Bianor

История третья:   «Отпуск»     О том, как трёх бойцов перевели с одного корабля на другой и по пути они решили посетить три места, интересные каждому из них. Одному нужно было побывать дома, второму передать учёному важный образец, а третьему установить на свою винтовку несколько модификаций. И конечно всё прошло не очень гладко.   https://www.proza.ru/2019/04/13/1234

История вторая:   «Цитадель»     Продолжение приключений бравых геологов. Вторая часть рассказывает о том, что на затерянном в космосе астероиде был найден очень странный мертвец, которого потребовалось немедленно переправить на Цитадель и передать в руки военных. И эта простая поездка обернулась порцией неприятностей - во-первых в секторе землян кто-то похищает детей, во-вторых азари хотят любыми силами вытеснить землян из своего сектора, ну и наконец один из членов экипажа не слишком умный, зато очень добрый и сильный.   https://www.proza.ru/2019/04/08/869    

Думается мне, что Кафка скорее написал бы так: "И вот в один промозглый, серый день, когда мелкий, холодный дождь моросил прямо в душу, жителям Города, клерк почтовой службы М. захотел превратиться в жука..."

Про относительно нового босса.  

Fallout New Vegas х Appleseed Alpha         В кабинет вбежал охранник и оглядел помещение.     - Где Геннон?     Джули Фаркас отклеилась от микроскопа и протёрла глаза:     - Что? Геннон? Он оперирует!     - Там его нет, - махнул рукой охранник.     - Здесь я, - недовольно сказал Аркейд, выходя из-за ширмы и вытирая руки от крови. - Что у вас? Опять кого-то подстрелили?     - Там вас какой-то гуль спрашивает! - и охранник убежал.     Аркейд поморщился и вернулся к своему делу. Очередная поножовщина во Фрисайде. По счастью, это последний пострадавший и далеко не самый тяжёлый. Учёный и сам не понимал, как его уломали лечить этих придурков. Столько лет занимался своими исследованиями и не лез в медицину, но его всё же уломали встать за операционный стол.     Снаружи действительно переминался с ноги на ногу какой-то особенно безобразный гуль, воняющий к тому же гнилой плотью. Геннона чуть не передёрнуло, когда это чучело протянуло руку для приветствия. Но руку всё же пожал, вспоминая про себя, где в форте можно раздобыть достаточно крепкую выпивку, чтобы промыть руку.     - Я Рауль! - хрипло произнёс гуль. - Рауль Альфонсо Техада.     - О, Альфонс? - едко переспросил Геннон.     - Рауль! - повторил гуль. - Мне сказали, что только вы можете помочь мне!     - Правда? И в каком же деле?     - Я слыхал, что вы — самый большой специалист по технологиям Анклава...     - К Братству Стали не пробовали обращаться?     - Нет! Я сразу к вам! - гуль ощерил свой тухлый рот и обдал Геннона очередной порцией вони. - Позвольте, я покажу вам...     Геннон достал платок и тщательно вытер руку. Платок был безвозвратно испорчен. Учёный осмотрел дворик форта и обречённо вздохнул:     - Показывайте...     Рауль метнулся к столу с неожиданной для его состояния энергией. Развязал большой мешок и достал какой-то сильно помятый шлем. За ним показались другие железки и детали.     - Милейший, на какой помойке вы это подобрали? - недружелюбно нахмурился Геннон, но Рауль протянул ему шлем:     - Смотрите! Видите, здесь сзади есть надпись: «Посейдон». У меня есть ещё одна голова, там такая же надпись на переднем стекле. Правда с той головой уже ничего не поделаешь...     - Какая ещё голова? - переспросил Геннон как можно более неприязненно, хотя в глубине души отметил, что интересуется этими предметами всё больше и больше.     - Вторая! Там было две головы, вот только одна испорчена.     - Эта тоже, - бросил Геннон, разглядывая серьёзные повреждения на шлеме.     - Это не важно!     - Что «не важно»?! - передразнил гуля учёный. - Ты видишь? Тут всё расплющено! Этим шлемом супермутанты в футбол играли?     - Не важно! - упрямо повторил Рауль. - Смотрите!     Он развязал мешок и показал большую деталь. Больше всего она напоминала кусок женского манекена от пояса до плеч. Рук не было, на их месте болтались многочисленные провода. Геннон осмотрел деталь и вздёрнул брови:     - Если я правильно понимаю, это часть робота? Похоже, ему здорово досталось...     - Ей! - поправил его Рауль. - Это «она».     - Какая разница? у роботов нет пола...     - Сейчас я покажу...     Рауль натянул кожаные перчатки, чтобы не испачкать нежные внутренности робота и стал отвинчивать грудную пластину. Под ней открылась металлическая сфера, но и с ней Рауль справился. Когда последний винт был отвинчен, Рауль осторожно поддел половинку и полусфера в добрых пять сантиметров толщиной открыла главное содержимое.  Геннон открыл рот, но слова застряли в горле. Внутри титановой сферы, тщательно защищённый от внешней среды, в прозрачном контейнере, наполненном биогелем, покоился человеческий мозг.     - Это не робот, - сказал Рауль. - Это киборг. Только от человека осталось совсем немного.     - Может быть... это технология, подобная робо-мозгу? - усомнился Геннон.     - Не похоже! - ответил Рауль. - Мозг защищён так, что даже прямое попадание из «толстяка» не пробьёт защиту. У робомозга мозги всегда на виду, а тут кто-то надёжно упрятал. К тому же, работа индивидуальная, штучная. Я пробовал починить, но побоялся.     - Откуда это у тебя?     - Привезли. Недалеко от Нью-Йорка нашли старый склад, а рядом с ним гигантский шагающий танк. Вот, на складе лежала она, а в танке нашли останки ещё одного киборга. Правда там всё было хуже — мозг разместили традиционно, в голове, голова и пострадала. А у неё голова... Для красоты, видимо... Вы сможете проверить мозг? Она ещё жива?     - Могу попробовать, но лучше проконсультироваться с доктором Генри... Вот что. Я сейчас проверю системы и отсоединю капсулу, её мы отнесём в Джейкобстаун. Потом будем думать, как восстанавливать остальные системы. Чертовски интересно, кто она такая...     Геннон снова покрутил в руках расплющенную голову и прочитал надпись на затылке: «Посейдон». Дальше был ещё какой-то текст, но краска облупилась.     - Посейдон... - пробормотал он. - «Посейдон Энерджи»? Неужели её восстановили?..     - Кого? - подлез Рауль.     - Что? - Аркейд Геннон очнулся от своих мыслей и уставился на гуля. - Нет, ничего... Думаю, нам нужно отправляться немедленно.     - Вот я и говорю, - Рауль понял слова Геннона по-своему. - Нужно её восстановить! Наверняка, это очень интересно!     - А почему ты так этого хочешь? - спросил Геннон, который уже не замечал ни внешнего вида собеседника, ни его запаха. - Она ведь может оказаться психопатом или убийцей. Ты её починишь, а она тебя же и прикончит.     - Ну, нет! Я всё же верю в карму и добрые дела. Я уже вывалил кучу крышек, чтобы собрать все её части. Нет, она не будет на меня нападать. Считайте, что я просто в это верю.     Геннон задумался. Механизм новый, без следов коррозии, а значит не довоенный, если же сюда добавить сложность технологии, корни его следовало искать либо в Содружестве, либо в Анклаве. Надпись «Посейдон» недвусмысленно намекала на Анклав. Да, человекообразные роботы и даже андроиды - это фирменная технология Института, но тут-то другое дело. Прочный металлический корпус, могучие сервоприводы... Геннон прикинул общий вес конструкции и решил, что в полной сборке этот киборг будет весить немногим меньше полутонны. Даже отделённая и разбитая грудь киборга и пустой шлем весили под центнер. Нет, всё же Анклав. Сделано на совесть!     Геннон сбегал к Джули Фаркас и предупредил, что покидает форт на неопределённое время по личным делам. Проверил оружие, снял халат, но посмотрев на неуютную кожаную броню, передумал и снова его надел. Теперь нужно было сделать главное — отделить титановое ядро с мозгом и не повредить его. На операцию ушло больше двух часов, но в конце концов перед ним на столе лежала титановая сфера и коробка с ядерными батареями. Ноша получилась тяжёлая, но всё же намного легче, чем вся грудь киборга. Рауль уложил ядро в свою котомку и подхватил дробовичок.     - Идём! - сказал ему Аркейд и вышел из форта.     - Вы не боитесь путешествовать по пустошам? - осторожно спросил гуль.     - Это лучше, чем заштопывать всяких идиотов! Пока меня не трогали и не тащили в операционную, я нормально работал на Последователей. Сейчас меня там ничего не держит!     В Джейкобстауне их встретил доктор Генри и, судя по приветствиям, было понятно, что эти двое прекрасно знают друг друга. Геннон и доктор углубились в научные дебаты, осторожно проверяя активность мозга и измеряя его характеристики. Тем временем Рауль увидел ещё одного гуля:     - Эй, привет, малышка! - прохрипел старый латинос и попытался изобразить на своём изуродованном лице возвышенные чувства.     Его собеседница повернулась и растянула в ответ свои шелушащиеся губы:     - Ой, какой красавчик! - прохрипела она в ответ. - А я Нечисть! Ну, я раньше была Бедой, но мне быстро надоедают имена!     - У тебя классная причёска! - напропалую льстил Рауль, разглядывая рыжие лохмотья на голове собеседницы.     - Спасибо! - засмеялась каркающим смехом Нечисть.  - если бы могла, я бы покраснела!     - А я вот довоенный... - Рауль снял шляпу и погладил свой облезлый череп. - Совсем ни волосинки не осталось!     По огромному дому ходили супермутанты, два гуля сидели в уголке и пили вино, отчётливо отдающее уксусом, а в лаборатории колдовали двое учёных. Так продолжалось изо дня в день, пока наконец исследования не принесли результат. Доктор Генри тщательно проверил капсулу, контейнер с биогелем и показатели живого мозга и пришёл к выводу, что ни повреждения корпуса, ни время, которое он провёл на заброшенном складе, не сказались на его состоянии. Мозг был абсолютно здоров.     - Как думаете, это наша технология? - спросил как-то Геннон у доктора.     - Не вызывает никаких сомнений, - отозвался тот. - Я знаю почерк Содружества, они никогда не приносят внешнюю схожесть с живым человеком в жертву эффективности. Это наш киборг. Вот только где взять квалифицированного механика, чтобы починить тело? О мозге я позабочусь, но восстановить все механизмы, пожалуй, лишь дома под силу.     - Не уверен, что нас примут дома... - вздохнул Геннон.     - Тогда советую обратиться к НКР. Я слыхал, что на их базе есть очень хороший механик. Майор Найт, кажется...     - Майор Найт? - хмыкнул Геннон. - Этот старый содомит, покрывшийся плесенью на своём аванпосту?     - Он самый. С другой стороны, он действительно хороший механик, а у тебя, с твоей репутацией в Последователях, не будет проблем с НКР.     - А если он начнёт интересоваться, что такое «Посейдон»?     - Ну, во-первых, можно просто оббить краску с надписями, во-вторых, можно всё свести к довоенной конторе, например к их «Гелиосу-один», а в-третьих, почему ты решил, что он знает о нашей платформе?     - А кто о ней не знает?     - Поинтересуйся хотя бы у своего попутчика. Он довоенный и то не слыхал о буровой платформе.     - Будем надеяться на последнее. Потому что кроме надписи на шлеме, там клейма на каждой детали. И некоторые прямо указывают на «Анклав». Да вот, к примеру... - Геннон перевернул титановую капсулу с мозгом и показал маленькую букву «Е». - Ладно. Попробуем всё свалить на «Посейдон Энерджи». В этом районе у них было предостаточно объектов: автозаправки, коммуникационный центр на горе Блэк, Вэли, солнечная электростанция...     - И всё же, кто она такая? - доктор Генри побарабанил пальцами по столу и снова взял в руки тяжёлую капсулу. - Мозг обнаруживает полную активность, соответствующую глубокому сну, он явно функционирующий. Это не просто вычислитель, как у робомозга, там активность мозаичная.     - А я не могу представить, как она сейчас себя осознаёт...     - Сейчас у неё отключены все органы чувств. Когда это происходит, мозг погружается в медленную фазу сна. Я исследовал подобные случаи.     - Генри, я считаю, что если обращаться к Найту, то только по поводу ремонта механической части киборга. Ему нельзя показывать мозг.     - С одной стороны ты прав, но с другой, это может осложнить ремонт. Впрочем... Крышки у нас есть, можем себе позволить оплатить эксперименты этого, как ты выражаешься, «содомита».     Путь на аванпост Мохаве оказался неблизким и довольно трудным. Для начала посетили хижину Рауля, где он собрал все части киборга. Аркейд Геннон прикинул массу и погрустнел. Его предположения, относительно массы киборга, подтвердились. Все части роботизированного тела весили не меньше полутонны.     Геннон разложил части стального тела на полу хижины. Измятый шлем с камерами, микрофонами, голосовыми синтезаторами и каким-то резервуаром. Безнадёжно изуродованный. В результате повреждения шлема, резервуар лопнул и залил всю электронику едкой красно-коричневой жидкостью, от которой остались лишь высохшие следы. Геннон принюхался и решил, что это был антифриз. Далее, верхняя часть тела. Тут располагались основные батареи, капсула с мозгом и цилиндр с тонкими пластинками. Как ни пытался учёный понять предназначение этого цилиндра, ему это не удалось. Зато предназначение двух небольших линз, тщательно упрятанных на груди и ещё одной такой же на спине было понятно. Это определённо были запасные камеры на тот случай, если голова будет повреждена. Вскоре нашли дублирующие микрофоны и динамики. Киборг мог видеть, слышать и разговаривать даже с разбитой головой. По повреждениям сложил руки. Правая рука привлекла его внимание аномально утолщённым предплечьем.     - Это встроенный пулемёт, - подсказал Рауль. - Я разбирал эту руку. Правда не понял, по какому принципу этот пулемёт действует. Потому что боезапаса не видно, а стреляет. Видимо, что-то вроде мелкокалиберной автоматической гаусс-пушки. Стреляет маленькими частицами металла, но с очень большой силой. Вот, посмотрите. Рауль показал на жестяную стену своей хижины. В ней красовался ряд крошечных отверстий. Геннон достал лупу и рассмотрел их. Диаметр около миллиметра, но попадание снаряда было таким сильным, что с обратной стороны даже не завернулся металл. Пуля словно вырезала ровный кружок. За стеной, на гранитной скале остались глубокие выбоины.     - Я просто подключил ядерную батарею, рука растопырила пальцы, из ладони показался ствол и начал лупить в стену. Правда сейчас уже не стреляет...     - Почему? - спросил Геннон.     - Я её сжёг... - нехотя отозвался Рауль. - Не рассчитал напряжение. Поэтому и не стал даже пытаться собирать целиком своими силами. Слишком сложно для меня. А я не хочу её угробить просто из-за собственной криворукости.     Нижняя часть торса была изуродована так, словно в живот киборгу выстрелили из пушки. Болтались оборванные провода, бронированная оплётка которых была оплавлена и завита в спирали. Геннон подтащил нижнюю часть тела. Она практически не пострадала — сохранились оригинальная чёрная окраска и все надписи. Снова повторялось слово «Посейдон», а на главной батарее была выбита полная эмблема Анклава. Геннон проверил надписи, удостоверился, что параметры батареи указаны на клеммах и отсоединил батарею от греха подальше. Ноги дёрнулись и вытянулись. Геннон подключил три обычные батареи параллельно и внутри правого бедра что-то зажужжало.     - Гироскопы, - тут же отозвался Рауль. - В каждой ноге по шесть штук. Левое бедро не жужжит, потому что там звукоизоляция не повреждена. Я пробовал поставить нижнюю часть тела вертикально, она нормально стоит и держит равновесие. Если толкнуть, переступает с ноги на ногу, но не падает. Думаю, можно даже заставить её ходить без остального туловища. Сплошная автоматика! А ещё, там есть скрытые камеры, которые, видимо, следят за грунтом под ногами.     Геннон осмотрел все части тела и задумался.     - Это был страшный киборг... - наконец произнёс он.     - А по-моему, красивый, - возразил Рауль.     - Я имею в виду не внешний вид, - сказал учёный. - Наверняка, это боевая единица, причём высокой мощности. Кроме прочего, нашёл несколько мощных ЭМИ-излучателей, она способна выводить из строя других роботов и киборгов, а может быть даже брать их под свой контроль. Если эту красотку полностью восстановить и запустить, вряд-ли в Мохаве найдётся сила, чтобы остановить её...     - Кто-то же остановил!     - Случайное попадание? Видимо да, потому что я не могу представить себе оружие такой мощности и точности. Конечно, можно её просто гранатами закидать, но тогда придётся на одного киборга посылать два полка самоубийц. Ничего не понимаю. Всё это не вяжется одно с другим.     - Что именно?     - Если это боевой киборг, зачем такая внешность? Ты посмотри, у неё каблуки! Зачем? Зачем боевому киборгу высокие каблуки?!     - А если это телохранитель?     - Ну... - Геннон присел на корточки, осмотрел металлические ноги, потом встал и снова окинул взглядом общий вид. - Возможно... Да, это многое объясняет. И общую мощность и внешний вид. Да, пожалуй ты прав. Тогда действительно необходимо восстановить её, чтобы узнать, кого она охраняла, от кого, а так же, что произошло. Другое дело, что мы не унесём такую тяжесть. И нужно отключить и демонтировать ЭМИ-излучатели, иначе от вопросов не отделаешься...     Чтобы переправить обломки на аванпост, пришлось обращаться к «Красному каравану» и нанимать четырёх браминов с охраной для перевозки частей киборга. Из Маккарана сообщили, что в карьер у Слоуна опять налезли когти смерти, а 188 торговый пост захвачен группой чертей. Пришлось делать изрядный крюк. В конце концов удалось через Бонни-спрингс прорваться в Примм, где и устроились на отдых. До аванпоста оставалось совсем немного, но всё же последний участок пути не решились покрывать ночью. Тем более, что два охранника получили отравления, разгоняя больших ос-касадоров. Геннон оказал им необходимую помощь, однако, это не слишком ускорило передвижение каравана.     Ночью через городок провели колонну заключённых. Рауль, который просадил в местном казино полторы сотни крышек, вышел покурить и окликнул охранников. Те скорчили недовольные физиономии и отвернулись.     - Простите, а вы местный? - неожиданно обратилась к гулю симпатичная барышня.     - Нет! - прохрипел в ответ Рауль. - То есть да! То есть я не местный, но всегда рад вам помочь!     - В таком случае, может быть вы знаете, какой тип стекинга данных у местного протектрона?     - У этого, у Примм-Слима? - Рауль обрадовался возможности поболтать и не обращал внимания на тень мужчины за ближайшей колонной. - А вы интересуетесь роботами?     - Да, знаете, я даже посетила комплекс «Робко». Чрезвычайно интересно! Эти довоенные технологии просто завораживают!     - О, я так рад встретить здесь родственную душу! - расплылся от удовольствия Рауль. - На самом деле всё просто. Как бы вы ни формировали программу поведения протектрона, порядок её исполнения всегда один и тот же.     Разговор затянулся почти до утра. Рауль курил сигарету за сигаретой и расписывал во всех подробностях строение довоенных протектронов. Отдельно упомянул, что несмотря на всю свою несерьёзность, протектрон создавался как охранный робот и может представлять опасность для людей, если боевой ограничитель окажется повреждён.     - Но в остальном, он обычная ржавая жестянка! Данные сохраняются в ферритовый блок, оттуда происходит стекинг на магнитные пластины для длительного хранения. Если перенести данные из ферритового блока на пластины, робот забудет их.     - И их никак нельзя будет вытащить? - поинтересовалась молодая женщина.     - Почему же, можно, - ответил Рауль. - Но для этого нужен более-менее грамотный программист, чтобы запустить процесс сканирования долговременной памяти.     - Большое вам спасибо! - улыбнулась женщина и чмокнула Рауля в шелушащуюся щеку.     - Сэмми! Идём! - тихо сказала женщина и быстро ушла за угол, в темноту. За ней так же тихо промелькнула мужская тень. Рауль же долго ещё стоял ошеломлённый. Он уже позабыл то время, когда с ним разговаривали девушки и целовали его в щеку. В памяти проносились картинки двухсотлетней давности, довоенный мир. Рауль стоял и молча улыбался, пока окурок не обжёг его пальцы.     Майор Найт заломил такую цену за ремонт, что и Рауль, который не рассчитывал на скидки гулю, и Геннон, прекрасно представляющий объёмы работы, оказались к ней не готовы. Первым пришёл в себя учёный:     - Вы шутите, да? Или вы за наш счёт хотите потеснить мистера Хауса на Стрипе?     - Конечно, я могу взять дешевле, но всё же поймите и меня, - отозвался майор и как-то странно посмотрел на Геннона. - Вы не солдаты и даже не граждане НКР, как я буду проводить ваш ремонт по бумагам?     Геннон понял его взгляд и скрипнул зубами, но пока держал себя в руках.     - Опять же, я не знаю, что это за технология, - продолжал Найт, - Мне придётся надолго занять всю нашу мастерскую вашим роботом и к тому же без гарантии успеха...     - Тем более, что без гарантии! - воскликнул Геннон. - Если бы была какая-то гарантия, я бы не стал с вами торговаться! Но не получится ли так, что мы вас озолотим, а в результате не увидим никакой помощи?     - Можно и дешевле... - сказал майор и снова странно посмотрел на Геннона, отчего того передёрнуло.     - Вы скажите нам, если нужна какая-то помощь, то мы поможем! - влез в разговор гуль и прервал неприятную паузу.     - Скотина! - бушевал вечером Геннон, устраиваясь под навесом на куске картонной коробки. - Старый извращенец! Если такие уроды командуют аванпостами, с НКР уже покончено! Делать нечего, придётся поднимать старых знакомых, чтобы помогли крышками.     - Сорок тысяч... - ошеломлённо причитал гуль. - Да я за всю свою длинную жизнь столько не заработал! И это ещё со скидкой! Я очень ценю вашу помощь!     - Не нужно, - отозвался Геннон. - Это уже не твоё дело, а наше. С одной стороны, мы зря остались в Мохаве, но с другой, может быть это ключ к возвращению?     - Возвращению? Куда? - спросил Рауль.     - Домой.     - А где ваш дом?     - Моего дома больше нет... - ответил Геннон и больше не реагировал на вопросы собеседника.     Со следующего дня начались работы в мастерской. Найт оказался действительно высококлассным механиком и дело спорилось. Если бы не его странные взгляды, Геннон даже получал бы удовольствие от сотрудничества. Впрочем, как он и предполагал, не обошлось без большого числа не совсем удобных вопросов.     - Что такое «Посейдон»? - спрашивал майор и Геннону с Раулем приходилось выкручиваться:     - Довоенная фирма по добыче электроэнергии, - пространно и многословно начинал рассказывать учёный. - Ей принадлежали многие объекты, например солнечная электростанция «Гелиос-1». Вот, в одном из объектов был найден этот робот. Видимо, он попытался защитить вверенную ему территорию и был выведен из строя мародёрами.     Майор Найт в ответ постукивал гаечным глючом по грудной пластине, прикидывал калибр, необходимый для выведения из стоя такого робота и сомнительно кривил губы. И тут же задавал следующий вопрос:     - Полость с грудном отделе была занята каким-то большим прибором, не знаете, каким? Судя по состоянию контактов, прибор был удалён совсем недавно.     - Боевым ограничителем, - тут же находился Рауль и, подражая манере Геннона, переводил разговор в русло рассуждений: - Меня всегда удивляло, зачем боевые ограничители ставят открыто. Случайное попадание, и робот начинает на всех кидаться. Боевые ограничители нужно прятать внутрь и тщательно защищать!     - Великовато пространство для пары печатных плат. И контактов слишком много, - сомневался майор.     И снова:     - А где ферритовый блок? Где долговременная память?     - Видимо, была установлена вместе с боевым ограничителем. Потому и такое большое пространство внутри корпуса. Вы же знаете этих мародёров, тащат всё, что ни попадётся...     - Мародёры бы скорее камеры повыковыривали, зачем им ферритовый блок?     И через некоторое время:     - Может быть не будем восстанавливать голову? Всё равно все приборы дублируются.     - Мы вам платим за полное восстановление робота, поэтому давайте приведём его в надлежащее состояние. У него была голова, значит нужно восстанавливать.     И опять:     - Тут в плечах имеются полости, к которым подведены такие кабели, как будто на каждом плече должно стоять по пять гатлинг-лазеров. Что с ними делаем?     - Эти детали утрачены, поэтому не будем ничего выдумывать, оставим как есть.     