Мафия 007: Запись

[Звездочет]

ЗАПИСЬ НА ИГРУ ЗАКРЫТА

 

Вечер опускался на Вашингтон стремительно, не то что весна. Уже начался фестиваль цветения сакуры, а ветер с Потомака по-прежнему отдавал слишком холодной и затянувшейся зимой. Днем солнце прогревало улицы и скверы, распахивались плащи и пальто, легкомысленные шарфики у женщин кокетливо и ревниво соревновались в элегантности и пестроте. А к ночи  промозглый, сырой туман наползал на город, и ледяной ветер рвал его в клочья в порывах истеричной ярости.

По тонкой, невзрачной и плохо освещенной улочке Коламбии-Хайтс шли двое молодых людей. Он, очень высокий блондин с растрепанной ветром шевелюрой, украдкой поглядывал на нее, свою спутницу, девушку с пышными тяжелыми волосами, тщательно выкрашенными в фиолетовый цвет, и хитро улыбался. Обоим было не больше двадцати пяти. Оба были одеты в длинные пальто, шеи обоих были замотаны в цветастые клетчатые шарфы, в которые молодые люди синхронно прятали носы, когда налетал ветер, но не мешающие, однако, негромкой беседе, продолжающейся, когда ветер стихал, и ведущейся по-хорошему ни о чем. Тогда тишину рано опустевшей улочки нарушало только щебетанье девушки -  ее впечатления от традиционного для Вашингтона весеннего фестиваля были шикарным образцом “потока сознания”, да еще выкрики котов, внезапно, требовательно и печально раздающиеся то тут, то там из кустов, отделяющих дома от тротуара.

Блондин почти не прерывал щебетания, многозначительно улыбаясь и все намереваясь приобнять свою спутницу, но та, будучи особой далеко не бесхитростной, умело сохраняла дистанцию, держа мужчину под руку. Веточку сакуры, несколько небрежно заколотую за правым ушком фиолетововолосой, потянуло прочь очередным порывом ветра, и блондин не упустил возможности ее поправить, приятно коснувшись рукой в тонкой кожаной перчатке ушной раковины, проколотой россыпью разноцветных камушков.

Темнота вечера становилась все плотнее, сгущаясь и смешиваясь с беленой тумана. Улица оставалась все такой же безжизненной. Странно безжизненной, хотя наверное никому просто не пришло в голову выходить из дома в такую неприятную погоду? Вдали пара различила полупогасшую вывеску небольшого мексиканского бара, судя по едва освещенным окнам - не дождавшегося сегодня посетителей. Проходя мимо они заметили за стеклом бледное широкое лицо с обвисшими усами, тревожные  глаза оглядели пустую улицу, скользнули по ним, и человек исчез в глубине полутемного зала. Заведение было обшарпанным, грязным, дешевым и унылым, но дальше редкие фонари почти не рассеивали вязкую холодную тьму, и улица совсем терялась в ней, будто бы через бар проходила граница человеческой цивилизации - теплокровной, живой. А на страже границы были выставлены-высажены два тополя. Очередной порыв ветра привел в движение путаницу их ветвей с едва проклюнувшейся молоденькой листвой, а свет тусклых фонарей прошел сквозь гуляющие ветки, погнав мимо молодых людей стремительные тени чудовищных форм. Девушка тихо это отметила, рассмешив блондина. А следующий порыв ветра все-таки вырвал из ее фиолетовых волос веточку, заставив спутника броситься вдогонку. Теперь засмеялась уже она.

Спустя какое-то время пара свернула в один из переулков, проходя через арку между двумя многоэтажными, но, кажется, незаселенными домами. Как это всегда бывает в такую погоду в подобных местах, ветер здесь был поистине пронизывающий, девушка вздрогнула и, втянув голову в плечи, прижалась к молодому человеку. Тот приобнял ее и коснулся губами фиолетовых волос на виске.

— Ничего, Вики, скоро будем на месте, - его слова были едва слышны из-за злого гудения ветра, продирающегося вдоль высоких стен.

Фонарей на новой улице было мало, а те, что все-таки были расставлены в странном асимметричном порядке, мигали при каждом порыве ветра. Весенние кошачьи крики остались далеко позади. Словно поддаваясь давящей атмосфере пара тоже закончила беседу, молча посматривая по сторонам.

— Ник, что это? - спросила вдруг фиолетововолосая, резко указав рукой на другую
сторону улицы, где в полумраке нечто прошмыгнуло между досками забора.

— Наверное, крыса, - пожал плечами мужчина, вновь привлекая к себе спутницу. Та на сей раз не сопротивлялась.

Последний фонарь остался позади. Однако Виктория и Николас продолжили свой путь сквозь победившую тьму все тем же размеренным шагом, не прибавляя, но и не замедляя свой темп. Наконец они остановились.

— Ты уверен, что это здесь? - почти шепотом произнесла Виктория. В темноте ее большие каре-зеленые глаза были похожи на осколки янтаря.

— Да. И здесь нам с тобой никто не помешает, - мурлыкнул Николас, склонившись к самому ушку девушки, и потерся небритым подбородком о ее щеку.

Он потянул свою спутницу к большому дому, расположенному у самого края улицы. Ни одно из его окон не было освещено. Декоративный заборчик вокруг здания давно требовал ремонта, а кусты зеленой ограды - ножниц садовника. Однако, судя по тому, как легко повернулся ключ в замке и без скрипа поддалась дверь, дом не был заброшен. Лишь только переступив порог, пара сразу свернула налево - Николас шел уверенно, и они начали спускаться по лестнице, ведущей к тяжелой металлической двери. Электричества, похоже, здесь не было, либо же Николас не посчитал нужным его включать, поэтому Виктория стала подсвечивать себе дорогу голубоватым светом мобильного телефона, стараясь не испачкать свое светлое пальто и сапоги на устойчивом толстом каблуке о плесневелую побелку обшарпанных стен. Уже у входа в подвал мужчина накрыл телефон рукой, приглушая свет, и заговорщически подмигнул. Виктория слегка надула губы, но послушалась, спрятав мобильный в карман. Пару мгновений они провели перед дверью в молчании, словно прислушиваясь к чему-то, после чего Николас, быстро коснувшись рукава фиолетововолосой и рванув засов, открыл дверь, пропуская ее вперед. Знал ли он, что еще пожалеет о своей галантности?

Лишь только блондин успел переступить порог, как послышался резкий вскрик Виктории.

— Дьявол, Ник, почему нельзя было сразу включить свет! Из-за твоих фантазий я вляпалась во… что-то, - прошипела Виктория, щуря глаза и брезгливо вытирая сапог об идущую у самого пола трубу.

Ник чуть виновато пожал плечами, расстегивая пуговицы на пальто, и кивнул на центр комнаты.

— Глянь-ка, а ведь наш красавец даже не шелохнулся за весь день. Хорошо ты вчера поработала, Вики.

Помещение подвала было небрежно выкрашено светло-зеленой, раздражающе невзрачной краской и, в сочетании с мощными галогенными лампами на потолке, почти что слепило неподготовленные глаза. За исключением сети труб, пересекающих всю восточную стену, и ничем не примечательного хлама, здесь было пусто. Только в самом центре подвала, куда указал Николас, стояло металлическое кресло с крепким каркасом, приваренным к уходящей в бетонный пол арматуре, оснащенное захватами для шеи, рук и ног толщиной в несколько дюймов. Оно не пустовало.

— Ну, здравствуй, дорогой, - мелодично произнесла девушка, обращаясь к мужчине лет тридцати, зафиксированному внутри кресла. На нем были странно выглядящие для ранней холодной весны джинсовая жилетка, рваные джинсы и густо перепачканная кровью, когда-то белая футболка. Широко раскрытые глаза казались стеклянными, и было мало удивительного в его мертвенной неподвижности, которую отметил Ник: из груди мужчины торчала деревянная рукоятка. Все остальное, очевидно, находилось внутри.

— Готова? - спросил Николас у спутницы, положив руку на торчащую из мужчины рукоять.

Удостоверившись, что волосы крепко заколоты за ушами и не будут мешаться, та коротко кивнула. Блондин резко выдернул острие, и тут же Виктория подпрыгнула на правой ноге, придавая левой разворот для удара. Зафиксированная голова мужчины в кресле дернулась вбок с тошнотворным костным хрустом, приняв удар в полной мере. Разбитые губы безвольно приоткрылись и… мужчина сначала сдавленно, а потом протяжно застонал, постепенно повышая голос до самого настоящего рева.

— Заткни пасть, кровосос, - с ненавистью произнес Николас, ногой подтягивая к себе металлический столик на колесах, до этого момента скромно стоявший в стороне, - мы только начали.

Аккуратно сняв со столика непрозрачный целлофан и открыв разложенные рядком, поблескивающие металлом приспособления, блондин положил к ним кол, потом обстоятельно закатал рукава и крепко схватил вампира за взлохмаченные темные волосы. Он с силой запрокинул ему голову, хотя ошейник на горле препятствовал этому, глубоко врезаясь в бледную, бескровную кожу.

Виктория скрестила руки на груди и наклонилась вперед, заглядывая пленнику в глаза.

— Думал, что останешься незамеченным, дорогой? - негромко спросила девушка, зловеще повышая голос на каждом новом слове. - Оставив три изуродованных трупа в придорожной забегаловке в десяти милях от города?

— Там был ребенок, мразь! - выпалил Ник и с силой ударил вампира затылком о  металлический край кресла. Виктория легонько качнула головой.

— Откуда ты?

— Меня зовут… - хрипло начал было вампир, но тут же вновь получил удар.

— Да плевать, как тебя зовут, - произнес Николас, - отвечай только на те вопросы, что мы задаем. Откуда ты пришел?

Безжизненные белесые глаза вампира переводили взгляд от строгого лица Виктории к Николасу, с трудом сдерживающему ярость, и невольно возвращались к его свободной руке, совсем рядом с инструментами на столике. На некоторых виднелись бурые пятна застывшей крови. Похоже, охотники не считали необходимым чистить свои приспособления после каждого раза, когда им удавалось заполучить вампира.

— Я жил в Нью-Йорке, - произнес пленник, с трудом отводя взгляд с бурых пятен на металле. Он чувствовал, как постепенно исчезает оцепенение, и попробовал дернуть сжатой в кулак рукой. Шансов освободиться не было.

— Еще раз так сделаешь, и я выколю тебе глаз, - процедил Николас, наклонившись к самому уху вампира.

Заметила попытку и Виктория:
— Уверен, что хочешь испытывать наше терпение, дорогой? Твои способности к регенерации весьма посредственны, так что не советую. Ты новообращенный? Где твой хозяин?

— Хозя… у меня нет сира, - ответил вампир, облизнув бледные губы. - Меня обратили полгода назад в качестве… пушечного мяса. Я даже не могу вспомнить лицо того, кто это со мной сделал.

— Значит, ты здесь совсем один, бедняжка? - недоверчиво переспросила фиолетововолосая.

— Логично, - заметил второй охотник, переводя взгляд на спутницу, - если бы вместе с ним был кровосос подревнее и помогущественнее, он не оставил бы такой бардак после себя.

— Да, пожалуй, ты прав, Ник, - задумчиво протянула Виктория, машинально покачивая носком сапога осколок кости, торчащий из голени вампира. Опустошенность и жесткая фиксация всех конечностей оставляли открытыми даже такие раны. Пленник с силой сжал зубы, пытаясь превозмочь боль, но лишь тихо, безнадежно застонал. Виктория, с некоторым удивлением глянув на вампира, убрала ногу.

— О каком “пушечном мясе” ты говорил? - тем временем продолжил свой допрос Ник. - Зачем понадобилось такое дерьмо, как ты?

— В Нью-Йорке шла война, - ответил вампир, глядя, впрочем, на Викторию. - Настоящая, не такая, что обычно длится между засранцами Камарильи и Шабаша. Я всего лишь каитифф и не должен ничего знать, но в городе творился такой хаос, что в подробности были посвящены даже пешки. Но я вам ничего не скажу.
Вампир зажмурился и сжал зубы, готовясь к новой боли.

— Выруби-ка его, Ник, - коротко бросила Виктория, и пленник вновь почувствовал, как кол пробивает ему грудь.

— Кама… что? - произнес Николас, вопросительно вскидывая брови, когда они вышли из дома на тонущую во тьме улицу. После подвала воздух казался сладким и освежающим, как лимонад. Он с наслаждением закурил и передал девушке пачку сигарет и зажигалку. Та прикурила и оставила сигарету между пальцами, читая что-то с экрана своего мобильного.

— Камарилья и Шабаш. Огромные группировки кровососов, которые, бывает, уничтожают друг друга без нашей помощи. Но это все, что известно, - ответила Виктория, не отрываясь от экрана. - Кем он там себя назвал - тоже непонятно.

Очередной порыв ветра растрепал фиолетовые волосы и утянул длинный столбик пепла полуистлевшей в руке сигареты, но она этого даже не заметила, отходя от входа в дом и поднимая телефон на вытянутой руке.

— Здесь хреново ловит сеть, - пожаловалась девушка, слегка надув губы. - Кровосос намерен торговаться за информацию, от которой прямо несет ловушкой, а я совершенно не понимаю, где там может быть правда, где ложь.

Николас последовал за ней.

— Не он первый, не он последний. В конце концов, мы всегда можем его просто убить, - мужчина подошел к ней вплотную и приобнял сзади, обхватив талию. - Вики…

— Отвали, Ник, - сухо произнесла охотница, сбрасывая его руки с себя. Отстранившись она внимательно посмотрела в небо. - До рассвета пара часов, а нам нужно еще успеть его допросить. Вторую ночь подряд тащиться в эту дыру я не стану.

— Так ты все таки веришь ему? - удивленно спросил блондин.

— Я думаю, что он действительно может что-то знать. Этот дохляк не первый вампир из Нью-Йорка, который проходит через черту Вашингтона за последнее время.

— Нью-Йорк слишком огромен, чтобы мы смогли в нем охотиться, ты сама это знаешь.

— Да, но это не значит, что мы не должны быть в курсе происходящего там, - ответила Виктория тоном, не допускающим возражений, а после вздохнула. - Пойдем обратно, Ник, и поскорее покончим с этим.

 

 

 

 

— Вы правда меня отпустите? - в очередной раз переспросил вампир, вертя освобожденной головой и поглядывая то на Викторию, то на Николаса. Несмотря на слова о добрых намерениях, ему ослабили только захват на шее, оставив руки и искалеченные ноги скованными. - Я так хочу увидеть Мадлен...

— Мы дали слово, - резонно заметила Виктория, даже не усмехнувшись, - напомни, кто такая Мадлен?

— Она - баронесса анархов и властвует на юге Штатов. Выступает против всех этих древних ублюдков - вроде тех, что устроили бойню в Нью-Йорке. Камарилья и Шабаш презирают таких, как я, но Мадлен принимает любого, кто не желает подчиняться старым порядкам. Это дает мне надежду. Мадлен невероятно красива и…

— Да-да, мы поняли, - Ник нетерпеливо прервал речь вампира, ставшую почти мечтательной, - давай вернемся к тому, что стряслось в Нью-Йорке. И рассказывай с самого начала.

— Два года назад в город пришли двое, Долли и ее рыжеволосый спутник, Максимилиан Висконти. Долли, она… - вампир запнулся, нахмурив перепачканное лицо, с трудом подбирая слова, - ну… она как наш Иисус. Только со внешностью девочки-подростка. Старые вампиры называли ее дочерью Каина и говорили, что она обладает почти что божественным происхождением.

— Ага, понял. Вампирский Иисус с внешностью нимфетки, - протянул Николас и глянул на подругу, скривив рот. Но Виктория проигнорировала скепсис блондина:

— Давай поменьше имен и побольше событий, - сказала она, сложив руки на груди. - Итак. Долли. Очень могущественная кровососка. Что дальше?

— Долли быстро нашла себе покровителей, как говорили, в этом ей помог Висконти, который ввел девчонку в стаю Шабаша. Камарилье это… очень не понравилось. Я не знаю, как это вам можно объяснить…

— А ты уж постарайся, - подсказал Николас, зловеще понизив голос.

— То есть, мне нужно вам кое-что объяснить! - спешно поправился вампир. - Наша сила - в нашей крови. К примеру, у меня кровь… совсем слабая. А в крови Долли, ставшей одной из нас по воле самого богоподобного Каина, скрыто невероятное могущество. И многие вампиры хотели бы, чтобы девчонка с ними… поделилась.

— Вы что, пьете кровь еще и друг у друга? - спросила Виктория, даже не пытаясь сдержать гримасу омерзения, исказившую хорошенькое личико.

— Не ради того, чтобы утолить жажду, - ответил пленник, вновь тщательно подбирая слова. - И очень многие хотели бы выпить от Долли, а девчонка делилась кровью только со своим спутником. Но Камарилья об этом не знала и была убеждена, что верхушка Шабаша распивает Долли чуть ли не каждую ночь. Как будто бутылку вина в хорошей компании. А Шабаш действительно искал для этого любые возможности и не спешил признаваться, что пока что остается ни с чем. Именно так заострился конфликт, насколько я понимаю.

— Ты хочешь сказать, что война разразилась из-за одной девчонки? - удивленно вскинула брови охотница.

— Как это не ново… - мечтательно закатил глаза Николас, словно перестав замечать прикованного к креслу вампира. Того же, по-видимому, захватил собственный рассказ и он с обидой мотнул головой:

— Вы не понимаете, она не просто девчонка, она как…

— Будь она хоть трижды Иисусом, мессией и бутылкой с вином, продолжай уже, - прервала его Виктория, незаметно глянув на телефон. -  Все кровососы насмерть передрались из-за одной девчонки.

— Именно так, - продолжил рассказчик, вновь превращаясь в пленника и опустив голову. - Все происходило несколько сложнее, но суть вы поняли... Дальше... дальше в город начали съезжаться древние, очень могущественные вампиры из других владений. Сам я держался в стороне, а если и доводилось видеть их, это было… ужасно. Когда понимаешь, что кто-то может уничтожить тебя одним движением - это ужасное ощущение...

— Но хорошо тебе знакомое, да, дружище? - не выдержал Николас.

— Вы дали слово, - произнес вампир чуть изменившимся голосом.

— Не отвлекайтесь, - строго проговорила охотница, прерывая обоих. - Сколько в Нью-Йорке осталось старых вампиров?

— Ни одного, - ответил пленник, нерадостно усмехнувшись, - кто-то получил свою окончательную смерть во время стычек, кто-то предпочел убраться, когда дело зашло слишком далеко, кто-то покинул город потом. Я успел познакомиться только с одним, Хесусом де Лара, очень старым вампиром откуда-то с Рио-Гранде. Его убили инферналисты.

— А это еще кто такие? - Виктория нахмурила лоб.

— Это те сородичи, которым хватило безумия связаться с демонами. Именно они решили исход войны в Нью-Йорке. Никто этого не ожидал, а…

Николас с рычанием схватил со столика кол и с размаху вогнал его в грудь вампиру, издавшему жалобный хрип и застывшему со стеклянным отчаянным взглядом.

— Вики, что это все за дерьмо?! Сначала он рассказывает сказки о девчонке-кровососке с божественной кровью в своем ходячем трупике, теперь демоны?!

— Ты что делаешь, черт тебя побери? Я еще не закончила с ним! - охотница раздраженно подняла сжатые в кулаки руки. - Мы с тобой уже не первый год охотимся, и кроме кровососов сталкивались с чем-то, здорово смахивающим на призраков, и пара кобелей из оборотней помогали нам как-то в охоте! И после этого ты сомневаешься в том, что могут существовать еще какие-то сорта всей этой дряни?

— Да ты шутишь? Демоны? Ну а что дальше? Ангелы, в пальто все такие красивые, спустятся с небес и научат нас с ними сражаться? А потом окажется, что воду мутят еще более жуткие монстры - назовем их, например, левиафанами - и нам придется спасать мир уже от них? Но этим все не окончится, ведь ангелы также не так просты, как пытались казаться…

— Не паясничай, - поморщилась Виктория, прерывая напарника, - лучше вытащи кол. Не хочу пачкать руки.
Николас фыркнул и явно не утратил своего скептического настроя, но все же послушался. Когда охотник освободил вампира из оцепенения, тот издал вымученный стон, и что-то громко забулькало у него в горле.

— Ты начал говорить об инферналистах? - поддержала беседу Виктория, не поведя и бровью.

— Они не принадлежат ни к Камарилье, ни к Шабашу, - хрипящим шепотом заговорил вампир, постепенно обретая голос. - Но и там, и там есть их люди. Что-то вроде засланных шпионов, спящих агентов, готовых действовать, едва им дадут знак. Обе стороны тщательно выискивают у себя демонопоклонников и уничтожают на месте. Но в этот раз они были слишком заняты друг другом, чтобы вовремя обнаружить третью сторону силы. Создавая армии, штампуя таких, как я, никому не известных и почти не контролируемых, они создали идеальную ситуацию, чтобы подобраться к ним.

— Ну, понятно, а что было нужно этим демонолюбам? - встрял со своим вопросом блондин.

— Как и всем остальным - Долли. Мы верим, что Каин покинул наш мир, а если вдруг он вернется, то… закончится это плохо. Куколка-Долли была ценна не только своей кровью, но и возможной связью с богом-отцом.

— Была? - уточнила Вики.

— Да. Когда началось пекло, Долли скрылась вместе со своим рыжим любовником, не желая вмешаться и поддержать какую-либо из сторон. Это и сыграло с ней злую шутку - девчонка в результате угодила прямо в руки демонопоклонников, а ее “дорогой Макс” весьма вовремя… даже почти что заранее сбежал куда-то в Европу. Вроде как в Прагу. Не то чтобы меня сильно интересовала его судьба, - помолчав, вдруг словно начал оправдываться вампир, - но выжившие сородичи любили потешаться над всеми виновниками бойни и перемывать им кости, в том числе и самой Долли. Особенно Долли. Фактически, вместе с ее исчезновением закончился и этот кошмар.

— Ты хочешь сказать, что во всем действительно была виновата девчонка? Не стало ее - и войнушке кровососов конец? - недоуменно переспросил Ник.

— А что стало с инферналистами? - перебила его девушка, внимательно слушавшая рассказ.

— Они просто исчезли. Видимо, Нью-Йорк как владение не был им нужен. А это очень лакомый кусок, не мне вам объяснять.

— Значит, все стало как прежде?

— Нет-нет, и близко не так! - вампир замотал головой. - В какой-то момент в городе вообще не стало власти. От верхушек Камарильи и Шабаша остались только недобитки, и те, чувствуя “недобрые предзнаменования” покинули домен. В городе не осталось ни одного сородича, который был бы старше трехсот лет. Среди вампиров ходила молва, что город, скорее всего, достанется анархам. Тогда я и узнал о существовании Мадлен, амбициозной баронессы Майами, но почему-то и они не пришли. В результате, в Нью-Йорке так и остались вместе сосуществовать Камарилья и Шабаш, слишком слабые, чтобы возобновить свое вечное противостояние, пока что пытающиеся хоть как-то восстановить порядок. В Нью-Йорке сейчас два лидера: у остатков Камарильи - Ричард из клана Вентру, Жюстин, отступница-Тореадор - из Шабаша.

— Вики, у меня сейчас голова лопнет, он снова принялся за старое, - охотник закатил глаза и чуть ли не застонал.

Но Виктория не ответила, сосредоточенно и торопливо записывая новые слова и имена в свой телефон. Наконец она подняла взгляд.

— И что же еще изменилось?

— Отношение к таким, как я. И Ричард, и Жюстин молоды - они оба были обращены в восемнадцатом веке. Они смогли подняться так высоко, что пытаются управлять ночью огромного города, но на самом деле не слишком-то отличаются от тех, кем управляют. И обе секты в Нью-Йорке стали гораздо лояльнее к сородичам, которые раньше считались “вторым сортом”. Поэтому я не могу сказать, что хоть немного жалею об исходе бойни… хотя, если б она не начиналась, я не стал бы тем, кем стал...

— Почему же ты решил уехать из города? - спросила Виктория, немного поразмыслив.

Неожиданно вампир замолчал, опустив взгляд. Охотники переглянулись между собой, разом почувствовав, что они таки вышли на действительно важные сведения.

— Почему ты уехал, красавец? - повторил за подругой Николас, угрожающе растягивая каждое слово.

— Вот этого я не должен вам говорить, - быстро заговорил пленник, явно разнервничавшись, - не должен, нет. Но… я не хочу умереть. Снова.

Вампир умолк, словно собираясь с духом, и выпалил:

— В Нью-Йорке назревает новая война.

— Все таки вернулись инферналисты? Или этот… рыжий? Он же исправно сосал кровь из вашей божественной школьницы, - Ник задумчиво потер небритый подбородок.

— Нет, - вампир покачал головой и повернулся к Виктории, словно отвечая конкретно ей, - это война с людьми. В городе неожиданно проявилась такая активность охотников, какую сородичи не видели уже очень давно.

— Инквизиция? - спросил Николас, оживляясь.

— Правительство? - подхватила Виктория.

— Нет, это что-то новое, что-то, о чем никто из наших ранее не слыхал, - опять покачал головой вампир, - при этом они неплохо обучены и хорошо оснащены. Некоторое время они убивали нас, мы убивали их, пока не стало заметно, что число охотников не только не уменьшается, но и постепенно растет. Для вампира в Нью-Йорке сейчас едва ли не опаснее, чем во время войны. А я хочу жить. Отпустите меня на юг, я рассказал вам все, что знал...

Последние слова вампир произнес, прикрыв глаза, едва ли не шепотом, а после увидел, что охотники их уже и не слушали. Лица Николаса и Виктории вдруг враз утратили всякое выражение, и им не нужно было даже обсуждать что-то вслух, чтобы понять друг друга. Понял их и пленник.

— Пожалуйста… Я больше никогда не буду пить кровь людей, только животных… Отпустите меня… Пожалуйста… Я все рассказал...

— Пора, - коротко произнесла Виктория, прерывая негромкие мольбы вампира, тихие и безжизненные, казалось бы, обращенные уже в пустоту.

Охотница в несколько резких шагов обошла стоящее по центру кресло и наклонилась за каким-то предметом. Через несколько секунд вампир почувствовал, как жидкость с резким запахом стекает по его голове и течет по лицу. Несколько раз Виктория обходила притихшего живого мертвеца, обильно выплескивая на него горючее из белой канистры. А заметив в руках Николаса зажигалку, вампир закрыл глаза и покрепче стиснул зубы. Еще одна, последняя боль в эту ночь. Последняя.

 

 

 

 

— Совсем холодный сегодня рассвет, - задумчиво протянула Вики, поудобнее устраивая голову на плече друга, - как будто зима опять вернулась.

— Это только так кажется, - тихо произнес Николас, покрепче приобняв девушку, - ты же видела, деревья уже расцвели.

Пара сидела прямо на земле, неспешно выкуривая по сигарете и устремив взгляды в раннее утреннее небо. В десятке метров поодаль стоял их автомобиль.

