Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Leo-ranger]

Нокенское море


Франциск задумался. Военный бриг и пиратский кораблик - это действительно очень разные вещи. Конечно, можно было бы рискнуть и сразиться, но с другой стороны, у них был очень важный груз. Стоила игра свеч? Не будь у них задание - да. Но у них было задание, они должны были доставить груз.
- Я считаю, что нам стоит уйти, капитан.

[Junay]

Нокенское море

 

- Вы отлично показали себя в этом бою, - сказал Квинт громко. - Но орлесианский бриг - это вам не пиратская посудина. Если потопим его - нам хорошо заплатят, но если они нас... - он не закончил и покачал головой. - В любом случае, я выслушаю ваше мнение.

 

Дэйган покачал головой. Бриг  был опасным соперником. 

- Я бы не рисковал грузом, ради  слишком призрачных шансов. Что бы выйти  на бой с бригом, нам нужно как следует  укрепить судно. И поставить больше баллист. Удача - слишком призрачный параметр, что бы в бою на нее можно было полагаться.  Но это тлько мое мнение, а я в морских боях не очень силен. Быть может, я преувеличиваю опасность... - он посмотрел на остальных.

[Лакич]

Нокейское море

 

- Мы должны уходить, груз... он пострадает при сильной встряске, - правда ривейни, кажется, волновали сами матросы, а не груз - несколько человек задело при прошлом абордаже, а сколько крови они пролили! С орлесианским судном ничего хорошо им не светит, а проблемы будут.

Да и заказчик действительно будет зол.

 

- Да чтоб меня - если этот груз пострадает, то пострадаем все мы, и наша драгоценная репутация, курва! - пробубнил Бодарт, очищая свой молот от крови и... крови.

[Ettra]

Нокенское море

 

- У нас какое дело? Доставить груз. Вот и доставим как надо, - высказала свое мнение Тавила. Военная посудина это не та лодочка, что они так легко победили. Как бы повторения истории с Кракеном не вышло. 
Она прищурившись уставилась на горизонт, куда смотрел раб, но разобрала только смутные очертания. Но полностью доверилась словам раба. 
- Я полностью готова к очередному бою, если так решат остальные. Две победы за день сильно поднимут команду "Победы" в глазах как простых моряков, так и высокопоставленных граждан Империи, - как всегда без эмоций сказала Сейтесс. Эта дамочка удивительно хладнокровно держалась даже после трепки. 

Изменено 11 июня, 2015 пользователем Aloija

[Элесар]

Нокенское море

 

- Я, конечно, не против старой-доброй драки, но военный бриг оставит от нас одни рожки да ножки... а мне бы хотелось, чтобы между рожками и ножками что-то оставалось, - фыркнул Феанор, облокотившись о борт корабля. - Так что я тоже бы не щипал Госпожу Фортуну за задницу лишний раз.

[Perfect Stranger]

Бриг "Победа"

 

- Тогда решено, - кивнул Квинт и крикнул: - Полный вперед! Курс на Карастес!

Корабль начал споро разворачиваться, когда матросы-рабы кинулись к рулю и снастям. Вскоре ветер раздул паруса, и орлесианцы остались далеко позади, а путь наемников лежал в небольшой город Карастес. Впрочем, надолго они там все равно задерживаться не станут - отчитаются перед начальником порта, сгрузят ящики с серебром и уплывут обратно в Неромениан. Шен решила, что не покинет корабля даже на день - здесь ей казалось безопаснее всего, да и в кубрике было неожиданно уютно, после того, как она там обустроила свой уголок. Гамак, сундук с вещами и небольшой ящик, на котором лежал белый вырезанный Лорусом дракон и сверток без подписей. Ее не расспрашивали об этом, и косситка была благодарна.

Когда бриг остался за пределами видимости, а судно "Драконов" неспешно, почти вальяжно отправилось через пролив к Карастесу, магесса спустилась в кубрик. Она сильно проголодалась, но яблоки, галеты и вяленое мясо уже порядком надоели, хотелось сладкого. Ее платье было почти постоянно мокрым, а тут еще и дождь пошел, благо, буря проходила стороной и попасть в ее эпицентр команде не грозило. И все же находиться на палубе стало не слишком приятно. Румпель, Тэнгу, даже Мериокр и попугай Феанора предпочти скрыться там, где сухо и тепло. Ну, почти тепло. Шен пришлось завернуться в плед, чтобы не мерзнуть. Холода она, как и любой северянин, не любила.

