Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Perfect Stranger]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Я... не думаю, что дело в этом, Шен

 

- Но... но.... - начала было она, но потом замолчала. Лиин уже приняла решение, и переубеждать ее было бы глупо. Обнимать эльфийку она не стала, лишь погрустнела, уставившись в стол, и почти забыв о том, как счастлива была только что, получив такой шикарный подарок от Феликса. Пожалуй, больше всего она будет скучать по Мериокру. Этот малыш полностью завоевал ее сердце за эти два с лишним месяца, и расставаться с ним было больнее всего. Настроение мигом улетучилось.

[Leo-ranger]

- Что? Разумеется не…- ответить косситке до конца Лиин не успела, ибо почувствовала, как ребра сдавило что-то очень сильное. Как оказалось, это Тавила решила её обнять. Интересно, а послышался ли ей хруст?
- Спасибо вам,- она улыбнулась, пожимая руку Феликса и посмотрела на Шен, нахмурилась, но лицо её через мгновение просветлело.- Если хочешь, я могу оставить тебе Мериокра. Уверен, он не будет против и в твоих руках не пропадет.

[Perfect Stranger]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Если хочешь, я могу оставить тебе Мериокра. Уверен, он не будет против и в твоих руках не пропадет.

 

- Правда?.. - Шен поняла, что снова лишилась дара речи. Этот день определенно войдет в историю как день, когда косситку осчастливили целых два раза. Подскочив, она подбежала к обнимающейся с гномкой эльфийке и обняла их обоих, едва не приподняв в воздух. - Спасибо! Я буду о нем хорошо заботиться, обещаю!

Она заливисто рассмеялась.

- Удачи тебе и пожалуйста, не забывай нас. Мы тебя так точно не забудем.

[Лакич]

Трактир

 

- Зачем? Это плед, а не наряд на праздник. Черный - самый удобный цвет, ни каких пятен не видно, - нравоучительно сказала Тавила. И почему Регина то милая и добрая, то колкая? И совершенно непрактичная и витающая в облаках. Общаться с ней порой сложно. По мнению Тавилы, подарок был идеален. Разве что узоры убрать, они все равно не нужны. Но ткань была теплой даже на вид.

 

- Ты сама сказала и ответила на свой вопрос - это же плед, - пожала плечами Регина. И как можно было объяснить что-либо человеку (даже если она гном) что-то про ткани, если черный - самый удобный для нее цвет? - Он должен быть ярким, броским  - чтобы действительно согревал только своим видом, а чернота такая... тевинтерская. Наверное, нужно быть ривейницем, чтобы понять подобные вещи, жаль.

 

- Друзья, я вынуждена вас покинуть и отправиться путешествовать дальше. Это был… весьма интересный опыт и вы все очень хорошие, но нам не по пути. А перед уходом я бы хотела отдать то, что мне не пригодится

 

- Хм, ну хорошо, прощай, - единственное, что сказала ривейни. Лиин может и была хорошей и доброй девушкой, но с Региной они совсем не общались. Наверное, потому что ривейни, которая сама по себе не очень разговорчива, и вовсе избегала эльфийку из-за ее драконов. 

И если подумать - меньше народу на фронте, то больше живых на континенте.

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Я прослежу, чтобы она заботилась, ага, - подтвердила гномка, понимая, что теперь за Шен придется следить вдвойне. Она не была безалаберной, но дракон - существо опасное. 
Тавила низко засмеялась вместе с Шен и выпуталась из крепких объятий. И откуда у Шен такая силища, она худенькая. Она могла бы стать неплохим воином, если бы захотела сменить палку на меч. Было бы неплохо поучить ее обращаться с острым оружием, такие навыки всегда пригодятся. Особенно если... Тавила с содроганием вспомнила барьер, что не давал применят эльфийке магию. Даже на такую, казалось бы, непобедимую вещь, есть своя управа.

