных лент, готовых обернуться вокруг тела, разламывая кости, сплющивая мясо до тонкой пленки ничтожного фарша. Рейна знала, что рационально будет в недоумении покачать головой и свалить отсюда нафиг. Пусть сам разбирается со своими проблемами. Но… она поступила глупо. — Все мы знаем, что этот город беспощаден к ошибкам, а винтики в системе легко заменить, — печально проговорила нетраннер, отправляя в рот хосомаки с нежным рисом и крабовой начинкой, — зачем давать второй шанс тем, кто доказал свою неэффективность? Так думают люди, которые сидят наверху, — девушка немного помедлила перед тем, как продолжать – она не сомневалась, что Альберт помнит о ее отношении к миру, а значит, обсудить свои проблемы ему действительно больше не с кем, — слушай, я могу помочь, — Рейна придвинулась поближе и перешла на полушепот, — прямо сейчас у меня на руках тысяча сто, и есть все основания полагать, что совсем скоро будет куда больше. Просто… продержись до этого момента? Сможешь? Возможно, коллекторы удовлетворятся, если вернуть им большую частью долга, — девушка скривилась, будто глотая скользкий кусок мыла, — и если будет совсем уж туго, я могу взять кредит. Не сомневайся, вытащим тебя, — она ободряюще улыбнулась. «Ты исключительная дура,» — твердил ей голос рассудка в голове, и был всецело прав. Быть может, подсознательно девушка все еще цеплялась за свои человеческие эмоции, понимая на невербальном уровне – если она сейчас позволит Альберту рухнуть, оставив его отчаянное положение без дружеского внимания, любовного участия, то окончательно, навеки потеряет свою связь с миром. Останется лишь одинокий путь в железную цитадель одиночества. Одна нить из двух была давным-давно разорвана. Другая должна остаться. Любой ценой.

Корпоративная жизнь не отличается легкостью, на это точно никто не станет возражать. Независимо от того, как паршиво в социальных низах, продвижение наверх требует волевых усилий, непрестанного труда. Это война, которую выдерживают немногие. Рейна выбрала для себя другой – единственно возможный – путь к власти, и успешно продвигалась по нему. Нельзя сказать, что она ничем не рисковала. Вероятность поджарить себе мозги, напоровшись на слишком высокоуровневую защитную систему или исключительно развитый искусственный интеллект, которого не смогла бы перехитрить при всём желании. Задача, которую ты не сможешь выполнить, но от которой уже поздно отказываться. Тупик, ведущий в никуда. Но… это было ещё и весело. Риск, преодоление, ожидаемая награда, осознание того, что ты правишь Сетью, она подвластна твоим рукам, электрические разряды программ на кончиках пальцев – часть твоего тела. Ты сетевая богиня, которая надменно взирает на тусклую, выцветшую матрицу, где обитает дряхлое человечество. По сравнению с подобной непредсказуемой и прекрасной жизнью мир вечных интриг, лицемерия, лизоблюдства и сумасшедшей бюрократии, в котором, как белка в колесе, вращается все последние годы Альберт, ее существование гораздо более… радостное. Иного слова она бы не смогла найти при всем желании. — Действительно. Раньше жизнь вообще была проще, пожалуй. А может, мы просто стареем, — с едва заметной горечью отметила Рейна, добавив про себя, что подход «съешь или сам будешь съеденным», активно практикуемый на Улице, действительно будет полегче и почестнее, чем запутанная корпоративная мясорубка, сшитая из множества различных интересов, — начальство вообще редко любит замечать настоящие таланты, наверх часто пробивается всякий… планктон, тогда как люди, способные принести настоящую пользу, вынуждены пробивать себе путь к власти силой, — печально проговорила девушка – собственного опыта гениального нетраннера, которую заставляют сотрудничать со всякими, мягко говоря, посредственностями, ей хватало с лихвой, чтобы не сомневаться в истинности своих слов, — а что ещё за долг? И неужели не найдётся близкого человека, который помог бы тебе его выплатить? — обронила она, казалось бы, совсем случайно, чуть отведя глаза в сторону. Рейна не сомневалась, что Сойер прекрасно поймёт, о ком она ведёт речь. Это было слишком просто. Конечно, девушка не стала упоминать о том, что Biotechinca прямо сейчас активно и непосредственно работает над разрешением проблемы с новым наркотиком. Они с Альбертом не общались достаточно долгое время, и Рейна не знала, во что тот мог ввязаться и какие связи установить за прошедшие месяцы. Не говоря уже о том, что в ресторане, конечно, хватает скрытых камер и прослушивающих устройств, данные с которых легко могут утечь в неопределенную серую область, поставив под мощный удар успех того, чем она сейчас занимается. Никто не должен знать. Если муравей или робот-пылесос услышат – раздавить, разобрать на запчасти. Разумеется, это не паранойя, а лишь рациональная предосторожность. В Найт Сити может случиться что угодно.

Сомнения оказались напрасными. Возможно, другие были слишком невнимательны и рассеянны, либо ключ оказался до нелепости хорошо запрятан, и потребовался неплохо развитый скилл интуиции, чтобы его отыскать, но Эмбер, тем не менее, легко удалось это сделать. Между несколькими украшенными средневековой резьбой вазами, в которых нежились эдельвейсы, альпийские розы, анемоны и орхидеи, стояла сплетённая из покрытых лаком кленовых ветвей прелестная корзина, совсем небольшая, но вместительная, прикрытая сверху такой каштановой крышечкой с вырезанным на ней изображением Диониса, окруженного россыпью девушек-последователей и сатиров – один из последних, самый высокий, держал в руках авлос и извлекал из музыкального инструмента восхитительные звуки, которые мы, увы, не в состоянии услышать. Освещая пол цветочного магазина резким, очень ярким светом от вспышки-фонарика своего смартфона – ныне, без связи, мало на что годного – Эмбер взяла корзину и сразу же заметила серебристый блеск ключа, который завалился в самый дальний, тёмный и неудобный угол, который только можно себе вообразить. За аэрозолями от вредителей, прижатый к стене. Девушка удовлетворенно улыбнулась и взяла ключ, не выпуская корзину из рук. Поймите правильно, Эмбер не была воровкой, падкой на красивые произведения человеческих рук. Все, чего желало ее сердце, она спокойно покупала легальным способом, а похожих корзин в Лондоне имела, как минимум, штуки четыре на разные случаи – прогулки в парк или лес, вечернего шоппинга – да, сумочка больше подходит, но Эмбер не любила банальности – или семейного завтрака с сестрой по праздникам, или вообще посещения неоклассических концертов. Однако поджидающая за дверью магическая тайна так очаровала мечтательную натуру девушки, почти загипнотизировала, что как только представились возможность нормально покинуть помещение, ничего не вышибая и не нанося вреда чужому имуществу, она незамедлительно ею воспользовалась. Дрожащими руками Эмбер открыла замок, несколько раз промахнувшись мимо замочной скважины во вновь наступившей аварийной полутьме, поскольку не очень-то предусмотрительно вырубила вспышку. Ее глаза лихорадочно блестели от возбуждения, дыхание участилось. Казалось, что Эмбер – единственная, кто чувствует себя полностью в своей стихии, ведь вселенная снов ей была милее повседневности. Она крайне неохотно дождалась решения вопроса крайне сомнительной важности. «О чем вообще тут думать, конечно же нам надо идти наружу, разве можно упустить такой шанс?» — удивленно думала она, буравя глазами почти монолитную стену дождя. Наконец, когда все пришли к согласию, Эмбер широко распахнула дверь и выскочила первой, с наслаждением подставляя струям холодной воды лицо, разгоряченное в духоте тесного помещения. Она мгновенно вымокла. И широко улыбалась, все еще продолжая держать корзину в одной руке. В последней, к слову, лежало несколько маленьких, тёплых и недавно приготовленных сэндвичей с хрустящим жареным луком, майонезом и беконом – возможно, Ангелика планировала перекусить с друзьями во время рабочего перерыва, либо кто-то из клиентов, приходивших раньше, забыл забрать еду с собой. А еще там лежала бутылка. В которой, к сожалению, было не вино – вопреки ожиданиям, способным сложиться при взгляде на хитрую улыбку Диониса – а всего лишь обыкновенная сладкая кола. Увы, нежданная провизия как по количеству, так и по объёму своему скорее подходила для пары влюблённых подростков, решивших вырваться субботним утром на романтический пикник, чем для шестерых взрослых людей. Однако в случае, если кто-то будет умирать от голода, она может пригодиться. Эмбер, впрочем, совершенно не хотела есть, но при этом любила делиться, о чем незамедлительно дала знать остальным, как только обнаружила содержимое своей невольной поклажи.

