FOX Мафия 030: Омерзительная компания

[Verina]

Анита Спаркл

- Да, конечно, - женщина кисло улыбнулась Эдварду, - именно красота и талант женщины, а не раздутое эго мужчины виновны во всех любовных драмах. Я понимаю логику пуритан, стремившихся натянуть на своих женщин мешки и задавить в них всякую привлекательность. По этой логике мужчина - животное, не способное без внешней помощи совладать со своими инстинктами. Понимаю. Но не могу этого принять.

 

Анита сделала еще один глоток кофе. Странно, но горьковатый напиток действовал скорее расслабляюще, чем бодряще. Певица повернулась к Исаакию:

- А вы? Надеюсь, в вашей жизни произошло хоть что-нибудь более значимое, чем воровство эклеров?

 

Исаакий!

[Гиви Зурабович]

- Она досталась мне от друга - не поверите! - северянина, что состоял в переписке с самим Линкольном! Ему она сослужила хорошую службу

 

- Премного благодарствую - так же приглушенно ответил Йозеф - это ж сколько ей лет уже... Впрочем - добавил он, изучая подарок - хорошая вещь служит очень долго.

[Кайра]

- Да, конечно, - женщина кисло улыбнулась Эдварду, - именно красота и талант женщины, а не раздутое эго мужчины виновны во всех любовных драма

 

-  Конечно  же,  вы  не давали никаких намеков и поощрений вашему  поклоннику, ведь как    легко играть    чужими   чувствами,  дразнить,  а когда он  перестает    быть  нужным  выбрасывать   его   цветы в мусорку, а его  самого на помойку чувств

 

- Ведь  будет еще куча других влюбленных дураков.

[Verina]

Анита Спаркл

-  Конечно  же,  вы  не давали никаких намеков и поощрений вашему  поклоннику, ведь как    легко играть    чужими   чувствами,  дразнить,  а когда он  перестает    быть  нужным  выбрасывать   его   цветы в мусорку, а его  самого на помойку чувств. Ведь  будет еще куча других влюбленных дураков.

 

- Вы сейчас очень точно охарактеризовали подобную категорию мужчин. "Влюбленные дураки". Люди, теряющие голову под влиянием примитивных чувств, а потом обвиняющие в этом объект своих чувств. Они достойны жалости, согласна. Но подстраиваться под них - значит, опускать себя до их уровня. Мне бы... этого не хотелось.

 

 

Берт

Тем временем поезд, пронесшийся на всех парах через заснеженный лес, начал замедлять ход.

- Остановка в Форт Бриджер! - громко объявил проводник. - Пятнадцать минут! Всем, для кого станция не является конечной, рекомендовано не покидать вагонов из-за плохих погодных условий.

 

Несколько пассажиров торопливо сошли на платформу, волоча за собой багаж. Еще пара-тройка, напротив, поднялись по ступенькам, и стояли теперь в тепле коридоров, стряхивая с одежды рыхлый снег в ожидании, пока проводник проверит их билеты.

 

- В обоих вагонах достаточно свободного места, - заверял их Берт, - Вы можете расположиться, где вам захочется.

[OZYNOMANDIAS]

Двадцать девять лет назад

Спойлер

— Слейд, — произнес Эдди голосом, наполненным поистине триумфальным торжеством. Он стоял прямо, гордо держа осанку, с горящими глазами, черными прядями волос на глазах и взглядом хищника, готового растерзать жертву, пока Стаут жадно смотрел на него. — Этот день настал.

Они стояли в свете тусклой свечи, окутанные темнотой подвала старого дома четы Чемберсов. Слейду нравилось это место: оно было мрачным, сырым, даже мертвым, и они, Стаут и Чемберс, вдыхали в него впитанную извне новую жизнь, копошась в нём, как копошились бы в разлагающемся посреди пустыни трупе голодные насекомые. Еще при первом спуске сюда, сопровождаемый его новым другом Эдди, Слейд чувствовал – этот заброшенный подвал, с его измазанными в незамысловатых, но жутких спиралях стенами, ржавыми лопатами, костями и давно прогоревшими свечами, был окутан старинной зловещей историей, и их задача, судя по мрачному восторгу Чемберса-младшего – быть её продолжением.

— У нас мало времени, — неожиданно даже для самого себя не произнес, а прохрипел Стаут. — Дело должно быть сделано.

— А ты готов? — словно с усмешкой спросил Чемберс, поддразнивая друга. — Сделать это, кхм, сложнее, чем то, чем мы занимались раньше. На это нужна решимость, Слейди.

