Mount Kand

Изменение — навык повышен. Вам необходимо отдохнуть и осмыслить то, чему вы научились.

Об Обливионе. Вначале была Пустота. И было Всё. Лорхан хотел, чтобы в конце Всё вернулось в Пустоту. Пустота же перестала быть Пустотой и научилась принимать неисчисляемое множество других форм. Привязанные к Мундусу, мы не можем охватить все Её многообразие. Но мы можем научиться туда ходить. И тогда мы перестаем быть теми, кем являемся. Частица за частицей, мы начинаем меняться. Потому что такова природа Обливиона. Однако же, перемены отождествляют с прогрессом, а не с распадом. *** С одной стороны, даэдра имеют присущие нам качества. Вернее, наоборот — это мы имеем набор схожих с даэдра качеств (какая ирония, что мы придумали слово даэдра, чтобы обозначить их как «не-предков»). Даэдра тоже свойственна жажда наживы, удовольствия, познания, могущества и, конечно же, спортивный азарт. Осознание этого дарует нам возможность понимать их. С другой стороны, Нирн, населяющие его существа — это эволюция начальной энергии, которая питает эт’ада со времен создания Реальности. Обливион, дом даэдра, представляет собой нечто многоступенчатое, разноплановое, со множеством подоплек и тайн. Осознание этого дарует нам возможность от них предостеречься. Даэдра похожи на нас больше, чем Восемь божеств и пантеон предков. *** Я встречал множество даэдра, но дремора наиболее остальных вызывают у меня страх. Первый раз увидев это создание, я уловил в нем что-то одновременно близкое и совершенно чуждое. Меня ужаснуло то, как они похожи на нас. Представьте потустороннее, искаженное отражение себя, которое неумолимо продолжает наступать. Наши эмоции — лишь эхо по сравнению с жестокостью дремора. Дремора имеют разум. У них есть то, что мы зовем цивилизацией. Дремора чтут определенный закон и существуют определенными кастами. Дремора — разумные создания, испытывающие по отношению к нам только первобытную ненависть. Дремора не чужда воинская доблесть. Если Вы их впечатлите, то можете попробовать с ними договориться. Но чаще они этого просто не хотят. Язык дремора пугающий и отвратительный для нашего уха. Другие существа Обливиона потрясают чудовищными образами, в которых они нам являются. Гибриды и дьяволы всех видов и мастей, сошедшие с гравюр самых безумных художников, — в Обливионе Вы непременно найдете нечто, что отзовется в Вашем сознании первобытным страхом. Во мне же вызывает наибольший ужас то, что является нашим подобием. *** Принцы даэдра — следующая ступень развития этой идеи. Они гораздо старше нас, гораздо мудрее. Исходя из демонстрируемых качеств и для собственного удобства мы стали приписывать им те или иные сферы влияния, но на самом деле это деление весьма условно. Молаг Бал и Боэтия одними и теми же путями плетут друг против друга интриги, Хирсин встречает Дагона на Великой охоте, а Периайт и Намира хоть и преследуют противоположные цели, также сеют среди смертных семена разложения. Не один раз принцы даэдра принимали человеческий облик. Неотъемлемая часть принца даэдра — его вотчина, план, который создавался по собственному образу и подобию. Мертвые земли — план Мерунеса Дагона, где все создано для умерщвления. Цветки выдыхают ядовитый газ, из-под земли струятся огненные реки, а по земле бродят легионы воинственных дремора. Здесь Вы найдете множество хитрых конструкций, которые нам еще предстоит соорудить. Если Вы проживете здесь достаточно долго, то рано или поздно попробуете на вкус кровь и дух павших в Мертвых землях. И вот тогда Вы уподобитесь тому, что изначально здесь живет. *** Гильдия магов посильно сдерживала натиск даэдра во время Кризиса Обливиона. Не раз я был свидетелем ужасного удела своих союзников. Некоторые из тех, кто возвращался домой в Нирн, не выдерживали и теряли рассудок, кто-то — временно, а кто-то — бесповоротно. И сам я в это время начал употреблять скуму. Иленд Вониус — так звали человека, имперца, благодаря которому я могу сейчас писать эти строки. Я даже не нашел его тело, чтобы похоронить. Он буквально не дожил несколько мгновений до того, чтобы закрыть портал и сбежать вместе с нами. Вторжение даэдра принесло бесчисленные разрушения и привело к падениям целых династий на смене эпох. Это наиболее свежая рана нашего Нирна, от которой он до сих пор не оправился, пока на его теле продолжают появляться червоточины. Кризис Обливиона перечеркнул достижения Империи Септимов, откатив наше общество на несколько веков назад. Вы возразите мне, что это ничто, что на самом деле мы преуспеваем и продолжаем идти вперед. А я возражу Вам. Мы на пороге стагнации и продолжаем совершать ошибки, одну за другой, пока не приведем в исполнение план Лорхана. Идиоты. Они не видят ничего дальше собственного носа, задранного в Этериус. *** По всему Тамриэлю Вы найдете святилища древних богов. Тысячелетиями мы возводим статуи, давая даэдра возможность, о которой они так грезят — возможность с нами взаимодействовать. Мы наделяем статуи причудливыми чертами, перенимая любимый облик божества. Особенно неестественно выглядят эти идолы, запечатленные в своей статичности. То, что все время находится в движении, в нашем мире превращается в якорь, заброшенный откуда-то далеко извне. Я видел много алтарей даэдра. Будь то древняя чаща леса, вершина горы, глубокая пещера — все они жутки, как и увековеченные в них божества, с ехидной гримасой восседающие над нами.

