Поди туда, не знаю куда...

[AL.MA]

Путешествие в царстве Аида не вызывало у Лесаны особой неприязни, сейчас девушка понимала, что есть много миров. И подземный мир не хуже и не лучше остальных, он просто есть. И просто играет свою роль в общей картине мироздания. Переправка на другой берег не заняла много времени, хотя что-то царапающее дно немного настораживало, но не до такой степени, чтобы уже начать волноваться. Красивый тонкий свист привлек внимание Олеси, он напомнил ей о родных деревенских краях, как они с подругами гуляли по полям, собирали полевые цветы, купались в озере... Девушка и сама не заметила, как пошла в указанном красивой женщиной направлении, рядом с ней.

[Ewlar]

Девушка и сама не заметила, как пошла в указанном красивой женщиной направлении, рядом с ней.

 

- Эй! Куда? Яромир, держи её! Владимир! Ну вот, на свист клюнула.

Мгновения были, чтобы остановить Лесану. Волк знал, что существо, известное ему по Закатным лесам как вужалка, может шипением и свистом удивительным приманивать, а потом как бросится, как хвостом замотает! Хвост у неё змеиный.

[Кайра]

- Знаю  я, но поет дивно хорошо вот Сашеньки нет он бы заслушался ответил он Силуяну. Но за заботу  спасибо.

Заревел  берендей, чтобы  пение  перебить и  Лесану в себя вернуть. Пришлось ему в берендея  перекидываться вот так срочно и реветь по медвежьи 

[Горыныч]

Дворцовый, вот, ни разу не поймался на чарующие звуки. Каким-то внутренним чутьем он понял, что не может быть тут ничего хорошего, в отличии от Лесаны.
- Куда, глупая! - он бросился к девушке.

В тоже время, существо поняло, что ничего у нее не выйдет, и мигом с нее слетели все чары.

Она зашипела и бросилась на наших героев.

кидаем 10д15, и ждем подсчетов. А пока, не стесняемся, и описываем)

[AL.MA]

Зов молодцев Силуяна, гортанный рык Тимофея-оборотня и даже крик Благомира не смогли прорваться к сознанию Лесаны, пока перед её глазами вместо подруги приветливой не оказалось существо коварное. Будто во сне, чисто инстинктивно, на подсознании, призыв дикарки "Бежать!" сработал. Отпрянула девица тут же к товарищам своим верным, да только взор её все равно затуманен оставался. "Олеся, Олеся, идем с нами," - слышала она голоса и смех подруг своих верных, а на глаза слезы отчего-то наворачивались.

[Мистер Лис]

Владимир плыл в лодке заняв место возле бортика особо не обращая внимание на разговоры товарищей. Тьма словно давила на него и с каждой минутой ему становилось все сложнее дышать словно само окружение с каждым вздохом все сильнее сдавливало грудь. Фигура в плаще управляющая лодкой была словно бесформенной и сотканной из окружающей темноты а в голове звучал какой-то шепот в который он старался не вслушиваться. Шепот словно пытался сказать ему что он здесь чужой и охотник старался его не слушать.

 

Спойлер

Прицелился Владимир из лука своего охотничьего в зверька рыжего с белым кончиком хвоста что словно кисточка был которую опустили в белую краску. Вокруг только шелест листвы слышно было, да пение птиц. Лисёнок рыл что-то возле дерева, но затем вдруг поднял голову прислушиваясь к звукам окружающим. В этот момент Владимир выстрелил, да только дернулся лисёнок и стрела мимо прошла а сам зверёк пушкой в чащу убежал скрывшись в кустарниках. Сложно было Владимиру слова отца вспоминать когда его на охоте рядом не было, ведь слова эти жизнь велели отобрать. Пусть даже и с благословения Велеса.

 

Долго шел Владимир за стрелой своей пока на опушку леса не вышел где возле одиноко стоявшего дерева в тени его стрела охотника из земли торчала а совсем рядом с ней, словно стрелу сторожа сидел беленький зайчонок с черным пятнышком на мордочки. Подошел юный Владимир ближе а зайчонок не двигается совсем. Только повернулся в его сторону и сидит, глазками своими черненькими словно бусинками глядит на молодого охотника. В первый раз он на охоте без отца был. Подошел он к зайчонку и стрелу свою из земли вытащил и в колчан опустил, да на зверька посмотрел. Тот стоял и смотрел на него взгляда не отводя, но и убегать не спешил и очень скоро понял Владимир почему. Лапка у него сломана была. Не мог он никуда бежать. Но травму не стрела ему нанесла. Отец всегда говорил, что в лес на охоту нужно идти с добрыми помыслами и с чистым сердцем. Иначе лес почувствует а у Владимира совсем не было добычи на этой первой охоте без отца. Даже брата старшего и любимого рядом не было а Владимир не мог в дом родительский вернуться без трофеев охотничьих, но чувствовал он что Велес испытывает его.

 

Отложил он лук в сторону и склонился над зайчишкой беря его на руки.

-Как же ты так? –произнес охотник глядя на зверька пушного. Нужно было помощь ему оказать. Наложить шину. Погладив его по головке своей ладошкой детской юноша посадил зверька на покрывало из мелкой травки растущей под тенью дерева, да сорвал несколько сучков с него сделав из них шину. Взял он лук свой, да взяв зайчика на руки, пошел в деревню. Без добычи возвращался Владимир.

