Dragon Age: Под закатными парусами

[Perfect Stranger]

 

 

Спойлер

— ...таким образом, мы готовы к любой неожиданности, — закончил отчет высокий, немолодой уже мужчина в морской форме нового образца. Тиберий, уперев руки в стол, покачал головой:
— Да. Отправление сегодня, в ночь, — он кивнул головой на окно, за которым только-только начинался день. — И помните, мы не имеем права на ошибку. Свободны.
Он покинул свой рабочий кабинет последним, намереваясь отправиться домой. Все было готово к отправлению на Сегерон. Империя начинала свой последний поход, от которого зависело, будет ли у государства будущее или нет. Впрочем, сегодня он не хотел думать о судьбе вверенной ему военной кампании — хотелось отправиться домой. К жене.
Если бы не жесткие условия, поставленные архонтом, он бы предпочел оставить жену в Империи, спасая ее от возможной опасности. Но старый друг прямо сказал, что, в случае провала, Тиберию путь обратно будет заказан. Естественно, жрец Лусакана верил в победу тевинтерского оружия, но всегда рассматривал все варианты развития событий. Он уже негласно дал распоряжения начинать набор наемных отрядов для службы на благо страны, но, в глубине души, идея использовать «шлюх с мечами» ему не нравилась. Впрочем, проведя некоторое время в шкуре подобной «шлюхи», он знал, как могут быть эффективны «свободные мечники».
Карета уже подъехала к воротам в поместье. Слуги были отпущены еще с утра, остался только старый эльф, который решил остаться и следить за поместьем. Пройдя в небольшой садик за домом, Тиберий подошел к беседке, покрытой плющом. Без людей тут было неуютно — Церес уже отправилась в порт, совершать последние приготовления и олицетворять его власть. Почти все корабли, бывшие в Империи, были мобилизованы во флот, больше тридцати тысяч человек сейчас готовились к отправлению в последний поход — все, что смогла дать армии страна. Маг закурил, сел на скамеечку и закрыл глаза — перед глазами стояли корабли на рейде, полки солдат, идущих в бой, огонь и кровь. Видение будущего или он просто переработал? Через несколько минут до него донесся шорох шагов.
Мягкое касание лап по траве было неслышным, в отличие от легких шагов обутых в тонкие кожаные сапоги ног девушки. Сев рядом, она протянула руку и провела по широкому лбу приземлившегося на землю зверя, спрыгнувшего, должно быть, с излюбленного дерева, где он отдыхал и наблюдал. Заняться чем-то другим удавалось редко. В городе не место для дикого животного, а уж тем более — для такого, как Сигурд, и Раэна иногда жалела о том, что притащила его сюда, словно в золотую клетку.
Впрочем, она и сама себя иногда чувствовала так же. Не зря рысь она называла своим «братом».
— Забавно, — сказала она негромко, откинув заплетенные в косу волосы цвета воронова крыла, которые отросли уже ниже пояса. — А я только начала привыкать к этому городу, как нам снова нужно уезжать. Но я не чувствую сожаления. Может быть, Сегерон похож на Коркари? Я знаю, что там жарче, но непроходимые леса все похожи друг на друга.
Раэна никогда не расспрашивала магистра о том, как и с кем они собираются воевать. Кажется, война вообще мало интересовала ее — тевинтерцы, как и кунари, были от нее так же далеки, как орлесианские шевалье. Несмотря на то, что она прожила в Минратосе уже больше года, дикарка так и не смогла полностью влиться в его общество. Сначала ее воспринимали лишь как экзотический приз, который Тиберий привез из далеких земель, а потом просто перестали обращать на нее внимание. После совместного путешествия в Неромениан, ее брат Бальдр снова уехал — и на этот раз гораздо дальше, в Ривейн, по своим наемничьим делам. Ей хотелось бы поехать с ним, но Раэна понимала, что это путешествие займет гораздо больше, чем месяц; а покидать в такой момент Тиберия было бы предательством. В ее клане считалось, что семья должна держаться вместе, куда бы она ни направлялась, и оставить семью позади считалось огромной трусостью и позором. Поэтому Раэна недолго думала и предложила ехать с Тиберием на Сегерон сразу же, как только услышала об этом. Еще, конечно, было желание попутешествовать — но упоминать его она не стала.
— Если все получится, то мы вернемся сюда через год. Как победители. Но, в любом случае, ненадолго, — маг криво усмехнулся и указал на место рядом с собой. — Ты уже точно решила, чем будешь заниматься, пока я буду командовать? Надежду на то, что ты тихо посидишь в гарнизоне, мне стоит отбросить, верно?
Не хотелось ему подвергать ее жизнь опасности, но, с другой стороны, все они будут в опасности. Если девушка хочет повоевать — ее право. В любом случае, одну он ее не отпустит, а найти пару десятков хороших солдат он для нее сможет. Вот только поможет ли это при встрече с кунари? Вот тут уже были сомнения.
Девушка мягко рассмеялась и дернула рысь за ухо. Тот для виду недовольно поворчал, но вскоре улегся у ее ног, прикрыв глаза и шевеля коротким хвостом. Он, казалось, тоже чувствовал всеобщее волнение перед предстоящей поездкой, но в отличие от своей сестры, не боялся моря. Раэна, хоть и смогла побороть свой ужас перед большой водой, все еще недолюбливала долгие морские походы.
— Сидеть в гарнизоне, когда вокруг столько мест, которые можно посмотреть? Ты, наверное, шутишь. Убийства не доставляют мне радости, но если есть возможность… — она прикусила губу, задумчиво разглядывая темнеющее небо. — Я бы хотела заниматься разведкой. Охота вряд ли понадобится твоим людям, а вот узнавать новое всегда полезно. Да и мне будет спокойнее, если я буду делать то, к чему привыкла. В нашем клане охотники — это почти то же самое, что и ваши разведчики. Они не только добывают мясо, но и составляют карту места, где находится клан. Было бы очень неприятно, если какое-нибудь враждебное племя подобралось бы слишком близко.
Тиберий тихо рассмеялся. За это он ее и полюбил — нежелание сидеть на одном месте и вечный поиск неприятностей на свою задницу. Все же попытка сделать из нее «светскую леди» с треском провалилась на приеме у архонта.
— Хорошо. Думаю, мне не стоит тебе говорить, что случится, если ты попадешь в плен, верно? — он вздохнул и продолжил. — Я отдам нужные распоряжения. Отправление сегодня в ночь. Удачное время, не находишь?
Тиберий намекал на толстые обстоятельства — Раэна тоже была связана с Лусаканом, которые, пока что, на связь с новообретенной последовательницей выходил редко и был для нее чем-то непонятным, но и не сильно мешающим жить. Выход ночью делал комплимент Древнему Богу, и можно было рассчитывать на некую помощь.
— Я не попаду в плен, — уверенно заявила хасиндка, прищурившись и приобретая некоторую сталь в голосе, которая если и появлялась, то редко. Тиберий почему-то вспомнил тот день, когда она едва не застрелила его из лука. Пожалуй, тот момент и был неким переворотом в их отношениях, хоть и не очевидным. Трудно было поверить, что прошло столько времени — иногда поход в Антиве казался событием вчерашних дней, а не годовой давности. — А даже если и так, то Сигурд примчится за помощью быстрее ветра. Он не оставит меня в беде.
То, что они отплывают ночью, ее не смущало. Даже наоборот. Еще до встречи с Тиберием Раэна любила ночь и часто проводила ее в лесах, любуясь звездным небом. Теперь же ночь казалась полной скрытой, таящейся в тенях силы, которую можно было использовать… если хватит духу. У дикарки духу хватало редко. Все же она до сих пор несколько сторонилась веры, которую приняла как плату за эту силу. То, что могло пробудиться в ней в ночи, было слишком чуждым.
— Поедем сейчас? — спросила она, понимая, что ночь уже скоро, а до порта больше часа пути. Оставаться в поместье ей уже не хотелось. Каменные дома казались усыпальницами, и она часто спала под открытым небом, когда Тиберий не возвращался порой несколько дней. Церес только фыркала, но ничего не говорила. Все ее вещи (а их было совсем немного, лук, стрелы и старые кожаные доспехи) были уже собраны, и на лице девушки появилось выражение нетерпеливости, которое всегда веселило магистра.
— Сейчас. Хочется верить, что качку ты перенесешь нормально, — маг встал и размял плечи. Потом подошел к девушке и погладил ее по волосам. — Скучать не придется, будь уверена. Мы делаем историю, если для тебя это что-то значит.
— Надеюсь, что история выйдет не очень печальной, — серьезно ответила Раэна, взглянув на мага. Сигурд приподнял голову, вопросительно уставившись на девушку, но та на него даже не посмотрела. Войны государств казались ей напрасной тратой жизней. Мелкие стычки между кланами проходили быстро, случались редко и чаще всего заканчивались разделом территорий или заключением нового союза. Хасинды никогда не вели войн на уничтожение противника, понимая, что в этом случае Коркари очень скоро станут пустыней.
Мысль о том, что сейчас ее родину постигла та же участь, только гораздо хуже, заставила ее вздрогнуть. Интересно, земля когда-нибудь возродится из пепелища, в которое ее превратили Порождения Тьмы? Наверное, к этому времени она уже давно умрет, и Бальдр, и все, кто помнит Коркари другими. Только духи погибших будут рассказывать историю, что станет назиданием всем остальным, забывающим об опасности Мора. Даже Тевинтер в свое время не избежал этого, а расплатой стало его великое низвержение. И все из-за магии, если верить сказкам.
Они отплыли в полночь. На большом корабле с парусами, названия которого по науке Раэна не знала, хоть маг и говорил ей, но это просто выветривалось из ее головы через пять минут. Гораздо больше ее интересовало ночное море. Пытаясь отогнать тревогу, которую вселяла в сердце колышущаяся вода, она подходила к борту и долго, очень долго смотрела вниз, словно пытаясь разглядеть в глубине то, что другим увидеть было неподвластно. Сигурд забрался на мачту также ловко, как забирался на дерево, и теперь сидел там, наверху, как лохматый впередсмотрящий. Поднялся сильный ветер, и поэтому Раэна не рискнула лезть за ним, ограничившись прогулкой по палубе.
Гавань Минратоса впервые за несколько столетий опустела. Разве что мелкие рыбацкие лодки еще сновали туда-сюда, но весь флот Империи ушел на север. Им везло — ветер был попутный, а кунари, уверенные в своем преимуществе, пропустили подготовку тевинтерцев к войне между рогов. Через несколько дней пути флагман Тиберия бросил якорь в гавани форта Луций, будущей ставки Главного Командования Войск Империи на Сегероне. Войска переправлялись на сушу, разведчики начали отправляться во все концы, пытаясь выяснить, что происходит.
 