[Leo-ranger]

Трактир "Под брюхом у кита"

Нет, она определенно слышала хруст. Кажется, ребро все-таки треснуло, хотя черт его знает, сейчас эльфийка больше думала о том, что все же этот отряд был очень хорошим и покидать его было немного жаль. Ну или не немного…
Освободившись из объятий, Лиин ненадолго скрылась за дверью, а вернулась уже с красным дракончиком, которого прижимала к груди - она привязалась к Мериокру и будет скучать, но в отряде за ним точно будет легче следить, чем ей одной. Да и Шен выглядела такой счастливой…
Лиинда с трудом оторвала зверька от сердца, передала его в руке косситки и погладила по голове:
- Я буду скучать, малыш,- а после, вздохнув, отправилась к выходу. Мер непонимающе дернулся следом, но из рук Шен не вырвался и проводил свою "маму" немного грустным взглядом. Точнее, так могло показаться, вряд ли глупый малыш мог понять, что больше он эльфийку не увидит.

Лиинда запрыгнула на медведя, улыбнулась, когда почув твовала, как её шею обвивает драконий хвост и приказала Бору начать движение. Тот быстрым шагом отправился в сторону ворот. На этом история отважной, глупой, самонадеянной и доброй эльфийки Лиинды Аларион заканчивается...

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- чтобы действительно согревал только своим видом, а чернота такая... тевинтерская. Наверное, нужно быть ривейницем, чтобы понять подобные вещи, жаль.

 

- Подари мне синий плед, я хочу чувствовать холод от его вида, - со смехом ответила гномка, поражаясь нелепости такого утверждения. - Может если покрасить все дома в синий, то солнце сжалится и не будет так палить?

Изменено 3 июня, 2015 пользователем Aloija

[Perfect Stranger]

Трактир "Под брюхом кита"

 

Прижимая дракончика к себе, Шен с улыбкой проводила удаляющуюся эльфийку взглядом, а затем посмотрела на Тавилу.

- Может, все-таки пойдем искупаемся? - предложила она. - Ужасно жарко. - Ее взгляд вновь вернулся к Феликсу, и косситка действительно почувствовала, как ее щеки охватывает жар. То ли из-за солнца, то ли из-за чего-то еще, но хотелось выйти подышать свежим воздухом. А заодно рассказать гномке, как она счастлива из-за того, что ее отношения с Борео, кажется, наладились после непродолжительного кризиса, и он даже не отшатнулся, когда магесса поцеловала его в щеку. А это, для нее, было, пожалуй, крайне смелым поступком. А еще хотелось рассказать, как она намеревается вырастить дракончика. Тот чихнул, прикрывая глаза и зевнув во все горло.

[Элесар]

Трактир

 

- Хм, я за. Давно не тренировалась как следует, надо и щит опробовать, - с радостью согласилась она. Если бы проклятое солнце не пыталась сделать из всех вокруг жаркое, то можно было пойти сейчас. Но нет, оно пекло еще хуже, чем все предыдущие дни и даже в помещении Тавила чувствовала себя словно в печке. Хорошо, что ночи тут прохладные, иначе бы первый караван на юг пополнился бы на одного гнома.

 

- Точно, а я к тому времени себе кинжальчик прикуплю, что присмотрел, - с готовностью покивал в ответ Тавилле эльф. Хотя, по правде говоря, больше верилось в то, что Феанор сведёт в могилу хозяина магазина и унаследует этот змеиный клинок, чем добьётся на него скидку.

Махнув на прощание Лиин, которая убежала быстрее, чем он успел нормально попрощаться ("Вот и не осталось в отряде ни одного настоящего эльфа" - отчего-то подумал мужчина) Мерилин подошёл к Регине.

- Спасибо за зелья, но в следующий раз постарайся купить что-нибудь себе. Мы сейчас вроде не бедствуем... - дуэлянт задумчиво посмотрел на ривейни, но произнёс то, о чём потом точно пожалеет. - Что с благовониями решила?

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита"

 

- Может, все-таки пойдем искупаемся?