 

Уже вечером он подошел к деревне держа в руках зайчонка и раздумывал он всю дорогу что делать с ним. Не даст отец разрешения своего оставить его пока тот не поправится. Ведь совсем без добычи пришел он с охоты. Зайдя в деревню увидел он Олесю. Длинные светлые волосы девушки развевались на легком ветру а свет ласкового заходящего солнца придавал им красивый золотистый оттенок. Вечером она всегда относила молоко бабушки Фроси живущей на окраине деревни. Бабушка Фрося была уже старенькая и одинокая, но очень любила детей. Она часто угощала Владимира вишней растущей у неё во дворе или наливными яблочками что у неё в саду росли. Всей деревней ей помогали кто чем мог, этой одинокой старушки а в замен она никогда не отказывала в помощи если вдруг кто захворал. Всегда знала какой отвар нужно выпить и всегда нужную травку находила. Раньше Владимир редко разговаривал с Олесей, хоть и нравилась она ему. Знал он что любит она животных и от этого больно ей было каждый раз видеть, как Владимир с отцом и братом с охоты возвращались со шкурками пушных зверьков на подвязках а Владимир только и думал о том, как шкурок насобирает да продаст их заезжему купцу которому они с отцом шкурки продают, да накопит денег немного и в город поедет коня себе покупать. Давно уже юноша мечтал о коне вороном. Видела девушка сколько зверьков невинных и красивых что по лесу бегают губили охотники и наверняка каждый раз вопросом задавалась не жалко ли им жизнь такую вольную губить.

 

Окликнул он девушку юную, да подошел к ней, держа зайчонка на руках и поглаживая его а тот только ушки пригнув смирно сидел. Отдал охотник его девушки. Знал, что она позаботится о нем. Будет кормить и лаской с заботой окружит его а сам молодец отправился домой. Чувствовал он что отец не обрадуется а слово плохого не скажет, но стыдно ему было домой без добычи возвращаться.

 

***

 

Родная деревня перестала быть ему родной с тех пор как Олеся пропала. Не находил себе покоя Владимир. Всегда в памяти хранил взгляд её чистый и добрый который словно светился нежностью и добротой ко всему окружающему и словно пытался все вокруг объять в своей нежности как весеннее солнце проливаясь теплом на пробуждающуюся ото сна природу заставляя её воспрянуть. Шел юноша по лесу впервые за несколько лет вспоминая как с Яромиром они дни напролет в своих поисках по лесу шли в надежде отыскать девушку. Как на привал вставали вечером разводя костер, да как вместе рыбачили у реки чтобы на костре потом рыбку сочную приготовить, да как на фазана охотились, да силки на зайцев ставили. Яромир всегда обустройством лагеря на ночлег занимался а на Владимире всегда была добыча сытного ужина. Не привычно было после стольких дней проведенных вместе вот так одному в лес уходить, но пришлось.

 

Долго или коротко шел Владимир по уже знакомым местам и тропкам стремясь в этот раз углубится все дальше в своих поисках пока не показалась ему среди деревьев домик старый и одиноко стоящий посреди леса из трубы которого клубами струился дум словно готовилось в печи что а в воздухе витал приятный аромат. Совсем как у мамы когда она готовила что-то. Всегда вкусный аромат всю их дружную семья за стол созывал заставляя. Подошел охотник ближе а у дома на лавочке покосившейся девушка сидела в черном платье подол которого почти земли касался. Сидела и волосы свои длинные расчесывала, но заметив охотника, положила она расческу на край лавочки и взяла красное яблочко наливное, да откусила оценивающим и явно заинтересованным взглядом смотря на юношу. Ходил Владимир часто дорогой этой, но ни разу не видел здесь избы этой и девушку эту никогда раньше не видел, хоть и слышал истории о том что в лесу женщина одинокая живет. Слышал, что ходят к ней сельчане иногда за делами не добрыми и с просьбами не хорошими.

 

-Ты проходи, юноша. Не бойся. –она откусила еще немного от яблока и перекидывая с ноги на ногу посмотрела на Владимира. –Вижу, что по делу ты ко мне. Ищешь кого? Сердце твое печалью и тоской скованно.

Встала красавица с лавочки своей, да красивой походкой от бедра подошла к охотнику удерживая в руке яблочко красненькое. Смотрел он на неё да взгляда не мог оторвать. Красива дева была на столько, что любого могла заставить забыть обо всем на свете.

 

-Девушку я одну ищу. –произнес Владимир смотря прямо в глаза красавицы. Что-то словно сковало его не давая взгляд отвести от красоты её. Девушка вытянула руку вперед, да тыльной стороной ладони коснулась щеки охотника. Её прикосновения были нежны и казалось, что могут унять печаль и ту тяжесть что на душе тяжким грузом весела и рану исцелить что на сердце кровоточила постоянно напоминая о себе заставляя страдать. Но надоело Владимиру уже страдать и по лесу в поисках бродить так и не находя покоя и исцеления.

-Я знаю. Лес не просто так привел тебя ко мне. Я могу помочь. Могу облегчить твою боль. Ты ведь Олесю ищешь? –произнесла девушка а взгляд её теплотой изливался словно речка бурная.
-Да, -вырвалось из груди его словно он сам себя не контролировал а голос нежный девушки красивой словно пение скворца в самое сердце лился. -люблю я её.

 

Услышав последние слова Владимира девушка заметно нахмурилась словно сами слова эти ей неприятны были и претили хуже скисшего молока. Она посмотрела на юношу перед собой а на губах её ухмылка появилась. Ладонь с щеки его соскользнула вниз и остановилась на груди, там, где сердце его билось. Несколько секунд девушка молчала смотря на него а затем широко улыбнулась словно что-то желанное почувствовала а взгляд её блеснул совсем как у кошки дикой готовой бросится на добычу свою выпрыгнув грациозно из камышей.

