World of Darkness: CtL «A Terrible Beauty» — Dream To Lacerate

[Тaб]

 

Спойлер

Ты помнишь, как заснул, но не помнишь, как проснулся. Открываешь глаза, сидишь посреди кромешной темноты, силясь вспомнить, кто ты и как здесь оказался. Мысли путаются, будто клубок ниток, с которым поиграл котёнок. Каждая попытка ответить самому себе на простые вопросы отдаёт нестерпимой болью, от которой наворачиваются слёзы, пробуждая внутри только одно желание: лечь на спину, закрыть глаза и скрестить руки на груди, приветствуя вечный сон.

Иногда мы не хотим ничего, кроме покоя, но память зовёт нас, и мы не в силах сказать ей “нет”.

Ты помнишь, кем был, но не помнишь, кем тебе пришлось стать. Ослабляешь мысли, позволяя им мчаться в неведомые дали. Боль отступает, словно волна, но ты знаешь: словно волна, она и вернётся, как только гнев охватит твоё, ещё живое, тёплое, сердце, и ты задашь себе вопрос, ответ на который скрыт в неведомых глубинах сознания. Ты не знаешь, кто прячет от тебя ответы. Возможно, неведомая сила, которая играла с тобой, будто с куклой; а когда ей надоело – выбросила тебя на обочину неизвестности. Возможно, это ты сам: совершил нечто страшное, поступок, при одной мысли о котором сводит зубы и теперь тебе хочется кричать от отчаяния, пожирающего тебя изнутри. Возможно, ответ сокрыт где-то посередине. Нужно лишь протянуть к нему руку.

Иногда внутренний страх мешает идти вперёд. Но мы берём в руки факел, разгоняющий тьму, а затем делаем первый, и самый важный, шаг навстречу неизведанному.

Ты помнишь о тех, кто шёл с тобой, бок о бок, но не помнишь их лиц и имен. Всегда есть выход. Единственная мысль продолжает пылать посреди великого ничего, словно путеводный маяк. Ты закрываешь глаза, позволяя темноте вокруг попробовать тебя на вкус, ощутить запах мыслей, прячущихся под толщей плоти, коснуться тёплого сердца, продолжающего биться вопреки всему. Оно таит внутри себя одно единственное послание. Ключ, способный отпереть любую дверь.

Я не боюсь.

Эта мысль бьёт, будто молния. Сотрясает до основания. Переворачивает с ног на голову, грозя выбить почву из-под ног и выбросить последние крупицы сознания в непроглядную бездну. На мгновение калейдоскоп образов обрушивается не тебя, словно ведро ледяной воды; но затем исчезает, так и не оставив ответов.
Это не конец. Столь простая мысль несёт в себе покой. А затем ты понимаешь, что, прямо сейчас сделал, тот самый, заветный, первый шаг, так и не оступившись. Вслед за покоем приходит надежда. Ты открываешь глаза.
 
С вами снова наше шоу!
Зычный голос, бьющий по ушам, вырывает тебя из оцепенения. Тьма отступает. Ты не знаешь, надолго ли, и не подстерегает ли тьма где-то совсем близко, выжидая подходящего момента. Нет, сейчас её нет.
Больше никому не нужно беспокоиться об оплате кабельного телевидения, потому что, ныне и присно, мы вещаем на волнах вашей памяти!
Есть лишь полупустая комната, объятая полумраком, силуэты мебели и…
Вы, наверное, и забыть забыли, когда видели нас в последний раз, верно? О да, с тех пор утекло много воды, но, как говорил мой горячо любимый дядюшка: слава Богу, что это была вода, а не кое-что похуже!
Громкий хохот, будто сбежавший из будничного ситкома, выбивает тебя из раздумий. Ты нервно вертишь головой, силясь понять, откуда исходит этот звук, пока не замечаешь старенький телевизор, стоящий на облупленной тумбе, прямо перед тобой. Его экран затянут помехами, но, пусть и с большим трудом, тебе удаётся различить мужчину, смотрящего в камеру; он одет с иголочки и энергично жестикулирует, продолжая свой пространный монолог…
И куда же я подевал свои манеры?! Так взбудоражен нашей встречей, что до сих пор не представился! Впрочем, наверняка, вы и так помните своего бессменного ведущего мистера $@#&!
Накатившая волна белого шума заставляет тебя поморщится и не даёт разобрать его имя. Незримая толпа отвечает ведущему свистом и восторженными воплями. А он всё улыбается, широко, будто кукла. Улыбается, даже когда говорит…
Как и всегда, я пригласил в нашу студию очень важного, и без сомнения, интересного гостя! Это непревзойдённый мистер @#%...
Помехи снова больно бьют по ушам.
Великолепный автор, нашумевшего мультипликационного сериала: “Сбежавшие зверята ищут новый дом”! Поприветствуем его аплодисментами!
Зная, что будет дальше, ты, зажмурившись, затыкаешь уши, но… это ни капли не помогает. Громкие хлопки, вперемешку с криками незримых телезрителей настигают тебя, заставляя крепко стиснуть зубы. Кажется, что эти звуки издаёт вовсе не старенький телевизор. Похоже, они транслируются прямо в твою голову.
Не стоит вам так. У нас у всех есть свои мысли, а я просто поделился своими с людьми вокруг. В этом ведь нет ничего сложного, верно?
Ты видишь, как экран делится на две половины; справа, как и прежде, сидит ведущий, мужчина с улыбкой до ушей. Слева… на мгновение тебе кажется, что это всего лишь его зеркальное отражение, но потом ты понимаешь, что костюм гостя тёмный, тогда как ведущий одет в серый. И голос у него ниже, грубее. Впрочем, менее похожими мужчины быть не перестают. Они напоминают кукол, произведённых на одной фабрике, одной из которых перед выпуском в свет наскоро перекрасили одёжку, а затем наградили новым именем. Не именем, нет. Названием.
А вот тут я мог бы поспорить!
Ведущий наигранно смеётся. По крайней мере, так тебе кажется. Его слова пропитаны фальшью и показным задором.
Многие, выражаясь фигурально… транслируют свои мысли, но лишь подлинные гении имеют возможность поделиться чем-то кроме… мусора, понимаете? Только они в силах подарить нам по-настоящему умные мысли, и, без всякой лести скажу, вы – один из тех самых гениев! Зрители меня поддержат.
Невольно щуришься, когда очередной поток свиста вперемешку с жуткими воплями обрушивается на тебя, будто волна.
Всё, хватит…
Гость нервно смеётся, кажется ему неловко.
Может, перейдём к делу, а?
Конечно, конечно! Что-то я разошёлся. Но это неудивительно, у нас такой повод….
И для меня честь стать первым гостем после возвращения вашей программы в эфир.
Как и для нас мистер, $@?$; для нас это даже большая честь, пусть вы, возможно, так в этом и не признаетесь, но это сущая правда. Воистину…
Ведущий неловко посмеивается.
Немытые массы не привыкли обращать внимания на творчество тех, кто выходит за рамки их понимания, сформированные… окружающей средой, которой выгодно подобное отсутствие вкуса, или желания просвещаться…
Мистер…
Да, прошу прощения, но я к тому, что наша программа, и наши зрители, не из таких! И да, перейдём же, наконец, к делу!
Звучит громкая музыка, на экране проносится эмблема программы. На мгновение кажется, что ты попал в пятидесятые и смотришь одну из передач того, Богом забытого, времени.
Но, побаиваясь строить предположения, или делать хоть какие-то выводы, ты лишь крепче вжимаешься в скрипучее кресло, которое, впрочем, вовсе и не скрипит; готовишься увидеть продолжение таинственного эфира, вещаемого на волнах… твоей памяти. Это слово, невольно вызывает у тебя чувство глубокой тоски. Ты крепко сжимаешь кулаки, когда холодок пробегает по коже. От правды нельзя сбежать. Она, всегда, настигает нас, тем или иным, образом.
 
Год прошёл с того момента, как мультипликационный сериал “Сбежавшие зверята ищут новый дом” стал выходить на нашем телеканале. Он сразу же заслужил любовь публики и высокие оценки кинокритиков, однако…
Ведущий замолкает. Прочищает горло.
Из-за трагических обстоятельств, наш телеканал не смог показать весь запланированный материал, не говоря о продолжении…
Это печально.
Печально, и нас просто завалили письмами!
Голос ведущего переполнен задором, он смеётся. Это выглядит слишком неестественно.
Наши зрители хотели знать, чем всё закончится. Эта история, она… просто поразила их воображение… Но, наверное, не все, кто смотрит нас здесь и сейчас, знают о чём, мы, прошу прощения…
Ведущий начинает перебирать бумаги, лежащие перед ним. Ты, невольно, замираешь, то ли из страха, то ли из… предвкушения.
Это история о несчастных зверятах, которых выкрали из их семей злые экспериментаторы… Это никому не испортит впечатление?
Нет, будьте добры, продолжайте.
Так вот, их похищают полубезумные экспериментаторы, сбежавшие из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время - в привычном понимании, - на… концептуальном уровне…
Незримые зрители охают.
Их прошлое туманно. Будущее неизвестно. Мотивы подёрнуты завесой… тайны. Но они похищают несчастных зверят и начинают свои... без сомнения, изуверские, эксперименты. Такая фабула не казалась вам слишком… жестокой? Обычный среднестатистический зритель после тяжелых рабочих будней явно не ожидал увидеть столь… необычное шоу.
Конечно, у меня были опасения и я до последнего был уверен, что ваш телеканал не станет покупать права на показ…
НАШ телеканал оказался куда прогрессивней любых ваших ожиданий. Разве это не прелестно?
Полностью согласен, мистер $@#. Мне даже не пришлось ничего вырезать, пусть изначальная задумка и была весьма жестокой, особенно на фоне этого скандала. Ну, вы помните, наверное.
Мерзкие живодёры! Только и мечтаю о том, чтобы они оказались на месте несчастных зверят.
Солидарен с вами, пусть я и не сторонник столь радикальных мер. Так вот, несмотря на прогрессивные взгляды вашего телеканала, перед тем как передать ему готовый материал, я, всё-таки, подверг его своеобразной самоцензуре. Совсем немного, но быть может, именно это и спасло меня от участи быть сожжённым на костре.
Ведущий смеётся.
Например?
Несколько сцен изнасилования, сексуальные извращения, сопряженные с употреблением тяжёлых наркотиков, немного каннибализма и… я не хочу об этом говорить, простите.
Ничего страшного, мы может перейти к…
В то время я был не в лучшем состоянии, в голову лезли такие идеи, в общем, слава Богу, я вовремя выбросил их в камин.
Гость издаёт нервный смешок.
Тогда вы точно будете не против небольшой паузы!
Эмблема программы проносится по экрану вслед за оглушительно громкой музыкой. На мгновение экран гаснет, а затем, среди паутины помех, появляется небольшое здание с ослепительной неоновой вывеской.
Бар “Маттон” …
Произносит томный мужской голос.
Трудно представить лучшее место, чтобы провести вечер под светом кроваво-красной луны…
Но ты его не слышишь.
На волнах вашей памяти. Всегда.
Тебе хочется спать. Вместо ответов на вопросы, здесь и сейчас, ты видишь лишь… нечто невнятное. Без сомнений, оно пробуждает тревогу, заставляя тебя крепко вцепиться в подлокотники, но… с каждым мгновением тревога слабеет, а на её место приходит банальная усталость. Всё бы так и закончилось, если бы не…
 
Интересно, ему ещё не надоело?
Понятия не имею.
Надейся на лучшее, готовься к худшему…
Совет на все случаи жизни.
 
