nihille

Клюнув на высокую, выше семи, оценку, я связался с хоррор-сериалом "Каннибал" (он, вообще-то, "Ганнибал"; возможно, что у создателя манги, по которой, как оказалось, и сняли эту страшилку, имя Ганнибал вызывает в памяти только одну персону) и окунулся в неё, в японскую деревенскую готику. Зачем я про это рассказываю — сам не знаю, не в одиночку же мне страдать, в конце концов. Ругаться на сериал я не стану, почти всё, что снято по манге, вне критики — художники просто так видят, что тут поделаешь. Я расскажу, что меня позабавило. 1. Брови. Сметливые азиаты наловчились делать актёрам брови с чисто диснеевским злодейским изгибом. Какими чудодейственными техниками они достигают нужного эффекта, для меня загадка; может быть, это особый грим, а может, селекционируемые признаки, чем чёрт не шутит, но смотрятся такие брови живописно. В сериале ими обладает заглавный герой, полицейский. Цветовая гамма сериала странноватая, да и в кадре было темно, так что я его высветлил: Да, считаю своим долгом предупредить, что дальше будут еще пикчи в отвратительном качестве. Но брови-то нечеловеческие, видите, да? Это полицейский ещё спокойный, не нахмуренный; в ярости он демонстрирует изгибы, которые вряд ли смог бы описать при помощи математических функций сам Рене Декарт. 2. Тирион. В кино есть зловещий клан с фамилией Гото, противопоставленный, по крайней мере поначалу, жителям деревушки размером с носовой платок, затерянной среди прекрасных японских гор. А в клане есть тирион ланнистер — ланнистер поскольку клан зловещий, а тирион поскольку этот персонаж натурально карлик. Само по себе оно не примечательно, но то, что в кино факт его карликовости полностью игнорируется, как-то вышибает из колеи. Момент первый: клан хоронит свою гранд-мом, участники похоронной процессии одеты в белые капюшоны и маски, и вдруг главный говорит: стойте, нас должно быть шестнадцать, а нас семнадцать, значит, среди нас чужак, а ну, снимайте маски сей же час! И они снимают — и карлик, представьте, тоже. Ну ладно, по инерции действует, всё понятно, очистился от подозрений, так сказать, но вместо саспенсу сцена генерирует побочный сюр. На самом деле, в клане есть ещё один перс, который мог бы капюшон не скидывать, его тоже фиг с кем спутаешь, но про него ниже. Второй момент — то, как заглавный герой пытается объяснить, что видел именно этого самого карлика: это тот парень из клана Гото, говорит он, который вечно ходит вместе с таким-то. Ну да, думаю я, это ведь, блин, его главная примета! Не знаю, может, в манге тирион был вовсе не карликом, отсюда и анекдотичность. 3. Сё Касамацу. Клан готов, то есть, клан Гото, после смерти гранд-мом возглавляет перс, которого играет Сё. Я запомнила этого актёра по сериалу "Полиция Токио"; лицо его, на мой взгляд, чрезвычайно монголоидное, в профиль почти всегда оба глаза видно, и он красавец того же типа, что несравненный Таданобу Асано, только молодой и играет иначе: Асано, кажется, владеет каждым лицевым мускулом и выражает эмоции мимикой, кряхтением, мычанием и другими интересными звуками, а этот мальчик чаще всего держит лицо, как эшлендер, но эмоции чёрт знает как всё равно передаются. В сериале он рассекает в шапочке-гондончике, и это умиляет меня весьма и весьма: Как персонаж глава Гото так себе: то он носитель внутреннего конфликта, то ацкий сотона, то весь такой загадочный, то просто тряпку в углу положили; но там у всех память как у кукушки а характеры как у ирландской погоды, так что на общем фоне... Да ну, мне на него просто приятно смотреть, к чему тут какие-то оправдания. 3. Обеликс. Тот самый второй Гото, которого, как и карлика, точно ни с кем не перепутаешь. Такая уж у него конституция. Одетый в белое и посреди ясного дня этот видный мужчина, Макото, выглядит ещё внушительнее, но я уже предупреждал, что качество картинок будет очень, очень плохое, слово надо держать, посему вот вам ночной кадр: Ночной он ещё и затем, чтобы вы поняли, какие отчаянные люди эти Гото: они позволяют своему Обеликсу передвигаться по ночам по территории без включенных габаритных огней. Отдельно потешны сцены, в которых Сё, про которого я писал выше, парень довольно стройный, удерживает Обеликса от необдуманных действий силой: то есть, обхватывает его, как может, руками, не сильно заметными на этих плечах и боках, и утягивает подальше от конфликта. В эти минуты как никогда заметно, что источник вдохновения сериала отнюдь не реальная действительность, а волшебный мир в голове мангаки. 4. Говард Филипс Лавкрафт. За него большое спасибо людям, занимавшимся кастингом. Человека с настолько же вытянутой физей, как у Говарда Филипса, найти затруднительно, тем более, если вы не англичане, наделённые свыше некой лошадностью, а японцы, тяготеющие к округлости, и тем не менее создателям сериала это удалось. Лавкрафт играет глубоко второстепенного персонажа, одного из полицейских, однако его присутствие в сериале как бы отдаёт дань уважения литературному первоисточнику хорроров про каннибалов в глуши. С ним, конечно, пикча вышла самая всратая, но вы всё равно не дочитали до этого момента, так что пофигу: На Лавкрафте я ставлю точку, а то уже ночь на дворе, а ужасы пребывания на работе с недосыпу гораздо серьёзнее, чем страшный японский двухметровый косматый дед с бородищей и застрявшими в зубах чужими пальцами.

