Mikezar

ГРОМКИЕ КРИКИ ПОВСЮДУ! Белее самой Белизны! Чернее самой Черноты! Позор и Сын, Солнце и Тень! Сильнее богов, ярче всех смертных! Только Он Проснулся! Только Он Жив! Ему известны имена и названия! Он знает, что такое ожидание! Он Живет в каждой Луне и Звезде! Он Сияет сквозь их Тень! Одна форма, одно заклинание! Один дух, одни чары! Из тьмы, он вооружен! Из света, он защищен! Он есть все! Улитка! Лишай! Жрец! По рекам пламени идет вперед! Шторм сновидений он пройдет! Холодной сталью он пронзает Сердце! Нет больше Сил, Проклятий, Заклинаний! Ослабли цепи! Пелена спадает с глаз! Я вижу тебя СВОИМИ ГЛАЗАМИ! И везде ТИШИНА! Я просыпаюсь! Помню! БОЖЕ!

Борогон, Жак сложил добытое в ледяной пещере Фьелль, и Люциан извещен об этом. Я получила свою долю, и направляюсь назад, на остров Саммерсет. Встретимся там. Да, еще одно -- сделай одолжение, забудь о своей любви к мясу щетиноспина. Да, возможно у него вкус как у свинины, но оно того не стоит. Эти твари очень опасны, а их наездники гораздо сильнее, чем может показаться на первый взгляд. Антуанетта

Люциан, Здесь драгоценности от ограбления ювелира. Тебе нравится это? Я подумала, что это может привлечь твое внимание. Хотя грахлы отличные стражи, я знала, что ты сможешь проскользнуть мимо них. Я заплатила команде и отдала Гильдии ее долю. Встретимся в Киродииле, в таверне. о которой мы с тобой говорили. Музей должен стать легким делом. Охрана там слабая, а в подвале есть разбитое окно. Но мы поговорим об этом позже. Жак

Арни Писарь Многие спрашивают меня: "Арни, как стать таким, как ты?" И я отвечаю им: "Вы хотите вступить в гильдию. Заводите знакомства. Приложите усилия". "Но кто может вступить в гильдию?" - спрашивают они. Наша гильдия похожа на все остальные. У нас есть свои требования к желающим присоединиться к нам. Если вы хотите подниматься по служебной лестнице, у нас есть свои стандарты. Хотите быть ловким и быстрым. Хотите уметь незаметно подкрадываться. Хотите узнать все о безопасности - о замках, ловушках и о том, как их обойти. Вы хотите защищать себя. Вы путешествуете налегке. Вы носите легкое оружие, такое, как кинжалы и короткие мечи. Вы не хотите ввязываться в драку, поэтому носите с собой метательное оружие - лук, арбалет, дротики. Вы надеваете легкие доспехи, чтобы сохранять маневренность и скорость. Зачем вступать? Все очень просто. Всем нужны друзья. Друзья могут снабдить вас информацией. Ваши друзья в гильдии Воров знают, где можно провернуть дело, и где это будет безопасно, а где нет. Друзья должны предоставлять друг другу место для отдыха, а также место, где можно купить необходимый инвентарь. Помощь друзей подразумевает решение проблем со стражей с большими скидками. В этом и заключается "воровская честь". Друзья держатся вместе и помогают друг другу. "А как же соперничество?" - спросят меня. Соперничество есть у Камонны Тонг. Вы не хотите быть с ними, потому что вы им не нужны. Они косо смотрят на чужаков. Они хотят их убить. Так что если не хотите умереть - не вступайте к ним в гильдию. Камонна Тонг - плохие парни. Они могут легко убить человека. Более того, они ЛЮБЯТ убивать. Воровская гильдия же считает, что убийство - это грязная работа. Хотите быть хорошим парнем? Вступайте в гильдию Воров и держитесь подальше от Камонны Тонг. Итак, вы хотите вступить в гильдию. Где же нас найти? Быть вором - это не то же самое, что быть воином. Нельзя просто так прийти в местное здание гильдии. У воровской гильдии нет официального здания. Но воры любят быть там, где живут их друзья. А где искать этих друзей? В местных харчевнях или торговых ларьках. В Вварденфелле ищите друзей в Балморе, Альд'руне, Садрит Море и иностранном квартале Вивека. 

 Автор: Галиель Мирм Он шел по людным улицам Бал Фела, радуясь в душе, что вокруг столько незнакомых людей. В Вивеке все было не так. Там его все знали, знали, что он был контрабандистом. А здесь его могли принять за кого угодно. Может, быть за коробейника, или даже студента. Некоторые даже толкали его, проходя мимо, словно говоря, "Мы не можем быть настолько невоспитанны, чтобы признать, что вам здесь не место." Серине Релас не было ни в одной таверне, но он знал, что она где-то рядом, может быть, прячется за окном или роется в навозной куче в поисках экзотического ингредиента для какого-нибудь заклинания. Он немного знал о чародейках, но они постоянно выкидывали что-то эксцентричное. Из-за этих предрассудков он почти не заметил старуху Данмер, которая пила воду из колодца. Это было слишком банально, но взглянув на нее, он понял, что это и была Серине Релас, великая колдунья. "Я дам вам золото," сказал он, подойдя к ней со спины. "Если вы научите меня дышать под водой." Она обернулась, широко улыбаясь. "Я не дышу в воде, юноша. Я просто пью." "Не смейтесь надо мной," невозмутимо сказал он. "Либо вы Серине Релас, и тогда вы обучите меня этому заклинанию, либо вы - кто-то другой. Третьего не дано." "Если вы хотите научиться дышать под водой, вы должны понять, что перед вами откроются и другие возможности. Школа Изменений - это новые возможности положения вещей. Может, я не Серине Релас, но я могу научить вас дышать под водой," она вытерла рот. "Или может быть, я Серине Релас, но я не буду вас учить. Или может я могу научить вас, но вы не сможете научиться." "Я смогу," просто ответил он. "Почему бы вам просто не купить свиток или снадобье в Гильдии Магов?" спросила она. "Так обычно все и поступают." "Они недостаточно сильны," ответил он. "Мне придется провести под водой слишком много времени. Я заплачу вам, сколько пожелаете, но вы не должны ни о чем меня спрашивать. Мне сказали, что вы сможете научить меня." "Как вас зовут, юноша?" "Вот вы уже спрашиваете," ответил он. Его звали Тальен Винлот, но в Вивеке его прозвали Сборщиком Пошлин. Его работа заключалась в том, чтобы собирать деньги с контрабандистов при входе в гавань. Затем он отдавал их своему боссу в Камонна Тонг, и получал свою так называемую зарплату. Зарплата была небольшая. Все, что ему удалось скопить, он отдал Серине Релас. Обучение началось в тот же день. Чародейка привела своего ученика, которого она называла просто "юноша," к морю. "Я обучу вас заклинанию, которое позволит вам дышать под водой," сказала она. "Вы должны стать мастером. Это касается всех заклинаний - чем больше у вас практики, тем лучше у вас получается. Но просто практики недостаточно. Чтобы стать настоящим мастером, вы должны понимать, что вы делаете. Недостаточно просто уметь махать мечом - необходимо осознавать, что вы делаете и зачем." "Это логично," сказал Тальен. "Да," сказала Серин, закрывая глаза. "Но заклинания школы Превращения не поддаются логике. Бесконечные возможности, разбить небесный свод, поглотить пространство, танцевать со временем, верить, что невозможное станет возможным. Вы должны выучить законы бытия, а затем нарушить их." "Кажется ... очень сложным," ответил Тальен, пытаясь сохранить спокойствие. Серин указала на серебряную рыбку под водой: "Им это сложным не кажется. Они спокойно живут под водой." "Но это не магия." "Юноша, я как раз пытаюсь доказать вам обратное." Несколько недель Серин учила юношу, и чем больше он понимал в том, что делает, и чем больше он тренировался, тем дольше он мог дышать под водой. Когда он полностью научился управлять заклинанием, он поблагодарил чародейку и попрощался с ней. "Я дам вам последний урок," сказала она. "Вы должны понять, что просто желания недостаточно. Ваши заклинания ограничены независимо от того, насколько сильно вы хотите им управлять." "Спасибо за этот урок," сказал он и отправился в Вивек. На пристани ничего не изменилось - те же раковины, те же звуки, те же личности. Его босс нашел нового Сборщика Пошлин. Они все еще не нашли корабль Мородранг и потеряли всякую надежду на это. Тальен знал, что они его не найдут. Он видел, как корабль затонул. Безлунной ночью он прочитал заклинание и бросился в сиреневую воду. Он думал о бесконечных возможностях, что книги могли петь, трава могла стать синей, вода была воздухом. Постепенно он приближался к затонувшему кораблю, где его ждали сокровища. Впереди показалась призрачная тень Мороданга, его мачта покачивалась в подводном течении. Он также почувствовал, что заклинание теряло силу. Ему хватило бы сил, чтобы выплыть на поверхность, но доплыть до корабля он бы не смог. Следующей ночью он снова нырнул, и на этот раз заклинание было сильнее. Он как следует разглядел корабль, покрытый илом. В корпусе была дыра от столкновения с рифами. Внутри блестело золото. Но он вновь почувствовал, что магия исчезает, и ему пришлось выплыть на поверхность. На третью ночь он доплыл до рубки, мимо распухших трупов моряков, наполовину съеденных рыбой. Их стеклянные глаза были навыкате, рты широко открыты. Если бы только они знали заклинание, подумал он, но тут же переключился на золото, раскиданное по полу. Ящики почти все разбились. Он подумал, что можно положить монеты в карманы, но тут увидел крепкий железный сундук, в котором могли быть более ценные вещи. На стене висели ключи. Он снял их все и попробовал открыть замок. Ни один ключ не подошел. С другой стороны, на стене не хватало одного ключа. Тальен обыскал комнату. Куда он мог деться? Он перевел взгляд на труп одного из моряков, плавающий рядом с сундуком. Моряк что-то сжимал в руках. Это был ключ. Когда корабль начал тонуть, моряк, видимо, бросился к сундуку. Что бы там ни было, оно стоило очень дорого. Тальен взял этот ключ и открыл сундук. Он был полон разбитого стекла. Он опустил туда руку, и она наткнулась на что-то твердое. Он вытащил две фляги с чем-то похожим на вино. Он улыбнулся, подумав о глупости бедного алкоголика. Вот что было так важно для моряка, важнее, чем все сокровища Мороданга. И вдруг Тальен Винлот почувствовал, что его магические силы на исходе. Он совсем забыл о том, что его заклинание не безгранично. Его способность дышать исчезала. У него не хватило бы времени, чтобы подняться на поверхность. Времени не хватило бы ни на что. Он вдохнул, и его легкие наполнились холодной соленой водой. Несколько дней спустя на пристани обнаружили труп бывшего Сборщика Пошлин. В том, что в Вивеке нашли утопленника, ничего особенного не было, но про эту историю все судачили за флином еще несколько недель, задаваясь вопросом, как можно было утонуть, держа в руке снадобье, позволяющее дышать под водой.