— Едем в Нью-Йорк? - спросил блондин чуть погодя.

— Спрашиваешь тоже, - весело фыркнула Вики, - упустить такой шанс? Быть может, в Нью-Йорке рассветы еще красивее.
 

 

 

 

• Вы - вампир, находящийся на данный момент в Нью-Йорке. Вы могли жить в этом городе раньше, соответственно, пережив все упомянутые выше события, либо прибыть не так давно, услышав о полной смене руководства в домене.
• Ваш вампир может принадлежать как к Камарилье, так и к Шабашу. Представителей редких кланов в городе не осталось, поэтому для отыгрыша доступны следующие кланы: Вентру, Тореадор, Носферату, Тремер, Бруха, Малкавиан - от Камарильи, от Шабаша - Ласомбра, Цимисхи, Змеи Света и антитрибу (отступники) из всех шести кланов Камарильи.
• Возраст вашего героя варьируется в пределах 30-200 лет. Поколение должно соответствовать возрасту, владение дисциплинами - тоже. Никаких сверхъестественных способностей, кроме клановых, никаких излишних скелетов в шкафу, которые влияли бы на могущество персонажа. Вы - вполне себе среднестатистический вампир, коих много.
• У вас нет гулей и смертных слуг. Персонаж у каждого один, НПС можно использовать только эпизодических.
• На данный момент Камарилья и Шабаш в Нью-Йорке набирают силы и не ведут открытого противостояния. Также ваши персонажи должны были хотя бы видеть руководителя своей секты - Князя Ричарда или Епископа Жюстин. Если для создания биографии вам понадобятся какие-то сведения о них, смело пишите Мастеру в ЛС.
• Есть возможность прийти играть только в ролевую часть (НПС) с обязательным указанием об этом в биографии, но, увы, до логической части такие персонажи не доживут.
• ЛОР - это врач-ларингооторинолог. Надеюсь, вопрос исчерпан.
• Эта игра - третья часть повествования о Мире Тьмы в авторской интерпретации.
• И последнее - Звездочет и First Contact желают всем вдохновения и чудесной игры!)

 

 

Специально для этой игры Рихард Зайдлер и Дарт Фолс подготовили Краткую справку. В ней вы найдёте всю информацию о сеттинге, которая может потребоваться в этой игре. Если что-то остаётся спорным - Мастер ответит на ваши вопросы.

[Supreme Overlord Malekith]

Доклад наблюдателей Инконню о Каините, сородиче Цимисхи из Шабаша..."Игорь Чернобогов Игоревич"

 

<strong>Фотография сородича</strong>.

 

Имя и фамилия: Игорь Чернобогов Игоревич(актуальные в использовании сородичем)

Прозвище: Чернобог, Кощей.

Пол сородича: Мужчина(гетеросексуал)

Принадлежность сородича: Шабаш(актуальное)

Клан сородича: Цимисхи.

Происхождение и линия крови сородича: Уроженец из рода ревенантов отколовшихся от Кревчевских.

Становление сородича: Не менее 200 лет(получил становление не позже 1815 года) 

Поколение сородича: 8, после становления совершал диаблери.

Использование сородичем Диаблери: Диаблерист(следы в ауре не проявляются, все известные случаи применения имели приемлимые мотивы.)

Применяемые сородичем дисциплины: Изменчивость, Доминирование, Прорицание, Колдовство, Затемнение.

Жизненный кодекс,моральность, путь просветления сородича: Сородич придерживается Пути Власти и Внутреннего Голоса.

Натура сородича-Щеголь-перфекционист.

Национальность и страна происхождения сородича: Русский(Российская Империя)

Официальная маска и деятельность сородича: Акционер компании "Газпром", Владелец контрольного пакета акций частной компании по поставке агрокультур, деревьев и чернозема в различные страны земного шара(которые посейщает сородич), антиквар-коллекционер-"бизнесмен"(скупщик, биржевый игрок, спекулянт и владелец векселями, акциями и ценными бумагами, счетами в банке и заначками ценных вещей что позволяет ему обеспеченно жить и выжить в случае длительного сна.)

 

Внешние и физические данные сородича(в зависимости от ситуаций и желаний сородича они изменчивы но предпочтительный облик следующий):

Портреты с одними из используемых когдато сородичем обликов

Пол,:мужчина

Внешний возраст: изменчив но обычно предпочитает выглядеть молодо на 30 лет.
Рост:214см/7 футов
Вес:150кг/330 фунтов
Телосложение: молодое мускулистое, статное с безупречно симметричными и неотразимо соблазнительными для женщин мужскими формами лица и тела.

Цвет кожи: светлый
Цвет глаз:темный
Цвет волос:темный

 

Психологический портрет и аура-характер, достойнства, недостатки, интересы, увлечения сородича:.

Убеждения/верования: Атеист, шовинист, сексист, расист, мизантропен, не отличается традиционализмом будучи еще до обращения открытым для наук и новых вещей, не религиозен как и не суеверен за исключением знаний конкретных магических явлений(если и носит какието религиозные вещи то сугубо для дела не придавая им каких-либо значений), не терпит лжи и неисполнения обязательств и клятв, не терпит собак, нравятся кошки, избирателен в питье крови.

Характер: Непоколебимо волевой и уверенный в себе, эгоистичный, саркастичный, развращенный, скрытный, спокойный, неустрашимый, расчетливый, невозмутимый, хладнокровный в деле и жесток, беспощаден к врагам, действует и ведет себя в соответствиии с ситуацией и всегда готов к потенциальным нештатным ситуациям, старается поддержать разговор, как правило в особенности с представительницами женского пола и проявляет вежливость, приветливость и дружелюбность, гостепреимство, старается не выделятся из толпы. 

Интересы, увлечения: Любит охотится, убивать оборотней, диалебтировать вампиров посягнувших на него и его гостепреимство, изучение медицины, различных наук, включая тайных-магических, меценатство, путешествия, археологию, любит иногда выпить дорогого выдержанного вина, виски, отведать вкусную изысканую и экзотическую кухню(хотя от сьеденной еды вкус коей он чувствует, он затем избавляется), любит кино, азартные игры, пограть в боулинг, теннис, бильярд или новомодные электронные игрушки, любит очаровательных женщин, интересуется искусством-живописью, скульптурой, изощреными убийствами и пытками врагов, сражениями и владением различным видом стрелкового и холодного оружия.

 

<strong>Биография сородича:</strong>.

О прошлом субьекта известно мало ибо во время войн и смен правительств он смог многое стереть о себе из архивов истории.

 

Сородич родился в Российской Империи, у выходцев из малоизвестного и древнего ревенантского рода, семье зажиточных дворян, офицера в отставке, ученого и иследователя-путешественника, посла совершавшего частые путешествия по землям Империи на двух материках где оставил немало родственников и внебрачных детей. Сам субьект с юности отличался развитостью тела и ума, получил отличное и дорогое по стоймости образование, бывал и любил свои поездки за границей, проявлял интерес к оружию, медицине, евгенике, наукам, технике как и родовым тайнам и знаниям.

 

Пройдя годы верной службы, обучения и фаворитства, получил становление, будучи протеже обучаясь, живя со своим сиром, влиятельной дворянкой, древней боярыней Цимисхи (Ее имя вычеркнуто из данного досье по соображениям ее членства в Иннокю.) которая тчательно обучила и оберегала его в особенности от охотников на вампиров после участия в устранении пары лиц негласно повлиявших на события Наполеонской и Крымской Войны и часть которых состояли в ордене, в основном со своим сиром субьект больше проживали в странах европы,

 

После пиров Первой Мировой какоето время проживали США и находились в компании и клубах тамошних Цимисхов и союзных, доверенных Шабашитов других кланов во времена "сухого закона" прежде чем вернутся в европу во времена прихода 3 Рейха в Германии и 2 Мировой войны, где кровь лилась рекой и последующая за ней разруха и режимы как и холодная война шли только на руку вампирам обеспечивая большую свободу действий  и перемещений в случаях нужды, когда начался развал СССР субьект активно занялся бизнесом для поддержания благосостояния своей нежизни и облегчений своих путешествий поставляя агрокультуры с землей в места обитания, криминал и развитие новых технологий включая "всемирную паутину" только помогли ему в этом.

 

На данный момент известно что субьект опять посетил США....по последним данным Нью-Йорк, месте где он уже бывал и проживал до этого.

 

Имущество часто носимое сородичем с собой:

Черный кожанный плащ-куртка

Черный стильный деловой бизнес костюм с бронежилетом скрытого ношения,

Черная кожанная обувь на мягкой подошве.

Стильные темные очки, 

Амулет-талисман Кровавой Звезды с инкрустированым в оправу камнем Галджума, клыком Траула и капсулой с уплотненной горстью земли. .

Сосуд Мерзости.

Смартфон Samsung Galaxy Note Edge

Наручные часы Franc Vila 9.TiRG.205 

Зажигалка ZIPPO с изображением карточного туза пик.

Украшенные костяные игральные кости.

Толстый бумажник с деньгами и кредитными картами,

Оружие:

 

2 протравленых серебром пистолета M1911 с парой обойм и коробкой посеребренных разрывных пуль.

Клинок Тал'Маэ'Ра.

Боевой-походный нож.

4 колья.

Вспомогательные вещи

Портфель

Ультратбук Fujitsu LIFEBOOK T904 с USB-модемом

Спутниковый телефон Thuraya XT,

Кусачки по металу и электрокабелям с резиновой ручкой

Отвертка

Ультрафиолетовый фонарь,

Комплект отмычек

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 1 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Sebursky]

Имя: Мама Бриджит
Прозвище: Кровавая Мамба
Клан: Змеи Света
Возраст: 200 лет

Био: Рожденная на берегах колониальной калифорнии, была обращена в возрасте 25 лет. С самого детства готовилась чтобы стать жрицей вуду, к моменту обращения стала самой молодой Мамбой. Обращение сильно повлияло на мировосприятие молодой жрицы, и сильно оттолкнуло от религиозной стороны, но при этом толкнуло в объятия темной стороны Магии ВУДУ.

Внешность:
 

Небольшая Интра...

В салоне Мамы Бриджит как всегда царил полумрак. Девушка лет 27 на вид, более бледная кожа чем у обычных людей, слегка светилась в темноте. Особо подчеркивающий и зловещий макиях и грим, создавали обманчивую илллюзию, что вместо лица у девушки оголенный череп. Правда выражение этого "черепа" было весьма грусным для стороннего наблюдателя, хотя на самомделе Бриджит просто задумалась. Только что проведенный особый ритуал слегка приоткрыл ей будущее, правда стоит оговорить что ритуал никогда не давал сто процентного результата, а лишь давал наиболее вероятный исход событий в ближайшем будущем. Но даже эта вероятность заставила Кровавую Мамбу задуматься.

Нет, чисто логически Бриджит итак понимала что такое количество представителей противоборствующих кланов в городе не к добру. Но ритуал показал что-то гораздо более страшное, что-то принципиально новое, то, чего ещё ни один из представителей крвавого братства ни разу не видел и не сталкивался. Конечно, довольно часто простые смертные спонтанно начинали "охоту на ведьм", чтобы извести древних, но это можно сравнить с небольшим камешком брошеным в воды бурной реки - даже достаточной волны не поднимается. Но на этот раз что-то заставило, даже Бриджит испытать нечто вроде страха...

В полный рост

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 23 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[First Contact]

Дерек (NPC)
Клан: Тореадор

Я благодарю Звездочёта за неоценимую помощь в создании персонажа и написании его предыстории.

 

Когда в Нью-Йорке грянула война, Дерек отнёсся к этому, как к затяжной грозе за окном - старался просто не обращать внимания. Он был поглощён материалом ко второму альбому, даже сон и питьё казались досадными глупостями, отрывая от микшерского пульта и гитары. По счастью, запас крови в холодильнике был приличный, поэтому, если в какие-то ночи он и обнаруживал, что его запястья совсем ссохлись, то исключительно по собственной небрежности.

А потом убили Чёрную Костяшку. Как оказалось, он по дороге к Дереку полез в какую-то мелкую разборку, а когда с обеих сторон внезапно подтянулись серьёзные боевики, то, со своим гитарным чехлом, расписанным цветами странных, порой отчётливо неприличных форм, он оказался зажат в буквальном смысле меж двух огней - с обеих сторон летели бутылки с зажигательной смесью - и не успел выбраться.

Полуобгоревшая бас-гитара Че долго лежала в доме Дерека, наполняя комнату страшным запахом. Потом он закопал её в крошечном садике, пятачке зелени у задней двери. Запах, впрочем, в доме остался, лишь стал слабее.

Дерек вернулся к работе, переписал басовые партии “под свою руку”, заодно изменил кое-где тональный ход, несколько слов в текстах и интонацию в вокале - там и тут, совсем немного, но что-то в песнях изменилось совершенно, и любовные потери, о которых в них пелось, больше не казались самым страшным, что случается в этом мире.

Дерек был так поглощён работой, что не сразу заметил, что Белая Костяшка, Домино-Бел, не появляется уже несколько ночей. В последнее время Бел вообще витал где-то далеко, даже когда приходил и садился за клавиши. В отличие от Дерека он живо интересовался происходящим в Нью-Йорке и по-своему в этом участвовал: он часто тратил ночи на создание граффити, ставя людей из городских служб в двойной тупик по утрам: как можно было создать такое и как можно такое уничтожить. Но порядок всегда торжествовал, граффити исчезали под слоем краски или в потоках моющей жидкости, записи видеокамер наблюдения не показывали художника, а новые картины возникали опять, в других местах. Дерек не разделял эту страсть друга, но и не осуждал, сердясь лишь на то, что Домино-Бел постепенно всё больше забрасывает музыку.

И вот Бел пропал совсем. Его телефон молчал, Дерек нехотя включил компьютер и вышел в полицейскую интернет-базу, ища сообщения о новых граффити.

Через какое-то время он смотрел на фотографию стены где-то в районе Центрального парка, на которой истекало кровью яблоко - символ этого великого, благословенного и проклятого города. Рисунок был не окончен, а под стеной валялись россыпью баллончики с краской.

Давно не питавшийся Дерек в смятении почувствовал, как увеличиваются клыки во рту, он спешно отвёл взгляд от струек крови, стекающих по безупречной яблочной кожуре. Домино-Бел был гениальный художник и прекрасный музыкант. И ночи его были окончены.

Дерек не знал, что война уже иссякает, что Куколка уже исчезла, что, в сущности, гроза уже миновала. Он теперь понял только, что эта гроза побывала в его доме и опустошила его.

Он собрал все плёнки второго альбома, который был почти готов, вышел в свой крошечный садик и сжёг их в большой бочке, глядя на торжествующий огонь и ощущая, как Зверь мечется внутри и воет от страха. Его вопли благополучно заглушили другие эмоции. Которые, впрочем, никуда не делись - как запах обугленной гитары Чёрной Костяшки, как память о его белозубой улыбке на точёном африканском лице, или о длинных белых пальцах Бела, порхающих по клавишам и заставляющих их, не созданных для этого, плакать и стонать в экстазе.

Дерек вернулся в дом, выпил пакет крови прямо у холодильника, сменил пропахшую едким вонючим дымом одежду и отправился в Элизиум.

 

***

— Алло, Джи.. Не кричи же так, да, это Дерек.. Конечно. В самом деле? Я был немного занят.. Да.. нет, альбом не выйдет. Нет, никогда. Послушай, перестань. Перестань, я говорю тебе!! Я звоню по делу. А.. ммм.. а где сейчас Элизиум?.. Да, нью-йоркский, какой же ещё.. Ещё раз?.. Понял, хорошо.. У нового Князя?.. Нет. Но наверное мне говорили.. Ладно, я должен идти. Не хочу тут торчать.. Береги себя.

Спрятав телефон в карман своего вельветового пиджака и успокаивающе махнув рукой сторожу, видимо поставленному здесь отгонять бродяг и подростков, и сейчас нехотя приближавшемуся к непонятному ночному визитёру, мужчина зашагал прочь от остова сгоревшего дома, чьи уродливые очертания прикрывали с улицы огромные рекламные щиты строительной кампании.

Как ни странно, но обнаружив пепелище на месте прежнего Элизиума, узнав, что в городе новый Князь (и вряд ли старый просто вышел на пенсию, чтобы без суеты заниматься коллекционированием бирдекелей), уловив неподдельную радость в голосе шапочного знакомого от одного факта, что он ещё жив, Дерек почувствовал какую-то лёгкость на душе. Масштабы прошедшей грозы изумляли. Но теперь, с пониманием, как перекроила она привычный мир, становилось чуть менее больно от того, что её гигантские ножницы прошли ближе, чем рядом, практически - по живому.

***

Той же ночью, жаркой и звёздной ночью на исходе лета, Дерек стоял перед трёхэтажным особняком на узкой уютной улочке старого Бруклина. Дом - простенькое и симпатичное кирпичное здание в ряду других таких же, отличался от соседей лишь изящной формой зеркальных окон, сквозь которые пробивался неяркий свет. Поднявшись по нескольким ступеням к массивной двери, не то чтобы прямо просившей о краске, но уже туманно о ней намекавшей, Дерек вошёл в тамбур, из которого через некоторое время вышел в дом, сначала приятно удивлённый деликатностью и скоростью проверки безопасности, а потом - контрастом между спокойной и непритязательной наружностью Элизиума и его внутренним убранством. Это было совершенно не то, чего он мог ожидать: интерьер был выдержан в модерне, местами плавно соскальзывающим в хай-тек. Мелькнула мысль, что Белу здесь наверняка понравилось бы, и запоздалое сожаление - он так и не сходил с ним в музей на какую-то выставку, куда тот всё пытался зазвать. Неприятно сжалось что-то в бездыханной груди от догадки - возможно это была выставка самого Бела.. Дерек прибавил шагу, проходя по залитому неярким прохладным свечением холлу: светло-бирюзовые стены отражали свет от причудливых диодовых линий. На полу чередовались плиты чёрного и белого мрамора, достаточно большие, чтобы не рябило в глазах. Светильники выхватывали картины, умело развешанные и потому не спорящие друг с другом. На стеклянных столиках различной высоты стояли небольшие скульптуры, а возле одного столика Дерек невольно замер на несколько секунд: сам столик был пуст, но его простая прозрачная столешница покоилась на нагромождении  хрустальных многогранников, улавливающих свет и отражающих его сотнями разноцветных бликов - всё пространство вокруг столика смеялось световыми зайчиками.

Дерек подходил к лестнице (стеклянные ступени, тонкие вычурные перила), когда сверху донеслись звуки музыки. Играли вживую, играли на очень хорошем рояле, играли со спокойным уверенным блеском - понял Дерек по первым же нотам и начал подниматься не спеша, прислушиваясь. Звуки постепенно захватывали его и.. ставили в тупик. Это было чистой воды музыкальное хулиганство - дерзкое и умное, это был Шопен, которого вертел и тормошил талантливый джазист, чередуя полные гордой грусти пассажи оригинала с остроумной россыпью джазовых гармоний, и всё это каким-то образом было единым произведением. Дерек не любил ни классики, ни джаза, но не любить и не понимать - лошади разных мастей, и не восхищаться пока невидимым для него пианистом он не мог. Он даже пожалел, когда лестница кончилась, открыв перед ним гостевой зал, куда ему и нужно было попасть. В центре здесь располагался огромный овальный стол. Краем глаза Дерек отметил маленькие и совершенно незаметные хайтековские диванчики вдоль стен, на паре из которых сидели Сородичи, но более всего его, конечно, интересовал рояль.. и пианист. Рояль был тоже огромный, чёрный и блестящий безупречным лаком. Дереку, в полной мере воспринявшему от сира любовь к старым инструментам, он напомнил новенький щёгольский ботинок.. но надо было отдать ботинку должное - звук у него был изумительный, да, пожалуй, для такой музыки он и внешне подходил как нельзя лучше.

Дерек подходил всё ближе, глядя на спину играющего. Абсолютная белизна его рубашки современного покроя на контрасте с чёрной громадой рояля почти резала глаза. Пианист чуть подыгрывал себе корпусом, но в целом от него исходила аура такого безмятежного спокойствия, словно бы и не его пальцы сейчас шутили, заставляя клавиши болтать легкомысленный вздор, то и дело сбиваясь с него на почти трагичную шопеновскую серьёзность. Внезапно какое-то движение заставило Дерека вздрогнуть и тут же изумиться, в очередной раз за эту ночь. Предмет на закрытой крышке рояля, до этого неподвижный и не привлекавший занятого внимания, а теперь зашевелившийся, оказался женщиной, смертной молодой женщиной в вечернем открытом платье, перевернувшейся на живот и с совершеннейшим обожанием глядевшей на пианиста, подперев лицо красивыми полными руками. Туман в её глазах не оставлял сомнений - это был одурманенный сосуд, сейчас искренне и безмятежно наслаждавшийся музыкой.

Дерек остановился. Он не был ханжой и, сам будучи практически затворником, знал достаточно о нравах Сородичей, но картина в целом была настолько необычной, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы придти в себя и, уже быстрым шагом, преодолеть оставшиеся метры и взглянуть в лицо игравшему.

Пианист был полностью поглощён игрой. Его лицо на первый взгляд казалось безжизненным, словно застывшим в маске невозмутимости, бледные руки жили своей жизнью. Но в глубине больших ясных глаз отражалось звучавшее в музыке - печаль и смех, достоинство и бесшабашность, гордость и ирония, переплетённые друг с другом.

И время перестало существовать. Совершенно неприлично, посреди Элизиума, глядя в лицо нового Князя Нью-Йорка, Дерек впал в транс.

..Несколькими резкими движениями пианист взял последние аккорды и, окончив играть, сразу же прикрыл клавиатуру. Вампиры в зале зааплодировали - сдержано, однако сразу, едва только хлопнула крышка. Но Князь Нью-Йорка не обратил на них особого внимания, он чуть удивленно, будто бы только обнаружил нового гостя, с читающимся в глазах любопытством смотрел на незнакомого ему тореадора со слегка взлохмаченными рыжеватыми волосами.

Когда кончилась музыка, исчезло и волшебство.. по крайней мере в достаточной степени, чтобы  Дерек вновь обрёл контроль над собой. Князь внимательно смотрел на него, как показалось Дереку - чуть насмешливо, хотя он был так смущён, что раздайся за его спиной смех, он принял бы его на свой счёт.

— Я пришёл засвидетельствовать Вам своё почтение, Князь.. - хрипловато проговорил Дерек, склонив голову. Только сейчас ему пришло в голову, что возможно он стал героем штампованной киносцены, и сейчас откуда-то появится старый вампир с мраморной кожей и в сюртуке старинного покроя - настоящий Князь, а пианист рассмеётся и окажется, что он лишь местный музыкант. Но подняв глаза и встретив взгляд ясных умных глаз, Дерек понял, что эта мысль - не более, чем страх оказаться в дурацкой ситуации.

Ричард всем корпусом развернулся к нему, оперся локтем о крышку рояля и закинул ногу на ногу. Смерив тореадора еще одним коротким внимательным взглядом, он произнес:

— Приветствую тебя в моем доме, друг. Как твое имя? Откуда ты прибыл? Ах, прости, быть может, ты голоден? Угощайся, - не лишенным изящества жестом вентру указал на женщину, мутным взором влюбленно смотрящую на вампира.

Пить Дереку совершенно не хотелось. И делать это при чужих он не любил. Но необычное приглашение Князя наверняка было не одним лишь знаком гостеприимства, и отказаться было не только невежливо, но, возможно, и опасно.

— Меня зовут Дерек, я из Нью-Йорка.. - он заметил как что-то промелькнуло в глазах Князя и добавил, - я не принимал участие в.. событиях.

“Он решит, что я трус, отсидевшийся в глубокой норе.. Что ж, не стану оправдываться!” - подумал Дерек с неожиданной злостью и провёл рукой по непослушным волосам.

— И я с благодарностью приму пищу с вашего стола, сэр, - немного отрывисто закончил он, подходя на шаг ближе к роялю, где возлежало безмятежное княжеское угощение.
— Только одно замечание - невежливо опустошать сосуд до дна, к рассвету мои слуги доставят ее в близлежащую больницу, - скоро произнес Ричард, будто бы пропустив мимо ушей ремарку насчет отсутствия гостя во время войны.

“Я и не собирался убивать её или жрать в три глотки!” - опять внутренне вспылил Дерек, всё больше раздражаясь. Однако что-то не давало ему по-настоящему разозлиться. “Невежливо опустошать сосуд до дна”.. Невежливо по отношению к кому?.. Спрашивать было неуместно, и он просто сделал ещё шаг. Смертная повернулась к нему, с видимым трудом оторвав влюблённый взгляд от Князя.. и, кажется, мгновенно перевлюбилась: Дерек невольно улыбнулся, когда она кокетливо протянула ему красивую, нежную руку, словно для поцелуя. Взяв её пальцы в свои и на мгновение заглянув ей в глаза (что, в общем, не требовалось - всё происходящее и так казалось женщине абсолютно прекрасным), он склонился к руке, вдохнул запах кожи, разгорячённой током крови в тонкой неугомонной жилке, гонящей нектар в каких-то миллиметрах от поверхности.. Её кровь оказалась неожиданно сладкой и игристой, вероятно так казалось после долгих недель, когда он пил лишь из пакетов. Возможно обидное предупреждение Князя и не было лишним, подумал он, с некоторым усилием отрываясь от запястья и аккуратно слизывая продолжающую выступать кровь, чтобы закрыть ранки. Несколько глотков крови от живого сосуда показались ему божественным нектаром. В порыве благодарности он коснулся губами ладони женщины, прежде чем отпустить её руку и, помедлив мгновение, повернуться к Князю.

— Царское угощение, - пробормотал он чуть смущённо, не зная, что ещё можно сказать.
— О, брось, мой друг, ничего такого, что не предписывали бы законы гостеприимства, - с малосвойственной вампирам доброжелательностью ответил Ричард, внимательно наблюдавший за каждым действием тореадора, в том числе и за завершающим поцелуем чуть побледневшей руки сосуда. — Что же, Дерек, кто твой сир? С тобой мы не встречались ранее, но я мог быть знаком с ним… или с ней. У твоего родителя наверняка хороший вкус.
— Мой создатель - Адам из Детройта, - ответил на ожидаемый вопрос Дерек. - Но с тех пор, как Стая в Детройте набрала силу, он не живёт там. Насколько я знаю, сейчас он за океаном.
— В Европе? - спросил Ричард, вскинув одну бровь. - В таком случае, у нас с тобой много общего.
— Не совсем.. - покачал головой Дерек. - На марокканском побережье.. Но, в общем.. далеко. Мы редко поддерживаем связь, он.. не очень общителен.
— Что ж, я ошибся, но не так уж сильно. Мой сир уже несколько веков постоянно проживает в Швеции и мало интересуется теми делами, что я веду. Твой, полагаю, тоже? Ты пользуешься своей свободой, Дерек?
— Я музыкант, - помолчав и не найдя лучшего ответа сказал Дерек. - Я делаю музыку. Как и мой сир. Но его музыку мало кто слышит, он пишет.. ни для кого, он просто пишет её. Я.. мы с друзьями выпустили альбом два года назад.
— О, так ты музыкант? - спрашивая, Ричард несколько оживился. На губах вампира даже заиграла тонкая полуулыбка. - И вошел ты именно в тот момент, когда я мучил несчастные клавиши… Надеюсь, моя игра не слишком разочаровала твой безупречный вкус тореадора?