Это, едрить его, бессмертная классика. Я про клип, ага.

*** что б ни трындел там цурин арктус а только подвигу не быть пока герой не взял бумаги бумаги сука со стола *** ***

Так это же суровая нордическая ложка, все вроде правильно. Суп застывал, как только его снимали с огня, приходилось грызть или тыкать вилкой. Наверняка норды поэтому и злые! Ну, либо, как говорили нордлинги в "Бладмуне", "Некоторые люди рождаются тупыми. Я, например".

*** я шегорат верни мне ложку вернее нет верни мне нож да блин не то начнём сначала я ше я кто да блин капец

Ну, прообраз такого ЖЗО, в принципе, Зорина и Смирнова, «О чем рассказали говорящие обезьяны». А там, глядишь, и серию подвезут.

Умер Канзи. Тот самый шимпанзе. В новости досадная формулировка: говорится, что Канзи освоил более 300 лексиграмм. Так-то да, более — он их знал около трёх тысяч, насколько я помню. Боюсь, мой текущий словарный запас уже меньше, а этот парень ещё и на языке жестов умел объясняться; если вы не слышали о Канзи, то вот короткая, но ёмкая статья на Хабре. Поисковик на ютубе выдаст вам много милоты; вот, например, Канзи складывает и разжигает костерок и готовит себе зефирку. Он и со сковородкой умел обращаться, как шеф-повар, этот славный обезьян, считавший себя человеком. Отдельно грустно, что пожил он так мало — вики говорит, что в зоопарках представители его вида могут дотянуть и до шестидесяти. Что ж, друг, покойся с миром.

  Ссылка на Девиантарт — у меня он то отображает картинки без ВиПиЭн, то не отображает. Может, у вас похожая история в ВиПиЭном.

  Отважные, идейные, элегантные упырчики, как вы видите, маршируют изо всех сил! Уж конечно, они всё как надо сделают, сомневаться не приходится