составил Киер-джо Чорвак В глуши почти каждой провинции Тамриэля, восходя философски, если не прямо, от исконного населения края, живут Эйлейды, часто именуемые Дикими Эльфами. Пока три народа Эльфийской породы - Альтмеры (или Высокие Эльфы), Босмеры (или Лесные Эльфы) и Данмеры (или Темные Эльфы) - растворились среди новых культур Тамриэля, Эйлейды и их собратья остались в стороне от нашей цивилизации. Предпочитая прежние пути вдали от глаз мира. Дикие Эльфы говорят на разновидности Древнего Киродилического, по выбору избегая языка Тамриэля и отделяясь от основной его части дальше, чем их самые отдаленные от городов Эльфийские двоюродные братья. В гневе они проявляют темную душу и неразговорчивы, хотя это с точки зрения чужаков, (или 'Пеллани' на их языке), и, без сомнения, ведут себя по-другому с соплеменниками. Пожалуй, лучшим мудрецом Университета Гвилима был цивилизованный эльф-Эйлейда, Тьюрхан Фирр (2790 г. 1 Эпохи - 227 г. 2 Эпохи), чья опубликованная работа по Диким Эльфам представляет живую, полную сил культуру. Фирр был одним из тех немногих Эйлейда, кто говорил свободно о своем народе и его религии, и сам говорил, что 'природа племен Эйлейда многовариантна, их личности часто совершенно отличаются от соседских племен' (Фирр, Т., Природа Поэзии Эйлейда, стр. 8, Издательство Гвилимского Университета, 12 г. 2 э.) Как и других чужих культур, Диких Эльфов часто боятся простые люди Тамриэля. Эйлейда продолжают оставаться одной из величайших загадок континента Тамриэль. Они редко появляются на страницах письменной истории в какой бы то ни было роли, и то лишь как странное зрелище, на которое натыкается хроникер, пока они не исчезнут в лесу. Когда мы выбрасываем возможный вымысел из популярных легенд, нам не остается почти ничего. Таинственные пути Эйлейда остались скрыты с Первой Эры, и могут остаться такими еще тысячи лет. 

Боали В безымянной таверне в Сентинеле не играла музыка, и потому там было довольно тихо, если не считать невнятного бормотания переговаривающихся людей, мягкого стука шагов трактирщицы, и тихого причмокивания постоянных клиентов, уткнувшихся носами в кружки. Если бы кто-то из них отвлекся от своего занятия, вид молодой женщины-редгарда в черном бархатном плаще мог бы вызвать его удивление. Даже подозрения. Странная фигура, вне подземной тюрьмы выглядевшая очень скромно, смешалась с тенями. "Вы Джомик?" Крепкий человек средних лет поднял голову и кивнул. Потом вернулся к своей кружке. Молодая женщина села рядом с ним. "Меня зовут Хабалла," сказала она и положила рядом с его кружкой мешочек с золотыми монетами. "Ну да," оскалился Джомик и снова поднял на нее глаза. "Кого ты хочешь пришить?" Она не отвернулась, а просто спросила: "Разве тут безопасное место?" "Тут никому не нужны ничьи проблемы, кроме своих собственных. Ты можешь снять свой панцирь и станцевать на столе с голой грудью, и никто даже не плюнет," улыбнулся мужчина. "Так кого ты хочешь пришить?" "Вообще говоря, никого," ответила Хабалла. "По правде говоря, мне только нужно... устранить кое-кого, на время. Но я не хочу никому причинять вреда, так что мне нужен профессионал. О вас очень хорошо отзываются." "С кем ты говорила?" угрюмо спросил Джомик, возвращаясь к выпивке. "Друг друга друга друга." "Один из этих друзей не знал, о чем говорит," проворчал мужчина. "Я этим больше не занимаюсь." Хабалла быстро достала еще один кошелек с золотом, а за ним еще один, и подвинула их к локтю своего собеседника. Он смотрел на нее несколько мгновений, потом высыпал золото из кошельков и начал считать. Закончив, он спросил, "Так кого ты хочешь устранить?" "Секундочку," улыбнулась Хабалла, покачав головой. "Сначала обсудим детали. Я хочу убедиться, что вы профессионал и не причините слишком большого вреда моему человеку. И в том, что вы будете благоразумны." "Ты хочешь благоразумия?" мужчина перестал считать. "Ладно, расскажу тебе кой-чего про одну мою старинную работенку. Было это - Аркей, самому не верится - двадцать лет назад, и нынче никого в живых не осталось, кроме меня, кто про эту работенку помнит. Да и было-то это еще до бретонской войны, слыхала о такой?" "Я была еще ребенком." "Ясное дело," Джомик улыбнулся. "Все знают, что у короля Ллотуна был старший брат, Греклит, который помер, верно? А еще есть у него старшая сестра, Аубки, которая вышла замуж за этого парня, короля из Даггерфолла. Но на самом-то деле у него было два старших брата." "Правда?" В глазах Хабаллы вспыхнул интерес. "Да уж не ложь," хихикнул он. "Хилый такой парень, Артаго его звали, королевский первенец. Ну так вот, этот парень наследовал трон, и родители не слишком-то переживали по этому поводу, а потом, стало быть, королева родила еще двух принцев, которые для этого дела гораздо больше подходили. Тут-то они и наняли меня и моих парней, чтобы все выглядело так, словно этого старшенького забрал подземный король, и все такое." "Я ничего не знала!" прошептала молодая женщина. "Ну, ясно, ты не знала, в том-то и дело было," Джомик покачал головой. "Благоразумие, в точности, как ты сказала. Мы посадили парнишку в мешок, сбросили его в старую шахту и дело с концом. И никакой суеты. Пара парней, мешок да дубинка." "Вот что меня интересует," сказала Хабалла. "Техника. Мой... приятель, которого нужно устранить, такой же слабак, как этот принц. Зачем нужна дубинка?" "Это инструмент. Раньше было столько вещей, которые прекрасно работали, а теперь их нет, и все потому, что люди считают их устаревшими. Дай-ка я объясню: на теле обычного парня есть семьдесят один болевой центр. У эльфов и хаджитов по три и четыре соответственно. У аргонианцев и слоадийцев пятьдесят два и шестьдесят семь," Коротким толстым пальцем Джомик указывал на точки на теле Хабаллы. "Шесть на лбу, две в бровях, две на носу, семь в горле, десять на груди, девять на брюхе, по три на каждой руке, двенадцать в паху, четыре на толчковой ноге, пять на другой." "Это шестьдесят три," сказала Хабалла. "А вот и нет," проворчал Джомик. "А вот и да," молодая леди была явно возмущена тем, что кто-то позволил себе усомниться в ее математических способностях: "Шесть плюс два плюс два плюс семь плюс десять плюс девять плюс три на одной руке и три на другой плюс двенадцать плюс четыре плюс пять. Шестьдесят три." "Наверное, я что-то позабыл," пожал плечами Джомик. "Главное дело, если умеешь управляться с посохом или дубинкой, то становишься настоящим мастером по этим болевым центрам. И если правильно стукнуть, даже легкий тычок может убить или вырубить, вот оно как." "Захватывающе," улыбнулась Хабалла. "И никто никогда не узнал?" "Откуда бы им? Родители мальчика, король и королева, давно умерли. Другие детишки всегда считали, что их братца забрал Подземный Король. Так все думали. А мои товарищи поумирали." "Естественной смертью?" "Не более естественной, чем всегда бывает, знаешь ли. Одного парня сожрал селену. Другой погиб от той же самой чумы, что унесла королеву и принца Греклита. "Еще одного в драке до смерти забили. Надо держаться на дне, вроде меня, если хочешь остаться в живых." Джомик закончил считать деньги. "Ты, должно быть, здорово хочешь убрать этого парня с дороги. Кто он?" "Лучше я вам покажу," сказала Хабалла, поднимаясь на ноги. Не оглядываясь, она вышла из Безымянной Таверны. Джомик допил пиво и последовал за ней. Ночь была холодная, ветер волновал воды залива Илиак, поднимал в воздух груды опавших листьев. Хабалла стояла на улице напротив таверны и махала ему. Когда он подошел к ней, она распахнула плащ, обнажив доспехи под ним и крест короля Сентинеля. Мужчина попытался броситься бежать, но она действовала слишком быстро. Через мгновение он уже лежал на спине, колено женщины упиралось ему в горло. "Король потратил много лет, чтобы разыскать тебя и твоих товарищей, Джомик. Он не дал мне четких инструкций относительно того, что делать, когда я найду тебя, но ты сам подал мне одну идею." Хабалла отстегнула от пояса маленькую тяжелую дубинку. Пьяница, вывалившийся из бара, услышал тихий стон и шепот, доносившийся из темноты аллеи: "На этот раз посчитаем вместе. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь..."

...не в мире и не вне его, но между мирами колеблются они, удерживаемые у домашнего очага и могилы узами крови и преданности. И если они являются незваными, из-за любви к роду своему или веры в долг, в этом нет ничего порочного. Это лишь ответ предков, пробуждение тех, кто никогда не спит, призыв тех, кто связан с Домом и Очагом на защиту клана. Но если они вызваны колдовской силой, тогда такой вызов кощунство, мерзость перед лицом Племен и Храма, и грех столь тяжкий, что даже столетия в пламени не смогут искупить его. Не потерпите присутствия колдуна среди вас, ибо он приходит украсть кости отцов ваших и прах могил ваших. Он хочет силой получить то, что принадлежит вам по праву, вытащить души из их мира между и заставить их служить себе, словно рабов или животных. Кто знает, как страдают от стыда мертвецы, кто слышит безостановочные рыдания рабов некроманта? Достаточно жестока служба предкам, совершаемая из любви к Очагу и Роду. Но дух или страж, ходячий труп или Костяной Лорд, призванный ритуалом профана и силой привязанный к телу, как такой несчастный может найти покой? Как он найдет дорогу назад, к своей крови и клану? Только праведный данмер, кровью связанный с очагом и родом, давший клятву Храму, может призывать духов погибших данмеров. Эти чуждые колдуны других рас, наводнившие наши берега, неужто им будет позволено грабить наши могилы, и обращать в рабство духи нашего рода, чтобы красть жизни у мертвых, как крадут они землю у живущих? Нет, говорю я, нет, нет и тысячу раз нет. Эти некроманты должны умереть, и их мерзкая магия должна умереть вместе с ними. А должны ли мы терпеть тайные убежища нежити, заносчивых королей некромантии, древних демонов вампиров, которые выбираются из своих нор на Западе, ища пристанища у нечестивых алтарей Даэдра, в покинутых крепостях данмеров и разрушенных подземных лабиринтах отвратительных двемеров? Многие годы Великим Домам и Храму удавалось оберегать наши земли от вампирической заразы, но теперь повелители нежити и их послушный скот вернулись. Эти вампиры должны умереть, и их приспешники вместе с ними, а пятна их крови навеки уничтожены огнем и кольями.