Дерек уже открыл рот, чтобы сказать, что он был крайне впечатлён, но вспомнил о том, насколько он оказался впечатлён, и осёкся. То ли Князь был настолько поглощён своей игрой, что не заметил его транса, то ли смеялся над ним сейчас.

— Я не разбираюсь ни в классике, ни в джазе, я играю другую музыку, - говоря, Дерек постарался не отводить взгляд и смотреть в глаза Вентру прямо, - но ваша игра, сэр, произвела на меня неизгладимое впечатление. Как вы, возможно, могли заметить, - не удержался и добавил он после паузы.

Ричард не опустил взгляд:

— Думаю, ты понял меня совершенно верно, мой друг - я абсолютно нагло спровоцировал тебя на комплимент, - вампир чуть виновато развел руками, - но надеюсь, что ты простишь мне эту маленькую шалость. На каких инструментах ты играешь, Дерек?

Не покидавшее его в эту ночь ощущение, что всё идёт “не так”, нахлынуло с новой силой. Дереку не часто приходилось общаться со старшими вампирами, но приходилось. Как правило, общение было напряжённое, но шаблонное, и в этом для него и состояла главная трудность - требовалось говорить то, что требовалось, и так, как требовалось. Он готовился к чему-то подобному, но с самого  порога Элизиума все с трудом выстроенные схемы беспардонно ломались. Его раз за разом вытаскивали на откровенность, как на свет, и бросали там.

— Я гитарист, - ответил Дерек, теперь уже не в силах отвести взгляд от лица Князя. - Была ещё одна гитара и клавиши.
— Ты бы согласился продемонстрировать мне свое искусство? - чуть выжидательно спросил вентру.
— Я больше не играю, - фраза прозвучала странно, как-то по-детски, и Дерек нахмурился, продолжив отрывисто.  - У меня была группа. Её больше нет. Они погибли. Я уничтожил всё, что было. Сегодня. И пришёл сюда.
— Даже так… - произнес Ричард, вдруг посерьезнев. Он встал из-за рояля и, поправляя запонки на рукавах белоснежной рубашки, громко отдал приказ, обращаясь куда-то в сторону. - Белль, милая, полагаю, прием окончен. Распорядись достойно проводить наших гостей.

Тонкая высокая фигура в плаще до пола, неожиданно ставшая заметной возле одной из стен, оживилась и хриплым голосом произнесла, поправляя скрывающую голову и лицо шаль:

— Господа, вы слышали приказ Князя…

“Вот и всё”, - подумал Дерек и в голове вдруг всплыла случайно услышанная где-то в Стаде фраза, - “я провалил собеседование. Но по крайней мере эта странная ночь закончится. Можно будет вернуться домой и..” Он вспомнил, что “вернуться к работе” невозможно.

— Благодарю Вас за время, что уделили мне, Князь, - он поклонился, отчего-то не чувствуя облегчения от окончания этой странной аудиенции. - Если я смогу быть чем-то полезен..
— Постой, Дерек, - вампир подошел к тореадору и подхватил его под рукав, - я прошу тебя задержаться. Думаю, нам есть, что еще сказать друг другу.

Всё опять пошло “не так”, и Дерек только молча кивнул, глядя, как Сородичи один за другим откланиваются и спускаются по лестнице. В конце концов в зале остались только они и та, которую Князь назвал Белль.

— Белль, ты тоже свободна. Спасибо тебе за услуги, моя дорогая, - сказал Ричард, повернувшись к вампирше. Та, несколько поколебавшись, слегка поклонилась, придерживая рукой шаль и быстро вышла. Однако у мужчин было достаточно времени, чтобы рассмотреть ее огромную когтистую лапу, покрытую старыми белесыми язвами.
— Белль - мой сенешаль, - пояснил Дереку Ричард, - моя правая рука и незаменимая подруга. Не знаю, что бы я делал без нее, тем более, что в нынешние… смутные времена ей приходится выполнять гораздо больше обязанностей…

Дерек был в очередной раз удивлён. Те несколько вентру, которых он более менее знал, относились к Носферату с внешним снобизмом и глубокой тайной недоверчивостью: красота и сила редко когда рискует поворачиваться спиной к уродству, пресмыкающемуся в тени, довольно резонно полагая, что такая разница не прощается.. Он понял, что часть всего этого сказал вслух, но только тряхнул головой, окончательно отказываясь анализировать и контролировать происходящее этой странной ночью.

— Хах, о нет, я не настолько благороден, - усмехнулся Ричард, услышав слова удивления. - Мало кто настолько не подходит под свой клан, насколько чужд мир канализации для нее. Будучи смертной, Белль была французской аристократкой высокого рода, но, увы, слишком своенравной красоты. Порой, я задумываюсь о том, какие игры ведет судьба, превращая таких как Белль в чудовищ, а уличных новоорлеанских проституток возвышая до ранга Епископа…

Дерек попробовал вспомнить кого-то из Епископов, но не преуспел и спросил на всякий случай:

— В Нью-Йорке прежний Епископ?
— Нет, и боюсь, что тебе еще придется познакомиться с новым, - печально произнес Ричард, со слегка театральной скорбью в голосе, - ты многое пропустил, Дерек, и совсем не знаешь теперешних ночных опасностей Нью-Йорка.
— Это правда, - легко согласился тореадор, и грусть в его голосе была вполне искренней. - Я.. не знаю, чем мне заняться теперь.
— Оставайся здесь, - коротко произнес вентру, заглядывая Дереку в глаза.
— Я.. - Дерек сглотнул, силясь отвести взгляд и выпутаться из охватившего его ощущения, но это оказалось делом безнадёжным, - останусь.

Вопрос “зачем”, слабо пискнувший на задворках сознания, погас под двойным давлением: Дереку самому не хотелось искать на него ответ.

— Вот и славно, - довольно произнес Ричард, выпрямившись и перекладывая руку на плечо Дерека. - Теперь у нас будет время и на то, чтобы ты рассказал свою историю.

Сквозь плотный вельвет пиджака он не чувствовал температуры руки Князя, но отчего-то казалось, что она холодна - по сравнению с самим Дереком, который согрелся сегодня от непривычно плотного питания. “Я в ловушке. И я не хочу выбираться”, - подумал Дерек и явственно услышал мелодию этих слов и тягучий, раскачивающийся гитарный рифф, похожий на работу сердца, уже замедляющего свой ход, но всё ещё качающего кровь. В голове замелькали тональности и строчки, и он прикрыл глаза..

— Ты расскажешь мне свою историю? - спокойно повторил свой вопрос вампир.
— Я.. да, - очнулся Дерек, чуть досадуя, что не может сейчас записать то, что пришло в голову, и пытаясь как-то вернуться к разговору. - Мы можем сесть?..
— Пройдем в мой кабинет, Дерек, - рука Ричарда опустилась с плеча тореодора на его спину между лопатками и легонько подтолкнула Дерека в сторону двери, выводящей из гостевого зала.

“Я в ловушке. И я не хочу выбираться. И здесь гитара вскрикивает и падает вниз со вздохом, с длинным, довольным вздохом..” Он прошёл несколько метров до двери и едва успел остановиться, чтобы не войти в княжеский кабинет, как к себе домой. Кажется, Ричард улыбнулся, заметив это, и Дерек в очередной раз постарался вернуться к реальности - всё таки он не был дома, не был и один, и такая потеря в пространстве была по меньшей мере неприлична.

Он кое-как прикрыл свой рывок к двери, распахнув её перед Князем, и вошёл следом.

Уверенно ведя за собой Дерека, Ричард остановился возле большого тяжелого стола, выбивающегося из общего интерьера, но явно свидетельствовавшего, что хозяин этого дома все-таки принадлежит к клану Вентру. Князь расположился в глубоком кресле и пригласил гостя сесть напротив.

Дерек осмотрелся, стараясь закрепиться в ускользающем “здесь и сейчас”, и, усевшись, утонул в удобном гостевом кресле через стол от хозяйского. Гитарный рифф настойчиво бился в ушах, но сейчас то, что привыкло быть первым и главным, приходилось отгонять от себя. Внимательный взгляд вентру безмолвно призывал к продолжению беседы, и вряд ли у Князя не было иных дел этой ночью, уже перевалившей за середину, кроме как ждать, пока он заставит замолчать гитару в своей голове.

— Вы хотели услышать мою историю, сэр.. Но я не знаю, что вам интересно..
— Все, что ты посчитаешь нужным рассказать, мой друг, - мягко начал Ричард, - как тебе удалось избежать бойни и почему это не удалось...остальным.

Итак, поменьше лирики и почётче о том, кем он был или не был в этой войне, перевёл для себя Дерек. Гитара с издевательским истеричным хохотком наконец замолчала - то, что не удавалось ему, удалось мысли, что он скорее на допросе, чем в гостях у друга, даже если так кажется.. даже если так хочется. Дерек собрался с мыслями и совершенно по-человечески кашлянул, прежде чем заговорить.

— Два года назад мы с друзьями выпустили музыкальный альбом. С точки зрения Маскарада всё было чисто, - сразу пояснил он, посмотрев на Князя, и так и продолжил, глядя тому в лицо. - Альбом имел сдержанный успех, но это не важно. Мы сделали то, что хотели, и это было.. просто чудесно, - “Зачем ты говоришь ему это, он же хочет просто фактов!” - И мы сразу начали работу над следующим.. обычно остаётся материал и проще сразу продолжить работу. Мне кажется, примерно в это время в Нью-Йорке появилась та девушка, Долли. Но.. - он замолчал, пытаясь понять, как лучше объяснить, что даже появись в городе сам Каин, это вряд ли оторвало бы его от гитары. - Дело в том, что я был сильно увлечён работой. Всё получалось, всё шло отлично, и меня мало интересовало происходящее.. вовне.

Он замолчал, глядя в умное лицо Князя, пытаясь уловить понимание или недоверие.

— Какова же судьба второго альбома? Он так же не стал успешным? - задал вопрос Князь, не посчитав нужным комментировать что-либо еще.

“Он держит меня за идиота или.. его что, действительно интересует музыка?” Дерек некоторое время молча смотрел на Князя, который, в свою очередь, смотрел на него так спокойно и мягко, будто рассвет никогда не наступит и нет дел по меньшей мере до будущей пятницы. А потом, слово за словом, больше не пытаясь говорить то, что казалось правильным сказать, Дерек заговорил. Он рассказал о том, какими были Че и Бел, чёрный и белый, давно позабывшие уже свои настоящие имена, и как они, бывало, ругались из-за пары аккордов, даже дрались, а признав в конце концов, что неправы все, включая его, Дерека, начинали делать песню заново. Как частенько кто-то из Костяшек жаловался, что опять проснулся до заката и измаялся, считая  мгновения, когда можно будет выйти из дому и отправиться к Дереку, а проклятое солнце всё никак не желало закатиться в ту дыру, откуда его не видно. Но пока валялся, придумал кое-что, вот, послушайте, я сейчас сыграю.. Как они пили “на скорую руку” из одного пакета, передавая его, словно смертные - бутылку виски. Как однажды все трое долго хохотали, очнувшись, когда защёлкал, кончившись, винил одной старой группы, который Че купил у какого-то чокнутого бутлегера и притащил послушать - оказывается, они все вместе одновременно затрансовали. А после этого за один присест записали новую песню, от и до, словно с полочки взяли. Он рассказал, как сердился, когда эти двое пытались рассказать ему об ужасах, творящихся в городе. Для него это было лишь помехой, назойливой и раздражающей темой, отвлекающей от чего-то, по-настоящему важного. И как потом ему принесли бас Домино-Че, обгоревший и пахнущий так страшно, страшнее, чем сама смерть. Как после смерти Че начал всё чаще пропадать Бел, рисуя где-то в городе свои никому не нужные гениальные рисунки и теряя при этом всякую осторожность.. Дерек говорил, уже давно не обращая внимания на плачущую гитару в голове, на падающий прямо в бездну тяжёлый звук барабанов, на отчаянный и  безнадёжный трепет клавиш, пытающихся выпутаться из вязи гармоний, и вдруг почувствовал странное - влагу на своём лице. Он поднял руку и коснулся пальцами щеки, посмотрел - на пальцах была кровь. И вместо того, чтобы извиниться за неуместный трёп, за неприличные слёзы, заткнуться и ретироваться, он продолжил. И рассказал, как сжёг всю музыку, что была в его доме.  И когда он закончил, то с удивлением понял, что рассказ его занял не так уж много времени, а Князь по-прежнему смотрит на него всё там же внимательным взглядом, не выказывая нетерпения или раздражения.

— Ты действительно уничтожил все записи? - спокойно переспросил Ричард, сложив руки на столе и переплетя пальцы. - Зачем? Ты не хотел, чтобы твои ребята остались жить?

Дерек не опустил глаз, он ответил серьёзно и медленно, словно ответ был у него готов, хотя на самом деле он понял то, о чём собирался сказать, только сейчас:

— Они были живы, пока могли делать музыку. И она была жива, пока существовали мы. Сегодня ночь, когда музыка умерла, мой Князь. Когда мы умираем, то рассыпаемся в прах, и его уносит ветер. Наша музыка стала прахом сегодня. Под утро я переверну бочку с пеплом, и его унесёт ветер. Всё, что остаётся от нас - это память, если мы успеваем оставить её.

Ричард некоторое время помолчал, глядя сначала в глаза Дерека, а после на свои белые пальцы.

— Неужели уничтожено абсолютно все? Я бы хотел успеть что-то послушать, до того, как ветер развеет прах, - сказал он наконец.
— Я.. - теперь Дерек смешался. - Я думаю, что где-то в магазинах должны быть диски.. Тираж, кажется,  был не очень большой, такую музыку сейчас слушают немногие..
— Почему? - вентру слегка нахмурился. - Это ложная скромность или… когда ты получил Становление, Дерек?
— В семидесятом. В год, когда распались “Битлз” и умерли Джими и Дженис.
— Значит, ваша группа играет…
—..блюз, мы играем.. играли блюз, - кивнул Дерек , и ощутил, как внезапно внутри пала стена сомнений, он поверил, что Князю всё это действительно интересно. “Ричард”, - вспомнил Дерек и подумал, что надо будет найти си-ди и принести ему.
— Хм… а не публиковали ли вы с ребятами свой первый альбом в мировой сети? - спросил Ричард, чуть поразмыслив.
— Я не знаю, - нахмурился Дерек и только сейчас обратил внимание на огромный Мак, стоящий чуть сбоку на столе. - Этим занимался Че.. Но может быть записи есть на видеоканале?.. YouTube? - вспомнил Дерек название и вдруг застенчиво улыбнулся. - Альбом не имел шумного успеха, но.. кому-то в целом мире он должен был понравиться.
— Сейчас… - пробормотал Ричард прежде, чем его лицо в полумраке осветило голубоватое свечение от монитора. - Если ты назовешь мне имя вашей группы, найти запись не составит никакого труда.
— Дерек и Домино, - ответил он и добавил, словно это было неясно, - я и ребята.
— Подожди минутку, мой друг… - произнес Ричард прежде чем оживленно застучать пальцами по тонкой клавиатуре. - Надо же… вы знали, что на ваши композиции много раз записывались каверы? Какие-то японцы, эта начинающая малкавианка Леди Гага… Вот, I Looked Away… Anyday... я включу, пожалуй, Bell Bottom Blues.
— Каверы?.. И леди Гага?.. - пробормотал действительно удивлённый Дерек, вставая с кресла и едва удерживаясь от того, чтобы подойти и заглянуть в монитор. Вместо этого он пересел на ручку своего кресла. И, чувствуя странное волнение, сказал: - Лучше включить погромче.. если вы не против. Блюз нельзя слушать тихо..

Он разволновался и не мог понять, отчего так сильно. Трудно было вспомнить, когда он давал кому-то послушать то, что они делали. “Пишет музыку ни для кого”, - вспомнил он собственные слова про своего сира. Два года назад он посылал ему записи и даже получил ответ, там были ценные замечания, с письмом он получил и подарок - слайдер, конечно не новый, это был слайдер Мадди Уотерса.. Но Дерек не помнил, волновался ли он так. “Сыграть вживую было бы проще”, - понял он наконец. А Ричард тем временем включил запись.

Вымотанно, словно устав от безнадёжных усилий, зазвучал проигрыш. Гладкий лоб Ричарда прорезали две горизонтальные морщинки, он поднял громкость и откинулся в кресле, глядя куда-то за плечо Дерека. Гитара, пытаясь приободрить, сказала о надежде, и Дерек услышал собственный голос, глуховатый, присыпанный грустью поражения. Колонки дорогого компьютера были вполне неплохи, но уху тореадора звук казался плоским и безжизненным. “..Ты довёл меня до слёз, я не хочу, чтобы чувство уходило..” Дерек знал, как это должно звучать, каждый звук и интонация здесь были не случайны.. и оно так не звучало. У него не было гитары, чтобы живым звуком исправить немощь колонок и всего того, спрятанного где-то в недрах компьютера, что силилось сейчас передать мольбу и безнадёжный, усталый и упрямый протест, силилось передать любовь и боль от того, что она ускользает, но голос был с собой, и он начал петь поверх собственного голоса на записи, оживляя этот мёртвый, плоский звук.

Всё исчезло вокруг, настоящей стала лишь реальность песни, она диктовала происходящее и вела по переплетающимся течениям чувств, как внутри водного потока, лишь кажущегося сплошным. “Если бы я мог выбрать, где мне умереть, это были бы твои объятья..” Как объяснить, что это не просто красивые слова, как достучаться?! Гитара благословила, и больше не осталось ни достоинства, ни страха, если о любви надо кричать, а не шептать, значит так тому быть! “Ты хочешь посмотреть, как я ползу на коленях за тобой?! Хочешь услышать, как умоляю принять меня?!” И гитара вторила ему, торжествуя, потому что, в отличие от измученного баса, верила в то, что любовь всегда побеждает. “Я с радостью это сделаю. Потому что..” И сквозь вызов в этой мольбе всё таки пробились слезы, и тут же заплакала гитара..  “Я не хочу исчезнуть. Дай мне ещё один день, прошу. Я не хочу исчезнуть. Я хочу остаться в твоём сердце.”

Переведя дух и кое-как взяв себя в руки, блюз начал второй куплет, но внезапно Дерек очнулся, словно выдернутый из песни. Ричард смотрел прямо на него, чуть наклонив голову, и он понял, что пока пел, смотрел ему в лицо, не видя, не думая, и не понимая, как понял вдруг сейчас, что всё странным образом совпало, и именно в мольбе он пришёл сюда этой ночью. В страхе исчезнуть, потеряв всё, чем жил. И его сухое “если я смогу быть чем-то полезен Вам, Князь” было лишь благопристойной обёрткой для надежды обрести своё место под звёздами, о котором не стыдно молить в крике и слезах.

Второй куплет закончился, а Дерек молчал, глядя в глаза Ричарда, кажущиеся сейчас огромными и чёрными. Но когда опять начался припев, он вновь запел, не уходя теперь внутрь музыки, а оставаясь здесь и полностью отдавая себе отчёт в том, что и кому говорит сейчас. “Хочешь посмотреть, как я ползу на коленях за тобой? Хочешь услышать, как умоляю принять меня? Я с радостью это сделаю. Потому что я не хочу исчезнуть. Дай мне ещё один день, прошу тебя. Я не хочу исчезнуть, я хочу быть в твоём сердце.”

Во время проигрыша, словно проводящего черту между прошлым и настоящим, Ричард неспешно поднялся со своего кресла и обошел стол, становясь прямо перед тореадором, ни на миг не разрывая контакт их темных, нечеловечески глубоких взглядов. Как только Князь поднялся, Дерек тоже встал со своего подлокотника. Проигрыш подошёл к концу, и снова начался припев, но вместе с песней Дерек не повторил своей просьбы. Возможно, потому, что сильная мраморная рука Князя Нью-Йорка взяла Дерека за длинные волосы на затылке, давая ответ, который был уже ясен обоим.

 

 

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 16 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Kurasagi]

Стэнли
 

Имя: Смотрим на верх и по центру.

Клан: Малкавиан.

Секта: Камарилья

Внешность

Картинка тут на 35% для галочки, уж извиняйте. По другому увы никак.
Сам Стэн Носит белую рубашку левый конец которой никогда не заправлен в джинсы, которые немного стерты в коленях, а если и заправлен, то висит хвостом. Поверх всего этого одетая потертая кожанная куртка. На ногах у Стэна простые шнурованные кросовки, а на руках байкерские перчатки. Лицо у Стэнли худое и островатое. Хотя это не помешало уместиться там  аккуратному носу и тонким губам. Прическа у Стэнли в стиле "Там расстрепало все, что можно расстрепать. Иногда носит нательный крест.

 

Спойлер

По городу мчался весьма необычный Ford e-150

Картинка исключительно для представления ОБЩЕГО вида авто

Вишневый цвет давал яркие отблески наряду с хромированными выхлопными трубами, которые разместились под порогами. К радиатору зачем-то был привязан колючей проволкой маленький, плюшевый медведь. Прохожие щурились от слепящего света, исходящего от фар и дополнительного освещения на крыше. Верхняя боковая часть с обох сторон была разрисована одинаковым графитти, которое все равно не понятно. Водитель слушал приятное, спортивное урчание. Которое не было свойственно двигателям таких фургонов.

 

Cтэнли, водитель этого дизельного чуда на колесах. Хоть и физический возраст Стэна тормознулся (хотя и сам Стэнли немного тормознут) на возрасте 23 года. Он еще помнил цифру 132 и всегда говорил, что мол мне 132 года, хотя он и сам не знал толком, что означает эта цифра в его разуме. Стэн не помнил как он был обращен, хотя иногда он слышал голос своего Сира. Стэн живет бедно, маленькая квартирка, фургон, гитара и внимание пожарный топор. Парень когда увидел этот топорик, на одной из заправок, он понял, это любовь с первого взгляда. С тех пор, он с этом топором не расстаеться.  

 

Фургон остановился у какой-то забегаловки, стэнли вышел и выйдя вперед машины, оперся на нее спиной. Стэнли ничего не помнил о своей жизни, а если и помнил то очень сомневался что это именно его жизнь. Он помнил, что он то был на войне, то работал в одной из забегаловок, такой как эта.

Но Стэнли хорошо помнил чему его учили.

 

Помешательство

 

• Страсть (Passion)

Вампир может воздействовать на эмоции жертвы, или усилив их до яростного кипения, или притупив их до такой степени, что жертва становится полностью бесчувственной. Каинит не может выбирать, на какую эмоцию будет оказано воздействие; он может лишь усилить или притупить уже имеющиеся эмоции. Таким образом вампир способен превратить легкое раздражение в бешеную ярость или ослабить любовь до случайного интереса.

 

•• Преследование (The Haunting)

Вампир может возбудить сенсорные центры в мозгу своей жертвы, заполнив ее чувства видениями, звуками, запахами или ощущениями, которых на самом деле нет. Образы, вне зависимости от вида чувств, на которые они воздействуют, будут лишь мимолетными «проблесками», еле уловимыми для жертвы. Вампир, применяющий «Помешательство», не способен контролировать, что именно жертва будет чувствовать, но может выбрать, на какое из чувств будет оказано воздействие.

 

••• Глаза Хаоса (Eyes of Chaos)

Эта специфическая способность позволяет вампиру воспользоваться преимуществом причудливой мудрости, кроющейся в безумии. Он может исследовать «узоры» чужой души, извивы внутренней сущности вампира или даже случайные явления самой природы. При помощи этой способности Сородич может разглядеть даже самые глубоко запрятанные психозы или проникнуть в суть истинной натуры другого индивидуума. Владеющие этой способностью Малкавианы часто обладают знанием (или утверждают, будто обладают) о ходах и ответных действиях в великом Джихаде. (Стоит отметить, что у Стэнли эта способность получаетсья шиворот на выворот, он может глядеть в душу, но в самую глубь не лезет так как у него начинаетсья психоз)

 

•••• Замешательство (Confusion)

Вампир способен заставить жертву почувствовать себя полностью дезориентированной, просто посмотрев ей в глаза и поговорив с ней. Жертва будет осознавать лишь обрывки и собственных воспоминаний.

 

 

 

Прорицание

 

• Обостренные Чувства (Heightened Senses)

Эта способность обостряет все чувства вампира, эффективно удваивая четкость и поле зрения, пределы слышимости и обоняния. Хотя чувства осязания и вкуса не простираются дальше обычного, они также становятся куда более острыми; вампир способен ощутить слабый привкус спиртного в крови жертвы или почувствовать прогибание доски, скрывающей выемку под полом. Сородич может усиливать свои чувства просто по желанию, поддерживая обостренную чувствительность так долго, как пожелает.

 

Иногда это умение дарует экстрасенсорные или даже провидческие прозрения. Эти короткие рассеянные вспышки могут быть странными предчувствиями, проблесками эмпатии или дурными предзнаменованиями. Вампир не может управлять этими ощущениями, но с практикой может научиться интерпретировать их с некоторой степенью точности.

Усиленные чувства, впрочем, имеют свою цену. Пока вампир использует эту способность, яркий свет, громкие звуки и сильные запахи представляют опасность. Вдобавок к упомянутой выше возможности потери концентрации, особенно внезапный раздражитель — вроде вспышки прожектора или удара грома — способен ослепить или оглушить Сородича на час или более.

( на этом все Стэн не считает нужным развивать эти способности, так как у него похоже напрочь отстутствует инстинкт самосохранения)

 

Затемнение
• Покров Тени

На этом уровне вамир должен полагаться на окружающие тени и укрытия, которые помогают ему скрыть свое присутствие. Он проходит в укромное, затенённое место и делает себя недоступным для обычного зрения. Вампир остается незаметным, пока стоит тихо, неподвижно, в укрытии (за занавеской, кустом, дверной рамой, фонарным столбом, в переулке) и не под прямым освещением. Маскировка бессмертного рассеивается, если он двигается, атакует или попадает под прямой свет. Кроме того, обман вампира не выдержит и рассеется под сосредоточенным наблюдением.
 

•• Незримое Присутствие (Unseen Presence)

С опытом вампир обретает способность передвигаться, оставаясь незамеченным. Тени словно шевелятся, чтобы укрыть его, а окружающие автоматически отводят взгляд при его приближении. Люди неосознанно двигаются так, чтобы избежать соприкосновения со скрытым существом; те, чья воля слаба, могут даже убегать из района, где их тервожит непонятный страх. Вампир остается незамечаемым бесконечно, если только кто-нибудь намеренно не обнаружит его или он сам нечаянно себя не выдаст.