OST Ореол света. Белый круг, обжигающе сияющий, немного ранил глаза, но эта боль была приятной. Эмбер, казалось, очутилась в другом месте и другом времени. В новом измерении? Это ожившая мечта?.. Девушка мотнула головой, и наваждение угасло. Она вспомнила, где находилась. Ангелика несколько мгновений назад покинула магазин, чтобы принести ей что-то, и с тех пор не возвращалась, а обстановка в комнате и за ее пределами, тем временем, преобразилась самым мистическим образом. Произошло нечто очень странное, но при этом… удивительно, но оно не казалось неестественным. Как не являются неестественными северная аврора, солнечное затмение. Просто то, что здесь произошло, имело явно намного более редкую природу. Эмбер ощутила небольшой, смутный укол вины – ее не покидало ощущение, что если бы Ангелика не ушла, то ничего не произошло бы, а ушла цветочница именно из-за неё. После чего будто нарушился некий баланс, поддерживаемый таинственными силами бытия, сместилась ось, произошло сопряжение сфер, противостоящие друг другу слои реальности пересеклись, вселенная наполнилась иными сущностями, и мир никогда более не будет прежним... Эмбер глубоко выдохнула. Захватывающие подробности происходящего вокруг неё всё-таки смогли пересилить обволакивающий сознание мир фантазий, в котором она жила почти постоянно. Во всяком случае, сейчас мечта и повседневность соприкоснулись плотнее, чем когда-либо ещё в ее жизни. — Первозданной магии дыхание чувствую я, — прошептала девушка, невольно подражая персонажу фантастической саги, и при этом достаточно громко, чтобы шум дождя не перекрывал её слова, — тьма египетская на город низошла, в ее глубинах скрываться чудовища могут. Лишь тёплый факел зари, любви и дружбы вуаль бездны развеять способен!.. Эмбер осмотрелась. И первым делом, конечно, обратила внимание на новые цветы. Девушка восхитилась их мягкостью и странной, нездешней красотой. Невольно вспомнив порыв холодного ветра, которым повеяло от этих странных, манящих, мерцающих загадочным голубоватым светом, только-только распустившихся растений, Эмбер подумала, что перед ней – не просто цветы, во всяком случае не земные. Быть может, это напоминание Дианы о власти над человечеством древних природных сил, о которых стали несправедливо забывать в эпоху высоких технологий, беспроводных сетей и космических исследований? Или послание внеземных цивилизаций, дар с далекой планеты, где цветы обладают такой мощью и силой, что запросто повелевают погодными условиями? Неясно, что послужило причиной перемен, что, в конце концов, было первым – тьма, или рождение стоящей перед ней ночной красоты. Быть может, явления эти шли от начала веков рука об руку, как... божественные любовники?.. — Они удивительны, правда? И этот запах... такой особенный, — проговорила Эмбер на этот раз более-менее нормально, пусть и, возможно, излишне благоговейным тоном, окинув глазами таинственные творения неведомых богов, — до сего дня мне не приходилось сталкиваться с цветами, порождающими ветер. Мы очутились в легенде, королевстве эльфов, или же легенда сама пришла к нам? С другой стороны, я не слышала, чтобы на родной земле лесного народца лил такой дождище, — заметила она скорее для себя, покосившись на окна. С трудом оторвав взгляд от растений, оставшихся – к счастью ли, иль к сожалению – неузнанными, Эмбер с запозданием вспомнила, что, вообще-то, у неё есть смартфон. Однако здесь не просто не было сигнала LTE, здесь не было связи совсем, хотя Эмбер готова была поклясться – прямо перед тем, как зайти в магазин, она заглядывала в одну онлайновую ролевую игру, чтобы проверить наличие апдейтов. Едва ли виновато устройство, которое глушит сигнал. Да и откуда ему взяться в невинной цветочной лавке? Однако девушка слишком любила классику ужасов, чтобы отсутствие связи, заблокированная дверь в тесном, замкнутом пространстве и внезапная тьма за окном не вызвали у нее определенного ассоциативного ряда. Эмбер не хотелось внезапно обнаружить, что гости начали исчезать один за другим, и немного поежилась. — Нам нужно открыть дверь, — с сомнением заметила девушка, понимая, что если у других ничего не вышло, то вряд ли выйдет у нее, — что-то мне подсказывает, что за ней нас ждет совсем другой город. Слишком много странностей. Пока я прогуливалась по набережной, ничто не предвещало подобного шторма. Не удивлюсь, если нас занесло на Камино, и открыв дверь, мы обнаружим бесконечный океан через несколько метров.

Клубок сомнений медленно зарождался в сознании Рейны, мысль цеплялась одна за другую, и весь процесс многократно усиливался природной подозрительностью девушки, взращённой в ней жестокими жизненными обстоятельствами и печальным опытом прошлого, который гласил, что никому нельзя доверять – никому, кроме, может быть, одного человека, и Альберт Сойер, несомненно, не являлся этим самым единственным. Однако девушка ничего не могла с собой сделать, ибо влюбленность – опасная штука, способная лишить человека далеко не только разума... будто этого самого по себе недостаточно. Очевидная тревожность Альберта вполне может быть связана с чем-то ещё. Легко сделать вывод, что будь чувства изначально взаимны, история их взаимоотношений развивалась бы по совершенно другому руслу. Когда Дженна Ларс, эта чёртова индонезийка, о которой Рейна в своё время раскопала достаточно много информации в Сети, встала между ними, нетраннер поняла, что любой удобный её душе исход из этой ситуации будет, так или иначе, объективно неблагоприятным для обеих сторон. Невозможно было просто заставить её исчезнуть, сгинуть прочь, как Рейна предпочитала обычно обходиться со своими врагами. Ларс не была левым лицом, а тоже работала на Petrochem, корпорацию, специализирующуюся на нефти и масле, с тысячами километров собственной плодородной земли, где произрастает пшеница, необходимая для производства CHOOH² – особого типа алкоголя, используемого в роли топлива после кризиса поздних девяностых и разработанного Biotechnica. Собственно, с этого момента и началось возвышение последней. Рейна любила Сойера, но всё-таки была не из тех людей, что могут позволить неадекватным чувствам разрушить собственную жизнь. Есть моменты, когда нужно уметь отказаться, верно? Наконец, хостес подвёл их «к одному из самых комфортных мест в ресторане», как невольно подумала Рейна. Она присела на краешек стула, устремив взгляд на Альберта. Сердце билось неестественно сильно, и нетраннер хотела вырвать его из груди с мясом и кровью, заменив бесполезный, но серьёзно достающий сгусток мускулов на девственно чистый, бесстрастный сплав из электричества и стали. — Веры?.. Это качество необходимо тем, кому больше не на что положиться, — осторожно заметила Рейна, не понимая, какой смысл так явно беспокоиться – ведь их отношения давно прошли, а значит, планируется что-то ещё, что-то иное. Подозрение о том, что её доверием хотят взять и воспользоваться, ворочалось где-то внутри, на краю сознания, как медведь в далёких сибирских пещерах, — ну что же, я симметрично рада видеть тебя, Альберт. Ты просто внезапно решил поболтать за бокалом вина в моей компании, или для нетраннера возникла неплохо оплачиваемая работа? — последние слова она произнесла слегка шутливым тоном, прекрасно понимая, что бывший любовный интерес не стал бы прибегать к её услугам для того, чтобы решить какую-то мелкую корпоративную проблему, когда можно найти множество более… нейтральных лиц. Или… Или же характер работы предполагал анонимность и определённый уровень доверия. А следовательно – нечто, несомненно, затевается. Нужно быть очень осторожной. Она снова на остро заточенном краю, и любая ошибка может обойтись отнюдь не одним разбитым сердцем.

