FOX Мафия 024: Olympus Maximus

[Spectre]

- Хм...Гелиос, никогда мне не нравился, - сказал Арес, которому все эти игры разума уже осточертели.

[FromDarkTime]

Вновь поразмыслив чуть, взгляд бросив на отца, он заявил:
- Пусть Гелиос предстанет перед Дике.

[Kurasagi]

- Хммм....пусть будет Гименей Да и Гестия его слишком странно сверлит взглядом
 

[Osidius the Emphatic]

Конец голосования, ночь до 21.30

[Beaver]

Гименей - Сэм, Арк, Курасаги
Гелиос - Кайра, Спектр, Дарк

 

А я прощелкал :с

[Arkadros]

- Хм... - Гестия с подозрением посмотрела на Деймоса.

[Osidius the Emphatic]

Никак не могли сойтись во мнениях боги, и пред стопами предстало сразу двое несчастных. Но если чист помыслами был Гименей, то заговорщиком выступал Гелиос - так молвила Дике.
(Мирные ничьей вывели мирного и мафиози)

Целитель припарки ночные делал, но не понадобилась тому его помощь.

Заговорщики в эту ночь избавились от Ареса.
(Мафия убила мирного)

День до 21.45

[Beaver]

- Полагаю, Гестия, сестра моя, ты решила предать Зевса, - сказал Аид. - И Дионис с тобой, не так ли?

[FromDarkTime]

- Что ж, как я и думал, отец был не причём. На этот раз. Предстань же, Гестия, (ГОЛОС) и ты пред Дике. И пусть богиня правды рассудит.

[Beaver]

- Гестия, - глядя на сестру, произнес Аид.

[Arkadros]

- Жаль среди нас нет Фемиды, Деймос. - спокойно не отступала Гестия.

[Kurasagi]

- Я чист. И я не знаю за кого голосовать даже.
 

[FromDarkTime]

- Жаль среди нас нет Фемиды, Деймос. - спокойно не отступала Гестия.

- Действительно, печально. Её присутствие бы упростило действо. И нечего так на меня смотреть.

[Beaver]

Гестия - Дарк, Бив

Деймос - Арк

[Osidius the Emphatic]

Ночь до 22.00

[Osidius the Emphatic]

Наконец пришли к единому мнению оставшиеся жертвы подозрений Зевса и Гестию вытолкнули на встречу с дочерью бога грома и молний. "Лгала о своей невиновности", - молвила Дике. - "А остальных ты, отец, зря подозреваешь".

Последний предатель повержен! Игра завершилась победою мирных! Изменено 6 февраля, 2016 пользователем Osidius the Emphatic

[Osidius the Emphatic]

Эпилог

 

Зевс Громовержец вздохнул, и вздох его был бризу подобен, что гладит волны морские после шторма и бури. Тяжелы и опущены были могучие плечи, когда длань приносившей роковую записку с угрозой супруги их коснулась.

- Что ж ты невесел? - спросила она верховного бога. - Ведь замысел Посейдона повержен, и снова нет тайн между нами и всеми другими богами.

 

- Да, но убийство, к которому склоняешь меня ты, не нужно, возлюбленная моя Гера, - сказал Зевс, отвечая супруге. - Да и можно ль убить до конца олимпийского бога?

 

- Хочешь сказать, наказание их обойдет стороною? - нахмурилась Гера. Зевс поспешил развеять беспокойство супруги. Смертные все равно будут упорствовать в своей вере, а потому выход прост: обрекая провинившихся на смертную долю, выбрать достойных преемников и им передать имя и дело опального бога.

Гера кивнула: мудрый выход, достойный владыки Олимпа. И лишь зеркало видело ее заметное неудовлетворение. Хотя кто вдруг поверит смертному мужу, который считает себя Посейдоном? Гермесом? Их осмеют иль закидают камнями за богохульство. А Гера... Гера поищет сторонников снова: на то у нее целая вечность. Когда-нибудь ей удастся свержение супруга, и тогда она станет властительницей всего мира единоличной!

...А пока гребень ласково гладит каштановые кудри богини. Скоро ей согревать пустующее в эту ночь ложе без мужа. "Говорят, дочь микенской царицы Анаксо очень красива", - перед сном прошептала себе хозяйка Олимпа.