Поскольку вампир всецело остается материальным, ему следует быть осторожным, чтобы избежать контакта с чем-либо, что может выдать его присутствие (уронить вазу, налететь на кого-нибудь). Даже шепота или шарканья туфли по полу может оказаться достаточно, чтобы прервать действие способности.

(Вобще если в первом случае, Стэнли из-за отсутствия опыта, не может научиться вызывать демонов в чужих головах. То здесь он увы никак не может научиться внушать сородичам лживые образы, вместо своего сообственного)

- Война. Война никогда не меняетсья, Французы убивают дикарей и скульпторов. Бюргеры такие как этот Ричард, собирают дань, а Стэнли.
Он обошел фургон и достал на пассажирском сидении топор.- А Стэнли просто наблюдает за всем этим театром. Театр двоих бюргеров, нет, театр бюргера и...и.........и..........и....Хммм. Кстати о бургерах надо пойти перекусить.

 

 Еще одна патология Стэна в том, что он страдает еще одним психозом (Помимо помешательства), а именно фугой.

Фуга

Жертвы фуги страдают от «провалов» и потерь памяти. Когда жертва испытывает стресс, то у нее проявляется специфический набор настроений, который призваны убрать симптомы стресса. Этот психоз отличается от раздвоения личности тем, что у жертвы фуги нет отдельных личностей, вместо этого она действует как бы на автопилоте, это является чем-то вроде ходьбы во сне.

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 28 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Laion]

Имя                    Элизабет Николь Кох  (уменьшительное Лиз)

Секта                 Камарилья

Клан                   Тремер

Год рождения:   1965

Год обращения: 1995

Дисциплины:      Доминирование - 2, Тауматургия - 1, Прорицание - 1

Внешность:

 

 

 

Становление

Институт цитологии и генетики СО РАН, лаборатория этногенетики, 1995 год.

    - Елизавета Николаевна, Вы подготовили доклад для конференции? -  начальник лаборатории Виктор Данилович Приходько с интересом смотрел на новую сотрудницу. Он нарочно задержался сегодня на работе, чтобы поговорить с ней. Не сказать, чтобы его очень уж интересовал доклад, но.. Возможно, именно подготовка доклада поможет ему сблизиться с этой красивой, но колючей и неприветливой молодой женщиной.  Типичный "синий чулок", полностью погруженная в свою работу, презирающая мужчин, привыкшая добиваться всего сама. Откуда в этой молодой тридцатилетней женщине столько колкости, презрения и расчетливой холодности? Виктор Данилович незаметно оглядел ее с ног до головы..  Высокая, худощавая,  даже несколько угловатая, одетая в темно-коричневый деловой костюм, белую классическую блузу, в совершенно неизящных туфлях на плоской подошве. Однако, как научный сотрудник Елизавета Кох подавала большие надежды - острый ум, педантичность, доходящая до занудства и уникальная работоспособность.

Лиза, погруженная в свои мысли, не сразу ответила. Сейчас  она была очень далека от всех докладов. Скажи ей кто-нибудь полгода назад, что ее перестанет  интересовать карьера, она бы только усмехнулась. Но в последнее время с ней происходили необычные вещи, начавшиеся после того, как некий новый знакомый предложил проверить интересную гипотезу о происхождении видов на практике. Почему она согласилась, она и сама не понимала. Возможно, не последнюю роль сыграл его странный гипнотический взгляд? Пронзительно приятный поцелуй в шею, медленно-волнообразное падение в подобие транса, больше похожего на глубокий сон, привкус крови на губах и на языке, большая чаша с напитком, похожим  по вкусу на кровь, которую она осушила, мучимая жаждой и голодом... Приснилось ли ей все это? Лиза затруднялась сказать. Но наутро она заметила, что стала лучше видеть в темноте, а свет солнца стал невыносим и болезнен. Взяв несколько дней отпуска за свой счет, она провела их дома, плотно задернув шторы и ведя ночной образ жизни, а после отпуска попросила изменить ей график работы на ночной по состоянию здоровья.  Кроме этого, она поняла, что ее вкусы в еде изменились на диаметрально противоположные. От вида и запаха привычной пищи начинало мутить, хотелось чего-то непонятного. Разумом понимая, что есть необходимо, Лиза продолжала, несмотря на отчаянное сопротивление организма, впихивать в него белки, жиры и углеводы, что вызывало все большее отторжение и бунт, доводя ее до истощения, как нервного, так и физического. Как-то, вынимая из холодильника кусок размороженного мяса, она, неожиданно для себя, вцепилась в него зубами и с наслаждением сжевала, не замечая, как по подбородку стекают струйки крови. Пытаясь понять, что с ней происходит, она перелопатила массу  медицинской литературы, но схожих симптомов не находила, пока однажды ей в руки не попалась какая-то газетенка из разряда желтой прессы.  Огромная статья на целый разворот с интригующим названием "Интервью с вампиром" сначала насмешила, но по мере прочтения смех все больше становился похожим на истерику.  После прочтения, когда газета была в остервенении разодрана на клочки, а по квартире как будто пронесся ураган, расшвырявший вещи и перебивший тарелки из бабушкиного сервиза, Лиза неожиданно успокоилась. Разглядывая себя в зеркало (врут! Я отражаюсь в нем!), Лиза долго и мучительно раздумывала о том, что ей делать дальше...

    Потом, спустя уже много времени, она пыталась понять, почему тот, кто провел ее становление, исчез из ее жизни, не предупредив о последствиях и не научив, хотя бы самым простым, правилам поведения. Жестокий эксперимент на выживание, равнодушие или же что-то помешало ему?

 

   - Что? Доклад? А.. Да, конечно!  - Мучительный голод, подавляющий все мысли..  Терпение, не дай себе сорваться, Лиз!  Лиза сняла очки, аккуратно положив их на рабочий стол, и обернулась к начальнику.  Глядя в глаза, медленно облизала верхнюю, враз пересохшую  губу, и улыбнулась обворожительно: - Виктор..  Закрой дверь, нам сейчас не нужны свидетели.  Иди ко мне...  

 

***

Вскоре после ужасного скандала в институте цитологии и генетики, когда при загадочных обстоятельствах начальник лаборатории этногенетики был найден мертвым на своем рабочем месте, новенькая научная сотрудница Елизавета Кох уволилась и уехала в неизвестном направлении. Подозрений ни у кого не возникло - молодая, зеленая, да еще и пережившая такой шок. Ее жизнью никто не заинтересовался, и поэтому незамеченным прошел ее отъезд в Соединенные Штаты, куда она эмигрировала, как только продала квартиру и оформила все документы...

 

 

 

Новая жизнь

Сейчас, пожалуй, никто из знакомых Лиз по прошлой, "живой" жизни, не узнал бы ее. Внешне угловатая девочка-переросток,  "ботанеющая" над стопкой книг, превратилась в уверенную, сильную хищницу, с фигурой, которой могли бы позавидовать лучшие топ-модели мира, находящуюся как раз в том золотом возрасте расцвета, когда "еще не... , но уже и не..."  способную одним взглядом заставить обычного человека забыть все, изменив себе, своей семье, своим пристрастиям.
Однако такой она бывала достаточно редко, предпочитая казаться все той же "ботаничкой", погруженной в какие-то свои записи, расчеты, выкладки. Заменивший толстую, исписанную от корки до корки тетрадь ноутбук, самый простой и обычный с виду (но с уймой новейших доработок по персональному заказу) телефон, все те же очки в роговой оправе (при том, что проблем со зрением после становления у нее уже не было) поддерживали имидж немного рассеянной чудачки, старательного и ценного своей кропотливостью и знаниями, абсолютно не амбициозного и безобидного для начальства работника, как в институте, куда она легко устроилась на работу сразу по приезду в Штаты, так и в Капелле. По крупицам собирая представляющие для нее интерес сведения, за два десятка лет она создала  довольно большую базу, которой умело пользовалась. Никто не подозревал ее, когда вдруг какой-нибудь из особо рьяно рвущихся наверх послушников  оказывался переведенным в глухомань, а его мелкие провалы начинали вызывать недовольство регента. Черепашьим, едва заметным темпом продвигаясь вперед, Лиз осторожно завоевывала расположение и доверие, если таковые еще возможны в кругу неживых.

 

 

***  
Человеческое стадо, двигаясь двумя потоками в противоположных направлениях, распадалось на тонкие ручейки, втекающие в вагоны метрополитена.  Элизабет рассеянно скользила взглядом по ним, равнодушно считывая скупую информацию с лиц, жестов, походки, пока не обнаружила то, что искала. Полноватый, с залысинами и суетливыми движениями мелкого клерка мужчина приободрился и даже сделал попытку втянуть брюшко, заметив красивую рыжую молодую женщину, улыбнувшуюся ему.
- Идем со мной.- Элизабет отпустила его взгляд и повернулась, направляясь к выходу. Всего лишь охота. Не первая и не последняя. Какой смысл охотиться на богатых и преуспевающих? Они гораздо полезнее живые. Для еды больше подходят вот такие пухлячки, одинокие, не избалованные вниманием, для воздействия на которых иногда даже не приходится применять доминирование. Ничего личного. Всего лишь охота...

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

 

Изменено 29 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Selena]

Лиландра
Малкавиан Антитрибу (Шабаш)
Возраст после Становления 50 лет.
 

 
 
Интро
 

Спойлер

Луна. Яркая жемчужина, сейчас то и дело скрывающаяся за рваными грязно-серыми облаками, что одеялом укрывали весеннее небо. Или то было не одеяло, а саван? Ох, боги, какая разница! Тихий смешок вырвался из приоткрытых пухлых губ.
Нью-Йорк ей не понравился – тут было слишком пыльно, грязно и шумно; Жюстин – высокомерная особа, странная и неприятная – тем более. Исчезнув с приема при первой же подвернувшейся возможности, Лиландра отправилась гулять в парк. Забравшись на спину каменной горгульи, украшавшей парапет пересохшего фонтана, девушка облокотилась на шипастую голову, и подперев подбородок сложенными «лодочкой» ладонями, разглядывала плывущее в небе ночное светило.
Когда-то давно, под этой же самой луной, она вдруг заметила алые огоньки в глазах парня напротив. И мир навсегда изменился, став лишь холстом, разрисованным багряными красками. Пусть город был другой, но луна – та же самая, мертвенно-бледная, далекая и непостижимая.
Спрыгнув с парапета, Лиландра легко побежала вперед, словно играя наперегонки с веселым весеним ветром, что теребил ее длинные волосы и край плаща. Вскочив на пустующуюся сейчас лавочку, и сбросив надоевшие туфли, она подставила лицо тугим холодным потокам, играясь и заполняя мертвые легкие холодным ночным воздухом.
Палая прошлогодняя листва шуршала под босыми ступнями, внутренний Зверь резвился и играл, предвкушая очередную забаву.
- Где твоя обувь, красавица? – раздался сзади мужской голос, и алые губы исказила хищная улыбка. Сильный, ровный ритм сердца гармонично вплетался в звуки ночи. Какой милый… сосуд. Дыхание коснулось растрепанных ветром волос, сильная рука накрыла ее узкую ладонь:
- Да ты вся замерзла, - посетовал голос и она обернулась, улыбаясь незнакомцу.
- Но ведь ты же меня погреешь, верно? – упругий язычок прошелся по верхней губе, потом по нижней, темные, почти черные глаза зажглись яркими огоньками. Сосуд вздрогнул, - о, они всегда так мило вздрагивают! - и отшатнулся. Вернее, попытался, ибо хрупкая ладонь держала мертвой хваткой, не позволяя вырваться.
Крик замер, сменившись хрипом, когда узкая ладонь зажала рот, а вытянувшиеся клыки вошли в плоть. Сделав несколько больших, жадных глотков, вампирша отстранилась, сначала рассмотрев, а потом задумчиво лизнув языком оставленные ранки.
- Что за гадость ты сегодня пил? – недовольно скривились пухлые губки, выпущенный из стальной хватки сосуд небрежно осел в придорожные кусты, - Какой мерзкий привкус!
- Так. – тонкий палец прошелся по губам, - Первое есть, осталось второе.. и десерт! – весело рассмеялась Лиландра, кружась среди палой листвы парковой аллеи, внимая слышимым только ей одной забавам собственного Зверя.

 

Шуршит, шуршит мертвая листва, кружатся, кружатся по стылому асфальту босые ноги, уже изрядно заляпанные грязными брызгами.
- Да, в самом деле?.. Нет, это совсем не мило!.. круассаны.. не видела… Белое с золотом?.. Не будь занудой, Хаски! .. О, какая прелесть… - тональность голоса постоянно меняется, иногда падая до шепота, слова наслаиваются друг на друга, сливаются в единый поток, вновь разбиваются на отдельные фразы.
Рваные облака на мертвенном лике Луны напоминают оскал.
Вдруг Лиландра резко останавливается, прислушиваясь. Губы растягиваются в хищной усмешке, Зверь воет на ночное светило, миндалевидные девичьи глаза чуть жмурятся, перед внутренним взором тонкая рука треплет Зверя по загривку.
Через пустынный ночной парк идет девушка, зябко кутаясь в короткое кашемировое пальто. Дробно стучат каблучки по мокрому полотну асфальта, на высоких сапогах, черных и замшевых, кокетливо болтаются по сторонам пушистые хвостики-кисточки.
Огоньки в миндалевидных глазах разгораются ярким пламенем, вампирша почти неуловимым движением смещается с дороги в густую тень древесных крон, словно кошка, почуявшая мышь.
Девушка торопится, спешит скорее миновать притихшую аллею, где фонари горят через раз, успокаивая сжавшуюся в комочек душу громкой музыкой в наушниках-бусинках.
- Стой! – тонкая ладонь бесцеремонно хватает ее за руку, пальцы стальной хваткой сжимаются на запястье, дергают назад, - Разувайся.
Та оборачивается, пряча оттенки ужаса и паники в светлых глазах, замечая лишь хрупкую с виду девушку, растрепанную и босоногую:
- Ненормальная! – резко припечатывает она, пытаясь вырвать руку, - Отвали!
- Ненормальная! – заливисто смеётся Лиландра, дергая девицу на себя, словно тряпичную куклу, - Ну, откровенно говоря, да. – шепчут на ушко алые губы. Тонкие пальцы резко сжимаются на запястье, хруст костей музыкой звучит в ночи, ярким аккордом взвивается ввысь громкий вскрик. И тут же гаснет, срываясь на хрип, когда узкая ладонь небрежно вырывает гортань, отбрасывая комок плоти в сторону.
- Тиш-ше. – безумная улыбка играет на губах, в темных глазах среди алых огоньков пляшут лунные блики. Слизнув кровь с кончиков пальцев, Лиландра ненадолго приникает к толчками бьющему из разорванной артерии ярко-алому потоку, делает несколько жадных глотков и, вытерев испачканное лицо о мягкий кашемир, роняет испорченный сосуд на грязный асфальт.
- А на вкус ты не такая сладкая, как на вид. - насмешливый голос теряется в шуме ветра в кронах. Наклонившись, девушка сдергивает со стройных ног замшевые сапоги и оглядывается в поисках лавки. Натыкаясь на глазки-бусинки сидящего на нижней ветке дерева голубя.
- Что? – мрачно интересуется она у птицы. Голубь заинтересованно наклоняет голову на бок. Копируя его движение, девушка тоже наклоняет голову, рассматривая сизаря. – Хватит таращится. Иди, поешь, там еще осталось, - Лиландра кивает в сторону сосуда и, больше на заботясь поисками лавки, садится на каменный бордюр.
Сапоги ей безнадежно малы, и вампирша фыркает, словно рассерженная кошка. Тонкая ладонь обрывает пушистые подвески-хвостики, и легким движением руки сапоги отправляются в свой последний полет куда-то в парковые заросли. Голубь вспархивает и улетает в ночь.
- Ну и пожалуйста! – заявляет девушка ему вслед, подброшенные вверх пушистые кисточки подхватывает порывистый ветер, унося прочь.
- И не говори. – задумчиво произносит Лиландра, вновь поднимая глаза к белой жемчужине. – Что?.. Меня позвала Луна, дурашка. А Луна никогда не дает плохих советов.

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 1 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Кайра]

Марк  Краевский

Спойлер

Год рождения: 1900  -  Российская Империя
Год обращения: 1924 -  Франция

 

Секта :  Камарилья

Клан:  Тореадор

Поколение :10

                                                                                                                                                              «В неопределенности — беспределье возможностей.»

                                                                                              пословица                                   

                                                                                                                                                     

                                                                                                                                                       

Биография:

 

1918-1924 гг   Петроград—Париж

Спойлер

 

Стряхнув пепел от сигареты  в вазу,   Марк продолжил  рассматривать  старые, выцветшие фотографии.   На некоторых  отпечатался след грубого солдатского сапога - это было символично,  жизнь многих дворян разрушила революция.
Новые хозяева безжалостно  уничтожали, - буквально втаптывали в грязь, - старые порядки, рушили  чужие жизни и не оглядывались назад.

Он был одним из тех, кто пережил крушение старого мира, привычного, размеренного уклада. Двадцатый век оказался жестоким: он коверкал  судьбы, люди, словно сухие листья, подхватывались и уносились прочь, и все, что от них осталось - это пожелтевшие фотографии  и пепел их надежд.
Марк собрал фотографии. Его семья,  его мир  был разрушен  в марте 1918, когда в их дом ворвались большевики.

Они выбрасывали из шкафа книги, рылись в белье, где-то на втором этаже слышался тонкий мелодичный  звон разбитого  стекла.   Пол усеяли  страницы из семейного альбома: рисунки,  фотографии  были выдернуты из дорогих рамок, по всему  этому самоуверенно ходили  бывшие   рабочие и батраки.

Марка тогда не было дома, он оказался захвачен и опьянен  революцией: партии, тайные кружки, объединения, бесконечные  политические дебаты, искусство – все это резко сменило человеческое сознание. В моду вошел авангардизм.

Недавние крестьяне и рабочие заполнили  театры,  концертные залы.  Марк играл. Ему нравилось, что даже эти грубые, простые люди тянулись к чему-то прекрасному и вечному.

Сам он тоже вступил в какую-то партию,  посещал творческие кружки… но все  изменилось, когда к власти пришли большевики. По стране  широкими шагами двинулись террор и гражданская война.
И горькая горечь от Бресткого мира, когда стало ясно, что все жертвы, которые понесла Российская Империя, были напрасны.

А  потом,  на руинах дома, наступило еще одно прозрение:  несмотря на свою молодость, он – уже только осколок того  мира, который  вряд ли  возродится вновь…

Он уехал из страны прямо перед своим предполагаемым арестом.   Один  из  листьев, оторванных от родной ветки, и унесенных прочь…

 

Париж, апрель 1924 года

Спойлер

Обычный прием в среде эмигрантов, его пригласили как потомка одного из дворянских родов. Взяв скрипку он как всегда смог выйти за пределы реальности, растворился в музыке, которую играл.

Он сразу заметил девушку в дальнем углу. Тонкий аристократический профиль , высокие скулы, чистая белоснежная кожа, голубоглазая, черные волосы собраны в высокую прическу. В ней было что-то, что притягивало взгляд скрипача.. Когда он начал играть она мгновенно повернула голову в его сторону и не отрываясь смотрела на него на протяжении всего произведения. Потом, когда прием продолжился, он попытался найти ее взглядом, но не смог. Вечер продолжался предсказуемо, очень весело и с большим количеством алкоголя. Вскоре Марк, слегка пошатываясь, вышел на улицу подышать и тут снова ее увидел. Она сидела в машине с открытым верхом недалеко от входа в здание. Девушка призывно махнула рукой, и Марк подошел к ней.
- Мое имя Камилла, - мягко произнесла она, и юноша вдруг почувствовал, что девушка прекрасна.
- Марк, - зачарованно произнес он свое имя, не узнавая звук своего голоса, он не мог оторвать от нее глаз.
- Хотите прокатиться со мной? - это скорее было утверждение, чем вопрос.

Водитель завел мотор, машина тронулась с места Марк не понимал, что делает, там, на приеме его ждали люди, но для него все это было несущественно - во всем мире существовала только она и ее голос, манящий, волнующий и страстный.
- Ты прекрасно играл, – сказала она, потом провела рукой по его лицу. - Красота, аристократичность и талант - редкое сочетание в наше время.
- Спасибо – сказал Марк, он по прежнему зачарованно смотрел на нее . Для него высшая радость была находиться рядом с ней.

Они подъехали к небольшому особняку. Служанка открыла дверь, и они оказались в апартаментах Камиллы. Они были обставлены с безукоризненным вкусом, около дивана стоял мольберт накрытый тканью. Через некоторое время служанка принесла поднос с двумя бокалами вина.

Художница протянула один бокал Марку. Они выпили и некоторые время говорили на отвлеченные темы.
Казалось, он знает ее уже вот много времени, а они только познакомились и он почти что не задавал вопросов. Его воля была полностью парализована.
- И что же вы рисуете?
Она усмехнулась.
- Людей, - она смотрела в его глаза насмешливо. - Все художники хотят, чтобы его творения жили вечно. Разве ты бы, Марк, этого не хотел?
- О чем вы?

- Не спрашивай, - она подманила его, затем последовал поцелуй, а через несколько мгновений его шею пронзила резкая боль.

Последующие два дня были для него тяжким испытанием - он метался в бреду, его мозг пронизывала череда кошмарных картин.

Когда он он смог открыть глаза и сфокусировать взгляд, то увидел Камиллу, она была с ним.

- Что ж, ты очнулся, пора тебе узнать кое-что новое.

Последующие годы он провел в обучении. Камилла была требовательным учителем и строгим сиром, но и он с удовольствием обучался дисциплинам клана, а сила Каина помогла ему лучше раскрыть свои таланты.

 

Наше  время

Спойлер

Самолет рейса «Париж - Нью-Йорк»  летел над Атлантикой, даже на такой высоте океан завораживал.  Марк смотрел в иллюминатор несколько  часов подряд.

Он выглядел, как обычный пассажир: темные волосы собраны в высокий хвост, на вязаный свитер небрежно наброшена крутка, на ногах  - джинсы и кроссовки, в руках - спортивная сумка.  Так мог выглядеть и турист или студент, а мог и один из молодых сетевых бизнесменов. Как же далек был его облик от стандартного  клише « служителя тьмы»!
Внизу показались посадочные огни. Наконец, самолет  начал снижение…
В аэропорте было как всегда людно. Бесконечный поток направлялся в мясорубку Нью-Йорка, «Большое Яблоко»  перемелет  их надежды и чаяния,  и  будет ждать новых  людей.
Пройдя  таможенный контроль и металлоискатели, Марк взял такси в город.  Первым делом нужно было нанести визит князю Ричарду. Впереди у Марка были новые знакомства, творчество, разработка концептов захватывающего шоу. Музыка, визуальные эффекты, голограммы - все это должно было осовременить классику,  но, увы, - война  между  Камарильей и Шабатом помешала его планам.
Покинув князя, парень добрался до своего нового убежища: небольшой квартирки, состоящей из  двух комнат и кухни.   Нужно было спешить – Солнце уже начинало свое вечное представление. Увы,  Марк был  лишним  на этом празднике…

 

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

 

Изменено 1 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Lord RZ]

Дешмонд Йокаи

 

 
Секта: Шабаш
Клан: Цимисхи
Поколение: 10
Год рождения: 1846
Год обращения: 1881, Европа.
Происхожение: Урожденный Шантович
Дисциплины: Присутствие 3, Прорицание 3, Изменчивость 4
Путь Просвещения: Катари
Род занятий: Писатель, автор романов ужасов, полных не только ужасов.
 
 

Внешность

 
 

 
Ветер с залива. Манхэттенские громады вдали. Неумолчная кровавая мельница, жернова самого дьявола. Журнал прислал к ужину студентку. Неуважение или попытка соблазнить? Неуклюжая попытка. Официант и то приятнее. Глоток виски, сигара...
 
- Вы только что прибыли к нам. И как впечатления?
- Что я могу сказать? Это ... впечатляет? Прошу прощения за тавтологию, но неужели вы будете задавать мне такие шаблонные вопросы? Отошлите это все моему агенту.
 
- Вы молодой человек, но... интересно одеты. Давно не видела подобного стиля. Вы не чувствуете себя старомодным, мистер Йокаи?
- Нет, я не старомоден. Это называется "классика". Вы знаете, какие вещи носили тогда? Когда над Европой гремели пушки, когда гибла Хиросима, когда джунгли Вьетнама поливали оранжем, когда Синатра спел своих "Незнакомцев в ночи"? Я еще помню. Писатель должен уметь отпечатывать все в своей памяти, как дагерротип... что? Ах, да, простите. Конечно же... фотография, это я  имел в виду.
 
- Вы замкнуты, почти не бываете на публике, без восторга отзываетесь о современных достижениях. Странная одежда. странные слова. Похоже, вы изрядный ретроград?
- Это все просто фантазии. Понимаете, я должен уметь складывать слова, нанизывать их, как бусы на ниточку, знать много слов. Больше, чем другие. Иначе что я смогу сказать им интересного? Да, наш жанр, скажем так, ограничен. Но вы знаете, искусство смешить намного сложнее, чем искусство пугать. Страх  -  темная материя, древняя, как звезды. И все же, люди любят бояться и любят страдать. Даже больше, чем думают о себе.
 
- Интересная философия. Вы правда так полагаете, или пытаетесь произвести впечатление на публику?
- Вы говорите о философии, хорошо... Но миром правят три кита, и философии среди них нет. Хлеб, зрелища и что-то еще? Нет... нет, милочка. Это секс, еда и сон. Некоторые так и умудряются жить, ни разу не пробудившись. Одни любят сны про любовь. Другие предпочитают комедии. А есть те, чьи сны полны ужаса. И знаете, эти вот последние - они тоже делятся на две... группы. Одним нравится то, что они видят, а вторые рады бы убежать, да не могут проснуться. Что касаемо впечатлений и публики... Здесь, в Штатах, этому придается излишнее значение. До сих пор помню крики советского политрука "Ура, мы прославились" в фильме "Враг у ворот". Вы, похоже, не можете себе представить, чтобы кому-то не нравилась известность. 
 
- Если вы приехали в Штаты - то вероятно, ищете славы. Разве это не так, мистер Йокаи?
- Полагаете, я приехал сюда ради этого? Полагайте. Вы даже можете попробовать урвать кусочек. Дайте-ка вашу писанину... "Загадочный венгерский писатель, взорвавший ваши полки, прибыл в Нью-Йорк". Хороший заголовок, но недостаточно. "Секс, страх и смерть из-за океана" - уже лучше. Но это все бред. Впрочем, я дозволяю вам бредить. Что иное эта весна, как не бред? Вот, держите. И позвольте теперь откланяться. Официант, подайте счет!..
 
