Лорд Байрон

- Я уже говорил о том, что эпидемию устроили андрастианцы, - Димитрий раздраженно сплюнул в сторону. - Разве же кто-то послушает прозревшего, кто-то готов поверить тому, кто соединил малозначимые детали, которые вы даже заметить не смогли бы? Когда-нибудь они перестанут быть столь слепы и начнут слушать его, подумал колдун про себя. Когда-нибудь они увидят хотя бы толику истины в его словах, если не бесконечное нагромаждение ледников правды, которые он нес с собой по жизни. Или, по крайней мере, когда-нибудь эти жалкие тупицы научатся делать собственные умозаключения не через дни после того, когда их сделать стоило.

- Я лично позабочусь о том, чтобы любой, кто попытается запереть вас или использовать предметы одежды в качестве средства наказания, найдет свои внутренности на ближайшей люстре. Найдет при помощи своих глаз, прилепленных к ближайшей стене, - на полном серьезе пообещал Димитрий.

- Кто придет? Вам кто-то угрожает? Отвечайте! - голос Димитрия, в привычной для членов Сопротивления манере, перешел со спокойного до хриплого лая за доли секунды. Маг нахмурился, а взгляд его безумно заблестел. Запуг +1

- Не стоит отвергать тех, кто пришел спасти ваши души от разрушения ваших хрупких оболочек, - спокойно заявил Димитрий, выходя вперед. - Объясняйте, отродья рода человеческого, откуда подарки, украшавшие ваши юные тела и что затуманило невинные разумы ваши придти сюда?

- Мы отправимся немедля, детишек спасти того чтобы для, но нужно проявить осторожность, иначе у угрожающих им опасностей появится отличная возможность, - вновь заговорил Димитрий, почему-то взмахнул посохом в сторону Игнитуса и гневно осмотрел своих соратников. Неужто среди этих дураков не найдется никого, кто поймет, насколько легче искать ночью, когда алый свет не выжигает глаза?

Может кто-то из можераторов удалить мой последний пост, состоящий из не более чем креста?

- В темноте ночи прозреть намного легче, чем в в течение дня, ибо прозрению мешает свет иной, дневной, - продекламировал Димитрий, осматриваясь вокруг с большим любопыством, но практически не двигаясь. Казалось, маг серьезно воспринял просьбу ничего тут не мять. - Мелкие следы ребенка оставляют гораздо больший отпечаток на общей картине мира, чем простой смертный может себе представить.

- Не за чем наказывать человеческую глупость насилием. Покажи своим умом и превосходством, насколько он не прав, - вдруг заговорил Димитрий, обращаясь к юной леди, что хвастала своими успехами в обращении с палкой. Маг мягко улыбнулся и приложился к горлышку бутылки. В этот раз запах из сосуда практически не чувствовался. - Уверен, дочь настоящих героев не опустилась бы до мелких драк.

Беру трейт Мудрец за 4 Очка Развития Первый бросок - Опьянение Второй бросок - Интеллект +2 или +0, в зависимости от Опьянения Сейчас напишу пост. Прошу прощения, не заметил броска другого игрока.

Хотелось бы предупредить, что я приду не ранее 21:00 по московскому времени, однако Димитрий не откажется пойти с остальными в приют.

Задания: - Расшифровка Гримуара - Зачистка Паучьей Пещеры - Пособие по уничтожению демонов   -150 золотых.