%PCName Вы получили эти указания и пакет документов. Никому его не показывайте. Не пытайтесь прочитать документы. Пакет запечатан, и ваши попытки вскрыть его будут обнаружены и наказаны. Следуйте этим указаниям. Отправляйтесь в город Балмора в районе Вварденфелл. Свяжитесь с человеком по имени Кай Косадес. Вы должны выполнять все его приказы. Мы не знаем, где он живет, поэтому вы должны узнать об этом сами в трактире "Южная Стена". Там знают, где найти Кая Косадеса. Когда вы с ним встретитесь, передайте ему пакет с документами и ждите дальнейших распоряжений. Помните, вы обязаны Императору своей жизнью и свободой. Будете верно ему служить - вас наградят. Обманете его - вас постигнет судьба всех предателей. Мне выпала честь подготовить это по указу Его Верховного Величества Императора Уриэля Септима, Глабрио Белльенус Личный Секретарь Императора

Народное предание Когда леди Геневра была похищена из своего и дома и за нее попросили выкуп, ее мать распространила весть, что тот, кто спасет Геневру, сможет жениться на ней и унаследует земли. К сожалению, в те времена было очень много убийц и воров, поэтому достойных героев не хватало. На самом деле, единственным, кто откликнулся на призыв, был худой маленький юноша по имени Баранат. 'Конечно же, ты очень храбрый малый, но я боюсь, что у тебя ничего не получится', - сказала старая женщина. 'Видишь ли, мою дочь похитили братья Корибаель, о чьей физической силе ходят легенды'. 'Миледи', - сказал Баранат. 'при рождении я был благословлен Вивеком, Алмалексией и Сотой Силом, поэтому святые на моей стороне. Если я попаду в неприятности, я позову их'. У старой женщины не было другого выбора, и она послала Бараната на спасение дочери, объяснив, где находится лагерь бандитов. В центре лагеря самый старший и самый сильный из братьев, Айрен Корибаель, и держал леди Геневру. Все остальные братья охраняли долину, поэтому Баранату нужно было победить всех, чтобы спасти девушку. Баранат долго ехал по северным болотам, и наконец встретил первого брата, Ваниса Корибаеля, самого молодого. Ванис славился тем, что был быстрее ветра, он мог убить своего противника еще до того, как тот доставал оружие. Баранат посмотрел на свой дешевый железный меч и воззвал к святым. Появился перед Баранатом Велот Пилигрим в сияющих одеждах и сказал, улыбнувшись: 'Баранат, опусти свой меч, и я сделаю тебя быстрее молнии'. Баранат бросил свой меч и побежал на Ваниса, двигаясь быстрее молнии. Ванис был убит. Баранат продолжил свой путь и встретил второго брата, Ферина, который был не только быстрым, как Ванис, но еще и невероятно сильным. Баранат спрятался и стал трепетать перед гигантом Ферином Корибаелем. И снова молодой искатель приключений воззвал к богам. Появился перед ним святой Неревар Капитан в золотых доспехах и сказал, улыбнувшись: 'Баранат, я сделаю тебя сильнее сотни воинов'. Баранат бросился на Ферина и обрушил на него удар чудовищной силы. Ферин попытался подняться, но Баранат набросился на него и разорвал на восемьдесят семь маленьких кусочков, которые он разбросал по всей долине. После Ферина, перейдя бурную реку, Баранат встретил следующего брата, Хориса. Тот был проворнее своего брата Ваниса, сильнее своего брата Ферина, но еще и таким терпимым к боли, что он мог спокойно войти в лаву Дагот Ура как в воды океана. Баранат подумал о своей чувствительности к боли и вновь воззвал к святым. Святой Рорис Мученик появился перед Баранатом и сказал, улыбнувшись: 'Баранат, я сделаю тебя выносливым, как сердце Забвения'. Баранат бросился на Хориса и они оба рухнули в буйную реку. Двенадцать часов они боролись друг с другом под водой, пока Хорис не смог больше задерживать дыхание и не утонул. Баранат вышел из реки и пошел дальше по долине, пока не дошел до лагеря бандитов. Там его ждал сам Айрен Корибаель. Он сторожил мешок, в котором, по предположению Бараната должна была находиться Леди Геневра либо же несколько очень больших кошек. Баранат подумал о своих шансах на победу у самого быстрого, самого сильного, самого выносливого и самого опытного из братьев, и снова воззвал к святым. Святой Олмс Справедливый появился перед Баранатом в сиянии пламени и сказал улыбнувшись: 'Баранат, я сделаю тебя таким искусным в битве, что ты будешь опаснее любой даэдры'. После чего Баранат прошел в лагерь и напал на Айрена Корибаеля. Семь дней продолжался поединок, и шесть из них удача была на стороне Айрена. Он обрушивал на Бараната удары стиля Хаджитов и Гоутфангов; он блокировал и отбивал удары всех стилей Нордлингов; он сохранял равновесие, координацию, скорость, силу и упреждение на протяжении всего поединка. Но на седьмой день, когда он уже готовился нанести свой Смертельный Удар, он вдруг остановился с широко открытыми глазами. Кровь отлила от его лица, так как он понял, что попал в ловушку, из которой не было выхода. Тремя быстрыми движениями Баранат завершил Кровавый Цикл, старый редгардский прием, который он когда-то начинал изучать. Айрен Корибаель был повержен. Баранат бросился открывать мешок, в котором лежала леди Геневра. Она был очень удивлен. Леди Геневра была очень некрасивой, она сразу же начала пенять ему, что он слишком долго ее спасал. Баранат понял, что у этой дамы очень, очень, очень тяжелый характер. А через несколько дней, когда они уже вернулись ко двору, он осознал, что семья, в которую он должен войти, непременно разорится через несколько десятков лет. Святой Делин Мудрый следил с неба за молодым человеком. Он сказал ему, улыбнувшись: 'Баранат, прежде чем сражаться, выясни, за что ты сражаешься'.

Комментарии от переводчика: Water Stone - Камень воды Earth Stone - Камень земли Sun Stone - Камень солнца Tree Stone - Камень дерева Beast Stone - Камень зверя Wind Stone  - Камень ветра

Я, Фелин Саранас, настоящим подтверждаю уплату мне суммы в 10,000 (десять тысяч) дрейков за доставку следующих предметов: Железный короткий меч (20)  Железная накидка (15) Железная булава (10) Железное копье (15) Стальной топор (10) Стальной кинжал (15) Стальной посох (10) Стальная алебарда (15) Стальной длинный меч (10) Все предметы доставлены новыми, в рабочем состоянии, и были изготовлены в кузнице Ралена Тилвура, кузнеца, город Вивек. Этот контракт подписан по закону Империи, и может быть аннулирован только с согласия обеих подписавшихся сторон. Альвур Хлеран  Фелин Саранас 

SSF ZAFL DVWDTQDVFQE TYLSE BSQ FOF TZSFHK TOY PCJEK NSZUVWBSR EAL DVFQE GX SWSHL LCLQS XKH ZQG LGSBFY GXS PAXWC RSXINOFSP IDV AWD FGEF PAXWC BOK DWKB SUGZD PCJEK

[Это бухгалтерская книга, показывающая, как Инглинг Полутролль растратил средства, которые он должен был потратить на восстановление Храма в Редоранском Поселении в Вивеке.]

  [непонятный текст на языке Слоада, написанный, предположительно, западным некромантом Второй Эры Н"Гастой] N"Gasta! Kvata! Kvakis! N"Gasta! Kvata! Kvakis! ahkstas so novajxletero (oix jhemile) so Ranetauw. Ricevas gxin pagintaj membrauw kaj aliaj individuauw, kiujn iamaniere tusxas so raneta aktivado. En gxi aperas informauw unuavice pri so lokauw so cxiumonataj kunvenauw, sed nature ankoix pri aliaj aktuasoj aktivecauw so societo. Ne malofte enahkstas krome plej diversaspekta materialo eduka oix distra. So interreta Kvako (retletera kaj verjheauw) ahkstas unufsonke alternativaj kanasouw por distribui so enhavon so papera Kva! Kvak!. Sed alifsonke so enhavauw so diversaj verjheauw antoixvible ne povas kaj ecx ne vus cxiam ahksti centprocente so sama. En malvaste cirkusonta paperfolio ekzemple ebsos publikigi ilustrajxauwn, kiuj pro kopirajtaj kiasouw ne ahkstas uzebsoj en so interreto. Alifsonke so masoltaj kostauw reta distribuo forigas so spacajn limigauwn kaj permahksas pli ampleksan enhavon, por ne paroli pri gxishora aktualeco. Tiuj cirkonstancauw rahkspeguligxos en so aspekto so Kvakoa, kiu ja cetere servos ankoix kiel gxeneraso retejo so ranetauw.

Архимаг Саларт Идея собрать вместе магов, волшебников и всевозможных мистиков, объединить их силы и таланты в научных и общественных целях в начале Второй эры была революционной. Наиболее близким по духу и структуре к нынешней Гильдии магов был Псиджикский орден острова Артейум. В то время волшебство было предметом, постигавшимся в одиночку или в замкнутом сообществе. Маги же были, если не совсем отшельниками, то, как правило, сторонились публики.   Орден псиджиков служил правителям острова Саммерсет, поставляя советников, и выбирал своих членов посредством сложного обряда, непонятного непосвященным. Его цели и задачи не разглашались, и клеветники твердили, что источником его могущества являются какие-то злые силы. В действительности, религиозные воззрения старого ордена можно трактовать как поклонение предкам — философию, все более терявшую популярность во Второй эре.   Когда Ванус Галерион, псиджик с Артейума и ученик знаменитого Яхезиса, начал собирать всех практикующих магию со всех окрестностей острова Саммерсет, эта затея снискала всеобщую неприязнь. Он жил и работал в городе Фестхолд, а в те времена бытовало расхожее (и не совсем безосновательное мнение), что магические эксперименты следует проводить вдали от мест, где живут люди. Еще больше шокировало всех то, что Галерион предложил сделать волшебные предметы, снадобья и даже заклинания доступными любому члену общества, который мог их оплатить. Магия переставала быть привилегией аристократии и образованных слоев.   Галериону пришлось дать объяснения Яхезису и королю Фестхолда Рилису XII о характере создаваемой им организации. Тот факт, что речь Галериона, обращенная к Рилису и Яхезису, не была сохранена для потомства, несомненно огорчителен, хотя это дает возможность историкам развлекать друг друга байками о том, какими правдами и неправдами Галерион сумел убедить в необходимости создания подобной всеохватывающей организации. Так или иначе, хартия была одобрена.   Сразу после основания Гильдии встал вопрос о безопасности. Остров Артейум не нуждался в вооруженных силах для защиты от захватчиков — когда Псиджикский орден не желал, чтобы кто-то высадился на берег, остров и его обитатели попросту становились нематериальными. Однако новая Гильдия магов должна была позаботиться об охране. Галерион вскоре обнаружил то, что было известно тамриэльской знати уже тысячи лет: одними деньгами лояльность не купишь. На следующий год был основан рыцарский орден Лампы. Подобно дубу, выросшему из желудя, Гильдия магов раскинула ветви над всем Саммерсетом, а затем и над материковой частью Тамриэля. Сохранилось много записей о недоверчивых или просто весьма напуганных правителях, запрещавших гильдию в своих владениях, но их наследники или наследники их наследников рано или поздно признавали разумность разрешения работы Гильдии. Гильдия магов стала реальной силой в Тамриэле, опасным противником, если не удавалось заинтересовать ее в союзе. Известно лишь несколько случаев, когда Гильдия магов включалась в политическую борьбу, но тогда именно ее участие становилось решающим фактором в конфликте.   По традиции, заложенной Ванусом Галерионом, Гильдия магов как организация управляется высшим советом из шести архимагистров. Каждое отделение возглавляет магистр, ему помогают двое — мастер инкунабул и мастер оружия. Мастер инкунабул, в свою очередь, имеет двух советников, мастера академии и мастера прорицаний, а мастер оружия — мастера новобранцев и палатинуса, руководителя местной ячейки ордена Лампы.   Не нужно быть членом Гильдии магов, чтобы понимать, что эта тщательно построенная иерархия эфемерна. Как горько заметил сам Ванус Галерион, покидая Тамриэль и оправляясь в путешествие по иным землям: "Гильдия стала всего лишь вязкой трясиной, взбаламученной политическими склоками."

Орки рождены были в конце Эры рассвета. История ошибочно именует их звериным народом, родственным расам гоблинов, на деле же орки — дети Тринимака, сильнейшего из духов-предков альтмеров. Будучи поглощен принцем даэдра Боэтией, Тринимак перевоплотился, находясь внутри этого отвратительного бога. Тогда же и орки претерпели изменения. Древнее имя орков — "орсимеры", что означает "отверженный народ". Они повинуются Малоху, перевоплотившемуся Тринимаку. Кто такой Малох? Он больше известен как принц даэдра Малакат, "чья сфера — опека презираемых и гонимых, принесенные клятвы и кровавые проклятия". Он не лорд даэдра в полном смысле этого слова, и другие даэдра не считают его лордом, но для его сферы деятельности это не имеет значения. Когда-то он был Тринимаком, великим героем высоких эльфов, защищавшим их от внешних и внутренних врагов. Кое-где его почитали даже больше, чем Аури-Эля. Когда Тринимак и его последователи предприняли попытку остановить движение инакомыслящих велотийцев, Боэтия съел его. Тело и душа Тринимака были подвергнуты порче, и он вышел наружу как Малакат. Его последователи также изменились к худшему. Презираемые всеми, особенно безупречным Аури-Элем, они вскоре бежали в северные пустоши в окрестностях Саартала. Они сражались с нордами и каймерами, пытаясь отвоевать для себя местечко, но не особенно преуспели. В Скайриме Малаката называют Оркеем, или Старым Ворчуном, а битвы его с Исмиром вошли в легенды.