...Звук шагов в пустынном переулке. Жюстина показалась мне странной, но прием прошел на уровне. Наверное, так и положено. У них тут все не так, как в Европе. Я готов, впрочем. Ночной ветер треплет короткие светлые волосы. Это Нью-Йорк. Слава? Нет, милочка. Я приехал в эту кашу, в этот котел, за тем что можно наловить в мутной воде, когда в воздухе пахнет уж очень резкими переменами - за рыбкой.
 
За материалом.
 

 

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

 

Изменено 25 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Фолси]

Бэнкси

 

Клан: Тореадор Антитрибу (Шабаш)

 

Отчёт наблюдателей Камарильи,

переданный князю Ричарду в связи с частым нарушением правил Маскарада

Спойлер

 

Ваша светлость!

 

Бэнкси – псевдоним художника стрит арта и нашумевшего политического активиста. До сих пор его истинная личность так и не установлена. Согласно последним предположениям, настоящее имя этого сородича - Робин Бэнкс. Всё, что нам о нём известно - сплошь допущения и слухи. 

 

Считается, что Бэнкси родился в Бристоле (Англия) в 1964 году. Занялся граффити в начале 80-х годов. Он рисовал масштабные рисунки на стенах домов, что, как известно, не поощряется властями. Тем не менее, нарушителю удавалось из раза в раз ускользать от преследования. В связи с нависшей над ним угрозой, искал возможные способы и техники быстрой рисовки своих картин. Придумал трафареты, но, в одну из ночей получив становление от стаи шабашитов, открыл в себе новые таланты. Предположительно, использует кровь Отца, чтобы стремительно работать над картинами. 

 

Стоит отметить, что Бэнкси стал очень известной личностью и обрёл популярность не только в Англии, но и во всём мире. Удивительно, как ему удаётся так долго скрываться от наших агентов. 

Смешно, но одной из самых известных и нашумевших работ этого сородича является рисунок двух целующихся констеблей (фото в приложении). Она появлялась в фильме "Дитя человеческое" и облетела весь мир. Остался незамеченным Бэнкси и на Берлинале в 2010 году, где представил свой фильм - "Выход через сувенирную лавку". Ещё несколько работ, которые художник разместил на стенах нескольких крупнейших музеев в Англии и США породили массу слухов и неоднозначных мнений среди стада. Ещё бы - на них запечатлены фрагменты из диких праздников Шабаша, сородичи и даже Вы. Не удивлюсь, если подобная "откровенность" и есть первопричина возросшей активности охотников. Изображения выглядят очень.. странно. Кажется, Бэнкси добавляет в баллоны с краской человеческую кровь. Чёртов психопат. Говорят, что одну из его картин приобрела Кристина Агилера. Чёртова психопатка. 

 

Каждую ночь мы отправляем неонатов сводить подобные художества. Каждую ночь появляются новые картины. Скорость, с которой шабашит их рисует, просто поразительна.

Но что действительно вызывает беспокойство - тореадор наводит охотников на нас. Рекомендую избавиться от Бэнкси при первой же возможности. В конце концов, искусство требует жертв. 

 

 

Фотография, сделанная на приёме у епископа Жюстин

Спойлер

 

 

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 25 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[MrXrom]

Алекс Кросс.

Спойлер

Известная информация.

Секта: Шабаш.

Клан: Цимисхи.

Поколение: 9.

Возраст: 200 лет (Был обращен в 27 лет)

Год обращения: 1815.

Дисциплины: Анимализм 2. Прорицание 3. Изменчивость 5.

Путь просветления: Путь Катари.

Недостатки: Светящиеся глаза;

Изменено 26 марта, 2015 пользователем MrXrom

[Hikаru]

Дориан Грей, вентру 

 

 

1880 год

отрывок из письма

 

«…поверьте, сир, я не стал бы докучать Вам напрасно, но у этого юноши имеются определенные задатки – ум, обаяние, я бы даже сказал харизматичность. Недавний выпускник Оксфорда, он принят в свете и уже завоевал неплохую репутацию: всегда безукоризненно вежлив и безупречно одет, умеет поддерживать беседу и с удивительной легкостью склоняет собеседника к своей точке зрения. Блестяще играет на рояле. Единственный наследник лорда Келси. Впрочем, не это главное – у юноши талант финансиста; доподлинно известно, что его отец оставил сыну в наследство почти разоренное имение и множество карточных долгов, однако менее чем в два года Грей, играя на бирже, сумел восстановить состояние и теперь владеет неплохой рентой. Мне кажется, он станет неплохим приобретением для клана, тем более, что им интересуются и другие. Было бы расточительством уступить такой многообещающий экземпляр вырожденцам или, что того хуже, сброду…»

***

 

Январь 1880 года в Лондоне, казалось, сплошь состоял из развлечений. Грядущие парламентские выборы полностью затмевали промахи на афганском фронте, и столица веселилась как могла – Дориан уже потерял счет бесчисленным салонам, балам, театральным премьерам…

«Право слово, это начинает утомлять! Но разве можно пренебречь приглашением леди К. или барона Л., или вот: приглашение от Н.Н. По слухам, ее салон посещает сам Дизраэли, побывать там немалая честь для молодого и малоизвестного в свете человека. Интересно, кто меня рекомендовал? Сомнительно, что мимолетное знакомство в Театре Её Величества могло заинтересовать светскую львицу, скорее это работа лорда Генри, представившего меня Н.Н.»

 

Молодой человек промокнул чернила тяжелым бронзовым пресс-папье и закрыл дневник. Он слегка лукавил – с самого детства Грей был убежден, что достоин куда большего, чем прозябание в отдаленном поместье. По счастью, он унаследовал как острый ум матери, так  и внешность отца, известного в …шире дамского угодника и «души общества». С этим «стартовым капиталом» он, по окончании Оксфорда, и отправился покорять светское общество, без зазрения совести пользуясь протекцией своих однокашников, с большинством из которых у юного Дориана сложились наилучшие отношения благодаря исповедуемому им принципу «не вызывай зависти». Симпатичная внешность, безупречный вкус и показная безобидность, вкупе с легким налетом декаданса, сделали его частым гостем многих салонов, причем так называемые «солидные люди» не стеснялись обсуждать в его присутствии дела, считая типичным представителем Золотой молодежи – блестящим и безголовым, как бабочка-однодневка. Они бы весьма удивились, узнав о том, какое применение находит Грей походя оброненной информации – лишь единицы знали, что этот салонный завсегдатай, беззаботно порхающий по жизни, является удачливым игроком на бирже и, как следствие, обладателем солидной ренты.

 

 

- Сэр Ричард! – объявил лакей, протягивая на подносе визитную карточку. Брови Дориана изумленно поползли вверх: этого господина он едва знал, пару раз столкнувшись на чьих-то приемах. Кажется, они даже немного поговорили о политике, пока хозяйка не позвала Грея аккомпанировать своей племяннице.

 

- Проси, - велел Дориан, недоумевая, что могло послужить причиной для визита. Это не помешало ему вежливо приветствовать гостя, радушно указывая на пару кресел, уютно расположившихся около невысокого столика.
- Присаживайтесь, прошу вас. Рюмочку коньяка?..

 

- Благодарю.

 

Дориан наполнил два бокала, протянул один визитеру, и устроился в соседнем кресле, терпеливо ожидая, когда гость сам заговорит. Тот, однако, не спешил, потягивая благородный напиток и внимательно рассматривая молодого человека, невольно поежившегося под столь пристальным взглядом.

 

- Не хотелось бы проявить неуважение, сэр Ричард, - наконец не выдержал он, - но меня ждут…

 

- Знаю, знаю… - проговорил гость, ставя недопитый бокал и глядя прямо в глаза Грея. – Я все про вас знаю, Дориан. Вы достойны большего, чем роль салонного завсегдатая. Ваше окружение губит ваш талант; я же предлагаю вам развить его и стать одним из тех, кто правит миром, стать частью элиты. Вы согласны?

 

Молодой человек обнаружил, что не в силах противиться этому взгляду, не в силах даже отвести взгляд.
- Что от меня требуется? – внезапно охрипшим голосом произнес он.

 

- Только ваше согласие, - заверил Ричард, неуловимым движением поднимаясь на ноги и наклоняясь над креслом Грея. – С разрешения сира, я сам проведу становление. Он, к сожалению, занят делами клана в Стокгольме и не может покинуть Швецию. Ну же, решайтесь!

 

Дориану пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему глядеть в лицо гостя, глаза которого странно заблестели. Это пугало и притягивало одновременно.

 

 

«Кто такой сир?» - хотел спросить он, но вместо этого непослушными губами прошелестел: - Я согласен, - безуспешно пытаясь определить, что же еще неправильно в этом лице, кроме глаз. «Клыки», внезапно осознал он. «У сэра Ричарда во рту клыки!» А уже в следующую секунду эти клыки вонзились в его шею.

 

сейчас

«Срочно прилетай Нью-Йорк. Ричард»

 

Подавив невольное раздражение (пользоваться телеграммами в наш век компьютеров и сотовых телефонов!) мужчина скомкал листок бумаги, потом тщательно расправил и сунул в шредер. Вечно голодный аппарат довольно заурчал, перемалывая слова в мелкую труху.
Повинуясь команде, портьеры с легким шорохом скользнули в стороны, открывая огромное панорамное окно с видом на ночной Мельбурн. Крутанувшись в кресле, Дориан рассматривал город, где прожил почти полвека (разумеется, под разными личинами). Одни знали его как прожигателя жизни, проматывающего наследство богатого дядюшки; другие – как щедрого мецената, ценителя и знатока тонких вин и красивых женщин; третьи видели в нем безжалостного финансового аналитика, по праву, несмотря на молодость, занимающего один из ведущих постов в крупнейшем в Австралии трастовом фонде. И лишь горстка Сородичей знала истинный размах его деятельности: через подставных лиц Дориан контролировал по меньшей мере четверть финансовых потоков штата. Теперь же ему предстояло бросить все и по одному слову сира отправиться на другой конец мира. Впрочем, а почему нет? Если, как говорят слухи, Ричард стал Князем, то для его птенца тоже могут открыться неплохие перспективы. Грею давно хотелось почувствовать себя чем- то большим, чем машиной по зарабатыванию денег для клана. Определенно, игра стоит свеч!

 

Забыв про великолепный пейзаж, Дориан Грей снова крутанулся в кресле, тонкие пальцы быстро забегали по клавиатуре: предстояло немало потрудиться, чтобы организовать перелет из Мельбурна в Нью-Йорк избегая убийственных дневных пересадок.

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

 

 

Изменено 27 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Энди-с-Лицом]

Для создания настроения

https://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=-afema_ETwY

 

Доминик де Гаспьери

 

Портрет

 

Полное имя: Вячеслав Доминик Серхио Альварес Фабиан Диего де Гаспьери;

Клан: Ласомбра;

Секта: Шабаш;

Путь Просветления: Путь Ночи (хотя стоит отметить, что в некоторых аспектах Сородич отходит от Пути, приспосабливая его этику под свои цели);

Происхождение: испанец, урождённый барон де Гаспьери, гранд;

Год рождения: 1853 год;

Год Становления: 1879 год;

Поколение: 11 (при становлении, позднее активно практиковал диаблери);

Характер: скрытный, властолюбивый; при первом знакомстве может показаться вполне себе милым собеседником, культурным, начитанным, вежливым, приятным во всех отношениях, но при этом ради достижения своих отнюдь не святых целей готов на всё: жестокость, предательство, измена для него пустой звук, когда речь идёт о его планах; на хорошем счету у верхушки клана, но при этом готов продать всю эту верхушку с потрохами, вопрос лишь в цене; считает свою вампирскую сущность даром и ни за что не откажется от неё;

Внешность: см. портрет; одет в дорогой костюм, чаще всего — полностью чёрный, на левой руке — дорогие наручные часы, носит нательный крест из серебра, в карманах (если кто рискнёт жизнью и полезет туда) можно обнаружить бумажник и КПК;

Текущий род деятельности: президент довольно крупной инвестиционной компании;

Цель визита в Нью-Йорк: дела фирмы.

 

Владение дисциплинами

• 
  
• Могущество: 1;
• 
  
• Доминирование: 4;
• 
  
• Власть над Тенью: 2.
• 
  

 

Мадрид, 1879 год, особняк на Плаза-де-ла-Вилья, поздний вечер

Даже ночь не могла скрыть великолепия этого огромного особняка, выстроенного в модном нынче неомавританском стиле с казавшимся немного чужеродным налётом классической готики трёхвековой закваски. Солнце зашло лишь пару часов назад, так что на город ещё не опустилась та тьма, которая плотной повязкой ложится на глаза, не давая разглядеть ничего на расстоянии вытянутой руки. Впрочем, такая тьма была редким гостем в центре пышной испанской столицы, всё ещё помнящей времена Конкисты и непобедимости Армады. Окна особняка светились потаённым жемчужным светом, который наполовину скрывали, наполовину приукрашивали занавеси из дорогущего импортного шёлка. Хозяева особняков на Плаза-де-ла-Вилья редко задумывались о цене портьер.

 

Среди уходящего уже шума укладывающегося на ночь города этот особняк был странно тих. Соседи давно привыкли к тому, что проникнуть за высокую каменную ограду, охраняемую мрачного вида личностями, вооружёнными до зубов, могут лишь единицы. Балы здесь если и давались, то для весьма ограниченного круга людей, среди которых водились даже именитые герцоги и графы, чьи имена назубок знала столичная богема, а однажды кованая решётка ворот распахнулась, пропуская великолепную карету Его Величества Альфонса XII, сопровождаемую пышным конвоем. В то же время, многие из числа тех людей, что беспрестанно слоняются по городским площадям и улочкам, замечая всё, что бы ни происходило и в каком бы секрете не держалось, рассказывали о подозрительных личностях, навещающих особняк главным образом ночью. Говорили, будто вечно угрюмая и неподкупная стража пропускала таких личностей без вопросов, хотя вид у них был весьма бандитский.

 

Но сегодняшний посетитель явно был из респектабельного общества, из числа тех, кого принято называть «золотой молодёжью», представителями тех аристократических семейств, что благодаря своим капиталам и влиянию без труда смогли пережить Амадея Савойского и республику. Неверный свет окон не позволял разглядеть хорошенько этого человека, хотя можно было сказать: он молод о одет в костюм, чьей стоимости хватило бы на месячное содержание небольшой больницы. Что удивительно, посетитель не прибыл в экипаже, а пришёл пешком — редкий выбор для такого рода людей. Охрана с невозмутимыми минами преградила дорогу пришельцу, но почтительно расступилась, едва завидев лист бумаги, поданный им затянутой в белоснежную перчатку рукой.

 

Прихожая особняка соответствовала внешнему убранству, сверкая начищенным паркетом и дорогой лакированной мебелью из лучших пород красного дерева. Молодой человек с правильными чертами лица, теперь отлично освещаемыми газовыми рожками, отдал шляпу и трость пожилому дворецкому (дворецкие — это такая порода людей, которые, казалось, рождаются пожилыми важными господами с ухоженными бакенбардами и моноклями, во фраке и безупречно белой рубашке с накрахмаленным воротничком). Едва заметная дрожь пальцев, пока он снимал перчатки, выдавала в нём крайнюю степень волнения. Он обвёл взглядом карих глаз комнату, будто ища чего-то.

 

— Прошу за мной, сеньор, — чопорно произнёс дворецкий, делая приглашающий жест, нисколько не портящий общего впечатления человека, которого всякие там гости отвлекают от вселенски важных забот.

 

Длинный коридор, обитый деревянными панелями, вёл к роскошной двери, которая была много старше окружавших её стен, украшенных алебастровой лепниной. Дворецкий почтительно коснулся дорогих позолоченных дверных ручек, бесшумно распахивая створки. Не дожидаясь разрешения войти, гость рванулся в полумрак кабинета. Эта комната была достойна остального дома. Всю стену по правую руку занимал великолепный камин, сейчас почему-то пустой и холодный, несмотря на позднюю осень. Каминную полку украшали изящные подсвечники, заливавшие комнату неверным светом. Левую стену занимал книжный шкаф, уставленный фолиантами в кожаных переплётах. Но центральное место принадлежало просто неприлично огромному письменному столу со множеством ящичков, всю полированную поверхность которого занимали бумаги, письменные принадлежности, бухгалтерские книги, глоссарии и прочий арсенал человека занятого и в высшей мере делового. Позади стола, между плотно задёрнутыми портьерами и простором столешницы, стояло кресло, которое креслом назвать просто язык не повернулся бы. Это был самый настоящий трон, с массивными подлокотниками, мощной спинкой, коренастыми ножками и прекрасной алой обивкой.

 

Но взгляд гостя, скользнув по вычурному убранству кабинета-резиденции, остановился на хозяине этого царства бумаг и золота. Человек, поднявший весёлые глаза от созерцания письма, был средних лет, но в нём чувствовалась сила, которой многие двадцатилетние юнцы позавидовали бы. Тонкие черты лица, ловкие длинные пальцы, величественная манера держаться — всё в нём кричало об аристократических корнях этого человека, которые, казалось, не смогли бы заглушить и лохмотья. Но лохмотьев не было, был довольно старомодный, но чистый и отдававший роскошью домашний наряд, в котором вовсе не стыдно встречать гостей.

 

— А, сеньор Доминик! — почти радостно, будто встретив старого друга, воскликнул обладатель кресла, приподнимаясь навстречу вошедшему. — Проходите, милейший, присаживайтесь. Ничего, что я сразу так вот неформально? — он указал на стул для посетителей, немногим уступающий «трону». — От папеньки? По поводу завода? — пристроившись обратно, хозяин дома устремил поверх сложенных домиком пальцев наполненный живейшим интересом взгляд на посетителя.

 

— Да… то есть, не совсем, сеньор Альварес, — после секундного замешательства ответил тот, кого назвали Домиником.

 

— Это как это? — правильное лицо Альвареса исказило притворное удивление. — А мне говорили, по поводу завода, — он весело подмигнул. — Но если ты хочешь поговорить о чём-то ещё, то милости просим!

 

— Дело в том, что… — Доминик задумался. Потом он возобновил свою речь, тщательно подбирая и взвешивая слова. — Видите ли, сеньор, заводы, как мне кажется, могут подождать. Я пришёл к вам совсем по другой причине. Мне нужен ваш… совет, как человека мудрого и проницательного, — Доминик сделал паузу.

 

— Ну, ну, не будем ходить вокруг да около. Выкладывай, мой мальчик, чего у тебя, — обращение «мой мальчик» не очень шло Доминику, особенно в устах Альвареса, который на вид был старше своего позднего визитёра всего на пару лет.

 

— Я не знаю, с чего начать… — когда наконец настал тот час, которого Доминик так долго ждал, все слова покинули голову. Так всегда бывает, но он был уверен, что столько раз отрепетированный разговор пройдёт как по нотам. — Я очень увлекаюсь историей… и мифологией, — наконец смог произнести он. — Я с детства много читал, изучал труды многих великих людей, и наших, и англичан, и французов… Особенно меня интересовало Средневековье. Тёмное время, признаться. Люди тогда были горазды на выдумки. Когда начинаешь читать о разных бытовавших в то время суевериях, понимаешь, что инквизиция не является самой жестокой выдумкой того времени. Но некоторые суеверия не похожи на выдумку, — он сделал паузу и посмотрел на собеседника. У того ни один мускул не дрогнул за время рассказа. Воодушевлённый такой реакцией, Доминик продолжил. — Люди многое сочинили, но ведь дыма без огня не бывает? Со временем я копал всё глубже, — в глазах Доминика появился странный блеск, — и открывал всё новые подробности. Необычные подробности, кстати. Настолько, что поначалу я отказывался верить своим глазам. Но сомнений быть не могло. Конечно, количество выдумок огромно, но среди них попадаются такие факты, которые подвергнуть сомнению решительно невозможно. Рассказы о древних хищниках, живущих среди нас и тайно управляющих нашей жизнью. По слухам, именно за ними охотилась инквизиция…

 

— И что же эти хищники? Кто они? — на первый взгляд, в выражении лица Альвареса не произошло решительно никаких изменений, но внимательный наблюдатель мог заметить, что в глазах его появился недобрый огонёк.

 

— Я не могу сказать точно. Рассказывают, будто они одарены невероятно долгой жизнью и нечеловеческим способностями. Я начал искать любые упоминания о них. Видимо, они тщательно скрывают своё присутствие, так как мне мало что удалось нарыть. Но и того, что есть, хватает. Хватает, чтобы даже назвать имена, — он посмотрел прямо в глаза Альваресу, — ваше имя, например, сеньор.

 

— Интересно, — с лица Альвареса окончательно стекла маска благодушия, — очень интересно. А ты умный мальчишка, раз смог добраться даже до меня. Любопытно, очень любопытно. И что же ты намерен делать теперь со мной, страшным хищником? Убить? — в последнем слове проскользнула явная ирония. Но почему-то казалось, что убивать тут если и будут, то явно не Альвареса.

 

— Убить? — нервно переспросил Доминик, теряя самообладание, — Нет, — он усмехнулся и нервно облизнул губы, подавшись вперёд, — Нет! Я… я хочу стать одним из вас!

 

— Любопытно. И что же ты готов предложить нам, а, мальчик? — в голосе Альвареса прорезался деловой интерес.

 

— Что угодно! — не задумываясь, выпалил Доминик.

 

— Неплохая ставка, — Альварес кивнул, откинувшись на спинку своего трона. — Оч-чень неплохая.

 

Лондон, за три дня до прибытия в Нью-Йорк

В комнате царил полумрак. Идеальная степень освещённости для Доминика. Главным источником света служили даже не вмонтированные в потолок лампы, светившиеся слабым, слегка красноватым светом, а огромное панорамное окно во всю стену. Отсюда, почти с вершины знаменитого лондонского "огурца", с 34 этажа Сент-Мэри-Экса, этого дуновения свежего ветра в консервативной столице Британского королевства, открывался чарующий вид на мегаполис. Кто-то может удивиться, что ночной город мог служить источником освещения, но этот человек явно знает о многомиллионных городах лишь по наслышке. Такие города никогда не спят. И света дают достаточно, ежедневно сжигая в своих тайных утробах тысячи тонн мазута, газоконденсата, уранового топлива ради жалкой пародии на день. Впрочем, Сородичам жаловаться на это не приходилось.

 

Раздался аккуратный стук. Доминик оторвался от созерцания пейзажа, ставшего уже не менее привычным, чем родной Мадрид, где он бывал теперь довольно редко.

 

— Войдите.

 

Старинная, ручной работы резная дверь, памятник старым увлечениям, медленно отворилась. В кабинет вместе с ворвавшимся из приёмной столбом яркого света энергосберегающих ламп вошёл представительный мужчина среднего роста и в строгом костюме. Несмотря на свой суровый вид, мужчина едва заметно поёжился, отпуская бесшумно закрывшуюся стойку и погружаясь в красноватый сумрак, с которым у него прочно ассоциировался его начальник. К причудам главы «Гаспьери Инвест Груп» подчинённые давно привыкли и недовольства не выражали. А если и выражали — то теряли работу. Среди персонала ходили слухи, что и жизнь. Но человек отбросил подкатившие мысли и сосредоточился на деле. Чем быстрее он изложит причину визита, тем быстрее сможет вынырнуть из багрового мрака.

 

— Мистер Гаспьери, у нас возникли небольшие сложности... — начал он.

 

— Ты же знаешь, что я ненавижу такое начало, — бесцветным голосом, скрывающим угрозу, прервал его Доминик, усаживаясь за стол и вперяя тяжёлый взгляд в лицо подчинённого. — Я ненавижу сложности.

 

— Да, сэр... Но иначе это никак не назовёшь. Только что пришло сообщение из Нью-Йорка. Контракт на грани срыва. Джонсон запаниковал...

 

— Что значит "запаниковал"? — угроза прозвучала явственней. — Он что, маленький мальчик, ворующий конфеты из буфета? Мы, кажется, обговорили всё.

 

— Да, сэр, но он требует согласовать ещё какие-то детали. С вами.

 

— Детали? Со мной? Перебьётся. Отправьте Гривза, пусть он решит вопрос. И как можно быстрее.

 

— Сэр, боюсь, Гривз его не устраивает. Он требует переговоров исключительно с вами. Он хочет, чтобы вы прилетели в Нью-Йорк.

 

— Требует? — глаза сузились. Плохой знак, очень плохой. — Что ж, он меня получит. Вы свободны.

 

Радуясь необычайно быстрому избавлению, посетитель несколько поспешно покинул комнату. А Доминик откинулся на спинку кресла. Этот Джонсон, торговец оружием, ему порядком надоел. Он выставлял всё более и более идиотские требования к этому чёртовому контракту на поставку американского оружия в Европу и дальше, на Ближний Восток. У Доминика всё чаще стали появляться подозрения, что Джонсон пытается вести двойную игру, Вопрос лишь в том, с кем в таком случае будет играть Доминик. С другой стороны, это не особо важно. Джонсон знал слишком много и был чересчур несговорчив. Совершенно неприемлемые качества. Доминик тихонько усмехнулся. Мистер Джонсон желает видеть его лично? Извольте. Мистер Джонсон получит желаемое. Пальцы сами скользнули к телефону.

 

— Организуйте чартер до Нью-Йорка, вылет в четверг вечером.

 

Кратко (относительно)

Доминик Серхио Альварес Фабиан Диего де Гаспьери был родом из Испании. Он был рождён в довольно богатой и влиятельной семье из числа тех, что вхожи во все двери и готовы сыпать деньгами направо и налево, ничуть при этом не беднея. С раннего детства проявились его главные качества: скрытность, хитрость и неугомонная жажда власти. Благодаря первым двум о существовании третьей мало кто подозревал. А тем не менее этот с виду приличный человек был способен на всё. Без оговорок и исключений. Он просто был властолюбив. И изо всех сил стремился занять место как можно ближе к солнцу. Его живой ум позволял ему, впрочем, не подлетать к нему слишком близко. Но только до тех пор, пока он не чувствовал в себе сил для нового рывка. Он умел трезво оценивать свои способности, что всегда играло ему на руку. Он был вежлив, когда это было необходимо, почтителен, обходителен, мог поддержать разговор на многие темы, оказать вам небольшую услугу — ровно до того момента, как вы переставали служить новой ступенькой на пути к вершине. Или становились слишком мелки, чтобы помешать этому безжалостному восхождению. При жизни, как любой порядочный потомственный испанский дворянин, Доминик был достаточно религиозен, но без фанатизма. После Становления умудрился сохранить веру, но при этом в настолько извращенном виде, что у любого католического священника волосы дыбом бы встали от мало кому понятных религиозных воззрений Доминика.