 
— Кай.
Лежащий на пыльном тюфяке юноша нахмурился и перевернулся на другой бок. Странный, невозможный сон — девушка с темными волосами, чье лицо было скрыто тенью. Он не знал ее имени, и все же чувствовал, что они были знакомы — больше чем знакомы...
Такого рода сны частенько снятся молодым юношам.
— Кай, вставай.
Знакомый женский голос звучит над ухом. Кто-то потряс его за плечо. Не надо — он лег спать совсем недавно. Всю ночь Кай ворочался, пытаясь избавиться от обжигающего чувства утраты. Причину этого чувства он так до конца и не понял.
— Вставай, или я тебе ухо откушу!
Голубые глаза молодого парня распахнулись в тот же миг. Резко поднявшись с тюфяка, он непонимающе мотнул головой, пригладив коротко обрезанные волосы. Рабский ошейник на его шее тускло сверкнул в темноте помещения — это был обычный склад с мешками, в которых хранилась одежда для рабов и отрезы ткани. Сегодня он отчего-то решил спать здесь, а не в общих комнатах рабов.
— Фуф. Так и знала, что "ухо" сработает, — облегченно выдохнула сидящая рядом с ним маленькая фигурка. — Уже все встали, а ты как сквозь землю провалился. Вот, держи.
Он почувствовал в своих руках что-то теплое. Сегодня, значит, были лепешки. Неплохо — последние несколько дней ему мало что удавалось перехватить.
— Любишь ты рисковать, — заметила его собеседница. Когда глаза привыкли к темноте, раб взглянул на нее.
Гномка. Маленькая, темноволосая. На щеке — черный "рисунок" в виде квадратной спирали. Наверно, ее можно было бы назвать милой — если бы не этот вечно голодный блеск в глазах и острые зубы, напоминающие пилу.
О да, Кай не просто так вскочил от словосочетания "откушу ухо" — он знал, что если бы потрошительница захотела, она бы смогла это устроить. Конечно, понарошку — все-таки они друзья...
Но порой Мариша его беспокоила.
— Миледи еще не вернулась? — с опаской спросил он, набивая рот горячими лепешками и озираясь так, словно у него изо рта кто-то желал вот-вот выхватить еду. Анна Селестия покинула поместье несколько дней назад, и эти несколько дней были самыми счастливыми в жизни молодого парня. Его, по крайней мере, не шпыняли. Маркус с головой закопался в свои исследования, и даже не обращал внимания на рабов, подносящих ему завтрак и поздний ужин. О жене он тоже совершенно забыл. Магистр был не из тех, кому доставляет удовольствие издеваться над рабами, но порой он вел себя так, словно рабы — это всего лишь вещи. Как, например, кресло или канделябр.
Но такое отношение порой было обманчиво. Рабы слушали. Они смотрели, впитывали, все понимали. Так и Кай, волей или неволей, был в курсе того, чем занимается его хозяин, и иногда рассказывал о том, что видел, своей подруге. Мариша не была рабыней… по крайней мере, официально. По бумагам она «состояла на службе по воле долга», который должна была уплатить за один разбитый вдребезги ценный артефакт. И если Кай догадывался правильно, платить она будет еще долго. Денег у нее не было, а потому пришлось пойти в услужение, что, на взгляд юноши, было ничем не лучше рабства, но ее, по крайней мере, не могли убить или покалечить за какую-нибудь провинность. Доев лепешки, он сыто прищурился и прошептал:
— Вчера ночью я заходил к мессиру. Он все время проводит в подвале. Там жутко… и воняет чем-то, вроде мертвечины. Как думаешь, что он там делает?
— Жуткий магистр всегда делает некую жуткую дрянь, — нравоучительно произнесла гномка, поправив сползающую с плеча рубашку. — На что угодно спорим... сегодня-завтра кто-нибудь "исчезнет" — возможно, в день, когда вернется жуткая магистресса. Ага, ее все еще нет.
Парень невольно поежился. Рабы были дороги, и Селестии не разбрасывались ими впустую — однако если господин сочтет, что для достижения его цели будет необходимо пожертвовать каким-нибудь рабом...
— Предлагаю в эти дни сидеть, не отсвечивая, — буркнула Мариша с усталым зевком. Похоже, не только он один сегодня не выспался. — Можно конечно надеяться на то, что кто-нибудь не выдержит и зашибет магистрессу по дороге сюда — но мне просто не может так везти. Эх... Что сегодня надо сделать?
Они с маленькой потрошительницей занимались всем, чем только можно — стирали пыль, кололи дрова, топили камины в комнатах господ, прибирались, заботились о лошадях Селестиев... Практически все, что угодно. День только начался, и скоропостижно закончиться не намеревался. И все же у Кая было странное предчувствие насчет сегодняшнего дня.
— Я думаю… — начал было он, но тут дверь в подсобку распахнулась, и на пороге возникла эльфийка. Тоже из рабов, но она, к своему большому счастью, почти не прислуживала в поместье, занимаясь поездками в город за нужными вещами. Теперь же эльфийка (Кай называл ее Чи, но неизвестно, настоящее ли это было имя или просто еще одна кличка) хмуро посматривала на гномку и парня, словно они натворили что-то уж совсем из рук вон.
— Эй, вы двое! Хорошо, что я вас нашла. Мессир приказал привести вас. Ему нужна помощь с чем-то… в подвале, — с победоносной ухмылкой сообщила Чи, и Кай мысленно застонал. Только не это!
— Мы даже не начали выполнять мой план, как он в ту же секунду оказался провален! — тихонько шипела гномка Каю по дороге в подземелья. — Знаешь, это новый уровень невезения.
"Подвалом" являлись катакомбы под поместьем магистра, длинные коридоры и темницы. Эльфийка довольно скоро проводила их к тяжелой деревянной двери, окованной железными полосами, и с глубоким вздохом постучалась.
— Господин... я привела их, — почтительно склонив голову, произнесла девушка. Мариша, разглядывающая ее с выражением усталого раздражения, закатила глаза и беззвучно зашевелила губами, пародируя Чи. Надо признать, выглядело это достаточно комично, если бы не ситуация в целом.
— Пусть заходят, — раздался из-за двери приглушенный голос, и эльфийка открыла дверь, пинком подгоняя Кая и гномку войти. Сама она осталась стоять за дверью. — И дверь прикрой! — недовольно продолжил голос, и Чи поспешно извинилась, захлопнув дверь и оставив Кая и Маришу в полумраке. Щурясь, как слепые кроты, они несколько секунд стояли на пороге, пытаясь привыкнуть к почти полному отсутствию света.
Катакомбы когда-то, по словам Маркуса, были построены его предшественниками и родственниками в качестве темницы. И правда, здесь все говорило о том, что маленькие комнатки когда-то были камерами, сырыми, пустыми и холодными, с толстыми решетками и цепями в стене. Теперь же эти помещения были перестроены, но старый дух ужасной темницы остался. В пыточной — сравнительно большом зале, просторном и с полом, идущим под уклоном, для слива крови — магистр оборудовал свой испытательный кабинет. Лабораторией это назвать было нельзя: обычно при слове «лаборатория» представляют столы, заваленные кипящими сосудами, алхимическими наборами и рецептами. Здесь же не было ничего подобного. Но несведущий, увидев испытательный кабинет, немедленно растерялся бы. Столы были сдвинуты к стенам, посредине же стоял огромный, уродливый темный камень, потрескавшийся, но с полуистертыми рисунками на своей поверхности, поблескивающей, словно от влаги. На столах же были свалены книги и различные предметы, которым здесь, на первый взгляд, места не было: перьями, шкурами, обломками каких-то минералов и, конечно же, лириумом. Надлежащим способом обработанным и упакованным, разумеется.
— Я должен был ждать вас целую вечность? — сварливо поинтересовался Маркус, не поднимаясь со своего стула. Он сидел на нем лицом к камню, как будто гипнотизируя, но ничего не происходило. — Зажгите еще пару свечей. У меня от этого полумрака уже глаза болят.
Судя по выражению лица гномки, ей хотелось поведать мессиру очень и очень многое — возможно, даже немного цензурное. Например, какого архидемона он вообще сидит в темноте, как какой-нибудь гуль или упырь, и зачем он вообще их позвал. К счастью, Кай, поспешно положивший ладонь на плечо потрошительници, успешно предотвратил кризис.
Свечи, зажженные Каем и гномкой от лучины, чуть рассеяли темноту. Маркус, конечно, мог устроить себе свет одним лишь мановением руки — но в этом месте магистр был тем, у кого была власть.
Атмосфера была угнетающей. Когда в подвале стало относительно светло, Мариша устало потерла переносицу и бросила на паренька вопросительный взгляд. Он лишь едва заметно покачал головой — он тоже не знал, что могло понадобиться мессиру от них.
— Кай, иди сюда и дай мне руку. Мариша, подстраховываешь. Если оттуда полезет что-нибудь гадкое — сразу убей, — резко, отрывисто приказал магистр. Раньше он никогда не пытался сделать что-то подобное. Все его исследования ограничивались теоретическими изысканиями, но с того дня, как в поместье приволокли эту мерзкую штуковину, все словно встало с ног на голову. Несколько рабов исчезли, но Маркус говорил, что просто продал их в обмен на возможность временно изучить камень. Похоже, на этот раз изучение зашло чуть дальше, чем обычно. — Что стоишь? Бери меч! — прикрикнул он на гномку, которая сначала и не поняла, чего от нее хотели. Ее оружие лежало на одном из столов — клинок из драконьей кости, великолепный и ни разу ее не подводивший. — Кай, ко мне!
Но повторять не нужно было. Паренек, побледнев и обливаясь потом, все же повиновался и подошел, дрожа и протягивая руки, но тут же упал на колени и взмолился:
— Не убивайте меня, мессир, не надо! Я… я…
— Да успокойся ты, мне не нужна твоя жизнь, — фыркнул магистр, доставая зазубренный кинжал из такого же черного материала, что и камень, похожего на обсидиан. Рукоятка была украшена резной головой дракона. — Всего лишь немного крови. Но ты будешь молчать. Что бы ты тут ни увидел, ты должен поклясться мне, что будешь молчать об этом.
— Но… почему я? — прошелестел парень, во все глаза уставившись на нож.
— Потому что. А теперь дай мне свою руку.
