Мафия 009: Побег через Атлантику

[Энди-с-Лицом]

- Проголосуете против меня - потеряете один день, которых у вас останется и без того очень мало. Не знаю, чем тогда все окончится, но моя каюта лишь станет безопасным убежищем... по крайней мере, на какое-то время. Как думаете, Терезу хорошо кормят? Все-таки Марыльку вам придется запереть вместе со мной, не хотелось бы продолжать плавание в дискомфорте, - равнодушно заметила пани. - Видите ли, эти слова может сказать каждый, Гражина. Не считая того факта, что вам я верю чуть больше, чем остальным подозреваемым... такой овод ничего не стоит.

[Звездочет]

- Видите ли, эти слова может сказать каждый, Гражина. Не считая того факта, что вам я верю чуть больше, чем остальным подозреваемым... такой овод ничего не стоит.

 

- Мне безразлично, если так посудить, верите вы мне или нет. Обвинения в том, что это я тот талантливый убийца, перебивший половину нацистов, могу принять за лесть, но не более того. Я ни в чем не замешана и все время говорила искренне. Сейчас я вам выдвигаю двоих кандидатов - пана Смуду и Джен. Причем, первого я подозреваю даже чуточку больше, чем вторую. Как вам всем этим распоряжаться - ваше дело, - сухо сказала Гражина и негромко добавила что-то по-польски, обращаясь к Марыльке. Блондинка была не на шутку взволнована, плохо разбираясь в происходящем, но понимая, что что-то не в порядке.

[Кайра]

- Мне  бы хотелось  этому  верить, как и каждому  в этой комнате, мы  уже  через многое прошли, через потери, предательства тех  кого мы  считали уже добрыми приятелями.

 

- Бажан  будьте так добры  у вас наверное осталось ваше снадобье?   Спросил он  драматурга.

[Юми]

- Проголосуете против меня - потеряете один день, которых у вас останется и без того очень мало.

 

 - Я могла бы повторить каждое, сказанное вами, пани, слово. - вздохнула Джен. - И мне хотелось бы, чтобы вы говорили правду. Настолько, что из всех кого я могла бы подозревать, у меня останется лишь один, самый, так сказать, неочевидный кандидат. Отбросив интуицию, я рассуждаю логически. 

Посмотрим на жертвы

 

Дженнифер - милая, безобидная девочка

Карл Вольф - священник, который практически все время проводил в тренажерном зале или библиотеке

Адель - бешеная итальянка, которая развела на корабле свойственные ее нации страсти

Фрэнсис Баскони - вполне себе приятный мужчина, несмотря на алкоголизм, испытывавший тихую симпатию к мадам Терезе.

 

Пани Гражина может быть замешана, но тогда здесь не обошлось без предательства Адель - и тогда причины для предательства-самоубийства столь глубоки, что я не хочу в них копаться. Но если посмотреть на это под другим углом... Все жертвы были достаточно случайны, не связаны ни друг с другом, ни с предполагаемым убийцей вообще никакими нитями. Нельзя заподозрить никакое отношение, ни плохое, ни хорошее... А из ныне здесь оставшихся у нас есть только один человек, который общался с остальными пассажирами минимально. И это... Подумайте сами. 

[Кайра]

- Вы еще  забыли Леона   напомнил  он  Джен   о швейцаре.

[Kurasagi]

- Бажан  будьте так добры  у вас наверное осталось ваше снадобье?   Спросил он  драматурга.

- Ну немного, а что?

[Звездочет]

- Джен, к кому вы обращались? Я и так говорила про пана Смуду.

[Кайра]

- Налейте мне   чуть, что- то я не очень себя хорошо чувствую.

[Энди-с-Лицом]

- Хотелось бы тогда послушать мсье Смуду, а то после его утреннего появления он не сказал ни слова... Изменено 21 октября, 2015 пользователем Endgamer

[Юми]

 - Джен, к кому вы обращались? Я и так говорила про пана Смуду.