Изменено 8 февраля, 2016 пользователем Osidius the Emphatic

[Supreme Overlord Malekith]

Гипнос поставив пустоющее от Амброзии блюдо похлопал сатире концу, уж не удивлен он был ее результатом, пойман сполично был брат у Зевса и те что ему были близки идеей преступной

 

Видал уж он Гипнос не мало чего, свержения многих титанов, богов и царей, но все это временами порой не изменчивая истина жизни забытая как правила снами его и водами древнею Леты

 

Теперь же спектакль кончился вновь и что не удивительно брата и сына бессмерной жизни не лишили бы просто, оставив им в укор наказание временное что проучить их должно, а проучит ли? покажет время потом и новые спекталей игрища.

 

Все вскоре вернулась на места своя и Зевс мой давший юный друг же опять ночами шаля покинул Олимп, покинул чтоб вновь осчастливить жен и дочерей смерных мужей пока они все спят непробудным сном посланным моими деяниями, порою Зевс мой друг любил из одной ночи просить сделать три и чтож не оказать мне услуги другу ведь услуга красная обратным даром который получить можно после

 

Летая над миром, летая к Олимпу проделывая работы свои совершенства и усыпив уж всех сущих смертных и богов, подумал уж Гипнос о посещениях одиноких богинях на ложах пустующих что ждут уж его сладчайших снов и грез наступления, что согрели бы их даровав утоленья всю долгую ночь для новых их дней и божественных свершеньях

 

...кого из сердечных подруг же первой аль последней посетить бы Гипносу уделив внимания большего для даров ночного? Возвать лишь шепнув желанно в ночи его имя они бы могли  чтоб он быстрее прилетел бы на крыльях ночи прямо к их пустующим от тепла и радости сна ложам

Изменено 8 февраля, 2016 пользователем Sith'ari Drazhar

[Плюшевая Борода]

Я рождался сто раз и сто раз умирал
Я заглядывал в карты - у дьявола нет
Козырей, они входят в наш дом, но что
Они сделают нам? Мы с тобою бессмертны.

 

LETUS

 

Что-то пошло не так. Нет, не так. Все. Все пошло не так. Начнем с того, что я умер - нелепо сломал шею, пытаясь сорвать гроздь винограда с высоченной лозы, если вам интересно - после чего меня ожидала встреча со старым другом в низко надвинутом обветшалом капюшоне и это могло бы стать для меня вполне закономерным финалом, но кто мог представить, что случится потом... Наверное, сказался кадровый кризис - я ведь был богом смерти с сердцем из металла и ненавистью в нем, такой неистовой, что её резонанс заставлял всех, кого я видел, ненавидеть и меня самого. Много вы видели таких волонтеров? Боги ведь тоже много чего боятся, целой хреновой прорвы всяких вещей. Вот например - ирландцы молятся, стоя на коленях, потому что боятся бога (христиане, что с них взять), шотландцы стучат на соседей, потому что боятся копов, а  падшие боги смерти боятся смерти, как бы смешно это не звучало. Впрочем, смейтесь, если хотите, потому что дальше, когда я скажу вам, что после всех пережитых смертей я устал умирать, действительно самое время расхохотаться. Смешно и немного грустно, наверное, но знаете, когда я сбился со счета, я понял, что в бесконечно замкнутом цикле есть свои плюсы - ведь некоторые вещи остаются неизменными на протяжении тысячелетий. Мое сердце по-прежнему из металла, только теперь это Pa233 и должен заметить, металл этот весьма редко встречается и довольно долго распадается, а еще он является нейтронным ядом. Это огромный минус. Огромный, но вы ведь помните про извечный дуализм всего сущего? Замкнутые системы подвержены ему в большей степени, чем разомкнутые. Так что для меня это плюс - стоит человеку подойдти ко мне ближе, чем на двадцать пять метров, как он уже корчится в муках, умирая от радиационного отравления и все, что мне остается - наблюдать за этим занимательным процессом. У нас, у богов, не так уж много сфер интересов, да и к тому же это весма забавно. Забавно же, правда? И иронично, ведь получается, что я все еще числюсь внештатным сотрудником небесной канцелярии - так что куда там какому-то жалкому подражателю имени меня до меня? О, Харон, привет. Тебе не надоело катать меня туда-сюда? Нет? Ну, трогай, лодочник. Трогай, говорю, только смотри, кеды мне не намочи, дружище, они от Jimmy Choo и я вторых таких ни в жизнь не найду.