Стиснув зубы, гномка подняла со столешницы меч. Рукоять, сделанная из той же кости с стальными элементами, приятно охладила ладонь. Повернувшись к Каю и магистру, девушка помутневшим взглядом окинула обсидиановый кинжал в руках последнего.
Всего один удар. Он даже ничего не подозревает — всего один удар, и его череп просто треснет, как куриное яйцо. Ни боли, ни агонии. Чистая и легкая смерть.
Наваждение ушло. Рассеянно моргнув, Мариша перехватила оружие в правую руку и приблизилась к людям. Ее поразило не то, что в ее голове возникла подобная мысль — ее поразило то, какое отторжение она вызвала после. Словно нечто неприемлемое. Даже странно.
"Понятия не имею, что происходит. Понятия не имею, что произойдет", — размышляла она, в ожидании... чего-то. — "Но о чем я имею понятие — так это то, что нужно убить любую тварь, что может призвать жуткий магистр. Плевать, какую именно. Главное — не подпустить их близко к столу".
Ведь там стоял Кай. Ведь так...
Кинжал легко полоснул по протянутой ладони, беззащитной и дрожащей. Кровь потекла по черному лезвию, но не закапала на пол — к удивлению гномки, она слово впиталась внутрь, и клинок едва заметно вспыхнул. По его обсидиановому зазубренному острию прошелся алый отблеск. Маркус удовлетворенно кивнул. Кровь из пореза, глубокого и сильного, все текла и текла, но ни капли не упустил кинжал, пожрав ее всю, будто голодный вампир.
— Значит, записи не врут… — тихо пробормотал магистр, когда Кай побледнел и упал, потеряв сознание. — А теперь слушай внимательно. Охраняй меня и его, — он поколебался и указал на парня. — Он хороший раб. Не хочу, чтобы какой-нибудь демон убил его или, чего доброго, вселился в его тело. Гляди в оба, гномка, твоя врожденная сопротивляемость магии может спасти тебе жизнь.
С этими словами он повернулся к камню и сделал несколько шагов вперед, остановившись в полуметре от его черной блестящей поверхности. Мариша теперь смогла различить, что за рисунки были на этом камне — простертые вверх руки. Множество рук, молящих, или благодарящих небеса, а быть может, просящих у него силы. Или пощады. Почему-то эти рисунки заставили дрожь пройти по ее спине, и она крепче сжала оружие. Маркус же сделал то, что она совсем от него не ожидала — размахнувшись, он всадил кинжал прямо в толщу камня. Она уже готова была услышать звонкий треск, когда лезвие переломилось бы пополам, но этого не произошло. Все, что ей удалось услышать, это мягкое, противное чавканье, какое бывает, когда всадишь клинок в податливую плоть. Кинжал воткнулся по самую рукоять. Из-под него по трещинкам в камне побежала густая, темно-багровая жидкость.
— Нужно… больше, — выдохнул магистр, прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. К перезвону Завесы, которая сдвинулась. Не разорвалась, а именно сдвинулась, как сдвигается тяжелая дверь, когда с усилием ее приоткроешь. Но некоторые двери лучше оставлять закрытыми. Мотнув головой, Маркус принялся читать заклинания, смысла которых гномка не знала, но отлично понимала, что ничего хорошего ее не ждет. Когда же маг закончил, камень издал низкий гул. Звук доносился откуда-то изнутри него, она могла бы поклясться в этом.
А потом появились демоны.
Потрошители... воины, заключившие сделку с демоном, в ходе особого ритуала получившие часть драконьей силы. В отличие от обычной магии, которая в обмен на кровь дает возможность многократно усилить силу заклинаний, ритуал навсегда связывает воина и дарованную ему мощь дракона. Ритуал, проведенный правильно, почти не навредит потрошителю — ни изменений в характере, ни физиологических мутаций попросту не будет. Это — участь тех потрошителей, что сделали все как надо.
А некоторые потрошители перешли черту, испив кровь крылатых зверей и наплевав на все меры предосторожности. Такие потрошители меняются, превращаясь в собственное отражение... в кривом зеркале. Марии Кор, одной из таких потрошителей, было достаточно получить всего пару ранений для того, чтобы впасть в бешенство.
Темная слизь с хлюпающим звуком полилась на пол, когда зарычавшая девушка несколькими ударами меча превратила вырвавшегося призрака в горстку тряпья. Большой светящийся глаз создания, напоминавший уличный фонарь, почти обиженно скрылся под толщей камня, когда существо убралось обратно в Тень. Лишь первый — если замешкаться, скоро тут будет целая армия. Тряхнув головой, она быстро огляделась в поисках следующего противника. Будь при ней доспехи, все было бы гораздо проще — но треклятый жуткий магистр никогда не ищет легких путей. Несколько мелких царапин все еще кровоточили.
Два демона гнева. Пока она расправлялась с одним, пытаясь уклоняться от льющейся из ран создания раскаленной лавы, второй запустил в нее огненный шар. Испытывать собственную сопротивляемость магии и удачу в целом было нелепо для того, кто должен был спасти кого-то и выжить самому — и девушка без промедления отскочила в сторону. Пламя, оплавившее каменную плиту, лизнуло спину волной боли, из-за чего потрошительница рассвирепела еще пуще.
В воздухе раздался гудящий перезвон — словно где-то вдали прогремели колокола. Второй демон, из ран которого сочилась обжигающая жидкость, содрогнулся вместе со своим товарищем — аура боли настигла обоих, не позволив им послать очередной огненный шар в спину обидчице. Развернув оружие так, чтобы лезвие располагалось вдоль руки, девушка ринулась в атаку, не обратив внимания на просвистевшие над головой огненные когти Гнева. Уже раненый демон с воем зашатался, пытаясь удержаться в этом мире — но тщетно. Его товарищ не заставил себя долго ждать, но все же он сумел нанести достаточно глубокую рану, рубанувшую предплечье почти до кости. Атака демона гнева одновременно прижгла ее, и крови было немного; однако в прямом смысле слова жгучая боль была достаточным стимулом как можно скорее вышвырнуть тварь обратно в сон, Тень, Град златой — какой бы дурью не были забиты дурные головы всех наземников, и одного определенного — в частности.
После этих двоих было еще много демонов. Последний, самый могучий, которого пошатывающаяся от ран потрошительница встретила лицом к лицу, на деле был Желанием. Кор не знала об этом, поскольку создание избрало довольно... специфичный облик. Старый знакомый, к которому она испытывала определенные чувства. Но Желание не знало, что этот самый человек и "продал" взбешенную от боли и столь гнусного посягательства на ее разум потрошительницу. Заклинание, которое запустил увернувшийся от удара демон, должно было бы временно "зачаровать" Марию, побудив сражаться на его стороне. Кай, потихоньку приходивший в себя, сквозь мутную пелену разглядел алую вспышку — маленькая фигурка Мариши лишь грубо отмахнулась от нее, словно отгоняя докучливое насекомое. Магический сгусток с горьким звоном рассеивался в воздухе, когда гномка вогнала залитый кровью и слизью клинок в живот создания.
Демон еще дергался, когда девушка с обезумевшим взглядом схватилась за его голову. Она все еще видела в своем сознании того человека, хоть и понимая смутно, что и Маркус, и Кай — видели нечто иное. Серые глаза с укором взирали на нее, когда хартийка вгрызлась острыми зубами в его горло.
Тело с шорохом упало, исчезнув прямо в воздухе — но голова Желания еще некоторое время оставалась в ладонях гномки, в глазах которой плясало истинное, не замутненное жалкими отблесками пламя. Пол был залит слизью, эктоплазмой, и кровью потрошительницы; демоны больше не появлялись.
Все закончилось. Девушка, сжимая в руке меч, отшвырнула рассыпающуюся голову и одернула свою рубашку. Ткань, окрашенная в темные и алые тона, была распорота во многих местах — почти так же, как и тело потрошительницы, количеством шрамов напоминающее просто полигон боли. Неровной походкой она приблизилась к Каю, и медленно опустилась на колени рядом с ним. Не задели, кажется — лишь только глубокая рана на его ладони показывала нанесенный ему вред.
— Плохо, — Маркус выдохнул и сел на стул. Или, если точнее, упал на него. Во время боя он концентрировался на камне и потому не мог помочь гномке, но лицо его было бледным почти как у Кая. Сколько же сил он израсходовал на этот пустой, бессмысленный риск? — Слишком нестабильно. И нужно больше крови. Намного… больше.
Последние слова он произнес усталым, почти мертвым голосом. Мариша знала, что это означает. Что магистр собирается сделать то, что ему делать не хочется — но цель оправдывает средства. Молчание продлилось так долго, что Кай успел проснуться и подняться, держась за раненую руку. Он ничего не спрашивал, увидев разлитое нечто вокруг камня и Маришу, в порванной одежде, с мечом, покрытым слизью.
— Уходите. Мне нужно подумать, — отрывисто произнес маг, и гномке с Каем ничего не оставалось, как послушаться. Марише нужно было заняться своими ранами и ожогами, полученными в бою с огненными демонами. А Кай… Кай просто рад был, что остался жив. Но кто знает, что взбредет в голову магистра в следующий раз? Потрошительница видела выражение его лица и очень хорошо понимала, что он задумал что-то опасное. И больше всего боялась, что жизнь Кая теперь висит на волоске. Если у Маркуса будет выбор, пожертвовать рабом, пусть и хорошим, в обмен на… на то, что он там пытается сделать, то долго думать он не будет.
В Минратосе тем временем жизнь шла своим чередом, и никто — даже Магистериум — не догадывался о том жутком ритуале, который готовился в поместье Селестиев, когда-то уважаемого и богатого рода, а ныне находящегося в запустении и забвении. Через день отплыл корабль адмирала Тиберия, направляющийся на Сегерон, и всех слишком волновала эта радостная новость. Шанс навсегда покончить с угрозой кунари и наконец обратить свой взор туда, куда следовало — на Орлей. Жителями овладело это волнение, как и морем, но и оно вскоре утихло.
 