Поговорим о наших главных героях, вы не против?
Программа возвращается в эфир.
Нет, конечно.
После невероятно жестоких экспериментов, совершенных полубезумными экспериментаторами, сбежавшими из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время на концептуальном уроне, нашим несчастным зверятам удаётся бежать. С невероятным трудом, прошу заметить, но всё-таки удаётся. Тогда-то они и встречаются в тёмном лесу, вдали от своих домов, и… задаются главным вопросом: “А почему, собственно, мы? Разве заслужили бедные, несчастные, зверята такую участь?”
И многие, возможно, скажут: “Конечно же, не заслужили, бедные несчастные зверята!” но именно тогда мы и увидим их прошлое. Эти сцены… наверняка, заставят многих изменить своё мнение.
О да, вы коснулись очень важной темы…
Философской, я бы сказал… библейской.
Ну, может и не настолько важной, но всё-таки. Первым появился образ кота Тома…
Мой любимый персонаж!
Перед ним были открыты все пути. Он мог бы сделать всё, что угодно, но вместо этого прожигал свою жизнь, тратя её на страдания, которые сам и выдумал. Это печальная история, но вовсе не редкость в наши дни. И знаете, что?
Ведущий вопросительно кивает.
Только сбежав от полубезумных нацистских экспериментаторов, котик Том понимает, сколько времени он потратил впустую. Сколько шансов он упустил. Сколько подлинных возможностей променял на воздушные замки, которые существовали только в его воображении.
Выходит, пережитые испытания… открыли ему глаза?
Возможно, они стали первым толчком.
Первым шагом навстречу неизведанному.
Ведущий и гость синхронно кивают друг другу. Они и вправду походят на отражения.
Мурашки проходят по твоей коже, от спины до самых плеч. Коснувшись головы, они забираются так глубоко, как только могут, и ты закрываешь глаза, ощущая эти странные, безмерно приятные покалывания где-то там, в самой глубине спрятанной под толщей волос, кожи и костей плоти.
Ты всё ещё не помнишь, но отголоски памяти тянутся и взывают к тебе.
А они всё говорят, говорят и говорят…
 
Затем была лисичка Алис.
О, этот образ тоже показался мне весьма и весьма занятным. Обычно, в массовой культуре, любовь… освобождает; но в случае с лисичкой Алис мы видим обратную сторону медали.
Именно. Мне хотелось показать тёмную ипостась любви. Страсть, которая затмевает всё вокруг, застилает взор кроваво-красной пеленой, превращается в, не побоюсь этого слова, смысл жизни. А затем сбивает тебя с ног, оставляя валяться в грязи и захлёбываться слезами.
Весьма… мрачная картина, хочу заметить.
Ничего в этой жизни не стоит воспринимать слишком серьёзно, вот что я хотел сказать. Возможно, лиса Алис это поймёт.
Как насчёт бобрицы Стефани?
Кто-то считает её бунтаркой, но это точно не я. Бобрица Стефани подросток, понимаете? Подросток, на которого возложены большие надежды, которые она боится не оправдать. Но ещё больше она боится потерять саму себя, позабыть о том, что прячется глубоко внутри, под слоем масок, которые надевает каждый из нас. Поэтому, стиснув зубы, она продолжает играть в послушную девочку и - когда никто не видит, конечно же - она, с горящими глазами, преступает закон. Это не вопрос бунта. Это попытка понять, кто ты такая, на самом деле.
Возможно, пережитые испытания помогут ей найти ответ.
Возможно, так и будет.
Остаётся зайка Элсбет.
С ней всё не так просто. Вы, наверное, и сами это заметили.
На первый взгляд она кажется… слишком невинной.
Именно, но если приглядеться, то и тут вы найдёте скелеты в шкафу. Мечты заменили ей жизнь, понимаете? Она не видит ничего, кроме картинок в своей голове. Картинок счастливой жизни, светлого будущего, мира, который во всём превосходит повседневную серость. В мечтах, как таковых, нет ничего плохого, более того, зайка Элсбет идёт им навстречу; но сама не замечает, как в погоне за мечтами её жизнь оборачивается прахом.
Но вы же не хотите сказать, что людям не стоит предаваться фантазиям?
Конечно же нет. Но всем нам стоит соблюдать хрупкий баланс между серой повседневностью и безумными красками, которые поджидают нас среди мира грёз.
Возможно, зайка Элсбет придёт к такому же ответу.
Возможно. Мне хотелось бы в это верить.
Вы невероятно интересный собеседник, мистер %@#$, но перед тем, как мы продолжим…
Ведущий поворачивает голову и смотрит прямо в камеру. Ты невольно ловишь его взгляд, и, словно заметив это, ведущий подмигивает.
…нас ждёт небольшая пауза!
Эмблема программы проносится по экрану вслед за оглушительно громкой музыкой. На мгновение экран тухнет, а затем, среди паутины помех появляется огромное здание, объятое неоновым светом.
Ночной клуб “Смертный грех” …
Произносит томный мужской голос.
Трудно представить лучшее место, чтобы встретить конец света…
Но ты его не слышишь.
На волнах вашей памяти. Всегда.
Ты качаешь головой, крепко сжав её по за виски. Память кипит, пробуждаясь после зимней спячки. Теперь ты помнишь их имена, помнишь сезоны, помнишь шпили, тянущиеся ввысь. Железного Бога, Хозяев… отражение в зеркале. Ты помнишь Вавилон, и мысль о нём отдаёт вкусом слёз. Ты помнишь многое, но…
Ты не помнишь себя.
 
Мы могли бы сказать всё прямо.
Но не можем, ты знаешь правила.
Глупые, глупые правила…
Потерпи, ещё немного осталось.
 
И мы снова в эфире.
Ведущий откашливается.
Ваш бессменный ведущий мистер $@$ и наш непревзойдённый гость мистер %#%@, автор нашумевшего мультипликационного сериала “Сбежавшие зверята ищут новый дом”!
Очередной взрыв аплодисментов заставляет тебя зажмуриться.
Как мы помним, после невероятно жестоких экспериментов, совершенных полубезумными экспериментаторами, сбежавшими из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время на концептуальном уроне, нашим несчастным зверятам удаётся бежать. Тогда-то они и встречаются в тёмном лесу вдали от своих домов, и объединяются перед лицом общего врага. Но несчастные зверята, вне всяких сомнений, не смогли бы выстоять против слуг полубезумных нацистских экспериментаторов, если бы им на помощь не пришли невероятные повелители стихий…
Невероятные повелители стихий – это, можно сказать, старое поколение героев, которые ищут себе преемников и находят их в лице несчастных зверят. Конечно, их взор больше не горит энтузиазмом, в сердцах не пылает пламя бунта, а слово “принципы” вызывает лишь смех; но вопреки этому, невероятные повелители стихий приходят зверятам на помощь, продолжая верить в добро и силу дружбы, еще живущих отголосками воспоминаний где-то в глубине разбитых сердец.
Сила дружбы – это ведь… очень важное понятие в рамках вашего мультипликационного сериала. Когда несчастные зверята собираются на секретной базе невероятных повелителей стихий, в самом сердце тёмного леса, и те начинают учить их запретным техникам, которые были и остаются единственным шансом несчастных зверят одолеть слуг полубезумных нацистских экспериментаторов, то… у них ничего не выходит. И только во время финальной битвы, когда слуги полубезумных нацистских экспериментаторов начинают штурмовать секретную базу невероятных повелителей стихий…
Именно. Только тогда несчастные зверята осознают всю важность силы дружбы, которая и является связующим звеном для всех запретных техник.
По-моему, это потрясающе.
Эта тема вовсе не нова…
Но только вы смогли показать, сколь важна дружба, в таком свете. Это не может не вдохновлять.
Может быть, я никогда об этом не задумывался.
Ну а теперь, если никто не против, а я знаю, что вы только этого и ждали…
Незримые зрители охают.
Мы перейдём к самому интересному!
Кажется, я знаю, к чему вы ведёте.
Гость издаёт смешок.
Финал, который так и не был показан…
Который вовсе и не финал.
Вот именно. Трагические обстоятельства заставили нас оборвать трансляцию вашего мультипликационного сериала на самом интересном месте.
А они хоть помнят, на чём мы остановились?
Теперь в камеру смотрит гость. Ты ловишь его взгляд. Намеренно. И… всё верно, он подмигивает тебе.
Помнят, конечно, зуб даю.
- Вавилон, - тихо шепчешь ты.
Они переглядываются, всего на мгновение. Но ты видишь всё.
Несчастным зверятам пришлось бежать…
Силы оказались неравны.
Столько попыток… и всё впустую.
Слуги полубезумных нацистских экспериментаторов были в шаге от победы, но…
У невероятных повелителей стихий нашёлся свой ответ.
- Вавилон, - повторяешь ты одними губами.
Они смотрят на тебя, с экрана старенького телевизора, не отрывая взгляда.
Все карты на стол в обмен на последний шанс.
Запретная техника, о которой не говорят вслух.
Величайшая жертва это…
Всегда ты сам.
Он сделали всё, чтобы открыть врата в…
- Вавилон, - произносишь ты в одних только мыслях.
Они кивают тебе. Синхронно. Будто отражения в зеркале.
Вавилон.
Отвечает ведущий.
Вавилон.
Говорит гость.
Город, которого нет на картах.
Город, куда ведут все пути.
Там бы всё и кончилось, верно?
Может быть. Это была идея. О городе, вне времени и пространства, о шпилях, тянущихся ввысь, Железном Боге, Хозяевах, отражениях в зеркалах…
Погоди, погоди… Мы ведь не можем, правила, сам знаешь…
Точно. Забыл на секунду, извини.
Ведущий прочищает горло.
Так вот…
Он широко улыбается, глядя в камеру.
После невероятно жестоких экспериментов, совершенных полубезумными экспериментаторами, сбежавшими из нацистской Германии на машине, отрицающей пространство и время на концептуальном уроне, нашим несчастным зверятам удаётся бежать. Тогда-то они и встречаются в тёмном лесу, вдали от своих домов, и объединяются перед лицом общего врага. Но несчастные зверята, не смогли бы выстоять против слуг полубезумных нацистских экспериментаторов, если бы им на помощь не пришли невероятные повелители стихий. Они собираются на секретной базе невероятных повелителей стихий, в самом сердце темного леса, где те начинают учить несчастных зверят запретным техникам, основанных на силе дружбе. Но, прямо посреди обучения, секретную базу находят слуги полубезумных нацистских экспериментаторов, и, тут же, пытаются взять её штурмом. Только тогда несчастные зверята понимают, насколько важна сила дружбы, для того, чтобы использовать запретные техники, но… Становится слишком поздно. Слуги полубезумных нацистских экспериментаторов врываются на базу, и невероятные повелители стихий объединяются, чтобы использовать самую запретную технику…
Они жертвуют собой…
Подхватывает гость.
И открывают врата в Вавилон.
На этом животрепещущем моменте, из-за трагических обстоятельств, нам пришлось оборвать трансляцию столь великолепного мультипликационного сериала.
Это событие едва не подкосило нас…
Но как говорил мой горячо любимый дядюшка: Что поднимается, должно пасть. Что пало, должно возвыситься вновь!
Мудрая мысль, ведь…
- Хватит! – ты обрываешь их на полуслове, махнув рукой.
Незримые зрители охают.
- Понял я, это всё… какая-то метафора, но… - ты невольно морщишься, потирая переносицу, - мозаика никак не складывается…
 
