FOX Мафия 045: Возвращая утраченное

[Darth Kraken]

"Радуюсь настоящему и приятной компании, не думая о будущем," - подумала Флёр.

 

Усмехнувшись, Джалейла лишь закинула ногу за ногу, и прикрыла глаза, - Вот чего в городе не хватает порой, так это природной тишины. Ну, той, что с шелестом ветерка в листве и птичьим щебетанием.

Идти никуда не хотелось. Конечно, можно было-бы вернуться в номер в таверне, но что там делать? Со скукой пялиться в окошко? Нет, спасибо. Лучше тут, на скамеечке посидеть, благо собеседница вполне себе приятная девушка, да ещё и спец в электрике.

[Stasog]

- Ты любишь музыку?

 

Музыка. Тиффани внезапно остолбенела, рассматривая какое-то пятно на столике. Столь обычный, ничего не значащий вопрос, но задан столь искренно... Да, она любит музыку. Очень любит. Но почему-то давно ничего слушала...

 

Спойлер

 

...узловатые мужские пальцы перебирают по струнам виолончели, в то время как смычок методично и плавно, словно волны прибоя, ходит взад и вперед вдоль изысканной деки. Маленькая Тиф сидит на полу в нескольких шагах, широко раскрыв рот. В камине рядом потрескиваю поленья - настоящие поленья в настоящем огне! - дополняя звучание виртуозной игры. Мужчина улыбается, глядя на нее. Он играет еще некоторое время, плавно переходит в коду и прекращает. Растерянная Тиффани ловит его взгляд, вместо раскрытого рта на лице появляется счастливая улыбка, а глаза наполняются любовью. Он указывает ей смычком на маленькую, детскую виолончель за ее спиной. Она прекращает улыбаться. В глазах - опять растерянность, но теперь с едва заметным оттенком испуга. Она садиться за кресло, неуклюже сжимает виолончель ногами, кладет тяжелый гриф на свою маленькую ключицу. Гриф жмет. Ей больно. Дыхание Тиф становится сбивчивым, взгляд мужчины - суровым...

 

Мисс Роджерс приходит в себя. Ее глаза холодны, улыбка стерта с лица.

 

- Нет, я не слишком интересуюсь музыкой, Линсди, - отвечает она, словно навязчивому коллеге, задавшему глупый вопрос. Но затем видит глаза девушки напротив и немного смягчается: - Но ты, я так понимаю, - другое дело?

Изменено 8 декабря, 2017 пользователем Stasog

[Плюшевая Борода]

Дискорд
— Ага. По уши в событиях. — отстранённо бормочет Вольк, пригубляя дискордское нефильтрованное.
Солодовое послевкусие вяло горчит на языке. Откинувшись на спинку комфортабельного барного кресла, Вольк лелеет в ладони пивной бокал, пропуская сквозь хрупкое стекло вереницы янтарных отблесков и почти восхищаясь их игривым танцем. Он редкими глотками опустошает содержимое, совсем не наслаждаясь вкусом. Вкус пива, если честно, не слишком отличается от запаха рвоты. 
— Повтори.
Барабаня пальцами по стойке, Вольк ловит себя на том, что лицо мужчины за стойкой кажется ему смутно знакомым.

[Кафкa]

- Вот чего в городе не хватает порой, так это природной тишины. Ну, той, что с шелестом ветерка в листве и птичьим щебетанием.

 

- Ты тоже это замечаешь, правда? Во многом именно отсутствие тишины - и есть та причина, по которой я не люблю большие города. Если честно, то для меня даже здесь слишком шумно, хотя в прошлые века такого рода места вполне способны были стать убежищем каких-нибудь отшельников, поклоняющихся Луне. - Флёр достала из рюкзака тамблер, вставила в него трубочку и неспешно начала потягивать минеральный коктейль с оттенком уникальной северной груши.

Вкусно.

 

x - до завтра.

Наверное. -_-

[Beaver]

Бар

— Повтори.

Задумчиво хмыкнув в густую бороду, Салим повторяет заказ Волька, после чего берёт два чистых бокала поменьше, наполняет красным вином и несёт их к столику Тиффани и Линдси.

— У нас здесь нет официантов, — добродушно усмехнувшись, сообщает он, ставит напитки перед девушками и неспешно удаляется.

Как только Салим отходит от барной стойки, к ней тихо, почти бесшумно приближается Мэй. Она присаживается рядом с Вольком, на соседнее кресло.

— Ещё раз спасибо тебе за то, что ты сделал для меня, — негромко говорит девушка, немного нервно водя пальцами по деревянной поверхности столешницы. Поговорить с ним нормально она может только теперь, когда всё более-менее улеглось, появилось время спокойно отдохнуть и никого нет рядом. Относительно, конечно. — И извини за то, что ослушалась твоего предупреждения. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, пытаясь поймать взгляд Волька.

 

Х

[Серебряная]

- Но ты, я так понимаю, - другое дело?

- Да...

 

Пальцы гладили планшет, и в глазах механика зажглись мечтательные искорки, она будто даже скинула с себя какой-то груз... Но тут же всё исчезло, разбившись о внезапную холодность Тиффани, и с грустью  утекло назад - туда, где в мечтах девушка стояла на сцене и играла для кого-то... Смягчение вида не помогло, слишком явным бы  сигнал о том, что она ляпнула что-то не то и внутри снова разлилась тоска по нормальному общение, но здесь было нечто большее... Жёлтые глаза уставились на собеседницу.

 

- Прости, у меня сегодня было много работы и я очень устала... В этом городе замечательные крыши, на которых я точно никому не помешаю.