— Можешь держать меня за яйца, чтоб они не убежали, — огрызнулся Слейд и по привычке сжал кулаки. Эдкин театрально отпрянул, размахивая руками, после чего расплылся в очередной гримасе. Несмотря на репутацию Стаута, заработанную горой выбитых зубов, сломанных ребер и литрами пролитой в потасовках крови, Чемберс его не боялся – во-первых, потому что тоже любил пребывать в роли порядочного смутьяна, а во-вторых, потому что этот тщедушный горделивый щенок обладал какой-то поистине нечеловеческой способностью избегать ударов, способных повалить с ног буйвола, и одновременно успевать наносить свои собственные. Стаут называл это "затыкивание". Таким образом, весь город знал, что эти двое – самые отвратительные из всех противников, которых только можно было сыскать в городе, а о том, кто же из них все-таки лучше, споры за кружкой в салуне не утихали никогда.

— Ладно, остряк, — произнес Эдди. — Пора.

Выбравшись по кривой лестнице из подвала, они свернули направо и пошли по подворотне, предпочитая её полутьму главной дороге. Впервые за долгое время ночь была облачной, и это, как считал сам Стаут, служило хорошим знаком. Пройдя немного, они еще раз свернули и обошли салун, потом мастерскую, затем еще раз свернули и пошли вдоль кладбищенских ограждений. Чемберс шел уверенно, Стаут – быстро, и вместе, подгоняемые адреналином и преследуемые тенями, они стремительно прибыли к обозначенному месту.

— Начнём, — одними губами произнес Эдкин, подходя к заранее вырытой яме и пиная лежащий рядом с ней большой мешок. Из мешка послышалось протестующее мычание, и Эдди сверкнул глазами, пока Слейд медленно развязывал узел веревки.

Он лежал здесь. За это время он, похоже, продрог, из-под туго затянутых веревок на запястьях и лодыжках все еще сочилась кровь, сильно пахло перегаром и потом. Даже находясь в мешке, он все же протрезвел от свежего уличного воздуха, и теперь его привычно бессмысленный взгляд сменился на взгляд, полный страха и недоумения. Стягивая с него мешок, Слейд впервые за восемнадцать лет увидел в его глазах радость от появления сына.

— Я не мастер долгих речей, — проговорил Стаут, вытаскивая узника на песок. — Не мастер красивых слов, — бросив отца на землю, он взял в руки увесистый топор, перехватил его поудобнее и вернулся. — Но всё-таки скажу тебе кое-что. Напоследок.

Связанный, избитый, раздетый догола Хорас в приступе сковывающего страха замер на холодной земле. Он жалобно смотрел то на отпрыска, то на топор в его крепких руках, и Слейд наслаждался этим моментом сполна.

— Все, что ты оставил в моей жизни – это половина изуродованного лица, — оскалился Стаут. — Думаю, ты будешь не против быть примерно... — он провел по рукояти топора пальцем, словно отмеряя что-то, затем остановился у самого лезвия, достал перочинный нож и оставил неглубокую отметину. — Вот здесь?

Хорас Стаут попытался закричать, но веревка была ему не по зубам, и Слейд, занося топор над головой, со смехом подумал, что даже последнюю попытку что-то сделать в своей жизни он провалил.

Народ в вагоне-ресторане всё прибывал, что уже начинало раздражать Стаута. Он покончил с едой, попытался разжиться выпивкой, но, столкнувшись с отказом, невозмутимо начал хлебать из собственной фляжки. Монотонный стук дороги продолжался, и Слейд, сидя с топором в руках, снова и снова вспоминал прошлые дни.

[Гиви Зурабович]

Как только проводник объявил остановку, Йозеф встал со своего места и пошел в тамбур.
- Пойду посмотрю, чем торгуют в буфете вокзала - сказал он - и, не дожидаясь полной остановки спрыгнул на платформу. Через девять-десять минут он вернулся в вагон-ресторан.
-Ничего нет, кроме пачки папирос - с досадой произнес Йозеф.
"Так, стоп. А где шапка?!"-подумал немец - "Черт! Я кажется забыл ее на вокзале!"
И, несмотря на предупреждения проводника о скором отправлении, Йозеф выскочил из вагона и скрылся в буране.
Йозеф вернулся в вагон-ресторан когда поезд уже отправился.
-Еле успел на подножку последнего вагона заскочить - пытаясь отдышаться сказал он, занимая свое прежнее место.