-В силах моих вернуть Олесю домой. Живой и невредимой. Вернется она к семье своей. Только силу из пустоты взять нельзя. Если что-то дается, то что-то должно и отданным быть. –она отстранилась от Владимира и измерила его взглядом откусывая от яблочка, -Дам я тебе то, что сердце твоё желает, только просьба у меня будет. Поцелуй меня так, как поцеловал бы Олесю. Ты со мной останешься, а Олеся ненаглядная твоя отыщет дорогу домой.

 

-Нет! –резко произнес Владимир опешив и назад шаг делая отстраняясь от красавицы. Изменился в туже секунду вдруг взгляд её и словно сошла пелена с глаз его что не давала увидеть то, кто перед ним стоит, словно исказилось лицо девушки во злобе слепой.

–Не могу я полюбить тебя, ведь моё сердце уже любит. -последние слова юноши словно еще сильнее разозлили девушку. Та отстранилась от него и злобно ухмыльнулась а Владимир развернула и прочь пошел от дома одинокого словно только сейчас что-то внутри проснулось и велело ему бежать из места гиблого в котором ото всюду словно тленом пахло.

-Будь по твоему, Владимир. Не найдешь ты Олесю свою а если и найдешь, то не твоей она будет. –крикнула ему в след девушка а охотник продолжал идти, но внутри что-то заставляло его остановится, обернуться, вернуться к ней. Словно что-то звало, заставляло. Но стойко юноша не поддавался наваждению и лишь отдалившись достаточно далеко он обернулся, а избы этой одинокой словно и не было.

 

***

Уже виднелись знакомые очертания деревни знакомой а в мыслях все слова девушки той вертелись словно настойчиво не собираясь уходить цепляясь снова и снова и все попытки избавится от них словно тщетными были. Вышел он на опушку лесную с которой видно было всю деревню их а на опушке заметил он зайчонка беленького с пятнышком черным на мордочки. Совсем как у того которого он еще в детстве в лесу нашел на точно такой-же опушки возле дерева и которого Олеси отдал. Начал Владимир к зайчишке подходить а в мыслях сразу вспомнился взгляд девушки что сердцу дорога была. Взгляд в самое сердце проникающий и наполняющий его теплотой. Её волосы светлые словно лучики солнца и улыбка нежная. Именно такой он запомнил Олесю. Веселой девушкой которая казалось всех любит и о каждом позаботится старалась. Подошел он к зайчику, а тот заметив Владимира, на утёк бросился. Но пробежав несколько метров-вдруг замер и повернулся к юноши смотря на него своими черненькими словно бусинки глазками. Владимир пошел следом а заяц побежал куда-то словно ему показать что-то хотел и звал куда-то. То побежит неудержимо, то остановится и обернется словно в желании убедится, что охотник следует за ним.

 

Подошел охотник к зайчику когда тот в очередной раз остановился и повернулся к ему, да только теперь он не стремился убегать. Сидел заяц на листовки словно прижимая её к земле и не давая коварному ветру подхватить её и прочь унести. Взял юноша зверька пушистого с гладким и мягким пушистым мехом и посадил его на травку мягкую рядом с листовкой, а затем листовку взял читая её а на неё чернилами написано было что захворал Царь Балдей и созывают на помощь героев со всего царства для дела опасного. Прочитав листовку он аккуратно смял её и положил в карман а когда взгляд опустил посмотрев на зайчика, то не было уже зверька на том месте. След его простыл словно и не было никогда и только оставленный клочок белого пуха был напоминанием о нем. Встал Владимир, да оглядевшись по сторонам в сторону деревни направился а у входа в деревню родную на указателе дорожном увидел он такую-же самую листовку к дощечке прибитой и с царской печаткой. Чувствовал он что знак это. Не с проста он зайчика увидел. Может Велес ему какую подсказку дает. Твёрдо решил юноша отправится во дворец королевский и помочь в поисках лекарства.

 

Сидел Владимир в лодке рядом с Лесаной и Яромиром, да такое чувство у него было словно лодка на месте стоит и не двигается. Словно встала на середине реки и не отдаляется не от одного берега, ни к другому не приближается. То ли время тут как-то шло иначе, то ли иллюзия была какая колдовская. Все здесь говорило, что в мире другом они оказались, что лежит по ту сторону завесы и было тяжело на сердце у охотника. Но вот наконец причалила лодка к берегу и вступили они наконец на твердую землю.

 

Услышал он песню красивую словно зов звучащую и завораживающую а девушка что пела её красивая была, да только холодно его сердце было к красоте её и к её голосу. Красота другой люба была ему. Пошел он за Лесаной следом что на зов поддалась этот а у самого мужчины в голове вдруг прозвучало: «Не найдешь ты Олесю свою а если и найдешь, то не твоей она будет». Словно иглами раскалёнными голос этот в самое сердце проникал причиняя боль сильную.  Почувствовал он опасность исходившую от девушки певчей а голос Благомира с Силуяном лишь укрепили его уверенность в опасности и зле. Не только он один опасность почувствовал.

-Леси, нет. –вдруг закричал охотник пытаясь перекричал звон деву опасной, -Не могу я потерять тебя после того как так долго искал. Последние слова свои он произнес уже не так громко а перед глазами у него стоял тот самый сон. Он в лесу посреди папоротников. Вокруг темнота прямо как здесь. Черная и всепоглощающая и среди них стоит девушка с золотистыми волосами в синем сарафанчике. Схватил он девушку отпрянувшую к товарищам своим и в объятиях своих прижал её к себе собою её закрывая от опасности. Не видел он как дева певшая в желании заманить их в ловушку изменилась вдруг, зашипела и на них бросилась.