- Выпить, - кратко ответил маг и направился к выходу. На ходу он продолжал спелвывать кровь. Димитрий не выглядел так, будто изрезанный язык ему сильно мешал - мага просто раздражало, что стекло заставило его терять столь драгоценную валюту. Димитрий провел Элеру сквозь трущобы странными путями, которые выглядели заброшенными, хотя это казалось невозможным для трущоб Минратоса, где даже крысы отчаянно бились за место, где они могут заночевать без страха оказаться пищей для одичавших уличных котов, если не двуногих жильцев узких переулков. Наклнец, они вышли к небольшой одноэтажной лачуге. Димитрий отворил дверь, запуская выглядщей потерявшую всякую волю к жизни и способность опасаться подозрительных вещей девушку внутрь. Тут пахло травами и кровью, два запаха словно отчаянно боролись за главенство в доме, но оба уступали аромату затхлости. Так обычно пахли склепы и старые, заброшенные дома. Мебели здесь было немного - кровать в одном углу, платяной шкаф - в другом, умывальник - в третьем и стол с парой стульев - в четвертом. На этом столе лежала засушенная женская голова, перед которой была выставлена треснутая чайная чашка на блюдце. Внутри чаши был давно остывший чай. - Дорогая, освободи посуду для гостьи, - бодрым тоном заявил Димитрий, направляясь к шкафу. Внутри оказались не вещи, но куча полок с бутылками. Некоторые были пусты, в некоторых были жидкости разных цветов. Запах спирта в несколько мгновений заполнил. Димитрий перевел взгляд на гостью. Миловидная она была, конечно. Жаль будет увидеть, как её тело скоро сгорит на костре свободы. Сам-то он уже смирился с тем, что показало ему видение в стеклянной пробирке. - Ты наивна. Никто не может быть грешен, если он поступает, не зная истинной сути вещей. Ты, как и остальные члены сопротивления, сражаешься, но видишь истинной сути вещей, а значит, не можешь запятнать себя истинным грехом. Что предпочитаешь?

Он запихнул руку в рот и выдернул один из застрявших в языке кусков пробирки, спокойно откинул в сторону. Не было ни шипения, ни криков - Димитрий не чувствовал физической боли. Или попросту привык жить с болью постоянно. Он поморщился в ответ на вопрос это соплячки, но потом взгляд его смягчился. Маг выдернул ещё кусок стекла и показал Элере, а кровь вновь хлынула из его рта, делая слова мага более трудноразбираемыми. - Чтобы найти правду, приходится делать своему телу больно. Чтобы найти спасение, боль нужно причинять душе, - Димитрий безумно улыбнулся. И все же он был опечален, хотя он и не думал о том, что Элера может это заметить. - Меня многие называют безумцем, потому что я вижу правду такой, какая она есть. Меня многие называют дестоким, потому что я делаю правильные вещи, какими бы мерзкими они ни были. Моя душа запятнана черными чернилами, и меня ждет скорая смерть - а потому я взял на себя кровь невинных. Ты не видишь истины, а потому имеешь право не окрашивать свой дух в тона грехов, - он поднял взгляд на небеса на миг, и тут же сплюнул на пол, легонько ударил Элеру посохом по бедру. - Вставай.

Опьянение

Последние капли ливня из человеческой крови, что собирался потопить трущобы еще не столь давно, стали вымываться водой. Димитрий шагал по улицам, позволяя потокам с небес омыть себя, смыть запах чужих смертей со своего тела. Однако чужие смерти никогда нельзя смыть с души. Словно старые шрамы, чужие гибели всегда оставались с убийцей. Жертвы были частью выживания в дикой природе - отдать больную овцу на съедение волкам, чтобы остальное стадо могло выжить. Люди были намного хуже овец - они почему-то думали, что не были лишь бездумным стадом, считали себя индивидуальностями. Эта иллюзия самостоятельности и особенности была погибелью человечества и его самой большой заслугой. Димитрий рыдал за других людей, но лн не мог ничего сделать с тем, что они были слишком слабы, чтобы разбить оковы собственной глупости, что из разумы будут сожжены светом истины, который вел его, что их души были слишком недоразвиты, чтобы впитывать в себя те мерзкие энергии, которы управляли Вселенной, одновременно являясь ею. Он остановился перед входом в штаб и вложил пробирку с красным содержимым в рот. Раздался хруст, и язык приятно обожгло в десятке мест сразу. Димитрий закрыл глаза на несколько мгновений, а потом расхохотался, пока кровь вытекала изо рта и сползала по подбородку. Вдруг маг расхохотался, заходя внутрь. - Почему ты печалишься? - спросил он, продолжая улыбаться, у Элеры. - Смерть больше не ходит по улицам, выискивая сердца у тех, кто вырезал себе их ради существования!

