World of Darkness: CtL «A Terrible Beauty» — Dream To Lacerate

[Тaб]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас
Все, кто спит

Они всегда приходят, когда ты не ждёшь. Прорываются сквозь сны с машинным грохотом, отрицая все возможные законы. С силой, бросаются к небесам, и впиваются в них острой иглой, пронзая насквозь тучи и облака. Закрывая собой солнце и луну, сжирая заживо обрывки кошмаров и образы ласковых фантазий. Следом всегда приходит холод, но от него не веет печалью. Следом всегда приходит Вьюга, застилая взор, и заставляя склониться среди невыносимо огромных сугробов. Следом всегда приходит Пурга, накрывая ещё теплое тело снежным саваном. Следом всегда приходит Метель, и песня её — погребальный гимн. А потом приходит черёд смерти. Но никто не слышит её тихих шагов, среди завываний ветра, пробирающего до самых костей.
Вы замираете на краю крыши, когда её сносит порывом ветра. Он завывает, будто лесной зверь, а вы летите прямо навстречу земле, припорошённой тонким слоем снега.
А падаете в глубокий сугроб.
Снег накрывает вас с головой, зарываясь под одежду, в волосы, пытаясь пробраться прямо в глотку, и лишить вас последнего вздоха.
Но это не конец. Одна единственная мысль, снова и снова проносится в ваших головах, заставляя бороться, из последних сил, и вопреки всему.
И только благодаря собственной воле вы выбираетесь из снежного плена, жадно вдыхая холодный — нет — ледяной воздух, который, тут же, обжигает лёгкие.
Взору предстаёт бесконечная снежная пустошь, вековой лёд, и гигантские Шпили, виднеющиеся вдалеке.
Они пронзают затянутое тучами небо, будто гигантские иглы, уходя в неведомую высь…
 

Точка зрения Джимми

Тебе хочется кричать, но стоит раскрыть рот и туда, тут же, забивается этот влажный и липкий снег. Ты пытаешься его выплюнуть, но нихрена не выходит. Хочешь вздохнуть — и понимаешь, что воздуха нет. Тело сводит судорогой, зрачки ширятся — в этот раз от страха — и боясь, задохнуться под бесконечной грудой снега и льда ты бросаешься вперёд, пытаясь пробить себе путь наверх.
Сначала ничего не выходит, и твоё сердце наполняется злобой. Холодной, как всё вокруг. Это не гнев, которым Вас пропитан насквозь, а именно злоба. Холодная. Липкая. Мерзкая, будто грязь. Но только она заставляет тебя цепляться за жизнь.
Ещё! Ты тянешься вверх, отчаянно дрыгая руками и ногами. Лёгкие горят, не в силах добраться до вожделенного кислорода, но ты лишь крепче стискиваешь зубы, так, что они начинают трещать. Краем глаза ты замечаешь пятно света, который пробивается сквозь снег. Волна слабости накрывает тело лавиной, сошедшей с гор. Хочется одного — так и остаться здесь. Навсегда. Навеки. Стать ещё одним телом, нашедшим покой среди исполинских сугробов. Но ты давишь эту мысль ботинками, оттесняя на самые задворки сознания, а затем делаешь последний, отчаянный рывок навстречу спасению.
— Сука… — хрипишь ты на вдохе и воздух, потоком, врывается в едва не омертвевшие лёгкие. Снова хочется жить, снова хочется бороться и ты, судорожно, вытягиваешь ноги из сугроба, выбираясь на вековой лёд.
Ты был бы не прочь вернуться в Багдад, под палящее солнце… но эта мысль быстро вытесняется ещё одной:
Где-то там внизу, остались и остальные. Ты слышишь звук. Шорох. Возня. Они тоже пытаются вырваться, и ты не можешь просто стоять в стороне.
— Блять… — срывается с губ, ты вытираешь холодный пот, проступивший на лбу, и ногой пробиваешь сугроб, под которым слышишь шорох.
Крошка смотрит на тебя щенячьими глазками, полными слепой благодарности. Ты натягиваешь на лицо кривую ухмылку и протягиваешь ей руку
— Рыцаря вызывали?

Изменено 14 января, 2017 пользователем Полынь

[Laion]

"Пожалуйста".
Пламенеющий треугольник рта на лице, изрытом шрамами живой лавы, почти коснулся уголками ушей, но стоило взгляду Летнего соприкоснуться с островерхими крышами, невесть откуда возникшими прямо посреди белоснежного вихря, как улыбка сошла с его лица, не оставив на нем и следа. Он знал, что это значит - они все это знали.

 

 Алис следом за Пламенным переводит взгляд на острые шпили и почему-то ей становится страшно. Страшно до такой степени, что она сжимает белеющими пальцами жестяную банку. Острые ноготки протыкают тонкие стенки и газировка струится по руке, вызывая ледяные мурашки по коже. 

Но ни спросить, где они, ни ухватиться за Летнего она не успевает. Крыша, на которой они все находятся, слетает, будто альбомный лист, и, не сумев удержаться, Алис падает с нее прямо в сугроб. Тонкое летнее платье, которое дала ей еще в Зарослях Алека, не спасает ни от ветра, ни от снега. Снег забивается прямо под платье, сначала тая, затем - уже даже не пытаясь этого сделать. Сугроб, невообразимо глубокий, в котором Алис тонет, как в омуте... Она хватается за снег, пытаясь выбраться, глотает  его, чтобы не задохнуться, но не издает ни звука, остервенело и упрямо пробиваясь через рыхлый холод куда-то туда, где светлее. 

"Если это сон.. То я же могу его снова изменить?"  Но как и что менять, когда ты не видишь ни зги в кромешной белой пелене...  "Вас! Стеф? Элси?"  На что похожа гора снега? На гору снега. Только бы никто не вообразил, что она тает... 

[Серебряная]

Ну как, хочешь перекусить?

 

- Если только тобой, дяденька. Вы чё, объелись кокса что-ли, и рамсы попутали? Бедный дяденька, у него напряжёнка с женским полом, вот и готов на всё, чтобы ему только оказали благосклонность. Не, вы не подумайте, я б и согласилась, но боюсь - потом замучаюсь лечиться от переедания. А оно мне надо? В таком возрасте и такие проблемы со здоровьем... Переедание - это совсем нехорошо! Согласны? Так что я здоровее буду, мистер Палмер, если денёк-другой не поем, оно всяко полезнее той маленькой порции, которой вы собираетесь меня угостить.

 

Девушка хихикнула, и её глаза блеснули, на миг показав рассерженную кошку внутри.

 

- В общем, спасибо вам за приём тёплый, и что погреться разрешили - видать, не врут слухи городские о доброте мистера Палмера. Конечно же, Арлекин всем расскажет о том, какой он замечательный человек! Простите маленькую Ким, но больше ей и отплатить-то вам за доброту нечем. Да ладно вам так хмуриться-то, ещё пончик свой потеряете, с чем кофе-то пить? Или дяденька предпочитает чай? Англичанин? Наверное, я всё же посмотрю, чего у вас там интересного есть. Вы же не откажете? Как сказал один добрый кролик, мы должны всегда помогать друг другу, а вы же правда добрый? Наверняка по Утрам выгуливаете любимую собачку размером с коровью леп... С небольшую банку пива.

