Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Perfect Stranger]

Баратас - Поток энергии на Короля

Шен - АА по Королю

Ионир - Огненная стрела на Короля

Яген - АА на Короля

Римат - Аура силы

 

[Ettra]

ХОД КРАСНЫХ:

Король использует "Метка той стороны" на Лорана! 


ХОД ТРЕТИЙ:

"Огненная буря" наносит всем 36+3=39 ХП критического урона! Ионир оглушен!

"Прицельный удар" наносит Королю 10 ХП урона !

"Облако смерти", наносит всем 33+3=36 ХП критического урона!

"Электрическую буря" и наносит всем 27+3=30 ХП критического урона! Баратас оглушен!
Дэйган использует "Веер ножей", наносит всем 57+3=60 (30 Королю) ХП урона и оглушается на 1 ход!
Тавила использует "До смерти" на Короля, увеличивая урон по нему и по себе в 2 раза на 2 хода!
Бодарт пинает пустое место, потому что духи мертвы!
Лорус использует "Победа или смерть" и наносит Королю 135+3=138 ХП урона!
Феанор пинает пустое место!
Ионир использует "Огненную стрелу" на Короля, наносит ему 36+3=39 ХП урона в этом ходу и 39 ХП урона в следующем и оглушается на 1 ход!
 

ОТКАТЫ:
Дэйган: Ядовитый экстракт - 1+10 ходов
Дэйган: Подушечка для булавок - 5 ходов
Дэйган: Веер ножей - 5 ходов

Тавила: До смерти - 2+7 ходов

Тавила: Провокация - 1+5 ходов
Тавила: Ободряющий крик - 2+5 ходов
Бодарт: Раскол - 8 ходов
Бодарт: Кровь и огонь - ?+6 ходов
Лорус: Оскал - 7 ходов

Лилиан: Прорехи в защите - 3 хода
Лилиан: Прицельный удар - 7 ходов
Франциск: Песнь мужества - ?+5 
Лоран: Песнь стойкости - ?+5 ходов
Феанор: Колебание - 5 ходов
Амарэйнт: Дезориентация - 3 хода
Амарэйнт: Теневая завеса - 10 ходов

Сейтесс: Облако смерти - 2+невозможно
Баратас: Электрическая буря - 2+10 ходов
Ионир: Огненная буря - 1+10 ходов
Ионир: Огненная стрела - 1+4 хода
Яген: Единство - невозможно
Яген: Дождь из стрел - 8 ходов
Римат: Ясность в бою - 10 ходов

Король: Взрыв энергии - 3 хода

ЗАВЕРШЕНИЯ:
Дэйган: Ядовитый экстракт - 1 ход

Тавила: До смерти - 2 хода

Тавила: Провокация - 1 ход

Тавила: Ободряющий крик - 2 хода

​Бодарт: Кровь и огонь - ?
Лилиан: Прицельный удар - завершено

Франциск: Песнь мужества - ?

Лоран: Песнь стойкости - ?

​Феанор: Незаметность - завершено

Амарэйнт: Теневая завеса - завершено
Сейтесс: Облако смерти - 2 хода

Баратас: Электрическая буря - 2 хода

​Ионир: Огненная буря - 1 ход

Ионир: Огненная стрела - 1 ход

Яген: Единство - завершено

Яген: Дождь из стрел - завершено

​Римат: Ясность в бою - завершено

 

ЗДОРОВЬЕ:
Дэйган: 48 (@)
Тавила: 70
Регина: 32
Бодарт: 60
Лорус: 29=(Х_х)
Лилиан: 32
Франциск: 50
Лоран: 49 (Метка)
Феанор: 49
Амарэйнт: 31
Сейтесс: 35 (@)
Баратас: 51 (@)
Шен: 52
Ионир: 34 (@)
Яген: 34
Римат: 34

Дух Короля Древности: 409-39-10-36-30-30-138-39=87 (ДС)
Дух 1: 47-39-36-30-60=(Х_х)

​Дух 2: 47-39-36-30-60=(Х_х)

​Дух 3: 47-39-36-30-60=(Х_х)

​Дух 4: 47-39-36-30-60=(Х_х)

​Дух 5: 47-39-36-30-60=(Х_х)

​Дух 6: 47-39-36-30-60=(Х_х)

Изменено 20 июня, 2015 пользователем Aloija

[Junay]

Дэгги курит в стане

[Ettra]

АА 

[Perfect Stranger]

Регина - исцеление!