 

- Море синее, почему бы нет? - отозвалась Тавила. Ей так понравилась шутка Регины, что она намеревалась вставлять ее везде, пока не надоест. - Только Меридракона оставь, ему вода точно не понравится. 
Попросив Шен подождать пару минут, Тавила поднялась в комнату, взяла рубаху на смену и заодно оставила оружие. Что плохого может случиться на пляже? Разве что рыбак их увидит, но привить уважение к купающимся дамам можно и с помощью кулака. Тавила могла постоять за себя и с голыми руками, а от привычки носить оружие везде и всюду, как это было необходимо на Тропах, она избавилась. 
- Можно идти. Ты бы оставила свои побрякушки в комнате, потеряешь, будешь расстраиваться. - Тавила глянула на дорогую диадему в волосах косситки.

[Junay]

Трактир

 

- А я пойду отдохну. - пробормотал  Дэйган. После холодного кваса его начало клонить в сон, да и день выдался тяжелым во всех отношениях.

С трудом подавив зевок, он кивнул девушкам:

- Удачного купания! - и отправился в свою комнату, где завалился на кровать без мыслей и сновидений.

 

Х-спать.

[Лакич]

Трактир

 

- Может если покрасить все дома в синий, то солнце сжалится и не будет так палить?

 

- И... подарю, - пробормотала ривейни, скрестив руки на груди и замолчав, на этой недовольной ноте закончив разговор с Тавилой. Сколько там будет стоить вымоченный в синей краски плед из шерсти какого-нибудь блохастого грызуна? Сорок пять динаров? Можно и подарить, почему бы и нет?

 

- Спасибо за зелья, но в следующий раз постарайся купить что-нибудь себе. Мы сейчас вроде не бедствуем... - дуэлянт задумчиво посмотрел на ривейни, но произнёс то, о чём потом точно пожалеет. - Что с благовониями решила?

 

- Всегда пожалуйста, - сухо ответила ему целительница, кивнув эльфу и недолгое время помолчав. Что она решила с благовониями? Черт его знает, что она решила, - купила трав. Они-то всегда пригодятся, оставлю для себя большую часть. А тебе что - так интересна эта тема?

 

 

 

[Shunt]

Пирс

 

Середина дня, жара - все как любил потрошитель. Скинув доспехи и почистив их, Лорус наслаждался солнцем, заодно прогревая пострадавшую от магии руку. Теперь конечность изредка болела, но было более-менее терпимо. К сожалению,это была не главная набережная Минратоса, так что поглазеть на миловидных барышень не выходило - на улице сейчас вообще почти никого не было, все попрятались от жары. Смазав руку какой-то мазью, которую ему всучил Лавр, Нокс расстелил плащ и растянулся на нем, прикрыв глаза. Крики чаек, шум волн, скрип весел немногочисленных лодок, снующих туда-сюда. Спокойствие. По своей природе он был взрывным человеком, но довольно быстро успокаивался и с ним можно было более-менее нормально общаться. Главное было не давить на старые мозоли, которых у него было не то что бы много. Перевернувшись на бок и обняв топор, Нокс засопел, медленно погружаясь в дрему. 

[Элесар]

Трактир

 

Мужчина, услышав про купание, покосился на уходящую Тави и усмехнулся краешком губ. Этим можно было бы и ограничиться, но Феанору видимо сегодня напекло в голову... тумаками он кунари.

- Купание - это прекрасно, очень расслабляет. Удачно искупаться, - пожелал девушкам Мерилин. Думат недовольно клюнул своего хозяина в щёку, спрыгнул с плеча на стол и немигая уставился на дракончика, которого оставила Лиин Шен. Секундное молчание и птиц выдал то, чего от него не ожидал в первую очередь хозяин:

- Кииииса...

"Ты как дракона с кошкой перепутал, балбес синепёрый?" - возник в голове у эльфа вопрос, который он так и не озвучил. Шок оказался слишком сильным.

 

- Всегда пожалуйста, - сухо ответила ему целительница, кивнув эльфу и недолгое время помолчав. Что она решила с благовониями? Черт его знает, что она решила, - купила трав. Они-то всегда пригодятся, оставлю для себя большую часть. А тебе что - так интересна эта тема?