Маленький сад во дворике старинного дома, построенного здесь еще во времена королевы Виктории, освещало несколько электрических светильников, которые держали в своих каменных руках изящные, но немного печальные ангелы. Судя по тихой классической музыке, плывущей по волнам нежного летнего ветерка, ласкающего кожу Эмбер этим милым летним вечером, в спальне на втором этаже её сестра либо все еще не спала, либо забыла выключить виниловый проигрыватель, как с ней вообще часто бывает. Эмбер приютилась под сенью многолетнего вяза, раскинувшего свои ветви почти во всю ширину садика, раскрыв порядком потрепанный томик собрания сочинений Айн Рэнд. Ей никогда не надоест удивительное ощущение уюта, которое способен дать этот город, некогда бывший прибежищем мистических теней магов Золотой зари, призраков давно сгинувших королей, бряцающих оковами в ночной дымке, под светом кровавой луны, родившей невиданные полчища чудовищ изуродованного поэтического воображения, а теперь ставший мировым финансовым центром, эпицентром либеральных убеждений и просто самым классным местом на Земле. Эмбер любила Лондон. Но, независимо от своей эмоциональной привязанности к столице Великобритании, еще больше девушка любила путешествовать. Она не была отшельницей, ни в коем случае – разве только иногда, пару-тройку дней на неделе, чисто под соответствующее настроение, вот как прямо сейчас. Подаренная родителями на двадцатилетний юбилей близняшек сумма обеспечила Лилию и Эмбер, при самых скептических подсчетах, на десять лет безбедной космополитической жизни, и они охотно пользовались возможностями, открытыми им благодаря не самым крепким, но рациональным семейным связям. В двадцать первом веке нет необходимости всем жить в одном-единственном семейном доме, понятие «уз» часто отсутствует. Мы знаем границы личной жизни друг друга, уважаем право каждого на них. И есть смысл задать себе вопрос, не в этом ли состоит основной, высший дар цивилизованного общества. Что такое тесная связь, по сравнению с почти неограниченной свободой, доступной, увы, пока ещё слишком немногим? Это тема, которая достойна неплохого получасового обсуждения за чашкой хорошего черного чая «Эрл Грей» – с ароматом розы из Ланкастера – и клубничным чизкейком. Или же кружкой пшеничного пива в уютном кнайпе, где собираются только старые знакомые, с которыми приятно поговорить, да и просто провести время. К слову сказать, на втором месте после средоточия духа Соединенного Королевства Эмбер любила Берлин, город готических соборов, алхимии, сердце лютеранства и прекрасной выпивки. Многообразные краски ночного бульвара Унтер-ден-Линден, по обе стороны которого росло множество лип, распространяя ранней осенью восхитительный аромат, Жандарменмаркт – площадь, красоте которой может позавидовать Пикадилли-серкус. Описания впечатлений, которые остались у девушки после первого посещения Берлина, можно составлять довольно долго, и едва ли читателю это будет интересно. Дух Берлина нашёл гнёздышко в сердце девушки, и плотно, крепко-накрепко примостился там, как самый лучший из воображаемых друзей. Поэтому спустя пару недель они с сестрой порешили остановиться там на несколько месяцев, прежде чем отправиться далее, в Стокгольм и Копенгаген, а потом, возможно, даже взглянуть на ближайшие земли с высоты Монблана. Вид с высоты так… так успокаивает. Однако сейчас Эмбер сидела посреди мощных корней дерева и наслаждалась каждым мгновением замечательного вечера. На противоположном берегу Темзы в пастельно-сиреневый небосклон устремлялся рваный шпиль зеркальной громады Шард, туристический корабль напоминал призрачное судно из старых историй – можно было подумать, что сейчас всё исчезнет, погаснут огни большого города, эпоха откатится на тысячелетие назад, в Темные века, когда среди мшистых, узловатых деревьев Шервудского леса обитали эльфы и гномы, за Зелёным человеком неизменно ходила вереница смеющихся последователей, пьяных от вина и любви, ценность личности равнялась паре серебряных монет да снопов ячменя, а верность королю с догмой значила больше, чем такие качества, как обычная человеческая эмпатия, совесть и гордость. Дни пролетели незаметно, с такой же скоростью, с какой обычно отцветает юность, оставляя нас одних в кресле великого одиночества, у слабо тлеющего камина, все пламя коего унесли за собой бурные воды Вечности. Сборы в Берлин не заняли много времени, поскольку современные блага позволяют запросто путешествовать налегке. Аэропорт, парочка мечтательных часов в комфортном кресле самолёта Brussels Airlines, и вот – близняшки прибыли, остановившись на постоялом дворе – безусловно, далеко не самом элитном месте, зато бережно сохранившем в себе дух старой Германии, пронеся его, как сонный алхимик свой волшебный фонарь, сквозь бури исторических злоключений и социально-культурных перемен. А ещё через пару дней Эмбер вышла побродить по городу, начисто забыв о поручениях Лилии, о чём уже было рассказано раньше, как и про рассеянность девушки, собственно. Мир фантазий прекрасен, но накладывает слишком сильный отпечаток на восприятие реальности. Если не держать её под контролем, удивительная способность к сотворению иллюзий из пустоты способна порядком деформировать остальные средства коммуникации с миром. Пожалуй, именно это и случилось с Эмбер. Болезнь, присущая многим прекрасным художникам былых веков.   Самый первый букет, который предложила девушка-цветочница Эмбер, был не просто прекрасен, он был волшебен. Как сладкий любовный сон, запертый в янтаре. Невероятная гармония красок, чувственная мягкость и пьянящий аромат совершенно вскружили голову гостье, которая и так была особой, весьма впечатлительной. — Ах, этот вариант… он же невероятно великолепен! — эмоционально, с восхищенной улыбкой делилась Эмбер своими впечатлениями то с цветочницей, то со старым музыкантом, несколько пластинок которого хранилось в их лондонской музыкальной коллекции, и при этом не знала, к кому конкретно обратиться – удовольствие от созерцания произведения искусства было абсолютно сногсшибательным, — чувствуется работа человека с идеально отточенным чувством вкуса. Вы только посмотрите, как идеально сочетается бирюзовый цвет с девственно чистым и таинственным лавандовым оттенком, — дыхание Эмбер слегка прерывалось, настолько яростной любительницей прекрасного она была, как впрочем, и прочие члены ее небольшой семьи, разбросанной по всему земному шару, — а обертка из пеньковой ткани даже создает ощущение своеобразной сельской романтики, навевая воспоминания об утренних полях и туманных лощинах. Она куда более милая в своей небрежной шероховатости, чем одноразовые ленты, окрашенные в яркие цвета. Эмбер не могла оторвать взгляд от букета. — Он напоминает мне грёзы фей, молчаливый пир Оберона или давно забытую, но вновь обретенную сказку, — задумчиво проговорила Эмбер, вдыхая необъятную палитру запахов, вызвавшую приятное головокружение, — остальные славные, но и вполовину не так прекрасны. Решено. Покупаю! Надеюсь, на кредитке достаточно… вы же принимаете карты, правда? Или я могу сбегать в банкомат, он наверняка есть здесь поблизости. На худой конец, думала Эмбер, можно поглядеть на карте города через смартфон. Однако она не особенно хотела задерживаться с покупкой – Лили её ждёт, и прийти с пустыми руками будет несравненно хуже, чем с миленьким, пусть и не совсем тем подарком.  

— О, это было совершенно несложно, — самодовольно усмехнулась нетраннер, — всего-то вырубили парочку защитных программ и расшифровали файлы. Дата-форт фанатиков был отвратительно защищён, там даже искусственного интеллекта не было, — девушка закатила глаза, демонстрируя, мол, какого чёрта она должна заниматься чем-то настолько примитивным, — тем не менее, обнаруженное нами радикальным образом повлияло на пересмотр дальнейших планов. И то, что могло быть выполнено просто хорошо, теперь пройдёт шикарно. Ну, до скорого. Гордости Рейны, несомненно, польстило, что хоть кто-то оценил её работу по достоинству. Она ответила на кивок прощальным взмахом руки, спустилась вниз, где её всё ещё поджидало такси. Бросила на клинику Бордо последний взгляд перед тем, как отправиться. Ей не очень-то хотелось как-нибудь узнать, что это место превратилось в разорённые руины. Помешанные на имплантах и химии члены местных банд способны на многое, в том числе и на то, чтобы причинять себе самим откровенный вред. Если у тебя настаёт киберпсихоз, ты уже не соотносишь каждый свой поступок с рациональными принципами, очевидно. Есть в Найт Сити гораздо более подходящие места для того, чтобы вести медицинскую деятельность. Она была уверена, что медтех об этом знал. Рейна захлопнула дверь машины – может быть, чуть громче, чем следовало, потому что расплывшаяся рожа водителя недовольно поморщилась – и назвала адрес ресторана в Вест Хиллз. В этот раз ехать не пришлось слишком долго, и Рейна всего только через несколько минут смогла лицезреть впечатляющие перемены. Покосившиеся и захудалые лотки, торгующие странными товарами происхождения не менее сомнительного, чем их внешний облик, сменились на аккуратные ряды дорогих магазинов, в стеклянных витринах которых отражался рассеянный свет наступающего утра. Люди вокруг спешили по делам, на крупных рекламных экранах отображались текущее время, погода и краткая горячая сводка последних новостей. Подстриженные деревца украшали улицы, частично затенённые доходящими чуть ли не до небес зданиями, в душных офисах которых назревал очередной рабочий день. На краю горизонта розовела полоса рассвета, пробивающегося сквозь кремовые облака. Вест Хиллз был полон жизни круглосуточно, но утром оживления здесь куда больше. Такси мягко влилось в вереницу других схожих чёрно-жёлтых машин, и наконец-то остановилось рядом с рестораном, в котором была назначена встреча. Рейна вышла, не поблагодарив, и даже не подумала заплатить чаевые. В следующий раз она не сделает досадную ошибку, разъезжая полночи в чём-то, столь противоречащим её статусу. Не оглядываясь, девушка направилась ко входным дверям. Некоторые вещи просто нужно сделать, и всё. Чтобы потом не сожалеть об упущенном добрую четверть жизни и не терзать себя бессмысленными предположениями на тему того, что могло случиться, если бы...

Кофеиновые таблетки? Ну что же, прекрасно. Рейна не спала ещё со вчерашнего погружения в океан Сети, уже около суток. Учитывая ближайшие обстоятельства, она определенно не откажется от неплохого такого энергетического всплеска. Коллега Бордо выглядел, очевидно, более весёлой натурой, чем сам владелец клиники, которому первый только что чуть не нанёс было весьма огорчительную травму. — Не откажусь, спасибо, — произнесла девушка, протягивая руку за коричневым заменителем крепкого кофе, — предвосхищая возможный ответ – доктор семь лет назад спас мою жизнь, когда я оказалась в очень паршивой ситуации, — она кивнула в сторону Уинстона, — мне захотелось снова увидеть это место перед тем, как сделать кое-что важное. И… поблагодарить, пожалуй. Тогда было время войны. Сейчас мало что изменилось, по правде говоря, разве что поле боевых действий перенеслось в места более утончённые, — Рейна бросила в рот таблетку. Её вкус был… был просто кофейным, — и что есть этот зловонный мир, как не театр, которым правит спятивший руководитель? — кисло улыбнулась нетраннер, проверяя на всякий случай, плотно ли на ней сидит её собственный облегающий кожаный костюм, никого, к счастью, не способный ввести в заблуждение относительно предпочтений в плане одежды. Рейна слегка сочувствовала двум докторам, проводившим свои дни в этой выгребной яме, среди помешанных фриков, недалёких бустеров и вонючих бомжей, в грязи и хаосе Боевой Зоны – места, жители которого недостойны ни защиты, ни сострадания. Воспоминания о ней проносили лишь боль. Здесь она не получила ничего, смогла вырваться наверх благодаря удачному стечению обстоятельств и собственному таланту – причём, несомненно, в соотношении двадцати к восьмидесяти, не меньше. Где-то недалеко от клиники раньше была расположена безымянная контора, единственное окно которой освещало улицу, залитую техническим маслом и блевотиной, потусторонним тёмно-зелёным светом, а теперь же, благодаря Рейне, было темно, мертво и выбито. Во дворике дома её родителей по-прежнему лежала мусорная куча, ставшая за прошедшие годы ещё выше, а подвалы заброшенной церкви, с которыми судьба Рейны была когда-то плотно связана, теперь заняла очередная банда. Боевая Зона – это место, где время заморожено, а зверства происходят каждый год, будто нарождаясь согласно дурному циклу в компьютерной операционной системе, запущенному кем-то ужасно криворуким и неумелым. Рейна посмотрела на часы. Всего через пару минут ей вновь придётся сесть в такси и уехать отсюда в корпоративный район, зеркальные небоскрёбы, дорогие частные клиники с улыбчивыми молоденькими азиатками и ухоженные, уютные, искусственные парки которого представляют собой полную противоположность тому, что она видела сегодня здесь. Неизвестно, когда она вернётся, и вернётся ли вообще. Посещение клиники Бордо немного приободрило нетраннера. Потому что девушка вспомнила о временах, когда всё было несравненно хуже. И едва ли может снова дойти до такого. Что бы она не сделала. Ведь любовь – не более, чем просто акциденция. Лишь бы этот потомок свиньи не уехал раньше времени. Иначе придётся вызывать новое. Это было бы… несколько несвоевременно, несомненно. Рейна очень любила пунктуальность.