Тем, в чьих жилах течет кровь вервольфа, сон не несет отдыха.

Невероятно рад за камбэк Фрейзера, прям душу греет.

Начал проходить замечательную пустыню Алик’р. И по отыгрышу удачно сложилось, что пропал в самый неподходящий момент. Редгардского лора накидали — мое почтение. Правда, не знаю, как описать этот эпизод в фанфике так, чтобы повествование не прыгало, разве что ретроспективно. Действительно есть ощущение, что оказался за пределами Сиродила.   В первые дни чуть насмерть не отравился скумой, скидывал с койки младших по званию магов, чтобы мне было место для сна. Переживал, что здесь будет туго с водой, но все оказалось хорошо — местные продают очень много вкусных напитков и воду можно пить из оазисов и колодцев. Фауна Хаммерфелла действительно опасная, в частности — ядовитые скорпионы, которые бегают быстрее любого атлета. Смекнул, что на них хорошо действуют заклинания урона холодом, которые замораживают кровь в жилах, тем самым не давая скорпионам приблизиться и ужалить.

А кто-нибудь пробовал играть с вот этим вот плагином? Насколько сильно огребают неписи в городах на средней сложности? Нравится идея сражаться вместе с союзниками из разных фракций и случайные встречи в порталах, но не хочу превращать города в мясорубку.

Неплохо, нравится, когда пишут в стиле внутриигровой книги. На мой взгляд слишком много условностей. Это делает Вивека одновременно и мессией и закулисным мегамозгом, который буквально единолично двигает все события. Мне кажется, идея петли не сходится с сутью прорыва дракона, потому что так во временной хронологии появляется какая-то логика. А так молодца, что придумал и написал.