Отчет составлен Ульвиусом Теро, хранителем архива клинков  *Секретно: для личного пользования*   Позвольте мне поздравить ваше сиятельство с назначением на должность посла при дворе Вэйреста. Ваше сиятельство просит меня составить обзор сведений о событиях 3E 417, получивших название "Деформация Запада", а также обзор текущих событий.   Так как вы, милорд, в то время служили в Чернотопье под командованием адмирала Сосориуса, то вы, вероятно, знаете об этих событиях только из имперских листовок и заявлений церкви, в которых этот период назван "Чудом Мира". По официальным сообщениям, во время "Чуда Мира" залив Илиак, арена борьбы между княжествами и крошечными королевствами, в одночасье превратился в самое мирное место Хаммерфела: графства Сентинель, Вэйрест и Орсиниум. Считается, что "Чудо Мира", также известное как "Деформация Запада", наступило в результате божественного вмешательства Стендарра, Мары и Акатоша. Катастрофические изменения ландшафта, разрушение имущества и чудовищные жертвы среди населения называются "трагедией, выходящей за пределы понимания смертных".   Поскольку такая трактовка событий придает законную силу сложившимся границам между этими графствами, придавая им статус "утвержденных Девятью", "Чудо Мира" служит целям Империи — мирному объединению древних крошечных государств и превращению их в послушных вассалов. Другие примечательные события этого периода — массовые исчезновения жителей, загадочное перемещение целых армий на сотни миль или их полное уничтожение, мощные бури и небесные знамения — все это хорошо соотносится с теорией о божественном вмешательстве.   Однако эта общепринятая трактовка, как вы можете предположить, противоречит многим другим версиям. Вкратце, эта теория подходит для имперской политики, но обладает малой исторической ценностью. Вы, милорд, должны знать, что клинки исследовали эти события и пришли к выводу, что для них нет правдоподобного исторического объяснения, и вряд ли когда-нибудь подобное объяснение будет найдено. Клинки пришли к выводу, что, раз события не поддаются объяснению, то произошло "чудо", но они сильно сомневаются в том, что это чудо имело божественную природу.   Есть основания полагать, что династии, которые в настоящее время правят в четырех графствах Илиака, знали о том, что случится. Существуют также доказательства того, что некоторые члены эти семейств в той или иной степени несут ответственность за то, что произошло. Мы не знаем, что именно стало причиной этих событий, но мы уверены в том, что артефакт "Тотем" связан с ними, и что один из агентов клинков так или иначе воспользовался этим артефактом. К сожалению, мы потеряли связь с этим агентом сразу после этих событий; вполне вероятно, что его отчет мог бы прояснить противоречивые и парадоксальные версии о том, что произошло в Илиаке на самом деле.   В архивах клинков сохранилось несколько отчетов агентов о событиях периода "Деформации Запада". Увы, большая часть наших агентов, находившихся в гуще событий, пропали или во время "чуда", или в последовавшем за ним хаосе. Я представляю вашему вниманию некоторые из имеющихся в нашем распоряжении отчетов, в том числе сообщение вашего предшественника, лорда Стрейла. Я уверен, вы уже ознакомились с другими слухами и частными мнениями, относящимся к этим событиям. Полагаю, вы согласитесь, что эти документы скорее задают новые вопросы, чем отвечают на прежние. Доклад из Хаммерфелла, агент "Поющий в терновнике". "9-го Начала морозов я был на задании в пустыне Алик'р, в нескольких милях к югу от Бергамы. Рано утром, когда я все еще находился в своем лагере, земля содрогнулась так сильно, что я упал на землю. Я услышал страшный рокот песчаной бури и был весьма изумлен, ведь я находился на вершине дюны и видел, что горизонт совершенно чист. Не успел я подняться на ноги, как буря погребла под слоем песка и меня, и мой лагерь.   Когда я выбрался на поверхность, то понял, что должен как можно быстрее добраться до Бергамы, ведь я лишился всех запасов воды и пищи. Как я уже говорил, было раннее утро. До Бергамы я добрался уже на закате. Город был объят хаосом, улицы были заполнены войсками Сентинеля. От крепости повелителя Бергамы остались одни развалины.   Город был атакован, однако самой атаки никто не видел, лишь ее последствия — вторжение. Солдаты королевы Сентинеля Акорити отказывались рассказывать о том, как им удалось провести столь скрытную атаку, но мне удалось узнать, что теперь весь северный Хаммерфелл оказался в их руках. Еще более странным было то, что мой путь, от рассвета до заката, отнял у меня не один день, но два. Уже было не 10-е число, а 11-е. Каким-то образом я потерял целый день, как и все остальные… Все, кроме солдат Акорити, которые почему-то знали точную дату.   Я пришел к выводу, что они были предупреждены заранее, и поэтому смогли лучше ориентироваться в хаосе, наступившем во время Деформации." Доклад из Хай Рока, агент "Серая Леди". "В то время я жила в Фиргиасе, в центральном Хай Роке, играя роль ведьмы в Скеффингтонском ковене. 9-го Начала морозов мне нужно было отправить отчет моему связному в Камлорне, и поэтому я вызвалась пойти за припасами. Я шла на северо-восток, вдоль подножия Ротгарианских гор, когда внезапно почувствовала за спиной волну жара, будто кто-то развел огромный костер. Я обернулась — но, к сожалению, я не могу сказать, что увидела. Целители говорят, что мои глаза оказались выжжены. Думаю, я оказалась в полубессознательном состоянии — я ясно помню, что земля ушла у меня из-под ног. Затем я услышала раскаты взрывов где-то на юге и какой-то свист, звук все усиливался, приближаясь ко мне. К счастью, со мной был мой щит, и я сообразила, что что-то летит с неба. Я не видела, что это, но хорошо слышала, как эти предметы приближаются, и поэтому смогла защититься.   Внезапно обстрел прекратился, и я почувствовала запах дыма. Позже я узнала, что в Дейнии и Иллессанских холмах возникла настоящая геенна, а позже загорелись еще и леса Икалона и Фиргиаса. К счастью, я не потеряла чувства направления, пошла дальше на север и в конце концов набрела на храм, где мои раны были исцелены — насколько это было возможно.   Именно там я узнала о трехстороннем конфликте между Даггерфоллом, Вэйрестом и Орисиниумом, а также что в тот день я оказалась недалеко от поля битвы. Мне рассказывали, что земли, разделяющие эти королевства, были опустошены." Доклад посла, лорда Найгона Стрейла. "Его величество император послал меня с деликатной миссией, подробности которой я не могу разглашать в этом сообщении. Официально я являлся послом императора при дворе Вэйреста. Прибыв туда, я должен был встретиться со своим старым другом, леди Бризиенной. 9-го Начала морозов я, совершенно не скрываясь, взошел на борт имперского баркаса, отплывающего по реке Бьюлси на запад. Помню, что день был холодным, но небо оставалось безоблачным.   Едва мы миновали деревню Кэндлмас, живописно раскинувшуюся вдоль берега реки, как капитан забил тревогу. Прямо перед нами появилась огромная стена воды, примерно тридцати футов в вышину. Не успели мы опомниться, как она разнесла наш баркас в щепки. Я очнулся на берегу — меня спас один из моих слуг, который чудесным образом не потерял сознания. Выжили только я, он и еще один человек. Сперва я подумал, что это подозрительно похоже на то, что случилось недавно с другим нашим агентом в Хай Роке — внезапный шторм потопил его корабль в заливе Илиака, неподалеку от оплота Капера. Я был в ярости и решил немедленно выяснить, связаны ли между собой эти происшествия. Я поспешил в Вэйрест. Однако путь мой оказался не быстрым. Все деревни по берегу реки Бьюлси были в огне. Говадон, бывшее независимое княжество к востоку от Вэйреста, стал ареной битвы между орками Орсиниума и отрядами короля Эдвира. Я опытный маг и могу постоять за себя, однако путь в Вэйрест длиной в несколько миль занял у меня большую часть недели.   Когда я прибыл туда, король Эдвир и королева Барензия праздновали победу. К тому времени я уже знал, что в Илиаке одновременно состоялось семь великих сражений — но никто не мог описать их, только перечислить их кровавые последствия.   Резюмирую. 9-го Начала морозов в Илиаке было сорок четыре независимых королевства, графства, герцогства и баронских поместья, если считать непокоренные территории Ротгарианских гор, горы Драгонтейл, побережье Хай Рока, остров Балфиеру и пустыню Алик'р. 11-го Начала морозов осталось только четыре государства — Даггерфолл, Сентинель, Вэйрест и Орсиниум. Земли, где встретились их армии, были полностью опустошены. Война между ними продолжалась.   Я был полон решимости узнать у короля всю правду, даже если для этого мне придется нарушить все каноны дипломатии.   Эдвир, обычно веселый и общительный, возмутился и сказал, что не хочет выдавать военные тайны. Королева, в чьих красных глазах нельзя было прочесть ничего, отчего она вечно казалась невозмутимой, просто сказала: "Мы не знаем".   Можно с уверенностью предположить, что Барензия не рассказала мне всего. Но суть ее рассказа — правдивость которого мне удалось подтвердить позже, проведя расспросы в Даггерфолле, Сентинеле и Орсиниуме — заключалась в следующем: они узнали, что кто-то собирается использовать некое древнее и мощное оружие. Я не стану раскрывать здесь его название. Это оружие было обнаружено неким молодым искателем приключений, и король попытался купить его, испугавшись, что оно будет использовано против Вэйреста. Эдвир предположил, и, как оказалось, абсолютно верно, что другие государства Илиака также попытаются заполучить это оружие.   Затем произошло то, о чем Барензия сказала: "Мы не знаем".   В ходе Деформации Запада утро 9-го числа каким-то образом слилось с утром 11-го, и Вэйрест обнаружил, что втянут в войну. Территория Вэйреста увеличилась втрое, но на западе его атаковал Даггерфол, на востоке — Орсиниум, а на юге — Сентинель. Король сказал, что у него не было времени разбираться в том, что произошло. Они просто действовали по обстановке — и отправили армии на защиту своих земель от врагов, чья территория также значительно увеличилась.   И сейчас, когда спустя месяцы я возвращаюсь в Имперский город, война все еще продолжается. Что я могу сказать? Идут упорные, кровопролитные бои, как и все бои, в которых применяется современное вооружение. Но я видел пустынные, выжженные земли, разделяющие оставшиеся королевства. Ни одна армия, состоящая из смертных воинов, не могла бы причинить такие разрушения.   Я могу с уверенностью сказать, что сила, потрясшая Илиак 10-го числа месяца Начала морозов 3E 417, была куда значительнее тех сил, которыми располагают эти могущественные королевства. Я могу заявить, что в тот день произошли и другие странные события, которые не позволили этим королевствам отколоться от Империи, события, каждое из которых имело далеко идущие последствия. И я могу сказать, что этой силы или этого оружия в Илиаке больше нет. Это оружие вызвало Деформацию и было ею же поглощено." Текущая политическая обстановка в Илиаке. Прошло почти двадцать лет, и обстановка в регионе, подвергшемся деформации, стабилизировалась. Спорных территорий больше нет, и королевства Даггерфолла, Вэйреста, Сентинеля и Орсиниума сосуществуют относительно мирно.   Вэйрест находится на восточном побережье Илиака и включает в себя половину Говадона и страну, которая раньше называлась Антиклер. После кончины Эдвира корона перешла к его дочери, Элисане. У нее родилось двое дочерей от принца-консорта и, похоже, она сумеет сохранить владения своего отца. Возможно, милорд, вы захотите лично посетить Морнхолд и нанести визит королю Хелсету и королеве Барензии. Конечно, их больше волнуют дела Морровинда, но, тем не менее, они могли бы сообщить вам немало интересных сведений о правящих династиях Вэйреста и политической обстановке — эти сведения помогут вам разобраться в ситуации при дворе королевы Элисаны.   Гортвог, король Орсиниума, контролирует большую часть Ротгарианских гор, а также прибыльный торговый путь — реку Бьюлси. Он настаивает на том, чтобы Орсиниум считался провинцией Империи, независимой от Хай Рока. Совет Старейшин признает Гортвога законным королем и собирает налоги непосредственно из Орсиниума, но формально Орсиниум остается графством Хай Рока, хотя и включает в себя земли и Хай Рока, и Хаммерфелла.   Сентинель приобрел больше всех, и теперь он занимает весь юг залива Илиак, от Абибон-Горы за горами Драгонтейл и до края Моурнота, территории Орсиниума. После смерти королевы Акорити огромное королевство унаследовал ее единственный сын, Ллотун, ставший одним из самых могущественных королей Тамриэля.   Даггерфоллом до сих пор правят король-бретонец Готрид и королева-редгард Аубк-И. Их владения включают в себя весь западный Хай Рок, от границы с Вэйрестом в Антиклере на востоке до Икалона на севере. У них четверо детей, и их подданные обожают их.   Если загадочная Деформация Запада и повлекла за собой какие-то иные последствия, то за двадцать лет наблюдений мы пока не заметили их.