[Alice von Bertruher]

  Сквозь плотную пелену непроницаемого черного тумана, что стелился над такой же темной водой, вдруг начали проступать очертания неких объектов. Златоцвета по началу думала, что это всего лишь камни, но некоторые из тех силуэтов, казались, несколько миниатюрными что ли и длинными, словно корявые засохшие деревья, что обычно растут, а точнее, умирают в нехороших лесах, распадаясь в гнилую труху, полную древоточцев. И казалось, что эти "древа" качаются или шевелятся. Или это игра местного холодного ветра, доносившего чье-то хрипловатое дыхание, как у умирающего. А может и нет никаких силуэтов, и это лишь обман зрения?

 

  Сколь времени длилось это путешествие? Кажется, сутки. А может и меньше минуты. А может целый год. Или вечность. Царь Балдей умер в своей постели. Его тело истлело и превратилось в пыль. Или нет. Кто знает. Быть может, здесь вообще время не имеет значения?

  Туман расступился, выпустив из своего нутра деревянный причал. Путешествие по реке закончилось. Молчаливый паромщик же отправился обратно. Напоследок он бросил равнодушный взгляд, и кажется, Златоцвета даже смогла рассмотреть его лицо. Иссохшее лицо древнего старика с черными провалами вместо глаз.

  

  Другой берег черной реки не отличался от первого. Все те же острые скалы, мертвая каменистая земля и тяжелое небо над головой с абсолютно черным и страшным кругом солнца. И в то же время появился ряд некоторых новых объектов. Например, черные, будто обгоревшие, сухие деревья без листвы. А еще какие-то кривые остовы, то ли скелетов, то ли коряг - не поймешь. Да и тени тут сгущались так, что принимали очертания невиданных гротескных чудищ, хотя на деле никаких чудищ не было. Но теней было куда больше, а предметов, которые могли их отбрасывать, меньше. А еще стоял странный запах. Ни тлена, но чего-то непонятного.

 

  Ветер дул тут все так же странно, как бы отовсюду, но между тем нес собой не только редкий еле слышный вздох, шепот или плачь, но и что-то вроде легкого перезвона колокольчиков и журчания ручейка. Звук по мере приближения к его источнику усиливался и складывался в красивую мелодию. Какая волшебная музыка, совершенно чуждая для столь скорбного мира.

  У берега на больших черных валунах сидела девица, изящная и статная, как критские девы, и почти нагая. Она это и пела. Хотя на самом деле она и не пела, но издавала звуки, похожие чем-то на свист, но для очарованной столь красивым исполнением Златоцветы то была превосходная музыка, которой она никогда прежде не слыхивала. Певунья обернулась, демонстрируя крупные груди, провела тонкой своей рукой по длинным черным косам и красивой шее. А берегиня глядела на ту почти влюбленным зачарованным взглядом, даже не замечая, что низ мягкого живота у той был покрыт черной чешуей, как у змеи, и продолжался длинным гибким хвостом, что делало ее схожей с заправским гадом. Ламия, а то была, конечно же, она, улыбалась хищной улыбкой, демонстрируя белоснежные, но острые клыки.

  Завёт своим напевом глупую златовласку чудовище, манит к своим объятьям, а та послушно идет, счастливая и непонимающая, как жертвенный телок на заклание. 

[Горыныч]

Ну, разве могла Ламия, привыкшая полагаться, только, на свое колдовство, долго сопротивляться?
Уже скоро она, побитая, отползла к дереву, и стала просить о пощаде.
Перестаньте! - заскулила она. - Я отведу вас к Аиду самой короткой дорогой.
И она поползла вглубь царства. Все тени разлетались перед ней в стороны, и до дворца они добрались уже без приключений.
***
Дворец Аида поражал гигантскими размерами и аурой безысходности - едва слышная заунывная музыка, встречающая гостей у входа, безмолвные скользящие мимо тени, страшные монстры и существа, живущие здесь и не пускающие души умерших во дворец, пылающие мрачным красным огнем светильники и пустые длинные анфилады, в которых не слышно даже эха шагов.

Повелитель царства мертвых восседал на высоком троне, небрежно облокотившись одной рукой на подлокотник, а второй, лениво почесывая за ухом ужасного пса. 

Он с мрачным любопытством взирал на нахальных смертных, осмелившихся войти в его царство.

 

 

 

В этом бою огребли:

Силуян - 2 раза
Благомир - 1 раз
Лесана - 1 раз

[Ewlar]

Бой быстро кончился. Волк долго тряс башкой после "приветствия" проклятой змеищи. А дело было скоро, и было так: Лесана близко подошла к деве-змее и та успела ухватить её, вцепиться больно, да Благомир, что бросился на помощь первым, получил удар хвостом. Но остальные дружно навалились на чудище, и оно отступило, умоляя пощадить. А потом вдруг кинулось к Волку и, впившись острыми когтями в уши ему, завизжало: "Какая я тебе вужалка, пёс паршивый?! Ламия-а-а-а!!! запомни, дурень серый, Ламия-а-а-а!!!" После ошалевшего Волка отпустила, улыбнулась во все сорок зубов, и поползла вперёд, показывая путь. Однако оба уха Волка пострадали, что снаружи, что изнутри. Ещё долго гудело в голове от визга склизкой гадины.

 

*

 

Аид и его Цербер Волку сразу понравились: такие гордые, солидные. Не дёргаются, не грозят. Одним видом своим внушают уважение. Он Силуяном-человеком обернулся, прямо на виду у них, и близко подошёл. Ровно настолько близко, как почуял ядовитое дыхание Цербера и понял, что на это расстояние трёхглавый вполне прыгнуть может.