 

Склонив голову, она двинулась к выходу, подхватив сумку и странное устройство. Плечи девушки были опущены, а походка какой-то нетвёрдой, будто она слегка опьянела - но оба бокала стояли на своих местах, а спустя миг сумка исчезла куда-то по направлению к крыше, демонстрируя этим наглядную правдивость слов о способности взбираться по отвесным стенам. "Ну и что с тобой?". На жёлтых глазах выступили самые обычные слёзы обманутого в своих Надеждах ребёнка, и первые капли сорвались вниз, а пальцы уже касались разноцветных в своём сиянии голо-струн...

 

Спойлер

[Stasog]

- Прости, у меня сегодня было много работы и я очень устала... В этом городе замечательные крыши, на которых я точно никому не помешаю.

 

Тиффани, открыла было рот, чтобы ей помешать, но вовремя образумилась, нацепив на себя стандартную деловую улыбку и слегка кивнув на прощание.

 

Она все еще не могла понять, что это было. Ее наконец-то вырвало на поверхность, в реальный мир, и теперь она была в высшей мере обескуражена своим же поведением. Потратила столько времени на какую-то болтушку с кошачьими глазами! Да что с этой Линдси вообще такое? Почему рядом с ней так... Тиф не смогла закончить фразу у себя в голове. Она, приоткрыв рот посмотрела на стол, где стояло два бокала красного вина. Она даже не заметила, как их принесли. Что же с ней твориться? Вся эта экспедиция - сплошная катастрофа! Сперва катастрофа для ее одежды, потом - для ее имиджа, а теперь что, и для эмоционального состояния тоже?

 

Роджерс поднесла к губам бокал вина, вдохнула его богатый аромат, который казался вонью испорченного виноградного сока, смешанного со спиртом. Отставив бокал назад, она встала из-за стола и направилась к выходу, но задержалась у двери, заметив за одним из столиком своего спасителя и обидчика в одном лице - глубокоуважаемого Александра Мильтона. Тиффани засомневалась лишь за тем, чтобы еще глубже убедиться в необходимости того, что собиралась сделать. Нужно вернуться в колею, нужно привести себе в порядок. Во всех смыслах.

 

- Мистер Мильтон, - улыбка на ее лице была чуть более деловой, чем всегда, ровно как и более вынужденной. Она знала, что этот человек прекрасно ее читает, и что обычная стратегия корпоративного общения к нему не подойдет. - Разрешите?

 

Жестом она указала на противоположное ему место.

[Серебряная]

- Смена режима на акустику.

- Подтверждено.

- Вступление с первого аккорда.

 

Снаружи было довольно прохладно, где-то под ней сидела за своим столиком Ледяная Королева, пила своё вино и уж точно не вспоминала о незадачливой мутантке... Пальцы легонько касались струн, словно гладя дорогое ей существо, и гитара отвечала тёплым звучанием, так нехарактерным для инструментов подобного типа. Будто в руках находилось живое дерево, первобытная магия звука и чистых эмоций пела, рождая удивительные вибрации вокруг, заставляя слышавших далёкие аккорды замирать - и глядеть с тоской на небо, следя глазами за облаками самых причудливых форм и размеров, что пускаются друг за другом в какой-то ми одним ведомой игре. Музыка смолкла, и гитаристка сладко потянулась, разминая слегка затёкшие плечи. Где-то залаял пёс, отгоняя непрошеного гостя от хозяйского дома. В это ж момент соседская кошка с недовольством подняла морду и мяукнула что-то явно оскорбительного характера.

 

- Надо проверить машины перед выездом, да им оно завалиться прямо там спать... Как-нибудь умещусь на сиденьях, возвращаться в гостиницу... Не хочу и не буду... Вот.

 

Подойдя к стоянке, девушка удовлетворённо кивнула. Охранные системы действовали исправно, грозя серьёзными неприятностями любому, кто рискнёт покуситься на имущество компании. Как старший механик она имела необходимый уровень допуска для снятия сигнализации, как и начальник экспедиции - а потому решила не терять Времени даром, поставив сумку на пол и включив для порядка освещение. Работа помогала забыться, изгоняя остатки дурных мыслей прочь, чего не сумела сделать музыка. Раз, другой и третий - она раскладывала необходимые приборы на куске ткани, продолжала автоматически простукивать корпус ближайшей машины

 

- Ну что ж, начнём?

 

"Мисс Флауэр, нахожусь на стоянке машин экспедиции, проверю корпоративный транспорт перед отправлением. После окончания работ планирую заночевать в одной из машин - если позволите, хотела бы это сделать в вашей - там сиденья пошире...". Поставив на плеере одну из любимых мелодий, девушка включилась в работу. "- И что ты потом думаешь делать? - Не понимаю тебя... - Ледяная Королева манит, правда? - Нет! -меня-то не обманывай... - А что я могу сделать? Опять ляпнула что-то не то... Мы же с тобой уроды, мутанты и для таких дамочек себе на уме просто мусор, недостойны даже вдыхать один воздух. - Ну ведь она же сама тебя позвала! - Поиздеваться, таким важна только их карьера, а маленькая Линдси была всего лишь игрушкой для проверки своего шарма...". *слышится шипение воздуха*

 