 

«Везучий я человек», — мрачно размышлял бывший имперский моряк, а ныне командир отряда наемников Марк Квинт. Шла вторая неделя их пути из Неварры в Тевинтер, а именно в Неромениан, и он уже начал понимать, кого именно он набрал в отряд. Нет, если отбросить эмоции, то команда получалась крепкая: маги, лазутчики, воины... А вот если начинать рассматривать каждого как личность, то сразу же начинались проблемы. Взять, хотя бы, эльфов. Одна вообще подозрительная, явно с тремя-четырьмя скелетами в шкафу, второй тоже странный, шибко веселый и вроде даже моряк. Но Квинт знал, что эльфов-моряков не бывает, по крайней мере, он ни одного не видел. Дальше гномы. Мелких он уважал за силу и наличие какого-никакого мозга, но персонально эти... рыжий гном вспыльчивый, как гномский же порох, а женщина-гном (без бороды, что характерно) — явно чего-то недоговаривала. Еще к отряду прибилась рогатая дылда, с которой в Империи будут проблемы. Кунари в любом мало-мальски крупном тевинтерском городе может передвигаться только до ближайшей тюрьмы. А эта еще и маг.
С людьми, вроде бы, было попроще. Нокса он знал и старался держаться от него подальше — предатель и убийца (ходили слухи, что он утопил свою жену и детей) вызывал у него брезгливость смешанную со страхом. Магичка Регина всегда держится обособлено, спасибо, хоть имя сказала. Третий, то ли маг, то ли воин — Марк так и не понял до конца — вроде и командный игрок, но... А последний из людей был каким-то скрытным, со странным акцентом и замашками ухореза. 
В общем, подвел он итог, эти наемники ему не нравились. Впрочем, заварушек пока не случалось, и проверить их боевые качества пока не было возможности.
«Интересно, как они себя на море покажут?» — хмыкнул командир, откупоривая флягу и пододвигаясь поближе к костру. Сейчас они расположились в неделе пути до города, и местность была безлюдной. Ни таверны, ни постоялого двора — леса да поля. Хорошо хоть было удобное местечко, где поставить палатки да разжечь не особо заметный издалека костерок. Его подчиненные разбрелись кто куда, кто-то сразу ушел спать, кто-то, как и он, присел у костра. За прошедшее время все поняли, что лезть к нему с праздными разговорами дело бесперспективное и не тормошили почем зря.
Ночь постепенно накрывала маленький лагерь наемников, у которых и названия-то до сих пор не было, уж слишком разношерстная подобралась команда. Они пока еще сторонились друг друга, хотя на дороге у них было достаточно времени, чтобы узнать имена. Косситка, закутавшись в явно ворованный плащ из волчьих шкур и подобрав ноги, словно пытаясь казаться меньше, чем есть на самом деле, придвинулась поближе к костру и вроде бы задремала, прищурив глаза и глядя в пламя. Она говорила мало, если вообще говорила. Квинт не припоминал, чтобы после угощения «рогатая дылда» произнесла хоть слово. Остальные тихо переговаривались, а магичка, назвавшаяся Региной, спала чуть в отдалении. Вздохнув, Марк поворошил угли палкой.
Этот путь обещал был долгим… и не самым легким.