 

Таким образом Ким усыпляла бдительность, мигов разгадав тип этого хмурого парня, краем глаза следя за кассой - она была открыта. Впрочем, она была не такой дурочкой, за которую её частенько принимали - образ существовал помимо её воли, скрывая за дурашливой внешностью рассчётливый ум, делающий ошибки собеседников солдатами на службе у Её Шуткейшества Арекина. В самом деле, какое дело вам до тех, над кем вы смеётесь? Зритель, актёры и режиссёр театра - они всегда будут по три стороны одной медали. Разве вы не знали? У медали их на самом деле три... Ха-ха-ха-ха!

Изменено 14 января, 2017 пользователем Серебряная

[Leo-ranger]

Вавилон, 24 декабря, 5 часов 50 минут 21 секунда

У Даши были противоречивые чувства. С одной стороны - она была рада вновь получить возможность петь и танцевать. С другой же - зачем артисту талант, если у него нет слушателей? Сейчас получилась именно такая ситуация. А вот во время пребывания в Аркадии у неё всегда были слушатели…
Нет, нельзя об этом думать. Она вырвалась из этой клетки, с трудом, но вышла на свободу. Каким бы чудесным не казалось времяпровождение там сейчас, тогда она была уверена, что это был плен и была права.
Под ногу попало что-то шуршащее и Прекраснейшая, повинуясь инстинкту, нагнулась, чтобы проверить, что там. Глаза забегали по строчкам рекламной брошюры.
Клуб "rorriM". Это название звучало до боли знакомым…
Её как осенило: там были другие подменыши, с которыми она встретилась во время побега. Они все попали туда, а потом…
Потом она очутилась у Пугала. Как такое возможно? Впрочем, Дарья давно перестала задавать себе такие вопросы. Она аккуратно свернула брошюру и засунула к себе в карман, твердо решив найти этот клуб.

[Тaб]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас
Точка зрения Васа

Слишком много было тех, кто пытался погасить пламя, занявшее грудь Васэгижига. Холодной водой, тяжестью оков, словом, охваченным скорбью. Слишком много было тех, кто пытался изгнать гнев из его сердца. Промозглым ветром, пеленой, застилавшей взор, мольбой о прощении. Он не помнил сколько, никогда не пытался считать. Но судьба им была уготована одна на всех. Сгореть в ослепительной вспышке огня, что был горячее тысячи звёзд. Обратиться в пепел в пламени летнего костра. Истлеть средь горячих углей.
Он слышал Шпили. Пересуды, эхом прокатившиеся по Вавилону. Он видел Шпили. В очах безумцев, охваченных лихорадочной тряской. Теперь он почувствовал их. Порывом холодного ветра на своём лице. Холодным, шипящим снегом, обступившим со всех сторон. Нестерпимой белизной, бившей по глазам незримыми кулаками.
Вас закрыл их.
Воздуха оставалось мало и Вас перестал дышать. Его тело было совершенной машиной, способной выдержать любые испытания. Ей не нужен был воздух.
Но он был нужен огню.
Он не пытался пробиться наверх, сводимый судорогой страха. Вместо этого Васэгижиг, Летний Рыцарь, застыл на месте подобно вулкану, погребённому под снежной толщей. Вулкан лишь ждал сигнала, чтобы очнуться после векового сна и извергнуть поток нестерпимо горячей магмы из своих недр.
Вас — тоже.
И им стал сдавленный крик, пронзивший тонны снега, будто нож — податливую плоть.
Тело его становится тлеющим углём. И крик раздувает пламя. Тело становится жарким костром. И гнев — его топливо. Тело становится ослепительной вспышкой. И снег шкварчит, словно моля его прекратить свои муки.
Но Вас не знает пощады.
Снег оборачивается талой водой, собираясь в озеро у его ног.
Одижвбей молчаливо протягивает Зеленоволосой руку из застывшей лавы.
На его устах отражается печать живого огня.
Он улыбается.

Изменено 14 января, 2017 пользователем Полынь

[Плюшевая Борода]

Точка зрения Cмерти

 

 

Так-так-так, кто это у нас тут? Джимми Сру-Где-Хочу-И-Ничего-Мне-За-Это-Не-Будет Прайор, паяц и обмудок, каких поискать, собственной сиятельной персоной. За пределами монолитной уверенности Абрамса мышцы сфинктера сжимаются более эффективно, не так ли, мистер Прайор? Кстати, рядом с вами не мистер Буковски часом, средоточие драматичной любовной тоски всех окрестных и не очень красоток и не очень? Вставай, Брайан, хватит пялиться в небо так, как будто там есть что-нибудь интересное. Вставай, нечего валяться на холодном снегу. Простынешь еще ненароком, а там и до могилы рукой подать. Ну же, будь мужиком, хотя бы раз в своей жалкой жизни. Давай, вспомни о том, что у тебя есть яйца, сожми их в кулак и сделай что-нибудь полезное. Обними ее, она так бледна, она почти просвечивается насквозь. Теперь легко коснись губами ее виска. Пускай ее греет мысль о том, что ты рядом, раз уж ты сам не можешь. Вот так, молодец. Хороший мальчик, а вам, мистер Прайор, должно быть стыдно. Как и мистеру Васу, полное имя которого я ни в жизнь не выговорю, если уж на то пошло - эта тонкоОстная лань, эта двуликая Алис, одна часть которой так рьяно пытается сбежать от кошмарной яви, а другая неизбежно стремится в явный кошмар, она ведь рассчитывала на тебя, одижвбей. Разве шаман не сказал тебе, что мальчик, однажды нареченный Ясным Небом, никогда не должен был бросать друзей в беде? Теперь ищи-свищи ветра в поле. Я никого не забыл? Что? Ах, Элси, я и правда почти упустил тебя из виду. Ты не ирландка часом? Таким редким везением могут похвастаться только они, и еще покойники, но ты ведь еще жива? Да. Кажется, да. Что ж, упивайтесь мгновениями жизни, они ведь так преходящи, так быстротечны, а вы так разрознены, так разобщены... Вам нужно держаться вместе - совсем как пальцам мисс Сайлент и мистера Буковски. О, это так чертовски мило. Сейчас разрыдаюсь. Теперь жених может поцеловать невесту...

 

Маховик раскручивается.

 

Я скучал по вам. А вы? Вы скучали по мне?

Под подошвами хрустит снег. 

 

Туше.