 

 - Простите,  - спохватилась Джен. Что говорить, в тот момент, пока она произносила свой монолог, она почувствовала себя Ниро Вульфом, восседающим в желтом кожаном кресле, на столе стоят орхидеи и пиво. К ней прикованы все взгляды, и вот сейчас она назовет имя убийцы....  - Я, в общем-то про него тоже и говорила.

[Звездочет]

- Пусть будет пан Смуда, - решилась проголосовать полячка.

[Энди-с-Лицом]

- Что ж... Пожалуй, придётся поверить вам, Гражина. Искренне надеюсь, что мы окажемся правы. А Юзеф Смуда окажется убийцей.

[Юми]

- Вы еще  забыли Леона   напомнил  он  Джен   о швейцаре.

 

 - Леон? - Джен подняла бровь. Забыла, торопилась. Но он тоже отлично укладывается в эту концепцию. Так что не буду я тянуть, а отдам сегодня свой голос против господина Смуды. И буду надеяться на лучшее.

[Beaver]

И хотя интуиция Меган почему-то верещала, что это пани Гражина...

- Юзеф Смуда, - произнесла мисс Смит.

[Синяя_Бузина]

Пан только причмокнул сквозь полудрему.

- Хорошая работа. Несомненно, я - виновен. - Почему-то совершенно без акцента медленно произнес он.

[Кайра]

Переголос  Смуда  раз уж сам признался.

[Князь Вольтецкий]

Игра завершилась победой Мирных!

[Звездочет]

- Wyrazy uznania dla was, panie*, - странно улыбнулась Гражина соотечественнику, после чего вместе с ошарашенной Марылькой спокойно встала из-за столика и вернулась в свою каюту, практически не пользуясь помощью ни блондинки, ни своей белой трости.

 

* Мое вам почтение, пане

 

х

[Синяя_Бузина]

- Wyrazy uznania dla was, panie

 

- Dziękuję, pani. Miło było cię poznać. Bez twojej pomocy wczoraj może umrzeć pani Jane.* - Встав и слегка поклонившись уходящей, он подошел к капитану Ривьере. - Могу ли я попросить вас об одолжении позволить собрать свои вещи? Мне будет спокойнее если мои книги будут при мне...

 

*Благодарю, пани. Был рад знакомству с вами. Без вашей помощи вчера могла погибнуть пани Джен.

Изменено 25 октября, 2015 пользователем Синяя_Бузина

[Князь Вольтецкий]

Суд мирных

Спойлер

- Встав и слегка поклонившись уходящей, он подошел к капитану Ривьере. - Могу ли я попросить вас об одолжении позволить собрать свои вещи? Мне будет спокойнее если мои книги будут при мне...
— Да, — отреагировал Диего, посмотрев на остальных пассажиров. Шестеро плюс Хант и Хилл, запертые в каютах. Из двадцати двух человек, осталось только восемь ни в чем невиновных. Остальные, либо мертвы, либо убийцы. Капитан перевёл взгляд на Юзефа. Он был вынужден признать, что если бы не поляк, то вряд ли бы они сейчас тут стояли.
Диего простоял ещё некоторое время в размышлении, после чего положил руку на плечо Смуды и ушёл, сказав напоследок.
— Наслаждайтесь оставшимся временем плавания, — в голосе испанца легко узнавалась грусть. — Надеюсь, что больше никаких происшествий не будет.

[Князь Вольтецкий]