В тишине, изредка нарушаемой тихими голосами поужинавших наемников, она провела несколько минут, пока, наконец, не поняла, что если не выплеснет все накопившееся - ее сердце просто остановится. Возьмет и остановится, тихо, незаметно, без шума, без боли. Поэтому магесса взяла лютню и принялась наигрывать мелодию, задумчиво глядя куда-то в пространство. А потом запела.

 

Послушать

[Junay]

Бриг "Победа"

 

Начался дождь, и Дэйган, морщась от мерзкой погоды, спустился в кубрик, где услышал тихую игру лютни и печальный голос Шен. Похоже, девушка все еще страдала от поступка  Феликса.  Отправится ли она его искать, когда  служба у Квинта закончится? 

Ашкаари, стараясь  не мешать, отправился к своему гамаку, где уже свернулся клубочком Тэнгу. 

- Теперь я понимаю ферелденцев, которые спят с собаками. Они наверняка их используют вместо грелок и подушек. - тихо проговорил мужчина. Взяв теплого пса на руки, он уселся в гамак и взялся за книгу, подаренную Феликсом. Кажется, она была о самых знаменитых ворах? Это такой намек на его несостоятельность?

[Leo-ranger]

Бриг "Победа"

Франциск любил дождь, даже очень, но то был дождь на суше, на море же он незримо отлчался, чем именно орлесианец и сам объяснить не мог. В любом случае, как только с неба попадали первые капли, юноша предпочел скрыться в кубрике.
Он сразу же направился к своей койке, потянулся было за сумкой, в которой лежала лютня, но Шен его опередила, а поэтому он просто прилег и застыл, не промолвил ни слова до самого конца песни. Когда же косситка закончила петь, Атталь улыбнулся и сказал, продолжая смотреть в потолок:
- У тебя голос очень хороший. И играешь ты хорошо.

[Perfect Stranger]

Бриг "Победа"

 

- У тебя голос очень хороший. И играешь ты хорошо.

 

- Спасибо, - ответила Шен, через несколько минут, с трудом отложив лютню, и попыталась улыбнуться. Вышло не очень. - Ты тоже... мне тоже нравится, как ты поешь, - закончила она, глядя в пол. Сама магесса считала себя полным профаном, но порой песни были единственным способом выразить чувства, не слишком понятные ей самой. Франциск же предпочитал сочинять баллады и песенки о славных похождениях их знаменитого в узких кругах отряда. Это тоже было хорошо. Позволяло отвлечься.

Подвинувшись чуть ближе, она взяла яблоко и сказала:

- Может, и ты споешь? - улыбка на этот раз вышла куда лучше предыдущей. От сердца немного отлегло, и хотелось пообщаться с наемниками, хоть те после боя был несколько отчуждены и занимались в основном своими делами. Шен же чувствовала себя одинокой.

[Junay]

Бриг "Победа"

 

- У тебя голос очень хороший. И играешь ты хорошо.

 

- Вы бы могли петь вдвоем. - сказал Дэйган, отрываясь от книги. - В долгом путешествии хорошо коротать длинные вечера под песни. А у вас отлично получается. Эх, был бы у меня талант... Но я в этом вопросе полный пень. 

"Ты во многих вопросах полный пень". - любезно просветил его Тэнгу. 

[Leo-ranger]

Франциск на несколько мгновений задумался, а потом сел, кивнул и улыбнулся:
- Конечно, почему бы и нет?- менестрель вытащил лютню из сумки и стал задумчиво перебирать струны, задумавшись о том, какую песню ему спеть. Могло показаться, что музыка для него - лишь способ заработать, но на самом деле это было далеко от правды. Музыкант чаще старался донести до слушателя какое-то чувство: радость, печаль, счастье. Далеко не всегда это были его эмоции, он как истинный бард старался подбирать музыку под тех, кто его слушал. Попробовал сделать и сейчас:

The lowest trees have tops, the ant her gall
The fly her spleen, the little spark his heat;
The slender hairs cast shadows, through but small,
And bees have stings, although they be not great;
Seas have their source, and so have shallow springs;
And love is love, in beggars and in kings.