 

 

Изменено 10 сентября, 2015 пользователем Шен Мак-Тир

[Кайра]

Дорога

 

Впервые   бард  молчал  не зная, что сказать, еще недавно   совсем не давно   они сидели вместе у походного   костра  пили, ели и шутили, а теперь  смерть забрала одного из них.

 

Несправедливо, почему не заразился  это надменный  магистр, на пол упала слеза, он сидел привалившись   к  камню 

[Junay]

Дорога

 

Дэйган молча опустил голову. Еще одна потеря на его пути. А сколько таких было, если оглянуться... Можно сбиться со счета. 

"Смерть не забирает своих слуг, смерть забирает тех, кто рядом с ними" - всплыло в его голове. 

 

Я боюсь... боюсь, что мы не до конца исправили то, что хотели исправить. Как можно скорее отыщите выход и уходите отсюда, пока еще можно.

 

Фраза заставила мужчину вздрогнуть и поднять голову. О чем она говорит? О каких-то недобитых Порождениях, за которыми гоняются Стражи? Или ее слова касаются чего-то другого? Например, красного лириума, который расползается из Браннворта, как зараза, через Глубинные Тропы? Что они ищут?

[Элесар]

Дорога

 

Феанор стоял в стороне от остальных и не стремился увидеть бездыханное тело магессы. Не сказать, что они с Сейтесс общались, и пары фраз-то не наберётся, но всё равно было обидно, что её история оборвалась вот так. С другой стороны, грусти, как Тави, Шен и Дэйган он тоже не испытывал, и потому тоже не собирался подходить - странно это было, настолько "легко" относиться к смерти. Что поделать, но наймит по-другому не мог, если бы каждой потери на своём пути он позволял отколоть кусочек своей души, то до этого путешествия с Драконами у него бы и не осталось ничего.

"Сейчас лучше сосредоточиться на живых..." - подумал Мерилин, но даже как мысль, подобные слова звучали безжизненно и скупо. Феанор помассировал усталые веки пальцами и покачал головой. Плохое место, эти тропы, что ни говори.

[FromDarkTime]

Дорога

 

Это были чудесные несколько часов - Бодарт снова почувствовал себя тем самым жизнерадостным и полным энергии гномом, еще до того как Браннворт пережевал и выплюнул их наружу. Покалеченных и навсегда изможденных, как физически, так и душевно. И с каждым словом, что он говорил, с каждой улыбкой Аури, Краснобородый понимал - он не останется в "Алых Драконах", нет. Он просто не может бросить девушку снова. Да и война наверху - не его война, это уж точно. Когда вынесли тело Сейтесс, Бодарт сокрушенно выдохнул и прикрыл глаза - еще одна жертва Троп, и снова такая нелепая. На душе стало крайне паршиво и гном сделал то, чего никогда раньше прилюдно не делал. Чуть фальшивя, гном забасил песню, которую слышал от одной бардессы в одном из многочисленных посещенных трактиров. Кажется, тогда она посвящала песню погибшим соратникам Инквизитора.

 

- When darkness falls the dead shall rise
To resurrect thy reason,
Then they shall pray for one more day
To flower out-of-season...

 

Бодарт Краснобородый пел негромко, наплевав на то, что певец из него действительно так себе - зато от всего сердца.

 

- So, sacred to the memory
Of hearts entwined in flight,
And true shall we forever be,
Till death do us unite.

 

 

Спойлер

Собсна, песня.

Не получается у меня вставить видео с определенного момента)

 

 

[Ettra]

Дорога

 

Римат выпутался из крепких объятий Тавилы и рассеянно взъерошил волосы, глянув на тело тяжелым взглядом.

- Мы должны ее похоронить, как это делают в Неварре, - сказал он странным, лишенным эмоций голосом. - Я не знаю состав бальзама, которым обрабатывают тела, но... Надо сделать ей гробницу, она бы хотела.

- Сделаем, - отозвалась Тавила, тоже отстраняясь. На тело она старалась не смотреть. Пока еще было слишком тяжело и слишком отчетливо чувствовалась вина. Головой она понимала, что Сейтесс сама приняла решение идти на Тропы, как и остальные, понимала, что нельзя защитить от такого, но лучше не становилось. 

Бодарт стал петь. Тихо и фальшиво, но в словах и мелодии сквозила горечь и сожаление. Тавила почувствовала, как глаза защипало и мотнула головой. Какая глупость, она ведь Легионер, она должна ходить со смертью рука об руку и принимать, словно старую подругу. 

- Хорошо, - кивнула Тавила, справившись со слабостью. - Нам надо собрать камни. Будет каменная гробница.

Нужно было найти хорошее место, такое, чтобы порождения не потревожили ее, чтобы ни кто больше не потревожил. Жаль, что тут не найти саркофага, как это было положено в Неварре, но хоть что-то "Драконы" могли сделать. Немного побродив с факелом в руках, Тавила отыскала небольшую площадку возле свода. Гномья дорога тут разрушилась и превратилась в подобие пещеры, с уходящими в темноту тоннелями. Пожалуй, хорошее место. 

- Тут. - Тавила показала на площадку, обернувшись к остальным. 

[Perfect Stranger]

Дорога

 

Проводив взглядом гномку, Аури тихонько вздохнула. Стражи ждали ее, и медлить больше было нельзя, но как же хотелось остаться... и все же долг, которому она была подчинена, был сильнее привязанностей. Он же не позволил ей бросить все и отправиться на поиски Рикарда, вместо этого отправившись в экспедицию с Лартоном. Ибо она теперь явственно понимала, что опасность, которую они пытались предотвратить, угрожает не только ее друзьям, но и всему Тедасу. Ради этого можно было подождать. Хотя последние три года были для эльфийки невероятно одинокими.