Руфус Хейн 3E 368–389: Стратег и миротворец Первые десятилетия правления императора Уриэля были отмечены быстрым и повсеместным расширением и укреплением сферы влияния Империи, в особенности на востоке, в Морровинде и Черных Топях, где власть Империи была ограничена, имперская культура слаба, а местные обычаи и традиции, наоборот, сильны, что увеличивало противление процессу слияния народов. В этот период Уриэлю принесли большую пользу магическая поддержка и практичные советы его ближайшего помощника, имперского боевого мага, Джагара Тарна. История женитьбы Уриэля на принцессе Кауле Вориа весьма печальна. Несмотря на красивую внешность и грацию, возбудившие любовь и восхищение народа, императрица была весьма неприятной, надменной, амбициозной и алчной особой. Своими женскими чарами она пленила Уриэля Септима, но тот вскоре пожалел о своей ошибке и отверг ее. Супруги искренне возненавидели друг друга и страрались причинить один другому боль. Их дети стали жертвой этого несчастного брака. Благодаря своему живому уму и большому честолюбию Уриэль вскоре превзошел своего учителя Тарна в мастерстве угроз и уговоров. Успех Уриэля в придании Дому Хлаалу статуса оплота имперской культуры и экономического развития Морровинда — лучшее тому подтверждение. Однако эти достижения вызвали у монарха гордыню и крайнюю самоуверенность. Джагар Тарн воспользовался этим, надев маску скромного советника в отставке, он добился полного доверия Императора, что в конечном итоге привело к предательскому пленению Уриэля в Обливионе и тайному захвату Тарном трона Империи. 3E 389–399: Преданный и лишенный свободы. Мало что известно о том, что происходило с Уриэлем во время его заключения в Обливионе. Сам он говорил, что ничего не помнит, кроме бесконечной череды кошмаров во сне и наяву. Он рассказывал, что находился в какой-то дреме и не ощущал течения времени. Долгое время публично он уверял всех, что не помнит ужасов заключения, но, порой, в беседах, которые стали основой этой биографии, он рассказывал о преследующих его страшных снах и отмечал, что они напоминают ему кошмары заточения в Обливионе. В такие моменты казалось, что он скорее не может, чем не хочет описать пережитое. Но очевидно, что эти события изменили его. В 389 году он был молод, полон гордости, сил и желаний. А после спасения и возвращения на престол это был уже пожилой человек, мрачный и настороженный. Он также стал консервативен и угрюм, хотя проводимая им ранее политика была смелой и энергичной, а иногда даже безрассудной. Уриэль объяснял эти перемены отвращением к урокам и советам Джагара Тарна. Однако, ясно, что ссылка в Обливион истощила его тело и душу, в то время как разум его остался таким же ясным и живым, как в молодости. История о магическом перевоплощении Тарна в императора и его разоблачении королевой Барензией, а также той роли, которую сыграли король Эдвир, Рия Сильмейн и ее Воитель в восстановлении Посоха Хаоса и поражении предателя, имперского боевого мага Джагара Тарна, и возвращении Уриэля на престол, подробно описана в великолепном трехтомнике Стерна Гамбоджа "Биография Барензии". Нет смысла повторять все это здесь. Подытоживая, заметим, что захват власти Тарном и его неумелое управление делами страны привели Империю к устойчивому упадку в экономике, позволили многим мелкопоместным лордам и королям оспаривать полномочия государства, а более сильным правителям на Востоке и на Западе развязать открытые войны. 3E 399–415: Реставрация, Чудо Мира и Вварденфелл. В период Реставрации Уриэль Септим отошел от проводимой им в ранние годы политики военного и дипломатического давления и стал больше полагаться на проведение тайных закулисных операций, преимущественно с помощью небольших отрядов клинков. Полный анализ стоявших в этот период задач и методов их решения, возможно, будет проведен после смерти императора, если будет открыт доступ к многочисленым дневникам, хранящимся в его загородном поместье, а клинкам не будет больше нужды хранить в секрете личности своих агентов. Двумя знаковыми политическими достижениями Уриэля в этот период стали: 'Чудо Мира' [более известное как 'Деформация Запада'], которое изменило район залива Илиак, объединив множество мелких воюющих королевств в хорошо управляемые современные мирные государства Хаммерфелл, Сентинель, Вэйрест и Орсиниум, а также колонизация Вварденфелла, проведенная умелыми руками короля Морровинда Хелсета и леди Барензии, королевы-матери, что увеличило имперское влияние в этой провинции. 3E 415–430: Золотой Мир, двор короля Хелсета и Девятибожие на Востоке. Вслед за 'Чудом Мира' [оно лучше всего описано в книге Пера Ветерсена "Даггерфолл. Новейшая история"], в Империи начался период процветания, сопоставимый с годами начала правления Уриэля. Благодаря тому, что Средиземье и Запад прочно вошли в состав Империи, Уриэль смог полностью сосредоточиться на Востоке — на Морровинде. Воспользовавшись конфликтной ситуацией в самом сердце главной религии Морровинда, Трибунале, и противоречиями в традиционной политической системе Великих Домов, а также той угрозой, которую представляли боги Трибунала для растущих колоний на Вварденфелле, Уриэль с помощью агентов-клинков и приближенных короля Хелсета сумел сместить центр политической власти от советов Великих Домов ко двору Хелсета, а также способствовал утверждению Девятибожия в качестве преобладающей религии в округах Хлаалу и Вварденфелла взамен пришедших в упадок ортодоксальных культов Трибунала. Исследование Хасфата Антаболиса по утверждению религии Девяти на Востоке в его четырехтомнике "Жизнь и время Нереварина" достаточно обширно, но он так и не смог решить главную загадку этого периода — выяснить, что знал Уриэль о пророчествах Нереварина и как он смог распознать их важность. Окончательные ответы на эти и другие вопросы могут быть получены не раньше, чем будут открыты личные архивы императора, и смягчится режим строгой секретности, окружающий деятельность клинков.

Сафир Лонглит Бравил — один прелестнейших городков Сиродила, примечательный своей неброской красотой и прославленный своим прошлым. Нельзя считать, что вы совершили путешествие по южной части Имперской провинции, если вы не посетили удивительный речной порт Бравила, не посмотрели на очаровательных местных детишек и не шепнули тайное желание знаменитой статуе Счастливой Пожилой Леди. За много тысяч лет до вторжения атморанцев тех местах, где ныне расположен Бравил, жили айлейды. Тогда, как и сейчас, Нибен давал людям пищу и транспортные пути, а народу в деревне жило даже больше, чем ныне. Мы не знаем в точности, как они называли эти места, однако, учитывая их ограниченную фантазию, не будет ошибкой перевести это название как "дом". Эти первобытные айлейды так прижились здесь, что район Бравила оказался одним из последних, которые смогла освободить алессианская армия во втором столетии Первой эры. Хотя от той эпохи в археологическом и культурном смысле осталось немного, благодарение Маре, рассказы о жестокости тех времен вошли в легенду. Вопрос о том, как айлейды смогли так долго противостоять осаде, до сих пор служит предметом горячих дебатов, однако все историки признают, что честь одержания этой победы принадлежит одному из центурионов императрицы Алессии, Тео Бравиллиусу Тасусу, человеку, чьим именем и назван этот город. Рассказывают, что он по меньшей мере четырежды предпринимал попытки взять деревню штурмом и врывался в нее, преодолев яростное сопротивление защитников, но каждый раз, как только наступало утро, все его солдаты оказывались убитыми. После первой попытки, когда центурионы подошли к поселению, выяснилось, что он вновь занят айлейдами. После второго успешного взятия города были обнаружены и засыпаны тайные подземные ходы, но вновь, когда пришло утро, все солдаты были мертвы, а горожане вернулись. После третьего штурма легионы вывели за пределы города, и часовые зорко следили за дорогами и рекой, ожидая атаки, но никого не заметили. На следующее утро тела павших в бою солдат были выброшены за стены города. Тео Бравиллиус Тасус предполагал, что айлейды прячутся где-то в городе, дожидаются ночи, а после этого выходят и убивают спящих солдат. Вопрос был только в том, где они прячутся. После четвертого штурма, в который он повел солдат сам, он обследовал каждый угол, каждую тень. Когда они уже были готовы счесть загадку неразрешимой, великий центурион заметил две странности. Высоко на стенах города, там, куда никто не смог бы забраться, находились какие-то углубления и узкие платформы. А прямо у реки, в городе, он нашел один отпечаток ноги, явно обутой не в имперский ботинок. Похоже, айлейды использовали сразу два способа, чтобы спрятаться. Некоторые левитировали, взбираясь на стены, а другие, обладая способностью дышать под водой, прятались в реке. После того, как были обнаружены эти необычные укрытия, было несложно выманить странных эльфов наружу, навсегда прекратив ночные убийства имперских солдат. Кажется невероятным, что целое поселение было способно применять эти заклинания еще за сотни лет до появления магических гильдий и широкого распространения магического образования, однако имеются свидетельства того, что, точно так же, как псиджики острова Артейум изобрели мистицизм задолго до появления самого этого названия, айлейды южного Сиродила разработали то, что позднее стало школой изменения. В конце концов, это предположение не кажется таким уж невероятным, если мы учтем, что другие айлейды того времени знали, как видоизменять свои тела. Жители древнего Бравила не умели превращаться в чудовищ, но освоили искусство изменения настолько, что оно позволило им успешно прятаться. Тем не менее эта способность не смогла спасти их. Сегодня от айлейдского периода в Бравиле осталось мало свидетельств, но в городе можно найти архитектурные чудеса других эпох. Хотя собор Благоволения Мары и дворец лорда, безусловно, прекрасны, ни одна рукотворная постройка в городке не прославлена так, как статуя, называемая Счастливой Пожилой Леди. Легенды об этой леди и том, кто она была, невозможно даже перечислить. Говорят, что она была рожденной вне брака дочерью проститутки из Бравила, а это уж точно начало, не предвещающее ничего хорошего в жизни. Ее дразнили другие дети, постоянно спрашивая, кто был ее отец. Каждый день измученная их жестокостью девочка в слезах убегала в свою маленькую хижину. Однажды священник Стендарра приехал в Бравил с благотворительной миссией. Он заметил эту маленькую плачущую девочку, и когда он спросил ее, что с ней, она рассказала ему о причине ее несчастья: она не знала, кто ее отец. "У тебя красивые глазки и ротик, который не лжет, — подумав, ответил священник. — Ты и воистину дитя Стендарра, бога Милосердия, Сострадания и Заслуженной Удачи". Мудрые слова священника тронули девочку и изменили ее навсегда. Отныне, когда ее спрашивали, кто ее отец, она весело отвечала: "Я — дитя Удачи". Она выросла и, как говорят, стала хозяйкой таверны, доброй и великодушной. Однажды, в очень дождливую ночь, она пустила в таверну молодого человека, одетого в лохмотья. У него вовсе не было денег, но вел он себя очень грубо, хотя она накормила его и дала ему комнату. На следующее утро он ушел, даже не поблагодарив ее. Друзья и члены семьи предостерегали ее и просили быть осторожнее, говоря, что такие люди могут быть опасны. Через неделю в Бравил приехала королевская карета, в которой сидел принц Империи. Хотя узнать его было сложно, это был тот самый молодой человек, которому помогла наша героиня. Он долго извинялся за свой облик и поведение, говоря, что его похитили и прокляли ведьмы и что он был не в себе. Леди осыпали золотом, которым она щедро поделилась со всеми людьми Бравила, где и жила после этого до счастливой старости. Никто не знает, когда ее статую воздвигли на городской площади, или чья рука изваяла ее, но она стоит там уже тысячи лет, с Первой эры, и поныне гости и жители Бравила приходят к Счастливой Пожилой Леди, чтобы попросить ее благословить их начинания. И это лишь одна из многих очаровательных черт счастливого городка Бравил.