Эпилог

Спойлер

После тёплого солнца Бразилии Валенсия казалась Северным Полюсом. Капитан не в первый раз путешествовал туда и обратно, но все равно никак не мог привыкнуть к такой смене температур.
Корабль стоял пришвартованным и матросы разгружали оставшиеся припасы и ящики с товарами из Рио. Трупы, кроме Агэпето, было решено оставить в Бразилии. В конце концов, Ривьера обещал их переправить через Атлантику и сдержал своё обещание. Капитан закурил и, бросив короткий взгляд на Антилию, отправился бродить по улицам города.
Прошло чуть больше месяца с того дня, когда Юзев Смуда признался в убийствах. Оставшееся время плавания прошло спокойно и без лишнего шума. Было даже слишком тихо, если не считать бьющиеся о судно волны. Нет, конечно, пассажиры продолжали проводить время за разговорами. Но все теперь было иначе.
Сдать Монтану и Терезу правительству оказалось не так просто, как предполагалось. Идти напрямую было нельзя, учитывая нелегальность "бизнеса" Диего. Но один из его информаторов согласился помочь, взяв всю ответственность на себя. Ривьера, тем временем, быстро загрузился товарами и отправился обратно в Валенсию. В последний раз.
Идея продать Антилию выглядит достаточно привлекательно, даже если учесть ту мнимую нерушимую связь, которую приписывают капитану и кораблю. Диего прошел мимо бара "Habana" и остановился. Хоть он и планировал покинуть Валенсию, он должен был сделать то, что считал нужным. Развернувшись, испанец зашёл в заведение.
— Диего, — стоявший за барной стойкой Спенсер, улыбнувшись, поприветствовал капитана.

***
Окурок сигареты упал в пепельницу, присоединившись ко многим другим. Фернандо откинулся на спинку кресла, прикрывая в глаза и игнорируя ноющее чувство голода в животе. Гадость. Каким образом все остальные умудряются курить постоянно и не бежать блевать после каждого раза? Старпом, нет, бывший старпом не мог найти ответа на этот вопрос, как бы ни старался. Сапота встал и прошёлся в ванную, чтобы умыться. Отражение в зеркале напугало его. Когда он в последний раз спал? Казалось, что способность спать сбежала от него в тот момент, когда они вернулись в Валенсию. Нацисты так и не заговорили, но это не означало, что они не заговорят в будущем. Нужно было уговорить капитана их пристрелить.
"А ещё не стоило соглашаться", – дополнил свои мысли испанец.
Он пытался успокоить себя тем, что сохранил нейтралитет. Но что там говорилось про нейтралитет и уголки Ада?
Фернандо вернулся обратно в комнату и открыл один из ящиков. Однажды пистолет уже дал осечку и он посчитал это везением. Как же он ошибался…

Спойлер

http://youtu.be/6fMnF0Fvdpo

***
— Зачем им было захватывать корабль? — подняв брови, спросил Мартин, наливая виски капитану.
— Полагаю, им нужно было не в Рио, — задумчиво сказал Диего, поднимая бокал. — И учитывая, что они попробовали захватить судно почти сразу после того, как мы выплыли из Касабланки, я думаю, им нужно было плыть куда-то севернее Бразилии.
— Но южнее США, — добавил собеседник, сделав глоток виски.
— Да, — согласился капитан и внезапно стал тише, не отрывая взгляда от Спенсера. — Агэпето мертв.
Как бы ни старался испанец заметить хоть какую-нибудь реакцию на лице, но все было тщетно. Собеседник лишь пожал плечами и произнёс.
— Мне он все равно никогда не нравился.
— Это же твой сын, — удивился Диего ответу.
— Был, — поправил его Мартин, — случайный сын. Никогда не хотел за ним приглядывать, потому и отдал его к тебе на корабль, — признался мужчина. — Люди массов погибали в течение почти десятка лет. Почему я должен оплакивать одного?
Капитан промолчал, опустив голову вниз, после чего допил бокал и встал с места.
— Вот твой кофе, — Диего поставил банку с зёрнами на стол. — Прощай, Марти.
Спенсер хмыкнул и достал пачку с сигаретами.
— Прощай, капитан, — произнёс он, закуривая. Ривьера развернулся и направился к выходу, когда его окликнули. — Диего!
Испанец обернулся, вопросительно глядя на Мартина.
— Что?
— Это тот мир, который мы заслужили.
Капитан ничего не ответил и вышел из бара.
— Черта с два, — выругался он себе под нос, — мы заслуживаем лучшего.

[Osidius the Emphatic]

L'épilogue de Emmanuelle Mimieux

Спойлер

https://youtu.be/U4FcM-xmOx8

Спойлер

Летний утренний ветер колышет листву на одиноком среди полей дереве. 
 