- Я помогу, - отозвалась Шен, направившись за Тавилой. - Ну... делать гробницу, - добавила она уже чуть тише. Не хотелось больше сидеть сложа руки, ожидая, когда смерть заберет еще кого-нибудь из них.

- А мне пора идти, - грустно качнула головой Аури, протягивая руку Бодарту и глядя на него так, словно он вот-вот снова раствориться в темноте Троп. - Я... желаю тебе удачи, мистер гном. Надеюсь, что когда-нибудь мы снова свидимся.

- Поторопись, - раздраженно крикнул маг-Страж, когда его отряд уже был готов к выходу через тот самый тоннель, откуда вынесли мертвое тело Сейтесс. - А вы, если ищете выход, не сворачивайте с дороги. Меньше шансов наткнуться на Порождений.

[Junay]

Дорога

 

- Тут. - Тавила показала на площадку, обернувшись к остальным.

 

- Быть может, я скажу кощунственную вещь, но у нас же есть пустующая гробница. Та, что осталась от Короля. Лучше упокоить Сейтесс там, чем завалить камнями на дороге. - сказал Дэйган. - Это будет... достойное упокоище для нее. Она бы явно не захотела остаться на дороге. 

[Ettra]

Дорога

 

 - Это будет... достойное упокоище для нее. Она бы явно не захотела остаться на дороге. 

 

- Да, может нам и правда вернуться? - спросил Римат у остальных. Он уже поднял тело Сейтесс и уложил на уступ, но идея Дэйгана пришлась ему по душе.

Тавила, собирающая камни, пожала плечами, словно не могла решиться. Она безвольно опустила руки. Камни выпали и с глухим перестуком покатились по земле. Ну вот, теперь опять собирать. Раньше Тавила не была такой рассеянной. 

- Идти далеко. И ее там найдут. Кто-то придет в захоронения, как и мы, в поисках сокровищ. Я не знаю... - Слышать такие слова от Тавилы было удивительно. Она никогда не признавалась в том, что не может найти решение, всегда имела свое мнение. Сейчас она походила на тень себя старой. - Мы должны запечатать вход магией. Шен, Регина, Римат?

Паренек, все еще стоящий над телом Сейтесс, обернулся и медленно кивнул. Тавила видела, как его руки и губы подрагивают, но Римат старался держаться молодцом, старался не впадать в уныние и стойко переносил смерть. Они все должны оставаться стойкими. Хотя бы пока не выберутся на поверхность.

- Да, я... я смогу. Должен смочь, - решительно отозвался паренек, а на его руках появилось голубое сияние. Может быть он нервничал, а может пытался убедить себя и остальных, что магия ему поддастся. 

Изменено 22 июня, 2015 пользователем Aloija

[Perfect Stranger]

Дорога

 

- Да, я... я смогу. Должен смочь,

 

- Я помогу, - тихо отозвалась Шен, подходя к Римату и Тавиле. - Только... нужно, чтобы кто-нибудь помог отнести ее назад. Мы уже довольно далеко ушли от захоронения.

Она переводила взгляд с Аури на Бодарта и обратно, понимая, что расставаться снова после короткой встречи и десяти лет неизвестности будет трудно, но ничего не могла сделать. Понимала, что у эльфийки уже давно свой долг, который нужно выполнить несмотря ни на что, пусть даже это мучительно больно. А у них - свой. В данный момент они должны были позаботиться о Сейтесс, это было то меньшее, что они могли для нее сделать. Косситке было грустно, не оттого, что она потеряла друга (с магессой из Неварры они никогда не были особенно дружны), а оттого, что теперь каждый из них полностью осознавал, что опасность здесь, на Тропах, не просто где-то рядом. Она среди них, дышит тем же воздухом и ходит по тем же дорогам. Она постоянно рядом, и теперь забрала свою первую жертву. Неизвестно, сколько еще будет, если не поторопиться и не найти выход. А если Скверна заберет Регину, половина отряда может умереть от самых обычных болезней и ран. И даже Римат, этот вечно неунывающий парень, который почему-то так ей нравился, тоже умрет. Содрогнувшись от такой мысли, Шен снова кивнула, будто подтверждая свои слова.

[Лакич]

Дорога

 

Регина молчала, наблюдая, как последний светоч надежды угасает - Сейтесс мертва и, кто бы что бы не говорил - виноват во всем всегда целитель. Нет, не сказать, конечно, что ривейни и неваррка дружили, наоборот - Регина, если честно, слегка ее побаивалась, однако она же и понимала, что магесса находится под ее опекой - она должна вылечивать ее раны, выдавать ей лекарства и, черт возьми, Регина по своему любила Сейтесс, ведь магесса только и делала, что спала в этом отряде всех, вне зависимости от их действий и характера.

- Нужно... эпитафий бы написать у входа в гробницу, - тихо произнесла целительница, протерев глаза, и через силу улыбнулась, посмотрев на Бодарта и Аури.

Всегда хорошо встретить старых друзей.

[Junay]

Дорога

 

- Только... нужно, чтобы кто-нибудь помог отнести ее назад. Мы уже довольно далеко ушли от захоронения.

 

- Отнесем ее на спальнике, как несли эльфа-магистра. - предложил Дэйган, доставая свой спальник. - Так будет удобнее. Можно, конечно, сделать полноценные носилки, но это займет много времени, которого у нас нет. 

 

- Нужно... эпитафий бы написать у входа в гробницу, - тихо произнесла целительница, протерев глаза, и через силу улыбнулась, посмотрев на Бодарта и Аури.

 

- Напишем, само собой. - кивнул мужчина. - И запечатаем магией.

[FromDarkTime]

Дорога

 

- А мне пора идти, - грустно качнула головой Аури, протягивая руку Бодарту и глядя на него так, словно он вот-вот снова раствориться в темноте Троп. - Я... желаю тебе удачи, мистер гном. Надеюсь, что когда-нибудь мы снова свидимся.

 

Бодарт смотрел то на Аури, то на Шен и остальных. Нижняя губа гнома уже была искусана в кровь - он никак не мог решиться, но вдруг мотнул головой.

- А, разорви меня огр! - Краснобородый повернулся к "Драконам". - Послушайте, я...Демоны, как же тяжело...Я пойду со Стражами дальше.

Гном предостерегающе поднял ладонь.

- Не перебивайте и дайте закончить. Я пойду с Аури и Стражами, кажется то, из-за чего они здесь, касается и меня. Сами Предки устроили эту встречу, да и мне стоит встречать костлявую, как подобает гному - на Тропах, в кругу соратников. Буду разбивать головы тварям, пока не упаду или не превращусь в статую, - тут Бодарт вспомнил, что никто и не знает о его болезни. - Ах да...вы ж не в курсе. Я заражен красным лириумом, вот уже около 10 лет. Еще пару годков такой жизни - и будет совсем худо.

Краснобородый повернулся к Феанору. Он скинул мешок и начал в нем копаться, затем достал какой-то сверток.

- Плясун, у меня к тебе просьба. Как выберетесь на поверхность - отправь это Эльди Марбор, - гном подошел к эльфу и протянул сверток и небольшой кошель. В руках Феанора были картина, кусок резного камня, злополучный кристалл и 5 золотых. - Она доблестно меня терпела, пускай будет. На память. А ты за драконом последи, я тебе даже книжку дам.

- Нокс, забери эту фигню, - гном протянул потрошителю пару зелий, обломок скрижали и "Ядро". А потом, хлопнув себя по лбу, снял пряжку с ремня. - И вот это, пока вспомнил. Мне уже без надобности, а вам, глядишь, пригодится. Может еще кого подберете к себе - деньги и вещички не будут лишними.

 

Пожав руки всем мужчинам, улыбнувшись девушкам, Бодарт подошел к Тавиле и Шен.

- Atrast tunsha, друзья. Желаю вам добиться цели и выжить, - Краснобородый положил руки на плечи Тавиле. - И это, ты меня уж извини за все, Легионер. Береги их всех.

Краснобородый причмокнул губами, кивнул сам себе и повернулся к Аури.

- Что, девочка, я с вами пойду. Не бросать же тебя со всякими мужланами без присмотра, ха!