OST Неужели?.. Выглядело так, будто Бордо совершенно не парится насчёт какой-либо материальной благодарности. Либо это такое хитрое притворство, попытка пустить пыль в глаза, либо он действительно делает свою работу просто так. От чистого сердца, ради… мечты? Из душевного благородства? Последнее казалось Рейне довольно сомнительным. Все люди чего-то, как правило, хотят от тебя. Денег, своевременной услуги, да и просто бесплатно оттрахать, тут уж зависит от конкретной личности или случая. Правда, какой род пользы она могла принести тогда, в пятнадцать лет, если не считать вполне реальной возможности продать её в загаженный местный бордель, пока девчонка находилась не в том состоянии, чтобы сопротивляться? Или, в качестве альтернативы, можно было прикончить её окончательно, положить, что называется, конец страданиям. А то, что останется – пустить на дело. Рейна была уверена в этом. Потому что в аналогичной ситуации она сама поступила бы именно так, нисколько не мучаясь пустыми угрызениями совести. Добрые дела и альтруизм в городе, вся жизнь которого протекает в согласии с суровыми законами Дарвина, едва ли будут вознаграждены по достоинству. Рейна не сомневалась: этот конкретный медтех, рано или поздно, очень плохо кончит. Впрочем, его далёкое будущее – уже совсем не её дело, пожалуй. Девушка заметила: — Спасибо, хотя времени у меня в запасе почти не осталось, совсем скоро бежать по делам, — и добавила, немного оживленно, — правда, я обычно предпочитаю хороший стаканчик водки. Взбадривает куда круче кофеина или всяких искусственных энергетиков, — Рейна усмехнулась. Когда Бордо посоветовал ей не двигаться, кое-что произошло. Вся последовавшая далее сцена показалась девушке… очень странной, будто позаимствованной из комедийной голографический ленты, выставленной на продажу в видеолотках по паре евробаксов за штуку. Было ли это поводом продемонстрировать смелость, превосходство, или же просто пошутить, развеять, так сказать, унылую атмосферу боевой зоны, результат оказался явно не тем, который планировался автором идеи изначально. Совершенно голый, ещё толком не оправившийся ото сна негр намертво прижал медтеха к стене, угрожая ненароком сделать так, что Бордо вскоре самому может потребоваться оперативная медицинская помощь. Происходящее выглядело крайне нелепо, особенно учитывая забавный факт того, что комната была сама по себе чёрная, в результате чего бдительный коллега Бордо частично сливался с окружением. Тем не менее, маленький фрагмент из жизни клиники напомнил нетраннеру её собственное прошлое. И на ледяной душе девушки стало чуть теплее от ветра воспоминаний. Совсем немного, впрочем. ✧ ✧ ✧ — Почему ты вечно ходишь голым? — в лёгком недоумении спросила Рейна, поглаживая короткие колючие волосы своего аутпута, — с правильно подобранным прикидом ты мог бы выглядеть ещё круче, эй. — Одежда – признак слабости, — мрачно ответствовал он, широко зевнув, как кровавая гончая, прекрасно выполнившая свою работу, — одежда сковывает тело и дарит иллюзию безопасности. Тогда как в искусстве выживания ты должна полагаться на инстинкты, — он сделал короткую паузу, — человек – это хищное животное, которое не нуждается в том, чтобы украшать себя шкурами своих врагов. Рейна скривила рот в жестокой улыбке. Идеально ровные белые зубы слегка блеснули в полутьме убогой комнатушки, единственным источником света в которой был слабо мерцающий ободок старой компьютерной консоли и потускневшая неоновая вывеска, украденная кем-то из расположенного поблизости гей-бара «Blue Wolf’s Lodge», теперь уж пребывающего на грани разорения и растерявшего почти всех постоянных клиентов – не самом уютном местечке в Найт Сити, говоря откровенно. Большая часть букв с таблички, к сожалению, давала свет весьма нестабильно, а оставшихся хватало только на маленький столик у входной двери, с лежавшим там философским томиком Соловьёва и отключенной телефонной трубкой – чтобы никто не мешал уединению гостей, разумеется. — Даже хищному животному бывает необходимо тепло, не правда ли? — заметила девушка, обольстительно улыбаясь, — солнца редко когда бывает достаточно. — Лишь пламя битвы способно согреть сердце и плоть воина, — бесстрастным тоном отвечал мужчина, прикрывая глаза. За окном прогремел гром, вспышка молнии осветила неровный пол номера, покрытый странными тёмными пятнами, его грязно-серый потолок и выцветшие желтоватые обои. Через мгновение мощный поток ливня перекрыл их тихую беседу, злобную ругань в соседней комнат и редкий шум проезжающих машин, водители которых спешили как можно быстрее покинуть этот сомнительный район.   ✧ ✧ ✧ Рейна примирительно подняла руку, обращаясь к коллеге Бордо: — Не думаю, что невинная шутка заслуживает благодарных аплодисментов в виде хруста переломанных костей, — улыбаясь краешком рта, вздохнула нетраннер, — во всяком случае не раньше, чем удастся прикончить бутылку с нормальным спиртом. Тогда, по крайней мере, для участников вечеринки будет хоть какое оправдание, — и добавила слегка задумчиво, — он что, всегда так запросто расхаживает в наряде Адама? Девушка подумывала о том, чтобы купить кое-какую химию, но в итоге всё же пришла к выводу, что ей лучше держать своё единственное эффективное оружие, голову, свободной от наркотической мглы. Во всяком случае, пока она не вернётся из ресторана в Вест Хиллс, куда ей нужно отправляться через несколько минут. А потом можно нажраться химии хоть до беспамятства, чтобы погасить эмоции. Плоть несовершенна, и такие радикальные методы бывают необходимы, чего уж там.

Ты шла по вечернему городу, и тени, отбрасываемые старыми памятниками культуры и домами, чьё изящество не смогла сломить власть столетий, были твоими милыми друзьями. Купаясь в солнечном дожде ярким летним днём и протягивая руку к прекрасной радуге, слушая сладостное пение ночных птиц, вдыхая цветочный аромат и радуясь каждому мгновению, подаренному тебе слепым стечением обстоятельств, ты постепенно приходила к осознанию того, что во вселенной не может быть другого дома, более лучшего и чарующего. — ...белого хлеба с маслом, две корзины с клубникой, горькую шоколадку.. Эмбер? — сестра помахала рукой перед твоими глазами, — ты меня вообще слушала, а? — Да-да, конечно же, — слегка смутившись, отвечала ты, пытаясь не смотреть в глаза единственному родному человеку в этом городе, — на моей кредитке ещё осталось кое-что, сейчас сбегаю в магазин. Не беспокойся, ага. Тебе не хотелось в очередной раз признаваться, что пропустила абсолютно всё, витая где-то в облаках своих нелепых воздушных замков и фантастических грёз, инфантильных и странных, однако абсурдно важных для тебя. Поэтому ты просто сбежала на людные улицы, надеясь, что Лили не станет сильно укорять, когда ты притащишь домой пару журналов и цветочный букет вместо того, что она просила. В конце концов, цветы – это само по себе очаровательно, верно? Ты прогуливалась по набережной, подставив лицо солнечным лучам. Волны Шпрее действовали умиротворяюще, а твоя голова была забита мыслями о древних замках, рыцарских турнирах, лабиринтах из живой изгороди и густых зелёных лесах, в глубинах которых обязательно что-то скрывается, только ты не знала, что именно. Прошло несколько часов, и ты заметила уютный магазинчик, где торговали цветами. Идея заглянуть туда тебе показалась весьма... привлекательной. — Эм, сегодня чудесный день, не правда ли? — рассеяно заметила ты, ни к кому конкретно не обращаясь – здесь собралось уже несколько незнакомых тебе людей, и это заставляло чувствовать лёгкое неудобство, — мне нужен букет цвета морской волны, который благоухает, как духи одинокой вдовы, одетой в чёрное и при этом столь же смиренно скромен, как монах францисканского ордена, сутками погруженный в книги. Есть такой?.. Ты не задумывалась о том, что в современном мире в целом, и торговом деле в частности говорить туманными загадками, предоставляя продавцу угадывать, что тебе на самом деле хочется – признак неуместной эксцентричности. Живя в собственном вымышленном мире, где Прошлое было властелином, а История – королевой, ты просто делала то, что казалось тебе весёлым. Разве не в этом ценность жизни?