Он бы хотел, чтобы было иначе. Но иначе нельзя. Иначе нельзя - нельзя опустить руки и перестать бороться, даже если цена этой борьбы становится слишком высокой. Нельзя позволить жизни сломать себя, как бы много раз тебя не било, как бы много раз не опрокидывало на землю. Он знал, каково это - умирать. Смерть это больно, особенно когда веревку обвязывают вокруг твоего горла раз за разом, когда твоё тело раз за разом толпа забрасывает камнями, пока выводят тебея вперед вновь. Он хранил напоминание о смерти себя в своем доме. Говорил с этим напоминанием порой, целовал в сухие губы. Димитрий топил напоминание о своих смертях в бутылке, топил их в жажде собственной мести, топил их в благородном желании помочь окружающим, топил в кровожадной ненависти к Разикаль, топил в крови тех, кто пришел к нему за помощью и в крови тех, кто попробовал переступить ему дорогу. Но смерть всегда возвращалась к нему. В глазах мертвого бандита. В загноившейся ране мертвого пациента. Он видел смерть в каждом смотрящем на него лице живущих в трущобах, видел её меж красных потоков, хлещущих по трущобах последние несколько дней, видел смерть в каждом рассвете и чувствовал её в каждом закате. Смерть давно перестала быть интересной или страшной. Смерть - лишь часть вечного цикла жизни. Димитрий видел сотни раз, как эти циклы обрываются.   Нож входит в шею громилы с трудом, словно пробиваясь сквозь плотную шкуру бронто. Он молит Создателя о прощении своих грехов, молит перед смертью, молит, уже умирая, молит в виде кровавой блевотины, которая складывается в просьбу отпустить его грехи и принять у своего трона. Он умер с надеждой, что на той стороне его ждет нечто большее, чем просто забытье, нечто лучшее, чем бесконечные страдания жизни. Он был не прав. Он был прав. Он был мертв - это все, что имеет значение.   Её кровь проливается на сырую землю тоннеля, но женщина не издает ни звука. Она смотрит на Димитрия со смесью из жалости и благодарности - она жалела тех, кому ещё осталось жить в этом омерзительном мире. Она была благодарна, что её освободили. Она падает на землю, а кровь, переливающаяся в свете костра желтоватыми оттенками, все продолжает литься, пока глотка не высыхает окончательно. Она трясется в хохоте, который звучит так, словно она захлебывается. Она была излечена. Она была мертва - это все, что имеет значение.    Ребенок пытается бежать, наивно полагая, что её текущее существование можно было назвать "жизнью", что эта "жизнь" ещё имела какую-либо ценность. Реальность была несправедлива к нему, ведь ребенок не знал, что он едва стоил медяка ещё будучи здоровым. Реальность была несправедлива к нему, ведь ребенок не знал, что сейчас стоимость его существования была отрицательной. Димитрий протянул руку, обхватил ей шею юного дитя. Почувствовал потоки крови, текущие в мозг. Он моргнул - и дитя повалилось на землю, задыхаясь и пытаясь выцарапать себе горло. Димитрий подождал несколько секунд, пока оно не потеряло достаточную долю сознания, чтобы не чувствовать боль. Димитрий подошел к ребенку и взял его за волосы одной рукой, за грязные тряпки, что служили одеждой - другой. Димитрий уперся ногой в шею. Димитрий надавил. Он был мертв - это все, что имеет значение.   Зараженные были мертвы - это все, что имеет значение.    Он распрямляется, убирает нож и вытирает руки о собственную мантию, молча смотрит на лежащие вокруг него три тела, что сложились бы в идеальный треугольник, если бы их соединили нитями.   У остальных не было на руках крови невинных - это все, что имеет значение.   Он кладет руку на плечо Элере. Тяжелым взглядом смотрит на Реджинальда. Вздыхает и уходит в темноту тоннелей.   Он сделал то, что должен был - это все, что имеет значение.

Запугивание -1.  