 

- А? - мужчина непонимающе уставился на целительницу. После того, как ара выдал что-то отличное от ругани, нужно было как следует отойти от переживаний. - А! Может тебе помощь нужна будет. Мои родители торговали травами... Правда, я свалил из дома и стал наёмником, чтобы не перебирать травы, но помочь могу если надо.

[Leo-ranger]

Трактир

Франциск любил появляться эффектно. Он не был бы Франциском, если бы не умел появляться эффектно. Да и музыкантом тоже, в общем-то.
Его появление в таверне опередила музыка. Звуки лютни и голос, которые складывались в громкую, но спокойную песню. Через несколько мгновений дверь открылась и в помещение зашел сам юноша, играющий на лютне и поющий. Казалось, он не обратил внимание на недобрый взгляд, которым его смерил трактирщик, продолжая бренчать и напевать. Наконец, когда на него обратили внимание почти все, кто находился в помещение, парень убрал руку от струн и громко спросил:
- Любезный хозяин этого чудесного места, не подскажешь ли ты, есть ли здесь работа для наемника и музыканта?
"Позер,"- кажется, хмыкнул кто-то. Франциск сделал вид, что не услышал.

[Лакич]

Таверна

 

- А! Может тебе помощь нужна будет. Мои родители торговали травами... Правда, я свалил из дома и стал наёмником, чтобы не перебирать травы, но помочь могу если надо.

 

Регина сама пребывала в легком шоке от сказанного Думатом. Похоже, ривейни явно не ожидала от попугая чего-то другого кроме "портовой швали" и "кретина".

- Я сама, не волнуйся. Если понадобиться помощь с чем-то, что связано с перебиранием трав, но не является этим интереснейшим занятием, то я тебя извещу - поможешь мне в бордель сходить, это ведь требует большой группы - опасно же, - усмехнулась ривейни и вдруг поморщилась, схватившись за голову - кто-то начал петь.

- Ох, - простонала Регина, замолчав.

[Элесар]

Трактир

 

- Я сама, не волнуйся. Если понадобиться помощь с чем-то, что связано с перебиранием трав, но не является этим интереснейшим занятием, то я тебя извещу - поможешь мне в бордель сходить, это ведь требует большой группы - опасно же, - усмехнулась ривейни и вдруг поморщилась, схватившись за голову - кто-то начал петь.
- Ох, - простонала Регина, замолчав.

 

- Точно, ещё нападут тамошние работницы и кааааак начнут...кхм... - эльф посмотрел на Регину, будто взвешивая, насколько ривейни шокируют подробности насчёт "кааак начнут". Мало того, что он не мог угадать настроения целительницы, так ещё и не мог определить когда она шутит, а когда серьёзно говорит. - Короче говоря да, лучше группой побольше туда идти.

Думат, тем временем, решил окончательно добить хозяина. Синепёрый отвернулся от Шен и питомца, вперился в Регину своими глазками-бусинками, гордо нахохлился и повторил ещё раз:

- Киииииииса....

- Я ему не наливал, честное слово, - попытался оправдаться за птица мужчина, но тут его внимание привлёк новый посетитель трактира.

- Позер, - хмыкнул Мерилин, но музыкант его не услышал.

[Perfect Stranger]

Трактир "Под брюхом кита" - Пристань

 

Впрочем, появления голосистого барда Шен полностью пропустила, ибо в этот самый момент направлялась к морю. Благо вечер уже наступил, и жара немного спала, а вид с пристани, где она обычно плавала, открывался великолепный. Из-за высокого, почти обрывистого берега, пристань была не видна со стороны портового района, поэтому можно было не бояться того, что сюда нагрянут какие-нибудь ушлые моряки. Не дожидаясь Тави, она аккуратно сняла платье и тиару, положив в сумку и поставив ее у плоского камня, а затем побежала в прибой, поднимая тучу переливающихся в лучах закатного солнца брызг. Это было только ее место - место, которое она нашла сама, спокойное и позволяющее немного побыть в одиночестве. Сейчас, тем не менее, быть в одиночестве не хотелось. Прохладная вода смыла пыль, оставшуюся после похода по невольничьему рынку, и принесла долгожданное облегчение после полуденной убийственной жары.