Во-первых, я заглядывал во вКонтакт к Климу Жукову и посмотрел ролик про фильм "Леон". В общем-то, почти под всем сказанным я подпишусь двумя руками, и даже, может быть, ногами, однако одно из утверждений вызвало у меня сильный внутренний протест. Жуков говорит, что режиссёр поступил правильно, не прикрутив герою Гэри Олдмана серо-серую мораль, поскольку его персонаж в таком случае не был бы контрастным персонажу Рено, ведь грязный полицейский и киллер одного поля ягоды, и с точки зрения морали не отличаются: и тот упырь, и этот. А мне между ними мерещится большая моральная пропасть. Потому что Леон-киллер убийца настолько же, насколько условный крестьянский парень, попавший в войско; ему дали работу, и он её делает. С тем же прилежанием он вытачивал бы детали на токарном станке, сложись обстоятельства иначе. А вот персонаж Олдмана не только убивает, а делает это с большим удовольствием. Он наслаждается страданиями. Большими буквами на лбу его написано, что он садюга-психопат. Спасай он при этом от голода котиков, это, думаю, мало бы что изменило — ну, разве что для специфической категории барышень. Он в фильме, например, эстет, ценитель классической музыки — но славным парнем всё равно, почему-то, не кажется. Строчка, которую вы читаете сейчас, посвящена признанию в любви к "Леону". Непреходящей. И про йокудотамриэльцев. Нейросетка сделала песню из моего стишка, где редгарды под предводительством Яхуба плывут к Тамриэлю. Вот она на ютубе: А ниже что-то вроде наброска визуального ряда, который сидел у меня в голове. *** — Ястреб, взмахивая крыльями, спускается с яркого неба на вытянутую руку, защищённую длинной, до локтя, прочной кожаной перчаткой. — Всадник с узким лицом, небольшой бородкой и гордым взглядом, в богатой условно-арабской средневековой одежде и украшениях — золото и бирюза роскошно смотрятся на его чёрной коже — сгибает предплечье с сидящим на нём ястребом и ударяет своего породистого коня каблуками по бокам. — Этот же всадник в сопровождении свиты въезжает во двор замка, схожего по архитектуре с теми, что строили испанцы под влиянием мавров и спешивается. Слуги бросаются к кавалькаде, чтобы взять лошадей под уздцы. — В открытом море движется огромная чёрно-зелёная волна, похожая на страшную, готовую схватить длань. Пена падает с её высокого гребня. Сверху видно, что эта волна — лишь малая часть гигантской воронки, водяной бездны, над которой тонкими нитями вспыхивают разветвленные молнии. — Вместе с несколькими людьми из свиты узколицый всадник проходит через покои с окнами, забранными ажурными решетками, с мозаичным полом, фонтаном, обвитым живыми растениями в зал, где на возвышении, на резном кресле восседает властного вида мужчина с седеющими волосами и бородой, убранство которого показывает его высокий статус; он приветствует входящих доброжелательными жестами. — Узколицый мужчина кладёт к подножию престола убитую цаплю; следом его спутники таким же образом демонстрируют остальную добычу. — Седой властитель довольно поглаживает бороду и одобрительно покачивает головой. — Узколицый мужчина самодовольно улыбается белозубой улыбкой, очень идущей его суховатой, хищной красоте. — Двое стражей у входа в зал синхронно ударяют в пол древками своих алебард, и мимо узколицего к престолу властителя проходит лёгкой походкой совсем юный безбородый и стройный воин, с гладкой, как у девушки кожей. Под его запашной одеждой виднеется кольчуга. — Юноша разматывает свой красный кушак и, подложив его под шею отрубленной головы, которую принес с собой, почтительно опускает эту композицию рядом с охотничьей добычей. — Седой властитель, радостно смеясь, несколько раз ударяет в ладоши. — Улыбка гаснет на лице узколицего мужчины. — В штормовом море под грозовым небом волна поднимает галеру на гребень, как крошечную хрупкую игрушку. — Мужчина с дредами, схватившись за снасти, стоя на борту под захлёстывающей водой, что-то кричит. — Стихии жестоко забавляются, изматывая и норовя потопить ещё несколько кораблей неподалёку. — Под ярким солнцем узколицый мужчина гонит своего вороного вперёд от пышных рощ к пустынной местности, за которой возвышаются башни замков; за ним следует свита. — Ноги белой лошади мелькают так легко и споро, как будто бег совсем не требует усилий. — Её всадник, безбородый юноша, пригнувшись к летящей по ветру белой гриве, обгоняет свиту узколицего, а затем и его вороного, вырываясь вперёд. — Люди из свиты прикрывают носы и рты свешивающимися концами головных платков, защищаясь от поднятой пыли. — Подняв коня на дыбы, заставляя его плясать, узколицый не сводит с удаляющегося юноши тёмного взгляда. — В спокойном море возле борта одной из галер покачиваются небольшие лодочки. — На палубе несколько воинов, видимо, равных по статусу, приветствуют друг друга. — Ночью эти же воины, стоя под мачтой, ожесточенно спорят при свете фонаря. Один из них в гневе берётся за рукоять сабли. — Положив руку ему на плечо, его успокаивает самый сдержанный из спорщиков. К нему обращаются взоры, и свободной рукой со слегка расставленными пальцами он указывает на небо. В небе сияют звёзды. — Над высокими белыми башнями с узорчатыми поясами из цветного камня, возносящимися стрелами над морем, кружат чайки. — Вооружённые всадники спускаются с гор, как лавина. — Сминая стражу, они врываются во двор нарядного замка; их предводитель, узколицый, спешивается и, обнажая саблю на ходу, идёт к фонтану в середине двора. Навстречу ему встаёт, отставив на бортик фонтана винный кубок и вскидывая голову, безбородый юноша; двое слуг рядом с ним падают, пронзённые стрелами. — Наспех вооружаясь и пытаясь хоть как-нибудь организоваться, из покоев к нему бегут его люди, схватываясь с захватчиками. — Сверху галера со спущенными парусами похожа на раскрытый диковинный стручок с двумя рядами тёмных спелых зёрнышек. Спины гребцов лоснятся на свету, их слаженные ритмичные движения заставляют вёсла синхронно взмывать вверх и опускаться; галера, несмотря на штиль, летит вперёд. — На носу пристально смотрит вперёд воин, указывавший спорщикам на звёзды. — Ударяя в большой раскрашенный барабан, человек в широких пламенно-красных штанах, перепоясанный узорчатым кушаком, задаёт гребцам ритм. Пот блестит на его широкой безволосой груди. — Молодой парень с длинными дредами, в развевающейся одежде ритмично танцует на палубе под ярким солнцем, делая выпады, крутясь на месте, высоко подпрыгивая и выгибая тело в воздухе, будто натянутый лук. — Лицо воина на носу галеры озаряет радость. — Танцор замирает с поднятой вверх босой пяткой; барабанщик прерывает бой. — Почти молитвенным жестом воин протягивает руки вперёд, навстречу виднеющейся земле. — Сабли стремительно встречаются, борются и расходятся, чтоб снова ринуться друг другу навстречу. В этой рубке нет ни осторожности, ни хвастовства искусством; она беспощадна, и цель её — смерть. Узколицый мужчина теснит своего юного, ниже ростом противника; тот, несмотря на мастерство и ловкость, оказывается не в силах сдерживать жестокий напор. — Один за другим под ударами копий гибнут защитники замка. — Внезапно отступив, юноша бросает взгляд окрест. Боль, исказившая на миг его лицо, сменяется странным выражением. С лёгкой улыбкой он подносит свою саблю к губам и целует лезвие. — Окружающий лезвие воздух дрожит, и, кажется, само пространство начинает искажаться. — С расширившимися глазами узколицый отступает на полшага назад; затем, как бы решившись, говорит что-то одними губами, проводит ладонью по лезвию своей сабли и вскидывает её. Она дрожит. — В открытом сине-зелёном море, на кораблях под разноцветными парусами, оглядываются люди, устремляя взгляды вдаль. На лицах их написан ужас. — Над волнами разрастается гигантский, как бы сотканный из плотного клубящегося дыма гриб. — Пронзая небо, под облаками в синеве летит стремительный ястреб.