Спойлер

Изменено 7 декабря, 2017 пользователем Серебряная

[OZYNOMANDIAS]

https://youtu.be/sE1WoMocTlw

Сжимая за потертую деревянную ручку скромный столовый нож и разрезая податливую зеленую ветвь брокколи, я осторожно отделяю собранное в бутон рыхлое соцветие, чтобы затем проколоть его металлическими зубьями выданного с пищей прибора и медленно, наслаждаясь самим процессом, поднести ко рту. Отрезанный кусочек спаржевой капусты, обжаренный в растительном масле, я подхватываю белоснежными зубами и снимаю с вилки, медленно пережевывая: по вкусовым рецепторам растекается внутренний сок, пока желудок, переваривая предоставленную пищу, получает столь необходимые для соединительной и костной ткани витамины С и К. Побеги, смазанные также растекшимися по тарелке желтками куриных яиц, приятно и легко скользят внутрь, доставляя подобие гастрономического оргазма. Я чуть прикрываю глаза от накатившего удовольствия, когда заканчиваю трапезу: действительно, дядя Мэй умел удивить не только ретроспективой оформления своего заведения, но и предоставить даже крайне искушенному в кулинарии человеку вкусовую многогранность самого простого, казалось бы, блюда. Проведя салфеткой по губам и положив её поверх опустевших тарелок, я пожалел, что все расходы на себя взяла корпорация и для наличного расчета – как и для предоставления щедрых чаевых, – у меня не было ни единого кредита. Оставалось надеяться, что у владельца заведения, обладателя львиной рыжей копны вьющихся волос, есть хоть какое-то подобие аппарата для безналичной оплаты.

Я сидел на мягком кожаном диване, пока из беспроводных наушников прямо в мою душу лилась Третья песня Элен австрийского композитора Франца Петера Шуберта, более известная как «Ave Maria Шуберта». Это поистине великое творение девятнадцатого века, озвученное известнейшей оперной певицей века двадцатого Марией Каллас, всегда возбуждало во мне самые высокие из чувств, доступных человеку: абсолютную возвышенность среди любых стен, отрешенность от беглой муравьиной суеты, в которой мне, как члену этого муравьиного общества, приходится находиться. Я пил чай мелкими глотками и невидящим взглядом осматривал все вокруг, перебирая в голове образы тех, с кем мне придется работать над этой загадочной находкой глухого поселения, находящегося на отшибе цивилизации. Я тщательно рассмотрел их, пока мы направлялись в гостиницу, запоминая повадки и выводя из них свои умозаключения: группа пестрила представителями нынешнего сурового мира, словно сшитыми из разных ниток марионетками, разом собранными в толстых деревянных стенках вертепа для следующего выступления в кукольном театре. Их мотивы отправиться сюда были самыми разными, однако сущие единицы – если вообще не я один – искали здесь ответы на те загадочные вопросы, которые будоражат, терзают мое сознание с юных лет.

Интересно, думал я: если задать им вопрос "Что вы здесь делаете?", то сколько из них предложат в качестве ответа мотивацию из обещанных корпорацией щедрых посулов? А сколько и вовсе не найдутся, что ответить?

- Мистер Мильтон, - улыбка на ее лице была чуть более деловой, чем всегда, ровно как и более вынужденной. Она знала, что этот человек прекрасно ее читает, и что обычная стратегия корпоративного общения к нему не подойдет. - Разрешите?

Сквозь наушник послышался знакомый голос, разбивая пробирающий до дрожи оперный вокал. Я поначалу поморщился – когда слушаешь ангела, менее всего тебе хочется вспоминать, что стоишь ты все еще на бренной земле, – но затем принял прежнее выражение лица в виде маски холодного равнодушия и поднял взгляд на вопрошающую персону.

Разумеется, это была мисс Роджерс.

— Тиффани, — несколько фамильярно обратился я, кончиками пальцев вытаскивая один из наушников и оставляя его на дубовой столешнице. — Садитесь, разумеется, — мое лицо чуть растянула ответная учтивая улыбка, ясно говорящая "я не особо вас ждал и подумывал уйти, однако сейчас я вполне могу уделить вам пару-тройку минут своего времени". Холодные стеклянные глаза, в которых внезапным вторжением в моё проникновенное наслаждение Шубертом был потушен огонёк восхищения, заканчивали фразу прямолинейно – "и надеюсь, что оно не будет потрачено впустую". — Вы чего-то хотели?

Я откинулся на спинку дивана и скрестил пальцы на животе. Демонстрация позиции вежливой заинтересованности – или интереса из вежливости, смотря как посмотреть.

Стасог! Изменено 7 декабря, 2017 пользователем OZYNOMANDIAS

[Elli_Pirs]

Элиза вновь вернулась в заведение, которое покинула некоторое время назад. Судя по её выражению лица - этот "городишко" нравился ей на порядок меньше. Местные жители были довольно... раздражёнными. Нет, вы можете сказать, что Райдер сама хамила им, однако... нечего было нарываться, вот что! Инженер села за столик возле окна и бросила... Ну как "бросила" - бережно положила на стол свой рюкзак, из которого извлекла сложенного дрона. Проведя тонким пальчиком по задней части округлого механизма, девушка открыла отсек с боезапасом, который она не дозаполнила перед отъездом. 

 

"— Тиффани, — несколько фамильярно обратился я, кончиками пальцев вытаскивая один из наушников и оставляя его на дубовой столешнице. — Садитесь, разумеется"

 

Элиза отвлеклась всего на мгновение. Ровно столько ей потребовалось, чтобы подумать "Вы даже не поблагодарили меня за то, что я улучшила вашу разкуроченную колымагу, мистер Мильтон". И столько же времени потребовалось боезапсу, чтобы не зафиксированная пружина, подающая патроны, вышвырнула их из обоймы. Содержимое обоймы с металлическим лязгом рассыпалось по столу. 