 

[FromDarkTime]

Бешенство на ... Ионира=)

 

Если нельзя - тогда на Короля

 

[Spectre]

АА против Короля

[Leo-ranger]

АА на короля

[Perfect Stranger]

ГРУППА ОДЕРЖИВАЕТ ПОБЕДУ И ПОЛУЧАЕТ 1 ОЧКО ОПЫТА!

 БРОНЯ ТЕНЕВОГО ХОДОКА

(тяжелая броня; +2 магического урона. Дает дополнительную способность: "Аура Тени" - один раз за бой можно воспользоваться способностью брони, дающей возможность отражать направленный на нее физический урон в размере 50%. Отраженный урон превращается в урон магией духа, игнорирующий защиту врага. Эффект длится 3 хода. Если за это время отражение урона сработало в каждом ходу, эффект продлевается на четвертый ход.)

 

...Он издал последний крик и растворился в полумраке гробницы. Шен видела, как что-то темно-синее, расплывчатое выскользнуло из его кольчужных одеяний, перемежавшихся с острыми и неровными пластинами какого-то неизвестного металла и обрывками темной ткани, и устремилось вверх, но не добравшись до потолка, растворилось в воздухе. Духи тоже исчезли, оставив как напоминание о себе лишь стойкий запах озона, редкий в подобных местах, как подземелья. Казалось, что откуда-то подул порыв ледяного ветра, принесший с собой легкий и едва различимый шепот на неизвестном никому из присутствующих языке, когда кольчуга, повисев немного в том месте, где ее покинул законный владелец, с тяжелым грохотом обрушилась на пол гробницы. Саркофаг был пуст. Внутри не было ни скелета, ни праха, лишь тьма, которая медленно рассеивалась, неохотно отступив перед светом факелов.

Косситка пошатнулась и резко втянула воздух сквозь сжатые зубы, опершись плечом о саркофаг поменьше, уже открытый и безжалостно кем-то выпотрошенный. Перед глазами плясали пятна. Ей срочно нужен был отдых, а потому она даже не сделала попытки приблизиться к броне, да и этого было не нужно - Ионир уже заботливо упаковывал добычу в одну из своих многочисленных сумок, которые носили члены его отряда. Римат с долей сожаления глядел на эту картину, пока остальные приходили в себя, а Лоран выглядел немного взъерошенным, но по сути колдовство Короля не успело причинить ему мало-мальский вред и спало вместе со смертью своего создателя. Здесь уже не было ничего ценного, а големы, все такие же недвижимые и мертвые, словно с осуждением глядели на то, что творилось перед их механическими взглядами.

[Junay]

Захоронение

 

Дэйган со вздохом спрятал клинки в ножны. Нельзя сказать, что бой был сложным, и все же, его можно было избежать.

Тем более, что добычу забрал Ионир. Внезапно, мужчину посетила мысль о том, что этот маг просто загребает жар чужими руками. А точнее - их руками. Он-то за все это время абсолютно ничего не нашел сам, и вообще - ничего полезного не делал. А они, по глупости согласившись на кабальные условия, все добытое кровью и потом просто отдают ему!

[FromDarkTime]

Захоронения

 

Ионир уже заботливо упаковывал добычу в одну из своих многочисленных сумок, которые носили члены его отряда.

 

- Ну уж нет, не позволю! - прошипел рассвирепевший Бодарт, глядя как гномья реликвия уходит "в карман" жадному магу. - Ты отдашь её, иначе, клянусь Камнем, я тебя на молот насажу. Не ты рискуешь задницей ради добра моего народа!