Надеюсь, это не интерпретация тошнотного "Американского пирога" — а то, как вижу в описании, герои там станут старшеклассниками, и, значит, Шерон среди них будет смотреться как мама Стифлера ))

Иногда получается лучше, чем задумываешь )

Для меня полюбить Кидман было чем-то из разряда влюбиться в статую, но теперь я никогда не смогу развидеть бобра ))

Верховен, на мой скромный вкус, вообще изумителен: умеет делать наготу без сексуального подтекста, как в "Звёздном десанте", и сексуальность без наготы, как, вот, с Шерон. То есть, он и в других отношениях изумителен, это лишь один аспект.   -- У нас с вами однажды были перепирательства по поводу феминизма, я там сообщила, что в человеческих культурах матриархата в чистом виде не наблюдается и вряд ли он когда-то был. Но на днях услышала интересное про зверюшек. Со слов биолога Александра Маркова, у бонобо матриархат. А эти небольшие шимпанзе прямо-таки символ миролюбия и благодушия, этакие хиппи без джинсов, в отличие от нормальных патриархальных шимпанзе, убивающих друг друга почём зря. Бонобо эгалитарны, разрешают конфликты обнимашками и сексом, и за всю историю наблюдений была лишь одна обезьянка, предположительно убитая своими соплеменниками. Интересно, что у гиен тоже матриархат (это я знала давно, из каких-то научпопских журналов), но там это просто инверсия, самки вместо самцов, грызня, жестокость, иерархичность во всей красе.