- Вечного царствия тебе, Аид-властитель. Покоя во владениях, без смуты и коварства. Порядок у тебя ладно и справно заведён, лишь некоторых затейников приструнить не мешало бы и орать громко запретить. А то сорвёт, того и гляди, сладкое пение себе таким манером, - он встряхнул оцарапанными ушами, но сразу же перешёл к делу:

- Дело нас привело царственное, а отчасти оно и личное, и публичное. Болезнью странной загибается наш царь Балдей. Едва найдя любовь свою единую, женившись в возрасте солидном, даже дитяти на наследство не оставивши. И спасу ему никакого нет, кроме как отыскать лекарство трудное. Отыскать надо, царь Аид. Уж не тебе ли знать, что есть любовь великая и обрывать её нельзя посередине, а то не будет счастья ни царю Балдею, ни молодой жене его, ни всему царству Тридевятому. Несчастною останется царица чужого роду-племени, что твоя тёща, на весь мир зиму нашлёт, сама грустить будет и нам радости не допустит. А некому станет её утешить в одиночестве, ребёночка-то нет. Царя нам будущего нет. И наш ли царь Балдей ещё своё время законное не отсидел на троне. Уважь, Аид, помоги царству Тридевятому и нам, странникам, что вошли без спросу в твоё царствие и думаем живыми назад выйти.

 

Силуян, будучи волком по природе, прямо глядел, никак не мог заставить себя поклониться, но руку к сердцу приложил, чистые помыслы выказывая. Потом товарищам сказал:

- Ну, ваша очередь в суть дела посвятить Аида. Я всё дыхание сбил и больше не могу.

[Кайра]

--Стойте проревел берендей  обоим девицам, что к ламии кинулись - песней ей очарованные. Вот же лиходейка  думал  Тимофей, но трепал ее, а потом к земли прижал. Взмолилась она тогда и дорогу  решила им показать. - Вот так бы сразу сказал Тимофей. Не обманула их, может потому, что медведь  за ней смотрел и чуть  что когти показывал, но быстрой провела к царю подземному. Аидом его кличат, а жена у него Персефона, дочь Деметры  говорил он остальным. Та тоже сюда спускалась, когда царь Персефону похитил, не убоялась мать ничего. ибо за своим дитем шла, а теперь уговор у них. Аид  Персефону на время отпускает и тогда весна и лето наступает, а осенью мать по ней  льет слезы  и тогда осение дожди проливаются на землю до следующей радостной встречи. Не глазел Тимофей по сторонам, боялся он тут своих прежних сотоварищей  встретить - плавал он с греческими купцами, а тем временем Силуян слово молвил  Тимофей тоже самое сказал да с мольбой обратился.

[AL.MA]

Схватил он девушку отпрянувшую к товарищам своим и в объятиях своих прижал её к себе собою её закрывая от опасности. Не видел он как дева певшая в желании заманить их в ловушку изменилась вдруг, зашипела и на них бросилась.
 
Но не слышала уже Лесана слов охотника бравого, лишь инстинктами жила теперь, будто в себя провалилась от воспоминаний таких страшных и правды жестокой. Надо бы вернуться, друзьям и товарищам помочь, но нет сил. Будто трупом живым стала, и не человек уже, но еще и не мертвец. В рукопашный бой пошла на полуземею-полуженщину, а ногти полосовали не хуже когтей, пока Силуян и Тимофей на себя её не отвлекли и наземь не повалили. Ухватила Лесану змея-дева, но не чувствовала дикарка боли, только скрючилась непонятно и походка её странной стала, будто одна нога волочится, и руки перед собой подняла нездорово. Взгляд отстраненным оставался, затуманенным, круги под глазами появились, кожа побледнела совсем, ещё недавно загорелая, и вены синие проступили. Просто побрела за всеми дикарка, изредка издавая странные звуки.

Спойлер

 

- Ну, ваша очередь в суть дела посвятить Аида. Я всё дыхание сбил и больше не могу.
 
- Врау-у-у, - лишь вторила Лесана Серому Волку и челюстью из стороны в сторону водила, будто та своей жизнью жила.

[Alice von Bertruher]

  Что такое случилось? Что за страшный вой раздался, аж уши заложило? И куда делась райская песня? Ничего не понятно. Так и сидела Златоцвета на коленях, глазенками хлопая. Чего было сейчас, чего она сидит на грязной земле? Что-то даже память подводит, а ничего не ясно. Морок какой-то.

 

  Поднялась, отряхнулась да огляделась. Кудан-то подались все.

  А местность и не изменилась, все такое же скорбная и мертвая: скалы, кусты колючие да сухие, холодные камни. И еще какие-то тени. Самые черные. Проступали очертания и силуэты чего-то на коней похожих, но без копыт. Там, где они расти должны, острые осколочки костей. И ходят на них кони эти как на ходулях. А головы отвисшие, будто шеи сломаны, но на мышцах болтаются. И хребет зубьями кверху торчит как пила.

  Страшно Златоцвете тут, не уютно и плохо. И поспешила она отседова прочь, но все оглядывалась, хотя делать этого не нужно было бы. И видела, что у корявых древ на стволах лики есть человечьи. И как из-под камней выползает зверь с главой человечьей, но больно уродливой и страшной, со шкурой черной да длинным хвостом с жалом, как наконечник копья. Дурное место, и твари тут дурные.