Ну наконец-то!
Голос ведущего пропитан восторгом.
О да.
И гостя тоже.
Теперь мы можем говорить напрямую, это отличная новость!
Они так и смотрят на тебя с экрана телевизора, освещающего комнату, подёрнутую полумраком. Будто братья-близнецы.
Ты можешь спросить нас о чём угодно. Ты и вправду это заслужил.
- Имена, сезоны, город… я вспомнил их. Вспомнил всё, но… - ты качаешь головой, - я не помню себя. И… вы ведь тоже… вас там не было. Кто вы такие?
Это всё память.
Коротко отвечает гость.
- Моя? Я при смерти, выходит?
Нет.
Ведущий смеётся.
Ты и есть память. Идея, которая возникла посреди небытия, пылала, будто светоч, но затем…
Затухла, когда всё оборвалось.
- Я… я не понимаю… нет, правда.
Это место… словно фабрика отживших идей, выброшенных в небытие. Они… так и остаются здесь, пока не померкнут посреди кромешной тьмы.
Не исчезают из памяти.
Не забываются.
- Это сложно, - ты шумно выдыхаешь. – Так зачем весь этот кипишь с…представлением, и… вы так и не ответили на главный вопрос, причём тут…
Вавилон.
Ты киваешь.
- Как я с ним связан?
Ты был там. Был одним из…
- Потерянных.
Не зверят, точно.
История оборвалась, не была закончена, ты отправился сюда…
- Словно на каторгу.
Теперь кивают они.
- А вы-то кто?
А мы просто статисты.
Те, кто помог тебе вспомнить.
Здесь нет ничего важнее памяти…
Считай нас акушерами.
Не самое плохое сравнение.
- Память внутри памяти… голова кругом. Но я так и не понял главного…
Ты невольно смеёшься, глядя на затянутый помехами экран.
- Зачем всё это, а? Зачем было вытаскивать меня из темноты? Зачем… напоминать мне обо всём?
Ты забыл?
Мистер @#$ смеётся.
Ты сам так захотел. Мы никого не заставляем.
Мистер %#$& вздыхает.
Но это не единственная причина, сам понимаешь.
Ты нужен ему.
- Не понимаю.
Иногда идеям суждено вернуться.
Вырваться из этой тюрьмы.
Считай это путёвкой на волю. А там…
Кто знает, может, тебе и не придётся возвращаться.
- Твою-то мать… - ты нервно смеёшься, не веря своим ушам.
Они смеются в ответ.
- Но я ведь… всё равно забуду… всё это, верно?
Таковы правила, ничего не попишешь.
Глупые, глупые правила…
- Знаете… может оно и к лучшему.
Ты вздыхаешь, обводя, подёрнутую полумраком, комнату взглядом. Всё это кажется… одним большим сном и больше всего на свете тебе хочется проснуться.
Ну как, ковбой, готов снова сесть в седло?
Вавилон ждёт.
- Только оставьте мне большую пушку, повешу её на бедро.
Ты смеёшься.
Они смеются в ответ.
Словно круги на воде.
Словно… в твоей голове не остаётся слов. Там есть только краски, запахи и чувства, смешанные в незримом калейдоскопе.
Ты вдыхаешь полной грудью, с головой окунаясь в эту бушующую пучину. А затем…
Открываешь глаза.

 

 

 

Спойлер

Мастер
Рыцари

Лайон
Алис Кейтли

Бивер
Стефани Сайлент
Лютер Сайлент
Ричард Робинсон
Тереза Олсен

Кайра
Элсбет Рояр
Близнецы О'Флаэрти

Лео
Дарья Бисонин
Джон Саммер

Серебряная
Ким Франклин

Изменено 14 января, 2017 пользователем Полынь

[Beaver]

Пробуждение опять оказалось не из приятных, но ничего удивительного в этом, пожалуй, не было. На всякий случай ощупав свой бок и не обнаружив там никаких лишних отверстий, Стефани с облегчением выдохнула и осмотрелась. Брайан принял обличие почившего доктора, какая-то девушка тем временем прятала труп последнего, Алис и остальные просто потихоньку приходили в себя. Воровка в какой-то момент, повинуясь страху, хотела помочь незнакомке, но, во-первых, та и сама неплохо справилась, а во-вторых, у Стеф слишком кружилась голова для подобной деятельности. Впрочем, в стороне она не отсиживалась: быстро отыскала какую-то тряпку и принялась стирать кровавые пятна и надписи. Ну а что? Если кто-то их увидит — это станет не лучшим началом знакомства. В общем, сперва дело, а все любезности — потом.

 

— Ты как? — тихо спросила Потерянная у своего Зимнего Рыцаря, памятуя о том, что ранее возле убежища его ранили.

[Leo-ranger]

- Подъём!

К тому времени уже затихшая Даша просто сидела в обнимку с гитарой и смотрела на других подменышей. Живые… стоит ли им рассказывать о том, что лишь благодаря её выбросу эмоций им попытались оказать мгновенную помощь, а не стали долго и нужно грузить на скорую, чтобы отвезти в больницу, где, возможно, спасать их будет уже поздно?
Её горделивость говорила - да, стоит. Но Дарья смолчала. Она лениво отмахнулась от трясущей её Ким:
- Да подожди ты, чего теперь куда-то спешить? Дьявол, какой же утомительный сегодня день… - пробормотала девушка и все же поднялась на ноги, перевела взгляд с Ким на дверь, которую вот-вот наверняка откроет водитель. Поверить ли он в их уловки? Хотелось верить, что да.

[Beaver]

Точка зрения Лютера

 

Неторопливо собираюсь на очередное скучное дежурство. Наверняка и сегодня не произойдёт ничего интересного. Пострадавшие в пьяной драке, обдолбанные в хлам наркоманы, жертвы грабителей и собственной глупости — стандартный набор. Я знаю, что достоин большего, достоин лучшего… И шеф это знает. Но старый ублюдок слишком боится потерять насиженное местечко, чтобы дать мне зелёный свет.

Затягиваю на запястье ремешок дорогих швецарских часов — подарок отца. Хорошо, что он так добр ко мне, но немного жаль, что к Тихоне он не так добр. Хотя в последнее время их отношения не столь уж и прохладные. По-доброму усмехаюсь при мысли о сестре, подмигиваю собственному отражению, набрасываю куртку. Добираюсь до больницы довольно быстро. Ну да, своё авто — прекрасный способ передвижения по городу.

Часы тянутся жутко медленно, и я ложусь подремать. Но сомкнуть век не успеваю — поступает вызов. Зеваю, лениво потягиваюсь, надеваю белый халат. Неспеша выхожу на улицу, чтобы встретить подъезжающую машину. Она тормозит почти вплотную к зданию, и я, приблизившись к скорой, распахиваю дверь. И замираю, потому что вижу Стеф. Это не может быть она, ведь я разговаривал с ней по телефону всего несколько минут назад. Но я же вижу её собственными глазами… Боже, почему она так исхудала? И как вообще смогла за сутки?! Или это не она?..

— Привет, Лютик, — улыбается она — Лютиком зовёт меня лишь она — и смотрит на меня так, будто мы в последний раз встречались лет сто назад, а не вчера.

Пытаюсь понять, как подобное возможно.

 

Точка зрения Стефани

 

Когда откроется дверь, Стеф ожидала увидеть кого и что угодно, но только не брата. Но, чёрт, как же она была ему рада! Пока он пытался избавиться от возникшего в голове беспорядка и спросить, что она здесь, собственно, делает, она бросилась к нему на шею.

— Лютик, я потом тебе всё объясню, — предупреждая все вопросы, прошептала Потерянная. — Сейчас нам нужна твоя помощь. Очень.
— Обещай, — стальным голосом произнес Лютер в ответ, смыкая объятия и прижимая её к себе. — Во что ты опять ввязалась, Тихоня?
— Потом, всё потом. Обещаю, — заверила она, даже не пытаясь сдержать слёз счастья, и отстранилась. — Ничего не говори отцу, пожалуйста.

Какая милая семейная сцена. Вот только тактично кашляющий водитель явно не намерен и дальше за ней наблюдать. Вообще-то, ему и не следует, не правда ли?

[Laion]

Суета и шевеление рядом , конечно, требовали хотя бы посмотреть, а что вообще происходит, но Алис, чувствуя себя бесконечно уставшей, только прикрыла глаза, вслушиваясь в происходящее. Кто-то что-то передвигает, кто-то что-то говорит, вот требовательно прогудел сигнал автомобиля, глухо звякнуло железо ворот, остановка. Они прибыли?

 

— Привет, Лютик,

 

 - Доносится до слуха Алис и она снова открывает глаза, садясь и отстраненно глядя на то, как Стеф обнимается с каким-то доктором. Почувствовав рядом с собой движение, Алис поворачивает голову и встречается взглядом с одижвбеем.

- Кажется, мы вернулись.. - шепчет Алис и благодарно улыбается. - Спасибо.

 

Что делать дальше, она понятия не имеет. Похоже, они в Вавилоне. И она даже узнает эту арку , в которой расположен проезд к городской больнице, но все здесь не такое, каким осталось в памяти Алис. Сколько времени ее не было?

 

- Где мы? - Алис смотрит на доктора и задает еще более глупый вопрос: - ...Когда мы?

[Серебряная]

- Да подожди ты, чего теперь куда-то спешить?

 

С большим сожалением отпуская блондинку, Ким украдкой показала ей язык.

 

- Не сильно-то и хотелось! Беееее...