Том I. О его имени [От редактора. Тома 1–6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим тут никаких теорий.] Тот факт, что он взял имя "Пелинал", представляется странным вне связи с его поздними прозвищами, коих было множество. Это эльфийское имя, а Пелинал был бичом этой расы. Притом маловероятно, что это дань иронии. Пелинал был слишком жесток и мрачен для этого, даже в юности волосы его были белы, а неприятности шли за ним по пятам. Возможно, сами враги назвали его Пелиналом на своем языке, однако сие сомнительно, ибо означает "славный рыцарь", каковым он вовсе для них не являлся. Множество прозвищ добавилось к этому имени во время пребывания его в Тамриэле: он был Пелиналом Вайтстрейком — Светоразящим — из-за своей левой руки, сделанной из убивающего света; он был Пелиналом Кровавым, поскольку имел привычку [пить] ее при победе; он был Пелиналом Бунтовщиком, ибо стал лицом священной войны; он был Пелиналом Триумфатором, слова эти стали синонимами — воины возносили хвалу Восьмерым, когда видели его стяг на поле брани; он был Пелиналом Обвинителем, поскольку быстр был делать выговоры тем своим союзникам, что возражали против его тактики, теории меча; и был он Пелиналом Третьим, но неизвестно почему назван был так, некоторые говорят — был он воплощением бога, имевшего до того две инкарнации, другая версия проще — он явился Перриф, известной как Алессия, в третьем из ее видений, когда молилась она об освобождении, пред тем еще, как примкнул он к стану мятежников Том II. О его появлении [От редактора. Тома 1–6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим тут никаких теорий.] [И тогда] Перриф обратилась к Служанке вновь, устремив очи к Небесам, что не знали доброты с начала эльфийского правления. Слова ее были словами смертной, чей пламенный порыв любим Богами за его силу-в-слабости, за смирение, готовое обратиться в костер ярости от одних лишь речей, несмотря на неотвратимость смерти (потому-то те, кто позволяет своим душам гореть, обласканы Драконом и Его родичами). И она сказала: "Дума, что терзает меня, я нашла ей имя, я назвала ее свободой. Сие есть просто другое слово для Шезарра Пропавшего… [Ты] сотворила первый дождь при его расколе, [и этого] я прошу теперь для наших чужеземных господ… [чтобы] мы могли разбить их полностью и отплатить за их жестокость, пусть потонут в Топале. Морихаус, твой сын, могучий и шумный, рогами бодающий, крылатый, позволь ему принести нам свою ярость, когда вновь слетит он вниз"…[И тогда] Кин даровала Перриф другой символ — красный алмаз, сочащийся кровью эльфов, [его] грани способны были [разделяться и превращаться] в человека, а углы могли разрезать ее тюремщиков, и имя: ПЕЛИН-ЕЛ [что есть] "Звездами Созданный Рыцарь", [и он] был облачен в броню [из будущего времени]. И шел он джунглями Сирода, убивая, и Морихаус топал рядом в кровавой пене и ревел в восторге, потому что Пелинал пришел… [и Пелинал] пришел в лагерь мятежников Перифф, неся меч и булаву, что словно инкрустированы были останками эльфийских лиц, оперений и магических четок — отличительными знаками Айлейдуна, создавая красноту, свисавшую с его оружия, и поднял его, говоря: "То были их вожди с Востока, ныне смолкли их голоса". Том III. О его враге [От редактора. Тома 1–6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим тут никаких теорий.] Пелинал Вайтстрейк был врагом всему эльфийскому роду, жившему в ту пору в Сироде. Но сам он предпочитал не развернутые военные действия, а планомерное истребление айлейдских королей-магов в открытых схватках, оставив поля битв для растущих армий Паравании и своего племянника-быка. Пелинал вызвал Харомира из Меди и Трав на дуэль при Торе и перекусил ему шейные вены, выкрикивая хвалу Реману, чье имя тогда никому не было известно. Голова Гордхора Формирователя размозжена была на козломордом алтаре Нинендавы, и в своей мудрости прочел Пелинал малое заклятье мора, чтобы удержать то зло от возрождения с помощью велкиндской магии. Позднее в тот же период Пелинал поразил Хадхула на гранитных ступенях Сейа-Тара, и впервые копья Огненного короля познали поражение. На тот момент всякое оружие айлейдов было бессильно против его брони, которая, по признанию самого Пелинала, не была похожа на созданную людьми, однако дополнительных пояснений от него нельзя было добиться. Когда Хуна, которого Пелинал возвысил от простого раба до гоплита и весьма любил, принял смерть от стрелы, оголовье которой было сделано из клюва Селетеля Певца, постигло Вайтстрейка его первое Безумие. Посеял он разрушение от Нарлемэй до Селедила, и изъяты были эти земли с карт эльфов и людей, и все на них бывшее, и Перриф пришлось сделать жертвоприношение Богам, дабы умолить их не покидать землю в отвращении. И тогда пришла пора штурма Белого Золота, оплота айлейдов, заключивших соглашение с аврорианцами Меридии и заручившихся их помощью. Стал ужасный златой "полуэльф" Умарил Неоперенный их полководцем… и, впервые со своего прихода, не Пелинал вызывал на бой, а был вызван, поскольку текла кровь 'ада в Умариле, и не был он подвластен смерти. Том IV. О его делах [От редактора. Тома 1–6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим тут никаких теорий.] [Пелинал] изгнал колдовские армии из Нибена, объявив восточные земли принадлежащими мятежникам Паравании. Армиям людей нужны были оплоты в их продвижении вперед, и Кин была вынуждена пролить свой дождь, дабы смыть кровь с деревень и фортов, над которыми больше не реяли айлейдские стяги… [И] выломал он двери, освободив пленников Ватаки, а над армиями летела Королева Рабов верхом на Морихаусе, и тогда впервые назвали ее люди Ал-Эш. Он вошел во врата… чтобы отбить руки Тысячи-Сильных Седора (племени ныне неизвестного, но знаменитого в те дни), что были украдены айлейдами среди ночи, две тысячи рук привез он в повозке, сделанной из костей демонов, колеса которой издавали звук, похожий на плач женщин… [Текст утрачен]… [И после] первого Погрома, соединившего в целое северные владения людей-из-'крит, стоял он на мосту Хельдона, и белые волосы его были буры от крови эльфов. Таким увидели его норды, созванные сокольничими Перриф, и сказали — Шор вернулся. Но он плюнул им под ноги за то, что всуе употребляют такое имя. Как бы то ни было, повел он их в сердце запада, держателя морских путей, дабы оттеснить айлейдов к центру, к Башне Белого Золота. Так медленно сужался круг, охватывающий колдунов, что не могли понять ни источника внезапного освобождения людей, ни ярости идеи свободы. Его булава сокрушила громонахов, которых Умарил послал остановить мятежников на пути их назад с юга и востока. Он же отнес Морихауса-Дыхание-Кин к Зуатасу Остроумному (недийцу с именем кепту) для лечения, ибо бык попал под град птичьих клювов. И конечно, когда на Совете Скифов все воины Паравании и все норды затряслись в страхе при мысли о захвате Белого Золота, да так сильно, что сама Ал-Эш рекомендовала отложить штурм, Пелинал пришел в ярость. Он сказал все, что думает об Умариле, о трусах, собравшихся вокруг него, и ушел брать Башню один, ибо Пелинал часто действовал безрассудно. Том V. О его любви к Морихаусу [От редактора. Тома 1–6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим тут никаких теорий.] Это чистая правда, что Морихаус был сыном Кин, но о том, был или нет Пелинал взаправду Шезаррином, лучше промолчать (поскольку как-то Плонтину, поклонник коротких мечей, сказал это и той же ночью был задушен мотыльками). Примечательно, однако, что те двое беседовали, словно члены одной семьи, притом Морихаус играл роль младшего, а Пелинал тепло относился к нему и называл племянником. Хотя, кто знает, то могла быть просто причуда бессмертных. Никогда Пелинал не опекал Морихауса во времена войны — человек-бык сражался удивительно искусно, был отличным военачальником и не был подвержен Безумию. Но Вайтстрейк предостерегал его против нарастающего романа с Перриф: "Мы ада, Мор, и меняем вещи посредством любви. Мы должны быть осмотрительны, если не желаем порождать чудовищ и населять ими землю. Если ты не остановишься, она полюбит тебя, и ты тогда изменишь весь Сирод". И тогда бык погрустнел, ибо был быком и боялся, что на вид слишком уродлив для Паравании, особо тогда, когда она раздевалась для него. Но потом он захрапел, вышел на свет луны Секунды, потряс кольцом в носу и сказал: "Ей нравится этот блеск на моем кольце. Возможно, это случайность, но всякий раз ночью, поворачивая голову, я вижу ее рядом. Поэтому ты понимаешь, что я не могу выполнить твою просьбу". Том VI. О его Безумии [От редактора. Тома 1–6 являются частью так называемого Манускрипта Ремана, хранящегося в Имперской библиотеке. Это рукописная копия древних фрагментов текстов, собранных неизвестным ученым в ранней Второй эре. Мало что известно об оригинальном источнике отрывков, часть их относится к одному и тому же временному периоду (возможно, даже к одному и тому манускрипту). Но поскольку до сих пор между учеными нет согласия по вопросу датирования этих шести фрагментов, мы не приводим тут никаких теорий.] [И] говорится, что пришел он в этот мир падомаическим, что значит, рожденным Ситисом и всеми силами изменения. До сих пор некоторые, например, Фифд из Нью Тида, утверждают, что в скрытой звездной броней груди Пелинала было отверстие, и в нем не видно было сердца, только красный гнев в форме алмаза, поющий как безумный дракон, и это доказывает то, что он был эхом-мифа; и утверждают также, что там, где ступал он, явны были формы первого толчка. Пелинала же сие не заботило, и убивал он всякого, чья логика была той же, что и у богов, кроме прекрасной Перриф, которая, как он сказал, "играла роль, нежели говорила, ибо язык без эмоций — мертвый свидетель". Солдаты, что услышали его слова, с изумлением уставились на него, тогда он засмеялся, выбежал под дождь Кин и взмахнул мечом, готовясь расправиться с айлейдскими пленниками, и вскричал: "О Ака, в честь нашего совместного безумия я делаю это! Я вижу, как ты смотришь на меня, смотрящего в ответ! Умарил осмелился вызвать нас, за это вот так мы поступим с ним!" [И бывало так во время] вспышек бессмысленной злости, что Пелинал впадал в Безумие, и тогда целые пласты земли разрушались им в божественной ярости и становились Пустотой, и Алессия должна была просить Богов о помощи, чтобы обратили они взоры вниз и принесли успокоение Вайтстрейку, дабы покинуло его желание разделаться со всей землей. И Гарид из людей-из-ге однажды видел такое Безумие издалека и, когда оно закончилось, решил за выпивкой спросить у Пелинала, каковы ощущения в таком состоянии, на что Пелинал смог лишь ответить: "Похоже на то, когда сон перестает нуждаться в сновидце". Том VII. О его битве с Умарилом и его расчленении [От редактора. Этот фрагмент — из манускрипта, найденного в руинах монастыря Ордена Алессии на озере Канулус, следовательно, возможной датой является период, предшествующий Войне Справедливости (1E 2321). Однако анализ текста заставляет предположить, что фрагмент в действительности содержит раннюю форму Песни, возможно относящуюся к середине шестого столетия.] Итак, после бесчисленных сражений со] сторонниками Умарила, когда мертвые аврорианцы полегли, словно горящие свечи вкруг трона, Пелинал был наконец окружен последними айлейдскими королями-магами и их демонами, крепкими в своей варлести. Вайтстрейк ударил в пол своей булавой и сказал: "Явите мне Умарила, что бросил мне вызов!"… [А] в это время могучий и коварный бессмертный златой Умарил предпочитал хорониться вдали от прямых столкновений, он медлил во мгле Белой башни, не торопясь выйти вперед. Еще больше солдат было послано на смерть от руки Пелинала, и вот удалось им повредить броню его топорами и стрелами, ибо Умарил наделил каждого из них длительной варлестью, которую копил он со времен первой [стычки]… [Теперь] полуэльф [вышел], окутанный [светом Меридии]… и перечислил он своих предков в Айлейдуне и говорил он об отце своем, боге Мировой Реки [прошлой кальпы**] и наслаждался он созерцанием тяжело дышащего Пелинала, который наконец-то начал истекать кровью… [Текст утрачен]… [И] Умарил был низвержен, ангельская личина его шлема, смявшись, превратилась в уродливую гримасу, что вызвало смех у Пелинала, и [его] неоперенные крылья срезаны были ударами меча, а Пелинал стоял [хрипя]… над ним, глумясь над предками его и всеми, кто прибыл со Старого Эльнофея, [сие] разозлило других эльфийских королей и ввергло их в ярость… [и они] бросились на него [заговаривая] свое оружие… и разрезали Пелинала на восемь частей, в то время как он ревел в неистовстве [да так, что даже] Совет Скифов [мог слышать]… [Текст утрачен]…бежал, когда Мор потряс самое основание башни могучим ударом своих рогов [на следующее утро], некоторые пали в горячке Захвата, и люди искали повсюду айлейдов, чтобы убить их, но Пелинал не оставил никого в живых, кроме тех королей и демонов, что уже спасались с поля брани… Именно Морихаус нашел голову Вайтстрейка, каковую короли оставили в доказательство своих деяний. Тогда стали говорить они, и в речах Пелинала было сожаление… но восстание произошло… [и еще] слова были сказаны между этими бессмертными, что даже Паравант не решилась услышать. Том VIII. О его откровении при кончине Ал-Эш [От редактора. Это древнейший и наиболее фрагментарный из всех текстов о Пелинале. Однако он близок к оригинальному звучанию Песни, посему имеет большую ценность, несмотря на краткость. Странно, выходит, что Пелинал присутствовал на смертном одре Алессии, хотя был убит Умарилом существенно раньше (за годы до кончины Алессии). Некоторые ученые полагают, что этот фрагмент не является частью "Песни о Пелинале", однако большинство признает его подлинность. Споры о его значимости не умолкают до сих пор.] "… и оставил тебя искать поддержки у моей другой половины, кто принесет свет той идее смертных, что дает [Богам] великую радость, идее свободы; она не дана даже Небесам в полной мере, [] потому что Отец наш…. [текст утерян]… в те первые [дни/души/события] до Соглашения… что отражается в нашем земном безумии. [Позволь нам] теперь взять тебя Наверх. Мы [покажем] наши истинные лица… [которые разрушают] друг друга в амнезии каждого Века".