 

  Бежит Златоцвета, а вдогонку ей звуки адовы, что описать невозможно. И вот впереди огромны черны горы расступаются, порождая из тьмы и тени хоромы исполинских размеров, совершенные в своей величественности, гротеске и порочности. Резные, оплетенные колючим плющом колоны из черного обсидиана держали, как могучие титаны, огромный свод, выполненный в форме гигантских челюстей страшного чудовища. Широкие ониксовые ступени вели к не менее величественным вратам, состоящим из нескольких черепов, обрамленных в ужасной, но превосходной, конструкции из ребер и костей, а сами двери удерживались мускулистыми руками со вздутыми венами, того же цвета, что и сами врата.

  А за вратами еще более гротескный зал. Зеркальный пол из какого-то неизвестного материала, статуи в необычных позах, по большей степени бесформенные и безликие, и огромный алмазный трон (тоже черный), на котором восседал тутошний князь. То был величавый государь, с презрением взирающий на смертных. Черная борода ниспадала на широкую волосатую грудь. Ноздри острого орлиного носа трепетали. Пылали очи, в которые страшно смотреть.

  А у ног разместилось кошмарное чудище, пред которым Змей Горыныч кажется трехглавым цыпленком. На ласняще черной шкуре красовались мерзкие струпья и мелкие ранки, сочащиеся гноем. Огромные шипы торчали вдоль хребта как жуткий гребень, вплоть до раздвоенного хвоста, который больше напоминал змеиный. Три башки его, каждая уродливее предыдущей, скалилась, демонстрируя чудовищные клыки и роняя пенистую слюну. Причем у второй башки пасть разъезжалась почти во всю голову, будто башка из одной пасти и состоит, а зубищ там было в несколько рядов, даже из нёба торчали и из-под языка, который напоминал шмат гнилого мяса. Красные глаза, а их было куда больше, даже для одной башки, голодным взглядом впились в чужаков. Огромные лапы выпускали острые железные когти.

[Мистер Лис]

Не удержал Владимир Лесю. Вырвалась она, да в бой ринулась. Сам Владимир услышав шипение страшное, змеиное что напоминало ему о змеях из родных краев которых он в детстве любил палкой дразнить, да принялся он товарищам своим помогать бестию страшную одолеть. Несколько стрел в цель попали, да только старался он Лесану не задеть что сцепилась со змеюкой злобной, но воспользовавшись моментом когда Тимофей к земле прижал создание из мира другого и словно сотканное из красоты, но ныне самым пороком злобным оборотилась, Владимир выпустил несколько стрел ей прямо в брюхо.  Зашипело создание, да в мольбах наземь каменистую рухнула моля о пощаде и говоря, что к Аиду их отвести может. Опустил Владимир лук свой, да к Лесане подошел схватив за руку её и увидев рану на её теле что медленно затягивалась. Да только изменилась девушка. Словно совсем не она была. Не было того яркого и чистого взгляда что светит словно солнышко пытаясь все вокруг добром и нежностью объять. Не было уже улыбки её веселой и смеха задорного.

 

Смотрел Владимир на взгляд её отстраненный словно озеро с кристальной чистейшей водицей в туман утренний скованное, да на кожу её бледную. Не узнавал он её совсем. Словно она это была, но уже не она. Смотрел охотник на пальчики её тоненькие, да словно кожей чувствовал её прикосновения нежные когда она раны ему лечила. Не знал юноша что делать ему. Совсем растерялся. Себя наказывал за то, что не прислушалась она к словам царя Миноса и в замке его не осталась а он сам тогда её от себя не отпустил бы, а сейчас… Слышал он звуки странные что временами издавала она, да каждый раз сердце его словно на части разбивалось. Шел он, да слова ворожеи той вспоминал: «-Будь по твоему, Владимир. Не найдешь ты Олесю свою а если и найдешь, то не твоей она будет». Права оказалась ворожея та? Знала ли она что будет все вот так? Шел охотник сейчас, да думал о том, чем пожертвовать готов чтобы уберечь Олесю от всего этого, но не в его силах было не время назад вернуть, не местами с ней поменяться. Шел охотник, а сам словно тучка серая стал, из самой печали сотканная.

 

Не обманула Ламия, привела путников добрых к Аиду, вот только совсем не рад был Владимир что дело их к своему завершению идет. Посмотрел он на Аида гордо восседавшего на троне царства своего из тьмы родившегося, да взгляд бросил на Цербера. Пёс ужасный смотрел на охотника, да хвостом своим драконьим послушно вилял а змеи извивались смиренно и спокойно. Сторожил он зорко царство Аида. Следил за тем, чтобы ни одна душа не покинула его и чтобы чужие не пробрались, да прибывших в царство умерших кусает он оставляя след что словно печатка приковывает души к царству Мёртвых, да души умерших терзает. Вот только живых он сейчас перед собою видел, да покорно хозяина своего слушался.
-Колдунью мы одну ищем… -начал Владимир когда Силуян и Тимофей свое сказали, -Зева чародейку ту зовут. Не добыть нам лекарство от недуга государя нашего без помощи её.
Не думал охотник что Аид так просто душу отдаст выпустив её из своего царства. Его тут все было и каждая душа ему принадлежала. Бросил свой взгляд охотник на Лесану что не живая была, ни мёртвая, да сердце его снова сильно кольнуло.

[Горыныч]

Аид продолжал смотреть на пришедших с легкой скукой.
А какое мне дело до того?
Он, немного помолчал, легонько, поглаживая пса по голове.
- Зева, говорите? Знаю я того, кто ее душу давно прибрать хочет к ручкам, да все никак не получалось… Ну да ладно. Если сумеете ее удержать да вывести из моего царства, так тому и быть. Не сумеете - больше ничем помочь не смогу. А в качестве платы, пожалуй, сыграйте-ка мне спектакль. Супруга моя ненаглядная, Персефона, как раз гостит сейчас наверху, у матери своей, и мне скучно.