Запугивание -1, переброс.  

Запугивание -1  

Порой чтобы сделать правильную вещь - нужно сделать вещь очень неправильную. Чтобы избежать заражения всей кровеносной системы - нужно отрезать руку. Чтобы спасти мать - убить недоразвитый плод ребенка. Чтобы остановить распространение заразы - вырезать ни в чем не виновную семью. Такого было тяжелое бремя спасителей. Димитрий понимал это. Нотт понимал это. До остальных эта информация доходила медленными, болезненными точками. Рождение подобных мыслей всегда было подобно рождению ребенка - неприятное, болезненное, потенциально смертельное, но обязательное для существования человеческого рода. Димитрий понимал это. Остальные никак не могли понять, как жестокость присуща человеку и часто весьма хороша для человека. Иногда чтобы сделать правильную вещь - нужно сделать вещь очень неправильную. Чтобы избежать смертей сотен нужно вонзить кинжал в шею, чуть ниже подбородка, на линии виска, поддеть гнилую корку ножом и позволить загноившейся крови потоком хлынуть на сухую землю. Иногда, пообещав лекарство, приходится нести погибель. Впереди их ждало ещё множество омерзительных деяний, которые придется сделать, чтобы погасить проклятое светило, пробить драконью глотку, насадить голову её наместника на пику. Димитрий понимал это. Остальные лишь начинали.   Они сидят все тут же, самодельный костер заставляет их теневые силуэты испуганно плясать на стенах. Его кинжал ловит отблеск оранжевого света. Его глаза ловят отблеск горящего в них безумия. Он хотел бы, чтобы был другой способ это сделать. Он хотел бы оставить невинные жизни, но Минратос был отравлен. А отраву из организма надо вычищать. Бумага хрустит под его ногой и Димитрий опускает взгляд. В эту бумагу он завернул еду. Теперь на ней были лишь недоеденные крохи. Они умрут сытыми. Они умрут в тепле пламени. Они умрут быстро, даже не успев почувствовать боли. Большинство живших на этой проклятой земле не могут похвастаться тем же самым. - Не делайте это сложнее для нас, чем нужно, - сиплым спокойным голосом, в котором таилась опасность, заговорил Димитрий. - Если не хотите умирать долго и болезненно, в собственной грязи, хуже чем животное - не делайте это сложнее, чем нужно, иначе вместо одного удара моего кинжала вы получите тысячи ударов болезни. Вы же не хотите страдания, я знаю. Я тоже не хочу, чтобы вы страдали. Я хочу вашей смерти, - где-то в глубине потерявших всякий цвет глаз Димитрия можно было заметить печаль. Где-то в его жестоком, хриплом голосе можно было услышать сочувствие. Где-то там, за широкими подолами его мантии, можно было увидеть нерешительную дрожь. Но они не видели. Они видели лишь человека, в руках которого был нож, в разуме которого было намерение оборвать их жизни, даже если для этого придется принести лишние страдания в кончину их жизней.   Наблюдательность +1

- Смерть - лишь часть вечного цикла жизни, - заговорил вдруг Димитрий, о существовании которого забыл даже он сам. Маг поймал взгляд Элеры, и вместо обычного мутного блеска в глазах мага практически сияла кристалльная чистота. Тем не менее, выглядел Волевой опечаленным. - Я видел этих людей. Больные и несчастные, уверенные, что это наказание от Создателя за их грехи, они не заслуживают ложной надежды и ещё больше не заслуживают продлевания собственных страданий. Ты считаешь что изолировать их будет милосердно, но истинная добродетель милосердия - это знать когда проявить жестокость. Иначе никак. Иначе мы все потонем под алым дождем, - он кивнул на небо, с которого вновь текли кроваво-красные капли, исторгаемые мерзкими бурыми тучами. 

Покупаю Раб Крови за 5 очков развития.

Магия +1  

Магия +1 осмотр литейной Магия +1 поиск зараженных  

- Выпивка есть? - выходя из лаборатории, спросил Димитрий у Элеры. Маг вдруг прозвучал безумно уставшим.