Кэролайн Солитьюдская   Немногие сейчас помнят рыцарей Девяти, однако в свое время о них знал весь Сиродил, да и вся Империя. В первые дни Империи Септимов их деяния были у всех на устах. Увы, это длилось недолго. Их слава, как и многое другое, забылась во время войны Красного Алмаза, и теперь даже местонахождение их приората кануло в пучину забвения. Орден рыцарей Девяти был основан в 3Е 111 сэром Амиэлем Ланнусом, вернувшимся с Островной войны героем, с благородной целью отыскать легендарные Реликвии Крестоносца — оружие и доспехи Пелинала Вайтстрейка, утерянные тысячи лет назад. Зарождение ордена происходило в атмосфере оптимизма и честолюбивых устремлений, характерной для первого столетия Третьей эры. Впервые за многие века Тамриэль объединился, и в нем царил мир. Казалось, нет ничего невозможного. Известность пришла к рыцарям, когда сэр Амиэль повел их против Вирма из Элингленна, чтобы добыть Кирасу Крестоносца, чей след потерялся еще в Первую эру. Вскоре величайшие воины того времени едва ли не в очередь становились, желая вступить в новый орден, а приорат Девяти в Западном вельде стал магнитом для тех, кто стремился к славе и добродетели. Рыцари были сливками Империи. Когда Берик Влиндрел, отпрыск одной из самых родовитых семей Коловии, вступил в их ряды, стало ясно, что рыцари Девяти являются самым престижным рыцарским орденом в Империи. Довольно скоро они добыли еще три реликвии, а их слава взлетала все выше с каждой находкой. Никто не сомневался, что вскоре они добьются своей цели и обретут все восемь святынь. К сожалению, многообещающее будущее рыцарей было разрушено войной Красного Алмаза, расколовшей Империю в 3Е 121. Поначалу казалось, что сэр Амиэль сумеет удержать своих собратьев в стороне от войны. Однако сами слава и престиж ордена помешали этому, поскольку многие из его членов принадлежали к влиятельным семьям из разных уголков Империи, схватившимся друг с другом в этой кровавой гражданской войне. Предположительно, первым покинул орден сэр Берик; он вступил в войну на стороне Сефоруса, забрав с собой Меч и Поножи Крестоносца. По-видимому, вскоре после этого многие последовали его примеру и присоединились к той или иной стороне. Конец ордена был столь же бесславным, сколь великолепным было его начало. После победы Сефоруса в 3Е 127 Берик Влиндрел стал влиятельной фигурой в стане победителей. Очень похоже на то, что именно он стоял за имперским эдиктом, который официально распустил рыцарей Девяти в 3Е 131, хотя по сути это была уже формальность — несмотря на все усилия сэра Амиэля, орден так и не оправился от горьких последствий братоубийственной войны. Что же произошло с Реликвиями, возвращенными рыцарями Девяти? Мечом и Поножами владел сэр Берик, однако неизвестно, где они находятся. Перчатки так и лежат нетронутыми на полу Храма Стендарра, где их оставил сэр Казимир после постыдного убийства нищего в 3Е 139. Местонахождение Кирасы остается тайной, так же как и судьба сэра Амиэля. Последнее упоминание о нем исходит от некоего случайного путешественника, сообщившего, что в 3Е 150 он продолжал обитать в одиночестве в покинутом приорате Девяти. Так закончилась история рыцарей.

Дорогая Ризи, Почему ты не приходишь ко мне? Ты знаешь, что я чувствую, и я знаю, что ты испытываешь такие же чувства по отношению ко мне. Пожалуйста, просто согласись поговорить со мной. Хотя бы слово, хотя бы несколько мгновений с тобой облегчили бы мою душу. Если я не смогу быть с тобой, мне придется прибегнуть к ужасным мерам. Пожалуйста, обдумай свои чувства. Твой муж неотесанный чурбан, его не бывает дома долгими неделями, он не обращает внимания на твои нужды. Я же всегда заботился о тебе, и всегда буду. Мы должны быть вместе, дорогая Ризи. RH