Хлопнул Аид в ладоши, и тут же появилась перед ним прозрачная тень женщины, закутанной в покрывало. Голова женщины была покрыта ниспадающим складками платком, а глаза, равнодушно скользнувшие по путешественникам, ничего не выражали.

- Не помнит она ничего, да и не вспомнит, когда… если вы выберетесь на верх. - пояснил властитель царства мертвых.

Кидаем 1д7 и выбираем персонажей, которых нужно показать:
1 - зайчик,
2- мышь,
3 - курица,
4 - дракон,
5 - змея,
6 - обезьяна,
7 - слон.

[Мистер Лис]

- Зева, говорите? Знаю я того, кто ее душу давно прибрать хочет к ручкам, да все никак не получалось… Ну да ладно. Если сумеете ее удержать да вывести из моего царства, так тому и быть. Не сумеете - больше ничем помочь не смогу. А в качестве платы, пожалуй, сыграйте-ка мне спектакль. Супруга моя ненаглядная, Персефона, как раз гостит сейчас наверху, у матери своей, и мне скучно.

 

«Сыграйте-ка мне спектакль»? -Владимир задумчивый взгляд бросил на Аида. Слова его настораживали. Особенно на счет того, что знает он того, кто давно хочет чародейку к рукам прибрать. Не Минос ли это, что отправил их сюда? И с какой целью она ему нужна? Не для лиходейства ли какого? Серьезно задумался охотник, но времени на расспросы уже не было, да и думать надо было раньше.

 

-На актеров мы вроде бы не похожи. –пожал плечами охотник, но нужно было что-то думать. Бросил он взгляд свой на Лесану что была словно не живой и не мёртвой. Может быть на неё это место так повлияло и если они его покинут как можно быстрее, то она снова прежняя станет? Да, возможно так и будет. Он вздохнул тяжело, а затем к товарищам своим повернулся, да возле себя их собрал.

-Значит будем спектакль играть. История такая: Когда Бог назначал циклу лет покровителей, он собрал достойных животных. Змея, зайчишку, мышку, петушок, обезьянку, слоника и дракона и каждый из них хотел, чтобы в честь него год назвали. Они все начали перечислять свои достоинство и каждый пытался доказать почему именно в его честь должен год называться. Разбираем животных, играем спектакль а потом берем Зеву и уходим. Все довольно просто. –охотник пожал плечами сам не зная на сколько это все просто.

[AL.MA]

Лесана с трудом понимала, что от неё требуется, но она сообразила поднять руки выше над головой и скрючить, изображая длинные уши зайца. Попеременно девица поднимала ладони, словно прислушиваясь к происходящему вокруг, а после будто решила порезвиться, прыгая из стороны в сторону. Но на самом деле Леся изображала хитрого зайца, который так запутывает следы, что найти его после этого бывает не под силу и лисице. Допрыгав до определенного места, девушка развернулась на 180 градусов и запрыгала назад, точно по своим "следам". Затем останавливалась и прыгнула в сторону, как можно дальше от своей "тропы", словно прячась в густые заросли кустарников. Такой хитрости могли позавидовать даже опытные следопыты. Впрочем, девица смогла исполнить подобное далеко неосознанно, а после своего представления "символа года" быстро устала и вновь поникла с таким видом, будто и не здесь находилась вовсе.

 

Видела она полянку и зайчишку на неё беленького с черными глазками-бусинками и пятнышком таким же черным на мордочке. Выхаживала его несколько месяцев. Только вот зачем? Не помнила.

[Мистер Лис]

Владимир посмотрел на Лесю которая словно зайчика изображала. Все понимала девушка, да обрадовалось сердце охотника снова увидев в ней нотки той задорной и весёлой девушки а после того, как перестала зайчика изображать, снова поникла. И снова сердце охотника кольнуло больно. Смотрел он несколько секунд на Лесану что отстраненной стала, словно и не здесь овсе, а где-то в другом месте. Хотелось ему надеется, что она сейчас в другом мете, хорошем месте где ей весело и хорошо и где рядом друзья. Но смотрел он в её взгляд затуманенный и понимал, что совсем не так все.

 

Снял охотник сумку свою тяжелую с плеча, да верёвку достал один конец которой за пояс перебросил, да завязал а затем сел он на каменистый пол и веревку кольцом вокруг себя на земле выложил и начал шипеть на окружающих словно змею пытался изобразить.
-Год должен в честь меня назван быть потому как самый мудрый змей я! –произнес охотник пытаясь говорить так, чтобы голос его шипению подобен был, а затем охотник взял конец верёвки что хвост его изображал и зачал кусать его пожёвывая пытаясь уробором изобразить. Уроборос издавна трактовали как репрезентацию вечности и бесконечности, в особенности — циклической природы жизни: чередования созидания и разрушения, жизни и смерти, постоянного перерождения и гибели.

[Ewlar]

Силуян тоже вспомнил эту сказку, но перспектива сыграть мышь его не радовала. Как же здоровому мужику мышку играть? Придётся в Волка превращаться: Аид всё равно знает, что он - оборотень из древнего рода волхвов, с пути праведного ушедших. Огляделся Серый Волк в поисках водоёма. Фонтан увидал, где несколько теней-девушек ножки охлаждали, опустил в воду хвост, чтобы тот стал "крысиным", развесил свои опухшие уши, как старая кляча и, на полусогнутых лапах подбежал к звериному кругу.