Готовый к выходу, Бодарт закинул на плечо походный мешок и пару раз подпрыгнул, проверяя свою подвижность.

- Ах да, певуны! Постарайтесь, чтоб наземники не забывали о Бодарте Краснобородом, Мастере Молота из Орзаммара! Хорошо? - гном усмехнулся и развернулся к "Драконам" спиной. Пора было заканчивать с прощаниями. Чуть тише, Бодарт добавил - Кто знает, может еще увидимся.

 

Картина, кристалл, резной камень, 5 золотых --> Феанору для отправки.(роляплей)

Ядро, Скрижаль --> Ноксу

боевой дракон Нараг Бол + "Драконология: расширенное и улучшенное издание" --> Феанору.

14 золотых, Драконова пряжка, 2 зелья (+20) --> в отряд.

[Лакич]

Дорога

 

- Ах да, певуны! Постарайтесь, чтоб наземники не забывали о Бодарте Краснобородом, Мастере Молота из Орзаммара! Хорошо? - гном усмехнулся и развернулся к "Драконам" спиной. Пора было заканчивать с прощаниями. Чуть тише, Бодарт добавил - Кто знает, может еще увидимся.

 

Регина слушала Бодарда и понимала, что у нее, кажется, отвисла челюсть. Почему все покидают ее? Сначала Лиин, потом Феликс, теперь Бодарт и... Сейтесс.

- Постой... постой! - Ривейни, чуть не сорвавшись на крик, подошла к гному и, улыбнувшись ему, протянула руку - девушка сжимала амулет, подаренный ей Феликсом, - забери, пожалуйста. Я... буду скучать, ты, - она вдруг запнулась и, не сдержавшись, обняла гнома, - не забывай про нас, хорошо?

[Junay]

Дорога

 

- Что ж, прощай, добрый гном!  Пусть удача сопутствует тебе в твоих начинаниях. - вздохнул Дэйган. Но нельзя сказать, что он был удивлен. Когда мужчина  увидел, как тепло Бодарт смотрит на Аури, то понял - в Алых Драконах он врядли задержится. Сама судьба пришла за ним.

"Когда-то и за мной придет судьба" - подумал Ашкаари. Их отряд становился все меньше. скорее всего, после возвращения с Троп, Квинт опять будет искать новых людей. 

[Spectre]

Дорога

- Проклятье, кто же теперь будет так мило общаться с нашим потрошителем и не злить его? - засмеявшись сказала Лилиан, глядя на то, как гном уходит к Стражам, а также вспоминая довольно милые разговоры Нокса и Бодарта.

"Черт, это же он не серьезно про превращение в камень? А если и правда, все гномы подвержены этому что ли? Неужели те статуи Совершенных были живыми когда-то...о Создатель, что за бред я сама себе говорю?" - начала говорить про себя Лилиан и сама же себя исправлять по ходу внутреннего монолога.

[Элесар]

Дорога

 

- Плясун, у меня к тебе просьба. Как выберетесь на поверхность - отправь это Эльди Марбор, - гном подошел к эльфу и протянул сверток и небольшой кошель. В руках Феанора были картина, кусок резного камня, злополучный кристалл и 5 золотых. - Она доблестно меня терпела, пускай будет. На память. А ты за драконом последи, я тебе даже книжку дам.

 

- Как скажешь, дружище, - улыбнулся, чуть грустно, в ответ гному эльф и сжал руку Бодарта в крепком пожатии, когда отправил вещи в сумку. Однако, когда Феанор снова поднял на него глаза, выглядел он вновь вполне беззаботным. - Я считаю, что это достаточная награда женщине, которая умудрялась тебя терпеть. За драконом... - по спине Мерилина пробежали мурашки от мысли, что ему придётся возиться с подобной тварью. Не сожрёт он Думата-то? - ... ладно, присмотрю в лучшем виде. Может ещё свидимся до того как ты в статую обратишься... только подумать, статуя Бодарта Красноборода... кто знает, может когда-нибудь меня наймут её спереть. В общем, до свидания. И удачи. Береги себя и не береги тварей, Борода.

[FromDarkTime]

Дорога

 

- забери, пожалуйста. Я... буду скучать, ты, - она вдруг запнулась и, не сдержавшись, обняла гнома, - не забывай про нас, хорошо?

 

- Ну, вас забыть трудно, колоритная компания, хех! - Бодарт принял амулет у девушки.

 

- Может ещё свидимся до того как ты в статую обратишься... только подумать, статуя Бодарта Красноборода... кто знает, может когда-нибудь меня наймут её спереть. В общем, до свидания. И удачи. Береги себя и не береги тварей, Борода.

 

- Тогда кради нежно, Плясун. Я натура хрупкая, - хохотнул Краснобородый.

[Элесар]

Дорога

 

- Тогда кради нежно, Плясун. Я натура хрупкая, - хохотнул Краснобородый.

 

- А это как, например? - поинтересовался эльф. Мерилин на какое-то время задумался, а потом рассмеялся. - За бороду и причинные места обещаю не хватать во время кражи, будь уверен.

[Ettra]

Дорога

 

- Пока, Мастер Молота. - Тавила печально улыбнулась и хлопнула гнома по плечу. Странно, но новость ее не ошарашила. Как и с Лиин, Тавила словно знала, что будет именно так, что Бодарт уйдет с эльфийкой. Красный лириум... Наверное, так будет лучше для него. Он умрет в бою, как должно любому воину, а не скончается в медленной агонии, пожирающей тело. Жаль, что Сейтесс не выпала такая честь. 

- Ни кто не должен уходить от своих. - Римат смотрел в пустоту, словно видел перед глазами другую картину, что-то из прошлого. - Но эта эльфийка, она ведь тоже твоя? Удачи, Бодарт. Убей много Порождений. И за чародейку Трем тоже. 

Парень отвернулся и вновь подошел к Сейтесс. Он осторожно опустил тело на спальник и вздрогнул, когда ткань закрывающая лицо спала. Следы скверны были видны даже на мертвом лице: от глаз расходились лучики темных вен, щеки провалились, а приоткрытые губы почернели. Страшное зрелище. Римат резко закрыл лицо тканью и едва слышно шмыгнул носом. 

- Бодарт, раз такое дело... - Тавила немного замялась и стала копаться в сумке. Она не привыкла делать подарки, тем более сентиментальные и бесполезные, но на волне общего настроения, достала цепочку с когтем. Безделушка, которую продавал мошенник на ярмарке перед Большим Турниром. Пусть будет у Бодарта. Они хоть и не очень ладили, Тавила его уважала. - Вот. Эльф говорил, что штука против драконов помогает. Может вы там Архидемона откопаете. 
Цепочка упала в руку Бодарта, а Тавила отвернулась. Все, хватит с нее прощаний, иначе превратится в соплю. 

[Perfect Stranger]

Дорога

 

- Что, девочка, я с вами пойду. Не бросать же тебя со всякими мужланами без присмотра, ха!

 

Аури улыбнулась и положила руку на плечо гнома.

- Я всегда знала, что рано или поздно ты все равно вернешься. Уверена, у Стражей тебе понравится. Мы... вообще-то не всегда такие мрачные. Бывают и веселые времена, когда мы сидим, болтаем, пьем и просто делимся историями, а у тебя всегда историй было хоть отбавляй. Лартон? - она покосилась на своего начальника, которой недовольно пожевал губами и наконец кивнул, словно сдаваясь перед напором своей подопечной.

- Ладно. Я не могу раскрывать секретов Ордена перед всяким, кто выразит желание попутешествовать с нами, но если почтенный гном захочет - я проведу Ритуал и возьму его к нам. Если ты поручишься, разумеется.

- Поручусь, - тихо ответила девушка, опустив голову, но в темноте можно было рассмотреть ее блестящие глаза под волной темных волнистых волос, которые десять лет назад были куда длиннее, а улыбка на ее лице - куда шире и искренней. - Не потому, что должна вернуть этот долг. Просто я знаю, что мистер гном - один из лучших воинов, которых я видела в своей жизни, и никто из вас не пожалеет о том, что взял его.