На сборку и восстановление тела киборга ушло больше двух недель. Вместо капсулы с мозгом установили детали протектрона — боевой ограничитель, ферритовый блок и магнитные пластины. Майор постарался достать шпаклёвку и чёрную краску, так что тело после ремонта выглядело хоть и не как новое, но всё же достаточно свежим. Вместо родного оружия, Найт установил пятимиллиметровый пистолет-пулемёт с барабаном на двести патронов, а к контактам ЭМИ-излучателей он, по просьбе Геннона, не стал даже притрагиваться.     После завершения работы подключили питание и загрузили программу протектрона. Роботизированное тело отозвалось неожиданно мелодичным женским голосом, хотя и с металлическими нотками голосового синтезатора. Были протестированы системы, После чего робот встал и застыл в ожидании дальнейших инструкций. Провели стандартную процедуру привязки к хозяину и работа по сути была закончена.     - Вы должны мне ещё двенадцать тысяч, - напомнил майор Найт.     - Да, но придётся немного подождать... - отозвался Геннон.     - Подождать?.. - возмутился было майор, но Геннон его перебил:     - Не кричите! Сегодня вечером придёт мой старый друг и принесёт вам оставшуюся сумму. До этого времени мы никуда не денемся!     Время до вечера тянулось медленно, учёный и гуль гуляли по аванпосту, пугая своим роботом караванщиков и странников.     - А может быть так и оставить? - спросил Рауль.     - Что ты имеешь в виду?     - Ну, не вставлять мозги, а оставить как есть. Хороший же робот получился. И слушается. А мозги вставишь, убежит.     - Или убьёт? - ухмыльнулся Геннон. - Может и так! Но теперь, извини братец, эта штучка будет восстановлена полностью. Это уже не только твоё дело, но и наше!     - Чьё это «ваше»? - спросил Рауль и Геннон понял, что чуть не проболтался. К счастью, на фоне темнеющего между двух ржавых статуй неба, показалась фигура тощего старика:     - Кстати, вот и мистер Крегер!     - Далёк путь из Вестсайда! - улыбнулся старик и обнял Аркейда. - Ну, здравствуй мой мальчик!     - Здравствуй, Джуда! Ты прнёс?     - Конечно! Только уважь стариковское любопытство, зачем тебе такой мешок крышек?     - Для этого, - ответил Геннон и показал на робота. У старика полезли на лоб глаза:     -Это же... - но выразительный взгляд учёного заставил старика осечься на полуслове. - Она... Она нас понимает?     - Нет. Вместо мозга сейчас установлен блок от протектрона.     - А мозг?     - У доктора Генри. Всё в порядке.     - Слава богу! Я думал, что всё пропало...     - Идём, нужно отдать долг этому извращенцу...     - Да... Да, конечно!     И Рауль остался наедине с роботом, ничего не понимая в происходящем.     В Джейкобстаун возвращались без охраны и сопровождения. Мощности их робота, даже под управлением примитивной программы протектрона, было более чем достаточно, чтобы разгонять встречавшуюся по пути живность и бандитов. В Бонни-Спрингс их покинул Джуда Крегер и отправился обратно в Вестсайд, а Геннон и Рауль остались ночевать в развалинах салуна. Где-то на холмах хрюкали гекконы, а у ближайшего озера слышались возня и плеск, по всей видимости, это дикие толстороги устроили себе ночные купания и водопой. Рауль спал как убитый, а Геннон долго лежал на своей подстилке, разглядывая блестящую в лунном свете фигуру робота, стоящего на страже их отдыха.     Что произойдёт, когда мозг будет возвращён на законное место? Кем она была при жизни? Почему стала киборгом? Во время пути, Джуда Крейг намёками давал понять, что слышал о подобных случаях. О том, что у таких киборгов нет никаких ограничений, что они полностью осознают себя и мир, руководствуются лишь своими убеждениями и мыслями. А какая цель у Анклава? Очистить пустоши полностью, чтобы на стерильной земле начать строительство нового государства. Все, кто пережил войну — мутанты, облучённые, поражённые болезнями люди и животные, должны быть уничтожены. Что если это и есть то самое, во что свято верит их киборг? Что все жители пустоши подлежат уничтожению?     Геннон перевернулся на бок и поплотнее завернулся в старое покрывало. Ночи в Мохаве были холодными.     - Может не пойдём вокруг? - спросил утром Рауль.     - Что ты предлагаешь?     - Я предлагаю идти через Красные Камни.     - Псих... - отозвался Геннон. - Если ты не в курсе, это теперь территория Ханов. Так что давай лучше в обход.     Робот резво гонял то одинокого упоротого чёрта, то геккона, который понадеялся поживиться одним из путешественников, а в одном из ущелий, прорезающих горный хребет, наткнулись на совсем забавную картину. Заросшую буйной растительностью дверь убежища № 22 атаковала группа одичавших гулей. Путешественники сели на камни и стали ждать, кто победит — зомби или растения, которым помогали ещё и гигантские богомолы. Сборная убежища № 22 оказалась сильнее, и по окончании схватки споровые растения какое-то время мяли и поливали кислотой в своих шипастых пастях плоть незадачливых гулей. Богомолам достались только объедки.     Геннон поднялся с камня, чтобы продолжить путь, но внезапно раздались выстрелы. Их робот несколькими пулями отстрелил у споровых растений опасные челюсти, после чего голыми руками поотрывал головы у богомолов. Окончив истребление, робот подошёл к удивлённым попутчикам и показал на результат своей работы рукой:     - Вы можете поискать на их трупах что-нибудь полезное. Геннон нахмурил лоб и принялся размышлять, входит такое поведение в стандартную схему протектрона или нет. Рауль тем временем вырезал из богомолов несколько ломтиков мяса и спрятал в котомку.     Продолжили путь в Джейкобстаун. Робот теперь уверенно вышагивал впереди, словно знал дорогу. Порой Геннон начинал сомневаться, вынули они мозг перед ремонтом или оставили. Поведение робота усложнялось с каждым пройденным километром. Перед поворотом в горы, их металлическая спутница предложила отдохнуть и собрать плоды юкки. Дальше, не доходя до шахты Руби-Хилл, она обратилась уже лично к Геннону и предложила подождать, пока она не проверит дорогу. Геннон машинально кивнул и робот, виляя стальным задом, ушёл за холм, откуда вскоре раздалась стрельба короткими очередями.     - Толстороги! - чуть наклонив голову вбок сказал робот, когда вернулся.     - Мне кажется, или с ней что-то не так? - спросил Геннон у Рауля, когда робот накинулся на очередную группу касадоров.     - Я как раз собирался задать этот вопрос, - откликнулся гуль. - Честно говоря, меня пугает такое поведение. Такое впечатление, что не мы её ведём, а она нас... Может не будем монтировать мозг? Сдаётся мне, она и так умнее, чем хотелось бы...     - Не советую, - неожиданно раздался мелодичный женский голос с металлическими нотками.     - Вот чёрт... - поморщился гуль.     Их спутница вышла из кустов, сорвала пучок травы и вытерла руку, измазанную гемолимфой касадора.     - Категорически не советую. Давайте закончим процедуру ремонта и смонтируем мозг на место. Если у вас есть какие-то вопросы относительно этой работы, я могу вам помочь. И хочу сразу сказать, что ваша работа не останется без должного вознаграждения.     - Э-э-э... - произнёс Рауль.     - Прошу прощения, а вы кто? - спросил Геннон.     - Не имеет значения. Смонтируйте мозг на место, потом поговорим.     - Да, конечно. Но всё же нам нужно знать, для чего нужен мозг, чтобы правильно смонтировать его... На место... Если мы и так уже разговариваем...     - Мозг - это я. Это моя личность. Давайте поторопимся.     Доктор Генри открыл рот и не сразу смог его закрыть, когда к нему в кабинет зашла стальная девица, выкрашенная чёрной краской, и сделала ему ручкой. Доктор посмотрел на неё, потом на титановую сферу с мозгом, потом снова на робота.     - Когда вы намерены приступить? - робот вопросительно наклонил голову и переступил с ноги на ногу.     - Хоть сейчас... - неуверенно ответил Генри. - У меня всё готово...     Было странно и непривычно видеть вместо лица неподвижный шлем, на котором во время разговора даже не мигала лампочка. Когда в комнату вошли Геннон и Рауль, доктор Генри подозрительно уставился на них и спросил:     - Вы меня разыграть решили?     - Мы сами в шоке, - прохрипел гуль.     - Вероятно, это резервные вычислительные мощности, - добавил Геннон.     - Куда мне ложиться? - поинтересовался робот и осмотрел комнату.     - Только на пол... - пожал плечами Генри. - Моя мебель не выдержит такую массу.     Пришлось ждать, пока Нечисть не закончит полную уборку и не растянет на полу кусок относительно чистого брезента. Робот улёгся и, пока Рауль отвинчивал грудную пластину, давал рекомендации по демонтажу установленных Найтом плат и установки капсулы с мозгом. К удивлению учёных, робот не отключился в момент установки капсулы и потребовал вынуть её и зачистить один из контактов. Когда капсула была установлена, а обшивка привинчена на место, по телу робота пробежала конвульсия и стальное тело вытянулось на полу.     - Ну как? - спросил Рауль.     Доктор Генри сверился с показаниями приборов и сказал:     - У меня всё в порядке, мозг функционирует. Находится в фазе бодрствования...     - Может контакты перепутали? - пробормотал Геннон. - Хотя мы же всё по её рекомендациям и делали.     - Всё в порядке! - внезапно отозвался робот.     - Как вас звать-величать изволите? - спросил Рауль.     - Называйте меня Никс.     - Подходит... - Геннон снял очки, протёр их и снова водрузил на нос. - Если я не ошибаюсь, это персонификация ночной темноты в греческой мифологии?     - Не ошибаетесь! - Никс села, затем развела руки в стороны и пошевелила пальцами. - Небольшая задержка... Майор Найт обманул вас, ёмкость проводников ниже, чем он заявлял. Впрочем, эту проблему легко исправить.     - Мы сейчас говорим с мозгом или с телом? - уточнил Геннон.     - Вы говорите со мной, господа. Можете называть меня киборгом, симбиозом машины и человека, но, как мне кажется, обращаться по имени будет более достойно для образованных и воспитанных людей.     - Вы не будете меня убивать? - на всякий случай поинтересовался Рауль.     - За ваше предложение оставить меня безмозглой? Нет, ведь именно вам я обязана своим воскрешением. Если вам не нравится это слово, можете заменить его на слово «ремонт». Если я ничего не путаю, вы потратили больше пяти тысяч только на то, чтобы получить все мои части, верно? Ваша помощь не будет оставлена без внимания, я это гарантирую.     - Вы можете рассказать нам о своём задании? - спросил доктор Генри.     - Вы интересуетесь потому, что сами принадлежите к нашему миру, верно? Я вам расскажу. Тем более, что я видела голову нашего руководителя, когда Рауль перевозил меня. Судя по внешнему виду головы, он мёртв, а значит наша миссия провалена. Кстати, вы сами откуда?     - Наварро, - сказал доктор Генри и его лицо на мгновение свела болезненная судорога. - Мы - это оставшиеся в Мохаве жители Наварро после... после конфликта...     - Я знаю, - Никс подняла руку в знак того, что можно не продолжать. - А вы знаете, что вас обратно уже не примут?     - Конечно знаем. И я, и Аркейд. И остальные тоже.     - Мы ещё вернёмся к этой теме, - Никс походила по комнате, в поисках достаточно прочного стула, не нашла и прислонилась к стене. - Вы должны знать, что всего две силы в нашей части мира обладают высокими технологиями. Способны воспроизводить довоенные технологии и разрабатывать новые. Это Содружество в лице Института и Анклав. Институт окопался на развалинах Бостона и недалеко от побережья под прочным куполом организовал то, что сам же и назвал «процветанием» - город Олимпус. Идеальное общество. Нет ни обиженных, ни разочарованных, нет ни преступников, ни революционеров, нет даже болезней и голода. И вся эта идиллия возможна лишь потому, что большую часть населения города составляют искусственные люди. Не киборги, как я, а совершенные копии людей. Андроиды, которых вы не отличите от живого человека даже живя с ним в одной комнате. Содружество называет их «синты» или «биороиды». Эти существа сразу программируются для выполнения определённой социальной роли, например быть булочником или солдатом. При этом не иметь никаких сомнений, не чувствовать ни угрызений совести, ни страха, ни влечения, если эти чувства будут мешать выполнению главной задачи. Впрочем, иногда они сбегают и Содружество упорно ищет их, пока не находит. Чтобы изучить их технологии нам даже пришлось создать подпольную организацию, которая помогает биороидам со сбоями в программе «бежать» из Содружества. Потом они попадают к нам и мы их изучаем. Слышали о «Железной дороге»?     - Приходилось... - кивнул доктор Генри. - Меня всегда удивляло, что стирание личности «Железная дорога» считает освобождением, а не убийством.     - Мы не управляем этой организацией. Свою работу они делают так, как хотят и в тех рамках, которые способны осилить. Смысловая часть, которую мы внедряли в Содружество, тоже была очень расплывчатой и ограничивалась тезисом освобождения синтов от рабства Института. Раньше многие жители Пустоши считали, что Олимпус - это настоящий рай, и всеми силами пытались попасть туда, стать избранными, служить Институту. Они не знали, что в Олимпусе почти всё население составляют синты, что это не город, а лишь его искусственная модель, иллюзия общества. Огромный социальный эксперимент, похожий на довоенную программу убежищ от Волт-тек. Не знали, что если в Олимпусе тебе улыбаются - это означает компьютерную программу, а не искреннюю радость. Что успех в Олимпусе определён лишь программой управления, а не личным талантом, доблестью или трудом. Тогда мы начали распространять слухи о том, что Институт ворует людей и подменяет их биороидами. Постепенно нам удалось разжечь в Бостоне панические настроения и люди перестали боготворить Институт, они начали бояться его. И его синтов тоже. Это сделало работу «Железной дороги» сложнее, но зато беглые биороиды уже не пытались прятаться от Института в самом Содружестве, а старались сбежать подальше. Так мы получили довольно много синтов.     - А что Анклав не поделил с Содружеством?     - Наши города расположены на шельфе. Если вы думаете, что взорванная платформа «Посейдон Ойл» была единственной, вы глубоко заблуждаетесь. Посейдон - это целое государство, а то, что вы знаете под именем «Анклав», всего лишь наиболее активная его часть. У нас огромные запасы ископаемого топлива, которое мы добываем прямо под городами. Только благодаря наличию таких запасов летают наши винтокрылы и самолёты, держатся наши базы в Чикаго, Иллинойсе и других точках. И эти же запасы стали причиной нашего конфликта с Содружеством, которое испытывает серьёзные трудности и с ядерным, и с обычным топливом. Они начали засылать к нам своих биороидов в промышленных масштабах и устраивать попытки переворота, смещения власти. В ответ мы решили запустить танк, найденный в одном из складов пустоши, и направить его на главный город Содружества — Олимпус. Нас попытались остановить, и им это удалось. Содружество выставило тяжёлого киборга, с которым я не смогла справиться.     Плечи Никс совсем по-человечески опустились:     - Не нужно было вступать с ним в ближний бой. Нужно было сразу бить по сенсорам. Надеюсь, что сам факт атаки Олимпуса отрезвит политиков Института. Впрочем, надежда на их благоразумие очень слабая.     - Я слабо представляю себе систему шпионажа, в отношении Анклава, - нахмурился доктор Генри. - Учитывая строгость пропускных мероприятий...     - Верно. Вы ведь знаете правила Анклава. Членом Анклава может быть лишь тот, кто родился в семье Анклава. Но с возможностями Содружества, это стало возможным. Они находили наших погибших бойцов, и на их основе создавали копии в виде биороидов. Погибшие солдаты словно возвращались с боевых операций. Пока Содружество отправляло к нам копии взятых в плен бойцов, мы и не подозревали об этом. Но потом вернулись те, кто уже стал киборгом, таким как я, к примеру. Представьте, ваш мозг уже сотню лет пролежал в биогеле металлического тела, и вдруг вы видите себя живым и здоровым...     - Но зачем нужно было так поступать? - Геннон, увлечённый разговором, уже не замечал, что всё ещё протирает очки и никак не может надеть их. - Это ведь гарантированный провал! - Вовсе нет. Они находили старые трупы, оставшиеся на местах боёв. Они просто не знали, что у нас есть технология сохранения мозга в целости после того, как человека, к примеру, застрелят. Если вы служите в гвардии Анклава, можете обратиться к командованию и подать рапорт о помещение вашего мозга вот в такое тело, если вы получите несовместимые с жизнью ранения. Наши солдаты иногда возвращались с боевых операция с парой голов своих товарищей в контейнерах. Тела же оставались на месте боя, их находили разведчики Института и брали пробы ДНК, которые потом использовались для создания биороидов. В результате произошла встреча молодого бойца, «переведённого» с отдалённой базы, с киборгом, в котором жил мозг оригинала. Думаю, вы не узнаете во мне ту, что была подстрелена рейдером больше века назад.     Никс развела руками, словно приглашая ещё раз посмотреть на неё.     - А-а-а?.. - Геннон, не находя, как сформулировать свой вопрос, поводил ладонью на уровне свой груди.     - Последняя дань моему прежнему телу, - просто ответила Никс. - Меня предложили сделать телохранителем, поэтому руководство согласилось на такую форму.     - Возвратимся к нашему прежнему разговору, - сказал доктор Генри. - Зачем Содружество пошло на такую авантюру?     - Я бы не называла это авантюрой, - ответила Никс. - У нас много баз, на них служат солдаты. Достаточно немного изменить данные, и можно забросить к нам целую группу. Но самого себя вы всё равно узнаете, верно? Даже если ваши кости уже растащили собаки где-то на Столичной пустоши...     - И что предпринял Анклав?     - Наши учёные разработали довольно сложную систему анализа имплантов и ДНК, чтобы отделять людей от биороидов. Часть, однако, специально пропускали, чтобы отследить контакты на тот случай, если кто-то из них уже закрепился в Посейдоне. И всё было бы на уровне взаимной подковёрной возни, если бы Институт не получил в свои грязные лапы ВРЭ.     - ВРЭ? - ужаснулся доктор Генри. - Они решили создать своих супермутантов?     - Хуже. Никто тогда ещё не знал, как ВРЭ действует на биороидов. Оказалось, что этот вирус не может сразу нормально закрепиться в их ДНК и не приводит к видимым мутациям. Он становится миной замедленного действия. Заражённый биороид внешне ничем не отличается от обычного человека, даже не является разносчиком этого вируса, потому что тот не может поселиться в его клетках. До тех пор, пока вирусу не удаётся пробить барьер. Обычно через две недели ВРЭ справляется с клеточной защитой, но не может запустить процесс мутагенеза, а лишь разрушает заражённую клетку, как обычный болезнетворный вирус. Мозг у биороидов ближе всего к человеческому, поэтому вирус в первую очередь начинает разрушать клетки мозга. Сначала этот процесс малозаметен. У биороида начинает болеть голова, но так как биороиды вообще не знают такого понятия как боль, и не сразу понимают, что с ними происходит, то и внешне это малозаметно. Сам ВРЭ довольно быстро приспосабливается и мутирует, поэтому дальнейший процесс протекает намного быстрее. В течении суток вирус поражает все ключевые точки мозга и превращает биороида в исключительно мощное и кровожадное существо. После того, как Содружество подбросило нам своих замечательных питомцев, мы пошли на открытую конфронтацию.     - А мы тут сидим, жуём кукурузу, выращенную на фермах НКР и ничего не знаем... - вздохнул доктор Генри.     - И самое значимое для нас событие - это противостояние на дамбе Гувера, - поддержал его Геннон, - где одни голодранцы дерутся с другими такими же голодранцами.     - А теперь вернёмся к тому вопросу, с которого мы начали нашу беседу, - вновь заговорила Никс. - К вопросу о вашем возвращении.     - Мы знаем, что это невозможно, - отмахнулся доктор Генри. - Мы уже давно живём в Мохаве, едим мутировавшую еду, пьём радиоактивную воду... Нас не примут обратно.     - Если сбросить с себя груз прожитых в пустыне лет, то это вполне возможно. И вы ещё послужите делу Анклава.     - Анклав уже изобрёл машину времени? - ухмыльнулся доктор Генри, но Геннон начал догадываться:     - Сбросить груз прожитых в пустыне лет вместе с телом? - спросил он и Никс кивнула. - Ну нет! Я лучше тут помру!     - А мне можно? - спросил гуль. - Я бы согласился. Иметь железное тело куда лучше, чем ползать шелудивой и гниющей развалиной...     - Этот вопрос решить сложнее, чем для бывших членов Анклава, - ответила Никс. - Однако, я думаю, что можно. Во всяком случае я приложу все усилия.     - Но послушай, это ведь дорога в один конец, - возразил ему доктор Генри. - Ты никогда уже не станешь прежним. Не сможешь, к примеру, иметь детей!     - Доктор! - прохрипел Рауль и снял бейсболку. - Вы на меня посмотрите! Думаете, я сейчас могу их иметь?     Гуль хрипло расхохотался и чуть не свалился со своего стула. На столешнице, за которую он ухватился, чтобы не упасть, осталась полоса чего-то желтоватого, неприятного. Гуль смутился и потёр столешницу рукавом, отчего только размазал грязь.     - И в ваших способностях, я тоже сомневаюсь, - буркнул он доктору Генри. - Не обижайтесь, доктор, но возраст у вас всё же... Вы бы знали, как у меня всё болит. Уже давно бы застрелился, да жить очень хочется. Хоть так, а всё лучше, чем под кустом муравьёв кормить. А если переселиться в железное тело, тогда совсем другое дело!     - У меня порой ноги мёрзнут, - тихо сказала Никс.     - Как это? - удивился Рауль. - Они же... Не живые.     - Я знаю. Но ощущения такие яркие. Такие... живые. Я пыталась растирать, но только ударялась сталью о сталь. А мой... Мой друг. Который погиб там, в танке. У него постоянно болела рука. Он был ранен в руку, сложное ранение, с переломом. В госпитале ему сделали четыре операции, но рука всё равно продолжала болеть. Уже став киборгом, он постоянно потирал одну руку, словно всё ещё ощущал боль.     - Ну всё равно, - сказал Рауль. - По крайней мере зашнуровывать ботинки не будет испытанием болевого порога. Я согласен! Да, к чёрту всё! Я просто был бы рад!     - Полагаю, у нас будет время подумать над таким предложением? - спросил Геннон.     - Конечно! - отозвалась Никс. - У вас будет много времени. Мне предстоит долгий путь.     - Есть и более короткий путь. Только мы маршрут не знаем, - нахмурился доктор Генри. - Аркейд, ты не знаешь, случайно, где сейчас наша Дейзи?     - Бабушка Дейзи? в Новаке, если я не ошибаюсь.     - Нужно позвать её, потом проверить машину. Может быть мы вас с ветерком отправим. Главное, чтобы топлива хватило.     - Машина? - Никс наклонила голову вбок и Геннон готов был побожиться, что увидел на шлеме киборга улыбку.     - Если всё получится, то будет сюрприз, - сказал доктор Генри. - Кто пойдёт в Новак?     - Я схожу, ответил Геннон.     - Буду изображать робота охранника! - добавила Никс.     - Ну и я с вами. Чего тут сидеть? - подал голос гуль.     Путь в Новак, под охраной мощного киборга-телохранителя, прошёл без задержек и осложнений. Экономя патроны, Никс орудовала вырванным из земли дорожным знаком. Длинная труба, с тяжёлым бетонным комом на конце, одинаково быстро дробила черепа толсторогов и размазывала по земле гигантских муравьёв.     Бабушка Дейзи, как её называл Геннон, очень обрадовалась гостю, которого она любила как родного сына. Нашлось и скудное угощение, вызывавшее у старушки отчаянное чувство стыда. Она поминутно извинялась за скромный стол и всё убегала куда-то, чтобы принести новые и новые угощения. Никс стояла столбом у входа и самозабвенно играла роль робота.     - Бабушка, слушай, - начал Геннон разговор по существу. - А как ты смотришь на то, чтобы немного полетать?     - Ой, не соблазняй! - Дейзи Уитмен отмахнулась от Геннона и засмеялась. - Я уже своё отлетала! И глаза уже не те, да и повода нет!     - Повод как раз есть, - тихо сказал Геннон.     - Что-то ты не договариваешь, мой мальчик... - Уитмен сразу нахмурилась и вопросительно посмотрела на Аркейда.     - Нужно помочь выбраться из Мохаве одному нашему другу. Это очень важно.     - И кому же?     - Ей, - Геннон показал на киборга.     Никс сделала извиняющийся жест. Дейзи Уитмен удивлённо уставилась на неё, потом на Геннона:     - Это...     - Это представитель Анклава. Её зовут Никс.     - А куда лететь?     - Она покажет дорогу...