[Тaб]

Круглосуточный магазин «Все-товары-есть-у-Нас-Заходи-прямо-Сейчас!», 24 декабря 2016 года, 5 часов, 48 минут, 23 секунды
Ким

Он скрывается за дверью подсобки, промямлив что-то насчёт «Отлить». Но ты знаешь, мистер Палмер хочет только одного — как можно скорее скрыться от твоих сладких речей.
Твои слова полны дурмана, который вскружит голову любому. Заставит его согнуться в три погибели и забить пальцы в самую глотку, пока оттуда не начнёт изливаться желудочный сок, вперемешку с кусками наполовину переваренной пищи. Не самое приятное зрелище, наверное, но ты предпочитаешь об этом не думать. Музыка в стереосистеме за твоей спиной сменятся зажигательным мотивчиком, и ты, с жадностью, которую любой бы увидел в твоих глазах бросаешься к кассе, надеясь прикарманить выручку этого похотливого недоумка.
Тебе везёт, касса открыта. Ты едва не кричишь от радости, вовремя вспоминая, что можешь разбудить город. Не, потом ведь проблем не оберёшься.
Старательно пересчитываешь шуршащие бумажки и звонкие монеты. Всего выходит чуть больше сотни, не самый большой куш, но жить можно
Со стороны подсобки раздаётся звук смываемой воды. Ты лихорадочно оглядываешься по сторонам и хватаешь с витрины пару шоколадных батончиков, полуфабрикатных бургеров, и, почему-то, пачку презервативов.
— Эй, Арлекин, — слышишь ты гнусавый голос и шаги, со стороны подсобки, — Я готов!
Но вместо того, чтобы подарить мистеру Палмеру минутку чистого и незамутнённого удовольствия — пулей вылетаешь из магазина, окрылённая небывалым успехом, и скрываешься за углом…
 

Вавилон, 24 декабря 2016 года, 5 часов, 55 минут, 39 секунд
Дарья
 

Эх, а ты ведь, и вправду не помнишь, как заснула, лишь чудом пережив бойню в Зарослях. Не помнишь, как бросила гитару возле безмолвного тела её владельца. Не помнишь, как вышла на улицу, следуя неведомым сомнамбулическим приказам, разносившимся по твоему искорёженному сознанию. Не помнишь моросящий дождик, заливающий проезжую часть. Не помнишь удивлённых криков, попыток схватить тебя за плечо. Не помнишь истошного визга клаксона. Не помнишь лимузин, чёрный, будто ночное небо. Не помнишь тёмных очков, которые скрывали его глаза…
Но сами глаза ты забыть не сумела.
Когда совесть напоминает о себе — это всегда паршиво. Вот, жалкие пять минут назад ты наслаждалась пением, рисуя в голове картины радужной жизни. А теперь вспоминаешь их… Этих Потерянных, которые вытащили тебя, рискуя своими жизнями, и все мечты разбиваются в прах. Совесть — она такая.
Сунув двадцатку в карман ты становишься на обочине и начинаешь голосовать.
Трудно просто стоять на месте, при таком-то холоде, поэтому, ты, невольно, начинаешь пританцовывать. Может, воздух теплее и не становится, зато настроение поднимается, как только ты понимаешь, насколько нелепо сейчас смотришься.
Неожиданно, будто приметив твой безумный танец, старенький «Камаро», несущийся средь утренний туман, замедляет ход.
Водитель останавливается прямо возле тебя, опускает стёкла… и ты видишь эту пьяную, раскрасневшуюся морду молодого самца, которого тебе послал Бог. И как иначе.
— Хочешь затусить? — спрашивает он, хихикая.
Конечно, ты хочешь.
— Может в эту… — водитель щёлкает пальцами, — Блудницу завалимся?
Нет, тебе нужно вовсе не туда и ты ясно даёшь ему понять, пуская в ход всё своё природное очарование.
— Ладно, rorriM, так rorriM говорит он, похлопывая по пассажирскому сиденью.
— Надеюсь, там можно как следует нажраться…
Ты садишься внутрь и вы мчитесь по объятой туманом автостраде навстречу буйству неоновых огней…

Изменено 14 января, 2017 пользователем Полынь

[Laion]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас

 

И когда  в душу уже начинает закрадываться сомнение и хочется просто свернуться калачиком в утрамбованной снежной норке и уснуть, уснуть и проснуться где-нибудь на берегу теплого моря под неумолчный шум прибоя, мягко набегающего на босые ноги, снег начинает вдруг стремительно таять. Таять! При том, что Алис с детства так и не научилась плавать.  Она падает в огромную  ледяную лужу талой воды, чувствуя себя мокрым и жалким цыпленком.. Подняв голову, Алис видит протянутую ей руку.  От лавовой корки, покрывающей ее, идет пар, и Алис, забыв о том, что еще десять секунд назад сердилась на того, кто заставил растаять снег, хватается за протянутую руку, как утопающий - за спасательный круг и улыбается в ответ, пусть все еще неуверенно, но уже почти счастливо.  

- Я испугалась... - пытается оправдаться Алис и смотрит на смятую во второй руке жестяную банку, которую она так и не выпустила из судорожной хватки. 

[Beaver]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас

 

С криком рухнула с крыши в глубокий сугроб, но так и не выпустила его пальцев из ладони. Упорная, а? Только сильнее вцепилась в них, словно в спасительную соломинку. Глупышка. Ощутила, как снег забивается под одежду, совсем не приятно охлаждая кожу, а замораживая к чёрту, и начала паниковать. Вернее, начала бы, если бы не чувствовала его прикосновения, его объятия, его поцелуй — если бы не чувствовала, что он рядом. Эта мысль и правда грела. К сожалению, не так эффективно, как плед, накинутый на плечи, горячий шоколад, разливающийся по телу, или огонь, потрескивающий в камине, но всё же.

— Да-давай выбираться отсюда? — Из-за излишне низкой, на её вкус, температуры у Стеф зуб на зуб не попадал, и она дрожала всем телом, но… с какой же нежностью… как же преданно она смотрела на Брайана даже сейчас. Забавная. — Сле-следуй за мной.

Она предельно осторожно отстранилась, ободряюще улыбнувшись ему, на удивление ловко и быстро, словно юркий зверёк, выбралась на вековой лёд, будто точно знала, как и куда именно нужно ступать, будто всю жизнь только и занималась тем, что, например, высвобождалась из-под завалов после лавины, и чуть более радостно или, скорее, воодушевлённо подала руку своему Рыцарю, чтобы помочь ему покинуть белый плен.

Ух, как же хочется в тепло! Ни у кого нет термоса с чаем? Нет? Какая жалость.

[Серебряная]

Вавилон, 24 декабря 2016 года, Утро

 

"Нет, вы только посмотрите на него! Фееричный самец, забывший поменять головы местами - большая часть их одинаковы... Начальники, подчинённые, существа вне классов. Они думают, как бы потешить нижнюю голову, забывая о верхней. Мышка, мышка, мышка, мышка... Ты украла много сыра, ты - красотка Арлекина! Красотка? А что, вдруг так и есть? Блин, маленькая Ким даже забыла, как она выглядит! А вдруг у меня на носу осталась крошка бургера? Конечно, не следует его жевать на ходу, вот только силёнок всё меньше, и так сложно удержаться! Надеюсь, эта няшка ещё там? Всё-таки сотня баксов, в судя по ценникам - на эти деньги тут можно прожить, и снять ненадолго квартирку. Блин, блондиночка-то наверняка голодная не меньше меня! И не хотела брать хлеб только потому, что я такая мелкая... Ким не маленькая, она просто не выросла почему-то. Дяденьки, вы же знаете? Так бывает, так уж выходит - кто-то бухает, а кто-то... Находит. Тех, кто бухает - и тут же убегает. Если те, кто бухает сейчас, будут не в настроении вчера. Итак, задача номер один - посетить в этом городе магазин... Эх, понеслась - спасибо нашему дяденьке Палмеру из Магазина!".

 

- Вжууууух!