[Osidius the Emphatic]

Попутчик Освальдо покинул вагон, и когда англичанин, попросив прощения у господ, покинул вагон-ресторан, он не застал того проверяющим багаж или выходящим. Наверное, потому, что вопреки сказанному своим новым знакомым давеча направился вовсе не к себе. А может, он в действительности был одним из тех безумцев, что выпрыгивали на перрон, несмотря на предупреждения проводника.

[Кайра]

- Вы сейчас очень точно охарактеризовали подобную категорию мужчин. "Влюбленные дураки". Люди, теряющие голову под влиянием примитивных чувств, а потом обвиняющие в этом объект своих чувств. Они достойны жалости, согласна. Но подстраиваться под них - значит, опускать себя до их уровня. Мне бы... этого не хотелось.

 

- Человек может  полюбить  даже  красивую пустышку   сказал  горечь и боль была в этих словах.   - Иногда даже пустить свою жизнь под откос ради  взмаха   длинных ресниц.   - Вы могли бы  поговорить , но в результате просто   сбежали, ведь  так  хорошо себя оправдывать

[Verina]

Постепенно сумерки сгустились, метель продолжала усиливаться и пейзажи за окном стали черно-белыми, словно печатные гравюры. Часть пассажиров покинула вагон-ресторан, чтобы вздремнуть в своих купе. Разговоры сами по себе затихали, атмосфера казалась все более густой и гнетущей. Когда поезд ненадолго притормозил на маленькой станции, чтобы добрать нехватку угля, никто даже не выглянул из своего вагона.

 

После короткой остановки, паровоз дал пронзительный свисток и отошел от платформы, разгоняясь перед очередным рывком через заснеженные леса.

 

Берт

Внезапно поезд затормозил, да так резко, что большая часть посуды в вагон-ресторане, совершив дикий кульбит, опрокинулась на пол. Там же оказались некоторые из пассажиров, а остальные, держась за столы и скамьи, удивленно переглядывались, гадая, что такого могло произойти.

Проводник опомнился первым - он выскочил из вагона, и, пробежав пару десятков метров, оказался возле кабинки машинистов. Стравливаемый из котла пар шипел так громко, что перекрикивавших друг друга работников железной дороги все равно почти не было слышно.

- Что такое?! - Заорал Берт во все горло. - Почему остановились?

- Все, приехали! - Механик высунулся из окна и сделал руками жест крест-накрест.

- Впереди затор!

Кочегар с помощью машиниста выгребал еще не занявшийся уголь из топки так быстро, как только мог. Никому не хотелось пережить взрыв котла.

Берт прошелся немного вперед и увидел причину их остановки - большой снежный завал на рельсах, в рост человека, а может и выше. Но не это смущало по-настоящему. Снег лежал на их пути не просто так - из-под него явственно проглядывали очертания не то крупных бревен, не то поваленных деревьев.

- Что это? - Удивленно спросил проводник. Подошедший поближе механик хмурился и молча оглядывал внезапно возникшую проблему.

- Не знаю, - наконец, откликнулся он. - Но так или иначе, дальше мы не проедем, пока не разгребем завал. А учитывая то, что нам пришлось гасить топку, скоро пара не станет...

- И все, кто едет в поезде, рискуют замерзнуть насмерть?!

- При такой-то погоде...

Берт сдвинул шляпу набок и почесал в затылке. Здесь, в глухомани, да еще на ночь глядя, ожидать помощи бесполезно.

- А до той станции, что мы проехали, далеко возвращаться?

- Мили две, может три. Но это неважно. Пятиться с несколькими вагонами на прицепе мы не сможем. Запасной колеи, чтобы развернуть паровоз, тоже нет.

- Тогда что же нам делать?

Несколько минут у кабинки машиниста велось отчаянное обсуждение сложившейся ситуации. Наконец, работники железной дороги пришли к единственному, на их взгляд, правильному решению: проводник организует переход пассажиров до ближайшей станции, а машинист с помощниками останутся возле поезда и попробуют своими силами разобрать затор.

- Берт, ты расспроси начальника станции, когда доберешься туда, - наставлял проводника механик. - Может, он пошлет за помощью на ближайшие ранчо, или к какой-нибудь артели лесорубов. Вряд ли тут настолько дикие места, что мы не найдем совсем никакой помощи.

С глубоким вздохом парень побрел обратно к своим подопечным. Ему предстояло заглянуть во все купе и предупредить пассажиров, чтобы те оделись потеплее и добровольно вышли из теплых вагонов навстречу ледяной пурге.