 

Поездка закончилась, и теперь уже ничего нельзя было изменить. Что девушку сейчас волновало, так это камеры наблюдения - ещё одно воспоминание о прошлой Жизни. Они будут сняты, а когда нагрянет полиция к неминуемо обнаруженному парамедику, то они все будут, как на ладони. И что тогда? Бесконечные допросы, и уже не вырваться из-под надзора. Конечно, она может заболтать кого угодно, но... Что, если произошедшие события говорят о том, что её голос имеет какую-то другую силу? Сначала тот бандит, который побежал куда-то после её монолога - это не могло быть совпадением. Теперь парамедик, что ей теперь - не разговаривать вообще? Арлекин... Собственное прозвище теперь внушало некий ужас, памятую о существе из недавнего сна, в которое она переродилась.

 

- Страшно.

 

Кивнув самой себе, она принялась вертеть головой по сторонам, прижимая к себе скейт так, как будто он был её последним бастионом от этого мира. Собственный разум отказывался верить в  то, что сейчас происходит, люди начинали казаться неведомыми чудищами из Чащи, но она рассеяла наваждение, справедливо посчитав его попыткой себя самой спрятаться от реальности. А этого нельзя было делать, ох как нельзя, ведь сны кончились, а Арлекин во всей своей мощи принесёт только ужас, забирая хрупкую девушку за собой в царство грёз. Могла ли она допустить подобное?

[Тaб]

Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 35 минут, и 12 секунд
Точка зрения Васа

Ему не хочется просыпаться, но солнечный свет, что пробивается через окна и оседает на веках тёплыми лучами, не оставляет выбора. Сейчас нет и света. Лишь холодный полумрак и шум, где-то рядом, но, в то же время, так далеко. Шум пробивается через уши, прямо к мозгу, а достигнув сердца превращается в чистый гнев. Лучшее в мире топливо. Оно и заставляет Васэгижига широко раскрыть глаза, а затем, рывком подняться с носилок. Он смотрит по сторонам, внимательно, подмечает мелочи, пока они не обратились в большие беды. Видит кровь, тело, пену, как у безумца, или того, кто променял худую жизнь на блага мир грёз.
Но это, и вправду, мелочи. Куда больше Васа привлекает безразмерность. Он хорошо знает эти машины, и понимает — они никак не могут вместить девять человек. Но она вмещает. Искажается, словно свет, пропущенный сквозь призму, если посмотреть под верным углом. Шумит и грохочет, заставляя Летнего рыцаря прищурить карие глаза. Но остаётся настоящей, осязаемой. Он проводит рукой по гладкой, металлической, стене, касаясь и кровоподтёка. Это не похоже на смутные отголоски Аркадии, не похоже на непроходимые Заросли, не похоже на сон.
Но тревога касается огненного сердца Ясного Неба, и он, бросив взгляд на Зеленоволосую, поднимает ладонь, призывая всех к молчанию.
 

Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 35 минут, и 12 секунд
Точка зрения Джимми

Ты был в шаге от смерти. Собирался пулей пронестись по тоннелю, в конце которого, непременно, должен гореть ослепительно-яркий свет Надеялся увидеть Ад, собственной персоной. Вслушивался в звуки музыки, что проносились в твоей голове, сменяя собой боль. Пялился в это небо и бледное солнце, что так больно слепило глаза. Затем закрыл их, зная, что больше не откроешь, и чувствуя, как Брайан хочет вырвать тебя обратно, хочет, чтобы ты пялился на эти **анные шпили, хочет, чтобы ты мёрз и страдал… Ну уж нет, старина, если ты решил что-то сделать, то так оно и будет.
А затем тебя будит лютый сушняк и боль, сотрясающая голову похлеще острых клинков этих полупрозрачных сук. Стон, невольно, вырывается из горла. Морально, ты уже готов очнуться в белой и залитой солнечным светом палате, а потом услышать от старикана в белом халате что-то вроде:
— Поздравляем, вы первый, кто очнулся после двадцати лет, проведённых в коме!
— Пошёл-ка ты…
Ты открываешь глаза и видишь лишь кромешный полумрак. Неужели шавки Его величества закопали тебя в сырую землю? Вертишь головой, медленно и нехотя. Нет, нихрена, похоже вас только везут…
Окончательно осознав, куда вы попали, ты подползаешь к трупу фельдшера и начинаешь копошиться среди разбросанных вокруг него лекарств. Вряд ли он возит с собой кокс, мет или хмурый, но ты лучше других знаешь, как хорошо может торкать фармацевтика, если знать пару простых правил…
 

Машина скорой помощи, 24 декабря 2016 года, 6 часов, 36 минут, и 13 секунд
Алис, Вас, Стефани, Брайан, Джимми, Элсбет, Дарья и Ким

Когда двустворчатые дверцы безразмерной машины скорой помощи отворяются, поток свежего воздуха, тут же, врывается внутрь, унося вслед за собой жуткий запах крови, пота и полного набора химических элементов.
Пожилой водитель, с усами и в бейсболке смотрит на вас, прищурив глаза. Он явно не из тех, кто поверит, брошенному вскользь вранью. А подле него стоит парень в белом халате и с соблазнительными болотными глазами. Почти все вы понятия не имеете, кто он такой, но осторожно выглянув наружу, видите там ещё пару силуэтов, одетых в белое. Твою мать, а он ведь не посреди проезжей части затормозил. Вы приехали. Конечная остановка. Просим всех покинуть вагон.
Вавилон не знает пощады, это вы знаете лучше других, но сегодня он в хорошем расположении духа. Разве что серое небо, невольно, оседает тоской, где-то там, в самой глубине души, едва не потерянной среди колючих Зарослей. И снег.. мурашки проходят по коже при одной мысли о кошмарном сне, но этот снег, не несёт боли, страха и смерти. Лишь толику печали, но вы принимаете её, без оглядки, сами того не замечая.
Город проснулся. Громогласные слова, раскатистым эхом, проносятся где-то на задворках сознания. Теперь и вам пора.
Этот зеленоглазый врач что-то говорит Стефани. А она ему отвечает. Слова таят, будто снежинки в теплой комнате, но вам становится легче. Теплее. Приятней. Трудно объяснить почему.
— Фух, я уж, было, перепугался! — наконец, вставляет слово водитель и срывает бейсболку с головы. Смотрит на Брайана своим карими глазами, которые сияют от радости. Ах, если бы он только знал…
— И эти… — он небрежно кивает в вашу сторону, — проснулись. Вот так дела! Всё-таки интоксикация, да? — спрашивает у Брайана, а затем, не дожидаясь ответа, продолжает, отходя в сторону и открывая вам взгляд на обшарпанное здание напротив.
«Вавилонский госпиталь имени пророка Даниила и трёх святых отроков» — гласит потускневшая надпись, серебристыми буквами, у самого входа.
— Ну-с, выходите дамы и господа! — театрально отводит руку в сторону, — надо проверить ваше состояние, не отпускать же вас просто так? Проходите, проходите, доктор Сайлент и доктор Штайн вам всё объяснят…
А декабрьский морозец, снежным одеялом, ложится вам на плечи, он и так и так припорошил мерзлую землю, защищая её от подлинного холода. Теперь он оберегает и вас…

//Стефани, Ясность +1//

Изменено 17 января, 2017 пользователем Полынь

[Серебряная]

- Где мы?

 

Арлекин внутри девушки заливается радостным смехом, но это отнюдь не сумасшествие - наступает эмоциональная разрядка, как всегда бывает у простых людей. Немного удивившись, скейтерша внимательно осматривается задние больницы, стараясь заметить пресловутые камеры. Ведь, чтобы не говорили другие, а она видит... Видит, видит, видит. Внутренний голос убеждал девушку, что на какое-то Время она в безопасности, и эту возможность стоит провести с как можно большей пользой. Камер снаружи не было, это она увидела сразу - да и больница отнюдь не внушала своим видом большого доверия, чего нельзя было сказать о персонале - встреченный тепло одной из них врач был вполне нормальным, даже немного располагая к себе.

 

- В гранд-отеле, леди. Не хотите ли чаю? Слушай, ты бы передала этой красавице, что сейчас тепло беседовала с доктором - можно ли узнать насчёт камер в больнице? Приходи в норму, сестрёнка, мы сейчас все в одной лодке.

 

Она мягко улыбнулась, похлопывая ещё одну (!) блондинку по плечу.

 

- Я Ким, будем знакомы.

Изменено 17 января, 2017 пользователем Серебряная

[Плюшевая Борода]

Точка зрения Брайана-не-Брайана

 

- Интоксикация, да... - отзываюсь эхом и убираю руку из-за пояса. 

 

Спрыгиваю с подножки и ощупываю карманы одежды - она тоже не моя, а того парня, который лежит сейчас позади меня: неудобная и маркая, как почти любая униформа, зато выглядит эффектно. В цвет глаз другого парня в белоснежном халате, при взгляде на которого мои ресницы на долю секунды предательски обрушиваются вниз. В одном из карманов обнаруживается пачка вирджинс и я вспоминаю о том, что курю. В это нетрудно поверить, ведь теперь почти каждый занимает чем-нибудь тело, чтобы не приходилось занимать мысли. Ползу сквозь воздух, наполненный осязаемым трением их взглядов. Это не лицедейство, а нечто много худшее, Боже, и мне это известно, но прошу, изгони эту пугающую слабость из моего немеющего горла и обещаю - когда настанет срок, я сам сойду в дебри Ада. С улыбкой, Господи. Я ведь там уже был.  

 

Крохотные льдинки тают в морщинках, притаившихся в уголках усталых глаз. Я улыбаюсь и закуриваю. Мистер Сайлент? Должно быть, он ее брат. Это хорошо, даже лучше, чем хорошо, но тело все еще не избавится от себя само. Взгляд выхватывает одиноко притулившуюся у больничной стены двухъярусную каталку, из тех, которые так удобно катить одному, и теперь мне остается лишь надеяться, что мой невербальный посыл будет воспринят верно и они все уберутся отсюда нахрен. Дым в легких, почему-то отдающий на языке привкусом сушеных слив, кружит голову и подстегивает рвотный рефлекс, но вместо того, чтобы вышвырнуть сигарету, я натягиваю на голову форменную бейсболку, запоздало хлопаю по плечу парня с карими глазами и делаю еще одну глубокую затяжку. 

[Laion]

— Ну-с, выходите дамы и господа! — театрально отводит руку в сторону, — надо проверить ваше состояние, не отпускать же вас просто так? Проходите, проходите, доктор Сайлент и доктор Штайн вам всё объяснят…

 

Алис в страхе огляделась. Входить в чужой дом? С некоторых пор она начала этого бояться.

- Я.. В порядке, честное слово.. Можно я домой пойду?   -  попятилась она от дверей больницы. - Правда, ничего страшного. Меня ждут.