Инженер поджала губы и закатила глаза. 

- *****. Вот, четсно, нет других слов.  

Изменено 8 декабря, 2017 пользователем Elli_Pirs

[Серебряная]

Охраняемая стоянка машин экспедиции

- Ауч!

 

Электрический разряд с каким-то садистским удовольствием лизнул руку девушки и она зашипела, выпустив самые натуральные когти. Так прошла минута, в течении которых механик раздумывала, кинуться ли с разборками на распределительный щиток или всё же дать ему последний Шанс? Второй вариант оказался принят быстрее первого и когти втянулись назад, и вместо искривлённых мутацией лап руки приняли свой самый обычный вид - маленькие, даже изящной формы ладошки, сейчас покрытые сажей и немного красный от прошедшей трансформации. Расслабившись, Линдси прислонилась к борту машины и мысленно принялась себя ругать за несдержанность - что было бы, находись вокруг другие люди? Очарования ей бы это не прибавило, разве что из-за спины выпрыгнул Стивен Кинг из прошлого с контрактом на десять лет вперёд. "- Ты откуда знаешь-то его? - Читала...". Она сделала глоток из бутылки.

 

- Линдси!

- О Предки! Джинни, ну что тебя надо, милая?

- Когда ты вернёшься?

- Откуда же я знаю? Мисс Флауэр отдаст приказ тогда, когда мы выполним свою задачу.

- А когда вы её выполните?

- А вот когда ты научишься не разбрасывать нижнее бельё и всё прочее по нашей комнате, да станешь слушаться маму с папой - а не только меня!

- Линдси...

- Бельчонок, я тоже скучаю, но нам нужны эти деньги - а оплата за командировку более чем щедрая - когда я вернусь, мы с тобой весь День проведём в парке!

- Обещаешь?!

- Угу.

- Ладноооо... Возвращайся поскорее, сестрёнка!

- Ложись-ка спать, солнышко...

 

Усмехнувшись, механик отключила связь и задумалась. Почему так было? У них с сестрой всегда были больше чем тёплые отношения, какая-то невероятная привязанность - и это несмотря на разницу в возрасте. В школе маленькая Джинни всегда защищала сестру, вздумай кто назвать её "грязным мутантом", и как раз самой девушке приходилось являться в школу на разборки - царапины и синяки у одноклассников рыжего торнадо всегда водились в изобилии. Счастливое Детство? Родители делали всё, что только могли... Оба были уважаемыми людьми, мать девушки была заместителем в Центральном полицейском департаменте города, отец был директором одной из школ - а родились у ни вот такие дети... Вздохнув, обладательница жёлтых глаз посмотрела на свою гитару, сейчас лежавшую в чехле и горько заплакала. Что она сделала не так? Почему искрение попытки сблизиться в конце концов заставляют людей её отталкивать? Зачем было её звать, если она вдруг стала противна? Так много вопросов - и ни одного ответа, а внутри зрело какое-то доселе неизведанное чувство, сейчас одевавшееся в броню из слёз обиженного ребёнка, которая грозила стать непробиваемой для кого угодно... Всхлипнув в последний раз и кое-как вытерев рукавом формы глаза, девушка сняла ботинки, и забилась вглубь сиденья командирской машины, тихонько продолжая поскуливать. Вскоре она забылась тревожным сном...

 

*мерное гудение сигнализации*

[Leo-ranger]

Найти домишко, в котором обосновалась гадалка было не столь сложно, благо, Стрелок был достаточно разумен, чтобы выпросить у детишек направление. Если бы сейчас кто-нибудь мог наблюдать со стороны, то заметил бы, что мужчина едва заметно пошатывается на ходу. Все, что находилось на краю зрения уже начинало понемногу расплываться, а окружающий мир постепенно становился все более блеклым. Надо было вернуться назад, в отель, сменить фильтр на противогазе и провести прочие обычные процедуры, но он ведь наверняка успеет разобраться с гадалкой быстрее, чем наступит дедлайн, не так ли?

Бам, Бам! БАМ!! Тяжелый кулак в кожаной перчатке раз за разом опускался на дверь дома, сопровождаемый громким возгласом?

- Открывай, хозяйка, поговорить надо! - Стрелок занес кулак ещё раз, но прежде, чем раздался ещё один удар, наемник вдруг пошатнулся и ему пришлось опереться о дверь просто чтобы не упасть. Из груди вырвался судорожный вздох, которому вторило шипение противогаза, и Стрелок стал медленно сползать на землю, пытаясь нащупать что-то в кармашках своего пояса. Однако руки дрожали и он никак не мог открыть хоть одно отделение. Цвета окончательно пропали и теперь мир вокруг стал черно-белым. Стрелок прохрипел себе что-то нераборчивое под нос и повалился на колени. Руки его, все ещё дрожащие, уперлись в землю и наемник, которого теперь всего била мелкая дрожь, тихо зарычал и заскулил, после чего ночь Дискорда прорезал громкий, звериный возглас:

- РРАУВ!

[Плюшевая Борода]

Дискорд

Скудные остатки пива из подрастерявшего блестящий лоск бокала, отмеченного мутноватой дактиллоскопической мозаикой, переселяются внутрь и тут же просятся наружу. Не успев отвлечься от назойливого диуретического зуда мыслью о том, что последний глоток вянет во рту букетом из прокисшей арбузной корки и вполне сносного чернослива, Вольк различает хорошо знакомые тональность и тембр.

— Не стоит. — отзывается Вольк сухо, отгораживаясь от ее взгляда поддельной задумчивостью.