 

Ещё одной страстью Доминика была история. С детства он проявлял к этой науке немалый интерес, а к пятнадцати годам мог обставить в историческом споре профессора. Особенно его интересовали те разделы истории, которые вырезаны из хрестоматийных учебников. Он был поклонником того, что спустя добрых сотню лет после его рождения назовут теориями заговора. Так он узнал о существовании Сородичей. Конечно, тогда его знания были весьма поверхностны, но перспективы, которые открывает вечная жизнь, не могли не вскружить голову властолюбивому Доминику. Путём долгих и упорных поисков, расспросов, допросов, во время которых он впервые дал волю своему властолюбию, толкавшему его на нечеловеческие поступки, он вышел на сеньора Альвареса Сьенфуэгоса, известного мадридского гранда, а также, о чём пока не подозревал Доминик, важного человека в испанской ветви Шабаша. Нанеся визит в дом Сьенфуэгоса, Доминик выложил всё, что знал. Страсть и жажда власти тогда ещё довольно молодого Доминика показались старому Ласомбра забавными, к тому же, Доминик был богат, имел определённый вес и немалые способности, поэтому хоть он и покинул особняк Альвареса той ночью 10 ноября 1879 года мёртвым, но на своих двоих.

 

Доминик имел навыки выживания в аристократическом обществе, а потому быстро приспособился к правилам новой игры. Он умел до поры до времени не показывать старейшинам своего неуёмного желания править, был послушен и полезен, исполнителен, а главное — целиком и полностью разделял интересы клана и секты. Сразу несколько локальных лидеров Шабаша считали его своим человеком, а он умудрялся поддерживать в них эту милую иллюзию, тайно надеясь однажды ночью занять их место.

 

В Нью-Йорк его забросили дела. Фирма, единоличным владельцем которой был Доминик, имела довольно широкий круг интересов, являясь инвестором многих проектов. Но контракты по финансированию банков и аграрных предприятий были лишь частью интересов «Гаспьери Инвест Груп». Под маской мирной инвестиционной компании скрывался синдикат, контролирующий значительную часть незаконного оборота оружия во всей Европе. И не только в Европе. Доминик собирался расширить сферу влияния, проникнув на Ближний Восток. Главной загвоздкой было организовать стабильные поставки из Штатов. Для решения этой проблемы пришлось связаться с бандой Джонсона, заправляющей половиной Восточного побережья включая такие лакомые кусочки как Нью-Йорк, Бостон, Филадельфия и Балтимор. Но Джонсон оказался тем ещё пронырой, всячески тормозя процесс. Вот и теперь он попытался сорвать сделку, когда уже вроде всё было улажено и даже известна дата отправки первой партии. Жоминик серьёзно подозревал, что тут не обошлось без вездесущих Вентру, так что вылетая из Хитроу, он собирался показать Джонсону, на чьей стороне следует быть смертному. Не убийство, нет, это слишком просто и противоречит как элементарной выгоде, так и принципам Доминика.

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 29 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Osidius the Emphatic]

Venezia, Queen of Saigon

 "V" for Ventrue

Венеция, Королева Сайгона

 "В" как Вентру

Спойлер

"Down on the West Coast they got a sayin' if you're not drinkin' then you're not playin'." ¹
 
Усмешка на бледном женском лице стала последним, что Собеседник успел увидеть до того, как темнота, обрадовавшись приглушенному свету, окутала силуэты посетителей. Впрочем, это ненадолго: вскоре разноцветными огнями зажглась цветомузыка, вместе с увеличившимся количеством посетителей намекая на скорое начало танцевального вечера. Богачи и "серьезные деловые люди" тоже любят танцевать.
 
С виду тяжелое, но, безусловно, эффектное платье Собеседницы заставляло фантазию хорошенько напрячься прежде, чем услужливо сотканный образ девушки, танцующей в подобном наряде, предстал перед глазами угостившего ее коктейлем мужчины. 

- Я не танцую, - сообщил он и для поддержания разговора поспешно добавил, - ну, разве только в особых случаях. А вы? 
- Ну, если только в особых случаях, - неожиданно тепло улыбнулась Собеседница.
 
"Down on the West Coast, they love their movies, their golden gods, and rock'n'roll groupies." ²
 
Восточное побережье так отличалось от Западного, и было это отличие в глазах Венеции для первого столь нелестным, что, если бы не возникшая необходимость, добровольно она бы никогда не оказалась здесь. С тех пор, как в двадцатом веке Голливуд стал развлекательным центром всего мира, в Калифорнии всегда болталось предостаточно людей с количеством денег столь же безграничным, насколько лимит их свободного времени, и такой стиль жизни и мировоззрение ей всегда нравились намного больше. Здесь во времена самых строжайших государственных запретов можно было достать все, и для этого необязательно было даже принадлежать к вампирскому роду. Но Калифорния теперь была далеко, и "Королеве Сайгона" ³ приходилось искать развлечения в обществе того, что было доступно. А даже если умной и предусмотрительной Вентру доступно чуть больше, в Нью-Йорке всего этого все равно было недостаточно.   
 
"I can see my baby swingin'. His Parliament's on fire and his hands are up. We're on the balcony and I'm singing: "Ooh, baby, ooh, baby, I'm in love". ⁴
 
Голос подпевающей Собеседницы с высоты пролился на ночной Нью-Йорк, словно густой и сладкий сироп. Она выхватила зажженную сигарету Собеседника и выкинула ее за перила, тотчас схватив его обеими ладонями за скулы и по-настоящему жадно поцеловав. Играла одна из этих новомодных медленных песенок, спетых под старину, и пусть молоденькая певичка с хриплым голоском в этом ничего не понимала, все же ей удавалось создать атмосферу, атмосферу времени, которое бесследно кануло, "Золотого Века Америки", как прозвал те десятилетия кто-то из смертных. И как же хорошо, что смертные так подвержены ностальгии... 
 
Собеседница откинулась назад, и Собеседник, подхватив ее, закружил под музыку по огромному балкону ее пентхауса. Песня заканчивалась.

- И как только тебе удалось поселиться в таком номере? - спросил Собеседник, когда они, уже в тишине, стояли и, обнявшись, разглядывали прекрасный ночной город.
- Ну, губернатор штата слишком любит свою младшую сестренку, - беспечно отвечала Собеседница, прижимаясь к мужчине сильнее и не без удовольствия ощущая, что его возбуждение растет, но неожиданно Собеседник разомкнул объятия.
- Губернатор штата? Ты же вроде говорила, что твой брат - тот британский рокер из семидесятых? - в ответ на эти слова Собеседница чуть нахмурилась. 
- Нет, я говорила тебе, что он мне как брат, потому что с моим братом они старые друзья.
- Да? А он - губернатор какого штата? Калифорнии, откуда ты приехала? - неожиданно обнаружившееся в Собеседнике любопытство уже начинало утомлять. 
- Да, Калифорнии, - она подалась вперед, облокотившись на перила, но почти сразу же с немыслимой ловкостью снова оказалась подле мужчины, успев коснуться указательным пальцем его губ раньше, чем сам он успел закончить новый вопрос. 
- Но погоди, просто мне хочется...
- Ш-ш-ш, хватит, - Собеседница долго смотрит в его глаза, и Собеседник забывает обо всем. - Иди за мной. Я знаю, чего тебе хочется на самом деле.
 
"You push it hard, I pull away, I'm feeling hotter than fire. I guess that no one ever really made me feel that much higher. Te deseo, cariño, boy, it's you I desire, your love, your love, your love..." ⁵
 
Эта часть маленькой личной Игры не всегда нравилась Венеции. Иногда идеальная история идеального соблазнения не получала достойного завершения, и виновата в этом всегда оказывалась ее несовершенная смертная Жертва. Однако, разочарование от "неправильного" поведения партнера в тех или иных ситуациях, аккуратно создаваемых самой Вентру, никогда не пересилит азарт и наслаждение от тех эмоций, подобие которых Венеция переживала раз за разом. К тому же десятилетие за десятилетием потакая своему пристрастию, она уже давно сама себя сделала заложницей собственного вкуса... Но скрывшаяся за дверью блаженная улыбка "пойманного" сегодня помощника Генерального Прокурора заставила не думать об этом. За бредущим по коридору, словно в сомнамбуле, мужчиной захлопнулась дверь. Песня закончилась.

 

----

¹ - Там, на Западном побережье говорят: "Кто не пьет, тот не рискует". 

² - Там, на Западном побережье любят фильмы, золотых идолов и рок-н-ролльных фанаток.

³ - "Королева Сайгона" - странное прозвище Венеции, смысл которого толком никому непонятен и распространению которого среди вампирских масс, в основном, поспособствовала сама Венеция.

⁴ - Я вижу, как мой милый танцует. В губах у него горящая сигарета, а его руки подняты в воздух. Мы на балконе, и я пою: "О, милый, о, милый, я влюблена".

⁵ - Ты настойчив, я отступаю, я чувствую себя жарче самого пламени. Пожалуй, ни с кем никогда я не чувствовала себя настолько лучше. Te deseo, cariño, только ты мне и нужен, твоя любовь.

Спойлер

 

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 26 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Безликий]

 

Гин 

 

Полное имя: Ямаути Гинтоки, после обращения зовет себя просто Гином

Секта: Камарилья

Клан:Тореадор

Пол: Мужской (бисексуал)

Год рождения: 1972 год;
Год обращения: 1991 год;

обращение

Гин расхаживал по улицам Токио , разыскивая глазами среди толпы спешащих с  работы людей ту самую, что так давно волновала его сердце. Голова гудела от накативших мыслей. Этот день... Именно сегодня он должен наконец сделать ей предложение. Он давно уже продумывал, как это сделает. Вот он подходит к ней, дарит ее любимые цветы, смотрит в ее кукольные глазки и протягивает руку с небольшой коробочкой, в которой обручальное колечко. Дальше она удивленно сморщит лобик и улыбнется, прыгнет к нему на шею и на ухо прошепчет своим бархатным голосом «да» .
Да, все будет именно так, никак иначе. Он был уверен.
Прокрутив в голове все еще раз, Гин немного поуспокоился. Дойдя до места встречи, он присел на скамейку.Уже был глубокий вечер и на улице уже давно стемнело.
-Кажется, я слишком рано пришел – подумал он, оглядываясь вокруг. Она еще не пришла. Руки судорожно сжимали букет ее любимых цветов- хигабана .Ярко алого цвета.
- Гинтоки!
Услышав ее голос, он тут же подскочил с места, спрятав цветы за спину, сердце бешено колотилось.
- Юно..- он улыбнулся- я так рад тебя..
Он не успел договорить , как девушка подхватила его за рукав и потащила куда-то.
Что-то было не так. Девушка выглядела как-то странно : растрепанные волосы, странная мешковатая шапка, длинный не по размеру плащ, маска скрывающая все лицо и темные очки. Не позови она его, он бы никогда не узнал в этой странной девушке свою Юно.
После довольно долгой пробежки она показала рукой на переулок, и они забежали туда.
-Господи, Юно, ты что, прячешься от кого-то? Что-то натворила? – Гин обеспокоено посмотрел на нее, но она ничего, не ответив, грубо прижала его к стене.
-Юно, прекрати, твоя шутка уже далеко зашла.
Он попытался вырваться, но хватка девушки была железной. Одной рукой она прижала его спиной к холодной стене дома. А второй быстро смахнула маску и очки. Гин не мог поверить происходящему – глаза девушки выражали.. безумие.
- Гин.. мне нужен ты, твоя кровь…сейча-ас- ее голос превратился в шипение.
Через секунду он почувствовал адскую боль в шее. Силы уходили. Он медленно опустился на пол.
Это был последний раз, когда он видел ее,ту, что изменила его жизнь.

 

После обращения

После обращения Гин стал недоверчиво относиться ко всем девушкам и старался находится в окружении парней. Несмотря на обращение в вампира ,он не изменился характером и остался все тем же добрым, жизнерадостным малым, имеющим слегка извращенные наклонности.

Еще до обращения парень любил вкусную и изысканную еду, к сожалению, в виду его становления вампиром ему пришлось отказаться от потребления вкусностей, но невзирая на это Гин продолжил развиваться как повар, и улучшил свои навыки настолько, что многие гурманы желали испробовать его еды, которая подавалась лишь  в одном маленьком частном ресторанчике в Японии.

По профессии: стилист, повар в частном ресторане

Изменено 4 апреля, 2015 пользователем Безликий

[Плюшевая Борода]

all content contained herein is subject to change without notice

Спойлер

Концепт: Фанатичный жрец

 

 

Имя: неизвестно, в миру кличут Павлом, но чаще вон-тем-странным-парнем

 

 

Мериты: True Faith 9, Unbondable

 

 

Внешность: Одевается причудливо, не носит никакой другой одежды, кроме облачения священнослужителей(любой из конфессий, какая в голову взбредет), в крайнем случае рядится в лохмотья. Лицом страшен сверх всякой меры.

Пруф

Спойлер

 

 

Клан: Носферату или Малкавиан, косящий под Носферату

 

 

Возраст/поколение: примерно 140/8-9 пойди, пойми этих диаблеристов

 

 

Литературно-описательное

Спойлер

Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было страшнее
всего: сердце делалось как кусок льда.

Выдержка из письма юстициарию Лутцу фон Ансбаху, орфография  и штиль письма сохранены as is.

..Засим довожу до вашего сведения, что искомый вами субьект нами обнаружен не был, несмотря на все наши усилия. С должным тщанием и сноровкой лучших камарильских ищеек были ислледованы катакомбы под гетто, однако усилия их оказались тщетны. Некоторым из Гарпий, однако, довелось услышать несколько обрывочных упоминаний об этом Сородиче, ни одно из которых нельзя не подвергнуть сомнению, ибо звучат они дико, дико и смехотворно. Одни очевидцы утверждают, будто виденный ими Сородич свободно владеет латынью, другие — что его зовут Павел и он рядится в рясу, третьи — что он посещает церкви, буддисткие храмы и даже языческие обряды. Все, как один, сходятся лишь в одном — лик его омерзителен и безобразен, подобно червоточивому яблоку — и это самое правдоподобное из всего, что нам довелось о нем слышать. Что же до клановой принадлежности искомого нами субьекта, то могу сообщить вам следующее — мы ограничили возможные варианты до Малкавиан и Носферату. И те, и другие, впрочем, уверяют нас, что не слышали ничего об интересующем нас Сородиче. Все, что нам остается, это довести то, что нам известно, до Князя и уповать на то, что ему удастся то, что не удалось нам — найти и допросить паршивца, а также, по возможности, обезвредить его до того, как Внутренний Круг решит занести выродка в Красный Список(буде в том возникнет насущная необходимость). Вы сами понимаете, что подобные проблемы нам ни к чему и если существует возможность решить разногласия малой кровью, то стоит ей воспользоваться...

 

 

Per aspera ad profundum

 

 

Ветка хрустит под ногами как-то жалостливо, будто это не она надломилась, а душа человеческая возопила во тьму. На всякий случай оглядываюсь, не вижу ничего, кроме стылого, ползучего тумана у себя за спиной и черных веток. Лес будто бы дышит, будто бы он живой. Я знаю, что так и есть. Шепчу слова на древнем, забытом языке, слова, в которых слышится надежда и мольба.

 

 

Иду дальше, подношу ладони к лицу, смахиваю воображаемый пот. Я давно понял, как жить, если ты мертв, понял, что лгать себе необходимо, чтобы сохранить в себе остатки человеческого. Не ради глупой надежды обрести себя в мире живых, мире, путь куда для меня навечно теперь заказан , а только лишь для того, чтобы окончательно не сойти с ума от воя безумной твари внутри. Господь Всемогущий, не ради себя, но ради тех, кого еще можно спасти. Ради тех, безумных, алкающих крови. Ради них заклинаю…

 

 

Пытаюсь воспнмить, как это — когда рыдания стикивают грудную клетку, рвутся наружу соленым потоком, очищают изнутри. Падаю на колени и зажимаю костяшки пальцев в зубах, надламываю до хруста...нет, ничего. Ничего, как и прежде. Встаю. Иду вперед, куда не знаю, но нужно идти.

 

 

Я вернулся домой, я знал, что вернусь. Мама, такая нежная, такая любимая мама встретила меня на пороге, едва стоя на негнущихся от счастья ногах. Я смотрел в ее заплаканное лицо, но не видел ни страданий, ни счастья - лишь тонкие красные линии, перетянувшие пеграментную, почти прозрачную кожу. Я впился в это лицо зубами, а потом долго смотрел на бесчувственное, растянувшееся на полу тело с нелепо раскинутыми руками, но не чувствовал ничего, кроме сытой тяжести и пьянящего восторга. Я не позволяю себе забыть, ведь память нужна мне, нужна сильнее всего. Я помню. О, как отчетливо я помню.

 

 

Падаю в снег, секунду назад еще белый. Сил не осталось, совсем не осталось. Я все-таки увижу рассвет, последний. Улыбаюсь изодранными губами самой дурацкой из всех ухмылок, но не успевают уголки губ опуститься обратно, как я слышу где-то поблизости тоненький писк и то, как скребут по снегу ослабевшие лапки. Дух леса услышал мои мольбы, раз послал мне пропитание. Крыса крошечными коготками роет лаз в снегу, хочет согреться. Рекзо выбрасываю руку и сжимаю теплое, трепыхающеся тельце цепкими пальцами, подношу ко рту, не обращая внимания на истошный писк, попутно выплевывая шерсть и налипшую на нее грязь, впиваюсь клыками и жадно пью. Кровь крысы отвратительна на вкус, пить ее — уже само по себе искупление всех возможных прегрешений, с улыбкой думаю я и переваливаясь на спину, устремляю взгляд наверх, туда, где скозь кроны деревьев виднеется предрассветное, чистое небо. Еще секунду, еще одну…

 

 

Впереди виднеются огни города, далеко, еще добрых две ночи пути, но обостренные ограны чувств не обманывают таких, как я. Я знаю, что скоро мой путь будет окончен. Я возношу ладони над головой и с пылом, которого сам в себе доселе не ведал, бормочу слова на древнем, но еще не забытом языке…

 

 

Примоген смотрит на меня цепким, колючим взглядом из под сердито-нахмуренных, кустистых бровей, потом начинает кричать, и в тот самый миг лицо его становится безобразней всего на свете, хотя черты и безупречны. Я не слышу его озлобленных слов, только лишь мысль о том, что всякая тварь имеет право на жизнь, даже такая, не дает мне покоя, свербит и свербит опаленный голодом разум. Сомнения гложут меня, но я гоню их прочь. Не время. Наполняюсь решимостью и отпускаю ему все его прегрешения, пред всеми и любыми богами. Его глаза становятся похожими на два круглых блюдца, когда его ушей достигают мои слова. Скоро...скоро он очистится. И ныне, и присно. Изогнутый кол входит под грудину снизу,минуя крупные ребра, точнехонько в сердце. Мало кто знает, отчего-то думаю я, но сердце у вампира выглядит хуже, чем легкие у курильщика. Много хуже.

 

 

Он кричит, сначала громко, но вопли делаются тем тише, чем глубже кол входит в мертвую плоть. В один момент они прекращаются вовсе, и тело, будто надломившись посередине, оседает на пол. Придерживаю, будто нерадивое дитя, и наклоняюсь к шее, попутно выпуская клыки. Греховное сладострастие от предвкушения вкуса крови Сородича завладевает моим естеством, заполняя разум бурным потоком, мешая сосредоточиться Будь я человеком, липкие капли слюны закапали бы сейчас на холодный каменный пол. Гоню греховные мысли прочь, а губы по привычке шепчут нужные слова, будто сами по себе. Сохрани мою душу, Змей Тьмы, Ангра-Майну, Будда, Пророк, Яхве, боги солнца, урожая и весеннего звездопада, к вам взываю…

 

 

Аз есмь божье воинство. Я закалил себя в крови и боли, я несу слово и весть. Я ступаю по земле, заселенной разными тварями, и в каждой нахожу понимание и стыд, совесть и веру. В каждой, не исключая и тех, кого мне приходится именовать Сородичами. Большинство из них уже не спасти, не отвратить от безумств и излишеств, не вырвать из узилищ, которыми стали для них их собственные тела, но я все еще Верю. Дай мне сил, Господи, пройти тот путь, что мне предначертан, не дай свернуть, ибо обратятся души во тьму и некому будет им помочь. Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят…

 

 

Шепот стихает лишь c рассветом, губы исподволь смыкаются в тонкую линию, отчего лицо делается еще более похожим на глиняную маску — застывшую и недвижимую, кажущуюся совсем уж безжизненной, а тело затихает в глубоко вырытой яме, присыпанной холодным черноземом вперемешку с бурым снегом.

 

+муз. тема

Спойлер

 

 

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 29 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Шепобелк]

Майк Хаммер

 

Спойлер

[sharedmedia="core:attachments:10974"]

 

Коротко

 

Майк Хаммер, частный детектив (официально). Вентру-отступник, возраст на момент становления 35 лет (1975 год), возраст на момент игры - 75 лет. Участвовал в войне во Вьетнаме, получил Становление, потому что Сир оценил его мужество и верность принципам по достоинству, равно как и способности к поиску людей и не только.

Работа частным детективом позволила ему попутно выполнять заказы Шабаша на поиск конкретных личностей. Следует Пути Соглашения Чести. Живет в Нью-Йорке, Бруклин, старый многоквартирный дом.

 

Длинно

 

Спойлер

 

Снова зарядил противный мелкий дождь, заставив мужчину в старомодном плаще поднять воротник и поправить не менее старомодную шляпу. Впрочем, внимательный человек мог заметить, что ткань уже промокла насквозь и не защищает от холодной влаги, степенно льющейся с серых небес, но мужчину это ни капли не беспокоило. В его существовании подобные неудобства сиротливо ютились ниже последнего места в листе беспокойств и три часа под дождем не воспринимались никак. В отличии от намечавшейся встречи. Информатор серьезно опаздывал, а в таком районе и выбранном в качестве места встречи глухом переулке (не говоря уже о том, что время близилось к полуночи и все мнящие себя "хищниками ночи" отребья людского рода уже вышли на, ха-ха, охоту) стоять на месте, значит напрашиваться на неприятности. Не успела эта мысль погаснуть в сознании, как ее словно овеществил кто-то весьма ехидный, в переулок зашли два громко разговаривавших здоровенных негра, казалось, разом заполнивших собой и своим гоготом все тесное пространство. Мужчина в плаще, естественно, не остался обойденным их вниманием.

- Эй, мистер, не подскажете, сколько сейчас время? - поинтересовался один из них, а другой рассмеялся, как будто его приятель сказал что-то смешное.

Мужчина пожал плечами и сдвинул ткань на правом запястье, открывая обзору наручные часы и тут же зажигая алчные огоньки в глазах своих собеседников.

[sharedmedia="core:attachments:10975"]

- Просто удивительно, у меня буквально пять минут назад украли такие же. Уж не вор ли ты, а? - в руках грабителей словно по волшебству появились ножи, больше смахивавшие на тесаки по размеру. По идее и плану, их оппонент должен был тут же обосраться до жидкого стула и отдать все, что при нем и на нем. Но не в этот раз. Коротко пожав плечами, мужчина с нечеловеческой быстротой выхватил из подмышечной кобуры "Кольт 1911", продолжая все также скучающе смотреть на двух двуногих шакалов, которые вздумали напасть на настоящего Хищника местных бетонных джунглей.

- Э, дядя, мы ошиблись, да-да, ошиблись, ошибочка вышла, да. Мы...пойдем? - ножи исчезли также быстро, как и появились, а сами негры приобрели сероватый оттенок лица, прекрасно понимая, что в здоровенном мусорном баке, занимавшем почти половину переулка, можно спрятать десять таких, как они, а на звук выстрелов не то что никто, здесь живущий, не вызовет полицию, но и просто не выглянет в окно. Своя жизнь дороже.

- Вон. - мужчина слегка недоуменно наклонил голову, словно не понимая, почему они еще портят и так плохое качество воздуха рядом с ним. Негры поняли намек правильно и мгновенно ретировались.

Убрав пистолет обратно в кобуру, мужчина небрежно постучал носком дорогих ботинок по канализационному люку.

- Вылезай, я знаю, что ты уже здесь.

С металлическим скрежетом люк сдвинулся, открывая путь наружу "ароматам" канализации и их вечному спутнику - уродливому носферату, который тут же торопливо закланялся никак не выказавшему признаков брезгливости или неудобства мужчине.

- Рассказывай. Эти огрызки скоро вернутся со своими дружками, а я не хочу устраивать тут внеочередную бойню.

Разговор длился недолго и вскоре собеседники разошлись, получив то, что было нужно каждому: у Майка Хаммера теперь была информация, а носферату получил заслуженную награду за эту информацию.

 

Жив ты или не-жив, а методы работы частного детектива ни капли не меняются, ты все также проводишь большую часть времени, общаясь с различного рода информаторами. Жучки, фотоаппараты, визуальная слежка? Разве что последнее. Да и то, в таком большом городе это исключительный случай. Сейчас, со всеми этими твиттерами, инстаграмами и прочими социальными программками, стало куда проще узнавать, что твоя цель ела на завтрак и куда пойдет сегодня вечером. Но это в том, что касается обычных людей. Такие дела у него занимали не больше часа-двух. А вот выслеживать "своих", обладавших такими же силами, как и он сам, выуживать о них максимум информации - вот это было в сотни раз сложнее и тут без информаторов было никуда. Те же носферату - на них принципиально не обращают внимания, но вот они как раз обращают внимание на все. Чем Майк и пользовался периодически. Как обычно после встречи со своим "источником", Майк не спеша прогуливался по улице, мимо зазывно светящихся ярким неоном вывесок питейных и развлекательных заведений среднего пошиба, размышляя и раскладывая полученные знания по полочкам в своем разуме.

 

Нью-Йорк. Когда-то Майк наивно полагал, что знает о его грязной изнанке все. Но дело, приведшее его в итоге в темный подвал заброшенного дома открыло ему настоящую истину о том, что на самом деле может скрываться во мраке. И убило его. О нет, не знание. Поцелуй роковой красотки, которая и наняла его найти "одного человека". Скромно умолчав, что это вообще не человек и использовав его как наживку. Майк помнил, как лежал у кирпичной стены, слабеющей рукой зажимая рваную рану на горле и ощущая, как с каждым толчком сердца из него уходит жизнь. Молниеносная схватка, оба участника которой двигались так быстро, что превращались в размытые силуэты, воспринималась как что-то отдаленное и сюрреалистичное, так что мужчина практически как должное воспринял ее финал, когда хрупкая на вид заказчица вырвала у своего противника сердце из груди. Он ожидал, что она пройдет мимо, так и оставив его умирать, но вместо этого получил новую жизнь. Вернее, не-жизнь.

 

Дверь очередного ресторанчика на пути открылась, пропуская внутрь посетителя и до его слуха донеслись обрывки знакомой и знаковой мелодии, после чего Майк уже не мог не зайти внутрь.