Where waters smoothest run, there deepest are the fords,
The dial stirs, yet none perceives it move;
The firmest faith is found in fewest words,
The turtles cannot sing, and yet they love;
True hearts have ears, and eyes, no tongues to speak;
They hear, and see, and sign, and then they break.


- And love is love, in beggars and in kings…- задумчиво повторил Франциск, вновь проводя пальцами по струнам и замолк на какое-то время, прекратил играть. Он, похоже, глубоко задумался, но потом тряхнул головой и поднял голову, улыбнулся:
- Вот.


Песня мужества: +1 к защите на следующий бой

[Лакич]

Бриг

 

- Ох, как же вы... - пробормотала Регина, когда Шен и Франциск начали петь. Целительница явно не любила песни, несмотря на то, что была ривейни - это даже шло вразрез с "типичной" ривейни. В любом случае - девушка сначала забормотала, потом поморщилась, словно выпила рыбьего жира, и вышла из кубрика прямо на дождь.

Все таки она действительно была странная.

 

Ну давай, Лео, подваливай.

[Leo-ranger]

Бриг

Франциск вдруг хлопнул себя по лбу и вскочил со своего места:
- Я сейчас вернусь,- парень направился к выходу. Во время боя у него случайно отцепилась с пояса флейта, которую он всегда носил с собой - это было удобно, если нужно сыграть, а громоздкой лютни под рукой нет или пользоваться ей неудобно.
Выйдя, он с удивлением обнаружил на палубе Регину. Магесса была странной, почти ни с кем не разговаривала, чаще бормотала что-то неясное. Францу пока не приходилось с ней нормально говорить.
Стараясь казаться как можно незаметней подойти к флейте, парень тут же понял, что ему это не удастся - та валялась в самом центре палубы, поэтому менестрель прошел к инструменту уже нормально - с любопытством глянув на целительницу и ожидая её реакции.

[Лакич]

Бриг

 

- Такая маленькая, а сколько шума, заноза, - проговорила ривейни, совершенно не обращая внимания ни на дождь, ни на Франциска - она просто уставилась на флейту, прожигая ее взглядом. - У меня даже кровь из ушей порой идет от этого гула, а ради чего? Почему обязательно петь - смысл? Вы не можете посидеть в тишине, хоть раз? Помолчать? Это успокаивает, знаешь ли. Не даром больных оставляют одних в тишине, не правда ли? Это логично, всегда было логично.

[Leo-ranger]

Бриг

- А почему сидеть в тишине - смысл?- возмутился Франциск.- Все люди разные и если тебе нравится тишина это не значит, что тишина должна быть только по твоему велению. Мне нравится музыка и отказываться от неё я не собираюсь по той же причине, по которой ты хочешь тишины - это успокаивает, знаешь ли.

[Лакич]

Бриг

 

- А почему сидеть в тишине - смысл?- возмутился Франциск.- Все люди разные и если тебе нравится тишина это не значит, что тишина должна быть только по твоему велению. Мне нравится музыка и отказываться от неё я не собираюсь по той же причине, по которой ты хочешь тишины - это успокаивает, знаешь ли.          

 

Ривейни недолгое время бормотала что-то себе под нос, словно медленно осознавая слова Франциска, потом вдруг вздрогнула, обняла себя за плечи и покачала головой.

- Потому что я - эгоистка, люблю когда все по моему, но это редко бывает. А жаль - меньше бы пришлось лечить... - Регина замолчала, переводя взгляд с флейты на орлесианца. - Тебе макового молока ведь не надо? В бою тебя вроде задели...

Видимо, долго держаться на одной теме она попросту не могла. 

[Leo-ranger]

Бриг

- Нет, не надо. Это… пара царапин,- он махнул рукой, взял флейту и разместил ее в чехле на поясе, развернулся к Оегине.- А пояему ты решила стать наемницей? Не пойми меня неправильно, но по тебе не скажешь, что смотришь на солдата удачи или морского волка.