После "листви́ны" и "Груздью" ожидала дальше глоклую куздру, а там неожиданно сбитый трамваем поляк, гм, гм... Поляк, потому что "сржавленным", мне кажется, может чётко выговорить только поляк. Но в написанном виде слово воспринимается и даже образ вызывает в воображении.

Перелистывая "Афишу Дейли" (которая становится всё безграмотнее; неужели дело в замене редакторов на радакторок, а корректоров, видимо, на корректорок? И что делать — вот никаких и не читать, по совету профессора?) наткнулась на неожиданное: "С широко закрытыми глазами", оказывается, эротический фильм! Неожиданное — потому что когда этот фильм появился, я его смотрела, и никакой эротики там не помню. Абсолютно никакой. Полный ноль. Зато — что я об этом фильме помню прекрасно, так это то, что в нём Том Круз с умеренным интересом повторял, переспрашивая, любую обращённую к нему или просто произнесённую в диалоге с ним фразу, примерно по такой схеме: некто: Гм, уже пять часов. том круз: Пять часов? --- некто: Ты купил сметаны? том круз: Сметаны? --- некто: Да ты, похоже, фулдуп. том круз: Фулдуп? --- То, что фильм был вроде как серьёзный, а не какие-нибудь там пайтоновские скетчи, только добавляло происходящему комизма; как только кто-нибудь заговаривал с Томом, мы с подругой начинали в предвкушении выкрикивать, как болельщики: сейчас он переспросит! — и Том не подводил. В общем, если вы хотите изрядно набраться под этот фильм, вы понимаете, как это можно устроить. А эротики я там, повторяю, не помню. И Николь Кидман в эротических видах, соответственно, тоже. Где я эротику помню, так это в "Основном инстинкте". Не подумайте, его я видела уже после "Империи страсти" и некоторого другого подобного кино. Но мало кто (не только лишь все) могут сравниться с Шэрон Стоун, когда её снимает Пол Верховен. Даже неважно, кто там скрещивал с нею файлы — Мики Рурк или похожий на него актёр — два момента стоят перед глазами до сих пор: во-первых, как она выскальзывает из платья, а во-вторых, конечно, то самое перекладывание ноги на ногу. Необыкновенно волнует. Потрясно. Монументально. На века.

С одной стороны текст напоминает творчество Порфирьевича, с другой — мне нравится этот мифологизированный мир персонификаций, немножко аргентинский, немножко латинский, и, в общем, почему бы чему-то такому не произойти на границах ойкумены во времена Энеиды

Оставлю здесь изображение не Роберта Баратеона: Несмотря на геральдические лилии, сложно поверить (мне сложно), что обнимается с кабаном отнюдь не изобретатель расширителя доспеха — очень уж миниатюра просится на обложку какой-нибудь второй части первого тома мартиновской саги. Кого же мы тут видим? Вопрос важный, и касается, как ни странно, не только парня со съехавшей на глаза короной и перекошенным от мучений ртом, но и кабанчика, с которым, казалось бы, всё понятно. Не верьте своим глазам — это не кабанчик, а олень, и он никого не давит, а просто с долей вероятности присутствует в качестве загоняемой дичи. Бедняга в геральдических лилиях — король Франции Филипп Красивый, безбородый блондин, которого во время охоты на оленя накрыло медным тазом, имеющим признаки инсульта. Иллюстрация попалась мне в посвященной Филиппу статье на Вики, где она обозначена как "Смерть Филиппа IV. Миниатюра из французской рукописи сочинения Джованни Бокаччо «О несчастьях знаменитых людей»[англ.] (1467)". Филипп Красивый, как вы, вероятно, знаете, один из центральных персонажей в цикле Дрюона "Проклятые короли", вдохновившего Джорджа Мартина неистово писать про Вестерос (наряду с войной Роз и бог знает какими еще событиями и книгами). Итак, на миниатюре мы видим якобы Филиппа Красивого, который всем своим видом говорит Мартину: я не Филипп, я другой король, бородатый, возможно, малость поддатый и проигрывающий бой этой большой свинье; напиши правду о том, кто я и как погиб, Мартин! То есть, я хочу сказать, есть вероятность, что примерно так и было. Дрюона, кстати, рекомендую; читала его подростком, а недавно, после ПЛИО, перечитала, и Дрюон стал только лучше. С подросткового возраста накопился некий культурный багаж, что делает, например, радостной встречу с Жуанвилем. Также автор ловко проворачивает фокус, который мы встречаем у Мартина: заставляет сочувствовать персонажам, к которым ранее вызвал неприязнь, и наоборот. И это - парой штрихов, а не несколькими главами; удивительно.