Машина корпората сорвалась с места, умчавшись в сверкающую огнями неона ночь. Вскоре она достигнет базы террористов. Расшифрованная и переданная Макото по нужному адресу информация, естественным образом, делала совершенно бессмысленной открытую атаку сегодняшней ночью. Разумнее всего на месте организатора дождаться возможности накрыть фанатиков вместе с их пока ещё неизвестными союзниками. До назначенного часа свидания с единственным человеком, которого она любила, оставалась лишняя пара часов, а времени до сделки – вообще в избытке. Такси стояло на своём месте, ожидая дальнейших распоряжений заказчицы. И Рейна решила воспользоваться удобным случаем, чтобы посетить одно место, которое помнила очень смутно, но если бы не оно – её бы сейчас здесь не было. Выживание на улицах Найт Сити требует от тебя одного важного качества: не бояться запачкать руки. Всё своё позднее детство она провела, занимаясь работой, способной вызвать настоящее отвращение у любого сторонника честного труда и моральных ценностей. Деятельность менялась, но суть её оставалась сомнительной. Рейна не жалела ни о чём. Лишь одна девушка, повлиявшая на дальнейшую судьбу нетраннера, с которой она тогда познакомилась и история которой давным-давно осталась в кровавом прошлом, всё ещё заставляла Рейну чувствовать сожаление и смутную боль от того, что ничего более нельзя изменить. Впрочем, она прекрасно понимала: мысли об этом бесполезны. Прошлое осталось в прошлом. Однако Рейна хотела убедиться, что не ошиблась во внезапно промелькнувшем предположении, и клиника в боевой зоне, которой владеет Бордо – та самая, возле дверей которой она валялась, израненная и избитая с ног до головы шестёрками сумасшедшей банды «свободных христиан-социалистов», руководимой ещё более безумным киберпсихом со взвинченной манией величия, самопровозглашенным хозяином Найт Сити и воплощением Бога в одном лице, с которым Рейна имела особенные счёты. Тогда ей едва удалось сбежать. Улица жестока, несправедлива, но… но хотя бы честна. К тому же, пока они в одной команде – девушка усмехнулась, когда подумала, сколько «великих» дел может совершить такое разномастное сборище, когда ему явно недостаёт координации – есть смысл помогать друг другу. Не зря же она заплатила за поездку, в самом деле. Нетраннер беспечно сообщила туповатому водиле, что предыдущий адрес отменяется, и предложила медтеху прокатить его до клиники. — Всё равно у меня ещё есть свободное время. Почему бы не взглянуть на местечко своего детства, старую добрую боевую зону, — мрачно усмехнулась Рейна, приглашая Бордо в автомобиль, — ночью она выглядит особенно депрессивно, самое то, когда хочешь разгрузить голову от лишних мыслей. Наивно утверждать, что девушку не встревожило то самое письмо. Всё было совершенно наоборот, пусть даже она не отдавала себе в этом сознательного отчёта. Ведь чувства остаются скользкими и коварными, каким количеством химии, хрома и искусственных органов заместо настоящих не пытайся себя наполнить. К сожалению. ◇◇◇ Такси, казалось, тащится со скоростью улитки. Рейна сидела, дрожа от бешенства. Не следовало экономить на транспортном средстве, чёрт возьми. Такими темпами, когда они приедут, наступит уже день. Девушка опустила окно как можно ниже, чтобы прогнать тошнотворную квинтэссенцию запахов, царившую здесь. Стало... Немного получше. Пожалуй, насчёт дня она всё-таки преувеличила. Мимо проносились тёмные дома с заколоченными окнами, заброшенные заводы и кирпичные стены, покрытые оранжевыми графитти. Они прибыли. Рейна не могла позволить себе пробыть здесь дольше десяти минут. Она захлопнула дверь и сказала человеку, явно ведущему свой род от свиньи, выращенной на корпоративных фермах, и похотливого столетнего старикашки, нашпиговавшего своё тело повышающими потенцию имплантами, чтобы никуда не уезжал, а ожидание она оплатит, и вышла оглядеться. Так вот оно какое, ощущение узнавания. Да, несомненно. Именно сюда она с трудом приплелась в пятнадцать лет, когда совершенно выдохлась от погони и полученных несколькими часами ранее травм, когда находилась в тёмной комнате с грубым, шершавым полом. Всего только следствие нескольких печальных ошибок. Рейна мало что помнила из того злополучного дня – она потеряла сознание почти сразу же, как дотащилась до клиники, а потом на несколько дней погрузилась в мучительные, тревожные сны, главными героями в коих были нефть, техногенный мусор и мёртвая, отравленная серая почва. Она не знала, что с ней делали всё время, пока она висела в отключке между воспалёнными снами и явью, но то, что она жива поныне, служит очевидным свидетельством: приползти сюда в тот раз вовсе не было жалкой непредусмотрительностью из-за одного жуткого мига отчаяния. Девушка вошла внутрь. За семь лет клиника порядком изменилось, как внутри, так и снаружи, что совершенно неудивительно. Если память не играет жестокие шутки с Рейной, конечно. Бордо взвалил на стол тело убитого бустера. Тонкие хирургические инструменты лежали наготове. Плоть – это просто мясо, которое не стоит даже захудалого американского доллара, но за импланты можно выручить нормальную сумму, на которую не купишь всего нужного сразу, конечно, но недельку прожить точно можно – логично, что с ними нужно обращаться осторожно. Один за другим технологические усовершенствования покидали груду мёртвой плоти. Кому-то такое дело могло показаться нелицеприятным, но Рейна, которой доводилось заниматься ради тарелки просроченного фудпакета вещами, куда как более… мрачными, наблюдала за процессом абсолютно спокойно, с лёгким оттенком доброжелательного любопытства. Она совсем не была уверена, что медтех её вообще вспомнил. С тех пор в стенах клиники побывали тысячи, тысячи самых разных людей. Но, несмотря на это, даже в чёрствой и исполненной ненависти почти ко всем представителям рода людского душе Рейны осталось место для маленькой благодарности за старую услугу. Человечность – не та категория, которую легко полностью уничтожить. Какие бы усилия ты для этого не прикладывала. — Едва ли вы меня узнали, конечно, — наиграно равнодушным тоном протянула девушка, — но всё равно должна сказать одно, такое чужое и порядком отдающее фальшью в эту эпоху словцо: спасибо, — она пожала плечами, — есть род таких дел, которые... классные сами по себе, что ли, — Рейна слегка напряглась – она не умела говорить о подобных вещах, — довольно странная характеристика, когда речь идёт о спасении жизни, понимаю. Ну, короче, имейте в виду, что я благодарна, несмотря на то, что прошло много лет, и буду рада как-то… как-то отплатить, чтобы не оставаться в долгу, — девушка неловко улыбнулась. Даже признавая, что люди – либо препятствия, либо инструменты на твоём пути к вершине, мудрый мастер будет относиться бережно даже к средствам. Никогда не знаешь, когда тебе потребуется прибегнуть к услугам молотка или гаечного ключа, верно?