Синжин Как и все истинные герои, Рислав Ларик явился в мир в недобрый час. Летописцы утверждают, что той весенней ночью в 448 году Первой эры, когда он родился, было не по сезону холодно, и его мать, королева Линада, умерла вскоре после родов. Любил ли его отец, король Морус Скинградский, у которого уже было много наследников: три сына и четыре дочери, о том не говорится в хрониках. Жизнь Рислава протекала так незаметно, что мы ничего не знаем о первых двадцати годах его детства и юности. Похоже, его обучали, как и любого другого "лишнего принца" на Коловианском Западе: айлейдские преподаватели учили его, как охотиться и сражаться. Этикет, религия и даже основы управления государством были редкостью в воспитании принцев Нагорья, в отличие от более культурной Нибенейской долины. Мимолетное упоминание о Риславе и его семье встречается в свитках почета на коронации императора Гориеуса от 23 числа месяца Восхода солнца 1E 461. Церемония, конечно же, происходила согласно Алессианским доктринам Марука без всяких развлечений, зато тринадцатилетний Рислав имел возможность повидать самых заметных людей своего времени. Зверь Анеквины, Дарлок Брей, представлял свое королевство, отдавая честь Империи. Вождь Скайрима Кьорик Белый со своим сыном Хоугом помогали при церемонии. И, несмотря на негладкие отношения между Империей и эльфами, присутствовали каймер Индорил Неревар и двемер Думак Король Дварфов, представляя совместно Ресдайн. Также в свитках упомянут молодой мер, служивший при дворе Хай Рока, которому также была уготована великая участь — прославиться вместе с Риславом. Райан Диренни. Были ли они одного возраста или нет — это вопрос спорный. О Райане говорят как о могущественном землевладельце, купившем остров Балфиера в Илиакском заливе и постепенно завоевавшим весь Хай Рок и большую часть Хаммерфелла и Скайрима, но о Риславе нет других упоминаний на протяжении следующих семнадцати лет. О его жизни мы можем лишь строить предположения на основе более поздних фактов. Дети королей обыкновенно вступали в брак с детьми других королей ради укрепления союзнических связей. Королевства Скинград и Кватч сражались за пограничные территории в течение пятого века; мир был заключен в 472 году. Условия этого мира не были записаны, но спустя шесть лет появляется упоминание о принце Риславе при дворе Кватча, муже Белины, дочери короля Джустиниуса. Естественно предположить, что их брак состоялся для скрепления мирного договора. Итак, мы подходим к 478 году, когда великая чума простерла свои крылья над Сиродилом и, видимо, особенно жестко прошлась по независимому Коловианскому Западу. Среди жертв эпидемии были Король Морус и практически вся королевская семья Скинграда. Единственный выживший брат Рислава, Доральд, спасся лишь потому, что, будучи священником Марука, жил в Имперском городе. Он вернулся домой, чтобы занять трон. О Доральде рассказывают такую историю. Второй сын короля, он был несколько простоват и, видимо, очень набожен. Все летописцы упоминают о его хороших манерах и благопристойности, о том, как в раннем возрасте у него было видение, заставившее его — с благословения отца — перебраться из Скинграда в Имперский город, чтобы присоединиться к духовенству. Священники Марука, конечно, не видели особой разницы между делами духовными и политическими. Это была религия Алессианской империи, учившая, что сопротивление императору — это сопротивление богам. Этим и объясняется то, что сделал Доральд, став королем независимого королевства Скинград. Его первым указом, изданным в первый же день правления, было повеление передать королевство Империи. Реакция по всем Коловианским Землям была подобна удару молнии, воспламенившей бурную ярость, и нигде гнев не достиг такого пика, как при дворе Кватча. Рислав Ларик прискакал в королевство своего брата вместе с женой и двадцатью всадниками. Разумеется, это не было впечатляющей армией, как бы ни пытались приукрасить случившееся летописцы, но этот отряд без труда победил всех стражников Доральда, пытавшихся их остановить. В действительности, особой битвы-то и было, потому что солдаты Скинграда сами были возмущены решением короля Доральда отказаться от автономии. Братья встретились во дворе замка, где они выросли. По коловианской традиции того времени не было ни суда, ни обвинений в измене, ни присяжных, ни судьи. Был только палач. — Ты мне не брат, — сказал Рислав Ларик и одним ударом снес с плеч голову Доральда. Тут же он был провозглашен королем Скинграда, все еще держа в руках тот самый окровавленный топор. Хотя у короля Рислава поначалу не было военного опыта, ему вскоре пришлось его приобретать. Известие о том, что Скинград, уже отданный Империи, вернул себе независимость, быстро достигло Имперского города. Гориеус был опытным воином и до того, как взошел на трон, и семнадцать лет своего правления он провел далеко не мирно. Всего за восемь месяцев до казни Доральда и воцарения Рислава, Гориеус и Алессианская армия встретились с другим гостем упомянутой выше коронации, Кьориком Белым, на замерзших полях севера. Верховный вождь Скайрима лишился жизни в битве у Сангарда. Пока совет вождей выбирал нового правителя, Сиродил усердно забирал когда-то потерянные земли южного Скайрима. Короче говоря, император Гориеус умел обращаться с бунтующими вассалами. Алессианская армия двинулась на запад "подобно смертельному наводнению", как сказал летописец, в количестве, намного превосходящем то, которое потребовалось бы для завоевания Скинграда. Гориеус даже представить не мог, что ему вообще придется серьезно сражаться. Рислав, как мы говорили, был новичком в военном деле и едва лишь приступил к управлению государством. Его королевство, как и весь Коловианский Запад, только что было опустошено чумой. Алессианцы думали, что лишь немного побряцают оружием, и враги сдадутся без сопротивления. Но Рислав подготовился к бою. Он проверил состояние своих войск и тщательно обдумал план кампании. Летописцы, которые до тех пор не обращали внимания на жизнь Рислава, теперь посвящали каждому действию короля строку за строкой с удивительным упоением. И хотя в этом и нет их особой заслуги, мы, по крайней мере, знаем в подробностях, что случилось в те дни. Неудивительно, что король носил наилучшие доспехи того времени, поскольку в Коловианских Землях были лучшие кожевенники всего Тамриэля (кожа — единственный вид доспехов того периода). Клибанионская броня короля, проваренная и натертая воском для прочности, а также усеянная шипами длиной в дюйм, была каштанового цвета, а под ней король носил черную тунику, а поверх брони — черный плащ. Статуя Рислава Праведного, стоящая ныне в Скинграде, — это романтический образ короля, его доспехи скульптор изваял исторически неточно. Никакой бард Коловианского Запада никогда не пошел бы в таких слабых доспехах даже на рынок. Тем не менее, у каменного Рислава есть и ручной сокол, и быстрый конь, совсем как в те времена. Зимние дожди реками текли к югу по дорогам, унося массу леса в Валенвуд. Император пошел северной дорогой. Король Рислав с небольшим отрядом стражников встретил его в глубоком ущелье на Золотой дороге. Армия императора была так велика, что Зверь Анеквины мог слышать ее поступь за сотни миль, и, если верить словам летописцев, дрожал от страха, что было не в его натуре. Рислав не боялся. Соблюдая вежливость, он не без иронии сказал императору, что его свита слишком велика, чтобы разместиться в маленьком королевстве Скинград. — В следующий раз, — сказал Рислав, — напиши мне письмо перед своим приездом. Как и большинство Алессианских императоров, владыка не обладал хорошим чувством юмора, и подумал, что Рислава коснулся Шеогорат. Он приказал своим личным телохранителям арестовать бедного сумасшедшего, но в этот момент король Скинграда поднял руку и отправил своего сокола ввысь. Это был сигнал для его армии. Алессианцы находились в глубоком ущелье и были весьма уязвимы для стрел. Король Рислав и его стражники сорвались с места и поскакали на запад с такой прытью, словно "их поцеловала дикая Кинарет", как говорят летописцы. Он не смел даже обернуться, но план его выполнялся безупречно. Дальний выход из ущелья был завален спущенными с горы валунами, и у алессианцев не оставалось иного пути, как двинуться на запад. Лучники Скинграда обрушили дождь стрел на имперскую армию, находясь высоко на плато вне досягаемости врага. Император Гориеус в ярости бросился в погоню за Риславом; они углубились в Нагорье, оставив Скинград далеко позади, в то время как армия алессианцев неуклонно уменьшалась. В древних лесах Нагорья имперская армия встретилась с армией тестя Рислава, короля Кватча. Алессианцы все еще превосходили противников численно, но они были утомлены, и их моральный дух пал из-за жуткого ущерба, понесенного за последние несколько часов. После часового боя они отступили на север на территорию, сегодня известную как Имперский заповедник, а оттуда ушли еще дальше на север и на восток, пытаясь залечить свои раны и уязвленную гордость в Нибенее. Это было началом конца Алессианской гегемонии. Короли Коловианского Запада присоединились к Кватчу и Скинграду, сопротивляясь наступлению Империи. Клан Диренни под началом Райана объявил религию Алессианских реформ вне закона на землях Хай Рока и начал наступление на имперские территории.   Новый великий вождь Скайрима Хоуг, известный ныне как Хоуг Гроза Эльфов, хотя и поддерживал национальную политику императора, также присоединился к сопротивлению. Его наследник, король Исмир Вулфхарт из Атморы, продолжил борьбу после смерти Хоуга в бою, чем также заслужил свое место в истории. Героический король Скинграда, практически в одиночку встретивший армию императора и победивший ее, по праву заслужил прозвище Рислав Праведный.

Глава 1. Санкр Тор и рождение Ремана. В те времена Империя Сиродилов была мертва, хранясь лишь в памяти людской, ибо из-за войн, голода и несправедливости правителей Запад отделился от Востока, и Коловия жила по своим законам уже около четырех сотен лет. Сама земля стонала от такого раскола. Некогда великие западные короли Анвила и Сарчала, Фалькрета и Делодила гордыней и дурными привычками уподобились вороватым баронам и забыли о завете. В центральных же землях было не лучше, знатоки таинств и фальшивые проповедники погрязли в разврате и интригах, и пыльный трон пустовал уже многие поколения. О змеях забыли, никто не желал внимать их предупреждениям, земли полнились призраками и покрывались трещинами, ведущими в холодные гавани. Говорят, что даже Ким-эль Адабал, амулет славы королей, был утерян, и люди не понимали, зачем нужно искать его. В эти темные времена и появился король Хрол, вышедши из земель, лежавших за потерянным Твилом, с дружиной рыцарей, числом восемнадцать без одного, сынами и дщерями запада. Были Хролу видения грядущего пришествия змей, и искал он исцеления для земли своих предков. Наконец явился ему дух, который обликом своим напоминал Эль-Эстию, королеву древних времен, и в левой руке она несла драконий огонь Ака-тоша, а в правой руке — камни завета, в груди же ее зияла рана, изливающая пустоту на ее искалеченные ноги. Увидев Эль-Эстию и Ким-эль Адабал, Хрол и рыцари его возопили, и пали на колени, и взмолились о том, чтобы восторжествовала справедливость. Обратился к ним дух, и сказал: "Я — целительница всех людей и матерь драконов, но вы бежали от меня много раз, и я ныне бегу от вас, покуда вы не познаете мою боль, что умерщвляет вас и ваши земли". И дух бежал от них, но они разделились и пошли по холмам и лесам, чтобы найти ее, проклиная падение свое. Хрол и его оруженосец были единственными, кто смог найти ее, и король сказал ей: "Я люблю тебя, милая Алесс, супруга Шора и Аури-Эля и Священного Быка, и снова оживлю эту землю, не через боль, но через возвращение драконьих огней завета, дабы соединить восток и запад и восстановить все, что разрушено". И щитоносец стал свидетелем тому, что дух обнажился перед королем, и он вырезал на ближайшем камне слова "И ХРОЛ ЛЮБИЛ, ЛЕЖА НА ЭТОМ ХОЛМЕ", прежде чем умереть, увидев их союз. Когда пятнадцать оставшихся рыцарей отыскали короля Хрола, он был мертв после трудов своих, оставшись лежать на земляном холмике. Пошли они каждый своим путем, и некоторые из них лишились рассудка, а те двое, что добрались до своего дома за Твилом, ничего не сказали о Хроле, преисполнившись за него стыда. Но через девять месяцев этот земляной холмик вырос до размера горы, и стали шептаться об этом пастухи. Вокруг растущего холма собралась небольшая кучка верующих, видели они, как он вздрогнул в первый раз, и именно они назвали его Золотым Холмом, Санкр Тором. Сед-Йенна, так звали пастушку, что первой решилась забраться на холм, когда услышали они его первый крик. На самой вершине она увидела его — младенца, которого назвала Реман, что значит "Свет Людей". А на лбу ребенка был Ким-эль Адабал, мерцающий драконьими огнями давних божественных обещаний. Никто не осмелился помешать Сед-Йенне, когда она взошла по ступеням Башни Белого Золота и положила маленького Ремана на трон, где он заговорил, будто взрослый, и произнес: "АЗ ЕСМЬ СИРОДИЛ ПРИШЕДШИЙ". Глава 2. Рыцарь Ренальд, Клинок свиньи. И в дни междуцарствия Ким-эль Адабал снова был утерян в жалких войнах королей-язычников. В те времена Запад и Восток не могли создать союза, и во всех землях, окружавших Сиродил, считали его гнездом змей и змеелюдей. В течение четырех сотен лет земля Ремана был расколота, и только усилиями верных рыцарей держались ее границы. История не сохранила имен этих рыцарей, но славились они остротой своих восточных мечей и цветом глаз, и ходил слух, что они ведут свой род от телохранителей старого Ремана. Один из них, по имени Ренальд, убедился в доблести Кулехайна и поддержал его на пути к трону. Лишь позже открылось, что Ренальд сделал это, чтобы быть ближе к Талосу, известному как Венец Бури, будущему великому императору Тайберу Септиму; и еще позже — что свинья обучала его. Добрая слава сопутствовала рыцарям, которые сражались под знаменем дракона и не знали другого, были они братьями друг другу раньше, за многие моря отсюда, и были они братьями теперь после взятия Белого Прохода. В венах их текла кровь вампира, и жили братья-рыцари долгие века, после Ремана охраняли они змеиного короля Версидью-Шайе. Змеиный капитан Вершу, ставший Ренальдом, стал защитником северо-запада, когда черный дротик поразил Савириен-Чорака. Здесь страница обрывается, остальная часть этой древней книги утрачена.