 

Ким проносилась вдоль многочисленных домов, провожаемая редкими людьми, бредущими в этот ранний час по своим надобностям. Решив поменьше светиться на широкой улице, чтобы не привлекать внимания местных законников, она всё же свернула в подворотню. Обшарпанные стены, нищета и запустение - здесь не было чего-либо нового, и она продолжала лавировать между домов, всё больше и больше приближаясь к своей цели. Что-то влекло девушку вперёд, и она двигалась всё быстрее, торопясь успеть за едой для себя и спутницы.

Изменено 15 января, 2017 пользователем Серебряная

[Плюшевая Борода]

IWOLRUHNWHE

СКАЗКА ЛОЖЬ - ДА В НЕЙ НАМЕК

 

 

...Жил да был на свете юноша по имени Йоль, жил, не тужил, не худо-бедно, а славно-преславно: путешествовал по свету, стаптывая подошвы старых отцовских сапог, давно впитавших в себя пыль дорог и снег вершин, и не искал себе лучшей доли, потому что от добра добра не ищут - краюха чалого хлеба в перекидной суме всегда могла отыскаться, а большего ему и не требовалось. Минуло девять зим и девять лет, скиталец возмужал и обошел вдоль и поперек все земли, известные и неизвестные, везде оставил свой след, на каждом тракте и в каждом лесу, на лужайках и берегах, в густой изумрудной траве и заболоченной пойме. Сума его по-прежнему была полна, милостью добрых людей, и блазнилось ему, что весь мир распростерт перед ним. И лишь один лес, на самой окраине мира, остался им неизведан - тот, что спокон веку считался шабашем прОклятой братии: демонят да чертят...

 

...Долго ли, коротко ли, но однажды, в один из мерзлых самайнских дней Йоль, чьего упрямства не смогли умалить косноязыкие сплетни деревенских провидиц, добрался до той самой чащобы. Ветвистые лапы вековечных елей застили взор и ссадину за ссадиной раскрашивали щеки алым, но юноша с завидным упрямством продирался сквозь пушистую белую свару, пока не различил среди пышно припорошенных снегом ветвей очертаний дивной фигуры, до того прекрасной, что взгляда так и не отвернул - не смог. До тонкого слуха донеслась жалостливая мольба о помощи и путник, недолго думая, без страха и упрека ринулся вперед, обламывая тонкие ветки. Зеленые глаза сверкнули и шаг сорвался на бег...

 

...Половинка луны красным клубком упала на речную гладь, да так и застыла в нерушимом трепете, словно боялась потревожить то, что пробудилось здесь ото сна этой ночью. Не выли одичалые звери в глухой чаще, не надрывалась свирельно красношейка в прогалине между сонных елей, не шуршала сухо, едва колышась от ветра, дикая лесная трава. Лишь что-то шептала Йолю на ухо незримая тень, а голова, без браги тяжелая, клонилась к ней на плечо... "Всякого, к кому прикоснешься, на мучения осудишь и в курос обратишь, и будет он таким же черным, как душа моя бездонная"... Спал в ту ночь юноша без снов и тревог, как младенец или скаженный...

 

...Как бы не манила Йоля дорога, как бы не обласкивало солнце здатокудрую голову, как бы не жалил губы морозный ветер, но всякий год, обойдя целый свет, он исправно возвращался домой - и вышло так, что в этот раз вернуться ему довелось по ковру из палых листьев, аккурат к осеннему равноденствию. Выбежала детвора со всех окрестных домов, запричитали женщины, картинно заламывая руки, - юноша тот был краше солнца и прекрасней луны и многих прелестниц удосужился свести с ума - но Йоль, локтями распихав толчею, устремился к той, что была ему милее всех прочих. Рун, дочка кузнеца, за которую отец давал богатое приданое, была очень скромна и сторонилась людей, а потому стояла поодаль, у Косого Ручья. Заалели круглые щеки при виде путника пуще обыкновения, а стоило Йолю приблизиться, так и вовсе пунцовыми стали. Протянула Рун руку навстречу долгожданному лицу, а с губ сам собой сорвался напевный шепот "Где же ты так долго пропадал, мой любимый Йоль?", но...

 

- Гд... - только и успела произнести она за мгновенье до того, как застыть исчерна черным изваянием. 

 

Йоль - причитал в ставнях ветер.

Рун - рыдал с неба дождь.
Гд - дырявил виски напевный шепот.

 

ЙОЛЬ. РУН. ГД...

 

Трижды забыл тот юноша все слова и звуки, все имена и песни, все дороги и дом, обратившийся скопищем черных изваяний, и даже имя свое - колесница, запряженная неумолимой тройкой Времени, Судьбы и Смерти, вершила свой суд справедливо. Побелели волосы и зелень глаз потускнела, пожухли и сгнили сломанные стебли, обветшалые крыши хибар тоскливо поникли к земле. Все исчезло, остался лишь причитающий в ставнях ветер, рыдающий с неба дождь и напевный шепот в висках.

 

ЙОЛЬ. РУН. ГД...

 

Точка зрения Брайана

 

Осень пахнет дождем и смертью, она - как последний патрон в обойме. Лето - патокой и дымом костра, оно - как яркое-яркое небо. Весна - пьяным цветом незабудок и обещанием, она - как теплая мамина ладонь. Зима не пахнет ничем, кроме бескрайней тоски, она - как скованный льдом ручей. Как стреляная гильза. 

 

Наколько хватает взгляда, повсюду простирается пустой белый шум. Одинокая снежинка тает у меня на лбу, ее сестричка прячется в слезнике. Говорят, что каждая неповторима, каждая обладает уникальным узором, но я в это не верю. Этого просто не может быть - иначе главными палачами неповторимости стали бы дворники. Выбираться откуда? И зачем? Пускай мое сердце вмерзнет в глыбу льда. Пускай не будет больше ни боли, ни страха, ни слез, ни маленькой девочки на залитой кровью багдадской улице, ни бликующей на солнце лысины сержанта, и абрамса, который заживо похоронит под собой четырех парней - тоже пускай не будет. Вздрагиваю, прихожу в себя. Из груди вырывается сдавленный стон, отдающий легким послевкусием сожаления - не так просто отпускать свои кошмары, даже если знаешь, что они обязательно вернутся домой. Впускаю в легкие морозную свежесть. Позволяю ей увлечь меня за собой, туда, где объятый пламенем Вас щедро расплескивает вокруг себя жидкую лаву. Укрываю ее собой, прижимаю к себе так крепко, как только могу. Я не говорю ей, что все будет хорошо - хорошо не будет, но она и так это знает. 

[Beaver]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас

 

Она знает, что хорошо не будет, а если и будет, то только не ей, давно это усвоила, ещё в детстве. Но… почему тогда сейчас, когда она порывисто льнет к нему как можно ближе, не столько чтобы согреться, сколько чтобы просто быть рядом, ей так хорошо? Хорошо, несмотря на жуткий холод, несмотря на страх перед неизвестностью, несмотря на явную угрозу жизни. Хорошо лишь потому, что он тесно прижимает её к себе. Глупо с её стороны? Да, пожалуй… Но что есть, то есть.

Стефани с удивлением поняла, что по её щекам катятся слёзы, и тут же торопливо вытерла их тыльной стороной ладони, а потом, положив руки на плечи своему Рыцарю и не обращая внимания на невольных свидетелей, приподнялась на носочки, чтобы неуверенно коснуться его губ, готовая в любой момент отпрянуть, если Прекраснейший решит её отвергнуть. Маленькая настороженная пугливая пташка. А сердечко в её груди застучало быстро-быстро, норовящее выпрыгнуть, ты слышишь?..