Привычным движением, столь же родным, сколь для кого-то – опрокидывание безвкусного химического алкоголя себе в горло по пятничным вечерам, Рейна подключилась к своей дорогой деке, окунаясь в сетевые глубины. Её временный и невольный напарник сделал то же самое. Идеально чистое геометрическое пространство раскинулось перед ними. Рейна инстинктивно поправила маску, хотя в этом, очевидно, не было реальной необходимости - икона, как известно, цельный элемент. Сказывалась привычка всегда, в любых обстоятельствах выглядеть идеально. Действовать идеально. С изяществом и гордостью. Нетраннер знала, куда идти. Крепость данных экстремистов лежала перед ней, как жертва, добровольно готовая отдаться в руки врача с чёрного рынка, с радостью намеревающегося разрезать её на составные элементы и продать заинтересованным лицам по частям. Рейна активировала невидимость – обволакивающий вихрь, переливающийся всеми цветами радуги, покрыл её с ног до головы, и двинулась вперёд. Когда она подошла к стенам, сбоку раздался громкий лай. Девушка поморщилась. Это было, пожалуй, не совсем то, что она планировала изначально. Однако жизнь на грани предполагает, что даже если всё катится к чертям… Точнее, немного выходит из-под контроля, ты должна притвориться, что это – именно то, чего ты желала. Таков закон выживания в разрозненном, несовершенном мире, где стиль – это всё. Рейна приняла надменный вид и вызвала покрытого сталью самурая с сияющим клинком и горящими в прорези шлема глазами, похожими на две безумных алых звезды, чтобы он зарубил нахер зарвавшуюся шавку, однако в этот самый момент из-за стены вылетела более актуальная цель – искривлённый восточный меч, скимитар, парящий в пространстве. И тогда начался долгий, скучный и утомительный обмен любезностями. Макото, тем временем, давно уже был на другой стороне крепости, сражаясь с кем-то, кого девушка не видела. Каждый удар скимитара отскакивал от сверкающей золотой брони Рейны, которая своевременно проявлялась только в самый необходимый момент, дабы не портить впечатление от колышущихся на несуществующем цифровом ветру крылышков платья, и была покрыта многочисленными микросхемами и эффектно выглядящими переплетениями энергетических узлов, по которым периодически проскальзывали серебристые сгустки электричества. Самурай же пытался долбануть летающий меч своей тяжёлой двуручной катаной вновь и вновь, но неизменно промахивался. Только один-единственный раз скимитар смог задеть Рейну. Прямо скажем, это было не самое приятное чувство. Перед глазами пробежала рябь помех, но этим всё, к счастью, и ограничилось. Сражение с программой порядком затянулось, и девушка начала чувствовать нарастающее с каждой минутой раздражение и желание выжечь к чёртовой матери логово безмозглых фанатиков, которым сегодня явно сопутствует странная удача. Но, к счастью, ненадолго. Самурай с яростным воплем разломал кривой меч на куски, и последний с печальным звоном растворился в информационном озере. Всё это время собака заливалась бессмысленным лаем, который стал уже настолько привычным, что Рейна, не обращая на сторожевую программу совершенно никакого внимания, прошла ко входу в крепость, на ходу разворачивая программу дешифровки. Она раскрыла руки и направила на врата потоки бесчисленного множества ослепительных белых символов, за долю секунды подбирая подходящие по смыслу кодовые слова. Первая попытка не увенчалась успехом, но со второй она успешно взломала защиту. Путь был открыт, и нетраннер смело шагнула внутрь. Работа ждёт. Внутри дата-форта она лицом к лицу столкнулась с разодетым на красочный восточный манер вражеским нетраннером. По сравнению с тем, что происходило раньше, новая битва не отняла много времени – даже учитывая, что в запасе нетраннера было два меча. Самурай Рейны легко разбил их, превратив в повреждённые и более не функционирующие ошмётки кода. Видимо, отчаявшись, исламист пустил в ход своё последнее оружие, собственного киллера, выглядящего так же безвкусно, как он сам. Разделаться с ним удалось за пару мгновений, и нетраннер сразу отключился. Прекрасно, больше никто не будет мешать. И Рейна направилась к блокам памяти, готовясь выкопать столько информации, сколько возможно. Но, к сожалению, скопировать себе всё не удалось, поскольку в деке не хватило… места. Рейна сжала кулаки от злости, но ничего не могла изменить – весь софт, установленный ей, был совершенно необходим, и удалять через Меню девушка ничего не желала. Типичная проблема, которая легко решилась бы, прояви она чуть больше внимания во время подготовки к операции. Даже идеал редко когда бывает абсолютно совершенным. Девушка скопировала себе контроллер Soundmachine, и удовольствовалась этим небольшим расширением функционала – остальное пусть забирает себе партнёр. Рейна понимала, что в таком случае вся слава достанется ему, но это, определённо, намного лучше, чем уйти с совсем пустыми руками. Данные были слишком важны. Ну, по большей части. Телефонные номера контактов со слащавыми, будто с привкусом пахлавы и рахат-лукума названиями – явно лиц женского пола – можно было смело оставить без внимания, едва ли они представляют ценность. Пока Рейна занималась дешифровкой и по пояс стояла в снежном вихре пламенеющих кодов, система крепости данных призвала на помощь ещё одну программу-киллер. Свирепый воин со всей силы замахнулся кривым клинком на программу Рейны, разбивающую один защитный слой документов за другим, но пал – благодаря собственному же критическому сбою, застыв в нелепой позе с занесённым для удара оружием и беспомощно подёргиваясь. Девушка незамедлительно приказала своему собственному киллеру обрушить всю мощь на незадачливую и беззащитную программу. Последняя содрогнулась, а добил её союзный самурай. Рейна тихо улыбнулась. Неплохо. По большей части, их дела здесь были завершены. Макото собирал оставшуюся информацию о внутреннем устройстве базы, подключившись к процессору. Девушка удовлетворённо потянулась. Они пришли сюда, расслабившись и не особо беспокоясь о возможных угрозах, а оставили, условно выражаясь, разорённые руины файловой системы. Да, часть материалов была удалена оператором, который сидел за компьютером и сходил с ума от паники, наблюдая за происходящим, но причиной тому стала их деятельность. Рейна не предполагала обнаружить здесь хоть сколько-нибудь значимых угроз, и не ошиблась – разве что первая часть взятия длилась дольше желаемого, спасибо воле случая, в этот раз бывшего на стороне радикальных фундаменталистов. Её киллер был немного потрёпан, и в ближайшее время она займётся этой проблемой – необходимо восстановить частично повреждённую структуру программы. Рейна раскрыла Меню, чтобы выйти в зловонную реальность XXI века, и выбрала соответствующую опцию. Ничего не случилось. Девушка повторила процедуру. Безрезультатно. Рейна нетерпеливо вздохнула и покачала головой. Иногда даже с лучшей аппаратурой, которая есть в магазинах, происходят странные вещи. На третий раз всё прошло как надо. Она снова в городе, погруженном в ночь.

Брови Рейны непроизвольно поползли вверх, пока Макото толкал свою... с позволения сказать, свою речь. Более того, в его словах ощущалось откровенное чувство, подумать только – превосходства. Почему она должна кому-то там показывать, чего стоит? Более того, как человек, о котором она даже не слышала до нынешней ночи, смеет задавать ей вопросы типа «имеешь ли представление об устройстве Сети»? Ситуация выглядела совершенно невероятной, и неприятное впечатление усилилось от того, что, как минимум, в плане инициативы нонейм явно её обставил. Это... Это непростительно. Рейна часто задышала, будто ей не хватало воздуха в этом отвратительном подобии комфортного средства передвижения. Бросив усталый взгляд на второго нетраннера, она достала сигарету с ароматом «тарта с голубикой». Во всяком случае так было указано на упаковке, тогда как на деле это оказалась очередная рядовая химическая дрянь, лишь туманно напоминающая лесные ягоды. Производитель, как обычно, следует известному принципу – яркое название, а реально примечательного содержания в товаре ноль. Коммерция не меняется никогда, даже в две тысячи двадцатом. Особенно в две тысячи двадцатом, умненький мальчик. Но, по крайней мере, это куда лучше крысиной шерсти. Наверное. — Рейна. У меня нет прозвища. Надеюсь, наше знакомство окажется приятным и взаимовыгодным, — сухо отчеканила чернокожая, выдыхая голубоватый дым, добавивший сцене в такси немного грустной романтики, — разумеется, я имею представление об этих вещах. Довольно-таки странный вопрос, учитывая, что вы тоже присутствовали на встрече в баре, — она покосилась на Макото, — во всяком случае, вы пришли весьма удачно. Я уже хотела пойти сама и предложить скоординироваться, — девушка ткнула сигаретой в сторону корпоративной машины, рядом с которой брызгал слюнями рокербой, пытаясь что-то объяснить – наверняка редкостный вздор, — можем отправляться хоть сейчас. Мне отчего-то кажется, что их беседа затянется надолго, — Рейна кисло скривилась. Нетраннер не стала отвечать на последнюю наставительную сентенцию. Она ненавидела, когда её учат, как правильно выполнять свою работу, с которой она всегда справлялась идеально. Девушка провела рукой по своему хромированному лбу. Кожа пальцев ощутила приятную гладкость холодного металла. Маленький экран на предплечье мерцал спокойным зеленоватым светом, показывая, что пульс, давление, температура и холестерин в крови пребывают в абсолютной норме, а мозговые волны вполне стабильны. Если приступать к делу, то лучший момент, чем сейчас, вряд ли представится. »Настала пора узнать вас поближе, легендарные исламские террористы,» — ухмыляясь про себя, подумала нетраннер. Она была готова в любой момент активировать портативную деку и окунуться в прохладные цифровые волны Сети. Ведь нет на свете большего удовольствия.

Рейна достала из кармана мобильник и открыла длинную, разветвлённую книжку своих разнообразных контактов, набравшихся за последние несколько лет. Некоторые номера она уже не помнила. Однажды нужно набраться смелости, и просто сесть, чтобы навести в ней порядок. Пора уже, серьёзно. С некоторым трудом она отыскала название компании, предоставляющей услуги передвижения в любую часть города, в любое время суток. Такси, короче. И нажала кнопку вызова. Вскоре подъехала машина с чёрно-жёлтой полоской, недвусмысленно намекающей относительно предназначения данного транспортного средства. Рейна распахнула дверь. Раздавшееся от жира лицо водителя с маленькими поросячьими глазками, недельной щетиной и хмельным душком, выглядело нелепо обрюзгшим и уныло-апатичным. Этот червяк явно не относится к высшему социальному слою, но такси просторное, да и ехать им, будем честны, не во дворец бракосочетания. Она назвала адрес. — И как можно быстрее. Это срочно, — она серьёзно посмотрела на водителя, который уставился на клиентку бессмысленным животным взглядом, — поездку я оплачу лично. Наличными, — благо, пачка евробаксов у неё с собой имелась, — вот этим, — последние слова она протянула медленно, почти по слогам, будто умственно отсталому ребёнку, демонстрируя свеженькую купюру из корпоративного аванса. Таксист молчаливо кивнул. К счастью, автомобиль был достаточно большим, чтобы вместить несколько человек. Нетраннер лишь надеялась, что этот осёл понял всё правильно. Рейна сообщила остальным, что можно устраиваться поудобнее, а сама уселась на заднее сиденье, серьёзно подумывая о том, чтобы войти в Сеть, пока они в дороге. Стоило выяснить, какими защитными системами снабжена крепость данных экстремистов. Едва ли там что-то действительно мощное, но предосторожность никогда не бывает лишней. Хотя для этого дела есть смысл обьединить усилия с другим... нетраннером. Рейна очень сомневалась, что он сравнится с ней в мастерстве, но от успеха их предприятия зависело слишком многое, и чтобы не рисковать сейчас собственным будущим, можно немножко поступиться гордостью. Только один раз. Люди – просто средства. В машине пахло корейской грибной лапшой. И дохлыми крысами. Рейна надеялась, что это всего лишь кошмарный ароматизатор с автомобильного рынка из трущоб, не... нечто иное.