"Скоро выйдем в море", - думала косситка, плавая недалеко от берега и опасаясь заплывать на глубину. Мелкие стайки рыбок в прозрачной воде бросались врассыпную, завидев ее, и в этот самый момент магесса отчетливо понимала, насколько полюбила море.

[Ettra]

Трактир "Под брюхом кита" - Пристань

 

Шен убежала так быстро, что Тавила едва не упустила ее из виду. Изрядно запыхавшись, она нагнала косситку, когда та уже плавала, рассекая золотую под вечерними лучами воду. На зависть Тавилы, плавала она легко и свободно, будто всегда умела. 
Сложив свою одежду рядом с платьем Шен, Тавила неторопливо вошла в воду, стараясь удержаться на ногах, когда накатывала очередная пенистая волна. Как и в прошлый раз, она зашла чуть глубже, чем по пояс, пытаясь побороть необъяснимый страх перед водой. Маленькими шажками, боясь поскользнуться и оказаться с головой в воде, она шла до тех пор, пока руки не легли на воду.
- А как теперь плавать? - спросила Тавила, надеясь что Шен услышит ее не смотря на расстояние. Он не любила просить помощь, предпочитая справляться самостоятельно, но сейчас пришлось переступить через гордость.

[Perfect Stranger]

Пристань

 

- А как теперь плавать?

 

- А очень просто!

Подплыв поближе, Шен встала во весь рост. Рядом с Тавилой, которой вода доходила разве что до пояса, косситке было слишком мелко. Взяв гномку за руку, она потянула ее дальше, улыбаясь и держа крепко, чтобы та не вырвалась. Вода была теплой, словно молоко, а на берегу - никого, уютный маленький пляж, заросший кустарником и мелкими деревьями. Это был самый край пристани, дальше располагались низкие холмы и скалы, расцвеченные лучами заката и нагретые за жаркий день. Возвращаться в душную таверну, где наемники находились в состоянии полусна, совершенно не хотелось. Даже с учетом того, что там был Феликс. Магессе хотелось провести хоть пару минут, чтобы поговорить с ним без лишних ушей, но он, казалось, специально избегал ее общества.

[Ettra]

Пристань

 

- А очень просто!

 

- Легко говорить, - буркнула Тавила, но сопротивляться не стала. Шен держала достаточно крепко и точно не дала бы утонуть.
Когда пальцы стали едва доставать до дна, Тавила остановилась и резко потянула косситку назад. К тому, что под ногами не окажется земли, она все еще не была готова, потому решила привыкать к воде понемногу. Все еще держась за косситку попробовала оторвать ноги от песка всего на мгновение и тут же вновь встала и отошла назад. Лучше начинать с глубины поменьше, где сердце не ухает в пятки, когда ноги оказываются в невесомости. 
- Я лучше около берега, - сказала Тавила, пытаясь скрыть дрожание в голосе. - А ты плавай, не обращай на меня внимание.
Она улыбнулась Шен и пошла назад, разводя руками, как это делала косситка во время плавания, и поочередно поднимая ноги. Наверное, со стороны это выглядит смешно, но это был максимум того, на что была способна Тавила. 

[Perfect Stranger]

Пристань

 

Настаивать магесса не стала, отпустив Тавилу плескаться возле самого берега и нырнув на глубину. Казалось, что она плавала всю жизнь, настолько ей нравилось это занятие. Правда, заплывать дальше Шен уже немного опасалась, памятуя рассказы моряков в трактире об акулах и ужасном огромном чудовище, живущем на дне океанском. А вдруг оно решит подплыть поближе и ухватить ее за ногу? Через несколько минут Шен выбралась на берег, усевшись на плоский теплый камень и принявшись выжимать волосы, с которых стекал целый поток воды. Мокрую кожу прохладный вечерний ветер заставил покрыться мурашками, но одеваться она не спешила - для начала нужно как следует обсохнуть, а уж потом...