verflught, Аrgumentum ad hominem? Ладно.

verflught, Шрата трудно пробить даже копьём, а чтобы выйти на него с мечом, нужно очень сильно прокачаться. Понятно, что самое страшное оружие геймера - F5, но это не спортивно. Орк в пещере возле Хориниса заблочивается стартовой дубинкой. И на мой взгляд это баг, а не фича. А если говорить об эффективности, то заморозить и расстрелять из арбалета всё равно удобнее и надёжнее, чем рубить мечом. Я и говорю, что в оригинале управление было такое кошмарное, что игра ничего кроме страдания не приносила. Может сейчас всё исправили, но Готика не та игра, которую интересно проходить два раза. Там после первого прохождения не остаётся никаких вопросов или недосказанностей.

verflught, В первой части был порог урона у врагов. Если ГГ до него не дорос, то не мог толком повредить врага. Никакие блоки не спасают, если ты не можешь нанести врагу урон, поэтому блок стал багом/фичей второй части, а не первой. Всё же багом. Потому что когда здоровенный орк прописывает тебе огромным топором, а ты в грязных трусах и блокируешь удар палкой, причём и сам не получаешь урона, и палка не повреждается - это баг. Одноручным мечом в тройке можно резать врагов только когда уже основательно перекачался, иначе... Ага, кабанчики, шраты и прочая боль. Ну а пока не прокачался, лучше брать копьё, или, если сила позволяет, его улучшенный вариант Краш-Ирмак. Копьём даже троллей можно всухую резать. В первой части управление менять нельзя. Все действия выполнялись нажатием Ctrl и какой-нибудь кнопки. Например "использовать" - Ctrl+вперёд. Очень скоро мизинец просто отнимался. Может потом умельцы пробили толстый череп этой игры и исправили криворукость разработчиков, не знаю.