 

https://youtu.be/9BQYiugOwBs

[Leo-ranger]

- А почему ты уезжаешь, дядя Джон? - озадаченно спрашивает его стоящая в дверях девчушка лет десяти. Джон вздрагивает и поворачивается к племяннице с озадаченным взглядом.
- Ну, мне нужно будет уехать на какое-то время… - она на мгновение запнулся. - По работе.
- А… - милое личико девочки портит выражение печали. Она оглядывает своего дядю не по-детски серьезным взглядом и спрашивает. - А ты будешь к нам приезжать?
- Конечно, - Джон невольно улыбается, глядя, как девочка хмурится. - А ты чего не спишь, Дашка? Родители узнают - уши надерут же.
- Но ты им не расскажешь, да? - с надеждой спрашивает Даша. - Мама сказала, что ты завтра рано уезжаешь и я наверняка просплю, так что я решила попрощаться сейчас, - она смутилась.
- Эх, ладно, не скажу. Но… - еще одна улыбка окрашивает губы Джона. - Только если ты обещаешь сыграть мне перед отъездом.
Даша радостно подпрыгнула и унеслась в свою комнату - за гитарой.


Вавилон, 5 часов, 58 минуты, 25 секунд, 24 декабря 2016 года

Даша вздрогнула и раскрыла глаза. Кажется, она на мгновение задремала. Её попутчик, похоже, не заметил этого, сосредоточившись на вождении. Ну и правильно.
Девушка пробурчала себе что-то под нос и отвернулась к окну. Воспоминания о дяде портили настроение даже больше, чем воспоминания о родителях, поэтому Прекраснейшая поспешила забыть об этом сне и мысли её тут же заняли другие подменыши.
"Интересно, с ними все в порядке?" - интуиция ответила, что нет, но Дарья решила не спешить и дождаться приезда в клуб. Впрочем… их могло там уже и не быть. Быть может, они тоже попали на прием к Пугалу. А то и хуже.

Квартира Джона Саммера, 5 часов, 59 минут, 50 секунд, 24 декабря

Джон уныло смотрел в потолок, пытаясь понять, с чего бы ему приснилось воспоминание тринадцатилетней давности. Порой он скучал по своей семье, но как так же он скучал и по старой работе - а эта тоска обычно проходила через пару минут.
Саммер вздохнул и встал с кровати. Впереди у него был очередной тяжелый и серый будний день.

[Тaб]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас
Все, кто спит

Ледяной воздух больно обжигает лёгкие. Хочет задержаться в них, подольше, осесть хворью и жаром, который не приносит тепла. Вы стоите на толстом льду, и, опустив глаза видите под собой вмороженные в него тела. Бледные, с широко раскрытыми глазами, и гримасой страха, исказившей лица. Все, как один. И они протягивают к вам омертвевшие руки, словно взывая войти в снежное лоно и принять смерть, как величайшую из наград. Но как бы вам не было холодно, вы не намерены вслушиваться в увещевания мертвецов. По крайней мере, сейчас.
Каждый из вас умирает на закате и возвращается вместе с первыми лучами ослепительно яркого солнца. Каждый из вас был в шаге от забыться, но вырвался из прекрасно плена Аркадии, который оседает на языке горьким привкусом безумия. Каждый из вас прошёл сквозь тысячу испытаний, о которых не помнит и сам; и продолжает бездумно идти вперёд. Просто потому что иначе нельзя.
Вы смотрите друг на друга, в глазах застыл молчаливый страх. Холодный. Липкий. Густой, будто смола или пролитый чай. Он пробирается в самое нутро, раздирая мягкую и податливую плоть цепкими когтями. Не знает пощады, приводя в пасть безумия даже самых отчаянных смельчаков. Не знает поражения, даже перед лицом пламени, что горячее тысячи звёзд. Этот страх лишь смеётся над вами, ибо за его спиной стоит нечто большее. Этот страх лишь смеётся над вами, ибо он предвестник самой смерти.
Вы смотрите вдаль, где лёд и снег объяты густым туманом. Белым, как молоко. Как подвенечное платье. Как кожа замёрзшего мертвеца. Туман обрамляет башни, что тянутся к небесам и пробивают их, будто, острые иглы кожу наркомана, усеянную гематомами.
Вы не знаете, что это за место. Но оно пугает, пугает больше, чем непролазные Заросли и возможность потерять их. Они тоже напуганы, пусть и не подают виду. И Осенний, приобнявший красотку. И Летний, прижавший Лань к своей тёплой груди. И Зимний… В их глазах застыл немой страх, который мечтает только об одном — вырваться наружу и унести вас вихрем безумия в неведомые дали кошмара…
 

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас
Точка зрения Джимми

— Кто-то вор… — хрипишь, было, ты, но никак не можешь прохрипеть до конца. От этого воздуха сводит лёгкие и ты заходишься в приступе сухого кашля, от которого на глазах выступают слезы и страшно хочется рухнуть на колени. Вдоволь накашлившись ты похлопываешь по плечу крошку, вытащенную из непролазного сугроба, а затем киваешь в сторону высоченных Шпилей. От них так и пахнет комплексами.
— Кто-то ворвался к нам в сон, — цедишь ты, переводя взгляд с Брайана на его пигалицу, — и я был бы не прочь поболтать об ответственности, — с Васа на его миленькую Зеленоволосую, — но тогда мы можем так и сдохнуть, тут, нахрен, а этого никому не хочется…
Вас кивает. Иногда, тебя тошнит от его показной безучастности, но только не сейчас.
— Теперь нам отсюда так просто не выбраться, и… — смешок, против воли, вырывается из твоей сухой глотки, как бы ты ни пытался забить его поглубже, — и я, бл*ть понятию не имею, что будет, если мы тут помрём. Боюсь, никто не отмотает плёнку. А может мы попадём в кому, станет овощами, будем пускать слюнку, пялясь в белый потолок остекленевшими глазами. Хрен его знает! — ты всплёскиваешь руками, а они продолжают на тебя пялится, будто на комика-недоумка. Снежинки падающие с неба больше не щекочут нос, они обжигают его, будто сигаретные бычки, которые кто-то пытается потушить о твою харю. И тебе остаётся только нервно их смахивать.
— Брайан, если ты хотя бы догадываешься о том, кто мог отравить твой сон — лучше скажи сразу, — гасишь злость смачным пинком, и произносишь это без всяких эмоций, — но как бы там ни было, — снова, киваешь в сторону Шпилей. Интересно, насколько большой был **й у того, кто решил построить такую громадину? — нам надо найти очаги, места, где этот обмудок ворвался в сон нашего славного Зимнего Рыцаря, и забыл прибрать за собой.
— Предлагаю разбиться на пары, как бы не было круто слоняться тут вшестером, но время сейчас — куда дороже денег. Чем быстрее мы найдём очаги, тем больше надежды на то, что вырвемся отсюда в целости и сохранности.
Снова, кашель подступает к горлу порывом. Ты крепко стискиваешь зубы, намереваясь поиграть с ним в прятки, но уже через вшивую секунду заходишься в очередном приступе… Лишь краем глаза успеваешь заметить, как перед лицом Васа вспыхивают огненные буквы, шипящие на холодном воздухе:
«Тогда в путь»