[Лакич]

Бриг

 

- А пояему ты решила стать наемницей? Не пойми меня неправильно, но по тебе не скажешь, что смотришь на солдата удачи или морского волка.       

 

- Мою деревню сожгли, Круг разрушили, а таким как вы, на войне, всегда нужен тот, кто будет перевязывать ваши раны - как иначе, - ответила ему ривейни, находясь в какой-то полудреме, - а что? Тебе не нравиться, что я здесь? Но... Почему?   

[Leo-ranger]

Бриг

- Я не новорил, что не нравиться. Просто спросил,- пожал плечами мужчина и направился к кубрику.- Ладно, потом поболтаем еще. Если захочешь.

[Элесар]

Бриг

 

Феанор всё обсуждение музыкальных предпочтений пропустил - сначала помогал остальным морякам на палубе закреплять канаты на случай начала шторма, а потом предпочёл расположиться в менее оживлённом и мокром месте и заняться наточкой кинжалов. Вообще, подумать мужчине было о чём. Если говорить по-честному, то его таланты Алым Драконам были мало нужны - с противниками справлялись по-другому и довольно споро, а когда не справлялись...

"Жаль, что Кракена не вызовешь на дуэль, да?" - фыркнул мужчина, оглядывая с интересом сталь змеиного клинка. Не Создатель весть что, но получше, чем его старый стилет-колупалка. Закончив приводить оружие в порядок, эльф достал из сумки книгу и пошёл в кубрик - раз уж Феликс ему подарил этот долбаный секстант, значит стоило научиться им пользоваться. Хоть какая-то польза будет.

[Perfect Stranger]

Нокенское море - Неромениан

 

Вернулись Алые Драконы через несколько недель, после того, как выгрузили серебро в Карастесе. Начальник порта сразу же вызвал к себе Квинта, а через пару часов капитан вернулся в весьма хорошем расположении духа, сунув увесистый кошель в свой сундук, а остальным раздав по кошелю поменьше.

- Вы заслужили, - коротко сказал он и потрепал Румпеля, который опять выпрашивал вкусняшку. Кот, как ни странно, нравился Квинту больше всего - больше других животных и, кажется, членов команды. - Следующее задание скоро поступит. А пока - наслаждайтесь ночью.

Корабль вошел в порт, когда солнце уже заходило за горизонт, а после всех разбирательств и оформления уже было темно, и на небе высыпали звезды. Ночь на море, тем более здесь, на севере, была такой прекрасной, какой никогда не бывает на юге. Шен сидела на пристани, болтая ногами и пытаясь поймать что-нибудь на кое-как сделанную удочку. На крючок она насадила найденного неподалеку червяка. Но пока рыба совсем не клевала, у берега ютились в основном мальки и медузы, крупные особи тут плавали только во время прилива. Но косситка ждала терпеливо.

 

Задание выполнено на отлично! +5 к репутации и +50 золотых монет!

[Элесар]

Нокенское море - > Неромениан

 

Оставшееся время морского путешествия Феанор провёл за работой на палубе, чтением и раздумьями над своей дальнейшей судьбой. Поначалу остроухий даже подумывал о том, чтобы помахать Алым Драконам ручкой и отправиться на поиски работодателя, которому пригодятся его навыки - как мореходские, так и дуэлянтские. Однако, обычная ветреная натура мужчины сделала своё дело и через несколько недель морского пути Мерили пришел к выводу, что все проблемы временны и решаемы, и вообще другую компанию ему искать попросту влом, а потому порадовать Квинта новостью о своём уходе не удалось.

В ночном Неромениане ничего интересного не происходило - куда запропастился Джимми со своими крысюками так понять Феанору и не удалось, и от этого было тоже немного паршиво на душе. Во время прогулки по пристани на глаза мужчине попалась знакомая фигурка - Шен. Похоже, решила заняться рыбалкой на ночь глядя. Вообще, в такие моменты, люди (да и нелюди) предпочитали, чтобы их не отвлекались, но эльф всё-таки решил по-другому. Складывалось впечатление, что они не общались уже много дней и, по правде, почти так и было.