 

 

- В гранд-отеле, леди. Не хотите ли чаю? Слушай, ты бы передала этой красавице, что сейчас так тепло беседовала с доктором - можно ли узнать насчёт камер в больнице? Приходи в ному, сестрёнка, мы сейчас все в одной лодке.

Она мягко улыбнулась, похлопывая ещё одну (!) блондинку по плечу.

- Я Ким, будем знакомы.

 

С недоумением посмотрев на странную шутницу,  Алис осторожно отодвинулась: - Почему бы тебе не спросить у нее об этом самой?  - о каких камерах та говорила, Алис была без понятия.

[Серебряная]

С недоумением посмотрев на странную шутницу,  Алис осторожно отодвинулась: - Почему бы тебе не спросить у нее об этом самой?  - о каких камерах та говорила, Алис была без понятия.

 

Ким удивлённо посмотрела на странно-агрессивную "родственницу", но продолжать не стала, лишь недоумённо фыркнула и прислонилась к борту машины, ожидая дальнейших распоряжений врача. Разумеется, она бы сейчас могла бросить всех и сбежать, Даше она ничего не должна - в конце концов, разве она не бросила её на улицах? Наплевав, что девушка будет волноваться, на видя её на месте. Ну да, красивая - разве мало в городе таких дам? Она и сама может себя прокормить! И ещё зачем-то тащила ей эти шоколадки и бургеры... Нет, у бегства было несколько больших минусов, как минимум это привлечёт внимание к группе у других, а подставлять незнакомых было совсем плохо. Ведь они и не думали её обижать, правда? Значит, теперь единственная задача - не попасться в объективы камер видеонаблюдения внутри, ведь должна же там быть хоть одна! А заболтать так, что её и не вспомнят, она уж сумеет.

 

- Блин, я опять хочу есть.

 

Достав шоколадный батончик из куртки, она буквально впилась в него, откусывая по небольшому кусочку, и стараясь не попадаться в таком виде на глаза доктору. Потребность в шоколаде и резком восполнении калорий после стресса - это было совершенно нормально, ведь она же наблюдала на улицах города такие картины, но всё равно - не стоило лишний раз привлекать к себе внимания. А потому она глотала вкусный шоколад, и просто ждала развития событий, украдкой чуть посмеиваясь... Прежде всего над собой.

Изменено 17 января, 2017 пользователем Серебряная

[Кайра]

- Джимм с  тобой  все в порядке девушка сразу   кинулась к нему  я думала самое страшное,что  ты..  Слезы мешали  ей говорит,  наконец- то они дома  в родном  городе сейчас она позвонит сестре и  ее заберут  домой. - Тебе есть куда  идти,  девушка думала как представить  Джеймса своей сестре, которая  работает в полиции  Теперь она  и всем поможет, девушка уверила себя, что их всех накачали наркотиками и увезли за город. Теперь  власти  должны найти их похитителей.

[Laion]

Достав шоколадный батончик из куртки, она буквально впилась в него, откусывая по небольшому кусочку, и стараясь не попадаться в таком виде на глаза доктору.

 

 Вид увлеченно жующей шоколад Ким почему-то вызвал спазм в животе и Алис поспешно отвернулась, осматриваясь, каким образом незаметно сбежать. Что она будет делать дальше? Найдет свой дом. То, что она была в Вавилоне, было уже ясно - эту старую обшарпанную больницу она узнала, ведь не зря столько времени они провели здесь, когда болела мама.. Сколько времени ее тут не было? Алис казалось, что у Хозяина она пробыла всего несколько дней.. Но изрядно обветшавшая больница, машина неизвестной марки говорили о том, что , скорее всего, намного больше.. Узнают ли ее дома? Помнят ли?

[Серебряная]

"Думай, думай, думай, думай... Ким не глупая, чтобы кто не говорил. Сейчас все пойдут внутрь, кроме водителя - правда? А что тогда будет... Он ведь так и так начнёт чистить машину, проверит отсек для носилок - и тогда пиши-пропало, нас всех прихватят за одно место. Конечно, оно у меня может и не такое симпатичное, как у некоторых, но я всё же прожила в относительном согласии с ним уже довольно прилично. И не хочу, чтобы его лапал кто попало, хочу сама выбрать для этого милашку! Ну, Арлекин идёт на дело...".

 

- Простите... Можно вам задать вопрос?

 

Она жестом остановила водителя, который пока что протирал окошко в машине.

 

- Дело в том, что я... Видите? Мой скейт поломался. Я понимаю, что выгляжу очень странно, думая о таком после всего произошедшего, и стою-то еле-еле. Но, он мне достался от хорошего человека, которому я обязана своим существованием. Мистер, вы же механик, помогите! Ну пожалуйста... Сейчас всех отпустят и вы наверняка уедете спасать людей, а я тут никого не знаю. Вы не откажете мне в такой малости? Я вас подожду здесь! Куда же убегу... И никого не подпущу к машине! А потом сразу побегу к доктору на осмотр, правда-правда-правда... Вот, посмотрите - у него колесо немного шатается, так что нужно подтянуть вот эти болтики, здесь требуется довольно интересные ключи, правда? Так наш тренер делал...

 

Ким стояла перед водителем, со слезами на глазах держа в руках скейт (у которого предварительно расшатала одно колесо).

Изменено 17 января, 2017 пользователем Серебряная

[Тaб]

Точка зрения Джимми

 

— Я в норме… — хрипло бросаешь ты Элси-Белси, выползая из машины и щуря глаза от света, что пробивается сквозь свинцовые снежные тучи. Паршиво, но ничего, что могло бы торкнуть ты найти не успел, только какую-то херню, типа «Прозака», в полупустой пластиковой баночке. Ты бы и ей закинулся, но не хочешь, на глазах, превращаться в овоща. Кто-то, небось, сказал бы, что тебе стыдно. Но ты-то знаешь правду — это просто ***ная осторожность. Подмигиваешь врачу, его глаза кажутся тебе смутно знакомыми. Похлопываешь водилу по плечу, спрашивая насчёт «Закурить» но вовремя вспоминаешь про пачку «Лаки Страйк», завалявшуюся в джинсах.
Вытаскиваешь её зубами, стреляешь у водилы зажигалку. Щуришься, теперь не от солнца, а от самого настоящего удовольствия. Может тут и чертовски холодно, но всё равно не так холодно, как там. Может твоя голова и раскалывается, но, всё равно, это не сравнится с ***ским мечом, который пробивает твою грудь насквозь, будто раскалённый нож — кусок сливочного масла. Может ты и боишься кое-чего, но это ни в какое сравнение не идёт со Шпилями, зависшими прямо над головой, и впившимися в небеса, будто заправские пиявки. О да, каким бы хреновым не был Вавилон и вся остальная Земля, за компанию, ты рад, что вернулся сюда. Чертовски, ***ть рад.
— Эй, Элси-Белси? — ты как следует лыбишься и кладёшь руку ей на талию, идя вслед за этим молчаливым доктором Сайлентом, который, мёртвой хваткой, вцепился в запястье Стеф, пока костяшки не побелели, — может завалимся куда-нибудь после всех этих процедур?
Ты негромко посмеиваешься, проходя сквозь дверь с облупившейся краской. А вот внутри всё не так страшно, зато белым-бело, прямо как там. Похоже, вы в приёмной. Крошка на ресепшене бросает на тебя взгляд, а ты ей подмигиваешь, зажав в зубах сигарету. Она просит её выбросить, а ты лишь картинно качаешь головой, едва сдерживая смех, который так и норовит вырваться из глотки, здорово её обжигая.
Странный доктор Сайлент просит вас подождать и ты плюхаешься на одно из этих стрёмных и насквозь пыльных кресел. Слева от тебя сидит старикан с обмотанной шеей, протягиваешь ему пачку «Лакистар», получая в ответ взгляд, полный холодной ненависти и отвращения…
 

Алис и все, кто остались возле машины

— Конечно, можете, — водитель посмеивается, на мгновение, заглядывая внутрь машины. Как хорошо, что там так темно.
— Но нашим врачам придётся вас как следует осмотреть. Не серчайте, таковы правила, — он улыбается, глядя прямо тебе в глаза. От этой улыбки так и веет… искренностью, о которой так просто забыть в мире, насквозь пропитанным ложью, тщеславием, ну и, конечно, лицемерием, — к нам ведь вызов поступил, верно? А это серьёзно, кто знает, не свалитесь ли вы, вот так, по дороге домой? И у вас со страховкой будут проблемы, и у нас… Никто не хочет лишний раз беспокоиться, верно?
Хлопья снега падают ему на бейсболку. Летят вам на плечи. Устилают землю ослепительно-белым покровом. Холодно, но ни в какое сравнение не идёт с невыносимым морозом, который господствовал в Шпилях, и с истошными завываниями тамошнего ветра.
— Если не хотите задерживаться, — снова начинает водитель, кивая в сторону не-Брайана, — пусть вас осмотрит доктор Штайн, прямо в машине. Если он не найдёт никаких патологий, то… — водитель пожимает плечами, — подпишите кое-какие бумаги и можете идти домой. Но нас потом не обвиняйте, — водитель добродушно смеётся и в этот самый момент к нему подбегает Ким, прося починить свой скейт.
Он замирает на несколько мгновений, почёсывая подбородок и копошась в собственных мыслях.
Затем резко машет рукой:
— Ай, ладно, давай свою доску! — хватает скейт у неё из рук, вертит его, внимательно осматривая колёса и крепления. Что-то бурчит себе под нос, кивает.
— Так, тут обычный ключ, и вправду, не подойдёт, придётся сбегать в гараж, — он поправляет бейсболку, чуть склонив голову набок. — Можете пока в машине посидеть, если не хотите замёрзнуть, ну или внутри, — кивает в сторону входа, куда уже идут Джимми и Элсбет, вслед за доктором Сайлентом.
— Только обещай, — говорит он крайне серьёзным тоном, глядя Ким прямо в глаза, — что не будешь гонять по газонам.
Затем снова смеётся, ты видишь как снежинки липнут к усам и ресницам. Подмигивает ей, и, спеша уходит в сторону гаражей.
А снег всё идет и идёт, накрывая бетонные крыши, сухие деревья и холодный асфальт.
 