Дальнейшее пошло по уже отработанной годами схеме. Заказать по телефону срочную доставку цветов по указанному адресу, проникнуть в служебные коридоры и добраться до гримерки певички, очаровать, довезти до дома на такси, соблазнить. Он уйдет задолго до рассвета, оставив в памяти девушки только смутный образ и приятные ощущения. Человеческое сознание гибкая вещь, он знал, что остальное певичка придумает себе сама.

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 29 марта, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Askelad]

Гейл Оуэн

 

Внешность:

Спойлер

 

Клан: Тремер
Положение в клане: Послушник 7-го круга
Секта: Камарилья
Путь просветления: Человечность
Происхождение: Англичанин из ныне исчезнувшего знатного рода
Год рождения: 1831
Год становления: 1866
Поколение: 10
Дисциплины: Тауматургия 4, Прорицание 2, Домирование 1
Пути Тауматургии: Путь Крови 4, Путь Привлечения Огней 2
Характер: Спокойный, но не уравношенный. Не терпим к глупым ошибкам своим и чужим. Скрытень (иногда до параной). Говорит кратко по делу и светских беседах. Предпочитает слушать, а не говорить. Среди сородочей тремер более словоохотлив, особенно, на оккультные и филисофские темы. Амбициозен.

Биография:

Спойлер

До становления:
Гейл Оэун, благодаря связям отца в Ост-Индийской Компании, с 20 лет занимался торговлей и контрабандой хлопка в Индии. Война колонии за независимость в Америке цена на хлопок ощутимо возросла. За 10 лет Гейл значительно увеличил доход рода Оуэнов. За время жизни в Индии молодой Гейл увлекся к оккультным знаниям и собрал обширную коллекцию древних книг о познании мира и магии. Он путешествовал и встречался с известными восточными мудрецами, финансировал экспедиции в малоизвестные уголки мира. Жажда познания мира и раскрытия тайн за гранью бытия захватил его без остатка.
В феврале 1865 г. Гейл вернулся из Индии в Лондон, чтобы принять дела семьи и отдать последние почести отцу графу Виллоби Оуэну. Путешествия по Индии немного сказались на здоровье Гейла. Он оставил поручил финансовые дела в Лондоне дяде и младшему брату. Тем временем, граф Оуэн вернулся в родовое поместье, чтобы посвятить себя любимому делу: переводам, познаниям секретов прошлого и настоящего.
В августе 1866 г. поместь Оуэнов сгорело, расследование установило поджог и обнаружило два обгоревших трупа, предположительно, дворецкого и графа Оуэна. В ту роковую ночь Гейл занимался переводами в библиотеке и не сразу почувствовал запах дыма. Он с трудом смог доити до холла и потерял сознание. Спасло его становление в вампира. После того, как его сир Рональд Регент 3 круга поведал, что случилось в тот день, Гейла охватила ирония. Его особняк сжег охотник на вампиров из-за подозрения принадлежности Гейла к роду кайнитов. Причиной послужили слухи служанки в местном городке. Ее нанимал дворецкий для работы по дому в дневное время. Он рассказывала, что граф Оуэн не спит по ночам и говорит на "жутких неизвестных наречиях". Спас Гейла гуль сира Роланда - Мэтти. Он вытащил его из горящего дома и подбросил недавного умершего человека в горящий дом. Регент Рональд давно искал кандидата на становление. Его выбор пал на графа Гейла Оуэна.

Незадачливый охотник сбежал из города после поджога.

После становления:
Мечта Гейла сбылась. Он 70 лет со страстью изучал, тауматургию, ритаулы и теорию линейной магии. С 1936 г. успешно заведует финансовыми делами капеллы. Он пользуется любой возможностью упрочить свой статус и получить доступ к новым знаниям. После событий в Нью-Йорке, ему предоставили редкий шанс проявить себя. Он должен расследовать происшествие в Нью-Иорке, узнать причины гибели капелл, найти выживших тремеров и закрепить связи. Понтификом, в случае успешного выполнения задания, Гейлу обещано: положение Регента и создание новой капеллы в Нью-Йорке.

 

Для погружения:

Спойлер

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 1 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[OZYNOMANDIAS]

Веркар Найлс



Клан: Носферату
Дисциплины: Пуканобомбление, Приуныние, Пофигизм
Род занятий: Тролль, лжец, девственник, вор, хакер, частный детектив, райтер. Знает цену информации и дорогим побрякушкам. Неуемный театрал, отлично играет на рояле и нервах имевших несчастье оказаться рядом существ. Убежденный кошатник.
Характер: исступленно-отвратительный. Нет, правда – от справедливой расправы его спасают только неуемная харизма и удача, случайно застрявшая между зубов.
Секта: Камарилья

Спойлер

To be, or not to be: that is the question:
Whether 'tis nobler in the mind to suffer
The slings and arrows of outrageous fortune,
Or to take arms against a sea of troubles,
And by opposing end them? To die: to sleep...

Биография

Спойлер

До Обращения

Спойлер

Как старший брат в семье Найлсов, Веркар четко знал: его единственный возможный путь - это путь к успеху. Например, он должен был стать футболистом и забить с вертухи победный гол в костюме эскимоса при температуре -74 где-то на арктической льдине, обыграв в последнюю секунду сборную клонированных детей Роналдо и Месси. Или заняться наукой: разогнать частицу сверх скорости света у себя на кухне и вернуться в прошлое, чтобы вынести мусор до прихода родителей в каком-то там лохматом году и предотвратить очередную ссору. Можно было даже скромно заработать первый миллион к восемнадцати годам, но папа считал это "даже недостойным упоминания". Причем все это было так, разминка.
Как ни странно, младшему на О ГОСПОДИ БОЖЕ МОЙ ЦЕЛУЮ МИНУТУ брату Карверу никаких подобных планов на жизнь никто не строил. От постоянного "Карвюси-муси-пуси" Найлса-старшего тянуло картинно блевать диаграммами и графиками, которыми была увешана половина их общей с "Карви" комнатой и которыми Веркар мечтал однажды набить своего брата, чтобы сделать шанхайского горящего дракона. В конце концов, мама ведь любила подарки, сделанными своими руками?..
Пока балбес и балабол Карвер припеваючи сидел на шее родителей, Веркар упорно ждал сферического свершения фразы "пацан к успеху пришел", все глубже и глубже уходя в прогрессирующие социопатию, мизантропию и любовь к журавликам из оригами. Вечера он проводил за книжками и домашними заданиями, втайне завидуя пропадающему в гулянках на сутки-двое брату. Чем он, его точная копия внешне, так отличается внутренне?..
Поэтому, когда младший братец внезапно исчез, оставив Веркара наедине с собственной тенью, у Найлса все пошло более-менее. Он пытался освоиться среди сверстников, учился флиртовать, даже занялся спортом – будто вышел из тени близнеца. Конечно, в семье пошел разлад, но Верка это уже мало интересовало – по крайней мере, так он пытался показать.
И в ту чертову ночь, услышав над ухом "Братишка, я тебе покушать принёс", Найлс-старший подскочил похлеще очумелой совы. Его брат был жив, пусть и напоминал пациента психбольницы, и Веркар в порыве братских чувств мечтал только об одном – закопать ублюдка под домом. Бросившись за ним в окно, Верк пробежал несколько кварталов, пока в полутьме не влетел в открытый канализационный люк.
Ему казалось, что он умер. И, черт побери, лучше бы это так и случилось.

После Обращения

Спойлер

Мягко говоря, ему кинули подставу. Но это еще полбеды. Беда началась тогда, когда он понял, во что превращается. Пока брат сбивал невидимых мух красным мокасином, забитым шкурками от грейпфрута по имени Стенли, у Веркара внезапно начали стремительно отрастать ногти. Попытавшись сослаться на переизбыток кальция, Найлс-старший уже даже засобирался к врачу, когда отражение в луже объявило ему, что он как бы уже немножечко мертв. "А милые доктора вкупе с охотниками на нечисть сделают тебя еще мертвее," - додумал парень. После расспросов о жизни вампиров, Веркар осознал, что кинутая подстава удваивается - нет, УДВАЦТАТИТЫСЯЧЕРЯЕТСЯ - по мере завершения полноценного превращения в кланового вампира. Слово "носферату" резало слух не меньше, чем отражение в зеркале, и Найлс-старший с ужасом начал осознавать, в какой компании ему придется провести остаток... Жизни?

Τηε Τηιεφ

Спойлер

— Та-ак, а кто идет к папочке? — нараспев прошептала сотканная из теней фигура в капюшоне и тканевой маске, скрывающей половину лица. Острый коготь ловко заскреб по стеклу, очерчивая правильный круг, пока его обладатель возбужденно глядел на переливающийся в тусклом свете его глаз алый камень.
— Ну что там? — почувствовал ловкач дрожь веревки, прикрепленной к широкому кожаному поясу. Он бросил быстрый взгляд наверх и недовольно буркнул что-то нечленораздельное. Видимо, удовлетворившись ответом, напарница умолкла и продолжила жадно смотреть на зависшую в воздухе фигуру, ювелирно расчертившую стеклянный круг и прилипшую к нему ртом. Здесь она даже прищурилась: мастер-вор никогда не показывал ей своего лица, чем вызывал любопытство и усиленную работу женской фантазии. Бесполезно – мрак будто всегда был именно на его стороне.
"Ну не сифилис же у него," — закусила губу рыжеволосая бестия, глядя, как ловко подцепляет акробат камень длиннющими ногтями. "Выращивает для дела," — заключила она. "Да и пальцы у него длинные. Авось пригодятся... Для массажа."
Камень лежал в ладони, как влитой, и вор с умилением наслаждался его блеском. Первая часть концерта была позади. Вторая нетерпеливо стучала в двери.
— Без антракта – ни-ни, — хихикнул ловкач и схватился за веревку.
— Славно поработал, Верк, — мило улыбнулась напарница, когда тот взлетел на балку и начал отвязываться. Закутанная в обтягивающий латекс, она приблизилась поближе к Веркару, надеясь привлечь его внимание.
Поработал он сегодня действительно славно. На экранах охранники чинно наслаждаются записью недельной давности, пока отключенные видеокамеры в честь ранее объявленной экологической акции доблестно экономят электроэнергию. Датчики всего-всего, натыканные в зале повсюду-повсюду, благодаря паре ловких рук и крутых извилин сегодня стабильнее идеальных условий газа, а патрулирующий этот зал коп будет здесь только через полторы минуты, пока рыжеволосая девушка думает, что сегодня он не вышел на работу.
Полторы минуты для антракта. Шик и блеск.
— Знаешь, — заговорила напарница, пока мастер-вор осторожно отделял камень от золотой побрякушки, которой служил украшением, — мы ведь прекрасно сработали вместе. Как будто... как будто мы уже целую вечность вместе, правда?
— Угу-у.
— Сколько мы с тобой знакомы? Неделю? Всего неделю, Веркар, только подумать! — она мечтательно прикрыла глаза и чуть улыбнулась. Вор бросил озадаченный взгляд и на мгновение сунул руку в карман.
— Всего неделя, а я... Знаешь, я ведь уже готова провести с тобой жизнь. У тебя золотые руки и такой острый ум, — напарница чуть склонила голову. — Мне кажется, я... Я люблю тебя, Верк. Как девчонка.
Изо рта ловкача вырвался смешок, и он судорожно попытался выдать его за кашель.
— А ты? — обеспокоенно спросила девушка, прикасаясь к руке вора. Та дрогнула, словно тот хотел одернуть её, но удержался. — Кто я для тебя?
Веркар Найлс посмотрел на неё из-под капюшона. Продлив это мгновение, он взял подвеску Алой Королевы и надел рыжеволосой напарнице через голову. Даже в полумраке было заметно – камень приятно гармонировал с её волосами.
Глаза её заблестели от радости, рука медленно потянулась к закрытой тканью щеке.
Пятнадцать секунд. Зрители спешно начинают возвращаться из буфета.
Пальцы девушки заскользили по маске и ухватились за её край, драматично растягивая момент.
Десять секунд. В проходе начинается давка. Счастливчики прыгают на свои места.
Маска поползла вниз, но лицо все равно прячется в тенях капюшона. Она улыбается и второй рукой гладит его по голове, опуская капюшон на плечи.
Пять секунд. Занавес начинает колыхаться.
— Пресвятая...
Три секунды.
— Дева...
Две.
— Ну что, дорогуша, — задорно подмигнул Носферату, оскалив клыки, — почеломкаемся?
Одна.
Визг.
Аплодисменты.
Хохот.
Оркестр.
— Ни с места, миледи! Руки за голову! Первый, у нас воровка, в алом зале... Что значит "на камерах все чисто"?! У нее камень на шее, болван!..
Второй акт.

***

Жизнь – не более чем одна большая шутка. Веркар, ныне пафосно зовущий себя "Мастером-Вором", уяснил это уже в первый год после Обращения. С тех пор дьявольская улыбка не сходит с его... пестрящего необычным макияжем лица.
Шутка любит тех, кто её рассказывает. Да, может быть вокруг веселый мир, где все шутят – но только слепой не слышит, что все шутят одинаково. Нищий или благородный, без разницы – одни и те же истории, одни и те же слова, одни и те же мысли... Переодень их – и попробуй без лупы отличить, кто есть кто. Мозги сломаются. Потеха ведь, да и только.
Уметь шутить так, как другие не шутят – искусство похлеще придания крутящего эффекта хвостам парнокопытных. Вместо воздуха комедиант жизни дышит смехом окружающих, вместо звуков слышит лишь хлопки одобрения зрителей, а в глазах блистают ослепительно-белые зубы улыбок, в унисон его собственной. Все в его устах обретает силу и цену, как и все иносказанное – неизбежно меркнет и нищает. Его могут любить и ненавидеть, им могут восхищаться и его могут презирать – но ни один не способен победить его, актера, ведомого под руку самой Жизнью, любимца её, что собирает вокруг себя зевак и тянет их за собой из одного угла в другой. Стоит только ему сказать то, что было смешно против него в чужих устах, как смех либо развевается пеплом, либо рикошетом отскакивает в грудь хулителя.
Всякий комедиант – это Вор. А Веркар – лучший Вор из всех Воров. Самый Вор. Мастер-Вор. Бумажный журавль горит под его пальцами, ибо объяты они пламенем украденного с самой горячей плиты Адской Кухни папочки Дьявола.
"Блажен крадущий – ибо собирает у других всякую лишнюю ценность, что лень им носить или оберегать."
Воровство называют грехом, преступлением. Знаете, а ведь рано или поздно грешники будут кипеть в огромных чанах за свою жизнь, преступники – распятыми висеть на крестах за свои деяния. Думаете, распятым быть куда хуже? Ну, смотря с кем перевисишь, знаете ли, смотря с кем перевисишь...
Веркар лучший, но он думает, что еще не упирается в потолок. Думает, есть кое-что, что он еще не украл. Пока не украл.

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 1 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Князь Вольтецкий]

Карвер Найлс

Портрет

Биография

До обращения

Спойлер

Когда в американской семье среднего класса рождается двойня, где-то на свете плачет одинокий дельфин, покатавший на себе огорченную жизнью жалкую жертву фаст фуда. Однако, рождение Карвера и Веркара было для семьи Найлсов радостной новостью чуть больше, чем полностью. Поначалу, братья росли дружно, каким-то неведомым образом умудряясь сосуществовать мирно. Но с возрастом, различия между двумя, казалось бы, родственными душами становились все отчетливее. Формально старший брат хотел от жизни успеха, а от общества признания. Именно поэтому он и тратил все свое время за учебниками или уроками, завидуя своему брату, который предпочел вести более праздный образ жизни, тратя все свое время и энергию на вечеринках. Единственное, что объединяло двух братьев – это недовольство их текущей жизнью. Оба стремились к другой жизни, хоть и в довольно разных манерах. Повинуясь именно этому стремлению, Карвер сбежал из дома и уехал путешествовать по стране вместе со своим другом, где он и познакомился с девушкой, которая изменила всю его жизнь и познакомила с абсолютно новым миром…

После обращения

Спойлер

Фабиана… Кто бы мог подумать, что поцелуй столь красивой девушки окажется для него роковым. Они познакомились на концерте одной местной группы. Найлс-младший видел в ней только увлечение на одну ночь, но все, в итоге, оказалось, куда драматичнее. Когда они, полные страсти, ввалились к ней в квартиру, она рассказала ему правду. Сказала, что давно за ним наблюдала и ей позволили посвятить его. Последнее, что он помнит из своей жизни – это эстетичный вид ее клыков.
Карвер не выходил из дома несколько дней, отчаянно борясь со своей новой сущностью, пока Фабиана своим ласковым голосом ворковала над его ухом, рассказывая, что он теперь принадлежит Камарильи. Она поведала ему все, что знала, так что Найлс-младший теперь знал достаточно, чтобы выжить в этом мире, ставшем ему чужим.
Через несколько дней, к нему обратился Он. Сначала это были ненавязчивые контакты в виде магнитов на холодильнике, складывающихся в безрассудные слова. Но потом он явился к нему во сне, скромно назвав себя Всевышним. Он поведал ему еще одну веху современного мира, о которой никто не знает. Рассказал о Годвилле и о том, что Карвер теперь Пророк Его Имени.
Прошло несколько лет и блудный сын, ведомый своим безумием, вернулся домой. Вернулся, когда родные уже наконец смирились с тем фактом, что их дитя, возможно, никогда не вернется назад. О его возвращении, правда, стало известно только старшему брату, когда тот проснулся и увидел Карвера. Тот шепнул ему на ухо "Братишка, я тебе покушать принёс", Найлс-младший звучно шлепнул брата подушкой по физиономии и спешно десантировался в окно, увлекая за собой братца. Веркар не отличался особенной быстротой и ловкостью, поэтому Кавви чуть тормозил, позволяя старшему хотя бы надеяться на победу в догонялках.
Когда он в очередной раз обернулся через плечо, брата и след простыл. "Наркоман, наверное," – хмыкнул он и побрел прочь, пока Верк пересчитывал сломанные ребра вывернутыми пальцами.
С тех пор прошло шестьдесят лет. И братья давно не общались. Веркар, будучи старшим и более разумным, пытался писать письма, но никогда не получал на них ответа. Хотя Карвер и отвечал на них, запихивая ответы в бутылки и смывая их в унитаз, но они по каким-то причинам никогда не находили своего адресата.
Теперь, Карвер, следуя знакам своего покровителя, приехал в Нью-Йорк, чтобы исполнить очередное пророчество.

Взаимоисключающие параграфы

Спойлер

Ночь темными густыми красками просачивалась сквозь стекла окон, где в безжалостной и бессмысленной борьбе сталкивалась с лучами энергосберегающих ламп. Бушевавший за окном ветер, неразлучный спутник тьмы, не мог пробраться сквозь толстые стены многоэтажного здания и лишь завывающими звуками оповещал о своем присутствии. Комната была красиво обставлена дорогим интерьером. Деревянные полки с легкостью выдерживали вес множества книг, ветхие и не очень переплеты которых были чистыми, словно их протирали влажной тряпочкой каждую ночь. Комната условно разделялась расписанной в средневековом стиле колонной на зал и кухню. В центре зала стоял небольшой столик, компанию которому составляли мягкие, как сердце младенца, кресла. Красные, они стояли друг против друга, изменяя свою форму, под давлением, сидящих на них людях.
Двое мужчин молча сидели, уставившись в стоявшую на стеклянном столе шахматную доску. Резные фигуры из оникса и слоновой кости беспорядочно смотрели своими безжизненными лицами друг на друга, ожидая хлеба и зрелищ.
Один из мужчин, тридцатилетний блондин с темными глазами, своими длинными худыми пальцами взял слона и переставил его на несколько клеток.
— Тебя что-то тревожит, — заметил он своему сопернику, который удачно сидел в тени, там, куда висевшая на потолке лампа не могла достать своими лучами.
— Я не могу выключить свои раздумья, — ответил соперник, анализируя ход противника. Темные глаза светловолосового непонятливо посмотрели на собеседника, ожидая продолжения его хода мыслей.
Кресло зашевелилось и остававшийся в тени мужчина наклонился вперед, разминая затекшие мышцы и открывая свое лицо. У него были каштановые волосы, в которых местами проглядывалась рыжина. Шевелюра была взлохмачена, неровными прядями спадая на его нахмурившийся лоб. В его красивых зеленых глазах читалась смесь различных эмоций, ни одну из которых нельзя было четко выделить среди остальных. Они [глаза] бегали по шахматной доске, словно лабораторные крысы по запутанному лабиринту ради награждающих кусочков еды.
— Карвер? — мужчина знал, что его друга нужно временами возвращать к реальности и со временем привык к этому.
— Я часто думаю: стоило ли мне родиться в другое время? — словно никуда не выпадая, продолжил Карвер. — Не то, чтобы у меня был выбор, но… — он неторопливо взял еще одну паузу. Со стороны могло показаться, что он подбирает слова, но, на самом деле, он всего лишь хотел не потерять нить своих рассуждений. — Мои чувства необычно, я бы даже сказал неестественно остры. — Он провел пальцем по плавным зубчикам ферзя прежде, чем передвинуть его на несколько клеток вперед. — И наша – эпоха рассеянности. Это карающая барабанная дробь, больно бьющая по вискам. — Его рука протянулась к внутреннему карману пиджака, поглаживая не слишком дорогую ткань. — Эта какофония проникает в наши дома, в наши кровати. Забирается в наши, — Карвер закрыл глаза, представляя, что находится в совершенно другом месте, — в наши души, за неимением лучших слов, м? — Он открыл глаза, уставившись цветами весеннего леса на своего собеседника, и медленно провел языком по потрескавшимся губам. — В наиболее частые и наименее приятные моменты моей жизни для меня не было иного выхода, кроме как отдаться этой рассеянности. Так что, в последнее время, я часто обнаруживаю себя в допросной с самим собой. Если бы я родился немного раньше, когда там, — его указательный палец описал окружность, обозначая "остальной мир", — было потише, до того, как повседневные вещи стали столь сложными, был бы я более внимательным? Более успешным героем? Собрал бы я больше золотых кирпичей?
— Что? — светловолосый, отвлекаясь от размышления над хитроумной стратегией, в недоумении посмотрел на собеседника, пытаясь вникнуть в смысл его последних слов.
— Что? — переспросил Карвер, словно ничего не случилось.
В таком положении, в абсолютной тишине между собой, слушая, как ветер, шелестя по различным объектам, случайным образом наигрывает жизненный саундтрек к их еженощной партии, они смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять вещи, которые в данный момент их волновали больше всего.
Тишину нарушил стук слоновой кости о доску, оповещавший о совершении очередного хода. Карвер выпутался из своих мыслей и посмотрел на черно белую композицию, иллюстрировавшую противостояние двух различных мыслей. Его взгляд упал на буквы на доске, которые начали складываться в слова. Оцепенелый, он смотрел на них, читая незамысловатое послание, отчетливо говорившее ему, что он должен был сделать. Его рука уверенно взяла одну из фигур и переместила на клетку C7.
— Шах и мат, — безразлично оповестил Карвер, вставая с кресла и надевая пальто. Его противник и собеседник в одном лице некоторое время смотрел на совершенный ход, пытаясь осмыслить происходящее.
— Но конь так не ходит, — через некоторое время заключил он, смотря на собиравшегося куда-то мужчину.
— Ходит, когда его пути неисповедимы, — ответил Карвер, надевая очки с разноцветными стеклами и направляясь к двери.
— Ты куда? — спросил беспокойным голосом светловолосый.
— Мне нужно войти в наружу, — послужило ответом перед тем, как дверь громко захлопнулась.

 

***

Дневник Карвера Найлса. 5 сентября. (Орфография и пунктуация автора сохранены) Этот город Ночные баннеры, больно бьющие по чувствительным глазам светом и безвкусицей, расположены вдоль длинной улицы, пока я медленно шагаю под покровом тьмы. Рекламы пестрят, завлекая пустые головы невдумчивых прохожих в спутанные сети своих хозяев, из которых потом не выберешься, даже сварив достаточно мыла. Я вижу их всех: Левиафан, сейф, который, предположительно, невозможно взломать (Неужели Титаник их ничему не научил?); духи Фол си Ле Мур, навеивающие воспоминания о том, как моя девушка бросила меня, обосновав это тем, что от меня плохо пахло (На самом деле, я знаю, что она просто ушла ко мне); IKEA, самые мягкие кресла (Великий, ты знаешь, что я всегда был толерантным героем, но я не могу стерпеть этой полной умственной отсталости).
Мой любимый фонарный столб не захотел со мной говорить. Всевышний, это ты ему сболтнул, что у меня таких столбов несколько?…
Надо мной этот ужасный Эти предночные посиделки, похоже, являются единственной вещью, которая способна утихомирить меня. Я чувствую себя намного легче, когда мне есть с кем поговорить. Когда я могу рассказать, что меня тревожит больше всего. Ведь большинство из них не понимает, насколько это важно – иметь прицел в жизни.
Буквы на одном из баннеров — кажется, там была реклама по увеличению причинного места, — сложились в Пророчество: "Проводи заблудшую девушку до дома." А рядом с буквами образовывается яркая стрелка, указывающая в нужном направлении. С радостью принимаю квест.
Девушка
Девушк
Девуш
Деву
Дев
Де
Д
Для любого эпсилон больше нуля…
Спешу обрадовать, что, хоть я и здорово потратился на скотч, Пророчество было исполнено. Возле ее дома я обнаружил золотой кирпич, который отправляется в мою коллекцию. Еще чуть-чуть и о тебе будут знать все, о, Великий!

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 1 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Лакич]

Эмберли Уотерс

Спойлер

 

Секта: Камарилья
Клан: Тремер
Год рождения: 1887
Год обращения: 1914
Дисциплины:  Доминирование -2, Тауматургия - 4 (Путь Громовержца), Прорицание - 1
Маска: Бон Вивант
Натура: Судья

Характер:

Спойлер

Уотерс, кажется, полностью подстраивается под свою фамилию - она просто плывет по течению, решая проблемы по мере их поступления, хотя в основном, как порядочная трусиха, девушка просто их избегает или же, если дело начинает пахнуть жаренным, вовремя выходит из игры. Видимо, даже в клане Тремер все еще остались те, кого больше волнует получения удовольствия от своей не-жизни, а не карабканье по карьерной лестнице.

Но будьте осторожны, иначе будет слегка обидно, если вы пригреете змею на груди, а поймете это только в тот момент, когда она уже пустит вам кровь.

 

Что-то, что отдельно напоминает биографию

Спойлер

Что есть лояльный Тремер? О, этим вопросом впору заняться не только Регентам и Послушникам, но, возможно, даже не столь клану Тремер, даже не всем каинитам в целом - на этот вопрос вряд ли ответит само человечество, которое так любит заниматься пустой философией. Однако именно на этом вопросе и держится эта башня, этот колосс, что зовется кланом Тремер. Ведь камни пирамиды так любят переступать друг-друга, вставлять палки в колеса и строить козни против таких же кирпичиков как и они сами. Ах! А сколько тайных обществ и кружков в, безусловно, самом  загадочном и таинственном клане каинитов! И Эмберли помнила всю ту бурю чувств, окутавшую юную послушницу холодной ночью тысяча девятьсот четырнадцатого года.
Многие каиниты, получившие становление во Франции, помнят те ночи - ночи, полные страха, крови и пороха, выкрики таксистов и солдатов, грохоты взрывов и... И наверняка чего-то еще... Но Господь всемогущий, разве кому-то интересно выслушивать лекцию о разборке парочки древних засранцев, которая в конце-концов превратилась в массовую мясорубку смешанную с пафосным превозмоганием?