Ни выплюнуть, ни проглотить, вспоминает он — она слишком прочно сидит у него внутри, слишком застарело болит. В горле, в сердце, в мыслях. Они знакомы три года и с самой первой секунды, когда Вольк обнаружил себя неспособным отвести взгляда от Мэй, она не даёт ему покоя. Не плачет, не оставляет следов губной помады на подушке поутру, не закатывает ему истерик. Назад.

— Кровавую Мэри. — споймав на себе ещё один задумчивый взгляд бородача, просит Вольк.

Склонившись к Мэй и почти касаясь своими губами её щеки, он тихо, безуспешно пытаясь подавить в голосе дрожь, произносит.

— Я люблю тебя.

Вначале в бокал по ножу тонкой струйкой втекает слёзно-прозрачная водка. Словно тончайшая эфемерная материя того, что эзотерики зовут душой, а мозгоправы-шарлатаны, выдающие себя за учёных — подсознанием, она стремится первой заполнить собой предоставленный в её распоряжение сосуд. Следом настаёт черёд томатного сока, более плотного по структуре, своей однородной флегматичностью отгораживающего токсичную разрушительность желаний, навязываемых глубинными первобытными инстинктами — так сознание осуществляет себя посредством созвучного себе знания. Об усвоенных этических нормах и директивах, о том, что такое хорошо и что такое очень хорошо. Последним в игру вступает яичный желток — тяжёлая вязкая мокрота заволакивает средний слой сплошной жёлтой массой. Если доведётся распробовать её на вкус, выяснится, что она сильно вяжет и немного горчит. Это эго или сверхсознание, гнетущей тяжестью склоняющее волю к низменной морали, к желанию обладать, к горячечному бреду умалишенной влюблённости. Назад.

«Стефани от любящего брата». Вольк вспоминает, где видел это лицо — с немного приплюснутым носом и усталыми глазами с приспущенными веками, до болотистого ила зелёными, но ещё без серебристых прорех седины в гуще огненно-рыжих волос. Семейное фото в рамке на полочке, любовно приколоченной руками Брайана над камином.

— Смотри, как могу. — подмигивает Вольк Мэй и в ребяческом порыве щёлкает пальцами.

Чрево музыкального автомата разрешается мелодичным бременем.

Возвращая утраченное.

[Stasog]

— Тиффани, — несколько фамильярно обратился я, кончиками пальцев вытаскивая один из наушников и оставляя его на дубовой столешнице. — Садитесь, разумеется, — мое лицо чуть растянула ответная учтивая улыбка, ясно говорящая "я не особо вас ждал и подумывал уйти, однако сейчас я вполне могу уделить вам пару-тройку минут своего времени".

 

- Благодарю, - ответила Роджерс, присаживаясь. Несколько долгих секунд она довольно нагло рассматривала Мильтона, будто о чем-то задумавшись, сгущая атмосферу нависшей паузой. Она знала, что на собеседника это не произведет никакого впечатления, но подобная манипуляция позволяла ей почувствовать себя хоть в какой-то мере на равных с ним, предавая уверенности.

 

- То, что вы сказали там, в лаборатории не могло меня не задеть, вам это прекрасно известно, - ее голос звучал холодно, губы не изгибались в привычной улыбке. Глаза рассматривали тарелку Мильтона, над которой он методично водил приборами в узловатых пальцах. - Но я не знаю, известно ли вам, сколь многое стоит для меня на кону в этой миссии.

 

Еще одна пауза, то ли для драматического эффекта, то ли собственного успокоения - Тиффани сама не могла этого определить. Она посмотрела Александру в глаза. В них было что-то... завораживающее, почти пугающее. Ее правая рука невольно скользнула по тонкой шее, словно возвращая к реальности.

 

- Разрешите спросить, зачем вы присоединились к экспедиции, мистер Мильтон?

[Elli_Pirs]

После перезарядки дрона, Элиза решила вывести его на своеобразную прогулку, чтобы проверить как он парит с полным боезапасом. Надо признать, что разницы она не заметила. 

Это была прохладная ночь. 

Девушка шла по улицам города, с любопытством оглядываясь по сторонам. Руки были убраны в карманы куртки. В наушнике играла музыка.

Было тихо.

Единственное, что нарушало это тишину - звуки шагов самой Райдер, жужжание дрона и...

 

"ночь Дискорда прорезал громкий, звериный возглас:
- РРАУВ!"

 

- Там убивают собаку? - спросила Элиза, но осознав, что с ней всего лишь дрон - девушка с укором стукнула себя по лбу. - Хотя это не похоже на собачий вой. H1-W2, во-первых, надо придумать тебе имя получше... Во-вторых, кхм... Веди к источнику сигнала. 

Аппарат несколько раз прокрутился вокруг своей оси и замер. На некоторое время Элизе показалось, что голосовые функции не работают, однако в следующую секунду дрон сорвался с места и со свистом полетел по полупустым улицам. Девушка метнулась за ним. 

 

Спустя несколько минут бешеного бега Элиза нашла источник крика. Судя по всему Стрелку нужна была помощь...

- Эй! Мистер Наёмник? - начала инженер подходя всё ближе, при этом держа руку на кобуре с револьвером, - Что-то не так?   