Отчаянный рывок, дверь едва не слетает с петель, когда она распахивает ее своим телом. Бег, безумный бег через поле, не позволяя дыханию сбиться. Сердце, обезумевшее, бьется так, что, кажется, вот-вот выскочит через глотку. Черные точки пляшут в глазах, она теряет понимание, ориентиры, куда бежит, но ноги продолжают уносить ее прочь, из последних сил. И вслед доносится, подхваченное безразличным ветром:
 
- AU REVOIR, SHOSANNA!
 
Потом, намного позже, она упадет. Ей покажется, что суставы на ногах попросту лопнули, и она больше никогда не сможет ходить. Полежав немного, дав земле впитать собственную усталость, она приподнимется, сплюнет слюну, перемешанную с кровью, но сама не будет ранена. Почему-то в нее не стали стрелять, и тогда она будет думать, что поняла почему. А кровь... Это была кровь ее отца, который накрыл ее своим телом, когда солдаты изрешетили пулями пол, под которым все они, вся ее семья, прятались. Брызги попали ей на лицо, а потом стекли в рот, когда она бежала, пытаясь глубоко дышать, чтобы продлить свою жизнь.  
 
- Votre café devient froide¹, - парижский официант вывел ее из раздумий, и она благодарно кивнула, когда он подлил кипятка. Теперь ей было 23 года. Ей еще многое предстояло сделать.
 
Она поднималась на борт лайнера, оставив позади все кроме пламенеющей в сердце ненависти к нацистам. Так ей казалось.
 
В письме, которое капитан не показал Фернандо, не было ничего интересного. В сущности, и не было никакого письма от француженки. Была лишь ровная, как будто разглаженная между страниц книги, салфетка, и надпись на ней, разрисованная, будто мадемуазель, известная ему под именем Эммануэль, писала слова бездумно, в минуты глубоких размышлений.
 
"Réduisez-les en cendres"². 
 
Больше ей ничего не было нужно.
 
-----
¹ - Ваш кофе остывает.
² - Сожгите их дотла.

[Laion]

Эпилог. Тереза Майер.

 

 

Спойлер

Corsicana, Texas, 1951 г.

 

Женщина молча стояла возле маленького земляного холмика. Закатное солнце пробивалось последними золотистыми лучами сквозь крону яблони и крошечная могилка была как будто в веснушках.  Соседский мальчик, получив обещанную плату, уже умчался, оставив возле дерева прислоненную лопату.

- Вот ты и отжила свое, Мими.. - Тереза печально улыбнулась. - Всему свое время. Но тебя я смогла похоронить, а Фрэнсиса нет..

  Тяжело вздохнув, она побрела к дому, погружаясь в воспоминания.

 

Россия, 1942 год.

 

- Господин офицер спрашивает тебя..  -  на сказанную чисто, практически без акцента,  фразу  сидящий на стуле человек поднял лицо, больше напоминающее сплошной кровоподтек и сплюнул на пол, под ноги говорившей. 

- Да пошла ты вместе со своим .. **** !

Переводчица чуть поморщилась и повернула голову к немецкому офицеру, сидевшему за столом.

- Он отказывается говорить - по-немецки произнесла она, слегка пожимая плечами.

- Вижу. Ты свободна, дорогая, возвращайся  к себе, я скоро приду. - офицер, сухопарый блондин с синими глазами,  улыбнулся женщине и перевел взгляд на русского. - Курт!  - не сводя холодного взгляда с пленника,  окликнул он солдата, стоящего у дверей. - Займись им.

 

Переводчица, не выказав никаких эмоций, бросила взгляд на русского и вышла из подвала..

Как случилось что она, единственная дочь барона фон Занцена, оказалась здесь, в этой варварской, ужасной России? Если бы ее спросил кто-нибудь сейчас об этом, то встретил бы лишь непонимание и удивление в серо-зеленых глазах: - Любовь! 