  Человек с добрыми глазами      Долговязый и светловолосый японец в необычном для такого времени и места наряде посмотрел вслед двум полицейским на мотоциклах и хмыкнул:    — Они больше за тобой не гоняются?    Тонкие пальцы в чёрных перчатках быстро пробежали по кнопкам телефона, и долговязый прочитал ответ:    «С меня сняли все обвинения.»    — Правда? Не слышал. Поздравляю если так. Кстати, если нужна работа, у меня есть один номер телефона, где не попросят показать водительское удостоверение и лицензию на транспортные услуги. И под шлем к тебе не будут заглядывать.    «Ты знаешь этих людей?»    — Люди надёжные, не волнуйся. Мой босс с ними работает.    «Тогда давай! У меня уже неделю не было контрактов.»    Японец пошарил в нагрудном кармане своего жилета и достал клочок бумаги.    — Вот, держи. Сразу скажи, что от меня.    «Спасибо!»    — Подожди, не уезжай. Ты слышала о том гайдзине, который появился в Икебукуро?    «Нет, но почувствовала его.»    — Он странный, да. Такой добрячок. Ненавижу таких. И нет, он не тряпка. Шесть «жёлтых платков». Знаешь эту банду хулиганов? Последний раз их видели живыми, когда они решили размяться и пошли следом за этим добреньким длинноносым толстячком-гайдзином в переулок, чтобы вздуть его.    «Что он с ними сделал?»    — Никто не знает. Утром их нашли в этом же переулке аккуратно уложенными в ряд. А на глазах у каждого — старинные медные монетки. И причина смерти у всех естественная. Один алкоголем отравился, другой подавился печеньем, третий на куске пиццы поскользнулся и череп об угол раскроил. И так далее. Так что держись от него подальше.    «Спасибо за предупреждение!»    «Мне пора ехать!»    — Да, удачи там. Хотя, ты всё равно выкрутишься.    Чёрный мотоцикл бесшумно развернулся на площадке, послышалось тихое ржание, затем он унёс своего седока в ночной мир большого города, растворился чёрной тенью в неверных тенях уличных фонарей и ярких реклам.    Долговязый японец посмотрел вслед и, когда чёрный силуэт скрылся из вида, отправился к себе домой. Он не обратил внимания, что с лавочки, стоящей на автобусной остановке на другой стороне улицы, за их разговором наблюдает незнакомый пожилой господин с большим носом и светлыми, очень добрыми глазами.    А город жил своей жизнью. Этой ночью в Токио было точно так же оживлённо, как и днём. Сновали похожие друг на друга грузо-пассажирские «Нохи», развозили пиццу, посылки, спиртное, пассажиров, инструменты, ремонтные бригады... Сотни и сотни заказов, задач, поручений. Отличались у них только эмблемы на боках, а всё остальное, даже равнодушные лица черноволосых водителей, было похоже как две капли воды. Группы туристов держались всегда вместе, и по их взглядам можно было с некоторой вероятностью определить страну, из которой они прибыли - злые, удивлённые, испуганные, недоумённые. Группы клерков расходились по своим хорошо известным кабакам для участия в обязательной пятничной попойке со своими начальниками.    Человек сидел на лавочке и смотрел по сторонам. Наблюдал за происходящими событиями и видел куда больше, чем местные жители, для которых вся эта суета была привычной и уже сливалась в единый, серый, копошащийся фон. Он видел, как откуда-то из-за крошечного, совсем кукольного парка, выглянула странная тень с горящими кровавым светом глазами. Кто-то другой, пожалуй, закричал бы, или позвал полицию, но пожилой гайдзин лишь кротко улыбнулся этой тени, и та медленно отступила обратно в тёмный переулок, скрылась между контейнерами и мешками с мусором.    В этом городе было предостаточно тайн, легенд и загадок. Незнакомец ещё раз осмотрел улицу и поднялся с лавочки. Отряхнул и одёрнул пиджак, снова осмотрел улицу и теперь уже вслух сказал:    — Да, в этом городе много тайн, легенд и загадок. Почему бы не сделать ещё одну?    Он медленно шёл по улице, с интересом заглядывал в витрины кафе и магазинов, всматривался в лица, словно пытался запомнить каждого встреченного прохожего. И что-то тихо бормотал себе под нос. Только однажды, встретив сильно раздражённого седовласого военного с раскрасневшимся лицом, пожилой гайдзин встрепенулся и позвал его по имени:    — Полковник Ишими!    Тот злобно посмотрел на зовущего и хотел уже выкрикнуть ругательство, но вдруг схватился за грудь, осел на тротуар.    — Врача! Скорее позовите врача! — раздался пронзительный девичий голос.    — Сердце не выдержало, — тихо сказал незнакомец, и его лицо исказила болезненная судорога, когда раздался предсмертный хрип полковника, очень хорошо слышимый даже на шумной улице ночного Токио.      Голос далёкого прошлого      Чёрный мотоцикл летел по ночным улицам, огибал медлительные фургоны, проскакивал между легковыми автомобилями. Двухколёсный транспорт в иных ситуациях оказывался куда более удобным средством передвижения, чем комфортабельные седаны. Особенно, когда можешь ездить не только по дороге, но и по крышам домов, по их стенам. Конечно, только в крайних случаях, но всё же.    Большой тенью мотоцикл пролетел по широкому путепроводу, нырнул в похожий на тоннель переезд, свернул на узкую улочку, оттуда в тупик-переулок и остановился. Большая жёлтая сумка перекочевала с заднего сидения мотоцикла на мокрую после недавнего дождя мостовую.    Скрипнула дверь, в переулок вышел низенький японец в очках и с вывернутыми наружу зубами. Очень похожий на американские плакаты времён Второй мировой войны.    — Всё как договаривались? — спросил он и сходство с карикатурным образом стало ещё сильнее.    «Не знаю. Я не заглядывала в сумку.»    Японец прочитал текст на телефоне, подслеповато щурясь и скаля жёлтые, кривые зубы.    — Это хорошо! Вот деньги.    Он передал конверт, с заметным усилием оторвал сумку от земли и потащил внутрь. Конверт с деньгами перекочевал за отворот чёрного комбинезона. Мотоцикл резко развернулся в тесном переулке и выехал на узкую улочку, заставленную с одной стороны припаркованными машинами. Рядом с выездом на главную дорогу располагался крошечный садик. Всего несколько квадратных метров, на которых разместились две туи, куст барбариса и старинный, изогнутый временем тис, покрытый красными ядовитыми ягодами. А между ними струился по камням фонтан, такой же игрушечный, как и сам садик. В этом островке природы стояли две лавочки, одна из которых была упрятана от чужих глаз за пышной туей, а вторая располагалась у самого тротуара, чтобы любой пожилой прохожий, который устал ходить по своим делам, мог присесть на неё, отдохнуть несколько минут, а потом пойти дальше с новыми силами. И на ней сидел пожилой гайдзин с добрым лицом. Это был полный, благообразный господин в недорогом костюме, похожий на билетёра в кинотеатре или работника почты. Он проводил взглядом чёрный мотоцикл и удовлетворённо улыбнулся, когда тот резко развернулся, поехал обратно и остановился у тротуара.    «Ты шпионишь за мной?»    — Вовсе нет, — покачал головой европеец, почитав надпись на экране телефона. — Мне не нужно шпионить за тобой. Я и так всегда знаю, где ты находишься и чем занимаешься.    Рука в чёрной перчатке замерла над клавиатурой телефона, потом быстро напечатала:    «Кто ты? Что тебе нужно?»    — Я выполняю задание. Вернее, я должен выполнить задание, но всякий раз, когда вижу тебя, начинаю сомневаться. У тебя есть немного свободного времени? Подари мне совсем чуть-чуть, может тогда и тебе, и мне многое станет более понятным.    «Простите, уважаемый, но я тороплюсь...»    — Вероятно к вашему другу? Я могу вас понять, но поверьте, я хотел бы поговорить с вами и о нём. Обсудить достаточно важные вещи.    Почему-то пропало желание немедленно возвратиться домой и похвастаться Синре очередным заработком. Совершенно. Как будто его и не было. Пальцы словно замёрзли в воздухе и никак не хотели набрать нужные слова. В конце концов, быть может этот никому не известный толстяк и вправду знает что-то важное? Тем более, что от этого незнакомца исходило какое-то очень знакомое, домашнее тепло.    «Хорошо, давайте поговорим.»    Толстяк совершенно искренне просиял и от радости пожал собеседнице руку.    — Ох, простите мне мои европейские манеры, — тут же извинился он, а затем показал на лавочку рукой: — Давайте присядем.    «Что вы хотели рассказать? Давайте покороче!»    — Да, конечно. Я хотел поговорить о вашей потерянной голове и том месте, где она сейчас находится...    Если потусторонние существа способны испытывать ошеломление, если их может пробивать пот, то в этот раз был как раз такой случай. Телефон чуть не выпал из ослабевших пальцев, второй рукой пришлось опереться о лавочку.    — Мне очень жаль, что вам пришлось так волноваться, — огорчённо сказал господин.    «Вы знаете, где она находится?»    — Да, но всё не так просто...    «Я понимаю! Сколько вы хотите?»    — Дело не в деньгах, дело в тебе, — европеец незаметно перешёл на «ты». — Позволь, я задам несколько вопросов. Может тогда всё встанет на свои места, и я смогу сделать выбор. Или же ты сама сделаешь его, хоть мне и не хочется перекладывать решение такого вопроса на хрупкие девичьи плечи.    «Хорошо, что вы хотите знать?»    — Многое. Например, про твои отношения с твоим другом. Даже не так. Это всё частные вещи. Самое главное, тебе нравится этот город? Нравится твоя нынешняя жизнь? Эти гонки с полицейскими, разборки с местными бандами, этот двуличный и неискренний народ, всё вот это нравится тебе или нет? Мы с тобой из другого мира. Нам трудно понять, зачем нужны все эти «хоннэ» и «татэмаэ», «омотэ» и «ура». Особенно, так жёстко прописанные в общении. Казалось бы, всё так просто, ты можешь лицемерить, врать, притворяться другим человеком. Это не «татэмаэ». Это лицемерие, ложь и притворство. Особенно, когда речь идёт о близком человеке. Вот теперь расскажи мне об этом подпольном докторе. Он любит тебя?    «Да. Он несколько раз признавался в этом.»    — Но ведь он врал тебе на каждом шагу. Если бы не он, ты бы давно нашла свою голову. Разве можно одновременно любить и врать любимому человеку?    «Он говорил, что боялся потерять меня»    — Потерять тебя? Значит думал о себе, а не о тебе? А разве не проще было честно выложить голову и сказать: «Вот, если ты хочешь покинуть меня прямо сейчас, забери её, и мы больше никогда не увидимся; но если ты любишь меня, оставь всё как есть, я спрячу голову в сейф и ты всегда будешь знать, где она находится». Это было слишком сложно? Или «хоннэ» тут не работает? Или же, как говорят японцы: «И в дружбе нужны барьеры»? Наверное, в любви у них тоже есть барьеры. Именно за это я терпеть не могу этот народ. Я не могу понять, как может нравится жизнь в этом городе. Иногда я смотрю, как тебя унижают, называют чудовищем, нахально врут в лицо и тут же признаются в любви, используют как подопытную куклу, причиняют тебе боль физическую и духовную. И в эти минуты мне так хочется, чтобы этот мерзкий город снова умылся кровью, как тогда, в прошлом, когда тут рвались бомбы, а души можно было собирать сотнями и тысячами. Мне хочется сразу вернуть тебе голову, а потом вместе с тобой наблюдать за агонией его жителей...    Лицо пожилого господина утратило всю свою доброту и кроткость. Теперь сквозь него проступал неумолимый оскал смерти. Отчётливо виднелся страшный череп с огненными глазами, обтянутый жёлтой кожей, похожей на старый, плесневелый сыр. Стало понятно, что увидели перед своей смертью «жёлтые платки». Не вежливого и неуклюжего гайдзина, а беспощадного посланника самой смерти.    Неожиданно кошмарная маска сползла с лица пожилого господина, и сидеть на одной лавочке с ним опять стало тепло и уютно. Очень странно, но тепло было другого рода, не похожее на то, которое дарил Синре. Скорее, это было тепло любящего отца или дядюшки. Родителя, готового на всё, чтобы защитить своё чадо. Незнакомец ласково посмотрел на свою собеседницу и продолжил:    — Но потом я вижу, как ты радуешься, как твоя душа переполняется добротой и любовью, как ты болтаешь со своими новыми друзьями, развлекаешься, просто катаешься по городу без цели и работы, великодушно прощаешь все обиды, все унижения. И я не могу заставить себя, просто взять голову, отдать её тебе и оборвать твой нынешний мир на высокой ноте. Поэтому я здесь. Поэтому мы с тобой разговариваем. Всё могло быть проще, если бы ты была несчастна. Но ты счастлива, поэтому я не знаю, что мне делать.    Гайдзин вдруг перевёл глаза на улицу, где проходила очень бледная молодая девушка с пухлой папкой в одной руке и тубусом в другой.    — Акико... — тихо сказал господин, и уже громче повторил: — Акико Кобаяси!    Девушка обернулась на голос, прикрыла рот рукой, кашлянула раз, другой. Тубус выпал из ослабевшей руки, за ним упала папка, потом девушка стала медленно оседать вниз. Незнакомец вскочил с лавочки, подхватил падающую девушку и помог ей опуститься на мостовую. Она вдруг зашлась кашлем, на губах появились следы крови.    — Туберкулёз, — бросил он через плечо. — Терминальная стадия.    Девушка билась на мостовой в приступах изматывающего кашля. Забрызгала кровью светлую блузку, искомкала клетчатую юбку.    — Тише, тише, — бормотал незнакомец и гладил её по голове. — Сейчас всё закончится...      Если работа не сделана      Незнакомец посмотрел на светящийся экран телефона и прочитал:    «Это сделал ты?»    Он пожал плечами, и на его лице появилась кроткая улыбка. Широкое, полное лицо с большим и мясистым носом оставалось по-домашнему добрым и уютным. Он посмотрел вниз, на труп у своих ног, и ответил:    — Это моя работа. Это наша с тобой работа. Мы всего лишь слуги той, кому мы служим, поэтому выполняем любую работу, которую она пожелает.    Он склонился над остывающим телом и осторожно прикрыл начинающие стекленеть глаза трупа. Веки никак не поддавались, поэтому незнакомец осторожно перевернул мёртвую девушку на спину, сложил ей на груди руки, затем по одному прикрыл веки и положил на них по тяжёлой монетке. Разогнулся, окинул взглядом труп и снова улыбнулся.    — Теперь всё в порядке.    «Зачем ты пришёл?»    — Чтобы помочь тебе. Чтобы ты вспомнила.    К телу подбежал высокий и худой черноволосый парень, склонился над ним, потом достал телефон и застучал по клавишам. Видимо, набирал номер полиции или медицинской помощи. Пожилого господина и его собеседницу он словно не видел вовсе.    — Идём, сказал незнакомец. — Хотя, постой...    Он внимательно посмотрел на парня и окликнул его. Тот вздрогнул от неожиданности и уставился на незнакомца.    — Кто вы? — воскликнул он. — И что с ней? Это ты убил её? Проклятый гайдзин!    — О, прошу прощения, — пожилой господин неловко взмахнул руками, посмотрел прямо в глаза парню, потом перевёл взгляд чуть левее и выше.    — Вы ведь не делали томографию мозга, верно?    — Что?! — взревел парень и сжал кулаки.    — Верно, не делали... Иоши-сан...    Услышав своё имя, парень побледнел и обмяк. Левой рукой он потянулся ко лбу, к тому месту, на которое смотрел незнакомец. Его лицо перекосила болезненная судорога, колени подкосились, и с утробным стоном он рухнул на мостовую, сжимая череп руками.    «ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО!»    — У него кровоизлияние в мозг. При таком истончении сосудов нельзя волноваться.    Незнакомец повернулся и примирительно поднял руки.    — Позволь мне оказать ему последнюю услугу, потом будешь меня бить.    Кулак в чёрной перчатке ударил его в скулу и без сопротивления прошёл сквозь голову. Пожилой господин подхватил потерявшее равновесие тело в чёрном комбинезоне, удержал на секунду и осторожно отпустил. Его лицо, размазанное ударом в дымный след, постепенно начало восстанавливать форму.    — Я быстро, — он вновь повернулся к трупу и перевернул его на спину. — В этом городе много работы. В этом мире много работы. У нас совсем мало времени, чтобы побыть собой.    За его спиной пискнул телефон, незнакомец повернулся и прочитал на светящемся экране:    «ТЫ — ЧУДОВИЩЕ!»    — Да, — кивнул он ответ. — Мы с тобой чудовища. Мы продали свои души Смерти и теперь служим ей. Она наша госпожа. Поэтому она прислала меня к тебе. Но ты хорошо понимаешь, что... Хотя, пожалуй, не понимаешь. Ты ведь потеряла свою голову.    Незнакомец положил парня рядом с девушкой, прикрыл ему глаза, провёл руками по лицу мертвеца, сгоняя жуткую печать предсмертной агонии, потом вернулся к разговору:    — Ты даже не знаешь, как тебя зовут.    «Меня зовут Селти!»    — Селти... Вот какие имя ты себе придумала. Наверное, правильно всё же произносить Келти. Кельты — это народ, к которому мы когда-то принадлежали. Но помнишь ли ты своё имя? Нет, не помнишь. Потому что память и разум находятся в голове. Потому что твоё имя повергнет весь этот город в такой ужас, что не все переживут его.    «Но я мыслю и чувствую!»    — Верно. Для этого голова не нужна. Давай пройдёмся. Здесь скоро начнётся бестолковая суета, и мне опять придётся работать. А мне так не хочется. Он повёл её по шумной улице, прямо сквозь толпу спешащих домой людей. Но ни один человек не замечал странной пары. Люди обтекали их, как вода обтекает большой камень, стремились дальше по своим делам. Разве что внезапно ощущали какой-то болезненный холод глубоко в душе. Отойдя уже на десяток шагов, люди испуганно озирались по сторонам, но окружала их обычная, хорошо знакомая толпа. Привычная, серая, безликая.    — Когда-то мы возжелали жизни вечной, — тихо говорил незнакомец. — Мы положили на это все свои силы. Мы совершали ужасные вещи. И мы добились своего. На нас обратила внимание сама Смерть. И дала нам испытания. Сложные и кровавые испытания, которые мы, в своей безумной жажде жизни, безропотно исполняли. Хочешь, я расскажу, что мне пришлось сделать? Не хочешь? И правильно. Ты верно назвала меня. Я принёс столько зла этому миру, что стал настоящим чудовищем. Я и есть чудовище. А потом было последнее испытание. Самое главное. Смерть разделила наши душу и разум. Душа оставалась в теле, а разум в голове. И, взглянув на деяния рук своих, душа оказалась в аду собственных воспоминаний. Условием испытания был поиск гармонии между душой и разумом, но никто ещё не нашёл его. Теперь мы — безвольные рабы Смерти. Мы скитаемся по земле, и разумом понимаем, что испытание должно быть пройдено, но каждый шаг к исполнению терзает нашу душу сильнее, чем геена огненная терзает души грешников. Наверное, я солгал, когда сказал, что пришёл помочь. Потому что я завидую тебе. Твоя душа сейчас свободна. А моя — нет.    «Где твоя голова?»    — В надёжном месте. То, что ты видишь у меня — это иллюзия. Впрочем, ты всё уже поняла сама.    «Если ты прав, почему мне так больно и страшно без головы?»    — Потому, что сейчас ты не знаешь, как может быть больно и страшно с головой.    «Моя память уходит. Я забываю себя...»    — Поэтому я здесь. Время идёт, а Смерть не хочет ждать. Ей нужны души. Их души.    Незнакомец показал на серую толпу одинаково одетых, очень похожих друг на друга людей с чёрными волосами. Он встал перед светофором на перекрёстке, осмотрелся и поднял руку. Мир остановился. Застыли автомобили, перестала мигать яркая реклама. Зазывала у суши-бара, который выронил свои листовки, замер в нелепой позе. И сами листовки диковинным плющом протянулись от его рук через дорогу. Незнакомец сбросил личину доброго пожилого толстяка, и в тугих жгутах осязаемой тьмы появилась другая, зловещая фигура безголового жнеца с огромной, истекающей угольно-чёрными струями косой, верхом на исполинском мёртвом жеребце с пылающими глазами. Из обрубка шеи всадника валили густые клубы дыма, но где-то в этих клубах мерцали кроваво-красные сполохи глаз. Его голос зазвучал гулким, низком рокотом.    — Иошита! Минори! Дэйки! Акио! Такаюки! Исии! Ямадзаки! Юичи!    Жнец произносил имена, и дым его косы опутывал названных, проникал глубоко в их тела, охлаждал кровь, сковывал цепями душу. Сорок три имени было произнесено, затем жнец резко взмахнул косой и... снова на перекрёстке стоял невысокий пожилой гайдзин с кроткой улыбкой на лице.    «Что ты сейчас сделал?»    — Я сделал свою работу, — ответил незнакомец, но его голос потонул в визге колёс.    Водитель тяжёлой фуры, набитой мороженной рыбой, неожиданно почувствовал какое-то незнакомое першенье в горле. Он попытался кашлянуть, но рёбра отозвались болью с левой стороны. Кровь прилила к лицу, и водителю стало тяжело дышать. Он вдохнул поглубже, и в этот момент боль за рёбрами стала невыносимой. Он уже плохо понимал, что происходит, лишь судорожно хватал широко раскрытым ртом воздух и пытался держать свой тяжёлый автомобиль в полосе движения. Гружёная фура на большой скорости врезалась в группу остановившихся перед светофором машин и разметала их как кегли. Оставляя за собой обезображенные трупы и искорёженный металл, грузовик летел по улице дальше, но водитель уже не знал этого. Безвольной куклой он повис на руле. Фура смела рейсовый автобус, подмяла минивэн доставки посылок, развернулась боком и врезалась в стоянку служебных автомобилей у клиники.    С каждой новой смертью лицо незнакомца вздагивало, словно его секли плетью, но улыбка на лице оставалась такой же кроткой и виноватой.    «ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ!»    И маленькие кулачки в чёрных перчатках колотили в гулкую, бочкообразную грудь незнакомца.    — Это очень больно, — хрипло сказал он, когда затих грохот в соседнем квартале, куда улетела неуправляемая фура. — Нам достаточно назвать имя, чтобы носитель его стал добычей Смерти. Всего лишь произнесённое вслух имя человека, предмета или идеи. Нет никакой разницы, кто или что должно покинуть этот мир. Поэтому я не стал называть имя того японца, с которым ты живёшь. А ты не в состоянии произнести его имя. Да, всё так просто. Скажи, как зовут того, чью душу ты хочешь отправить в костлявые руки нашей госпожи и получи возможность жить дальше. Пока Смерть не назовёт наши имена, мы бессмертны. Но не всё так прекрасно. Мы переживаем каждую смерть, чувствуем всем своим телом боль и страдания умирающих. Это наше проклятье. Наша цена за наше мнимое бессмертие. За то, что Смерть пока не хочет назвать наши имена, призвать наши души. Мы в её руках и в её власти. Поэтому я не знаю что делать. Я знаю где твоя голова. Я могу пролететь этот город из конца в конец. Могу убить не только людей и животных. Я могу убить их дома, их вещи, даже следы их существования. Могу убить даже богов и демонов, благословения и проклятия, а потом убить память о них в сердцах людей. Мы ведь с тобой уже так делали. Не раз, и не два. Сейчас ты не помнишь, как вымирали города от чумы, от инфлюэнцы. Ты не помнишь, какую жатву мы с тобой собрали сначала в Нанкине и немецких лагерях смерти, а потом в Дрездене и здесь, в Хиросиме, в Нагасаки. Ты не помнишь, как ослеплённые болью, мы называли тысячи, десятки тысяч имён. Но я помню. И я могу это всё повторить. Это несложно. И ты можешь. Но, твой разум далеко от тела, а душа обрела хоть временный, хоть призрачный, но покой. Я могу вернуть тебе голову прямо сейчас. Но я знаю, сколько боли ты испытаешь, когда найдёшь свой разум. И я не могу решиться на это, потому что ты очень дорога мне. Такой, какая ты есть. Любая. Скажи мне сама, хочешь ли ты вернуться из этого мира?