[OZYNOMANDIAS]

Колкие волны пробежались по нервным окончаниям, взяв свое начало с тыльной стороны ладони и стремительным цунами охватив спину, стянутую широкой пурпурной тогой. Уголок губ дрогнул в непроизвольной улыбке, живой и настоящей, увлекая за собой чуть закатившиеся глаза, прикрытые золотистой кожей век: такая дрожь тела была характерна мне, если я слышал нечто необычное, нечто давно забытое и теперь, спустя несколько тысяч лет – поразительно! – ставшее революционно-новым. Очевидные замечания, вдохновленные исключительно эмоциональностью и требовательностью мисс Роджерс, прошли мимо меня, словно полумертвый блеск газовых фонарей в полнолунную белую ночь: помещение было заполнено только электронными переборами, которые на высоком темпе выстреливали в размеренную тишину заведения бодрым технонизированным диско. Кончики пальцев послушно дрогнули, вспоминая пройденные музыкальные уроки в свободные от дел и медитативных практик часы. Я постигал всё, и музыка мной постигалась, как язык, о котором в начале XX века писали Мережковский, Белый, Блок, Волошин – личности, ставшие испещренными иероглифами и знаками гранитными стелами, нерукотворным памятником символистической культуры гибели вокруг разлагающегося Некрополя.

Не меняя позы, я поднял свой тяжелый взгляд из глубин проникновенной синевы, не пронизывающий насквозь, но водружающий мистическую неощутимую стену. Я смотрел на неё, будто она была за стеклом – и для меня, откровенно говоря, она за ним и являлась.

- Разрешите спросить, зачем вы присоединились к экспедиции, мистер Мильтон?

— Говоря откровенно, я её спонсор, — я улыбаюсь, глядя куда-то сквозь белоснежные волосы. — Не прямой, разумеется, но моя покупка дочерней компании Devolter Digital определенно сказалась на финансовых возможностях корпорации, в том числе в плане организации нашей миссии. Так что, если рассматривать это, как торговую операцию, то я просто получаю то, за что заплатил.

Это легко произнести, потому что это правда: по крайней мере, как одна из причин. Я делаю глоток из термокружки, затем снова оставляю её на столе.

— Если же говорить об экспедиции для меня, как о чем-то, имеющем не только сиюминутную материальную базу целеполагания, или если не рассматривать это, как сумасбродную шутку очередного кадингиррского богача, решившего порадовать себя острыми ощущениями, то... — я усмехнулся, скрестив руки на груди. — То, разумеется, поездка в Дискорд – это один из тех Гордиевых узлов, в который сплелась вся суть нашей реальности. Скажите, мисс Роджерс – вы никогда не думали, почему мы столь ограничены в средствах и технологиях? Какого размера катастрофа должна была оставить нас с плугом, если, находясь на развалинах цивилизации, переживавшей золотой век технологического прогресса, мы не сумели за одиннадцать веков восстановить даже половины утерянных знаний? — я держал голос ровным, расставляя ударения на основных мыслях моего вопросительного монолога. — Цивилизации варваров, оказавшись на развалинах Западной Римской Империи, через одиннадцать веков уже были способны летать на самолетах, еще через пару веков им покорился космос, затем – искусственный интеллект. Так ответьте мне, мисс Роджерс – что с нами не так?

Я смотрел на нее уже несколько давящим взглядом, но меньшего напора давать не собирался. Вечные вопросы, с которыми я жил с самого своего рождения, я редко озвучивал вслух – и явно не таким людям, как эта внештатная сотрудница корпорации, доказавшая пока что свою профпригодность исключительно в виде специалиста по скреплению бумаги степлером.

Но моя вера, разумеется, не угасала.

[Stasog]

Так ответьте мне, мисс Роджерс – что с нами не так?

 

Что это? Он вступил в игру? Но зачем ему это?

 

Тиффани не ожидала столь откровенного ответа. Она надеялась услышать лишь часть про спонсорство, о которой и сама была прекрасно осведомлена. Затем предполагалось объяснить ее собственное видение их ролей в этой миссии, чтобы продемонстрировать преданность своей идее и избавиться от пренебрежения. Но после этого странного монолога Мильтон овладел разговором и теперь мисс Роджерс должна была играть по его правилам.

 

- Мир очень стар, Александр, вы об этом знаете, - фамильярное обращение и уверенный тон сообщали о том, что она приняла вызов и выступает с ним на равных. - Люди многое пережили. От мифа - к религии, от религии - к метафизике, от метафизики - к позитивизму. Этот путь привел нас к упадку, но он не деструктивен в своей сути. Мы всегда движемся и движение не остановить. Эволюционный механизм, называемый сознанием, спровоцировал новою эволюцию, куда более сложную по своей структуре, чем та, что была тысячи лет назад была описана Дарвином. Но, в то время как эволюция видов движется в направлении идеального организма, эволюция сознания определяет свою цель в боге. Но боги, мистер Мильтон, умерли более тысячи лет назад. Вам ли об этом, впрочем, не знать. Старые боги умерли в который раз. Теперь мы в подвешенном состоянии: не прекращая движения, мы не имеем цели, дрейфующие в пространстве и времени.

 

Тиффани сделала паузу. Это ли он хотел услышать? Предполагал ли? То, что она сказала было столь очевидным, что ей сделалось даже немного стыдно, особенно учитывая снисходительный взгляд собеседника. Но это он вынудил ее отвечать, и она ответила. Теперь ее черед задать вопрос.

 

- Но все это вам, должно быть, известно, - на лице вновь появилась улыбка. - Скажу только, что мой бог - корпорация, а вы для меня представляетесь антихристом, - улыбка Тиф сделалась шире, словно зазывая оценить ее изысканную шутку. - Но у вас, я так полагаю, другой взгляд на вещи, Александр?