// Алис, Элсбет и Стефани — бросаем Сообразительность + Оккультизм (или Расследование) со штрафом в -2 (Не забывайте про переброс... восьмёрок и всего остального) на поиск очагов отравления сна//
 

Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 2 минуты, и 54 секунды
Дарья

Вопреки всем опасениям и запаху перегара изо рта, водитель лихо мчит сквозь Вавилон, который только начинает просыпаться. Туман услужливо расступается перед лучами утреннего солнца, и от взгляда на эту картину, тебе становится немножко теплей. Люди выползают на улицы, спешат-спешат-спешат, кое-где открываются магазинчики и кафе, кое-где ты слышишь признания в любви (И вовсе не ушами) кое-где — крики полные горячечной злобы. Город просыпается и тебе хочется петь. Хочется больше всего в твоей жизни, и улыбка, невольно украшает лицо.
Водитель бросает на тебя взгляд и улыбается в ответ. Ты сама и не замечаешь, как вы вырываетесь из захолустья и оказываетесь на улицах, объятых потускневшим неоном.
Он разгоняет туман ещё лучше солнца, манит тебя, шепчет на ухо соблазнительно тёплые слова, но ты вовремя вспоминаешь про клуб. Про Потерянных. И сбрасываешь наваждение, тряхнув головой.
И вот вы подъезжаете к тому самому ночному клубу. Тебе в глаза сразу бросается зеркальная вывеска, подсвеченная уймой ослепительных огней — rorriM. Наверное, ночью она потрясает любое воображение.
Затем в уши врывается визг сирены, а в глаза тысячей игл впивается образ машины скорой помощи, застывшей возле входа в клуб.
— Опа, похоже кто-то серьёзно перебрал… — бросает водитель, но ты его не слышишь, просишь немедленно подъехать ближе. И он слушается, не в силах устоять перед твоей красотой. И красотой твоего голоса.
Тебе не показалось. Парнишка-парамедик укладывает твоих знакомых на носилки, а помогает ему бритоголовый в чёрной футболке с надписью «Security». Укладывает и Васа с кожей, отмеченной несмываемой печатью солнца. Укладывает и Джимми, возле которого, прямо на асфальте валяется гитара. Укладывает и Брайана, бледного, будто мертвеца. И зеленоволосую Алис. И прекрасную Элсбет. И маленькую Стефани.
Твоё сердце уходит в пятки. Неужели погибли? Ты растерянно смотришь по сторонам, явственно ощущая, как время превращается в густой и тягучий кисель…
 

Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 2 минуты, и 59 секунд
Ким

Ты продираешься сквозь замёрзший голос, неся вслед за собой дыхание Весны. Сама не знаешь куда. Сама не знаешь зачем. Но тебя просто влечёт вперёд, и ты не в силах сопротивляться порыву прекрасного безумия, которым охвачено всё вокруг.
Вот только нихрена это не Весна, проносится мысль в твоей голове. Самая настоящая зима, насквозь пропитанная снегом, холодом, и неописуемой печалью. Зима, которая противна тебе до мозга костей. Зима, которая вырывается изо рта облачком пара. Зима, которая сводит твоё тело судорогой и заставляет его трястись. Зима, которая отдаёт душевой болью, и слёзы выступают у тебя на глазах. Зима, которая приводит тебя прямо к воющей машине скорой помощи, усеянной вихрем разноцветных огней.
Или всё-таки Весна?
Ты не знаешь, но только оказавшись здесь и сейчас чувствуешь, как с тонких плеч вниз летит огромный камень. Подъезжаешь ближе, видишь незнакомцев, которые — нет, вовсе не мертвы, они просто спят, будто дети, попавшие в капкан дурного сна — лежат на беленьких носилках, куда их укладывают двое парней. Один из них одет в белый халат, и он шипит, когда ты подходишь слишком близко.
— Отойди, а!
Ты, конечно, отходишь. Или, вернее, отъезжаешь. И только тогда замечаешь старенький «Камаро», в котором сидит твоя перепуганная знакомая, по левую руку от какого-то краснорожего мужика…

Изменено 15 января, 2017 пользователем Полынь

[Leo-ranger]

Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 3 минуты, 15 секунд

Даша взвилась и, прежде чем её попутчик успел что-либо сказать, хлопнула дверью машины. При взгляде на подменвшей её сердце сжалось от испуга и Прекраснейшая быстрым шагом направилась к машине скорой помощи, в которую загружают её недавних соратников. Ким получает мрачный кивок в качестве приветствия.
- Что с ними случилочь? - поинтересовалась Дарья у парамедика. Получив в ответ раздраженный взгляд, она тут же пояснила. - Эти ребята - мои друзья, мне нужно знать, когда они не в порядке.
"А они-то тебя за подругу считают, а?" - ехидно заметил голосок в голове. Она проигнорировала. Эти подменыши - единственное, что спасло от смерти, или - того хуже - повторному заключению в Аркадии.

[Laion]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас

 

Сообразительность 3 + Расследование 3 со штрафом в -2 (Не забывайте про переброс... восьмёрок и всего остального) на поиск очагов отравления сна//

 

— Предлагаю разбиться на пары, как бы не было круто слоняться тут вшестером, но время сейчас — куда дороже денег. Чем быстрее мы найдём очаги, тем больше надежды на то, что вырвемся отсюда в целости и сохранности.

 

Алис, которую вновь начинает охватывать страх, только молча кивает,  осторожно оглядываясь по сторонам. Желание вцепиться в одижвбея и никуда не уходить сверлит мозг, но, стиснув зубы, Алис мотает головой и делает шаг вперед, убеждая себя, что ей не страшно. Она не боится! Не боится рядом с Летним Рыцарем. 

 

[Тaб]

Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 3 минуты, и 35 секунд
Дарья
 

Парамедик бросает на тебя очередной злобный взгляд и начинает измерять пульс Брайана. Сирена так и воет, не собираясь замолкать, а люди, проходящие мимо, лишь изредка оборачиваются и с недоумением смотрят, не такую уж странную, картину.
Бритоголовый издаёт невнятный звук и закатывает глаза, шагает к тебе, в его взгляде читается раздражение, и оно обжигает тебя, будто кипящее масло, брызнувшее из раскалённой сковородки.
— Х*й его знает, что с ними, — говорит он шёпотом, наклоняясь к твоему уху, и поглядывая на парамедика. Кривит лицо…
— Заткни ты е***ую сирену! — во всю глотку орёт водителю и… сирена замолкает.
Бритоголовый устало вздыхает. Скребёт лысину ногтями.
— Точно не перепили, после нашего пойла не бывает такого лютого отходняка. И бармен бы заметил, не стой они на ногах. Разве что… — он щурит глаза, глядя прямо на твоё миловидное личико.
— Ты ведь была с ними? — его губы дрожат. — Они закидывались колёсами, перед тем как к нам завалиться? Лучше сразу скажи, может, — он снова кивает на парнишку-парамедика, у того на лице выступает пот, — он хоть спасти их успеет.
— Чёрт… — парамедик чертыхается, бросая стетоскоп на землю. — Пульс еле прослушивается… Билли, ё* твою мать, помоги мне затащить носилки! — кричит он во всё горло, дверь машины открывается с глухим звуком и оттуда пулей вылетает усатый мужчина с лицом, изукрашенным рытвинами морщин…
А люди забывают пров вас. Проносятся по тротуару, лишь на мгновения, бросая перепуганные взгляды, и вновь устремляя остекленевшие глаза на экраны мобильников. Смеются. Кричат. Путаются в словах. И вся эта безумная картина показного равнодушия болью отзывается в твоём сердце.