Стефани и все, кто зашли внутрь
 

Твой братец возвращается через пару минут, с парой ключей, который он, нервно, вертит в руках. К тому времени Джимми успевает докурить сигарету и затушить её об обивку дивана, вызвав гневные крики девушки, стоящей на ресепшене. А ещё предлагает закурить старику с раком горла и отмачивает пару шуток на грани фола. И, как ни странно… тебе, и вправду смешно. После кошмарного Багдада, где незримый мучитель снова и снова отматывал плёнку, затягивая тугую петлю на шее Брайана. После жутких Шпилей, впившихся в небеса острыми иглами, после нестерпимого холода, после страха потерять… Всё это кажется таким глупым, таким прекрасным, и, в то же время, болезненно ненастоящим.
Брат, снова, хватает тебя за руку и тащит за собой сквозь тёмный коридор, пропахший этим неописуемым запахом больницы. Он тащит тебя и тащит, а его холодные и тонкие пальцы отзываются болью, но в то же время наслаждением. Ведь это, и вправду, он. Настоящий. Здесь. Прямо перед тобой. Стоит только протянуть…
Он открывает скрипучую дверь, не с первой попытки. Руки дрожат, ты сама это видишь. Затем заталкивает вас внутрь кабинета и, наконец, входит сам.
Тебя встречает вид облупленной штукатурки, запах сырости и несколько колченогих деревянных, стульев, рядком, стоящих возле стены.
Сам Лютер садится за письменный стол напротив. На его лице, с лёгкостью, читается тревога и… страх.
— Стеф, — торопливо говорит он, глядя тебе прямо в глаза, — Стеф, ты меня слышишь? Точно?
Ты киваешь.
— Тогда будь добра, ответь, как ты здесь оказалась, если вчера вечером я провожал тебя на самолёт в Атланту?!
Его губы подрагивают, а твоё сердце уходит в пятки.
— Ещё и одета… Боже, — он качает головой.
А твоя голова кружится, приходится вцепиться в занозистою спинку стула, чтобы не упасть прямо у него на глазах.
Может, всё это, и вправду, один большой сон?
Может ты просто ненастоящая?

Вся королевская конница, Вся королевская рать
 

Наглухо тонированный «Линкольн» мчится по трассе, жадно осыпанной снегом.
— Бойл, а тебе нормально платили по старому контракту?
— Платили — не платили, а дельце, всё равно, паршивое выдалось……
— Всё, стоп, я знаю, как ты любишь болтать про свой последний шрам.
— Нахера тогда спрашиваешь?
— Пытаюсь поддерживать беседу. Опа, погоди, сделай погромче.
— Пиф-паф, крутые парни на службе закона?
— О да, ты знаешь, как мне это по нраву…

Музыка

Изменено 17 января, 2017 пользователем Полынь

[Laion]

— Если не хотите задерживаться, — снова начинает водитель, кивая в сторону не-Брайана, — пусть вас осмотрит доктор Штайн, прямо в машине. Если он не найдёт никаких патологий, то..

 

"Доктор Штайн", уже ушедший в приемный покой, был недосягаемо далеко. Недосягаемо, если учесть, что для того, чтобы снова вызвать его на улицу, придется войти внутрь.   Водитель ушел, и Алис, осторожно оглядевшись, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее уходит в сторону выезда с территории больницы. Быстрее, еще быстрее! Но... Алис останавливается возле самого выхода. Вас. Она оглядывается и сердце замирает от боли. Она просто так уйдет, даже не прощаясь?  Только сейчас она замечает, что на улице - зима. Когда она уходила, было лето.. И желтое платье. Сейчас она тоже в платье и холод уже добрался  до костей. Алис еще раз оглядывается и торопливо выходит за ворота. Она вернется домой и все будет хорошо.

[Серебряная]

— Ай, ладно, давай свою доску! — хватает скейт у неё из рук, вертит его, внимательно осматривая колёса и крепления.

 

Арлекин внутри захохотала, и шутовски поклонилась, аплодируя задумавшейся девушке. Ведь она даже не пыталась заговорить человека, а всего лишь дала выход истинным чувствам - тем, что остались где-то от прежней Ким. Развернувшись, скейтерша кинулась в машину, и чем-то там загремела, ворча совсем не-приличные для неё слова. Через минуту она выскочила, и посмотрела на стоявших рядом. Разумеется, та агрессивная дамочка уже сбежала, но она и не думала её упрекать - кто знает, как бы она поступила на её месте немногим раньше? Что-то её удерживало, не давая возможности сбежать. Долг? Но перед кем... Страх? Она забыла его уже давно... Любовь? Ким почти не знает их...

 

- Девочки и мальчики, я предлагаю вам задуматься: а скоро ли вернётся этот добрый мистер? Заверяю, что его не будет минут шестнадцать как минимум, ибо я развинтила так, что быстро не сделаешь. Поэтому давайте поднимаем - и прячем его куда подальше. Наших отпечатков у полиции нет, водитель засвидетельствует пустой фургон, на теле нет следов насилия. Мы не при чём, когда парамедика найдут. Вот только я поднять его не смогу, вы же на самом деле видели, что унёс водитель? Я слаба без друга.

 

Ким покачала головой, прислоняясь к борту машины.

Изменено 17 января, 2017 пользователем Серебряная

[Laion]

Вавилон.

Едущие по дороге  автомобили проносятся мимо, явно не желая брать "на борт" сумасшедшую, разгуливающую в платье под снегом. Алис бредет по дороге, сжав плечи руками и терпеливо, снова и снова пытается остановить попутку. Наконец рядом притормаживает какая-то развалюха, и дверь открывается. Заглянув внутрь, Алис видит немолодую женщину, которая сочувственно кивает: - Садись! С больницы сбежала, что ли? Эти врачи кого хочешь уморят.. - и, когда Алис  уселась на сиденье, натужно загудев мотором, машина трогается с места. - Тебе куда нужно-то?

 

С трудом припомнив улицу, Алис называет ее, но с номером дома происходит заминка. - Мне к Кейтли.. Я.. Не помню номера дома.

Женщина, кивнув, странно посмотрела на Алис и всю оставшуюся дорогу рассказывала, как в этой же больнице пять лет назад не могли поставить диагноз ее мужу, а два года назад назад здесь же лечилась ее золовка, а сейчас там же лежит ее племянница, которая вот-вот должна родить.

Разомлев от тепла, Алис погружается в подобие дремы, но уже вскоре машина притормаживает возле одного из домов на улице, которую назвала Алис. Потерянная, вздрогнув, посмотрела в окно и.. Не узнала знакомой с детства улицы. Яркие огни рекламы в стеклянных витринах магазинчиков, высокие дома, которых не было тогда, когда Алис еще жила здесь, веселые кучки молодежи, тусующиеся возле сквера.

- Приехали! Вон там живут Кейтли. - женщина внимательно смотрит на Алис и показывает на двухэтажный дом с вычурными балкончиками в старинном стиле.

- Простите... Можно  спросить? А.. Ваша золовка когда в больнице лежала? в каком году? - Алис улыбается. Ей безумно интересно все, что рассказывала попутчица о своей семье.

- Ну, девонька...  Два года назад, в 2014 году. - качает головой женщина и отвлекается на мелодию, раздавшуюся из сумочки.

- Спасибо.. До свидания! - бормочет Алис и торопливо выходит из машины, направляясь к дому.

2014? Значит, сейчас 2016? Двадцать пять лет.. Ее не было двадцать пять лет! Наверное, все уже давно считают ее умершей. Алис поднялась по знакомой лестнице на второй этаж и, отчего-то испугавшись, отдернула руку от звонка, так и не нажав на него.

Однако дверь распахнулась тут же, как будто бы ее тут ждали, но не та, в которую Алис собиралась звонить, а дверь напротив, в квартиру, где жил Грег.

Алис оглянулась и замерла в ужасе. Существо, которое выглянуло на площадку, никак не могло быть человеком.  Существо зло взглянуло на Алис и прошипело: - Что ты тут ищешь?

Откуда-то из квартиры раздался голос, который Алис никогда бы не спутала ни с каким другим: - Алис? Кто там?

- Никто, милый, побирушка какая-то. - ответило, полуобернувшись, существо, и снова взглянуло на Алис. - Убирайся, попрошайка, пока я не вызвала полицию!

Метнувшаяся по лестнице Алис выскочила на улицу и остановилась у входа, не замечая, как слезы, смешиваясь с тающим на щеках снегом, градом льют из глаз. Однако, надо было хоть где-то укрыться от холода, и, воровато оглядевшись, Алис скользнула в подвал. Больно. Пусто и холодно.

[Beaver]

Точка зрения Лютера

 

Услышав необычный вопрос от блондинки и фразу об интоксикации, начинаю злиться. Недобро смотрю на Стеф и тихо интересуюсь, чем они закидывались. Она твердит, что ничем, но я-то помню, как хорошо она умеет лгать. Проверяю её зрачки и зрачки той… кхм… любознательной девушки. Обе в норме. Никаких признаков… И это странно. Страннее, чем если бы я видел, что они под кайфом. Поясняю Штайну и водителю, что эта, на первый взгляд, оборванка — моя сестра, вежливо благодарю их за то, что они доставили её сюда, и веду Тихоню, крепко вцепившись в её запястье, и парочку её новых друзей в больницу, а сам думаю, что за хрень. Как она вообще здесь оказалась?! Меня начинает трясти.

 

Точка зрения Стефани

 

— В Атланту?.. — эхом повторила Потерянная, и на глаза опять навернулись слёзы. — Это невозможно.
— Невозможно, — кивнул Лютер, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть нервное напряжение, но она слишком хорошо его знала, чтобы эта уловка осталась незамеченной.
— Я не в курсе, сколько меня здесь не было, — девушка поёжилась и обняла себя за плечи, — но когда меня… в общем, меня не было здесь как минимум несколько месяцев, судя по всему. Я… ушла осенью. Вы что, меня даже не искали? — Её голос дрогнул.
— О чём ты лепечешь вообще? — Мистер Сайлент, вновь закипая, утомлённо потёр переносицу.
— Ты можешь позвонить ей? Ну… той, кого ты провожал. Это точно была не я. Но… только не говори ей ничего.

Он кивнул, не особо веря в целесообразность этой затеи, а Стеф стало ещё паршивее. Что всё это значит? Она настоящая. Самая что ни на есть настоящая, как же иначе?

 

Точка зрения Лютера

 

Набираю сестру и вслушиваюсь в гудки. Конечно, она не возьмёт трубку — она же сидит передо мной, вся белая как мел. Но когда я уже собираюсь закончить вызов, на том конце отвечают. Отвечает она. Сонно спрашивает, что случилось. Пристально гляжу на ту, что сидит передо мной, а она белеет ещё больше, хотя я был уверен, что она и так бледна до предела. Заодно интересуюсь у второй (или у первой?), всё ли в порядке, чтобы понять, не розыгрыш ли всё это с записью её голоса, но она отзывается вполне уместно и повторяет вопрос. Вру, что хотел позвонить не ей и, попрощавшись, нажимаю на «отбой». И тут мне становится по-настоящему страшно. Задаю вжавшейся в стул напротив пару вопросов, ответы на которые может знать только моя сестрёнка, и она отвечает. Отвечает правильно. Беру её за плечи, несильно встряхиваю и почти умоляю объяснить мне происходящее. Она плачет и сбивчиво произносит, что сперва должна разобраться сама. Обещает рассказать всё потом. Заставляет поклясться до тех пор никому ничего не говорить. Я клянусь.