[Beaver]

Дом Джустины

Ни в одном из окон дома гадалки, окрашенного в розовые тона и вполне милого на вид, даже излишне, не горит свет. Вокруг тихо и безлюдно. Через некоторое время после того, как Стрелок начинает тарабанить в дверь, из-за неё раздаётся звонкий девичий голос:

— Да иду я! Иду… — Хозяйка этого самого голоса, похоже, в некоторой степени раздражена. Наверное, тем, что её потревожили ночью. — Кого ещё черти принесли?! — куда менее громко бормочет она за секунду до мгновения, когда зазвучит звериный рык.

Дверь медленно приотворяется, совсем чуть-чуть, и из-за неё осторожно и опасливо высовывает голову… судя по всему, личность, искомая Стрелком, с взлохмаченными волосами не совсем обычного цвета и заспанным лицом.

— Вы кто? — интересуется она, растерянно и удивлённо вздёрнув брови и чуточку испуганно рассматривая стоящего на четвереньках мужчину и приближающуюся к нему шатенку.

Бар

Мэй едва заметно улыбается, переводя подёрнутый туманной дымкой лёгкой задумчивости взгляд с пальцев Волька на музыкальный автомат, а затем на лицо парня, вслушивается в мелодию и слова заигравшей композиции и закусывает нижнюю губу. На усеянных веснушками щеках проступает смущённый румянец. Ей нравится эта песня. И кажется, будто сейчас она идеально демонстрирует всё, что чувствует сама девушка. Вероятно, она даже начала бы подпевать или сказала бы Вольку, что испытывает по отношению к нему, будь она хоть немного раскованнее. Как её мать, например.

 

Когда девушку посещает мысль о Стефани, Мэй ощущает неприятный укол где-то в области сердца. Она понимает, что прошлое давно пора отпустить, но пока что это у неё получается не так хорошо, как хотелось бы. Впрочем, Вольк, сам того, наверное, не зная, здорово помогает ей в этом, даже когда просто находится рядом. И она желала бы сообщить ему об этом, но представления не имеет, как лучше это сделать, потому что совершенно не привыкла выражать эмоции словами.

— Составишь мне компанию? — тихо спрашивает она и, в который раз наплевав на корпоративную этику, неуверенно подаёт ему руку в надежде, что он за неё возьмётся. — Пожалуйста. — В её больших зелёных глазах застывает мольба.

Только бы он не отказал, с нервным волнением думает она, только бы не отказал. Ей безумно хочется отвести его в одно не то чтобы особенно уникальное, но важное для неё из-за воспоминаний и, по её мнению, красивое, просто чудесное место, похожего на которое в городе не сыщешь при всём желании. Хочется поделиться с ним тем немногим сокровенным, что у неё есть. Хочется открыть ему свою душу.

[Darth Kraken]

Если честно, то для меня даже здесь слишком шумно, хотя в прошлые века такого рода места вполне способны были стать убежищем каких-нибудь отшельников, поклоняющихся Луне.

 

- Нет, я люблю городскую жизнь, но порой хочется тишины, природного такого спокойствия. - на лице появился намёк на улыбку, - Ну, ты меня поняла. Самый большой мой рейд был примерно год длиной. Когда я вернулась домой, то от каждого звука шарахалась - настолько отвыкла.

 

Я совсем исписался...-_-

[OZYNOMANDIAS]

На горячие белые искры, высеченные кремнием моего искушенного ума с поистине титаническим упорством, будто безжалостно бросили горсть обжигающего холодного снега, талой водой смывая все попытки конструктивной дискуссии. Мои глаза тут же потеряли всякий цвет, обрастая тяжелой коркой сухого льда: я выпрямился, вновь подхватил гибкими, тонкими, но грубыми от тренировок пальцами термокружку и отхлебнул чая.

— Судя по всему, мой взгляд на вещи ничего вам не даст, — медленно проговорил я, смотря на Тиффани Роджерс уже безо всякого интереса, с которым начинал разговор. — А для меня станет пустой тратой времени. К сожалению, считаю наш разговор снова несостоявшимся – должно быть, из-за разницы в потенциалах. Печально, — сухо бросаю я, чуть качая головой.

Я встал, не глядя на мисс Роджерс. Сжимая в руках термокружку, я степенно проследовал к лестнице и скрылся в полумраке наверху, рассуждая, насколько сильно измельчало общество, раз даже прямой вопрос кажется для них поводом к псевдонаучной терминологической дискуссии. Изменено 8 декабря, 2017 пользователем OZYNOMANDIAS

[Stasog]

Я встал, не глядя на мисс Роджерс. Сжимая в руках термокружку, я степенно проследовал к лестнице и скрылся в полумраке наверху...

 

"Он... Он не смеет так... Да что ему вообще нужно? Что мне нужно от него? Почему он настолько уперто пытается меня унизить?.."

 

Роджерс молча сидела, тупо уставившись на покинутое мужчиной место. Лицо ее было бледным, губы - сжатыми добела. Она сидела так долго, затем украдкой огляделась, чтобы удостовериться, что никто не заметил ее позора. Кто-то из посетителей смотрел в ее сторону, но их взгляды вряд ли предполагали понимание того, что произошло. Собственно, Тиф и сама этого толком не понимала. Почему он так... жесток с ней? Она ведь не давала ему причин...

 

...его лицо было каменной маской, глаза - осколками сухого льда. Тиффани-подросток стояла перед огромным деревянным столом в его кабинете, где стены были полностью закрыты книжными шкафами. Слезы текли по ее щекам, подбородок - в грудь, руки - за спину. Если провинилась, по-другому с ним разговаривать нельзя.