С Новым годом, пусть он будет добрее минувших! Всем творцам вдохновения и сил его реализовать, и, конечно, всем новых игр, хороших и разных.

Если в новый фантик завернут старое содержимое, то неясно, зачем. Чего не хватало в оригинальном Обливионе — так это глубины в основном сюжете. Ты хороший парень на стороне хороших парней, которые за все хорошее против всего плохого. Мифический Рассвет — чокнутые сектанты, их лидер неинтересен от слова совсем, зачем они вступают в ряды своей секты — загадка. Талмуд Мифического Рассвета отмечен благородным безумием, но оторван от окружающей действительности, мир игры не прибавляет к нему ничего и никак не подталкивает не то, что к его изучению, а хотя бы к внимательному прочтению. Неясно, зачем киродиилы его вообще читают, тем более, обычные горожане; что конкретно не устраивает их в Септимах и Культе Девяти, раз они подались в еретики? Главное откровение Каморана — Лорхан дейдрот, Тамриэль дейдрот — подается в такое время и таким образом, что его просто пропускаешь мимо ушей, как если бы спешил по нужде в сортир, а тут люди в костюмах: не хотите ли узнать о нашем боге Торе Одиновиче? Никаких эмоций от посвящения в такие нечестивые тайны испытать невозможно. Парадиз наводит тоску, а должен бы поражать воображение уже одним фактом возможности своего существования. В общем, хочется податься в дождливый Бравил и бухать с Терентиусами. Но это и в оригинальном Обливионе можно.

Жалко. Я, чесгря, вспоминаю это кино с сожалением о почти что даром потраченном на просмотр времени, и какое-нибудь удачное изящное объяснение пришлось бы кстати.

А конкретика? "Виды доброты" - оно уже по названию про доброту, которая, как известно, может быть и без мозгов, и без такта, и без чувства справедливости, и даже без пощады. Ок, автор доводит ее до абсурда в каждом сюжете. Но если первый легко читается, хотя бы потому, что Озон уже давным-давно снял свои "Капли дождя на раскаленных скалах", то что происходит во втором? Главгероя, с его подозрением, что вернулась к нему не жена, а посторонняя тётка, уничтожающего эту тётку и, возможно, чисто субъективно обретающего в финале "настоящую" жену, я еще могу понять, но сон о собаках не вписывается в мой маленький мозг. Что произошло с тётенькой во время её отсутствия? Зачем в сюжете её почти неживой коллега? Как вы всё это для себя понимаете?  

Почему "сейчас"? Когда мне было двадцать, происходило ровно то же самое, а было это четверть века назад.     А расскажите, почему именно включился ваш подозреватель, и что вы наподозревали с его помощью? )

А я как раз и говорю о том, что не стоит занижать свои ожидания, ориентируясь на окружающее киноподелье, а то так можно и до фотосинтеза дойти ). Другой вопрос, что иногда смотришь что-нибудь для расслабиться, типа корейский "исторический" боевик, а он внезапно очень смешной и ритмичный — вот он уже и превзошел твои ожидания, ведь ждал-то ты просто акробатического махача на мечах. "Виды доброты", к слову, посмотрела, ну... вот третья история с сектантами меня увлекла, вторую с женой-подменышем восприняла как рассказ о синдроме Капгра, но не оставляет чувство, что автор хотел сказать что-то другое; а первая на мой вкус просто ненужная.