[Osidius the Emphatic]

На новость от проводника Освальдо отреагировал с воистину джентельменским спокойствием. Он аккуратно и быстро собрал свои вещи, которых оказалось крайне мало для того, кто ехал в Омаху на поселение, и одним из первых выбрался в ночную мглу, принявшись прохаживаться вдоль состава, чтобы не начать замерзать с первой же минуты.

[Verina]

Анита Спаркл

Женщина стояла посреди своего купе, отчаянно решая, каким из чемоданов она сможет пожертвовать. Было совершенно ясно, что она не унесет на себе весь свой багаж... и мысль об этом вгоняла Аниту в уныние. По закону подлости, на той жалкой маленькой станции, где ей предстояло заночевать, окажутся необходимыми именно те из вещей, которые она оставит в поезде.

Тяжко вздохнув, певица принялась перепаковывать выбранный чемодан, стараясь запихнуть туда как можно больше.

[Гиви Зурабович]

Йозеф быстро оделся, закинул свои пожитки в вещевой мешок. Сначала он хотел остаться с локомотивной бригадой, но потом решил, что раз на станции догружали уголь, значит там должно быть депо, следовательно там может быть паровоз,а значит понадобиться и он сам: машинист с опытом вождения поездов в таких тяжелых условиях, ведь Йозеф почти три года жил в Америке и почти всё это время водил поезда по Аляске.

[Безликий]

В купе

"Как же я ненавижу закрытые пространства!" - раздраженно подумал Тод и отхлебнул очередной глоток алкоголя из помятой фляги.

-Черт, закончилось.- буркнул он и отбросил емкость  в сторону.

 

Мужчина  поднялся со своего места и со слегка неровной  походкой уже собирался  отправиться в вагон-ресторан, чтобы достать себе еще спасительной жидкости.Но не успел он выйти из  своего купе,как вагон изрядно тряхнуло и он повалился наземь.

-Вот это называется решил прогуляться- с легкой досадой проговорил он, поднимаясь и потирая ушибленные места.

 

На улице

 

Через некоторое время весть о том,что нужно покинуть вагон, дошла и до него.Накинув на себя потрепанный тулуп и непонятной формы шапку,мужчина буквально через минуту выскочил из поезда,радуясь тому,что ему больше не придется находиться в этой "железной банке".

 

Выйдя на улицу он первым делом сделал глубокий вдох (насколько это могла позволить пурга),а затем ,успокоившись, даже сделал тщетную попытку закурить.

[Kurasagi]

Иссакий который был на даче как-то отстранился за своей чашкой чая вышел на улицу.
- Брр клянусь бородой, я уже жалею о том, что решился поехать. Затор...Заторы просто так не бывают на железной дороге, а если и бывают то это не правильная железная дорога.
Старик укутался в пальто и выдыхая облаки пара стал прохаживаться вдоль состава.
- Не доведи господи простудитсья.
Он укутался в пальто поплотнее.

[Verina]

Лютер Бирбаум

Резкое торможение вырвало его из состояния блаженной дремоты. Лютер Бирбаум, лучший агент «Уэллс-Фарго», вскинулся, машинально коснувшись кобуры пистолета. Он многое пережил на своем веку, ходили даже слухи, что в юности Лютер разбойничал с какой-то мелкой бандой конокрадов... но кому это было интересно сейчас? Сейчас он был уважаемым человеком, детективом с отличными навыками следопыта, суровым поборником закона, не колеблющимся ни на мгновение если перед ним возникает необходимость отстрелить чью-нибудь не в меру горячую голову.

Бросив быстрый взгляд в сторону заключенного, мирно храпящего в углу, и кажется, даже не заметившего переполоха, Лютер привстал и выглянул в окно. Темнота и снег, ничего похожего на огни очередной станции.

- Где мы остановились?

- Понятия не имею, мистер Бирбаум.

Джимми Пирсон, помощник агента «Уэллс-Фарго», потирал ушибленный локоть и недоверчиво косился на стоявшие стеной оледеневшие сосны.

- Пойди и выясни.

Парень покинул купе, а через пару минут вернулся назад с безрадостной новостью.

- Идти ночью через лес? На станцию? Исключено.

- Проводник сказал, что поезд отапливаться не будет. Так что выбор у нас небольшой.

Скрежеща зубами, Лютер снова оценил мрачный пейзаж за окном, а затем пнул спящего заключенного. Тот возмущенно заворчал и убрал закрывавшую голову шляпу, явив агентом достаточно молодое, но уже испорченное жестокостью и излишествами лицо.

- Вставай, Красный Бен Хиксли. Придется пройтись пешочком.

Джимми помог заключенному завернуться в плотное шерстяное пончо и тщательно проверил, насколько плотно застегнуты его наручники.