Однако, вид у гнома был не столь угрожающим, тем более после боя, когда Краснобородый был помят и измотан. Да и сил вспылить как надо просто не было

 

Запугивание

[Ettra]

Захоронения - Лагерь

 

- Демон знает что, - со свистом выдохнула Тавила. От вихрей магии перед глазами все еще плясали круги и яркие вспышки, руки болели от тяжести оружия и щита. Но в остальном она чувствовала себя нормально. Разве что устала хуже собаки. Главное, что отряд пока справлялся с любой угрозой на пути. Они налетали словно рой саранчи и не оставляли после себя ничего живого. С грустной усмешкой Тавила подумала, что из них вышел бы отличный отряд Легиона. 

- Ну, и куда мы пойдем дальше? Тут ничего интересного, - разочаровано протянул Римат, заглядывающий в гробницу. Никаких табличек, ничего такого, что могло бы понравиться пареньку. Он явно был разочарован не только своим учителем, но и сломанными ожиданиями. И выглядел уставшим, хотя пытался это не показывать. 

Стукнув ногой по одной из гробниц, он подошел к Шен, наконец догадавшись, что косситке плохо.

- Тебя этот дух задел? Или что-то другое? Яген сказал, что скверны нет? Может тебе опять поесть надо? Вот, я дам, у меня осталось немного. - Парень стал копаться в сумке, но Тавила отвлекла его резким окриком.

- Потом, когда дойдем до дороги и поставим лагерь. Помоги ей идти. И кто-то помогите Сейтесс.
Чародейка выглядела еще хуже, чем раньше и стояла, держась за гробницу. Голова опущена, черные волосы завешивают лицо, а рука мелко дрожит. Ни следа былого лоска и холода, она казалась тоненькой, словно соломинка и такой же хрупкой. Яген подхватил ее под руку и неторопливо повел, что-то тихо говоря. На лице мужчины явно читалась тень сожаления. 
- Идем, - повторила Тавила и вышла из помещения, даже не обернувшись. Не могла и не хотела видеть Шен и Сейтесс. Если... Слишком больно даже думать. 
Остановилась Тавила только дойдя до места, где дорога расширялась. Лучше всего было остановиться тут. Светло от лавы, тепло и сухо. Часовые увидят и услышат приближение врага за много минут и смогут достаточно долго отстреливаться. А главное тут много место, чтобы все смогли разместиться, не стесняя друг друга. 
Расстелив спальник, Тавила уселась у самой стены и принялась потрошить сух паек. 

- Ты отдашь её, иначе, клянусь Камнем, я тебя на молот насажу. Не ты рискуешь задницей ради добра моего народа!

 

- У нас был уговор! - рявкнул маг и покрепче сжал посох. - Я не буду прогибаться под мнение какого-то гнома, смотри как бы тебя не насадили на молот! И проваливай! Я имею достаточно влияния, чтобы выпереть ваш отряд из Тевинтера. 

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

- Потом, когда дойдем до дороги и поставим лагерь. Помоги ей идти. И кто-то помогите Сейтесс.

 

- Спасибо, - тихо прошептала косситка, когда парень подставил плечо и позволил ей на него опереться, но она лишь покачала головой. - Я дойду. Помоги... помоги Лорусу.

Потрошитель опять валялся без сознания после своего решительного удара, но о нем в пылу споров, кому достанется добыча, как-то все позабыли. Шен хотела бы помочь ему, но сейчас вряд ли смогла бы как следует перевязать раны и заняться лечением. Регина справится лучше. Да... Регина всегда справлялась с этим лучше. У косситки же хорошо получалось только причинять боль, причем чаще всего - самой себе.