Последние несколько минут, пока в баре творился абсурдный беспредел, нетраннер не двинулась с места, как планировала изначально. К счастью, угрозы безопасности персоне их работодателя, каким бы он двуличным он, возможно, не был, так и не возникло. Вот и славно. Когда всё более-менее стихло и часть тех, кто решил переждать, покинули офис, Рейна выглянула, бегло осмотревшись. Все запачкано кровью. Мясо, убитых разбирают на импланты, разрушенная мебель, стоны раненых, медики поддерживают жизнь в тех, кто мог умереть – будто в их ничтожных жизнях есть хоть капля смысла. По-настоящему ценные люди не захаживают отдыхать в такие отвратные места. Разве не очевидно? А? Афроамериканка с отвращением фыркнула и вернулась на прежнее место, Зрелище бойни не вызвало у неё в сердце ровным счётом никакого сочувствия. Неудачники вполне заслужили свою участь. Сигарета, тем временем, закончилась. Зажигать другую Рейна не стала. Знание меры допустимого во всём – способность замечательная для тех, чья жизнь протекает на грани. Любое удовольствие при чрезмерном злоупотреблении им рано или поздно приобретает оттенок чего-то горького и серого. Оттенок пепла, возможно. Пока не происходило ничего интересного, Рейна решила убить немного времени, ворвавшись в Сеть. Всего несколько жестов, и её чистое сознание было наконец-то вдали от жалкого, грязного и уродливого места, в котором сейчас находилось тело, в чистом мире электрических импульсов и ледяного света, на Родине. Зачем нужна реальность, когда есть Сеть? Она с радостью отказалась бы от своего настоящего тела, этой неуклюжей, слабой, такой уязвимой груды мускулов и костей, чтобы жить здесь вечно. Длинное бальное платье с вышитыми на нём изысканными узорами, аристократическая маскарадная маска и белоснежная кожа. Развевающиеся за спиной каштановые волосы, длиной до пояса. Человечество отреклось от веры в бессмертие и жизнь после смерти. И создало вместо падших богов Вечность искуственную. Свою. Ручной Космос, скрывающий в себе так много тайн, ничуть не менее увлекательных, чем тайны привычного нам мира. Купаясь в потоке информационного шторма, поисковых запросов и сотен знакомых адресов, проносясь мимо крепостей данных, оставляя позади блок за блоком, всё дальше... Далеко впереди сияло лого Интернет-компании, напоминавшее огромный алмаз. Рейна остановилась рядом с белым квадратом небезызвестной имиджборды. Программа в виде стражника перегораживала вход внутрь, услужливо предлагая вместо этого перенестись в виртуальную реальность. «Замок СИФ». В стиле средневекового замка. Знамёна колышатся на искусственном ветру, мрачные башни смотрят маленькими окнами-глазками на гостей. С любовью к прошлому. Однако сейчас нетраннеров тут было не очень много, лишь несколько – переливающийся радужными красками чёрный кот, прямоходящий ящер и персонаж известного детского мультика, о котором Рейна слышала когда-то очень давно. Краем уха. В детстве, кажется. Не то чтобы тогда ей давали смотреть телевизор регулярно, впрочем. Рейна оставила запрос, не сомневаясь в получении скорого ответа на него. Всё, что угодно, дабы развеять неудобство временного ожидания. И возможность извлечь из него пользу. Вопрос же состоял в... в следующем: "Какое сочетание веществ лучше всего подойдёт, когда хочешь усмирить разбушевавшегося спутника-рокербоя и сделать его послушным, как малое дитя?" Вполне удовлетворённая результатом, Рейна вернулась в повседневность, и очень даже вовремя. Потому что в этот самый момент к ней быстрым шагом, чуть ли не бегом, влетела цельнометаллическая журналистка, на протяжении битвы, вполне вероятно, висевшая на волоске от яростного срыва. Конечно, не исключено, что это просто ошибочное предположение, однако Рейна относительно неплохо разбиралась в людях, чтобы понимать – тем, кто привык находится в самом сердце бури, не очень комфортно сидеть на одном месте и ждать. Ведь она сама была из таких. — К чему такая спешка? — наигранно удивилась нетраннер, устремив на медиа, явно не походившую на человека, способного попросить помощи у первого встречного, острый и слегка заинтересованный взгляд, — мы же теперь в одной команде, по крайней мере на время... поисков. Конечно, я окажу помощь, если это так необходимо. Отслеживание входящих вызовов и раскрытие зашифрованных адресов – задача немногим более сложная для меня, чем снятие шкурки с банана, — афроамериканка демонстративно зевнула. Однако за последующее время ни звонков, ни писем, к сожалению, не обнаружилось, и Рейна начала смутно подозревать, что запланированное Майами дело самым прискорбным образом провалилось. А потом пришла девушка с лиловыми волосами, которая, судя по всему, уже успела раздобыть важную информацию по их делу. Видимо, теперь оно сдвинется с места. Недолго осталось торчать в баре.

Рейна бросила взгляд на рокербоя, которого незнакомая женщина, до этого момента сидевшая тише мышки, грубо схватила за руку, не позволяя вмешаться, чего он явно в данный момент желал больше всего на свете. Обстановка накалялась, и это можно увидеть невооруженным глазом. По большей части, происходившее за пределами комнаты не входило в сферу интересов нетраннера. Очередная драка, выяснение отношений между совершенно посторонними людьми – случай, каких на Улице каждый день происходят тысячи. Девушка не видела смысла встревать. Она с безмятежным видом взяла предложенный аванс. Больше тысячи евробаксов – неплохое начало. Любой человек среднего ума, пожалуй, бежал бы сломя голову на этом моменте киноленты. Согласие на миссию от BioTech могло повлечь за собой множество последствий, далеко не самых приятных и подручных мастерству технофрика, независимо от его таланта, но Рейна привыкла гулять по тонкому, блестящему лезвию бритвы. А ещё она свыклась с уверенностью, что ей ничего не угрожает – даже в самых опасных ситуациях. — Замётано, — надменно улыбнулась чернокожая, и с расслабленным видом опустилась обратно на удобный стул, — я пришла сюда не для того, чтобы защищать владельца этой крысиной дыры, называемой баром, — заметила Рейна, — и сдвинусь с места только в том случае, если прямо здесь, в этой комнате начнётся беспорядок. Чего, искренне надеюсь, не случится, вопреки всем тем, кто желает его создать, — и она мрачно покосилась на Стиви. Всему есть своё место. В вонючих, залитых отходами и несносным мусором переулках Найт Сити всегда можно безнаказанно выпустить пар, не опасаясь справедливых последствий за свои поступки. Однако сейчас она занималась делом. И как же бесит, что всякие... всякие творческие личности желают этому помешать. Пусть только попробует притащить за собой хвостом парочку бустеров. Мало не покажется. Острые, сияющие хромом лезвия, имплантированные в её руки, с лёгкостью разрежут несколько неповоротливых кусков мяса. Если таки сунутся сюда, конечно. Ей лишь в радость.