11-ое, месяц Вечерней звезды Совсем уже скоро наступает День молитвы северному ветру, один из обычаев, привнесенный в тамриэльскую культуру нордами, а затем укоренившийся благодаря имперцам. А потом подоспеет Праздник новой жизни. Пока мы еще не отплыли настолько далеко от Алинора, чтобы климат как-либо напоминал нам о конце года. Начало нового года я, скорее всего, так и встречу на борту «Кейамарота». Отдыхая днем на палубе и наслаждаясь женьшеневым чаем, убывающей теплотой солнца вместе с видом убывающего Алинора на горизонте. Постепенно мир снаружи снова начинает интересовать меня. Нельзя сказать, что экипаж «Кейамарота» — особенно приятные люди, но главное, что они четко слушаются указаний. Большую часть моей свиты составляют знакомые лица, однако иногда мне кажется, что за мной наблюдают. Меня озадачило присутствие писаря на борту — я практически никогда не пользуюсь их услугами. Писарь — юнец с такими же как у меня темными волосами, особо не мешает, но часто что-то записывает, как ни попадется мне на глаза. Вы ведь очень хотите знать, куда я направляюсь, не так ли? Я же более не хочу забивать голову неприятными мелочами, тем более в канун праздника. Мой сон налаживается под действием зелья, хотя чувство утренней бодрости так и не торопится меня навестить. Несколько дней, проведенные без записей, развили во мне беспокойство и неусидчивость, и я думаю, абстиненция здесь ни при чем. Я не хочу рассказывать о темных временах вторжения Мерунеса. Об этих днях уже многое сказано и написано, но я избегаю записей вовсе не по этой причине. Такое явление, как Обливион, находится вне моего понимания. Можно считать, что понимаешь его, на самом деле лишь больше в нем погрязнув. Никогда нельзя недооценивать опасность, скрывающуюся за влечением Обливиона. *** Я помню, как мы провожали последний год Третьей эры. Несмотря на растущую угрозу, верховный канцлер повелел — празднику быть. После дела по «Черному лесу» мы с Боронет вновь сошлись, и встречались каждые выходные в Портовом районе. Вот и тогда я пришел в наш домик вечером в сандас, чтобы на следующий день встретить вместе с ней праздник Старой жизни. По имперскому обычаю он следует бок о бок с Сатуралиями (по нашему — Праздником новой жизни). В тот день на улицах Имперского города стоял морозец, а мы неспешно прогуливались по Храмовому району. Я надел красный камзол на изумрудную тунику и панталоны, довершив наряд вышитыми золотом багряными туфлями, а моя возлюбленная облачила себя в синее бархатное платье, скроенное золотыми нитями. Вместе мы смотрелись прекрасно, как прибывшая с Островов благородная эльфийская чета. Я ценил эти мгновения покоя, когда мы могли гулять и наслаждаться обществом друг друга. К полудню в храме Единого началась праздничная служба. Мы подоспели к самому началу и стали свидетелями, как приходили и уходили людские массы, каждый из которых просил благословения на будущий год. Боронет воздержалась от участия в молитве, будучи поклонницей Бога Охотника. Я же упросил Акатоша не судить меня строго, если колесо вдруг повернется вспять. Ибо верил, что помогаю, что совершаю важные, благие дела, вношу свой вклад в общее наследие, несмотря на проступки тут и там. Я помню, в тот день в сердцах множества людей, меров и зверолюдов, независимо от их собственных разногласий, мечт, планов на будущее, было одно общее побуждение — мольба Акатошу уберечь нас, защитить и поскорее закончить тот ужас, что принес Мерунес Дагон. После службы мы посетили дом Умбакано, с которым поддерживали общение и иногда виделись. Его дом находился на Талос Плаза и представлял большой, но скупо обставленный особняк с кучей прислуг и охраны. Единственное, что в его особняке могло привлечь внимание, так это его комната, стеллажи которой были заботливо обставлены айлейдскими статуями, драгоценностями и прочими реликвиями. В тот день мы беседовали о поисках Высокого собора. Умбакано был заметно старше меня, но мы оба разделяли тягу к альдмерскому прошлому. Я всегда пытался дополнить историческое полотно; он же хоть и руководствовался более материальными интересами, все же был самой известной в Империи личностью, что активно потворствовала изучению айлейдов. Попрощавшись с Умбакано, мы отправились на арену смотреть праздничные игры. В тот вечер бились отобранные для праздника гладиаторы. Это был прекрасный, по-театральному поставленный бой, словно бы это сошлись насмерть не полуобнаженные имперец с бретонкой, а сами Тринимак и Боэтия. Они двигались в такой прекрасной грации, что мне даже захотелось выступить самому там внизу. Боронет была восхищена — прирожденная охотница, она всегда увлекалась спортивным азартом. Мне было приятно понять, как в тот момент она наконец обрела в Имперском городе что-то, что было бы близко ей по духу. После игр мы отправились на прогулку по Эльфийским садам — по иронии, я наиболее редко посещал этот край. Уже ближе к концу дня мы с Боронет забрались повыше на мостик, взглянуть на ночное небо, словно в ожидании какого-то знака. И в самом деле — ночью, когда настало первое число Утренней звезды, поднялась гроза.