- Тогда идем. Ирдис, бери вещи, - скомандовал маг, и воин-Страж подхватил несколько тяжело набитых чем-то сумок. - У нас нет времени на долгие прощания. Тропы - не то место, где можно предаваться мечтам. Все готовы?

- Готовы, мессир, - отозвались уцелевшие Стражи. Атмосфера была хоть и печальной, особенно учитывая случившееся с Сейтесс, но Аури не могла отделаться от ощущения, что она больше не будет одна. После исчезновения Рикарда ей пришлось полностью погрузиться в работу, чтобы не допускать отчаяния долгими вечерами в походах и миссиях. А теперь... теперь все будет по-другому. Тем, кто прошел Браннворт, уже почти ничего не страшно.

- Прощай, Бодарт. И... спасибо, - проговорила Шен, с грустью глядя на гнома, который в начале путешествия заступился за нее в таверне, где какие-то люди начали называть ее нехорошими словами из-за расы. Хороший он был, хоть и грубоватый. И хоть не всегда косситка была с ним согласна, она все равно считала его другом. Правда, Феликс оказался ему другом большим, чем она. И все же бросил их обоих. - Надеюсь, ты выживешь, - сказала магесса, считая это вполне хорошим напутствием. Здесь, в Глубинных Тропах, оно было более чем актуальным.

Стражи собрались и вскоре покинули площадку, где произошла судьбоносная драка и встреча, лишившая "Драконов" сразу двух людей - и это сильно ударило по их боевому духу. Отряд мельчал все больше, и скоро от него совсем ничего не останется, если так будет продолжаться. Когда шаги в тоннеле затихли, Шен повернулась к Тавиле и Римату, переводя взгляд с одного на другого. Оставалось закончить лишь одно. Похоронить Сейтесс, как подобает.

[Ettra]

Дорога - Захоронения

 

- Ну и долго мы будем тут торчать? - спросил недовольный Ионир. Магу явно не терпелось продолжить путь - он нарезал круги и постукивал посохом по камням, бросая волчьи взгляды на остальных. - Все, идем дальше, мы куча времени потеряли. Римат! Живо сюда!

- Нет, - покачал головой парень. 

- Что значит "нет"? Как это понимать? - взбесился Ионир. На мгновение на руке мага полыхнул язычок огня, а верхняя губа задрожала от злости. Отказов этот человек не понимал и не признавал. 

- Я с ними останусь. Нужно похоронить чародейку Трем как положено, в саркофаге. Я иду с ними, хватит! Я устал быть на побегушках. Принеси то, принеси это, запиши сё. Вы не мой учитель. 

Ионир зашелся в гневе и замахнулся рукой, намереваясь ударить Римата по щеке, но рука Ягена жестко легла на его плечо. Маг скривился от боли и дернулся, обернувшись к Стражу. 

- Оставь его, - сказал Страж.

- Щенок должен быть благодарен, что я подобрал его, а не оставил гнить! Если он так хочет, пусть подыхает с этим сбродом! Плевать. Идем дальше, мне нет до них дела.

Римат облегченно вздохнул. Он явно рассчитывал, что учитель не сдастся так легко и устроит не больше ни меньше, огненное представление. Судя по всему, он не очень ценил своего ученика и бесился только из-за того, что Римат выдернул поводок из его рук и снял ошейник. 

- Яген, а ты не идешь с нами? Давай, присоединяйтесь с Лавет, - попросил парень, с надеждой глядя на Стража.

Он покачал головой и обернулся на Ионира, который визгливо отдавал приказы в отдалении. Люди бегали, словно их погоняли кнутами, перебирая поклажу и готовясь отправляться в путь. Сам же маг был силен только горланить.

- Он сведет всех в могилу без меня. Вы справитесь. У вас Легионер.

- Ну спасибо, - недовольно выдохнула Тавила, но протянула Стражу ладонь для рукопожатия. Хороший человек, надежный и крепкий как кремень. Даже мрачность его не портит. - Может и свидимся еще. Тут дорога одна. 

Яген по очереди попрощался со всеми и ушел вслед за Иониром. Размытые оранжевые точки факелов постепенно удалялись во тьму, напоминая рой светлячков, а потом исчезли. Тавила молча провожала второй отряд, чувствуя как постепенно накатывает чувство одиночества. Вот, их еще меньше. Ионир хоть и придурок, но здорово помогал в бою, а полезность Ягена нельзя было переоценить. Хорошо, что Римат решил остаться, ей нравился этот парень, хотя от постоянной болтовни жужжало в ушах. 

Тавила хлопнула Римата по спине и подхватила спальник с телом Сейтесс с одной стороны. Вторую поднял Римат. 

- Возвращаемся, - сказала она. - Возьмите ее посох. 

Обычно, дорога назад кажется короче. Но не в тот раз. Было чувство, что время стало подобно липкой паутиной, через которую надо продираться, чтобы продвинуться немного дальше. Римат всю дорогу не проронил ни звука и Тавила внезапно поняла, что раньше парень не давал сосредоточиться на мыслях и унывать, постоянно щебеча что-то малосвязное. Тишина же... пугала. Только неритмично шарканье десятка пар ног и легкое звяканье кольчуг этом отражалось от стен и говорило о том, что отряд еще жив. 

Склеп остался точно таким, каким "Драконы" его оставили. Большая каменная плита валяется на постаменте около саркофага, големы молчаливо и осуждающе смотрят на чужаков, воздух пропитан пылью. Тишина и смерть. 

- Положим ее туда. - Римат подал голос, вырвав Тавилу из мрака мыслей, будто из под толщи воды. Парень опустил спальник, подошел к саркофагу и заглянул внутрь. - Он большой, чародейка Трем поместится. С посохом. У нас хоронят со всеми вещами. У нее было что-то еще? 

- Нет. Ничего, - покачала головой Тавила. 

- Посоха тоже хватит. - Римат поднял Сейтесс, словно пушинку и осторожно уложил в саркофаг. Если бы не мертвенно бледное лицо и чернота под глазами и на губах, можно было сказать, что Сейтесс спит. - Вот. Надо закрыть, а потом сделать барьер. И эпитафию, как говорила Регина. Для нее можно использовать крышку маленькой гробницы. Кто-то умеет резать по камню? 

Изменено 22 июня, 2015 пользователем Aloija

[Shunt]

Захоронения

 

Прощание с Бодартом и смерть чародейки словно бы прошли мимо потрошителя: Лорус занимался самокопанием и ему было хреново. Наверно, если бы не это, он бы протестовал против обряда похорон, который решила совершить Тавила. Ну какая разница трупу, где его закопают, сожгут или утопят? Благо то, что у людей и прочих тварей есть душа еще никем не доказано. Так что Нокс шел где-то в хвосте короткой колонны, стараясь не наткнуться на идущих впереди. Когда отряд пришел к местной крипте, в мозгу у него что-то щелкнуло и он с легким смешком сел возле двери. "Эта гробница станет вашей гробницей!", - пытаясь не заржать во весь голос подумал потрошитель. - "Идиоты". 

[Кайра]

Дорога

 

- Прощай  Бодар  - Я хоть мало тебя, знал, но  мне будет  тебя  не хватать.

[Ettra]

Захоронения

 

- Лорус, помоги поднять, - попросила Тавила, подцепив тяжеленную плиту с одной стороны. Она могла оторвать ее от земли, но роста не хватало, что бы уложить ее на саркофаг. Помнится, потрошитель скинул ее на землю легким толчком. 

- Я помогу! - Римат подбежал к Тавиле, но она остановила его, мотнув головой.

- Не надрывайся, у Лоруса побольше силы.

[Shunt]

Захоронения

 

- Лорус, помоги поднять, - попросила Тавила, подцепив тяжеленную плиту с одной стороны.

 

- Угу. - потрошитель подошел к плите и с легким вздохом поднял ее. От гномки в этом смысле пользы было мало. Закинув крышку на саркофаг, Лорус подвигал камень туда-сюда, чтоб добиться идеальной установки. - Ну что, теперь поминки?