- Я - Мышка-Малышка, - коверкая грубый голос, запищал Волк, отчего Аиду смешно сделалось. - Всюду проникаю, всюду залезаю, горы снизу точу и беру, что хочу. Пусть за всё зло, что я людям несу, я их удачей на год наделю!

[Nikras]

Не нравилось Яромиру это, цирк кукольный устраивать в момент столь важный, но перечить правителю царства подземного хотелось ещё меньше, и покуда была надежда обойтись кровью малой, стоило этой возможностью воспользоваться. Достал кузнец из котомки путевой всё, что можно было на себя накинуть для пущего масштаба, хоть и был мужчина плечами широк и ростом велик, слон, зверь неведомый заморский, как слышал Яромир в россказнях заезжего торговца, был огромен непомерно, уши имел словно лопухи чудные, а нос у того был, будто хряк, только вытянутый донельзя и к воде всё время тянущейся.

 

Встал на четвереньки кузнец, поверх себя накинув одеял и плащей, высунул рукав свой длинный, от руки свободный, окунул его в водоём ближайший, и давай себя им будто водой окатывать.

 

- Я - Слон - самый большой и сильный зверь, - басистым голосом начал кузнец. - Я - Слон - по праву сильнейшего должен быть символом года.

[Кайра]

Обезьянка, что она подражать людям только способна. Пришлось перекинуться в медведя и встать на задний лапы. Подражать Аиду стал он и слова его молвил  только по обезьяньи. Добавляя уханье и смех мартышкин, а потом сказал -  Я тут самый умный зверь, ума у меня палата только денег не богато. На камзол мне надо зла, а на шелковый жилет серебра, вот столько, а вот мне меди мне не надо. Этим я и сам богат, вот гроши во всех карманах гремят - достал он шапку и начал по залу ходить и подношения принимать, а потом поклонился  всей честной публики.

[Alice von Bertruher]

  Выслушав сиё представленье, Златоцвета так ничего и не поняла.

  

- А мне кого изобразить: петушка или др...эээ...как там его? - спрашивает она, голову седовласую наклонив.

[Ewlar]

- Давай, хвост что ли завяжи на голове, - подсказал Силуян. И опечалился, что золотистые волосы берегини сейчас выглядели так невзрачно, да и сама она как будто стала бледнее и краски потускнели. Но что же делать - это Аид. Волку может и всё равно, серым был, серым и остался. Но не в душе:

- И кукарекай там, чего... Что ты смелее всех и солнце можешь разбудить.

[Горыныч]

Смотрел на все это Аид с интересом. Даже пса поглаживать перестал.

[Ewlar]

Изображая змей, драконов, петухов и остальных животных Восточного небесного круга, наши герои стали спорить за счастливый год, немного "подрались", попрыгали, кто выше, а в итоге сошлись на том, что первый год цикла достанется тому, кто раньше всех увидит солнце и обрадует этим Великого Создателя. Конечно же, рассвет было удобнее встречать с горы. Солнце всегда сначала золотит её вершину и лишь потом восходит в небо. И все полезли на гору.

 

Аид едва сдерживал смех, когда "актёры" стали строить пирамиду, и уже со смеху покатывался, когда она была готова, потому что внизу стояли девушки, удерживая группу крепких мужиков, а их ножки, почти что невесомо, опирались о ладони маленького домово... дворцового, держащего всю пирамиду на себе (конечно, это была магия, как же иначе?). На самом верху пирамиды, то бишь горы, высился "Слон", размахивая хоботом и трубно вещая, что он больше и выше других зверей, а значит, первый год достанется ему. Уверенный в победе, Слон фальшиво протрубил в дудку, заимствованную у ближайшего придворного музыканта, после чего Аид икнул и шмыгнул носом, заходясь в хохоте, затем утёрся краешком хитона и, с нетерпением, ждал апогея спектакля.

 

Им стал волк с крысиным хвостиком, в роли маленькой мышки. Прыг-прыг - и вот Мышь на вершине - на спине Слона. "Солнце! Солнце восходит!" - закричала хитрая "Мышь", показывая лапой куда-то за трон владыки. Должно быть, это выглядело эффектно, потому что все слуги и прочие прихлебатели, которых тут было навалом, сейчас же повернулись к трону, и, сообразив, что роль Солнца досталась самому Аиду, склонились перед ним. Даже торжественно получилось.

 

А затем пирамида вдруг рассыпалась, Слон принялся Гонять Мышку вокруг хоровода остальных животных, что хлопали в ладоши в такт. Тимофей поднял Благомира на плечо и тот вещал окончание легенды: Самый счастливый год отдали Мышке. А Слон разозлился на неё и попытался задавить, за нарушение правил конкурса его лишили года. С тех пор Мышка и Слон - заклятые враги, а двенадцать самых достойных зверей получили в распоряжение по целому году, и, соответственно своим способностям, награждают тех, кто родился под их покровительством.

 

 

Актёры встали в ряд и поклонились, и теперь уж все, кто видел сценку, захлопали в ладоши. Но недолго. Вдруг всё стихло, потому что ждали ответа самого Аида.

[Alice von Bertruher]

 Казалось, что даже Златоцвета чуть повеселела, ибо даже власы ее вновь солнечным светом засияли, да так, что уродище трехглавое да образом своим отвратительное, зажмурилось. Ибо не привыкши очи, что во тьме да сумраке глазеют, к свету чистому, коего суть берегини и состояла. А потому не могла она худо кому сделать, окромя созданий свету противные, будь то нежить поганая, али злынедь подколодный.