Спасибо за легитимное оправдание, вот в ноябре с чистой совестью и начну убирать.

Очень не хватает оригинальной атмосферы. Пока смотрел, сложилось ощущение, что это новый Dishonored. Хорошо, что не так сыро по сравнению с первым демо несколько лет назад. Однако вангую миллион багов на релизе. Облик носферату на самом деле балдежный. Громкое название реально сгубит игру. Думаю, что в итоге будет что-то на уровне Earthblood.

Я не могу смотреть на твою аватарку без того, чтобы у меня в голове не играла музыка.

Я как-то придумал малкавиан-стайл отыгрыш для Скайрима, правда, без вампиризма, но с нужной атмосферой, мне кажется. Понадобятся моды Wintersun и Skyrim on Skooma. Последний добавляет очень много разных визуальных сценариев при употреблении скумы, а в Винтерсане выбираем поклонение Шеогорату, при молитве которому тоже случаются разные сюрпризы. Осталось придумать персонажу бэкграунд и готово — получается вполне себе малкавианский ролеплей.

[Из журнала вываливается потрепанная и пожелтевшая страница, явно принадлежащая более старому документу. Однако написанный на ней текст вполне можно разобрать, некоторые слова повторно были обведены чернилами.] Отчет по Ватакену Данная запись относится к проекту «Ватакен», отмеченному как интеллектуальная собственность мастера Гильдии магов Ирлава Джарола; также при соучастии Скалил, Денела и Керандила Урфаста. Руины города расположены под землей глубже, чем большинство айлейдских городов. На момент моего прибытия раскопки в Ватакене уже были завершены, обеспечен доступ ко внутреннему проходу, загадку которого, однако, еще предстояло разгадать. Мы столкнулись с неожиданной трудностью: вход был сокрыт внутри каменной колонны, состоящей из шести плоских плит. Денел и Скалил уже выяснили, что плиты реагируют на магию — под действием нацеленного заклинания, либо заклинания касания плиты приоткрывались, затем, не успев полностью раскрыться, тут же схлопывались, провоцируя электрический удар по заклинателю. Денел утверждает, что заряд хоть и очень болезненный, но в целом не смертельный. После собственной попытки воздействовать на колонну я бы хотел оспорить это утверждение, едва не прочувствовав на собственной шкуре порог фибрилляции. Помимо колонны в зале по периметру расположены четыре камня варла, создающие заряды электричества. На стенах позади камней вырезаны четыре таблицы, содержащие текст на языке айлейдов — по одной строке на каждую таблицу. Вместе с Денелом далее мы расшифровали приблизительный смысл текста, записываю в последовательном порядке: av molag anyammis — «из пламени жизни» av mafre nagaia — «из холода смерти» magicka loria — «магия угасает» magicka sila — «магия разгорается» Затем мы использовали на колонне магические эффекты, подходящие по смыслу текста, тем самым благополучно разгадав секрет защитной конструкции из плит. Проход в город был открыт. Внутренний Ватакен был практически безжизненным в хорошем понимании этого слова — я имею в виду, что известная нам по другим раскопкам нежить не встречается здесь в таком кошмарном изобилии. Все же отмечу, что в конечном зале мы обнаружили аж троих древних королей-личей. Против личей с переменным успехом было использовано синтезированное мной ранее заклинание антимагии. Эффект заклинания заключается в нанесении цели повреждений, сила которых прямо пропорциональна ее магическому потенциалу. Однако, от этого урона вполне можно защититься сопротивлением магии, которым (к моему огромнейшему разочарованию в данном случае) хорошо владеет большинство личей. Так или иначе, нам удалось уничтожить нежить, однако руины Ватакена все еще представляют опасность из-за смертельных ловушек; на мой взгляд, это одно из опаснейших айлейдских построений, которые мне встречались. Путешественникам, направляющимся в Ватакен, рекомендуется владеть заклинанием магической брони, либо банально снарядиться в доспехи попрочнее и запастись зельями лечения. Перечень найденных находок будет составлен отдельно под наблюдением Ирлава Джарола. В процессе исследования была использована следующая литература: «Базовый айлейдский текст» — Рейлис Энин. Подписано и скреплено печатью, Керандил Урфаст, колдун Гильдии магов