- Только не вздумай пытаться бежать. Пристрелю, как собаку... если тебя прежде волки не сожрут.

Вся троица покинула вагон, смешавшись с толпой взволнованных и сонных пассажиров. Агенты держали Красного Бена под руки, как заботливые няньки поддерживают несмышленого малыша.

[Laion]

Тедди, путешествующий налегке, только хмыкнул,выслушав объявление. Идти пешком, по метели, через лес?  Мысленный счет к заказчику вырос еще на пару сотен долларов. Скользнув взглядом по странной троице, вышедшей едва ли не в обнимку из соседнего вагона, Тедди проводил их взглядом и снова вернулся к разглядыванию полусонных пассажиров. Обнаружив того, кого искал, ненадолго задержался на нем взглядом и с совершенно равнодушным видом подошел ближе. Конечно, в такой толпе нечего было и думать о выполнении заказа, но сейчас главным было не упустить его снова.

[Verina]

Переход до станции под порывами ветра и тяжелыми хлопьями снега оказался достаточно долгим и тяжелым, чтобы пассажиры злосчастного поезда ввалились в центральный зал маленькой станции окончательно замерзшими и выбившимися из сил.

Не ожидавший такого числа гостей на ночь глядя, смотритель, пожилой мистер Хеммингс, вытаращил глаза от удивления, а темнокожая прислужница Элси заметалась почти что в панике, не зная, за что хвататься и как всех разместить.

Пока проводник посвящал смотрителя и его сына (по совместительстве - помощника) в историю с завалом и переходом через заснеженный лес, пассажиры оглядывались, пытаясь понять, куда их занесла судьба. К их удивлению, крошечная снаружи станция оказалась внутри достаточно просторной. Тут был пусть и просто обставленный, но уютный зал с пианино и даже несколько гостевых комнат вверх по лестнице. Очевидно, летом посетителей приходило сюда намного больше.

 

- Располагайтесь поудобнее, - бормотала смущенная Элси, разнося горячий кофе на подносе.

[Kurasagi]

- А скажите, когда будет следующий поезд, а то эти остановки не очень в мой график то входят, особенно при нынешнем положении дел.

[Laion]

Располагайтесь поудобнее, - бормотала смущенная Элси, разнося горячий кофе на подносе.

 

- Благодарю, лапушка. - впервые за все время пути Тедди открыл рот, чтобы произнести что-то. Он взял чашку с кофе и, не скрывая удовольствия, отпил горячий напиток. 

[Kurasagi]

- Благодарю, лапушка. - впервые за все время пути Тедди открыл рот, чтобы произнести что-то. Он взял чашку с кофе и, не скрывая удовольствия, отпил горячий напиток.

- Разрешите погреть руки об вашу чашку.
Сказал Исаакий присаживаясь за столик.

[Laion]

- Разрешите погреть руки об вашу чашку.
Сказал Исаакий присаживаясь за столик.

 

Тедди, обернувшись к говорившему,  чуть приподнял брови, но чашку с кофе еврею протянул: - Грейтесь. Для этого времени года Вы несколько легко одеты.

[Безликий]

Тод отряхнулся от снега и слегка поежился. Из-за сильного мороза, он отрезвел и сейчас больше всего ему хотелось выпить.

Заметив прекрасную девушку-служанку он заигрывающе подмигнул и улыбнулся.

 

-Какой прекрасный цветочек, не  правда ли?- обратился он к мужчинам, распивавшим кофе

[Kurasagi]

- Грейтесь. Для этого времени года Вы несколько легко одеты.

- Ох сынок куда старику Еврею из Европы до такой мерзлоты быть готовым. Ну точней я не соовсем из Европы из Америки сын Емигрантов. Ну да ладно...
Он стал греть ладони о чашку.

[Кайра]

Эд подошел к пианино  и  начал играть  странно   звучали на вымершей   станции   звуки   музыки  Шуберта.  Он  снял перчатки, впервые со времени поездки, недостаток  пальцев  он искупал  искусностью  и  вспоминал  долгие уроки   гувернера. 

[Laion]

Какой прекрасный цветочек, не  правда ли?- обратился он к мужчинам, распивавшим кофе

 

Тедди еще раз посмотрел на уже отходящую Элис, оценивающе пробежавшись взглядом по фигуре сзади. 

- Правда. - согласился он и, что-то вспомнив, кивнул еврею и этому странному всклокоченному парню: - Тедди Мадмен. 

 

То, что они оказались всей компанией заперты пургой на этой станции, его вполне устраивало.