Рейна, изящно маневрируя, дабы невольно не столкнуться с каким-то из окружавших её потных и возбуждённых тел – что вызовет, естественно, неприятное ощущение – прошла с остальными приглашёнными за опрятным, вылизанным до блеска корпоратом, который, очевидно, следовал тем принципам, согласно которым роза, даже брошенная в грязь, всё равно должна выглядеть великолепно. Место встречи же, пожалуй, крайне сложно было бы обозначить такими словами, как «тёплое» или «уютное». Небольшая комната походила на скромный частный лекторий или невзрачный офисный зал собеседований. Судя по большому количеству стаканов на столике в углу, она регулярно использовалась для различных деловых встреч и ведения переговоров. Скорее всего, здесь с лихвой хватает прослушивающих устройств. Нетраннер непринуждённо уселась на один из стульев, предварительно окинув его взором, проверяя на наличие липкой жвачки, грязных пятен или чего-то схожего, не дожидаясь вежливого предложения, которого, ясен пень, не будет – в конце концов, высокопоставленные корпоративные служащие нередко относятся весьма презрительно к наёмной силе с Улицы, и она прекрасно понимала, почему. Задача, за которую они намеревались взяться, отдавала чем-то крайне подозрительным. BioTech не рисковала абсолютно ничем. Если их разношёрстная группа, различия членов которой, видимо, призваны были дополнить друг друга, провалит миссию, избавиться от неё будет едва ли сложнее, чем выбросить клочок смятой бумаги в корзину. С теми мощными ресурсами, какими располагает их наниматель, дело запросто удастся замять. Но риск, так или иначе, стоит того, чтобы подписать этот, образно выражаясь, контракт. Она не потеряет представившийся шанс. Разве может быть иначе, в самом деле? Андервуд сделал правильный выбор, здесь Рейна не сомневалась. Даже если остальные подведут, уж она-то сможет добиться поставленной цели и блестяще выполнить результат, в этом не может быть даже малейших сомнений. Среди присутствующих в комнате наверняка нет никого, кто мог бы сравниться с ней в блестящем мастерстве владения Сетью. Девушка усмехнулась. Всё пройдёт идеально. Ложе Пророка. Выходит, согласно имеющимся данным, за цепочкой смертей стоит исламский радикализм? Ничего удивительного. Этот город, казалось, подобно губке вобрал в себя смрадные соки прошедших, самых различных эпох, и религиозные фанатики для своего дела используют самые совершенные химические орудия уничтожения. Она помнила. Тёмные слухи, что мелькали время от времени в анонимных переписках, страшные истории из чатиков о безжалостных сектах нового фундаментализма, совсем озверевшего от стремительного роста технологий и крутых перемен в обществественном устройcтве, которыми люди пугали друг друга глухой ночью. Консервативный склад личности временами может обрушиться всей своей неповоротливой тяжестью на человека, придавливая его железным весом, сводя с ума, заставляя схватиться за клинок и идти убивать неверных, лишь бы заглушить явный, кричащий искажёнными индустриальными ритмами диссонанс между верой и реальностью. В мире нового столетия поводов для страха всегда хватало сполна, достаточно просто выйти на улицу, отойти подальше от собственной квартиры, в заброшенные и без особой охоты контролируемые полицией районы. Но тот особый, липкий, почти сладковато-притягательный страх, который ты чувствуешь, лёжа под давно нестиранным одеялком в своей жалкой капсульной квартире, наслаждаясь мелодичным жужжанием насекомых и ароматом дешёвой корейской лапши – Рейна невольно и с отвращением морщилась, когда случайно вспоминала об этом времени – есть в этом страхе что-то иное, почти романтическое, заставляющее с предвкушением ползти навстречу ему, а не бежать прочь, как можно дальше. Возможно, читая сводки криминальных новостей годичной давности и кошмарные истории, в которых фантазии скрытых за иконами безвестных лиц больше, чем правды, ты постепенно начинаешь ощущать уродливое, но подсознательно приятное чувство радости. Несчастье случилось, но не с тобой. Прямо сейчас на ржавом железном полу какого-то безымянного заброшенного завода в Боевой Зоне беспощадно насилуют несовершеннолетнюю девчонку, чтобы на утро оставить её медленно помирать, но ты в безопасности. Может, не в лучших условиях, и почище могло бы быть, конечно, да и места побольше, но жизнь продолжается, чем не повод улыбнуться? Иногда скрытые мысли человека бывают исключительно, предельно низки. И ведь нельзя сказать, что это так уж плохо. Не мы себя такими создали, правда?.. ..правда же?.. Рейна вслед за рокербоем затянулась и продолжила наполнять зал своим собственным сигаретным дымом, и химический малиновый аромат смешался с плотным облаком дешёвого табака, порождая на свет отвратительного, тошнотворного гомункула запахов, способного вызвать у неустойчивых к такому ужасу людей поблизости приступ отчаянного кашля и несварение желудка единовременно. Девушка ледяным взглядом посмотрела на Андервуда. Рассеянный свет ламп вызывал тусклые блики на металлической пластине, предназначенной при малейшей опасности защитить голову – как она считала, основное оружие нетраннера и основное её достоинство, не считая бесчисленного количества дополнительных, разумеется, и ради его сохранения в изначальном виде вполне можно немного пожертвовать внешним видом. — Что же, не сомневаюсь, вы можете положиться на мои способности, — криво усмехнулась афроамериканка, обращаясь к стоявшему перед ними представителю корпорации, — всё, что потребуется раскопать в недрах Сети, будет раскопано. К тому же, честно говоря, очень сомневаюсь, что у сторонников архаичного образа мысли есть в распоряжении современные технологии, но осторожность, что называется, никогда не помешает, — она выпустила струйку пара, лицо приобрело непроницаемое выражение, — особенно если есть вероятность, что за происходящим стоит некто, гораздо более могущественный и влиятельный. Нужно действовать с точностью хирурга и изяществом кошки. И, пожалуй, хорошо будет, представься возможность, получить в распоряжение хоть один труп, чтобы исследовать природу вещества. Рейна откинулась на спинку стула, и стала ждать. Когда-нибудь времена дождей уйдут в прошлое, и она возьмёт то, что принадлежит ей по праву. Богатство, влияние и власть, высшие ценности разложившегося мира. И, судя по складывающимся обстоятельствам, исполнение... либо крах её желаний лежит ныне не так недостижимо далеко, как некогда. Всё, как и должно быть.

https://youtu.be/bqaVeZpd6D4   Она покинула автомобиль, дверь коего мягко захлопнулась за спиной, и уверенной походкой – даже, пожалуй, несколько чрезмерно со стороны постороннего наблюдателя – направилась ко входу в бар «Дохлый Бустер», заведение, выглядевшее снаружи наверняка немногим лучше, чем выглядело оно внутри. Поездка, в сущности вышла совсем неплохой. За окном такси проносились циклопические громады небоскрёбов Найт Сити, освещённых многочисленными холодными огнями сотен, сотен окон, безликим, мертвенным и слепым взглядом взиравших на залитые грязью, наполненные нищетой и насилием улицы города. Возможно, где-то ещё на ввергнутой в кровавое марево локальных войн, безнадёжно загрязнённой, испорченной голубой планете и существует лучшее место для жизни, и лица людей там открыты светлым эмоциям, а сердца чисты, свободны от низменных вожделений, но даже сама мысль об этом кажется смешной сказкой, призванной заморочить голову наивным идиотам. Рейна жила здесь всю свою сознательную жизнь, купаясь в тёмных лучах самомнения и гордыни, используя любой попавшийся под руку шанс для выживания и продвижения вверх, прочь от ужасов прошлого. Наслаждаясь городским пейзажем за чистым, лишённом даже ничтожной царапинки тонированным стеклом машины, девушка заметила, как группа накачанных парней с агрессивными алыми татуировками по всему телу жестоко избивает ногами какого-то подростка, закрывшего окровавленное лицо руками и сгорбившегося, как улитка, в то время как двое других силой тащат отчаянно сопротивлявшуюся рыжеволосую девушку в вонючий закоулок, между делом срывая с неё футболку. Никто из немногих прохожих не обратил внимания на крики о помощи, а в сердце Рейны сцена не вызвала совершенно никаких эмоций. Только презрительное равнодушие, хотя она не могла понять, какое из действующих лиц вызывает больше антипатии – то ли жертвы, то ли их мучители. Пускай насекомые продолжают друг друга жрать. Разумеется, она не попросила приостановиться, а водитель сам стремился поскорее свалить отсюда. Вполне рациональное желание, на самом-то деле. Ночная жизнь по-своему ничуть не менее увлекательна, чем дневная активность. Рейна вела свою деятельность в городе, который не спит никогда. Затянутые дни, окутанные белым шумом социальной жизни, сменялись ночами, что сияли неоновым светом рекламных вывесок, были до краёв насыщены безумными, а нередко откровенно бессовестными развлечениями. Что значат моральные ограничения для тех, чьё существование заключается в непрестанном балансировании на грани, меж двух бездн, каждая из которых готова тебя поглотить с плотоядной радостью каннибала, отыскавшего беззащитную жертву среди одиноких скал Синая. Рейна брезгливо покосилась на испачканную чем-то коричнево-зеленоватым стену местечка, где её, судя по всему, ждёт особенно перспективная работа, и вошла внутрь. Многоголосье, сотканное из множества голосов посетителей, не очень-то, прямо скажем, умиротворённых, и громкой электронной музыки, немного ударило в голову после нескольких минут тишины в автомобиле, однако адаптировалась девушка почти мгновенно. Как всегда, впрочем – ничего нового. Нетраннер огляделась, окинула ледяным оценивающим взглядом собравшуюся за барной стойкой компанию и отметила про себя, что между девушкой с красочной, яркой фиолетовой причёской и сидевшей рядом небезызвестной медиа уже намечается крепкая и многолетняя дружба, судя по сложившейся вокруг них исключительно уютной атмосфере, достойной какого-нибудь экзотического азиатского клуба чайных церемоний. Присаживаясь неподалёку, Рейна заказала себе несколько высушенных креветок и коктейль – за долгие годы, проведённые в низах общества Найт Сити, она успела привыкнуть к тому, что от массового отвратного пойла никуда не деться – и с вяло выраженным интересом принялась наблюдать за собранием. Всем своим кислым видом показывая, что местная еда ей откровенно не по вкусу, она достала с пояса стильный металлический портсигар с логотипом корпорации и элегантную зажигалку из красного дерева, затягиваясь дорогой сигаретой. Ароматный дым с лёгким малиновым привкусом смешался с царившим в баре плотным покровом других многочисленных запахов, многие из которых были далеко не самыми приятными... На память пришло мгновение из прошлого, которое нежданно напомнило о себе этой ночью, среди недалёких коллег – о былых чувствах, которые всё ещё продолжали, подобно сетевому вирусу, подтачивать глубоко изнутри системы жизнеобеспечения, изредка появляясь вновь в часы, далеко не самые подходящие. Жизнь научила девушку стоически относиться к утратам. Всегда найдётся что-то ценнее. И она не хотела давать себе повод... для надежды? Как это правильно назвать? Однако любопытство – штука далеко не самая плохая, и не удовлетворить его, коли уж так хочется, было бы поистине грешно.

Да. Дети – это самое важное, ценное на свете, и вообще предназначение любой женщины (ха-ха, нет).

Вот за это глотку перегрызть готова, серьёзно. Сразу видно, что человек не играл в то, что так уверенно приводит в пример, хмф. Так, посмотрел парочку видео. Потому что и геймплей, и история там прекрасны, до слёз. Не стоит говорить о том, чего не понимаете. По теме. Мне кажется, это проблема неадекватных акцентов. Нет ничего плохого в присутствии женщин или «излишней» сексуальности. Если это кого-то обижает, то мне жаль, но что уж поделаешь, всем угодить невозможно. Сражаясь за собственные права, не стоит поддаваться ветру фантазии и забывать о том, что одним своим существованием фансервис не может никого угнетать. Просто люди, которым он не нравится, пройдут мимо, и всё. Кроме того, чисто субъективно Кассандра из «Инквизиции» выглядит лучше. Кукольный образ из второй части не слишком соответствует жёсткому характеру этого персонажа, как мне кажется. И феминизм тут ваще не при чем, не должна девушка-рыцарь выглядеть, как голливудская модель, и точка

Поздравляю, ага. С Днём. Пусть облака, ежели они есть, рассеются, и будет лишь вечное лето.     <3