Рад, что интересно) Стараюсь подать историю более менее оригинально через взгляд такого вот альтмера, пережившего некоторое дерьмо и со своими приколдесами в голове по поводу этого.

Вроде не жиденько так. Одобряем.

8-ое, месяц Вечерней звезды Вчера плохо спал. Вечером я забыл выпить эликсир размытия снов, и к моменту написания этих строк в голове все еще плавают следы неприятных образов. По утрам, к моему разочарованию, мои руки и ноги ноют после минимума усилий. Я надеюсь, что это временное неудобство, и вскоре я приведу себя в порядок. Заклинания сложнее, чем Звездный свет, по-прежнему даются мне с трудом, однако во времена Третьей эры мы с Аурмиусом совершили немало славных открытий. Чего мы только с ним не делали, и какие только опыты не проводили! Помню, как однажды я нашел заваренный в катакомбах вампирский кровавый эль и отнес его Аурмиусу, чтобы изучить. Мы предположили, что в напитке содержится самое настоящее проклятье вампиризма, но конечно же мы не могли проверить на ком-либо свою теорию. У меня было две порции эля, и меня очень прельщала перспектива содержать искуственный штамм вампиризма для своих целей. Так что я решил испытать эффект на себе, на крайний случай замешав зелье лечения болезней. К сожалению, или точнее, к счастью, опыт опроверг наше предположение: никакого проклятья внутри не было. Зато пойло оказалось настолько крепкое, что меня не отпускало еще несколько часов. Распаленный алкоголем разум заставил меня впервые смешать в инжекторе несколько штук амулетов из разных материалов, чтобы посмотреть, что получится. И получилось! Инжектор правильно распознал материалы и разделил их точно так же, как если бы мы клали их по одной штуке. Гениально! Так, благодаря хмельному бреду мы смогли ускорить процесс трансмутации. Сейчас мне очень не хватает этих дней. Примерно тогда же я начал ближе знакомиться с потусторонними мирами, точнее, с пространством Обливиона. Мы научились ходить в относительно безопасное измерение, представляющее собой одинокие булыжники, плавающие в толще эфира. Иногда камни формировали причудливые строения по типу пирамид, спиралей; до сих пор помню, что один из тамошних ориентиров мы называли «астральным когтём». Мы изучали неизвестные нам собранные растения и остатки магической эссенции, пытаясь открыть новые свойства, и записи тех дней я по-прежнему храню у себя. Гильдия магов, по моему мнению, занималась весьма достойной работой. Маги производили зелья и артефакты для самых разных отраслей жизни, исследовали устройство нашего мира, его историю. Мы раскопали останки представителя первобытных членистоногих, окрестив находку Ampyx. Скорее всего, это был морской зверь, но нам было сложно отнести его к какому-либо известному виду. Уже намного позже я сделал предположение, что Ampyx мог жить во времена, когда дреуги были доминирующей расой на Нирне, однако до этого момента я не делился своими мыслями об этой находке ввиду непопулярности теории о Царстве дреугов. Набросок Ampyx до сих пор хранится у меня, и я думаю, что помещу его в этот журнал вместе с другими своими записями. Не могу не отметить, что имперская пропаганда сильно повлияла на подачу истории Тамриэля такой, какой мы ее знаем. Большинство текстов об айлейдах и первой эре написаны сквозь человеческую призму. Сиродильские историки предвзяты, они развращают образ наших предков до отвратительных садистов, в то же время описывая