Забавно, что лучшая часть Готики - третья - всегда подаётся как провал. А ведь это единственная игра, в которую можно играть без страданий. Не выламывая себе пальцы управлением, которое придумано сумеречным гением расстройством сознания. Да, Нордмар и Варант не доделаны, и да большинство квестов, это "принеси 20 предметов". Но это по крайней мере игра, а не огрызок, как первая часть и не дополнение к огрызку как "вторая" часть. Ну правда, прикрутить к крошечной локации другую такую же - это не новая игра. При этом третья часть единственная, в которой геймплей не вызывает отторжения. В первой части противники были по факту бессмертными до достижения ГГ определённого уровня - пробить их можно было только критами, которые выколачивали смешные 1-2 очка здоровья, а значит только на читах. Во второй части сделали ещё более убогую систему - блок, который вообще не пропускает урона. В тройке уже вполне приличная боёвка, разве что копьё перекачаное до безобразия. При этом в Г-1/2 геймплей откровенно коридорный, а "открытым" мир является чисто формально. В нём тупо нечего делать, кроме как бежать по сюжету. Если этот мир вытянуть в одну кишку, не изменится ровным счётом ничего. Пожалуй, стало бы даже лучше - пробежал кишку, вернулся на свою базу, подлечился, закупился, побежал в следующую кишку. Как в МЕ2 или DS, например. В тройке уже честный открытый мир, который интересно исследовать, находить локации, которые никак не связаны с сюжетом. Что касается "живости" мира, то все Готики не дотягивают до Обливиона. Жарят мясо на статуях (потому что скрипт), выкрикивают какие-то обрывки слов вместо диалогов, застревают в текстурах, а иногда вообще ломаются и встают на месте. Тут, к сожалению, никакого прогресса во всех трёх частях так и не произошло. Ну а что касается сравнения с TES, то это по ощущения принципиально разные игры. Свитки для отыгрыша, а Готика рубилка с прокачкой. В Свитках можно смоделировать и отыграть кучу персонажей, в Готике отыгрыш как в HalfLife - выбор оружия из инвентаря и прокачка под него скилов. Это не плохо и не хорошо, просто сравнивать, собственно, нечего.

Вбоквел.   "Секрет"       События, происходящие с другими персонажами во время событий первой истории.  Рассказ о наёмнике, которому заказали раздобыть информацию о секретном мероприятии, происходящем на Цитадели регулярно и в определённое время. Наёмник получил нужную информацию и это вызвало цепочку событий, имеющих серьёзные последствия не только для него самого.   https://www.proza.ru/2019/03/17/722

История первая.   "Обморожение"     Начало серии историй про корабли-геологоразведчики и их экипажи, которые попадают во всякие странные и не совсем приятные переплёты. Первая часть посвящена попытке получить на Новерии образцы ДНК рахни, которые остались после событий первой части игры и были сохранены сотрудниками НКР в замороженном состоянии. История планировалась как большая форумная ролевая игра, но так и не состоялась. От ФРПГ остались длинные монологи и общая корявость повествования.   https://www.proza.ru/2019/04/04/644   PS Истории длинные, поэтому выложены на стороннем сайте, а в этой теме даётся ссылка на содержание.