Вывожу её к остальным и без лишних слов начинаю их осмотр и оформление нужных бумажек, а сам думаю, не какой-то ли трип всё это. Она тем временем совсем притихла, тоже, видимо, переваривая случившееся. Да уж, не такого я ждал, направляясь сегодня на дежурство.

[Плюшевая Борода]

Точка зрения Брайана

 

...пусть вас осмотрит доктор Штайн.

 

Взгляд карих глаз застывает на выцветшем козырьке моей бейсболки. Я и правда собираюсь кое-кого осмотреть, да упокоит Господь его бессмертную душу, вот только пациент у меня не из простых: в нем нет ни колотых ножевых, ни сквозных, ни открытых или закрытых, но от этого почему-то не легче. Вы, должно быть, были славным парнем, доктор Штайн, раз работали в скорой - все же для этого нужна какая-никая жертвенность, правда? Хотя бы столько, сколько мне хватило на вас слез, хотя бы одна капля. Опускаю вниз тонкую кожу век и, едва шевеля губами, шепчу поминальную. На это нет времени, но я все-равно это делаю, потому что так нужно. Потому что так правильно.

 

Помилуй нас Боже. 

 

...мы не при чём, когда парамедика найдут.

 

- Убеждай себя в этом почаще и когда услышишь хруст под ногами - возможно, это будут не кости, а всего лишь сраный снег, - не выдержав, огрызаюсь я.

 

Брови Васа ползут на лоб. Что, не ожидал, приятель? Выплевываю сигарету на асфальт и молча иду за каталкой. Молча подгоняю ее к двустворчатым дверям, молча забираюсь внутрь, молча обмениваюсь с доктором Штайном одеждой, молча делаю знак Васу. Молча подняв тело, он молча кладет его на каталку. Куда уплывают твои мертвецы, Васэгижиг? Туда, где ветер играет со стеблями тростника и где над костром вздымается пряный запах бобовой похлебки? Где по воде, тихо рассекая озерную гладь, сквозь сонный туман неспешно плывет утлая лодчонка?

 

Царство тусклого электрического света, мерно подрагивающего в такт скачкам напряжения, встречает меня впитавшимся в стены запахом формальдегида и смертельной тишиной - даже скрипучая поступь каталки звучит здесь, как нечто инородное. Представление начинается. 

 

- Кто-нибудь! Помогите! Помогите, пожалуйста! - зычно оглашаю призывом к действию больничный холл, не переставая толкать каталку прямо по направлению к миловидной мордашке за стойкой регистрации. Парень с повязкой на шее ошалело глазеет в мою сторону, на секунду даже, кажется, позабыв про свой рак. Один из парней в красивой, но неудобной и маркой униформе бежит нам навстречу. 

 

Куда бы ни плыли твои мертвецы, им никогда не обогнать твою память. 

[Leo-ranger]

Точка зрения Джона

Я выхожу с работы и устало провожу рукой по лицу. Взгляд невольно тянется к небу и я вновь спрашиваю: "Господи, что же я делаю со своей жизнью?" Господь, как всегда, молчит, и я иду домой. Пешком, как и всегда. Там я, как и всегда, открою дверь съемной квартиры, как всегда выпью кружку горячего чая, как всегда посмотрю скачанный из интернета еще прошлым вечером фильм, после чего лягу спать. Как обычно.
Я чувствую, как в груди закипает гнев, но не могу сказать, на кого именно. В моей жизни ведь все именно так, как мне и хотелось. Все тихо и спокойно, никакой опасности, никакой угрозы для моей жизни.
Так почему я все ещё ношу с собой пару ножей, когда выхожу из дома и практикуюсь на стрельбище? И почему из-за этой тихой жизни я чувствую себя таким… бессмысленным?

[Тaб]

Точка зрения Джимми

Он осматривает тебя, может не так тщательно, как и следовало бы, но, явно с толком. Наконец, ты ловишь его взгляд и снимаешь со своего лица всякий намёк на улыбку. Выдираешь смешливость из голоса стальными щипцами. Лицо становится каменным и предельно серьёзным. Как хорошо, что тут собрались одни идиоты, да твои друзья, и ты можешь сказать ему пару ласковых…
— Сайлент, да? — ты кивком здороваешься с ним, пока он копошится внизу, стуча крохотным молотком по твоим коленям, Лютер поднимает голову, но во взгляде его нет ни капли любви и обожания. В его глазах ты — ещё один тупой торчок, который сделал с его сестрой что-тоочень-очень нехорошее. Ну и пусть. Тебе плевать на его мнение, но ты безумно хочешь посмотреть на реакцию..
— Твоя сестрёнка — просто милашка… — подмигиваешь ей, но вернув взгляд на Сайлента, вновь становишься предельно серьёзным. — Нет, я её и пальцем не трогал, если тебя это волнует, но мне нужно сказать тебе пару слов…
Он замирает, всё ещё никакой любви, но, хотя бы, толика внимания у тебя есть.
— Ты мне не поверишь, ставлю печень, хотя, такая печень тебе точно будет не по нраву; но, рано или поздно, поймёшь, что старина Джим был прав. Знаешь, что случилось со Стеф, на самом деле? — снова, киваешь, держись, поистине, театральную паузу, пока он не начинает кипеть, сверля тебя взглядом своих болотных глаз.
— Её похитили. Не знаю, сколько времени прошло. Но, наверное не больше пары лет, раз ты её узнал, — сглатываешь вязкую слюну, сушняк никак не отпускает.
— А вон та красотка, которой ты сейчас прозвонил, — говоришь тише, почти шёпотом — двойник, которого посадили на место Стеф. Попробуй, как следует заехать ему по роже, или посильнее пнуть ботинком в живот, и поймёшь, что это нихрена не человек. Пугало, набитое использованнами шприцами, монетками, детальками из-под лего и прочей чушью. А настоящая Стефани вот она, повернись Лютер, посмотри на сестрёнку, которую ты не видел целую кучу лет… — тебе хочется схватить его за лицо, сжать скулы, мёртвой хваткой, и повернуть голову в её сторону, пока шея не захрустит, но ты давишь этот позыв пока не стало слишком поздно и просто глубоко вздыхаешь, а Лютер пялится на тебя, как на недоумка.
— Вот так, Сайлент. Знаю, что не веришь, но ты просто запомни, хорошо? — он заезжает тебе молотком по второму колену, сильнее, чем нужно. Ты стискиваешь зубы, но вместо стона из глотки вырывается смех.
А затем в холл пулей влетает Брайан и тебе становится не до смеха.

Точка зрения Васа
 

Он хотел бы броситься за ней, пронестись по городу огненным вихрем; испепеляя здания из стекла и серого камня, что отчаянно мечтают дотянуться до небес; согревая пронзённые скорбью сердца, превращая в вымысел страх и отчаяние. Он хотел бы заключить её в объятия, а затем поделиться теплом, что способно растопить вековые льды. Он хотел бы, с головой окунуться в душу, чтобы закалить её, сделать сильной, настолько, что она сможет выдержать любые испытания…
Но так и остался стоять на месте, смотря в никуда пустыми карими глазами.
Он хотел бы кричать, истошно, что есть сил. Выплеснуть наружу весь гнев, что скопился внутри за столькие годы. Он хотел бы бушевать, ломая кость и вслушиваясь в этот хруст, что заменил прекраснейшую из мелодий. Он хотел бы бить стёкла и сотрясать города, став силой, что поставит глупых людей на место, напомнит им, что природа не забывает, что вслед за грехами, всегда, приходит воздаяние, а из самой непроглядный бездны всегда есть путь наверх, освещённый ярким сполохом храбрости, что родилась из гнева.
Но так и остался стоять на месте, а крик, умер, не родившись.
Он хотел бы многого. Очень многого. Но Васэгижиг, Ясное небо, рыцарь, что был рождён в пламени Летнего костра, не мог. Он не принадлежал ей. Он не принадлежал никому, хоть и был связан цепями тысячи клятв. И прямо сейчас, больше всего на этом свете, Вас хотел бы провалиться под землю. В самое сердце этого голубого шара, где горит пламя, что сильнее его. Он хотел бы окунуться в него, с головой, принять огонь внутри и сгореть, крича от боли и взывая ко всем возможным богам. Он хотел бы стать пеплом и больше никогда не пылать…
 