//Любые броски, в зависимости от действий//
//Можешь вызвать Бедлам, сделав бросок Манипулирования + Вирда и заставив всех вокруг — на короткое время — испытывать эмоцию твоего Двора//

Изменено 15 января, 2017 пользователем Полынь

[Тaб]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас
Алис, Вас

Вы бредёте сквозь ледяную пустошь, стараясь не обращаться внимания на нестерпимый холод. На Вьюгу, что эхом проносится по округе, вторя свою погребальную песнь. На Пургу, что поднимает в воздух вихрь снежинок, больно бьющих по лицу. На Метель, что мечтает только об одном — накрыть вас лавиной и погрести под толщей снега и льда, который не сможет растопить даже свет тысячи звёзд. Исчезаете в тумане, что шипит, будто загнанный в угол зверь, которого настиг Рыцарь, объятый пламенем Лета. Он прижимает тебя к своему разгоряченному телу, не позволяя отойти ни на шаг. И тебе приятно. Безумно и нестерпимо приятно, ибо жар, источаемый его телом, из живой и застывшей лавы, согревает не только тело. Но и душу.
Вы идёте всё дальше и дальше, пока мир вокруг не теряет очертаний. Недвижимыми остаются лишь Шпили, словно вечная и неизменная константа, которая будет пробивать небеса, что бы ни случилось. Вы едва не теряетесь средь густого тумана, но близость Васа не даёт страху прокрасться в твоё сердце.
Наконец, ты замираешь. Замирает и он. Без лишних слов и движений, будто читая твои мысли. Ты прикладываешь свою ладонь ко лбу, защищая взгляд от снежного вихря. Стоишь. Смотришь. Будто ждёшь сигнала. Не знаешь, сколько времени проходит, кажется, тут оно не имеет никакого значения. Видишь лишь снежинки, кружащие на ветру. Облачко пара, с отчаяние рвущееся из лёгких. Ослепительный блеск, который, всего на мгновение касается твоего взора. Но другого знака тебе и не нужно. Взяв Васэгижига за руку ты мчишься навстречу этому таинственному сиянию, словно узрев путеводную звезду, что загорелась на небе, в день, когда родился Пастух.
И вы выходите из тумана на гладкую поверхность заледеневшего озера. Посреди него высится ледяная статуя. Монумент, не такой высокий как Шпили, но всё равно поражающий воображение. Даже издалека он кажется тебе смутно знакомым. Но когда ты подбегаешь ближе, не обращая внимания на опасность свалиться в стылую воду, что виднеется под слоем трещащего льда, то сразу понимаешь, что всё это значит…
Он так и застыл на ледяном помосте недвижимой статуей. С закрытыми глазами. Руками раскинутыми в сторону. Умиротворённой улыбкой на лице. Этот Морок. Этот Томас. Теперь он не смотрит на тебя. Теперь он вообще ни на кого не смотрит. Ещё один несчастный, попавший в западню. Ещё одна жертва кошмарных Шпилей.
Ты опускаешь взгляд и видишь криво нацарапанную надпись, у самого основания монумента:
«Памятник человеческому равнодушию»
Тёплые слёзы выступаю на глазах, но сразу же замерзают. Вас стоит подле тебя, лицо его сурово, как никогда. Но он ждёт. Ждёт, что скажешь ты.

//Любые действия//

Изменено 15 января, 2017 пользователем Полынь

[Laion]

- Мы можем... Что-то сделать?  - Алис оборачивается к одижвбею, и в отчаянии ловит его взгляд. - Мы не должны его тут оставлять! Он привел нас к вам, и.. Исчез.  Пожалуйста.. Мы должны что-то сделать, ведь он же наш, он с нами. Ты помнишь?  

Она подбегает к статуе и прикасается к ней, машинально,  даже не замечая этого, к запястью, там, где обычно слушают пульс.

[Leo-ranger]

Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 3 минуты, и 55 секунд

Даша слишком хорошо чувствует чужие эмоции, чтобы игнорировать это ощущение. Чужое равнодушие давит. Дело не в том, что они не могут помочь - они не хотят замечать, что кому-то нужна помощь. И это лишь усиливало отчаяние, охватившее Дарью.
- Нет, при мне они не закидывались ничем. Да и без меня вряд ли. Это не похоже на них, - неуверенно ответила девушка и перевела взгляд на других подменышей, чувствуя, как драгоценное время утекает, словно песок сквозь пальцы, а она понятия не имеет, что делать.
- Да сделайте хоть что-нибудь! - в отчаянии вырывается у неё крик, а вместе с криком на свободу вырывается часть магии Дарьи. Магии, которая была предназначена для того, чтобы пробить броню чужого равнодушия, вынудить почувствовать хоть что-то.

[Тaб]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас
Алис, Вас

Покрытая инеем кожа на ощупать как лёд. Ты отчаянно надеешься нащупать пульс, но ответом становится лишь тишина. Ветер завывает у самого уха, будто насмехаясь над тобой. А лёд легонько трещит у самых ног. На мгновение, в твоей голове всплывает образ холодного мрамора и гранита. Могильные камни и надгробные плиты, вот на что он похож. Ни капли тепла. Ни капли надежды. Может, это и не Томас вовсе, всего лишь… статуя? Ты бросаешь взгляд на его лицо, но не находишь там ответа. Оно припорошено снегом, подёрнуто инеем… и безумно похоже на одно из тех тел, вмёрзших в холодную толщу, в самой глубине векового льда. Но в то же время на каменную статую, которые ты так часто видела в той, старой жизни.
Здесь всё так зыбко и странно, что тебя, невольно, клонит в сон. Глаза слипаются. Руки слабеют. Так хочется прикрыть веки… и больше не открывать их никогда. Они начинают подрагивать, пока…
Волна тепла не проносится по твоей коже, словно весенний ветерок. Забирается в самое сердце и находит там свой приют, расцветая сотней цветов, разукрашенных в самые невиданные цвета. Сон снимает, будто рукой. Тебя переполняет бодрость, желание и… надежда.
Ты забираешься наверх, по ледяному монументу, который — и это кажется невероятным — начинает таять. Прикладываешь голову к самому сердцу, надеясь расслышать эти толчки, сокращения мышц, разгоняющих тёплую кровь по живому телу. Надеясь услышать хриплый, но всё-таки вздох. Надеясь нащупать хоть каплю телесного тепла среди этого холода, пробирающего до самых костей.
Но ответом становится лишь мёртвая тишина.
Ты обращаешь взгляд к Одижвбею.
Его лицо всё такое же серьёзное. Он поднимает свои руки и перед лицом вспыхивает буквы, подрагивающие на холодном воздухе.
«Могу растопить лёд. Не знаю, поможет ли»

Вход в ночной клуб rorriM, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 4 минуты, и 5 секунд
Дарья