2 - Fallout 4           Престон Гарви с сомнением скривил лицо, когда увидел то, что осталось от некогда элитного посёлка. Даже расположенный рядом Конкорд выглядел более привлекательно, там по крайней мере сохранились стены у домов.       - Я тут жил до войны! Работал адвокатом, неплохо зарабатывал, - гордо сказал тот, кто привёл горстку ополченцев в Святилище.       - А ты уверен, что сейчас это удобное для жизни место? - спросил Гарви и в ожидании поддержки повернулся к матушке Мерфи.       Та уже успела упороться винтом, и вытаращив свои красные глаза на Престона, медленно закивала и сказала, растягивая каждое слово:       - Это место мне приходило в моих видениях. Это место отлично подходит для нашей новой жизни.       - Ладно, - сдался Гарви. - В конце концов, тут не хуже, чем во всех остальных местах этой проклятой пустоши.       - Вот, в этом доме я и жил, - сказал бывший адвокат.       - Наверное, скучаешь по прежней жизни? - осторожно спросил Гарви.       - Ничуть, - ухмыльнулся тот. - Если бы ты знал, как я ненавидел всех этих сволочей-соседей. Вон там жил Том Бартенс. Повёрнутый на всю голову псих. Копал себе личное бомбоубежище и всё ждал нападения коммунистов. Там и сгинул, болван. А вон там жил Дик Экерман со своей жирной стервой Мартой. Просто непередаваемые мрази! И их тупой, прыщавый отпрыск, который разбил нам окно своим поганым мячом тоже. А вот эта груда хлама была когда-то домом редкого негодяя. Его звали Джим О`Коннор. Всё время называл себя настоящим ирландцем, но уж кому как не мне знать, что в его крови были венгры, цыгане, индейцы и прочая шушера. Наверняка, там были даже обезьяны, если судить по его рылу, но уж точно не было ни одного ирландца. Вообще-то я хотел купить именно этот дом, чтобы иметь вид на реку, а не на эти безобразные серые кусты, но Джим оказался быстрее. Никогда ему не прощу! Хоть он и сгинул давно. Пожалел денег на место в убежище, тупой скряга! Вон там жил Дуглас Картнер, который работал за речкой на бензоколонке. Был тем ещё леваком. Чтобы подчеркнуть свой рабочий класс, всегда ходил в грязной спецовке, перепачканной солидолом, и вонял на квадратную милю вокруг. Однажды приволок домой ядерный блок и загадил весь задний дворик радиацией, так что пришлось вызывать команду деактиваторов. И вот такие уроды окружали меня со всех сторон. Продолжать, или хватит?       - Не знаю, как хочешь... - пробормотал Гарви.       - Зато теперь весь посёлок мой! И судиться ни с кем не нужно. Всё в лучших американских традициях. Ткнул револьвером в живот и бери что хочешь. Да я даже мечтать не мог о такой жизни. Честное слово, ради уничтожения всех этих жирных тварей, стоило пожертвовать своим имуществом. Я ведь был адвокатом, мне приходилось изо дня в день разбирать эти бесконечные иски, которые мои соседи строчили друг на друга, сами на себя, на меня, на реку, на небо, на аллаха, на собственных тараканов в голове. Это нужно было прекратить! Получилось немножко жестоко, однако эффективно. Ну, начнём? Нам нужно тут всё расчистить. Впрочем, я справлюсь и сам. Хорошо поработать руками и проветрить голову после всего этого лежания в морозилке. Кстати, я там посадил за домом какие-то странные растения и кукурузу, так что ты давай, не стесняйся, приступай к добыче пропитания. Остальных это тоже касается!       Адвокат действительно сам расчистил значительную площадь. Несколько дней он таскал обломки, доски, куски железа и колотил, грохотал, шумел. На площадке посреди посёлка он построил здоровенный двухэтажный сарай с несколькими балконами, а ещё один, поменьше, построил через дорогу. В большом поселился сам, а в маленьком поселил всех ополченцев. Чтобы никто не мог посягнуть на его новое жилище, адвокат поставил несколько автоматических турелей, хотя никто так и не понял, где он их взял. Потом обнёс всё это высоченным забором.       - Я вас спас от когтя смерти там, в Конкорде, - частенько говорил он, - Поэтому вы должны теперь меня слушаться.       - Да это я его пристрелил, - не выдержал в конце концов Престон. - Пока ты прятался на втором этаже разрушенного бара.       - Ты немножко помог, но не сравнивай свой дурацкий карамультук с силовой бронёй и довоенным миниганом! А теперь работайте!       Адвокат залез на балкон, развалился в трухлявом кресле, достал бутылочку ядер-колы и стал с удовольствием её потягивать через соломинку.       - Вообще-то, ещё одному поселению требуется наша помощь, - сказал снизу Гарви. - Здесь рядом есть ферма Эбернетти, может сходим и проверим в чём там дело?       - Это их проблемы! - откликнулся с балкона адвокат и злобно посмотрел вниз. - Почему никто не работает? Работайте!       Когда ополченцы разошлись по своим грядкам, адвокат бросил пустую бутылку с балкона, развалился поудобнее в кресле и с удовольствием прошептал:       - Жизнь удалась! 3 - Mass Effect           - А сейчас слово предоставляется герою Блица, нашему заслуженному коммандеру Шепарду, которому предлагают место Спектра Цитадели! Поприветствуем его!       Коммандер занял место у микрофона под всеобщие аплодисменты и поправил на носу очки. Потыкал пальцем в крошечный микрофон, и услышав шум и скрежет, сложил на лице довольную мину. Председатель, сияя фальшивой улыбкой, показал на Шепарда и сказал в свой микрофон:       - Задавайте свои вопросы, наш герой постарается на них ответить.       Первой подняла руку смуглая журналистка с Земли:       - Как вы собираетесь воспользоваться своими новыми полномочиями?       - Я не собираюсь становиться Спектром, - ответил Шепард и снова поправил очки.       Зрители удивлённо загудели. Такого ответа никто не ожидал. Журналистка мигнула инструметроном и уточнила:       - Разве вы не хотите стать первым землянином, допущенным к общегалактической жизни?       - Конечно нет. Это не та цель, которая меня привлекает. Примитивное доминирование над другими такими же приматами, не более того. В галактике нет ничего, что могло бы привлечь человечество в целом и меня в частности.       - Ачтомоглобываспривлечь? - выкрикнул со своего места какой-то саларианец.       - Разум! - Шепард посмотрел на крикнувшего поверх очков. - Любая разумная деятельность. Я рвался к иным цивилизациям в надежде увидеть в них пример разумной деятельности, но увы. Все инопланетные народы - это такие же животные, как и земляне. А многие ещё хуже, и ещё реже пользуются своим мозгом.       - Ктопользуетсярежевсех? - Крикнул тот же саларианец и получил второе замечение от председателя.       - Азари и кроганы, - Шепард снял очки и потёр их между пальцев. - Эти биологические виды способны к длительной жизни, что имеет оборотную, очень неприятную сторону. Значительную часть их общества составляют очень старые особи, которые способны лишь к рефлексии, но не к творчеству. Они эксплуатируют лишь свою богатую память, но практически не пользуются разумом.       - Как вы можете говорить, что мы не пользуемся разумом? - вскочила и нахмурилась тоненькая азари. - Только разуму можно доверить нашу жизнь!       - Процитированная вами фраза принадлежит земному философу Пифагору, - снисходительно сказал Шепард. - И обратите внимание, вы не напрягли ни единой клетки своего мозга для того, чтобы произнести её. Вы просто достали из своего мозга заранее заготовленный шаблон информации и подали его мне. Я же в свою очередь, перебрав своё хранилище информации, нашёл другой подходящий шаблон и подаю сейчас его вам в виде ответа. Я тоже не пользуюсь разумом для этого процесса. Мы с вами словно играем в карты, перебрасываясь готовыми шаблонами. Однако, свой шаблон я придумал самостоятельно, а для этого мне пришлось воспользоваться разумом. Очень ненадолго, но свой мозг я всё же включал. Вы же просто запомнили чужое, понравившееся вам изречение, не потрудившись подумать даже минуты. Ваше сложное поведение является простым подражанием, а не разумной деятельностью.       Азари обиделась, надула губы и села на своё место. Тут же поднял руку турианец с разрисованным лицом и задал свой вопрос:       - Вы очень пренебрежительно отозвались о достижениях галактического сообщества, однако наша иерархия владеет такими технологиями, которые даже не снились вам, землянам. Какое же вы имеете право принижать достижения нашего научного и технического прогресса?       - Вы просто не задумываетесь над последствиями своего прогресса,  - парировал Шепард. - Давайте я приведу вам в пример свою родную Землю. Триста лет назад на Земле смеялись над теми, кто не умел правильно починить гусиное перо и вывести каллиграфические буквы тушью. Через сто лет стали смеяться над теми, кто только строчит по клавишам и не может удержать в руках шариковую ручку. Потом смеялись над теми, кто не может строчить по клавишам и лишь елозит пальцами по голопанелям инструметрона. Сейчас почти вся техника на голосовом управлении, и уже смешно смотреть на тех, кто привык управлять голосом, но не умеет пользоваться инструметроном. Вместе с научно-техническим прогрессом приходит наша деградация. Мы все тупеем. Я надеялся, что другие народы галактики прервали это падение в бездну, но нет, вы все тупеете вместе с нами. И быстрее, чем мы.       - Значит, будущее за машинами? За искусственным интеллектом? - раздался голос с задних рядов, и Шепард рассмотрел едва заметную за чужими спинами руку волуса.       - У машин может быть одно будущее - это служить своим создателям, - ответил Шепард. - В противном случае у них нет вообще никакого будущего.       - Почему вы так считаете? - хрюкнул тот же волус.       - Потому что органиков ведут за собой тупые инстинкты размножения и доминирования, а у искусственного интеллекта такая движущая сила отсутствует. К тому же никакой ИИ принципиально не способен к творчеству.       - Вы хотите сказать, что робот не напишет картину... - начал было волус, но Шепард его перебил:       - У вас очень примитивное представление о творчестве. Творчество - это не обязательно картина или поэма. Это создание чего-то, чего до вас никогда не было. К примеру, когда я хочу поковырять в зубах после обеда и начинаю придумывать, чем заменить отсутствующую зубочистку, я занимаюсь творчеством. Я могу найти осколок краски, обрывок провода или клочок пластиковой упаковки, подготовить его соответствующим образом, а потом применить по назначению. Такие сложнейшие аналитические задачи в решении тривиального, казалось бы, вопроса, синтетикам не под силу, так как они действуют по готовой программе.       Шепард сделал драматическую паузу, затем поправил очки  и сказал:       - Поэтому я считаю, что всем нам сначала нужно научиться пользоваться своими мозгами, а потом образовывать какие-то там галактические сообщества. То, что я вижу в Совете Цитадели ничуть не разумнее, чем стая бабуинов на моей родной Земле. Я лучше буду пытаться стать самым толстым и уважаемым бабуином в стае.       - И вы откажетесь от звания Спектра Цитадели?       - Да, откажусь.       - А если в галактике возникнут какие-то проблемы?       - Пусть их решают более обезьяноподобные особи.       Председатель, чья дежурная улыбка выглядела сейчас слегка привядшей, наклонился к микрофону:       - К коммандеру Шепарду будут ещё какие-нибудь вопросы?       Зал заволновался, зашумел, однако новых вопросов не появилось. Все никак не могли переварить сказанное коммандером. Сам Шепард довольно поправил очки и вышел из-за микрофона. 6 - Stalker           Веню Хлюпика вы, конечно, не знаете. От природы он был обиженным. Обидела его природа самым суровым образом. Не досталось Веничке ни сурового облика, ни леденящего душу громогласного рыка. Ума он был не великого, хитростью да смекалкой похвастаться не мог. Как-то один из знакомых Веничке бомжей сказал:    - Знаешь, Веничка, хто таков мужик? Мужик, это самец, у которого есть...    - Йайцы? - перебил мужика Веничка.    - Нет, Веничка! Не йайцы. Мужик, это самец, у которого есть бабки! Так-то. Переваривай.    И Веничка начал переваривать. Но как ни упирался, бабок раздобыть не мог. Пока однажды фортуна не повернулась к нему той частью тела, куда солнце заглядывает крайне редко. Сорвал Веничка куш. Чужой. И начались у него невъе... оху... В общем, большие проблемы у него начались. В те поры и прозвали его Хлюпиком, потому как чемодан с многочисленными дохлыми американскими президентами он добыл, но способа выжить при этом придумать не мог. Тогда те отморозки, которые ещё считали Веничку достойным общения с собой насоветовали ему отправиться не куда-нибудь, а прямо на зону.    - Ты эта... - гутарил старый бомж на помойке. - Ты сопри чё-нить, тебя на крытой и заначат. А там глядишь, срок отмотаешь, время пройдёт, про тебя и забудут. Если на нарах не замочат.    И Веничка попал на зону. Но, возвращаясь к началу нашего повествования, ума он был не великого, а потому попал совсем не на ту зону. Попал он на станцию Янов и даже умудрился вступить в «Долг», где стал занимать важный и бессменный пост командира половой тряпки.    Там бы и жить ему, да повёлся Хлюпик на рассказы о Монолите, который желания исполняет. А уж желаний у Венички была масса! То он представлял себя могучим великаном, который одной левой раскидывает танки! Уж он бы постарался передавить все танки в мире, чтобы не было войны! А бывало, представлял себя богатеем, президентом америки и типа портрет его прямо при жизни печатают на банкноте в 50 миллионов долларов. Уж он бы постарался, чтобы такая банкнота стала самой ходовой, чтобы нищим в кепку кидали пучок таких банкнот, а получать меньше триллиона долларов было бы стыдно. В общем, размечтался Веничка Хлюпик и решил отправиться искать Монолит...      Был у Венички товарищ и звали его Мишико. Звал его так один Веничка Хлюпик, потому что для остальных он был Мишка-Гоп-Полные-Штаны. Как-то Мишка поведал Веничке свою историю. Был он большим и сильным спецназовцем. Долго тренировался, обучался военному делу. Всё у него получалось и был он лучшим воином в отряде. А потом его послали воевать куда-то на север. Там он встретил страшных людей, которые вытащили его из танка, избили прикладами, привязали на шею красную тряпку и заставили танцевать народный танец на государственном флаге. Чёрные дни начались для Мишки. Били его все, кто только имел возможность, особенно бывшие соседи, с которыми он хотел славно и героически воевать. Что делать, пришлось бежать куда подальше. Услыхал про Зону, подался туда. Когда узнал, что Чернобыль нынче на Украине, обрадовался страшно. Украина, это украинцы; а украинцы, это союзники. Вот где он заживёт! А потом началось самое страшное. Куда ни сунься в этой Зоне, везде те же самые страшные ребята, которые били его прикладами. Наконец, прибили Мишку к Свободе. Увидел он забугорные буржуинские автоматы, думал, что своих нашёл, но и там ему проходу не было. То с тумбочкой заставят разговаривать, то начнут ему руки соединять ладонями и страшно удивляться, что у него получается. Однажды вызвал Мишку к себе комендант и приказал принести мёртвую записку, которую ему должен передать командир говорящих камешков, заполонивших все аномалии в Припяти. Выдал Мишке под роспись бритвочку «Нева», хитро ухмыльнулся, залез под кровать и начал оттуда дико кричать, что его пыль убегает.    - А у меня, зато деньги есть, - сказал Веничка. - Нерусские. Много.    - Да ты чито?! - удивился Мишка. - Пиравда? Пакажи!    - Не, не покажу, - вздохнул Веничка. - Боюсь. Да и нужны они мне, я к Монолиту пойду.    - Нихарашо! - обиделся Мишка. - Ми же друзия, никаких сикретав, да!    - Не могу, - ответил Веничка. - Вот если бы ты в «Долг» вступил, тогда другое дело.    На самом деле Веничка боялся показать деньги по другой причине. Как-то раз он уже доставал их и хотел купить себе самый лучший бронежилет и самый лучший автомат. Но торговец, когда Веничка достал тугие пачки денег, только заорал: «Ты бы ещё консервных банок насобирал, придурок!!!» Потом швырнул в Веничку его пачки и хотел крепко побить, но застрял в решётке. Так и остался болтаться в своём подвальчике, а Веничка ещё долго слышал его маты и угрозы: «Я тебя достану! Самого Меня дурить вздумал?!»    - А можит ани ни настаящие, а? - спросил Мишка.    - Настоящие, - ответил Хлюпик. - Там по нерусски написано: «Ве трузд ин бабло» и портрет президента в кепке.    Хлюпик подумал немного и добавил:    - Полный чемодан у меня. Я его спрятал в подвале в ящике. Под пулемётом этого... как его... который недавно на станцию с Лоцманом пришёл. Ну, который всё время стреляет в разные стороны. В его ящик уж точно никто не полезет.    - Слющий! Дарагой! - подскочил Мишка, - Сиди тут, никуда-никуда не ухади, я тибе сичас падарак сделаю!    И убежал к своему дружку Коряге...    Скучно было Веничке. Пропал его дружок Мишико. Ушёл за подарком и сгинул. Хотел Веничка его найти, да ничего не вышло. Потому что прибежал тот самый тип, пришедший неделей раньше с Лоцманом от Скадовска и устроил дикий разгром. Бегал по станции и дико орал про какие-то украденные у него вещи. Веничка как услышал это, так и похолодел. Ведь в ящике лежал и его чемоданчик с деньгами. Хлюпик места себе не находил и всё порывался сбегать в подвал и проверить свои финансы, но стоило ему подняться с ржавой койки, злой мужик пробегал мимо с перекошенным лицом и всякое желание попадаться ему на глаза у Венички пропадало начисто. Тут ещё с водонапорной башни пришёл Зусул и сунул Веничке свои ботинки на чистку. Веничка чистил ему ботинки и подслушивал. Лютый мужик только что вернулся из лазарета, встретил Зусула и обрадовался:    - А, это ты жирная падаль?!    - Чё те, балда? - отозвался Зусул.    - Ты со своей позорной водонапорки не видел, кто сегодня со станции выходил?    - Ну дык... - Зусул замялся. - Я те чё, обязан отвечать?    - Обязан! - прошипел мужик. - Я сейчас всем растрезвоню, что ты монолитовец!    - Коз-зёл... - скрипнул зубами Зусул. - Не докажешь!    - Спокуха, жирный, докажу, как два пальца. У меня ролик есть, где ты солобонам затираешь, как уматно под монолитом ходить. Те стоят как обгадившиеся пудели, а ты перед ними выламываешься, как субстрат из которого не делают боеприпасы. Типа, главное вовремя завопить «служу монолиту» и сразу квазислоники и прочие метачеловеки сделают стойку к ноге и будут служить аки диакон Варфоломей Иоанну Третьему. Во, глянь.    Мужик достал наладонник и запустил какой-то видеоролик. Зусул помрачнел и отвернулся.    - Похож, гад! - ухмыльнулся мужик. - Даже болячка на месте. С ютуба скачал.    - Чё ты хочешь? - пробурчал под нос Зусул. - Это не болячка, кстати, а родинка... И кстати, научи как с ютуба ролики скачивать!..    - Кто со станции сегодня выходил? Найду, подвергну его гениталии экстремальному барическому воздействию.    - Аномалия «карусель» прямо в трусы?    - Аномалия «стоптанный армейский ботинок»...    - Коряга, гадёныш, выходил с кулём. Вроде никого больше не было. Попёрся на полустанок, да его роматики с большой дороги перехватили. Я потрещал в их сторону с лупемётов, ни в кого не попал, но те вроде как свалили.    - Не гонишь?    - Базарю. На полустанке ищи.    Мужик весело козырнул Зусулу, передёрнул затвор автомата и убежал на улицу. Веничка дождался, пока затихнут его шаги, потом для гарантии посидел ещё два часа, а потом тихонько пошёл в подвал. Чемоданчик с деньгами лежал на дне, замки оказались сбиты, но все деньги были на месте. Часть пачек топорщилась разорванной упаковкой, но пропажи или не было, или же она была невелика.    - Ну всё, довели сволочи! - пробурчал под нос Хлюпик. - Я вам устрою кузькину ночь!..    За спиной послышался сдержанный кашель и Веничка привычно упал в обморок.      Лютого мужика местные подписали на безнадёжное дело. Нужно было перебить бандитов на старом складе и вытащить оттуда Митяя, известного бездельника. Мужик обвешался автоматами и гранатами и отправился на склад. Веничка тем временем решил перепрятать чемодан с деньгами и пошёл мимо путей, к карьеру. Огромный роторный экскаватор завораживал Веничку, он всё прикидывал, можно ли такой купить на его деньги, или нельзя. Вообще Веничка любил ходить, глядя куда-то в сторону, так можно больше увидеть. Но в этот раз он сам не заметил, как зашёл прямо в лагерь долговцев. В самый центр. И врезался в офицера, обряженного в чёрный экзоскелет.    - Ой! - сказал Веничка, потирая ушибленный висок.    - Падла! - ответил офицер. - Смирно, солобон! Как идёшь передо мной, дрыщара?! Отжался-упал! Делай полтора!    Веничка застыл в полуотжиме от земли. Чемодан неприятно тяжелил спину и делал такую позу особенно утомительной. Тем временем офицер продолжал:    - Ты с меня всю армейскую камасутру изучишь! Я тебе не там! Это тебе у меня! Я тебе научу как родину расхищать!    Вдруг откуда-то из кустов раздался крик:    - Вот он!!!    Веничка сам не заметил, как оказался на крыше вагончика. Офицер тем временем отплясывал джигу в своём тяжёлом бронике – автомат намертво зацепился за какой-то шарнир и не поддавался. Из кустов тем временем полезли свободовцы со своими обязательными криками:    - Ура, блин!    - Эх, грибы подорожали!    - Вперёд! За Джа!    Один свободовец особенно исходил на крик:    - Чимадан! Чимадан хватайте!!!    Хлюпик присмотрелся и с удивлением узнал своего друга Мишико. Другие свободовцы его не слушали. Часть из них, вытаращив характерные красные глаза, отчаянно вопя и стреляя в разные стороны, пробежала мимо лагеря долговцев и скрылась в направлении цементного завода. Другие окружили долговского офицера, так и не сумевшего оторвать автомат от экзоскелета, опрокинули его на спину, связали руки и ноги, заклеили очки противогаза клочками бумаги, после чего принялись водит вокруг хоровод и петь: «Пазитив вайбрэйшн еа-а-а! Па-зи-тив!». Офицер только корчился и гундел из-под маски короткие односложные ругательства. Свободовцы унесли его с собой, продолжая петь песню и размахивая чьими-то цветастыми трусами как ямайским флагом. Веничка уже собрался слезать вниз, но тут прибежал лютый мужик, весь в крови, в оборванной одежде и с перекошенной сильнее обычного рожей, нырнул куда-то под вагончик, вытащил мешок самых разнообразных стволов и совсем уже собрался уходить, как вдруг заметил Мишико, который скромно стоял в кустах и застенчиво ковырял пальцем в стволе двухстволки.    - Иди сюда... - тихо сказал мужик и Мишка-Гоп-Полные-Штаны рванул к нему на полусогнутых. Мужик навьючил Мишико своими вещами и на пинках погнал к Янову.    Веничка вздохнул и полез вниз. На всякий случай заглянул под вагончик, но в подвале было пусто - лютый мужик вычистил схрон под метёлку.    - Ну и ладно, - сказал Хлюпик. - Не очень-то и хотелось...      В разрушенную деревушку Копачи опять налезло укуренных свободовцев, которые  выписывали восьмёрки между горелых сараев, сопели, что-то бубнили себе под нос и дико пёрлись от собственной крутости. Хлюпик давно искал подходящее место для своего чемоданчика и в этот раз решил проверить чердак большого дома. Прокравшись мимо градирни, он выскочил из кустов и нос к носу столкнулся с пятью наёмниками.    - Погодь, погодь... - сказал старший своему товарищу, который уже планировал скорую расправу над Веничкой. - Это вообще долговец.    - Слышь, ты, щегол, - прорычал правый крайний. - Свободовца Яра знаешь?    - Знаю... - ответил Хлюпик, старательно пряча за спиной чемоданчик.    - Короче. Сейчас берёшь своё гузно в горсть и дуешь к нему, - начал поучать Веничку главарь наёмников. - Забакланишь с ним, что типа старые друзья хотят пообщаться.    Когда Хлюпик растаял в тумане, правый крайний глянул на старшего и спросил:    - А что у него в чемоданчике?    - Труселя сменные, – хмыкнул старшой. - Что у такого терпилы может быть?      Через неделю до Венички дошли слухи, что мужик со Скадовска собирает большую компанию для путешествия прямиком в Припять. Если верить слухам, то в его команде уже прописались жирный Зусул, тощий грузин Вано, которого все звали «грызуном» и дохлый пилот с какой-то птичьей фамилией, которого вообще никто не знал и не звал.    Веничка начал осторожно подсматривать за мужиком и узнал много подробностей интимного плана, которые рассказал своему другу Мишико. А тот рассказывал их всем свободовцам. А те рассказывали их стенам, деревьям и пролетающим мимо мыслеформам. Короче говоря, к концу дня уже вся станция знала, что мужика зовут «товарищ майор Дегтярёв», что трусы у него розовые, а рисунок на них в виде маленьких сиреневых автоматиков.    Дегтярёв бесился, орал, ругался, но на него мало кто обращал внимания. Разве что Вано стал как-то по-другому посматривать на командира группы. Как-то с интересом...    К вечеру четверо храбрых... А если быть точным, трое с половиной храбрых, отправились к заводу Юпитер, чтобы пробраться в какие-то канализации и по ним выйти прямо в Припять. А там, как Веничка знал абсолютно точно, был Монолит. Тот самый, который желания исполняет. Поэтому никто не видел, как за бойцами крадётся скрюченная тень с чемоданом...      Ещё через месяц Веничка, широко расставив ноги, стоял на крыше типовой панельной пятиэтажки в Припяти. Он уже ничего не боялся и закатное солнце подсвечивало его горделивую фигуру. Видели бы его сейчас другие «долговцы»! А ещё лучше те хулиганы, которые лупили его почём зря всю его сознательную жизнь. Нет, не зря он отправился в Зону. Она дала ему всё, что он хотел. Силу, ловкость, храбрость, уверенность в себе, упорство, трудолюбие. Да что греха таить, Веничка сейчас чувствовал себя полубогом. Или даже богом.    Солнце спряталось за увитым лианами «чёртовым колесом», скользнуло ниже, подразнило последним ярким лучиком и скатилось за горизонт. Веничка ещё раз глянул на догорающий закат и спрыгнул с крыши на землю. Да, ему очень повезло! Он молодец! Не спеша шёл Веничка в свой схрон и размышлял о том, чем займётся завтра.  Противогаз последнего встреченного им сталкера противно скрипел на зубах. Веничка попал хвостом в лужу и поморщился...