В импровизированный лагерь она дотащилась одной из последних. Сделав несколько шагов к костру, который развели, чтобы согреться и немного разогреть еду, она направилась как только убедилась в том, что остальные в порядке. Голова раскалывалась от боли, и казалось, что внутрь ее черепа попросту насыпали много-много лезвий, режущих ее изнутри. Но хуже всего была ее рука. Левая рука. Ей казалось, что она превратилась в сплошной огонь, но Шен никому не говорила об этом - боялась отвлечь от настоящих ран, как у Лоруса. И кое-что еще не давало ей сделать этого, а именно - стыд. Жгучий стыд перед теми, кому придется увидеть, что она маг крови. Особенно Римату. Он пользовался магией, которая считалась благородной, уважаемой и даже элитной среди всех слоев магического населения Тедаса; его сверкающий световой меч придавал ему рыцарский вид и вдохновлял даже немагов на победы. А она...

Она не только бесполезная, но еще и опасная.

Не добравшись до костра, Шен остановилась и, переведя дыхание, попыталась убрать посох за спину. При мысли о еде ее начинало мутить. Через несколько секунд, когда боль стала невыносима, она скрипнула зубами и тяжело рухнула на каменный пол, потеряв сознание.

[Spectre]

Лагерь

- У нас был уговор! - рявкнул маг и покрепче сжал посох. - Я не буду прогибаться под мнение какого-то гнома, смотри как бы тебя не насадили на молот! И проваливай! Я имею достаточно влияния, чтобы выпереть ваш отряд из Тевинтера.

- Скажи все магистры такие напыщенные и гордливые или ты просто такой особенный родился? - даже не глядя на магистра, сказала ему Лилиан, - битва не успела закончиться, а ты уже загреб в свою алчные ручонки все что было ценным там.

[Junay]

Лагерь

 

- У нас был уговор! - рявкнул маг и покрепче сжал посох. - Я не буду прогибаться под мнение какого-то гнома, смотри как бы тебя не насадили на молот! И проваливай! Я имею достаточно влияния, чтобы выпереть ваш отряд из Тевинтера.

 

- Дело не в уговоре. Вы же видите - здесь все проклято. Все эти вещи, которые вы взяли с Троп, принесут вам несчастье. Они оплачены чужой жизнью, и заберут чужую жизнь. Вы ведь сами чувствуете дыхание смерти на них? Неужели выхотите взять с собой ее печать? То, что принадлежит Тропам, должно на них и остаться. Поверьте, вам лучше расстаться с этими вещами.

 

(убеждение, +1 Ну, а вдруг?) 

 

[Кайра]

Захоронения

 

Эльф приходил в себя.  - Бодарт  тебя  что магистр  покусал  у нас было  уговор.  "  А может незаметно  оставим Ионира или в бою всякое случается"

 

Скажи все магистры такие напыщенные и гордливые или ты просто такой особенный родился? - даже не глядя на магистра, сказала ему Лилиан, - битва не успела закончиться, а ты уже загреб в свою алчные ручонки все что было ценным там.

 

- По крайней  мере я уже знаю двоих, которые  оправдывают свое высокое звание.

[FromDarkTime]

Захоронения - Лагерь

 

- У нас был уговор! - рявкнул маг и покрепче сжал посох. - Я не буду прогибаться под мнение какого-то гнома, смотри как бы тебя не насадили на молот! И проваливай! Я имею достаточно влияния, чтобы выпереть ваш отряд из Тевинтера.

 

- Да срать я хотел на твое влияние, нажий сын! Нашел чем угрожать гному, ха! И кто же меня насадит? Ты что ли, жадный кусок дерьма? И, к слову, - гном недобро прищурился. - Ты бы поостерегся говорить непотребства тому, для кого твои фокусы не так страшны. Даже если меня потом свои же повесят - тебе я обещаю устроить незабываемые ощущения, нажий troh. "Какие-то гномы" такое не забывают.

Бодарт не постеснялся Тавилы, употребив достаточно грубое слово, даже по меркам гномов.