Вышедшая замуж  за три года до начала Второй  Мировой  войны, Тереза фон Занцен обожала своего мужа и  перспектива расстаться с ним ее ужасала.  Получив в свое время  блестящее филологическое образование, она великолепно знала французский, английский, испанский, итальянский  и русский языки, поэтому устроиться переводчицей рядом с мужем ей не составило труда.. Она будет находиться рядом с Генрихом , что бы ни случилось..

Да.  Что бы ни случилось..

- Фрау Майер!  Фрау Майер...   Крепитесь, дорогая.. Генрих...   погиб. Простите.

 

 

Берлин, два года спустя.

 

- Таким образом, фрау Тереза, Вы сами видите.. Нам нужно подготовить пути для возможного.. Скажем так, тактического ухода.  Вы с Вашим знанием языков прекрасно сможете закрепиться в Испании, не привлекая излишнего внимания и помочь нам в этом, если возникнет необходимость. Не беспокойтесь, мы сами Вас найдем.   Все нужные Вам  документы в этом пакете.  Здесь  также деньги, нуждаться Вы не будете.  Прощайте, фрау Тереза.   Думаю, Генрих  мог бы  Вами гордиться...

 

 

"Антилия", 1945...

 

Матрос, принесший в каюту еду, был сегодня на удивление говорлив: - Поймали вашего-то главного!  И еще одного  убили. Все! В Рио уж с вами разберутся.

- Подожди! - фрау повернула голову от иллюминатора, через который смотрела на небо, пока матрос ставил на стол судки с едой. - Кого.. Кого убили?

- Да этого.. Из каюты вон, напротив. - Матрос забрал  посуду, принесенную накануне и ушел, щелкнув замком..

Тереза, враз растеряв весь свой высокомерный и бесстрастный вид, тяжело опустилась в кресло..

- Мими..  Его больше нет.    Мими.. - слезы медленно катились по щекам, но женщина, за много лет привыкшая быть сильной, их не замечала...

 

Рио-де-Жанейро, 1945

 

Из здания суда медленно вышла женщина, одетая в теплый жакет, несмотря на жаркое солнце.Она молча куталась в него, а из-за отворота на груди выглядывала морда крошечной собачонки.

 

"В возбуждении преследования по факту личного  участия в военных преступлениях отказано в связи с отсутствием состава преступления.... "

 

Corsicana, Texas, 1951 г.

 

 Я переживу эту мертвую боль потерь,

Как грозу в летний день или снегопад.

Я закрою в холодное прошлое дверь,

Не пуская оттуда теней парад.

 

Буду помнить улыбку, глаза, слова,

Сердца стук и прекрасного танго полет.

Буду помнить, как жарко меня целовал,

Помнить с нежностью теплое имя твое..

Изменено 23 октября, 2015 пользователем Laion

[Beaver]

Эпилог Меган Смит

Доктор все же призналась себе в том, что такое решение капитана насчет мистера Смуды ее определенно радует. Впрочем, это уже было не важно. Важно то, что рыжей удалось избежать смерти несмотря ни на что... Или и это уже не представляло для нее ценности?

Так или иначе, мисс Смит сделала все, чтобы не появляться на глазах у остальных пассажиров корабля до самого прибытия в пункт назначения. Прямые обязанности врача она, конечно, продолжала исполнять по мере своих сил.

Бразилия, красивая, великолепная, просто потрясающая страна, отлично подходящая для начала новой жизни. Вот только... вся проблема в том, что Меган теперь уже не могла да и не хотела начинать новую жизнь, предпочитая довольствоваться осколками старой. Осколками воспоминаний, мыслей, чувств.

Что ощущалось сильнее всего? Сожаление, жалость, а самое главное - вина. О да, вина терзала девушку. Ведь будь она умнее, поступила бы по-другому - и многие остались бы в живых. Например, Стивен, милый сердцу Стивен.

Невидящий взгляд зеленых глаз устремлен вдаль из окна небольшого, но уютного кафе, так похожего на то, находящееся в Валенсии.