 

"Ты знаешь, как цивилизованное общество относиться к тому, что ты сделала? - прозвучал у нее в голове сухой, резкий, безжалостный голос. - Ты знаешь, что подобное поведение неприемлемо? Чем забита твоя голова, девка? Этим ты занимаешься с ней, когда она приходит в мой дом, чтобы вместе учиться? Этой содомией ты оскверняешь мою обитель, в которой я дал тебе право жить? Я - тот, кто дал тебе жизнь как таковую! И все, что можешь предоставить мне в качестве благодарности - это разочарование!? Убирайся с глаз! Я не собираюсь тратить время на такое ничтожество, как ты! И если эта шлюха еще раз приблизится к тебе - в гимназии, на улице, где-угодно - тебе больше не будет места в моем доме!"

 

Тиффани-подросток словно в трансе вышла из кабинета, еле переставляя ноги, еле дыша, захлебываясь и вытирая слезы...

 

Она выросла. Она добилась всего сама. Ее больше не будут унижать. На нее больше не будут орать. Ни один мужчина не назовет ее ничтожеством.

 

Тиф встала и, сдерживая сбивчивое дыхание, поднялась к себе в комнату.

 

Еще две таблетки неоксанакса.

[Кафкa]

- Ну, ты меня поняла. Самый большой мой рейд был примерно год длиной. Когда я вернулась домой, то от каждого звука шарахалась - настолько отвыкла.

- Вполне, - улыбнулась Флёр, - однако я почти всё время провожу в диких землях. Совершенно нет привычки к городам. Знаешь, мне кажется, что когда-то было иначе... я ведь не всегда обитала в пустошах. Это ощущение иногда усиливается, и я не могу понять, почему... почему иногда высокоразвитая цивилизация кажется такой... родной, - с трудом подбирая слова, она ощутила в конце нечто похожее на горечь - быстро, впрочем, испарившееся.

[Darth Kraken]

Это ощущение иногда усиливается, и я не могу понять, почему... почему иногда высокоразвитая цивилизация кажется такой... родной,

 

- Ты забыла прошлое? Или... - надо сказать, что Джалейла удивилась. Луара не выглядела похожей на девушку, жившую в городе. Сама она была горожанкой на все сто, и, скорее всего, ничто не променяет жизнь в городе на свободу дикой природы.

[Кафкa]

- Ты забыла прошлое? Или..

 

- Что-то в этом роде. Кажется, я уже упоминала об этом... а может и нет, - отвечала Флёр, - совершенно не помню первые шестнадцать лет своей жизни. Когда, если можно так выразиться, полностью осознала себя, то была состоявшимся искателем в городке далеко на севере, уже спустя пару лет. Временами проскальзывают фрагменты, которые сложно отличить от фантазий... Или бывают странные сны. А порой мне кажется, что я жила на севере, в очень высоком небоскрёбе, но случилось... нечто ужасное. Возможно, всё это - лишь фантазия. Возможно, потеря памяти - лишь следствие стресса, попытка сознания заблокировать самые болезненные моменты жизни, которые могут быть какими угодно.

 

Флёр, задумчиво прищурившись, смотрела на заходящее солнце.

В Дискорде становилось тише. Почти так, как она любила.

[Серебряная]

Тишина... Лишь ветер в кронах деревьев нарушает идиллию этого места. Обычная лесная поляна, каких много было в старые Времена, когда люди ещё думали друг о друге и понимали, что Земля у нас всего одна. Вот где-то прокричала ночная птица, отправляясь на свою охоту. Дикий зверь прошуршал в кустах, затаившись в ожидании добычи. Заяц пошевелил ушами и запрыгнул к себе в нору. Такие живые звуки... Но стол, который стоял перед механиком, ломал своим существованием всю картину этого места - как и стулья, расставленные вокруг него в ожидании гостей. Всё было накрыто к чаю, тарелки с пирожками и молочники, лимон и чайники, самовар с кипятком и чашки - все они ждали каждый своего гостя. В этот  момент где-то наверху раздался шорох и донельзя мурлыкающий голос осведомился:

 

- Мррр, не хочешь присесть?

 

Девушка подняла глаза, но никого не увидела.

 

- А вы кто?

- Важнее не кто я, а кто ты! Вот кто ты?

- Линдси...

- А вдруг ты ошибаешься?

 

Перед глазами мелькнула тень - это упал с ветки засохший листик, и тут же на одном из стульев появился новый персонаж. Большая кошка с серебристо-серым мехом внимательно глядела на гостью и неторопливо помахивала хвостом. Линдси аккуратно села на стул и уставилась на неё в ответ. Вы скажете, что это невежливо? Невежливо приглашать к столу и не осведомляться о здоровье, а также не представляться самим и лишь расспрашивать других! Так её учила мама, а Линдси всегда была примерной девочкой... В основном.

 

- Я сплю?

- Возможно. Что тебя тревожит?

- Ничего.

- Ко мне не приходят просто так, ведь каждый находит это место своим способом. Представь себя на минутку батоном хлеба. Из чего ты состоишь? Мука, яйца и молоко, а также всякие специи. Отстав хлеба разный и производят его на разных заводах, правильно? Но если в хлебе один состав, то раз его изменили - может ли хлеб считаться хлебом? Так и с людьми... Если человека поменять, то с одной точки рения - может ли он считаться человеком? Хлеб и пирожок, они все родственники. Если пирожок не с рыбкой... Угощайся.

 

И чашка перед девушкой наполнилась ароматным чаем, куда тут же прыгнул кусочек лимона.