 

Эльф приходил в себя.  - Бодарт  тебя  что магистр  покусал  у нас было  уговор.  "  А может незаметно  оставим Ионира или в бою всякое случается"

 

- У вас был уговор. Моего мнения, как обычно, никто не спросил. А я не желаю, чтобы гномьи реликвии осели где-то в коллекциях наверху. А если кто-то, - гном кивнул в сторону Шен. - Кто-то из наших пострадает или, не приведите Предки, умрет, то клянусь своим именем - тебе стоит прятаться ооочень глубоко на Тропах.

Бодарт сжал молот так, что костяшки пальцев побелели. Затем он плюнул под ноги Ионира и с большим усилием заставил себя отойти чуть в сторону. Там он, громко и витиевато ругаясь, забил трубку и закурил.

[Ettra]

Захоронения

 

- Нет, - выдавила Тавила, чувствуя как горло сжимается стальной рукой. Ведь нет никаких признаков того, что... Не может быть.
Откинув сух паек, она бросилась к Шен и опустилась рядом с ней на колени. Тут же был и Римат. Он положил руку на ее шею, пытаясь нащупать пульс и в первый раз на памяти Тавилы выглядел действительно испуганным. Он сжимал губы, не давая им дрожать и крепко вцепился в подол собственного одеяния. Тавила чувствовала то же самое. Земля пыталась уйти из под ног и опрокинуть ее на землю и только усилием воли Тавила заставила себя посмотреть на косситку. 

- Жива. Что это такое? Это скверна? - Он осторожно повернул лицо Шен и выдохнул. - Чистое. Скверна ведь проявляется чернотой, да? У нее нету. Почему она упала? Она давно была странная. Что не так?

- Заткнись! - рявкнула Тавила и приложила к губам Шен флягу. Руки гномки дрожали и половина воды просто выливалась на лицо, стекая по щекам и заливаясь за ворот мантии Шен. Дрожал и голос, но она всеми силами пыталась быть сильной и успокоиться. Все не должно быть так... нельзя умирать вот так вот, упав на землю. - Давай, просыпайся. Ну, давай... 
 

[Кайра]

Захоронения

 

- У вас был уговор. Моего мнения, как обычно, никто не спросил. А я не желаю, чтобы гномьи реликвии осели где-то в коллекциях наверху, - Бодарт сжал молот так, что костяшки пальцев побелели. Затем он плюнул под ноги Ионира и с большим усилием заставил себя отойти чуть в сторону. Там он, громко и витиевато ругаясь, забил трубку и закурил.

 

"Если ты  захочешь раскроить ему голову молотом я отвернусь, а потом скажу, что магистр сам упал, надо было смотреть под ноги, а не задирать нос к потолку "

 

-  Ну тогда наш Альф был  прав,  командир сказал, что  прав Ионир

[Supreme Overlord Malekith]

Захоронения

 

Называющий себя Альхедриусом смотрел на громкое и отвлекающую Ионира лицемерную двуличность Драконов, и в это время тихо подкрался к Иониру чтоб попытаться забрать из его сохранности, найденное им обручальное кольцо, кои пригодилось бы ему потом в бою с ним и он мог бы отдать его адресату кои знал лишь он один

 

зделать он это решился так чтоб в случае неудачной попытки незаметно ретироваться, ну кто знает как получиться..

 

воровство бонус +2

 

[Leo-ranger]

Захоронения

- Шен… мать вашу, что с Шен?- крайне серьезно спросил Франциск и подошел ближе, нагнулся к ней, стараясь не мешать Тавиле. Нет, она не могла просто взять и умереть, такого быть не может. Это вряд ли скверна - на косситку кровь порождений не попадала. Но тогда что с ней? Почему она чувствовала себя плохо? Менестрель не знал, но хотел верить, что все будет в порядке.

[Perfect Stranger]

Лагерь

 

- Давай, просыпайся. Ну, давай...

 

Как только Тавила прикоснулась к Шен, то почувствовала, какая она горячая. В прямом смысла слова - ее кожа буквально излучала жар. Похоже, у нее была сильная лихорадка. Это же обнаружил и Римат, вот только... откуда она взялась? Подцепить какое-нибудь воспаление легких здесь, на Тропах, где было душно и жарко, и отсутствовала вода и сквозняк, было невозможно. Парень некоторое время раздумывал, а затем бессильно пожал плечами. Он не знал, что с ней. Как не знала и Тавила.