- Тоже не спится? Не возражаешь, если присяду? - спросил у неё мужчина, подходя ближе. Думат слетел с плеча и приземлился на ближайший камешек, с самым безразличным видом поглядывая на море. Попугай вообще был очень странным - то его было не заткнуть, то вот так замыкался в себе... почти как хозяин.

[Perfect Stranger]

Пристань

 

- Тоже не спится? Не возражаешь, если присяду?

 

- О! Кто здесь? - магесса вздрогнула, и только-только клюнувшая рыбка (или это были водоросли, или вообще старый башмак) сорвалась. Грустно посмотрев на оборванную леску, она прищурилась, в темноте пытаясь разглядеть подошедшего. - Это ты, Феанор? - положив удочку рядом, Шен вздохнула и кивнула, мол, не возражаю. Ей всегда было немного печально возвращаться в Неромениан. Город ей не нравился, хотя поначалу она испытывала от него полный восторг - от его древних статуй, дышащих стариной и историей зданий, даже людей, настолько разных, что становилось смешно. Многие ведь имели о Тевинтере крайне однобокое представление, чаще всего рисуя в воображении страну, состоящую из одних магистров, приносящих в жертву детей, и рабов, страдающих от ужасных условий жизни. А на деле оказалось, что и не все магистры так плохи, и некоторые рабы вполне довольны своей жизнью и живут даже лучше многих свободных, как, например, та рыжеволосая девушка в борделе. Но помимо них встречались и наемники, и крестьяне, и торговцы, и мещане, и множество других людей и нелюдей, которые просто жили, стараясь накормить семью и не вызвать гнев властей. И, конечно же, моряки. Моряков тут было еще больше, чем в Ривейне.

Но теперь город стойко ассоциировался у Шен со случившемся. С уходом Феликса. И это затмевало любопыствто. Вообще она стала как будто более отчужденной, редко общалась с остальными, даже с Тавилой в последнее время говорила мало.

[Элесар]

Пристань

 

- Ничего, поймаешь ещё. Если тебе на удочку, конечно, попался не башмак. Тогда вряд ли - такое счастье бывает не так часто, - усмехнулся Феанор и, пользуясь "приглашением" Шен присел рядом. Забавно, но несмотря на то, что большую часть времени они проводили в плавании, мужчина чувствовал что они практически привязаны к этому городу. Ничего против Неромениана он не имел, но путешествия у них получались... своеобразные. Эльф поднял с пристани гладкий камешек и осмотрел его, точно прикидывая, стоит ли его кинуть в воду или это ещё больше расстроит рыбачку. Наверное, не стоило. - Как тебе жизнь наёмного моряка? По-моему дела налаживаются, к работе приноровились - всего-то и нужно что выбирать цель чуть меньше Кракена. И без щупалец... да, щупальца определённо портят картину морского сражения.

[Junay]

Бриг "Победа" - Пристань

 

"Надо бы опять закупиться зельями лечения. Они у меня расходятся достаточно сильно." - поморщился Дэйган, но сейчас, как на зло, была ночь. 

Некоторое время н взвешивал кошелек в руке, раздумывая, а не пуститься ли в самые тяжкие в казино, но учитывая его удачу, не рискнул. Нет уж. Тише едешь - дальше будешь. Лучше собирать деньги за удачные рейды, чем рисковать.

Если дела у Квинта пойдут хорошо, он за недолгий срок сможет заработать сумму не только на выкуп своего меча, но и на дальнейшее прожитье. А ведь жить за что-то (и желательно, жить хорошо) будет нужно, даже после того, как он отыщет Габриэля.  Ашкаари задумчиво почесал нос - он не обманывал себя призрачными надеждами. Вполне может быть, что эльф не поверит в его безумную историю, и предпочтет видеть Гайджина мертвым. Кто знает...

 

Мужчина спустился по трапу на пристань и увидел вдали две фигуры. Кажется, это была Шен с кем-то. Подойдя ближе, он развидел, что рядом с ней Феанор, а девушка пытается рыбачить.

-  Дышите свежим воздухом? Я не помешаю? Думал тут, куда деньги потратить. Рисковать с казино как-то не особо тянет. В последнее время я стал крайне невезучим.