Изменено 23 октября, 2015 пользователем Beaver

[GoodHunter]

Эпилог отца Ности
1940
 

Спойлер

 
На Рождественскую службу отец Ности собирался с раннего утра. Дел было невпроворот, и день был короток, так что священник почти и не заметил, как солнце скрылось за горизонтом, а настенные часы пробили восемь вечера. Зашло семейство Вицландов. Герр Вицланд на сей раз был одет в благородное замшевое пальто, голову его покрывала стильная на американский лад шляпа - никаких кожаных ремней и жутких скрещенных костей. Супругу герра галантно вели под руку двое ее детей: Фрида и Вилли. Девочка была очень тихой и скромно поздравила отца Ности с наступающим Рождеством, сынишка же напротив - принялся с жаром рассказывать священнику о своих успехах в школе и спорте, похвастал скорой возможностью получить значки различия шарфюрера Гитлерюгенд.
- Патер, Вы позволите мне взять с собой Кароль? - Поинтересовался мальчик, переводя взволнованный взгляд с матери на священника и обратно. - Она совсем маленькая, боюсь оставить одну.
Ности улыбнулся и кивнул. Он как-то видел Вилли, гулявшего по парку с собакой. Щенком, если быть точным, смешным лопоухим щенком немецкой овчарки.
- Сторож присмотрит за ней.
- Спа-а-сибо-о! - к удивлению Ности радостно протянули оба ребенка.
Вицланд потрепал детей по голове, затем сказал жене подождать его на улице.
- О Вашем брате, патер, прошли кое-какие слухи, - сказал он, когда те покинули дом священника. - Думаю, нам нужно будет обсудить это. После праздников, разумеется. К слову, Вашу службу сегодня посетят некоторые мои... коллеги. Вы популярны даже среди атеистов.
Он пожал руку отцу Ности. Крепко пожал - Ности посмотрел в глаза Вицланду.
- С Рождеством, отец Ности, - проговорил тот.
 
***
 
Настало время выйти из дома и отправиться на службу. Ности был при параде: белая туника-альба, традиционный фиолетовый шарф католического священнослужителя, брюки выглажены с иголочки, туфли блестят. Он выключил свет и прошел в прихожую. Потянулся к вешалке, чтобы снять с нее пальто. В этот миг тонкий свист резанул по ушам отца Ности, он скорчился от боли, но мгновение спустя лицо его разгладилось, глаза закатились. Отец Ности рухнул на пол оглушенный сильным ударом.
 
***
 
Gott ist tot.
 
 
Андре Ности открыл глаза. Он лежал на полу прихожей. На улице наступила ночь, луна была скрыта густыми облаками и темнота, прорвавшаяся через незанавешенные окна, затопила жилище священника. Он с трудом перевернулся набок - из такого положения хорошо можно было опереться на локоть, поскольку собственных рук священник не видел. Кое-как поднявшись, Ности зажег свет в прихожей, осмотрел себя в зеркало. Шишка на темени была огромной, голова гудела и пульсировала, боль отдавала в глаза. На ватных ногах он прошел в комнату, посмотрел на настенные часы. Полночь.
 
Gott ist tot
Nach ihm wird nicht mehr gesucht.
 
Звуки старого романса, исполняемого низким мужским голосом, лились из раструба патефона, стоявшего на полу возле книжного шкафа. Музыка, которую сперва Ности даже не уловил была темной и мрачной. Страх охватил священника. Кто-то ворвался к нему в дом, оглушил, возможно, ограбил и...
Тут взгляд отца упал вниз, на свою сутану. Она была измята, что неудивительно для вещи, в которой человек несколько часов к ряду пролежал на полу, но не это приковало внимание Ности. Туника и шарф. Их не было!
 
Was ich rette, geht zugrund.
 
Страшная догадка поразила священника. Не обращая внимания заплетающиеся ноги он бросился в прихожую, поднял с пола пальто, по очереди вывернул каждый карман.
 
Was ich segne, muss verderben.
 
Ключи Ности. Ключи, без которых невозможно было попасть в городскую церковь, которыми отпирались и запирались все двери костела пропали.
 