Алис
 

— Мисс? — ты слышишь бархатный голос, когда успела позабыть, что существуют и иные звуки, кроме мерного капанья воды. Вокруг темно, будто в склепе. Но именно в склепе ты хотела бы оказаться, здесь и сейчас. Сердце насквозь пронизано болью, пропитано отчаянием, а теперь кто-то пустил его сквозь мясорубку страха. Тебе не хочется ничего. Только заснуть и больше никогда не просыпаться. Обида сжирает заживо, заползая в голову цепкими когтями и раздирая, в кровь, всё вокруг… Ты хочешь, чтобы они ушли. Просто оставили тебя в покое…
— Мисс? — голос становится ближе, а тебя так и тянет зажать уши и закрыть глаза. Исчезнуть. Раствориться. Провалиться под землю.
— Мисс, не стоит играть в прятки, я знаю, что вы здесь! — голос пропитан показным дружелюбием, но ты знаешь, что всё это — одна большая фикция. Людьми движет лишь эгоизм. А тщеславие и лицемерие — их скипетр и держава.
Пучок яркого света бьёт тебе в лицо. Хочется зашипеть, словно, кошка, и заползти в самый дальний, самый тёмный и сырой угол на всей Земле.
— О, а вот и вы! — негромкий смех, ты видишь пару силуэтов, прямо перед собой. Мужчины. Ими движет лишь одно…
— Мы просто хотим поздороваться, верно, Бойл?
— Верно, — теперь говорит и второй.
— Меня зовут Сэм Миллиган, — он светит фонариком себе в лицо и ты видишь вполне милого мужчину, в кожаной куртке, с волосами уложенными бриолином, трёхдневной щетиной, и красивой белозубой улыбкой. Но ты, как никто другой, знаешь, что прячется за каждой из таких улыбок. Это сотня разбитых сердец.
— Меня зовут Сэм Миллиган, а это мой… — он неловко указывает на высокую фигуру у себя за спиной.
— Партнёр.
— Партнёр, точно. Мой партнёр, его зовут Ронан Бойл. Он нездешний, — снова смеётся, натужный, неискренний смех, насквозь пропитанный фальшью, как и все его слова. Как и все слова вообще…
— Вы, наверное, подумали, что мы случайно сюда забрели, — продолжает Сэм, — но это вовсе не так. Нас послал парень, который зовёт себя Королём; видный мужик, мы его уважаем и не задаём лишних вопрос, а те, кто задают, давно на него не работают. К чему я? Нет, он не хочет убить тебя, — он смеётся, будто заметив страх в твоём пристальном взгляде.
— Всё с точностью да наоборот, этот Король, закатывает лихую пирушку. Праздник, в честь Рождества Господа нашего Иисуса Христа… — Сэм обращает взгляд к небу, сложив ладони в молитвенном жесте, а, на самом деле, к сырому потолку, с которого стекает вода. Ты замечаешь у него на шее серебряный католический крестик.
— Крошка, и знаешь, что самое удивительное? Он хочет видеть там тебя.
— Не веришь? Я бы тоже не поверил, но у нас есть письмо… Погоди секунду, — он лезет к себе за ремень, на мгновение ты думаешь, что они — всего лишь двое насильников, решивших разыграть перед тобой представление, но затем Сэм достаёт оттуда самый настоящий конверт, и протягивает его тебе.
— Вот, фонарик ещё возьми, а то глаза совсем испортишь.
Страх заползает в твоё сердце, будто ядовитый скорпион. Но вместе с ним и любопытство, граничащее с жадностью. Ты разрываешь конверт и находишь внутри…
Рождественскую открытку. Младенец Иисус в колыбели, среди овец и коров, сверху горит путеводная звезда, а вдалеке виднеются силуэты волхвов, мудрецов, что принесут ему золото, ладан и смирну. Будут первыми, кто увидит в этом крохотном младенце царя, священника, и того, кому суждено умереть. Как и всем нам, Алис, как и всем.
Ты открываешь её и видишь письмо — это, и вправду оно, ты светишь фонариком, снова и снова, не веря своим глазам — написанное изумительным каллиграфическим почерком, который не так-то просто разобрать. Но у тебя получается.
Привет, Алис! Так оно начинается.
Не знаю, что тебе пришлось пережить, в Аркадии, в Чаще, в этом отвратительном кошмаре, но мне знакома боль, что, прямо сейчас, терзает твоё сердце. Знакома, Алис, и это не просто красивые слова. Все мы — Потерянные, изгои, которые никогда не смогут вернуться домой, снова, дарить сладкие поцелуи своим мужьям и жёнам, и читать сказки на ночь любимым детям. Нас забрали, вырвали из привычного, повседневного мира, с нами играли, как кошка играет с мышкой, перед тем, как пустить ей последнюю кровь. А затем нас выбросили, как дети выбрасывают надоевших и поломанных кукол. Но мы живые, Алис, и мы не можем просто лежать на спине, смотря стеклянными глазами в небо, усеянное алмазами. Мы хотим жить, не оглядываясь. Не думая, что они вернутся за нами, чтобы продолжить свою смертельную игру. Мы хотим вернуться к своим семьям, хотим вернуть всё, что отобрали у нас Феи. Мы хотим, Алис. Но ещё мы можем. Вместе, Алис. Одиночки всегда погибают первыми. Сегодня я хочу подарить тебе толику чуда. Приглашение в мир сломленных, но не сдавшихся. Алис, я приглашаю тебя на праздник, где, пусть и всего ненадолго, ты сможешь забыть про боль, что находит приют средь разбитых сердец. Праздник, где ты встретишься с теми, кто пережил страшное, но нашёл свой выход из тупика. Свой путь сквозь Тернии.
С любовью твой…
А снизу ты видишь изящно нарисованную пиковую масть, обрамлённую заиндевевшей короной. Она нарисована теми же чернилами, что и остальное письмо. Снизу идёт небольшой приписка:
P. S. Не бойся тех, кто принесёт эту благую весть, и смело иди вслед за ними. Они отведут тебя туда, где все отчаявшиеся находят свой приют.
Сэм кивает, когда замечает, что ты закончила читать.
— Ну как, мисс, готовы узнать, сколь глубока кроличья нора? — он смеётся и протягивает тебе ладонь.
— Не стоит мяться, Король не терпит отказов….

Внутри больницы
 

— Твою-то мать… — сдавленно хрипит один из врачей, оставшихся ещё на ночное дежурство, глядя на каталку и видя там изуродованное тело Коди Штайна. Поднимает на Брайана остекленевший взгляд, снова, опускает вниз, опять поднимает, губы беззвучно шепчут что-то нечленораздельное, пока барышня на ресепшене истошно кричит, краем глаза заметив широченную улыбку, изукрашенную кровавой пеной. Старик с перевязанным горлом что-то хрипит, пытаясь встать, оперевшись на трость, но нихрена у него не выходит. Врач, без тени, брезгливости, тянется к шее, явно, желая измерить пульс. И…
— *лять… — он не сдерживается и шумно выдыхает, как только слово срывается с губ.
— Когда он успел? — врач смотрит прямо на Брайана, пока барышня с ресепшена тянется к телефону.
— Сайлент! — окликает он братца Стефани, — ты же видел его пару минут назад?!
Картина становится всё более сюрреалистичной, напоминая вам одну из картин Линча, или вроде того. Никто не пытается оказать Штайну помощь, потому что он мёртв. Совсем. И это видно невооружённым глазом.
— Всё, я вызываю копов… — плачущим голосом говорит барышня, а врач, первым заметивший Штайна безмолвно качает головой, а затем берёт себя в руки.
— Погоди ты… — его взгляд никак не отлипнет от Брайана, — ты видел его? Видел, как это произошло?
Холл заполняет мерный гул людских голосов. Пусть, пациентов тут и не так много, кроме вас, но, стекающиеся со всех углов медработники, тут же, начинают перешёптываться, вспоминая, каким же хорошим мальчиком был Коди Штайн, пусть и со странностями, как он признался в любви одной из медсестричек, а получил лишь оглушительный хохот в лицо, как, искренне, хотел спасать людские жизни, а слышал смешки и перешёптывания у себя за спиной, как подсел на какую-то гадость, что посоветовал ему знакомый с окраин… и с каждой секундой этот гул десятка людских голосов всё больше походит на заупокойную молитву.

Изменено 17 января, 2017 пользователем Полынь

[Laion]

Вавилон. Подвал дома Алис

 

Ей так хочется поверить... Поверить, что есть кто-то, кому она не безразлична, что кто-то поддержит и поймет...Алис протягивает руку, хватаясь за предложенную ладонь и поднимается с пола, готовая идти за этим ... Нет,  конечно, уже не человеком. Но он так добр, и Алис так хочется ему верить. Его голос такой теплый и такой бархатный, и почему-то вызывает воспоминание об изумрудной Луне и запахе роз.  Но тут же в памяти всплывают острые шпили, лица подо льдом, колючий снег и жаркий вкус лета на губах Летнего Рыцаря. И страх возвращается снова. Алис резко выдергивает руку из ладони Сэма: - Откуда Король знает обо мне? Это ОНА сказала? 

[Тaб]

Алис
 

— О нет, — Сэм Миллиган смеётся тебе прямо в лицо, а его серебряный крестик поблескивает в свете фонарика; затем он кивает своему напарнику, который остаётся в тени, и продолжает, — Король влиятельный парень, я так и сказал, но если по секрету, — он переходит на шёпот, наклоняясь к тебе поближе, — это не совсем правда. Король — не просто влиятельный парень, он… — Миллиган кривит лицо и щёлкает пальцами, силясь подобрать верное слово, — он… везде понимаешь?
Трудно сказать, понимаешь ли ты, зато слышишь, как капает вода. Вдыхаешь воздух, пропитанный сыростью, и видишь, как огромный силуэт, позади Сэма, тянется к чему-то, спрятанному под длинным плащом.
— Стоит тебе объявиться в Вавилоне и Король сразу тебя находит, конечно, если ты ему нужен… — Сэм тебе подмигивает, — сечёшь, о чём я? Верно, мы с Бойлом, тоже, были тут проездом, выполняли одну непыльную работёнку за неплохие бабки, а потом нас находит Король, и выкладывает все карты на стол. Но туз-то он, всегда, оставляет у себя в рукаве. Кто такой? Откуда взялся? Этого ты о нём не узнаешь, как ни копай. А те, кто копают слишком много… — Сэм закрывает глаза, вываливает язык и затягивает на шее незримую петлю.
— Вот такая вот история, — он пожимает плечами, — сиди тихо, не задавай лишних вопросов, и будешь как сыр в масле кататься. Ну, а начнёшь совать свой нос, куда не следует — и можешь, сразу, заказывать лакированный гроб, ну или место в крематории бронировать, это вопрос вкуса.
— Ты как, мисс? — он снова улыбается, протягивая тебе руку. — Пойдёшь с нами? Оторвёшься как следует, забудешь про все свои беды, познакомишься с каким-нибудь парнем… или ты не по этой части? — он щурит глаза, а затем смеётся и смех этот эхом катится по сырому подвалу.

Изменено 17 января, 2017 пользователем Полынь

[Серебряная]

Машина скорой помощи

 

Проводив взглядом носилки с парамедиком, и показав в спину Брайану язык, девушка прислонилась к машине. Снег уже начинал давать ощущение прохлады - солидной так прохлады, когда хочется подпрыгивать на месте и говорить крылатую фразу про умеренное потребление спиртосодержащих жидкостей. Ким таких жидкостей не пила, а потому акробатические упаржнения ей ну совсем не подходили. Наверное, хуже всего сейчас было то, что она была одна. Нет, без Подменышей рядом ещё можно было обойтись, ведь рядом всегда был её Шёпот, как Арлекин ласково прозвала скейт. А сейчас его не было, и блондинка чувствовала, как буквально на глазах ослабела. Поёжившись, она заинтересованно взглянула в кабину машины, и с Радостью поняла, что та открыта.

 

- Ну, а дяденька оказался и правда добрым, что оставил дверку приоткрытой. В самом деле, я же не пушистый зверёк с ценным мехом, который приходи в особо радостные моменты? Хвоста вроде нет, как мне кажется... А потому не пристало леди морозить одно место...

 

Хихикнув, она забралась внутрь и сжалась в комочек, перед этим старательно отряхнув кроссовки от снега. Внутри было тепло, слегка включённая печка веяла тёплым воздухом, и буквально через несколько минут Ким провалилась в сон, ожидая водителя со своим другом. Со стороны выглядело это довольно забавно - свернувшаяся по-кошачьи на сиденье девушка, чему-то улыбающаяся о сне. Наверное, случайный наблюдатель бы удивился, завидя её лицо, ведь сейчас оно было таким безмятежным, словно и не было ужасов последних часов. А что Арлекин? Она спала ещё раньше, проворчав что-то про честную мордашку на каких-то там ножках.

Изменено 17 января, 2017 пользователем Серебряная

[Laion]

Вавилон. Подвал дома Алис

 

Здесь, в подвале, у Алис нет никаких шансов, даже если эти двое и не те, кем хотят казаться. Она бросает короткий взгляд на второго, скрывающегося в тени и улыбается Сэму. 

- Мне нравишься ты. Может быть, пусть твой... партнер пойдет пока дальше, а мы задержимся где-нибудь?  Согласись, неловко идти в гости  в таком грязном платье. Мы бы заглянули в какой-нибудь магазинчик и я бы переоделась.