подвиги Алессии с помощью высоких ярких эпитетов. Тогда я был возмущен не только потому, что видел в этом неуважение, но также потому, что история в первую очередь должна быть непредвзятой. Как можно получить хоть сколько-то правдивое представление о прошлом, если имперцы навязывают свою правду? Я считал, что в имперском мире нет места для процветания культуры меров. *** Пожалуй, одно из отвратительнейших зрелищ, которые мне доводилось видеть, — наблюдать поклонников Принцессы даэдра Намиры. Однажды я оказался заперт вмести с ними и жрецами Аркея в одном подземелье. Кругом стояла непроглядная темнота, из которой до моих ушей доносилось то бормотание, то шепоты, то шуршание, шипение и другие нечленораздельные звуки. Я не стал использовать магический свет, чтобы не привлекать внимание. Вместо этого я нащупал в сумке приготовленный эликсир путешественника и опустошил флягу, обретя возможность хоть что-то разглядеть. Но даже под действием Ночного глаза я едва различал ползущие в толще мрака тени. Внезапно в коридоре загорелся свет факела, и до меня дошли слова молитвы. Жрец пришел освятить это место, призывая Аркея сжалиться над душами даэдрапоклонников. И тогда я сделал ужасную вещь. Я произнес заклинание, которое накрыло его покровом Намиры. Из темноты на ошеломленного жреца понеслись кулаки и дубины, которые били его по лицу и пытались рвать на части. Я видел, как жрец, отбиваясь что есть мочи, ударами булавы положил пару человек, но не выдержал напора и упал сам. А затем культисты облепили его как мухи. Окружив еще живого жреца и склонившись над ним, они начали трапезу. Когда я выбрался из крепости, содержимое моего живота устремилось наружу. Я и раньше грешил, бывало, лишал жизни, но до такого извращения доселе не опускался. Это был первый раз, когда я принес жертву Принцу даэдра. Я скрыл этот факт от своих коллег. Отправившись в застенки Гильдии, я успокоился, лег в кровать и крепко проспался. Наутро я проснулся как ни в чем ни бывало, готовый к новому дню открытий и свершений. Да, я страшился того, что произошло той ночью, но упрекал себя не за это, а за то, что позволял себе об этом думать. Говорил себе, что нельзя жевать сопли, надо оправдывать свой поступок тем, что мораль у разных религий, соответственно, разная. А когда еще возникнет шанс призвать Принца даэдра? Истинный ученый не должен пасовать перед какой-либо преградой. Стараясь более не думать об этом, я усердно стремился занять себя чем-нибудь привычным: чтением, алхимией, тренировкой. До поры до времени я не хотел признаваться себе в собственной гнилости. Хотел бы я сказать, что много чего скрыл и от Вас также, однако либо Вы не осознаете всю полноту картины (и в этом не только моя вина), либо тоже прячете свою пару скелетов в шкафу, едва ли не похлеще, чем у меня. Вскоре я познакомился с деяниями другого человека, придерживавшегося похожих убеждений. В те времена труды Гильдии магов, направленные на борьбу с некромантами, наконец дали свои плоды, и впервые с начала Второй эры мы готовились к войне с Королем Червей. Однако прежде этого меня арестовали, когда Имперский легион обнаружил, что я служил наемником в печально известной компании «Черный лес». Когда я вышел из заточения, то был слегка потрясен новостью о пламени Обливиона, охватившем Сиродил. И Гильдия магов была вынужденна сражаться как с некромантами, так и с полезшими в Нирн порождениями даэдра.