То-то же. Эмберли никогда не понимала, что интересного некоторые особо упертые личности находят, копаясь в пережитках. Главное для нее - вечно идущая вперед дорога будущего, а не хлипкое прошлое, которое, словно камень, тащит вас на дно какого-нибудь вонючего озерка. Особенно ее поразила нашумевшая в капеллах весть о небольшой заварушке на Магадаскаре. Поэтому теперь Эмберли проявляет достаточно сильный, даже нездоровый интерес к миру живых, свойственный, кажется, куда больше Тореадорам, а не Тремерам. Хотя один Бруха поспешил выразить свое фи по поводу узурпаторов, назвав их: "кучкой обращенных фанатов D&D", какая ирония - он даже и не подозревал, насколько был прав!
Сейчас Уотерс прибывает в Нью-Йорке - место, которое по ее мнению, лучше всего подходит для освоения нового Пути и при этом сохранения определенной свободы в своих действиях, учитывая, сколь немногочисленны Тремеры в этом городишке.

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 5 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[ProfessorSeverus]

Имя: Алабейст Чарльз-Уильям Георг, граф Карлайл

Клан Вентру
Год рождения: 1915
Год обращения: 1960
Дисциплины: Доминирование- 1, Стойкость - 2, Присутствие - 2

Полковник Королевских Военно-Воздушных Сил Великобритании. В отставке.
Предоставив родовой замок для развлечений туристов, жаждующих встреч с привидениями, путешествует.
Для отдыха от путешествий предпочитает Новую Зеландию.
Хобби - фотография.
Черно-белые цвета, красота ночи.
Из жизни в жизнь, и жизнь - нежизнь.
Мир как фото негатив.
Фотографируй ночь, она в тебе,
увидишь день на негативе.

В Нью-Йорк прибыл для встречи с консулом Великобритании.
 

Спойлер

 

Спойлер

...

Аэродром Люфтва́ффе. Лазарет. Конец июля 1944 года.
- Сигарету, граф?
Капитан Королевских Военно-Воздушных сил Великобритании Алабейст Георг с трудом повернул голову на голос.
- Энгельберт?..
В ответ тихий и грустный смех. Щелчок зажигалки. Поднесенная к губам сигарета.
- Неожиданная встреча двух старых приятелей... - Энгельберт фон Диц присел на край кровати, - Сейчас должен прозвучать вопрос: Где я?
- Могу предположить, - криво усмехнулся Алабейст, перехватывая сигарету из пальцев фон Дица.
- Правильно предполагаешь... И это подарок судьбы, что упал ты в районе этого аэродрома. Подарок нам обоим...
...

Спустя несколько месяцев двухместный самолет с наспех замазанными опознавательными знаками приземлился на одном из аэродромов Швейцарии...
...

Спустя еще пятнадцать лет.
 

 
Еще нет года, как в отставке, но Алабейст уже чувствовал смертельную скуку от деревенской жизни.
Но нашел применение старый трофейный фотоаппарат Leica.
Поздний вечер. Родовой замок. Импровизированная фотолаборатория. Держа фотографию пинцетом за край в ванночке с проявителем, граф смотрел как на ней проявляется изображение...
- Сэр, - осторожный стук дворецкого в дверь, - К вам гость, сэр. Георг и Ирма фон Диц.
- Кто?!
Осталась чернеть в растворе фотография.
- Энгельберт?
- Георг, мой друг, теперь я - Георг! Позволь представить мою... кузину!
Взметнулись вверх ресницы кузины.
- Миледи... - с трудом оторвав взгляд от глаз гостьи, граф склонился к протянутой руке.
- Вы не против, граф, нежданных гостей? - голос обволакивал, - Мой брат столько про вас рассказывал!
- О, нет! Конечно, нет! Но... тут такая скука.
- Ах, оставь, Алабейст, Ирма обожает ночные конные прогулки! Это весело!
- Не пугай графа, Георг! - сдержанный смех и опять этот взгляд...
 
...
 

Через несколько дней

 

 

 

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 11 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[FromDarkTime]

Спойлер

Имя: Нолан
Секта: Шабаш
Клан: Антитрибу Малкавиан, хотя некоторые убеждены, что самое место среди Цимисхи
Год рождения:1873
Год становления: 1888
Место рождения/становления: Лондон
Поколение: ориентировочно 8-9, диаблерист
Дисциплины: Затемнение 2, Прорицание 3, Помешательство 4
Путь Просветления: Лилит; были замечены регулярные нарушения одной-двух заповедей Пути.
Внешность:  Цвет волос – темно-русый. Цвет глаз – серо-голубые. Рост: 158 см. Вес: 54 кг. Телосложение: жилистое.

 

Лондон, конец сентября 1888 года.

Спойлер

- Внимание, внимание! Последние известия – найдена еще одна жертва таинственного убийцы! Лондонский Потрошитель – кто он? Внимание, покупайте свежие новости! – надрывно кричал юный паренек в серых шортах, белой рубашке и клетчатой кепке, размахивая газетой одной рукой, а другой держа еще ворох таких же. На вид мальчишке можно было бы дать лет 14 максимум: по-детски правильное и красивое лицо, румянец на щеках и озорные искорки в голубых глазах.

Народ, по уши в своих заботах, спешил, лишь изредка притормаживая, дабы купить или хотя бы рассмотреть заголовок на первой странице. Мальчишка ловко окучивал леди и джентльменов, чуть ли не насилу впихивая тем жидкую газетенку.
- Это сенсация! Вы не пожалеете! – вещал он. И далее снова переходил на крик, – Узнайте одними из первых, что творится на ночных улицах Лондона!
Нолан любил свою работу – несколько десятков центов не была лишней, хотя нельзя было сказать, что он испытывал какую-либо нужду: отец - именитый хирург, кстати – перед тем как уйти от матери Нолана к «какой-то шлюхе», как постоянно говорила мать, оставил все же немалое количество деньжат. Сам мальчик плохо помнил момент, когда это произошло, но вот мама его никогда не забывала и при любом подходящем и не очень случае обязательно вещала сыну, «какой подлец его папаша, какая сука и шлюха…эм… та шлюха, к которой он ушел». Со временем у Нолана сложились, мягко говоря, неприятные чувства к папе и его новой даме сердца. В общем, зарабатывал Нолан скорее ради интереса, чем ради заработка. Хотя, откровенно говоря, нынче у него была особая цель: девчонка из соседнего района, 17-летняя Лизи, как-то недвусмысленно намекнула на свою симпатию к Нолану. Это значило, что своди он её куда-нибудь и купи что-нибудь – и Лизи отдастся мальчику и душой, и телом. Причем второе волновало Нолана гораздо больше первого. Нолан вообще почему-то пользовался успехом среди девчонок, особенно среди развязных. Но получить Лиз, настоящую красотку, было делом чести, что ли. Её каштановые волосы, зеленые глаза, точеная миниатюрная, но уже вполне сформировавшаяся фигурка… Нолан сглотнул и постарался об этом больше не думать, в особенности на работе : мало продаст – мало заработает, плюс по шее получит. Мальчик снова и снова кричал, зазывая и заставляя обратить на себя внимание, а сам тайком косился на заголовок газеты и фотографию под ним – на ней был запечатлен констебль и пара полицейских возле трупа.
«Хех, дурачье! Так ведь никогда не поймают!»

От ночных улиц так и веяло неприязнью и страхом: даже привычные пьянчужки не смели более засиживаться в барах допоздна, опасаясь ползти домой потемну. Если можно было бы кого-то повстречать, то это могли быть лишь разбойники да куртизанки, которых выгоняли на улицы нужда и кулаки «работодателей». Бетти, молодая путана, ежилась от осеннего холода и поглядывала по сторонам с надеждой. В одном из темных переулков тихо раздался детский всхлипывающий плач. Девушка вздрогнула и боязливо посмотрела в темноту проулка.
- Эй! Кто это там? – сорвавшимся голосом крикнула Бетти.
В ответ ей прозвучал лишь очередной всхлип. Девушке стало чертовски страшно…но вместе с тем жалко неизвестного плаксу. А еще любопытно. В конце концов, женская, даже можно сказать материнская, натура Бетти взяла вверх, и проститутка медленно, неуверенно сделала несколько шагов в темноту.
- Эй, кто здесь? Что случилось? – почему-то шепотом спросила Бетти. Через пару мгновений взгляд её выхватил сидящую возле стенки фигурку ребенка. – Эй, малыш, ты чего тут делаешь так поздно? Ты потерялся?
Ребенок вздрагивал от рыданий и тихо подвывал.
- П..хнык…помогите…хнык – едва слышно просипел тот.
Девушка снова вздрогнула, и крупные мурашки пробежали по её спине. Она остановилась, скованная неожиданно нашедшим страхом, но потом встряхнула головой и приблизилась к фигуре. Вблизи сидящий оказался мальчиком-подростком, одетым странно и не по погоде осенней ночи. Рядом с мальчишкой лежал черный цилиндр. Бетти нагнулась и протянула руку, намереваясь погладить мальчика по голове, чтобы успокоить, и уже было открыла рот для утешительных слов, да так и застыла. Из тени лица ребенка на нее смотрели холодные серые глаза без малейшего намека на слезы. Глаза зверя, готовящегося к прыжку.  Интуиция снова забила тревогу, но Бетти поняла, что уже стало поздно. Мальчик ловко махнул рукой, неясным размытым силуэтом блеснул зажатый в ней медицинский скальпель, рассекая шею несчастной куртизанки «от уха до уха». Глаза девушки распахнулись от ужаса, она хотела было закричать, однако из разрезанного горла раздалось только жуткое бульканье. Бетти сделала пару робких шагов и осела по стенке, неотрывно глядя на орудие своей смерти, зажатое в руке ребенка. Мальчик медленно встал, свободной рукой в стерильной перчатке стирая брызги крови с лица, и также неспешно приблизился к Бетти.
- Извини, - холодно бросил Нолан, изучающе осматривая девушку. Как он ни старался сдерживать эмоции, но губы его все равно скривились от презрения и отвращения. – Ничего личного, правда.
Бетти никак не прореагировала на слова мальчика, слепо глядя куда-то перед собой и изредка вздрагивая от последних и тщетных попыток вздохнуть. Из стекленеющих глаз, размазывая по щекам дешевую косметику, катились слезы…

Нолан поднялся, вытирая руки застиранной тряпкой. Лицо его выглядело озабоченным: брови нахмурены, отчего лоб пересекали небольшие морщинки, губы плотно сжаты, поигрывали желваки. Он кинул окровавленную тряпку в отцовский кейс с инструментами, туда же отправился и не менее окровавленный плотный пакет. Нолан чувствовал, что узнал что-то новое, но вот что – никак не мог понять. Привычным и отточенным движение он напялил отцовские же плащ и цилиндр, развернулся, и нос к носу столкнулся с кем-то или, вернее сказать, чем-то. На Нолана с таким знакомым изучающим интересом смотрело существо, отдаленно напоминающее человека: высокое, с удлиненными шеей и пальцами рук, с абсолютно симметричным лицом, оно было отталкивающим и притягательным одновременно. На нечеловеческом лице с отсутствующим носом были сжатые в тонкую нить губы и огромные глаза с пронзительным взором. Существо переводило свой взгляд с Нолана на труп Бетти и обратно, потирая подбородок и явно о чем-то размышляя. Неуловимым движение оно мазнуло пальцем по перепачканной кровью путаны лицу мальчика и слизнуло кровь. Чуть покривилось и сплюнуло.
- Жаль, ведь, в общем-то, неплохо, - пробормотало это, снова взглянуло на мальчика и улыбнулось, обнажая ровные белоснежные зубы и клыки. Нолан смотрел на существо без страха, без восхищения или любопытства. Мальчик смотрел на него так, как оно само глядело на него пару минут назад. Нолан оглядывал стоящее перед собой, изучая и что-то прикидывая. В чуть отведенной назад руке мальчишки блеснул скальпель. Существо еще сильнее осклабилось и усмехнулось, и уже открыло рот, дабы что-то сказать, но заметило, как взгляд Нолана метнулся куда-то за спину существа. Оно попыталось резко развернуться, но тут из груди вырвался острый конец кола, сковав движения. Нолан широко распахнутыми глазами смотрел, как новый гость, куда менее приятный внешне, вцепился острыми зубами в шею первого и жадно высасывал и глотал тягучую алую кровь.
Мальчик стоял, парализованный зрелищем до самого его конца, и не смог шелохнуться, когда мужчина с перемазанным в крови лицом присел на корточки прямо перед ним. Волосы его были взлохмачены, когда-то белоснежная рубашка – изорвана и вся в пятнах как давно запекшейся, так и свежей крови. Голова незнакомца нервно дергалась из стороны в сторону. Мужчина бросил взгляд блестящих глаз на остывающее тело девушки, потом перевел его на Нолана и странно улыбнулся. Мальчик почувствовал, как неосознанно улыбнулся в ответ.

На следующий день полосы газеты пестрили громкими заголовками о новом убийстве. И почти никто не заметил пропажи одного непримечательного мальчишки-продавца, что постоянно работал на том углу. Лондон потерял одного разносчика газет. Лондон приобрел еще одного Безумца.

 

Нью-Йорк, наше время.

Спойлер

Шепот тысячи голосов, переходящий на крик. Стоны и плач, и смех, и незамутненная ярость, и смех, и оскал Зверя. Эмоции и будто взгляд сотен глаз. Нолан сидел в темном углу своего подвального дома-узницы и стертыми в кровь ногтями царапал каменную кладку. Эти бедные, бедные и несчастные идиоты не давали ему изучать, не давали искать, заперли как чумную крысу. Кстати об обеде… Нолан бросил взгляд на валяющуюся недалеко недобитую крупную крысу. Нееет, нет, нет, нет! Еще можно потерпеть, как терпела Мать Лилит. Малкавиан лишь смутно ощущал, что происходит в мире: там, наверху, Шабаш и Камарилья опять рвали друг другу глотки, выпуская бесценную витэ прямо на грязные улицы Нью-Йорка. Без него, без всеми забытого Нолана! Впустую тратили силы, нарушая заветы Пути, и… А что и? Неужто никто не знает? Ладно бы эти, непосвященные Сородичи, но его братья? Или те, которые якобы существуют у этих Маскарадников, Малкавиане? Ха, какое нелепое название! Нолан тихо рассмеялся.

Голоса уже давно притихли, краски эмоций померкли. Война закончилась? Или просто все дружно заткнулись или стали неспособными болванчиками? Как забыли о старых и глубоких казематах где он, Нолан, скучающий и утомленный? Снова эти голоса, как всегда бормочут что-то неразборчивое. Фантомы братьев или же..?
Нолан поднял голову и прислушался, открыв рот, который тут же растянула улыбка.
- Так ты говоришь старые казематы Шабаша, прямо тут, у нас под носом? – произнес низкий мужской голос.
- Да, один из этих соизволил нам рассказать. Не только Цимисхи умеют развлекаться с плотью, - с усмешкой ответил второй голос, тягучий и звонкий. Женский.
Бредущие во тьме коридора вампиры негромко переговаривались, как вдруг со стороны дальних камер послышался то ли стон, то ли плач, то ли какая-то просьба. Насторожившись и подняв оружие наизготовку, они встали напротив камеры, из которой доносились звуки. Дождавшись кивка от напарницы, первый мужчина толкнул дверь – та оказалась незапертой, а камера пуста. Однако звуки не исчезли.
- Что за..? – не успела закончить обладательница звонкого голоса и уставилась на своего напарника широко распахнутыми от ужаса глазами. Тот размеренно, с улыбкой на лице, бился головой о каменную кладку и через секунду застыл, как парализованный. Тотчас осознав угрозу девушка развернула ствол оружия в сторону камеры и было уже нажала на спусковой крючок, как  прямо перед ней тени расступились, выпуская из своих мягких объятий Нолана.
- Извини, - с улыбкой произнес странно одетый подросток и вцепился зубами в запястье вампирице, заставив ту выронить оружие. Миг – и Нолан метнулся к горлу, вырывая кусок плоти, жадно приникнув к хлещущей витэ.
Заранее прикованный к стене, первый мужчина, с низким голосом, выведенный из парализации Ноланом, сперва только плевался и угрожал. Как ни старался англичанин, тот никак не признавал жертву Матери и не хотел ничего рассказывать. А после недолгой «беседы», в которой участвовали прикованный, Нолан и одолженный у мужчины нож, тот и вовсе перестал реагировать на Безумца и лишь пускал слюни да хохотал. Мальчик, если так еще можно называть вампира, прожившего больше века, покачал головой и вернул оружие владельцу. Правда, он как-то неаккуратно не попал в ножны и воткнул клинок прямо в тело, да видимо совсем неудачно – из раны обильно потекла кровь. В коридоре, на столе прямо напротив его камеры, лежала небольшая наплечная сумка с «очень дорогими и нужными ему вещами», как выражался сам Безумец. Нолан вышел из камеры, мельком заглянув внутрь сумки, взял её и пошел к выходу, провожаемый смехом несчастного, прикованного в дальней камере.
Приятный ночной ветер чуть не сорвал кепи с головы англичанина, обдавая того гаммой запахов, эмоций и уже подзабытым чувством свободы. Мальчик наклонил голову и прислушался к слышным лишь ему звукам и голосам. Своего Сира он перестал слышать и ощущать еще в прошлом столетии – как никак тот гулял с биркой Красного Списка. Недолго покачавшись с пяток на носки, Нолан повернулся и по-детски, вприпрыжку, двинулся в сторону предполагаемых «союзных» Сородичей. Он весело двигался по улице, излучая во все стороны истинное счастье…хотя остальные почему-то называют это Истинным Безумием.

 

ЧИТАТЬ ПОД МУЗЫЧКУ)

Спойлер

http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=MRJ_emIH4jo

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 13 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.

[Элесар]

Захари Эванс

Спойлер

Секта: Камарилья
Клан: Бруха
Год рождения: 1880
Место рождения: Российская Империя
Год обращения: 1915
Место обращения: Восточная Европа
Поколение: 10
Дисциплины: Присутствие 4, Могущество 2, Стремительность 1
Биография:
 

Спойлер

Мы так и не смогли следовать десяти простым законам, что были даны нам Небесами.
Почему же все так удивляются, когда я забываю про один из тех, что придумали люди? 

История мальчишки из российской глубинки, Захара Иванова, что родился на стыке 19 и 20-х веков вряд ли станет достоянием широких масс. Ни один рассказчик не захочет поведать её другим детишкам, чтобы те брали с него пример. Взрослые тоже не захотят слушать столь короткую и неинтересную жизненную повесть. Семья Захара была многодетной, родители ещё до его рождения еле сводили концы с концами, а уж когда появился лишний рот, стало справляться ещё тяжелее. Мальчика отдали на воспитание в местную церквушку, благо лишние рабочие руки там пригодились. Ребёнок рос набожным, но чересчур любознательным, что местному попу показалось совсем не добродетелью и Захара отправили ещё дальше от родины, с глаз долой. Молодой священник славился умением красиво излагать свои мысли – люди тянулись на его проповеди. Однако, не всем нравилось, что он говорил прихожанам и уж совершенно точно не нравились взгляды Иванова властям. За вольнодумство его отправили на фронт, разгоравшейся в то время Первой Мировой, где отец Захар благополучно (для тех, кто поучаствовал в его отправлении туда) погиб, оставив свою историю столь короткой и абсолютно прозаичной. Официальную историю.

Куда более интересна судьба священника, сокрытая от тех, с кем он раньше был знаком. Восточный театр военных действий был полон сюрпризов, одним из таких и стала судьба смертельно раненого мужчины. Когда Иванов уже окончательно распрощался с жизнью, он был спасён одной вампиршей, которую, судя по всему, сумел впечатлить своими “выступлениями” перед солдатами, что располагались неподалёку от её посёлка. Так началась совершенно новая глава в его жизни, глава, о которой  он совершенно точно не думал, будучи ни ребёнком, ни уже зрелым мужчиной. Кто бы мог подумать, что создания ночи из страшилок были более чем реальны, а теперь он оказался одним из них?

С тех пор судьба Захара сильно изменилась – обретённое бессмертие помогло ему активно поучаствовать в Октябрьской Революции и во Второй Мировой, выйдя при этом из всех передряг живым и здоровым (хоть, подобное определение для вампира и довольно спорно). Удалось ему побывать и в Европе, в конце концов же, мужчина перебрался за океан, в Америку. Последние 20 лет этот член клана Бруха провёл в Калифорнии, развивая бизнес -  сеть небольших типографий. Не слишком стандартные взгляды, в первую очередь на законы, привели к тому, что Захари Эванс, а именно так себя после переезда стал именовать бывший священник, привели к тому, что и здесь ему не удалось найти своё место. Власти, людские и вампирские, были рады тому, что он покинул их территорию, но вампир не мог испариться в воздухе, как многим бы хотелось. Так, Захари пришлось переехать в очередной раз, на этот раз он выбрал местом, в котором собирался обосноваться, Нью-Йорк. Возможно, Ричард, в другой ситуации и отказал бы беспокойному Сородичу в “убежище”, но, после личной беседы с Эвансом, решил предоставить тому возможность пребывания в Большом Яблоке. Лишней помощь в сложившейся, непростой ситуации, не будет, хоть от клана Бруха князь и привык получать совсем иную поддержку для планов Камарильи.

От провинциального священника мало что сохранилось в Эвансе до нашего времени, кроме, разве что веры, которая, несмотря ни на что, продолжает оставаться частью его сущности. До сих пор Бруха предпочитает силу слова тяжёлым ударам кулаков в бою. Но, к сожалению, для его противников, после века проведённого в обличье вампира, та часть Библии, в которой написано про "подставить другую щёку" выветрилась из его головы окончательно и бесповоротно.

Тогда:

Спойлер

- Ты чего же это творишь, юродивый?! Ежели не перестанешь наговаривать на нашего светлейшего Императора, отправишься на фронт, там тебя быстро уму-разуму-то научат! - процедил поп, оттаскивая молодого священника в сторону от прихожан, которые начали постепенно расходиться. Это же надо было такое ляпнуть! Хорошо, хоть не во время службы. Хотя, служба как раз-таки могла ему, окаянному, в ближайшем будущем грозить, только не та, совсем не та...

- Я не должен врать, отец Феофан. Когда мне задают вопрос, я отвечаю так, как оно есть, - спокойно спросил  у него Захар, даже не собираясь отводить взгляд от собеседника.  Он был прав, чувствовал это, а что может быть важнее в служении Всевышнему, как не правда?

- Точно не в своём уме! Ты белены не объелся случайно? Хочешь сказать, что власть народолюбимейшего Николая не с небес, стало быть? Совсем ополоумел, ирод?

- В писании говорится: "Богу божье, кесарю кесарево", значит не стоит нам ни поддерживать государя, ни оговаривать его, отец Феофан. Не церковное это дело. И власть его – людская, а не божественная.

- Ты... - мужчина в летах несколько раз сжал ладонь в кулак, не понимая как ему бы высказать всё, что он думает об этом молодом наглеце, что прислали на его седую голову. Если бы прихожанам не нравилось слушать проповеди священника, он бы давно уже его выгнал или отправил ещё в какую-нибудь деревеньку. Но, возможно, пора было об этом подумать серьёзнее. Проблемы ему не нужны, а этот сын бесовский явно проблемы притягивал. - Иди к себе. Потом ещё поговорим.

- Ничего не изменился, отец Феофан. Истина со временем в ложь не обратится, - пожал плечами Захар и оставил своего собеседника в одиночестве, думать над его словами и судьбой. Спорить было бессмысленно, очень многие не видят или не хотят видеть того, как на самом деле обстоят дела. Это не значит, что он будет одним из них.

Сейчас:

Спойлер

- Мистер Эванс... Вы уверены, что хотите оставить свои типографии на меня? Это ч-честь, но всё же… - помощник Захари аж вспотел после новости, которую на него только что обрушил руководитель. Он вообще был странным - встречался исключительно ночью со своими работниками, да и вообще Джиму было рядом с ним частенько бывало совсем неуютно, несмотря на кажущееся благодушие "Мистера Эванса". Иногда казалось, что в глазах мужчины порой проскакивали пугающие, потусторонние, даже звериные огоньки.

- Так будет лучше Джимми. Да и в Нью-Йорке у... моих друзей некоторые проблемы. Думаю, помощь лишней не будет, - ответил  Захари, заканчивая укладывать копии документов в папку, после чего подошёл и ободряюще хлопнул паренька по плечу. - Ты справишься, я в тебя верю. А если не справишься, то я тебя найду.

- Й...й...я...нет…что... вы...

- В том смысле, что найду и мы разберёмся с проблемами. Перестань ты трястись, как осиновый листок, ничего в управлении сложного нет. Каждый должен с чего-то начинать. Это будет твоё начало. Начало пути к вершинам среди топ-менеджеров. Когда-нибудь, через пару веков, я смогу с гордостью сказать, что знавал Джимми Симпсона, когда тот был ещё совсем зелёным и ничего не смыслил в этой жизни, - чуть улыбнулся мужчина и продолжил свои сборы. Времени было не так много. Ему не хотелось лишний раз встречаться с властями. Любыми.

Странно, но когда Захари заговаривал вот так, совсем неофициально, по душам, становилось как-то легко, начинало казаться, что всё, о чём он ведёт речь выполнить так легко и просто... Появлялось чувство, что руководитель знает всё на свете и стоит только послушать его, как жизнь твоя обязательно пойдёт в гору. Симпсон как-то разговаривал об этом с остальными работниками типографий и те, пусть и не сразу, соглашались с его наблюдениями. И уж точно никто не мог определить, чего во владельце типографий больше, этого воодушевляющего начала или пугающей странности.

- Д-да. Спасибо, - Джимми несколькими дёргаными движениями оправил свою одежду и посмотрел на мужчину, выдавив некое подобие смешка. – От-т-личная шутка про пару веков, мистер Эванс. Очень смешно.

Захари прекратил сборы и какое-то время, не моргая, смотрел на помощника. Нехорошее предчувствие медленно начинало возвращаться к Симпсону, но его собеседник ничего плохого не сделал, а лишь, не слишком весело усмехнувшись, сказал:

- Ты же меня знаешь, Джимми. Я душа любой компании.

 

После одобрения Мастером изменение биографии запрещено.

Изменено 14 апреля, 2015 пользователем First Contact
Биография одобрена Мастером.