***
 
Он бежал, спотыкаясь и поскальзываясь. Снежный наст громко хрустел под ногами, пар валил изо рта, хлопья снега падали за шиворот, оседали на волосах, ветер развевал полы расстегнутого пальто. До церкви оставалось еще два километра. Она находилась практически за чертой города, удаленная от проезжих трактов.
 
***
Задыхающийся Ности в очередной раз поскользнулся и растянулся на толстом ковре рыхлого снега. Больно ударился подбородком, прикусив язык. Сплюнул кровь на снег, поднялся на руках, чувствуя лбом жар огня.
Церковь пылала. Если бы не сильнейший снегопад, языки этого пламени наверняка были бы видны даже в центре такого небольшого городка как Черна Речка. Церковь напоминала пропитанный сырой нефтью факел: стены были скрыты красно-оранжевой пеленой, крыша уже просела и была не видна, лишь крест еще каким-то чудом держался и возвышался над пылающим вихрем точно одинокая скала, выдающаяся из бурлящих морских волн.
 
На скамье сидел Александр. Смятые туника и шарф отца Ности лежали у его ног, их уже начало скрывать под слоем снега. Рядом корчилась, пытаясь вырваться из поводка Кароль. Щенок пронзительно лаял, временами срываясь на скулеж, пытался грызть крепкий поводок, который был крепко примотан к скамье.
- Что же ты наделал... - Андре Ности с трудом произносил слова. Как будто снег завалился ему не только за шиворот, но и плотно забил рот.
- Ты знаешь, - брат обернулся и поглядел на Ности воспаленными глазами, в которых горело пламя. Не огонь, отражавшийся от пылающих стен церкви. Пламя безумия. - Вицланд и такие как он убили Мадленку. Убили всех.
Пламя безумие заняло собой все. Не было видно и проблесков сожаления, раскаяния, гнева. Отца Ности объял ужас. Он не мог поверить, что существо, сидевшее перед ним на скамье было его братом.
 
- Там были дети, я знаю. - Сказал Александр совершенно спокойным тоном. - А еще многие горожане, которых ты и я знаем.
Он вдруг опустил руку на мохнатую спину щенка, погладил. Щенок взвизгнул, прижал уши, попытался упасть набок и укусить руку Александра.
- О, я уверен, и ты, и они. Все оценят мой поступок, - обратился тот к щенку и вдруг к неожиданности Андре запел, отчего мир вокруг священника завертелся круговоротом сумасшествия.
 
Was ich rette, geht zugrund.
Was ich segne, muss verderben.
 
Священник увидел как начали сжиматься пальцы на шее щенка.
 
- Что же ты наделал?! - взревел Ности и бросился на брата. Он сшиб того со скамьи, придавил лопатками к холодной земле. Брат как будто не сопротивлялся.
- Что же ты наделал! - кричал отец Ности. Его пальцы сжались в кулак, который тотчас же обрушился на лицо Александра, круша скулы, ломая зубы. Отец Ности не понимал, что он делает, он не слышал собственного крика, не слышал жутких криков людей, прорывавшихся сквозь гул огненного смерча. В ушах гремело безумное пение брата.
 
Звуки стихли разом. Андре разжал пальцы, скатился с брата, перевернулся и упал спиной в снег. Он еще был жив, когда Александр Ности поднялся на ноги, подошел к брату, не выпуская из бледных пальцев рукоять пистолета.
 
- Прости меня, брат. - Огонь безумия скрылся где-то внутри; в глазах Александра не было ничего кроме непроглядной тьмы. - Они осквернили мой мир и пришли в мир твой. Я должен был что-то сделать. Я - проклят, но вот тебя еще спасти в силах.
 
Он наклонился к теряющему сознание Андре и тихо пробормотал:
 
Nur mein Gift macht dich gesund.
Um zu leben musst du sterben.
 
Прогремел выстрел.

 

p.s. извините, что как-то жутковато вышло, падре с самого начала задумывался как вот.. ну ненастоящий :hi:

Изменено 23 октября, 2015 пользователем GoodHunter