- Н-не надо... - пробормотала косситка, видимо, пребывая в состоянии бреда. Она медленно мотала головой, отказываясь пить. - Не надо... в подвал... я... ничего не сделала... прошу...

Похоже, что у Регины сегодня будет много работы - а тут еще и Лорус, раненный после битвы. Но с тем было хотя бы понятно, что с ним не так.

[Элесар]

Захоронения

 

- А я ведь говорил, что добыча идёт ему? Говорил. Что сейчас воздух сотрясать? - покачал головой Феанор. Можно было сколь угодно долго стенать над судьбой, но это бы ничего не поменяло. Заносчивый тевинтерец всегда остаётся заносчивым тевинтерцем.

[Junay]

Лагерь

 

- Н-не надо... - пробормотала косситка, видимо, пребывая в состоянии бреда. Она медленно мотала головой, отказываясь пить. - Не надо... в подвал... я... ничего не сделала... прошу...

 

Не добившись абсолютно ничего от Ионира (ну и демоны с ним!) , Дэйган услышал слабый голос косситки - похоже, с ней было что-то более серьезное, чем обычный обморок. Скверна? Нет, она - маг, и кровь Порождений ее не коснулась, да и никто же с воинов ближнего боя не подавал признаков заражения.

- Что с ней? Какой еще подвал? - подошел Ашкаари к Тавиле.

[Лакич]

Лагерь

 

- Никто. Ничего. Не. Видел, - пригрозила целительница, смотря на пару пауков, тихо и внимательно наблюдавших за действиями Регины - девушка взяла из сумок Ионора аптечки и зелья, естественно, положив вместо них золото... Откуда вообще у нее золото? Ривейни не помнила, откуда его взяла... Как, впрочем, и бой с духами - вспышка, шум, и все, больше ничего другого, а через мгновение она уже здесь, в лагере.

- О чем это я? А, как вообще возможно получить такие раны? И... да и вообще, как мне их лечить? Думаю, придется выдать настойку из эльфийского корня, чтобы заглушить боль, а потом использовать магию, иначе, наверное, он умрет, - радостно подметила ривейни, резко дернувшись - она это сейчас сама с собой разговаривала?

И действительно - целительница только и делала, что бормотала себе под нос, даже не заметив, что Шен, например, потеряла сознание, а в отряде опять начался конфликт.

- Как учили? А, шей красное к красному, белое к белому, желтое к желтому, - усмехнулась ривейни, откупорив эликсир и протянув его к Лорусу, - выпей, сейчас будет больно, очень.

Ну, сейчас она не врала.

 

- Заткнись! - рявкнула Тавила и приложила к губам Шен флягу. Руки гномки дрожали и половина воды просто выливалась на лицо, стекая по щекам и заливаясь за ворот мантии Шен. Дрожал и голос, но она всеми силами пыталась быть сильной и успокоиться. Все не должно быть так... нельзя умирать вот так вот, упав на землю. - Давай, просыпайся. Ну, давай... 

 

- Я не знаю, как выглядит заражение Скверной, но точно не так, значит, о! - начала ривейни, подходя к Тавиле и Шен, покосившись на паренька. Как же его звали? Рамис? Рамит? Как-то похоже, - контакт с большим количеством магической энергии, похоже, пробудил в ней процесс возвращения памяти, судя по ее бреду, конечно. Давно хотела сказать о возможном, я о подобном читала, - Регина достала из сумки колбочку с мутной белой жидкостью и трубку, закурила, - дайте ей это и пусть она отдохнет, в конце концов, это может быть обычное переутомление. В любом случае, там маковое молоко, если что.

 

Лорус вылечен, Регина - 3,5 золотых, + 3 аптечки и 2 лечебных зелья.

Изменено 20 июня, 2015 пользователем Лакич