[Лакич]

Спойлер

 

Наконец пришли к единому мнению оставшиеся жертвы подозрений Зевса и Гестию вытолкнули на встречу с дочерью бога грома и молний. "Лгала о своей невиновности", - молвила Дике. - "А остальных ты, отец, зря подозреваешь".

 

"Все кончилось," - отстраненно констатировал Аид.
Он обернулся, нашел взглядом Персефону и поспешил к ней.
- Ты в порядке, дорогая? - мужчина заключил жену в объятия. Примерно в это же время он почувствовал, как божественные силы возвращаются. На голове владыки царства мертвых вновь вспыхнуло синее пламя, кожа потемнела, да и в целом внешность потихоньку возвращалась к привычному виду. - Давай отправимся домой?

Несмотря на страхи смертных - мир мертвых не столь гиблое место, как кажется на первый взгляд. Конечно, если вы бог - это может и вовсе поменять все на корню. Логично, не так ли? И Персефона, когда ей становилась страшно, грустно или дурно, всегда возвращалась в свой скромный уголок - роща, которую богиня весны развела в царстве супруга, была, хоть и слегка мрачной, все таки родным местом, где она чувствовала себя в безопасности.
Одна, послав прочь нимф, она прогуливалась среди могучих деревьев, вновь раздумывая о чем-то, наслаждаясь тишиной. Сейчас ее думы были полны размышлений о тех своих родичах, что по глупости своей пошли против Зевса, и каждый раз сердечко Персефоны сжималась от одной глупой, даже абсурдной мысли.
Чтобы стало с Аидом, если бы и он был замешан в этом?..

Вряд ли с Аидом случилось бы что-то хорошее в таком случае. Благо, он не был настолько глуп, чтобы участвовать в заговоре против братца. К тому же положение владыки царства мертвых устраивало мужчину чуть более, чем полностью. А если все замечательно, то зачем дергаться лишний раз, рискуя потерять нажитое непосильным трудом? Вот-вот, совершенно незачем.
А что, если... А что, если бы Персефона поддалась соблазну пойти против Зевса? Все же он — тот еще самодур, и в общем-то нельзя слишком винить тех, кто захотел свергнуть подобного правителя.
Впрочем, в данный момент супруги оказались по одну сторону баррикад, и это просто великолепно.
Бог подземного мира, как и предполагал, нашел жену в ее любимой роще. И опять девушка о чем-то кручинилась.
— Что печалит тебя, душа моя? — неслышно подойдя к ней, спросил он.

- Не могу отойти от предательства наших сородичей, - и Персефона, сама того не замечая, отошла от Аида чуть в сторону, приобняв себя за плечи. Не могла богиня весны судить кого-то, но жалеть, поэтому не покинули ее мысли об ушедших в небытие небожителях.
Она присела на холодную землю, прижимаясь к стволу дерева.
До чего же этот мир был глуп. И боги в нем не всесильны, но мнят себя такими.
Персефона вздохнула, устало и обреченно.

Аид присел рядом.
- Такова жизнь, - пожал он плечами. - Многие, как шкодливые коты, желают откусить от пирога кусок побольше, забывая, что, если хозяйка с метлой это заметит, им не поздоровится. Либо принимая такие риски, - мужчина нахмурился. - В любом случае они знали, на что идут. И, - его взгляд устремился куда-то вдаль, а мысли так вообще унеслись непонятно куда, - не могу сказать, что я слишком их осуждаю.
Бог будто очнулся от созерцания, но ненадолго. Он зажег в ладони синий огонек и уставился на него, играя с пламенем.
Сейчас владыка царства мертвых пребывал в настроении не лучшем. Но и не худшем. Некая задумчивость овладела разумом.

Стояло Персефоне легонько махнуть ручкой, как пламя на ладони Аида потухло.
- Не стоит здесь баловаться огнем, - а с прической своего супруга она ничего не сделала - разве это не мило? Богиня подвинулась к своему мужу, прижавшись к нему, будто прячась от этого абсурдного и бессмысленного мира.
Отвечать на реплику Аида Персефона не спешила.