Если бы кто-то сейчас со стороны увидел эту картину, он мог бы принять ее за русалку. Высокую, серокожую и рогатую русалку. Но, к счастью или к несчастью, кроме Тавилы, которая и слыхом не слыхивала об этих сказочных созданиях, рядом не было.

- Прекрасный день, - мечтательно промурлыкала Шен, прищурившись и глядя на горизонт, за которым падало в море необъятное и близкое, оранжевое северное солнце. Когда вода на ней немного подсохла, косситка достала из сумки аккуратно сложенный плед и набросила его на плечи.

[Junay]

Трактир "Под брюхом кита"

 

Появление орлейского певуна Дэйган благополучно проспал. Когда он проснулся, то почяувствовал, что отдохнул, если не морально, то, по крайней мере, физически.

Подойдя к окну, мужчина отдернул занавеску и распахнул ставни. Солнце уже перевалило за полдень, но все еще жгло. В городе стояла духота и даже ветер с моря не приносил прохлады. Черный камень накалялся, словно железо в кузне и теперь отдавал весь жар.

Ашкаари взял свои вещи, спустился в зал  и заказав сока со льдом, принялся за свою книгу. 

[Shunt]

Пирс-Трактир "Под брюхом кита"

 

С чистой совестью проспав пару часов, Нокс очень неудачно повернулся во сне и упал прямо в воду. Отплевываясь, он выбрался обратно на берег и, позевывая, начал собираться. Все таки хотелось закончить с работой и заняться чем-нибудь более полезным. Броню он пока не надевал, тем более что половина частей доспеха все равно была намертво прижарена к телу, так что ограничился рубашкой. Закинув остальное в мешок, Нокс добрел до трактира. 

- У, какая у тебя морда красная... - усмехнулся трактирщик, когда потрошитель сел за стойку.

- Обгорел... немножко. - скривился потрошитель. - Чай сообрази.

- Ща, минуту. - и действительно, через минуту перед мужчиной появился чайник и большая кружка с горячим чаем. Пахло жасмином, корицей и липой. Отхлебнув немного, Нокс одобрительно качнул головой - в жару нет ничего лучше горячего чая. Глупые южане же предпочитали пить холодную воду, надеясь, что она им поможет в жару. Наивняк. 

- Спасибо. 

- Да не за что. Вечерком уха будет, - трактирщик пошел на кухню.

[Фели]

Трактир "Под брюхом кита"

 

Пожалуй, Феликс был единственным, кто обратил на певца достаточное внимание - но дело было не в пении (хоть оно, по мнению воина, и было замечательным), а в акценте. Очень, очень знакомом акценте.

Странное дело - увидеть соотечественника в Тевинтере было столь же удивительно, как увидеть снег на Глубинных тропах. Тихонько фыркнув и поправив шарф, Феликс поднялся и присел на стул рядом с барной стойкой. Трактирщик скрылся на кухне, и появилась замечательная возможность побеседовать... по всем правилам Игры.

- Bonjour, monsieur, - промурлыкал он на чистейшем орлесианском, без единой запинки. Разумеется, многие считали этот язык нелепым, но сам Борео отчего-то наслаждался его звучанием. Возможно, поэтому его и заинтересовал "позер"? Голос Феликса был слишком низкий и хриплый для того, чтобы петь. Да и в принципе - какой орлесианец не восхитится чудесной песней? Слишком глубока любовь к красоте и искусству.

- Необычно увидеть нашего брата так далеко на севере. Может, желаете смочить горло? Вина, добрый господин.

Трактирщик, только-только вышедший из кухни, поймал красноречивый взгляд воина, и, забранившись "Квинт еще поплатится, во всех смыслах!" скрылся на кухне. Послышался звон стекла. Алые драконы уже вовсю эксплуатировали несчастного - впрочем, имели право. Им удалось заработать довольно-таки приличную сумму для Марка, в его сундуке уже было порядком 40 соверенов.

Изменено 4 июня, 2015 пользователем Нито