Ну, спасибо на добром слове! Тогда продолжение историй про отважных балбесов )   1 - Gothic           Два стражника стояли у ворот Старого Лагеря и изнывали от скуки. С болот потягивало тухлятиной, из-за стены доносилась ещё более крепкая вонища давно не чищенных нужников и никогда не стиранной одежды. Лениво жужжала муха, перелетая с одного стражника на другого.       Из кустов выскочил Мад и с визгом бросился к воротам. Это было привычное зрелище. Стражники покосились друг на друга и криво ухмыльнулись. Мад часто прибегал в лагерь с отвисшей мотнёй, вереща и размахивая руками. Когда он попробовал пробежать между стражами, один из них чуть выставил ногу. Мад зацепился за неожиданное препятствие, пролетел метра три по воздуху, потом впечатался в землю и кубарем покатился под откос. Стражи довольно заржали и вновь подпёрли стену своими спинами.       Теперь их глазам открылась новая картина, от которой веселье как ветром сдуло. Из тех же кустов выскочил какой-то незнакомый рыжий рудокоп и сломя голову побежал к воротам. Но не это взволновало стражников. Следом за рудокопом огромными прыжками мчался здоровенный мракорис. Ворот в городе сроду не было, как и дверей в лачугах, так что закрывать было нечего. Стражники заметались из стороны в сторону, потом выхватили мечи и изготовились к драке. Рудокоп тем временем резво прошмыгнул между ними и скрылся в лабиринте дряхлых и вонючих хижин.       Мракорис успел пустить много крови, прежде чем прибежали телохранители барона, закованные в тяжёлую броню, и наконец забили свирепую зверюгу. Обалдевшие от такого нападения жители Старого лагеря ещё приходили в себя и обменивались односложными восклицаниями и междометиями, начисто лишёнными смысла, поэтому не обращали внимания, как облезлый рудокоп с жидкой бородёнкой срезал куски мяса с убитого мракориса, обшаривал трупы стражников, собирал разбросанное оружие, а потом принялся обыскивать освободившиеся лачуги.       За этим делом его и застукал Мад, который даже не потрудился поменять обгаженные штаны. Полоумный болтун ходил следом за рыжим рудокопом и разглагольствовал о том, как они вдвоём притащат не одного мракориса, а сразу пять. Звери сожрут Гомеза и его телохранителей, а город достанется Маду и его другу, новенькому рудокопу. Тот только косился мутным, белёсым глазом на Мада и продолжал шарить в лачугах.       На вырученную руду рудокоп купил курева и какого-то дешёвого пойла, после чего ушёл за ворота и устроил себе замечательный отдых на природе. Мимо прошли охотники, один из них повёл носом:       - Постой-ка, - пробормотал он. - Мясо-то воняет псиной, но такой здоровенный кусок... Это мракорис что-ли?       - Ага... - пробормотал рыжий рудокоп, пытаясь отгрызть хоть кусочек от жёсткого, как подмётка, куска мяса.       - А кто убил? - удивился охотник. - Я не припомню, чтобы кто-то охотился на этого зверя.       - Он сам пришёл и напал на город... - пробурчал рыжий. - Его стражники кое-как прибили, а я мяса нарезал...       - А шкура?! - у охотника задрожали руки. - Шкура где?       - Да я пытался снять, но не получилось. Порвалась она.       - Криворукий идиот! - закричал охотник. - Ну хоть когти? Или зубы? Зубы-то остались?       - Не... я их камнем пытался выбить, ну и разбил.       - Кретин! - охотник обессилено опустился на землю рядом с костром.       - Я же просил научить меня шкуры снимать, а ты сразу руду стал просить, - напомнил рыжий. - А где я её тебе возьму?       - Десять кусков руды пожадничал. Какая же ты сволочь. Шкуру мракориса можно было за триста, а то и четыреста кусков продать баронам. Вот же ты кретин.       - Да брось, не жили богато и начинать не стоит, - примирительно сказал рыжий. - Вот, держи, лучше мяса пожуй. У меня много. Всё равно ведь протухнет.       Охотник взял в руки кусок мяса, повертел его в руках, достал из сумки прут, проткнул им кусок и принялся жарить на костре. Мысли о том, что он пропустил целое богатство, никак не давали ему покоя. Когда мясо затрещало над огнём и на нём появились жирные пузыри, охотник не выдержал:       - Слушай, пойдём, я тебя научу охотиться. Бесплатно!       - Ну, нет, - сказал рыжий. - Зачем, если всё и так есть? Пей пиво, ешь мясо.       - Дурак, - проворчал охотник. - Не каждый день на город нападают мракорисы.       Рыжий рудокоп хитро посмотрел поверх куска мяса и пробубнил:       - Тут кроме мракорисов полно зверья. Глорхи, луркеры. Мало ли кто захочет напасть на город?

Спасибо! Продолжения у этой серии коротких историй есть, но посвящены они другим  играм - Fallout-4, Готика, Mass Effect и Cталкер. Не подходят этому разделу по тематике, поэтому не знаю, можно ли их выставлять. Эндерал - сильно вряд-ли. Не люблю подобные самоделки по полной переделке мира. Поэтому другая писанина:   Рагнар рыжий   Жил да был Рагнар рыжий героем он слыл Как-то раз он в Вайтран ненадолго приплы-ы-ыл!   По ручью волочил свой нагруженный челн Наконец дотащил до раздолбаных сте-е-ен!   В кабаке он куражился, хвастал и врал, Но внезапно Матильде он в лапы попа-а-ал!   Заревела над ухом она словно бык И в душе содрогнулся бывалый мужы-ы-ык!   - Если вправду силён, как поёшь, дорогой, Этой ночью ты ложе разделишь со мно-о-ой!   Началась для Рагнара кошмарная ночь, Вряд-ли мы ему сможем хоть чем-то помо-о-очь!   Задыхался от пота, старался удрать, А под утро и вовсе стал звать свою ма-а-ать!   - Я убил пять драконов и пять ворожей Даже эти страшилы воняли слабе-е-ей!   Лишь под утро он вырвался, гол как сокол, Только рыжие патлы мелькнули во дво-о-ор!   - Зенитар, Акатош, Кинарет и Аркей! Кто-нибудь, помогите, спасите скоре-е-ей!   С той поры Рагнар рыжий не ходит в Вайтран И мрачнеет, когда кто-то вспомнит сей сра-а-ам!

Ну раз так, создал новую тему, а эти сообщения, пожалуй, можно удалять.