- Ты же знаешь, что он не причинит вреда, - негромко отозвался Аид.
Он приобнял девушку, притягивая к себе, будто готовясь защищать или стараясь защитить ее от любых невзгод. С нежностью поцеловал рыжую макушку. Улыбнулся.
Наверное, сейчас мужчина был по-своему счастлив. Любимая рядом. В безопасности. Ни ему, ни Персефоне ничего не угрожает. Разве не повод для радости?

Персефона не препятствовала Аиду, но тяжело и грустно вздохнула, тихо-тихо заговорив, нехотя:
- Время идет - в царстве твоем, - сказано это было тоном, который явно давал понять, что это "твое" на самом деле "наше" - до чего же жестокая женщина, эта Персефона! - этого не заметно, но дни сметают друг-друга, - она накрыла его ладонь своей и закончила неуверенно:
- И скоро мне придется уйти.

Аид и не был против того, чтобы разделить с возлюбленной царство. Возможно ли, что он даже готов подарить ей все свои владения? Лишь бы видеть улыбку на этом прекрасном лице, лишь бы знать, что Персефона весела и радостна, лишь бы она находилась рядом. Способен ли на такое?
- Останься... - негромко сказал мужчина, ласково проводя рукой по щеке девушки.
И в глазах его читалось непроизнесенное "пожалуйста", а в голосе, помимо нежности, слышалась что-то новое и, наверное, непривычное... Мольба?

Но Персефона была тверда в этом плане: хоть и глаза ее налились слезами, а голосок дрогнул, когда она услышала своего супруга.
- Нельзя: таков закон, - и Аид почувствовал, как миниатюрная ладошка сжимает его руку с силой Геркулеса.
Не самое приятное сравнение для Царя Мертвых, но все же...
- И мы - боги - не вправе его нарушить, - в следующие мгновение она замолчала.
Персефона плакала.

Аид прижал супругу к себе и нежно погладил ее по волосам, стараясь утешить. Но последующие слова его все же шли вразрез с мнением Персефоны, как бы сильно он ее ни обожал.
— Мы боги, в этом ты права. Но разве не мы, как боги, и творим законы? Взгляни на меня, дорогая, — голос прозвучал мягко, но вместе с тем не дал и шанса на неповиновение, и владыка преисподней осторожно приподнял голову девушки за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Скажи, любишь ли ты меня? Готова ли ради меня пойти против всего мира, если понадобится? Лично я ради тебя готов.

Тишина была ему ответом.

 

***

Холод и тьма были ему владением. Холод и тьма были ей домом. Царь и царица. Воплощая противоположности друг-друга, они дополняли друг-друга. Непоколебимый, словно скала, Аид, казалось, таял, открывая новые уголки своей божественной души, способный на доброту и понимание, достойные мужу Госпожи Полей и Лета. Ласковая, как ручей, Персефона, как роза, вдруг наносила раны своими шипами, стоило кому-то, смертному или богу, посметь что-либо сказать насчет ее владений или мужа, показывая, что она достойна его.

Персефона сидела на троне Аида, ее тонкие ножки свисали к холодному камню. Миниатюрная богиня сейчас казалась совсем крохотной. Рыжие кудри спадали на плечи, лицо озарила улыбка - она истощала ауру жизни в этом мертвом месте. Но, несмотря на все это, сейчас было невозможно представить ее в каком-либо другом месте.

- Что за отрадный день, вправду же! - Персефона засмеялась, как смеются нимфы в начале весны, - поцелуй же меня, супруг!

 

Аид с нежностью взял тонкую изящную ручку Персефоны в свою и поцеловал сначала тыльную сторону ее ладони, потом запястье, затем выше и выше… ласково коснулся губами мраморно-белого плечика, хрупкой шеи и наконец таких сладких уст.

 

— Ты прекрасна, любовь моя, — он обнял супругу за талию, сомкнув пальцы в замок за спиной девушки, и бережно прижал ее к себе.

 

Пожалуй, он и правда «таял» рядом с ней. И если раньше его это в какой-то мере пугало, как пугает нас любое не изведанное доселе чувство, то теперь он просто без оглядки и без опасений с головой погружался в омут эмоций, что испытывал рядом с женой. Он был счастлив. По-настоящему счастлив.

 

Спойлер