Это и есть Весна. Единственная мысль, электрической вспышкой проносится в твоей голове, когда отчаяние, смешанное со злобой, проходит внутрь твоего сердца, и вырывается оттуда потоком Страсти, от которой нет спасения. Это и есть настоящее безумие, ещё одна мысль отдаёт болью в висках. Прекрасное безумие, колени едва не подкашиваются, но ты берёшь себя в руки, видя как меняется мир, прямо на твоих глазах. Люди замирают, словно ошарашенные своим равнодушием. Смотрят по сторонам. Переглядываются. И тут же бросаются к носилкам, хватают их, отчаянно о чём-то крича, тащат к машине. А тебе становится хорошо, как никогда. И ты, краем глаза, замечаешь, как вздыбливается грудь Алис, а щёки покрываются румянцем. Они живы, самой не верится, но они, и вправду живы.
— Вот поэтому я и стал медиком, — цедит сквозь зубы парнишка, хватая с земли стетоскоп, пот стекает у него со лба, пропитывая светлые волосы. Он мчится к машине, бросается внутрь и начинает судорожно копошиться среди шприцов, таблеток, капельниц и приборов для экстренной реанимации.
Первым внутрь затаскивают Брайана, под мерный гул толпы. Это больше похоже на сцену из глупого мюзикла, но этот мюзикл кажется тебе лучшим в жизни. Парамедик хватает шприц и с размаху засаживает его в грудь Брайана. Между рёбер. В самое сердце. Лицо парнишки напряжено, он искренне пытается спасти Зимнему жизнь и… тень смерти растворяется, изгоняемая дуновением прохладного весеннего ветерка.
— Есть! — кричит парамедик, когда лицо Брайана расцветает розовыми бутонами румянца.
— Да! Отлично! Молодец! — подхватывает толпа и волна смеха разносится эхом, заставляя твои губы дрожать. Волна экстаза накрывает, едва не лишая сознания. А толпа всё кричит, смеётся, искренне хочет помочь, и даже бритоголовый «Секьюрити» не может стоять в стороне…
Но затем всё кончается, будто кто-то меняет пластинку.
Люди с недоумением косятся друг на друга, стыдясь того, что сейчас произошло.
Бритоголовый чертыхается, его желудок сводит спазмом и он извергает поток рвоты прямо на тротуар.
Парамедик устало вздыхает, хватает дрожащими руками какой-то пузырёк и высыпает сразу горсть таблеток себе в рот.
Ты вновь ощущаешь холод. Вновь видишь туман и равнодушие. Но, всё-таки, тебе легче. Хоть немного.
— Вы родственница, да? — спрашивает парамедик, безумно уставшим голосом, — тогда можете проехать с нами, заодно расскажете, чем они обожрались…

[Laion]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас

«Могу растопить лёд. Не знаю, поможет ли»

 

- Пожалуйста, Вас...  Давай попробуем. Я не хочу, чтобы он остался тут как они..  - рукой Алис показывает на лица вмерзших в лед людей. В памяти всплывает виденная (или приснившаяся?) когда-то давно, может быть, еще в прошлой жизни, картина: Томас, сидящий на полу Дома-вверх-дном и она сама, Алис, сидящая рядом и держащая его за руку.  

[Leo-ranger]

Вход в rorriM, 6 часов, 10 минут, 25 секунд, 24 декабря 2016 года

Люди вновь укутывают свое сознание серостью, закрывают души маской безразличия. Они смущенны и даже напуганы тем наваждением, что охватило их несколько минут назад. Им стыдно за свою неслержанность, за то, что в обществе сдержанности они позволили себе отдаться страсти.
Но разве не в этом цель артиста - внушать людям мысли и чувства, к которым они не привыкли или которые предпочли забыть?
Даша устало провела рукой по лбу.
- Давайте я поеду с вами, - кивнула Прекраснейшая и посмотрела на подменышей, которые теперь не выглядели столь… мертвыми. - Но я вряд ли смогу рассказать вам многое.
Она находит Ким и взглядом предлагает поехать вместе с ней. Не хотелось бросать и её одну, особенно рядом с клубом, где попали в беду другие Потерянные.

[Beaver]

Шпили тюремных башен Йольрунгда, здесь и сейчас

 

Джимми умеет опустить с небес на землю, ничего не скажешь, но он прав, и от этого никуда не деться. Стефани рассеянно кивнула в ответ на предложение разделиться и снова перевела взгляд на своего Зимнего Рыцаря. Ей раньше не доводилось искать то — не знаю что, как и идти туда — не знаю куда, а о снах и всяком необычном у неё в голове до сих пор не имелось почти никаких сведений, так что на собственные силы рассчитывать уж точно не стоило. Вот если бы было нужно выудить информацию из виртуальной сети или хотя бы соориентироваться на улицах Вавилона… Это она умела неплохо, по крайней мере.

— Я за тобой, — слабо улыбнувшись, стараясь не выдавать страха и не впадать в панику, сообщила Потерянная Брайану и, приобняв себя за плечи, зябко поёжилась.

[Серебряная]

Вход в rorriM, 6 часов, 10 минут, 25 секунд, 24 декабря 2016 года

 

- Ух, всё как всегда... Ребят, тут кто-то поел несвежего супа?

 

Разумеется, скейтерша в своём репертуаре. Нет, она не была равнодушной, но уж такова природа Арлекина, смеяться всегда и везде. Кроме того, она узрела и кое-что поинтереснее - свою недавнюю знакомую в машине с каким-то куском плоти на ножках, от которого за версту несло желанием забраться той между ног, и ей вдруг страстно захотелось тоже что-нибудь ему сунуть туда - в занозах, большое и обязательно забавное. Например, куклу розового клоуна с букетом роз! А что такого? Вполне себе милая получится картина, в её духе, не нарушающая гармонию миров. "Мышка, мышка, мышка, мышка... Посмотри, сколько здесь кошек - ты хочешь есть? Сейчас мы поймаем с тобой одну... Или даже четыре! Гулять так гулять... Правда?".

 

- Что, милые зрители у тех развалин попросили дать концерт здесь? Так я реально говорю, не лучшее местечко - в клубах такой контингент, что ценить прекрасное некому, разве что в отдельных кабинетах и под хорошую закуску, леди. Какой спектакль здесь случился, феерия запаха, цветов и вкуса! А так же дополнительной истории бабуси, что мимо крокодила проходила, с собой утаскивая чемодан конфет. Кстати, о конфетах - есть не хочешь? Не волнуйся, Ким не принесла тебе того же, что и местные повара этим ребятам... Знаешь, старый такой анекдот? "В бар заходит клиент и видит, что один из посетителей валяется под стойкой. Он смотрит на бармена, потом указывает на мужика и говорит: - Мне то же самое!". Прям ситуация один-в-один, правда? Ха-ха-ха-ха, а вот одну я тебя не оставлю, если не поддашь своей очаровательной ножкой под моё не менее очаровательное седалище, уж позволь так возгордиться своей персоной. Заодно и расскажешь, каким образом ты очутилась здесь - и что бы я должна была делать, не обнаружив тебя на том месте средь юмора, цветов и страсти.

 

Девушка смеялась, не обращая внимания на суету вокруг - но в глазах у неё плескалась отнюдь не радостная палитра чувств.

Изменено 15 января, 2017 пользователем Серебряная