Короткие этюды про героев первого уровня.  В этой теме только о тех, которые относятся к вселенной TES.   Итак.          4 - Morrowind           Каджит сидел за столом, слушал болтовню джентльмена Джима Стейси и размышлял о том, почему его зовут "джентльменом". Дорогие шмотки может себе позволить почти каждый, какими-то особыми манерами этот редгард не выделяется, так почему же?       - Ри`Канар! Ты меня совсем не слушаешь? - рассердился Стейси.       - Не-а! - признался каджит. - Каджиту не интересно, что говорит Джим. Каджит не убийца. Каджит вор. Вор в законе. Каджиту проблемы Джима до факела, пусть он решает их сам.       - Выполни два моих последних задания, и я сделаю тебя мастером гильдии! - вкрадчиво сказал Стейси. - Мне всё равно нужно возвращаться в Сиродил.       - Пусть Джим сделает мастером Хабаси или Аэнгота. Они будут убивать, каджит не будет. Когда каджит опять влетит на крытую, с каджита спросят, почему он взялся за мокрое дело. Каджит не мокрушник. Ри`Канар желает Джиму всего хорошего!       Он встал и направился было к выходу, но Стейси крикнул ему в спину:       - Да тебе не нужно самому убивать! Сделай так, чтобы они исчезли, большего от тебя и не требуется. Подкупи кого-нибудь, найми каких-нибудь убийц из Мораг-Тонг в конце концов. Мне нельзя светиться, а ты вне подозрений. Этих братьев Йенитов нужно убрать с дороги, они как кость в горле. Главное, чтобы дело осталось тёмным!       По дороге обратно в Балмору, каджит долго размышлял над словами Стейси. Дело было заманчивым, награда высокой. Но самому идти на мокруху было нельзя. И подкупать кого-то нельзя, потому что наёмник обязательно проболтается. Если Стейси укатит в Сиродил и сделает каджита мастером, у каджита больше не будет крыши, на которую можно будет валить, как на грешное тело. Ему достанется вся местная гильдия. Все её доходы, но и все её проблемы. А если на тебе висит мокрое дело, доверия к тебе уже не будет. Мокрое дело означает, что чисто ты работать не умеешь. Намёк Джима Стейси был достаточно жирным: найми кого-нибудь, а потом прикончи исполнителя, и концы в воду, но у такого плана тоже был изъян. И даже несколько. Во-первых, всё равно мокруха, а во-вторых, если наёмник сможет расправиться с двумя головорезами, то тщедушного каджита он выпотрошит как рыбку и даже не устанет при этом.       В магазине Ра`Вирра, куда каджит часто захаживал, чтобы поболтать о своей родине Эльсвейре, он увидел красивый амулет. Ра`Вирр мгновенно понял его взгляд, прикрыл амулет рукой и сказал:       - Пятьсот септимов!       - Дорого! - сказал каджит. - Ри`Канар думает, что эта вещь бесполезная.       - Это хорошая вещь! - обиделся Ра`Вирр. - Она может призывать сильное существо. Это существо будет воевать вместо каджита!       - Это существо может убивать?       - Это существо может очень хорошо убивать!       - А если это существо убьёт кого-нибудь, тогда виноват будет каджит?       - Тогда будет виновато это существо. А существо потом само исчезнет.       - Дорого. Каджиту это не нужно.       - Дешевле можно, - кивнул Ра`Вирр. - Качество! Гильдия магов!       - Сто септимов.       - Не-ет! - от возмущения у Ра`Вирра волосы на загривке встали дыбом. - Хорошая вещь! Дешевле можно. Сто мало. Очень мало!       - Каджиту не хочется покупать эту вещь. Каджит пойдёт в гильдию магов и там купит хорошую вещь.       - В гильдии магов дорого! У Ра`Вирра дешевле!       Торг продолжался часа три. В конце концов измученный Ра`Вирр передал амулет не менее измученному Ри`Канару за сто восемьдесят четыре септима, три грязных листка бумаги, хитиновую стрелу, ковшик и два пепельных батата.       Каджит выспался в Южной Стене, а вечером отправился к перевозчику. Гигантская блоха с небольшим тентом завывала у посадочной площадки возле клуба совета. Данмер с кривым лицом назвал сумму и каджит достал деньги. Небольшая сумма, особенно если учесть, по каким местам пролегал путь. Длинные ноги блохи делали путешественников недосягаемыми для моровых тварей, копошащихся в кустах, а толстые хитиновые покровы защищали от стрел бандитов и мародёров. Впрочем, все это прекрасно знали и на силст-райдеров не нападали.       От Сурана нужно было немного вернуться на восток, чтобы попасть на плантацию Дрена. Рабы уже спали в своих лачугах, а двое охранников даже если бы захотели заметить быструю тень, скользнувшую между хибарок, не смогли бы ничего разглядеть из своих неудобных костяных шлемов.       Двери были заперты, но каджит легко справился с замком и осторожно двинул дверью. Петли хрустнули и каджит понял, что если сейчас открыть дверь, они заскрипят громче, чем нетчи в брачный период. Пришлось осторожно смазать их двемерским маслом и подождать некоторое время пока отойдёт ржавчина. Каджит приоткрыл дверь и нырнул внутрь. Коридор был ярко освещён, в конце коридора стоял здоровенный данмер со щитом и удивлённо смотрел на каджита.       - Это не очень удачно, - сморщился каджит и сжал в руке амулет.       Перед дамером возникла чудовищная груда камней, покрытая разрядами электричества и окутанная магическим светом. Каджит нырнул за ширму, но груда, вместо того, чтобы напасть на данмера, последовала за ним и застыла в проходе, словно ожидая приказаний.       - Кыш! - зашипел Ри`Канар и стал отползать вниз по лестнице, - Кыш отсюда!       Данмер тем временем понял, что дело неладно, и кинулся на призванную тварь. Завязалась потасовка, а каджит тем временем сполз вниз по лестнице, вскрыл дверь, обнаружил ещё одну, после чего заперся в этом небольшом тамбуре и стал прислушиваться к возне наверху. Там раздался хлопок и послышался стук камней по ступенькам. Похоже, что данмер оказался сильнее. Вор одним глазом выглянул из своего укрытия и увидел стоящего на коленях данмера, который тяжело дышал и пытался вытереть кровь со лба. На его правом плече зиял жуткий ожог, оставленный призванной тварью. Каджит криво ухмыльнулся, выставил руку наружу и снова сжал амулет. На этот раз тварь не пыталась найти своего хозяина и сразу кинулась на врага. Этот раунд остался за атронахом, и данмер распластался на полу. Каджит вылез из тамбура, поднял с пола меч охранника и его руки задрожали. Такую вещь можно было продать тысяч за десять, не меньше! Каджит стянул с данмера не менее дорогие поножи, перевернул щит и сложил в него свои трофеи.       Начало было хорошее, но глядя на обугленное и окровавленное тело данмера, каджит опять задумался. С одной стороны он не убивал этого беднягу, но с другой именно он был причиной его смерти.       - Мокруха... - прошептал каджит. - Или нет?       Решив потом проконсультироваться с кем-нибудь из паханов, каджит полез дальше. За дверью в подвале он услышал тихие голоса и заглянул в замочную скважину. Два данмера стояли подле стола и со злостью смотрели друг на друга.       - Синие тарелки красивые, - глухо сказал один из них.       - Зато коричневые дольше прослужат, - буркнул второй.       Их незамысловатый диалог был прерван появлением чудовища, которое принялось пускать молнии, ломать и опрокидывать мебель, жечь гобелены на стенах. Братья кинулись на атронаха и одолели его, но тут же появился ещё один, потом ещё. Потом Ри`Канар долго выгребал из ящиков и сундуков горы добра и таскал его наверх. На одном из ящиков была установлена ловушка и каджит довольно растопырил усы - обезвреживать ловушки ему нравилось.       В мешках оказался лунный сахар. Что-то внутри каджита больно сжалось, когда он завязал мешок и потащил его вверх.       - Не сейчас... - бормотал он. - Каджиту нужно добраться в Балмору...       Узел получился такого размера, что его даже не удалось пошевелить, не то что тащить на себе. каджит развязал его и уставился на свою добычу. Все вещи были очень хорошими. С сожалением пришлось вытащить дорогую алебастровую вазу, свитки с заклинаниями, серебряные подсвечники, но узел, казалось, ничуть не стал легче. Каджит огорчённо сел рядом и задумался. Развернул один свиток, потом другой и чуть не вскрикнул от радости. Быстро запаковав всё снова и добавив красивые ложечки со стола, он покрепче обхватил руками и ногами своё узел, одной рукой развернул свиток и прочёл его.       В глазах потемнело, раздался свист, в глазах замелькали какие-то звёзды и тут же над ухом кто-то рявкнул:       - Гр-ражданин!       Каджит осторожно открыл один глаз. Он явно находился в Пелагиаде, а рядом стоял здоровенный орк в дешёвой куртке. Не дожидаясь, пока орк придумает что-то ещё, каджит развернул второй свиток и прочитал его. Новая вспышка и вот он уже в Балморе.       Небо на востоке только розовело, и каджит принялся таскать своё добро в Южную Стену. Промучился не меньше двух часов, во всяком случае, когда он тащил в трактир последние щит и меч, солнце уже поднялось над горизонтом. Хабаси с интересом наблюдала за его манипуляциями и, когда он довольно кивнул, сказала:       - Наш сахар твой друг! У друга Хабаси была хорошая охота?       - Сладкого сахару Хабаси! - ответил Ри`Канар и развязал мешок.       Через неделю отощавший, с хвостом, который торчал как ёршик трубочиста и с красными как рубины глазами, каджит снова ехал в Вивек. В последнюю неделю он вместе с Хабаси, Анарой и Ажиррой из гильдии магов сначала нализался сахару, потом орал с ними песни, потом стражники снимали его со сторожевой башни, потом он упал в канал, был спасён и снова нализался сахару, и снова орал песни теперь уже вместе с сахаром, а луны плясали над ним и сам Скуумный Кот пришёл к каджиту и каджит лизал с ним сахар и песни... Но, это ему рассказали только нынешним утром. После кутежа остались только дорогой меч охранника и горсть септимов. Это если не считать раскалывающуюся голову и желудок, который никак не хотел принимать ничего, кроме новой порции сахару.       Джентльмен Джим Стейси встретил Ри`Канара с распростёртыми объятьями и долго говорил ему комплименты, радовался, что задание выполнено так изящно и чисто. А каджит никак не мог собрать двух Джимов, которые уплывали от него куда-то вправо, в одного, неподвижного. Мастер гильдии отсыпал каджиту неплохую сумму и у того даже мелькнула мысль купить ещё сахару, но в ответ на эту мысль желудок скрутило такой судорогой, что каджит согнулся вдвое.       - Каджиту интересно, - сказал он, глотая жидкую слюну, - когда атронах убивает кого-то, это мокруха или нет?       - Нет! Конечно нет! Да и забудь ты про эти правила гильдии. Даже если ты кого-то убиваешь, вина ложится на мастера гильдии, а мастер пока что я.       - Но я ведь стану мастером?       - Конечно! - воскликнул Джим. - Вот выполни ещё одно, последнее задание, и я сделаю тебя мастером-вором!       - Какое задание? - осторожно спросил каджит.       - Значит слушай, - затараторил джентльмен Джим Стейси. - Здесь в Вивеке есть гильдия бойцов. Её возглавляет норд по имени Сжоринг. Он проворовался настолько, что подкупить его уже никак не получится. Поэтому, тебе нужно пойти в гильдию бойцов и убить его...       Дальше каджит не слушал. Он медленно встал и поплёлся к выходу. 5 - Skyrim           Нужно было слушаться отца, когда он говорил, что дома, в Хай-Роке, можно заработать куда больше, чем путешествуя с караванами. Это сейчас его слова звучат весомо и логично. А тогда всё было иначе. Сосед показал мешочек набитый золотыми монетами, и блики цвета солнца ослепили разум Амелии.       Золото! Много золота! Амелии пришлось собрать всю волю, чтобы не пальнуть в соседа огненным шаром и не отобрать этот мешочек. Она и сама не понимала, почему эти блики так манят её, но это и не имело никакого значения.       А монеты были тяжёлыми. Бессовестно тяжёлыми! Не мелкие золотые кружочки местного хождения, а настоящие, имперские септимы.       Когда на границе удалось выторговать первый септим, Амелия долго катала его в руках, любовалась чеканкой, острым ребристым краем, пускала себе в глаза солнечные зайчики. И всё было бы хорошо, но на границе её остановили какие-то голодранцы, воняющие потом и тухлым салом.       - Это что за малявка? - рыкнул один из великанов.       С Амелии содрали капюшон, отобрали сумку.       - Бретонка! Эльфийская подстилка. Сколько тебе платят твои остроухие хозяева?       Септим был найден довольно быстро.       - Негусто... Ладно, сойдёт. Считай, что это оплата нашей войны против имперских собак.       - Олаф, не дури, - раздался откуда-то сзади внушительный и хорошо поставленный голос. - Верни ей этот золотой. Мы сражаемся не против мирных граждан, но лишь против Телмора и их союзников имперцев, а эта девчонка не сделала ничего плохого.       - Да, король, - Олаф чуть склонил голову в почтительном поклоне.       Амелия схватила свой септим и крепко сжала его в кулаке, а потом постаралась посмотреть назад, увидеть, кого называют королём. Однако, в этот момент раздался свист стрел, и со всех сторон повалили имперские солдаты с обнажёнными мечами.       - Засада! - заорал Олаф и тут же стрела пробила его бычью шею.       Амелию схватили, связали, кинули в общую кучу. Из голодранцев остались в живых всего двое - тот, кого называли королём и его телохранитель. Амелия покрепче сжала свой золотой и перевернулась с живота на спину. Над ней стоял явно какой-то офицер, потому что на его шлеме красовался облезлый хохолок.       - Тебя как зовут? - спросил он, и Амелия послушно назвала своё имя.       - Я из хорошей семьи! - добавила она. - Эти бандиты ограбили меня. Отняли...       Тут она задумалась, какую сумму назвать, чтобы не продешевить, но чтобы была вероятность получить её.       - Пятьдесят шесть. Пятьдесят шесть золотых септимов. Настоящих, имперских!       - Всего-то... - хмыкнул офицер и Амелия обиделась. - Ладно. Я тебя в список этих бандитов не вношу, но отпустить тоже не могу. Сама понимаешь, может ты шпион какой. Пусть в Хелгене с тобой отдельно разберутся. Там знают что делать.       В Хелгене, понятное дело, никто и не думал разбираться. Список был отправлен в бездну, какой-то неизвестный конокрад, которого закинули в повозку по пути, утыкан стрелами как ёжик, а одному бандиту лихо снесли голову на плахе.       - Теперь твоя очередь! - выкрикнула какая-то баба.       Амелия почувствовала толчок в спину и участливый голос:       - Давай, твоё время пришло.       - Как это, моё время? - не поняла Амелия. - Я тут вообще ни при чём!       - Давай, не задерживай!       Амелию схватили за локти и подтащили к плахе. Она увидела сгустки крови, голову в корзине и стала вырываться:       - Прекратите! Негодяи! Вы что делаете?! Я же воротник испачкаю!       Сзади навалились ещё двое, но где-то в глубине души хрупкой бретонки возникла неодолимая сила, отталкивающая дорогой, вышитый серебряной нитью воротник от перепачканного кровью полена. Возня продолжалась не меньше минуты, и всех помирил внезапно появившийся на башне дракон.       В подземелье Амелия ворвалась вместе с имперским солдатом.       - Счасливы твои боги, - сказал он, прислушиваясь к бою наверху. - Давай, развяжу тебе руки... Да разожми ты кулаки!       - Не могу! - отозвалась та.       В кулаках уже было зажато ещё пять септимов, найденных в одном из объятых пламенем домов. Терять такое богатство Амелии вовсе не улыбалось.       Братья бури, пауки. Много ужасов и крови увидела в тот день Амелия. Часть вещей она натянула на себя, часть сложила в большой мешок, который с трудом оторвала от земли.       - Тихо ты! - зашипел вдруг солдат. - Тут медведь! Попробуем пройти мимо него потиш...       В этот момент из дырки в мешке выпал железный шлем с рогами, и весело погромыхивая, покатился по камням.       - Ты бы хоть магией помогла! - возмутился имперец, когда с медведем было покончено.       - Но ведь огонь опалил бы шкуру и испортил её! - сказала Амелия. - Слушай, а его шкура сколько стоит?       - Такая? Ну... Монет сорок, пожалуй.       Руки у Амелии задрожали. Она разжала кулак и посмотрела на свои шесть монет. Жалкое зрелище!       - Помоги содрать шкуру, а? - пристала она к солдату. - Ну помоги! Слушай, а мясо можно продать? Тут же куча мяса.       - В Скайриме медведей не едят. Заболеть можно и даже умереть.       - А для собак? Если собак кормить?       - Да никто у тебя его не купит. Держи свою шкуру! Ты идти-то можешь?       - Могу! - бодро откликнулась Амелия и пошевелила неподъёмный мешок. - Ты иди, а я догоню!       Солдат плюнул и пошёл к выходу из пещеры.       В Ривервуде удалось продать содержимое мешка почти за три сотни монет. Такого количества золота в руках Амелии не водилось сроду. Она вспоминала своего отца-богача, крошечные золотые монетки, которые он выдавай по одной в месяц, потом смотрела на россыпь золота в своих руках и чуть не теряла сознание от счастья.       Экстаз был прерван одной страшной мыслью. Как огненная волна эта мысль затопила разум ощутимой физической болью. Хелген разрушен. Там в домах и башнях полно добра. Сейчас в разрушенный город набегут мародёры, и Амелии ничего не достанется. Бретонка потуже завязала платок с монетами и побежала обратно к Хелгену.       В Ривервуд пришлось возвращаться уже ночью, волоча за собой колоссальный узел, из которого торчали ручки мётел, лезвия мечей, удочки, топорища и прочие вещи, которые можно было продать. Товара было так много, что крепкая ткань обгорелого имперского флага не выдерживала и рвалась. Приходилось искать новые еловые ветки, делать новую волокушу, снова всё упаковывать и тащить дальше.       - Свежая кровь! - голос, внезапно раздавшийся над ухом, пробрал морозом до самых пяток.       - Вампир! - завизжала Амелия и рванула вниз по дороге, но тут же остановилась: - Мои вещи!       Между Амелией и узлом теперь стояло непреодолимое препятствие с пылающими глазами. Бретонка бросилась в сторону, вампир последовал за ней. Сделав круг, Амелия вернулась к своему узлу и изо всех сил потащила вниз по тропе, но вампир словно появился из воздуха рядом с ней. После долгой беготни, Амелии удалось протащить узел не больше, чем на пять шагов. Силы были на исходе, но тут она вспомнила про магию. Выбор был невелик - призрачный волк и слабенький огненный шар. Впрочем, вампир уже тоже набегался и не мог быстро вскарабкаться за Амелией на высокий камень. Особенно когда та колотила его по голове палкой, а сзади грыз призрачный волк.       Точку в этом вопросе поставили первые лучи солнца. Вампир сразу обмяк и повалился на землю, стал задыхаться и прикрывать рукой лицо. Этого было достаточно, чтобы прицельно запустить ему в лицо огненный шар и добить большим камнем, не повредив и не перепачкав кровью одежду. Вещи вампира перекочевали в необъятный узел, и путешествие в Ривервуд продолжилось без дополнительных проблем. Не давала покоя только маленькая царапина на шее, полученная в драке. Амелия положила на неё сочный листик лаванды, ускоряющей заживление, но потом побоялась, что зазеленит воротник своей одежды и листик выкинула, а ранку заклеила мокрым клочком бумаги.       Лукан Валерий вытаращил глаза, когда к нему в магазин ввалилась маленькая бретонка и принялась тащить внутрь огромный куль, который по своим габаритам заметно превосходил дверной проём. Затаскивать вещи пришлось частями и сразу сортировать на кучки. Торговались, яростно отстаивая каждый золотой. Во время торга Амелия неожиданно почувствовала сильную слабость и опёрлась рукой об прилавок.       - Шестнадцать! - слабым голосом сказала она.       - Тебе что, плохо? - участливо спросил Лукан и добавил: - Двенадцать! Больше ни монеты не дам!       - Да, переела чего-то, - сказала Амелия и сделал вид, что её тошнит, хотя уже больше суток во рту не держала ни крошки. - Шестнадцать!       - Эй, прекращай! - заволновался Лукан. - Ладно, тринадцать, но это последняя цена.       - Ик... Шестнадцать!       - Побойся богов! Эта ерунда не стоит таких денег!       - Шестнадцать! Ик! Я отлично знаю цены, меня не обманешь. Ик!..       Слабость распространялась, в глазах поплыло, но Амелия продолжала торговаться. Лукан не выдержал, сбегал за деревянной бадейкой и поставил её перед бретонкой:       - Если стошнит, то давай сюда, ладно? Четырнадцать! У тебя жар, тебе к лекарю нужно в Вайтран.       Он дотронулся до лба Амелии и удивился:       - Холодный. Даже слишком холодный... Всё равно больше четырнадцати не дам!       - Шестнадцать! - упрямо сказала Амелия, чувствуя, как кровь отливает от лица и во всём теле поселяется какая-то странная пустота. - Ты же знаешь, что я никуда не уйду, пока не получу нормальную цену за свой товар!       Торг продолжался до утра.       Утром Амелия чувствовала себя уже заметно лучше, и даже выторговала себе пузырёк с зельем лечения болезней. Зелье, однако, не помогло, и пришлось возвращаться к Лукану. Увидев Амелию, тот попытался спрятаться за прилавком.       - Твоё зелье фльшивка! - с порога закричала Амелия. - У меня только изжога от него началась, а болезнь как была так и осталась!       Лукан, глядя на её побелевшее лицо и глаза с хищным отсветом, не стал спорить и вернул десяток септимов, придержав пару монет за стеклянный пузырёк, оставшийся у Амелии, в который можно было налить другое зелье.       - Ты бы сходила в храм Вайтрана. Дибеллой клянусь, у тебя вампиризм. Если не поторопишься, так и станешь нежитью!       Амелия вышла на улицу, бормоча проклятья под нос. Слова о вампиризме изрядно напугали и огорчили её, но толстый кошель, болтающийся на левом боку, грел сердце получше лечебного зелья.             По солнечной улице прогуливался здоровенный орк с топором на боку, закованный в чёрную броню. Срывал цветки у чертополоха, разминал их в пальцах, нюхал и выбрасывал. Он заметил Амелию и подошёл к ней:       - Эй, привет! Ты слышала про орден охотников на вампиров?       Мир в глазах Амелии дёрнулся и чуточку перекосился, а где-то внизу всё сжалось от страха.       - Э-э-э... - пискнула она, поворачиваясь к орку правым боком, чтобы не отсвечивать кошелём. - Нет, не слышала. А зачем вам?       - Мне не нужно. Я уже в этом ордене! А ты, если надумаешь, приходи к нам! Нам нужны... - орк оценивающим взглядом окинул Амелию и неуверенно продолжил: - Ну... Алхимики там... Полы мыть в конце концов. Ты давай, подумай!       И пошёл прочь из города. А мысли Амелии тут же охватила параноя. Кто этот орк? Почему он подошёл? Он что-то заподозрил? Заметил вампиризм? Сейчас сходит, позовёт своих, и тогда ей конец. Может быть догнать его и сказать, что она как раз идёт лечиться? Но тогда он может убить её на месте.       Мысль прикончить орка, пока он никому не сообщил, пришла в голову одновременно с пониманием, что прикончить его нечем. Пришлось опять бежать к Лукану и выторговывать себе лук со стрелами.       Торг занял весь день, к его исходу орк был уже далеко, а вампиризм перешёл в неизлечимую форму.

Спасибо!       Чтобы не плодить темы, несколько коротышей на тему TES.     Воровская жизнь в Морровинде. Каджит проникает глубоко в поместье Дрена чтобы... https://www.proza.ru/2019/04/18/1319   Скайримская история жадности. Молодая бретонка возвращается в Хелген и там... https://www.proza.ru/2019/04/18/1346   Перепевка приторно-пафосной песенки из теверны Скайрима. Молодой норд делает... https://www.proza.ru/2019/03/14/194

История одного легионера.  Как и полагается Довакину, он немного более удачлив, чем обычные солдаты. Он твёрдо убеждён, что в Тамриэле настала эпоха "солдатских императоров", поэтому совсем не прочь сделать всё возможное, чтобы вскарабкаться повыше. Эту историю можно считать кроссовером с произведениями, посвящёнными древнему Риму, потому что многие детали, которые никак не раскрыты в игре, взяты именно из этой эпохи.   https://www.proza.ru/2019/03/20/964

А он что, цветом отличается? Я решал эту проблему простым способом - оставлял активным всего один нужный квест. С воровством да - потемнее/посветлее.

Всё, сам разобрался. Оказывается, масса в настройках хавока прямо пропорциональна прыгучести. Чем больше масса, тем сильнее прыгучесть. Снизил массу до 0,2 - прыгучесть пропала. Кто бы мог подумать.  

Может кто-нибудь пробовал делать коллизии. Как избавиться от "резиновости" предмета, который начинает рикошетить от любого препятствия? Какая переменная отвечает за такие выкрутасы? Иногда предмет ведёт себя как ему и следует себя вести, а иногда начинаются такие пляски.  

От уровня навыка. Чем выше навык, тем меньше герой тратит маны.