Dragon Age: Увядающее Благословение

[Горыныч]

- Эта сука так и просит, чтобы ее слегка укоротили! - пробурчал гном, и обернулся на встречу новому "гостю".
Бьярне покрепче сжал топор, и сделал шаг к Роне, вставая так, чтобы успеть среагировать как в сторону толпы, так и в сторону Гарима со стражей.
- Ну а вы что намерены предпринять, дорогой собрат? - обратился он к тому.

[Фолси]

Оказаться в Круге? Первая Чародейка принуждала магов подчиниться, хотела согнать их в клетку, которую держит её рука. Наверняка городу Хасмалу в ближайшее время пригодился бы золотистый свет Надежды... Но Пим хорошо помнил, что магия Вильгельмины способна сломить даже духа, извратив его суть до демонического отражения. Если Пим сдастся, то из него в скором времени сделают оружие, сомнений в этом не было. Юное тело вновь станет ножнами для Кошмара, Мести или Ярости - во что может переродиться напрасная и потускневшая Надежда. 

 

Как хорошо, что маг не поддался слабости и всё же заглянул в подвальное капище, где держали демонессу. Там он увидел будущее, которое его ожидало под началом Первой Чародейки. 

 

А значит вариантов осталось совсем немного. 

 

- Стой! - крикнул Пим вслед Марцию и сорвался с места, проскальзывая сквозь толпу к помосту с тевинтерскими чародеями. Духи выбрали магистра Павуса достойным и способным повелевать ими, а юный Пим был лишь глашатаем одного из духов. На стороне Империи ему было, чему учиться. И было, кого спасать. 

 

В конце концов, Империя дала защиту всем отступникам в Хасмале. Настало время вернуть должок - и за себя, и за прочих наделённых даром, которые нашли в Хсмале тихое пристанище. До времени тихое. 

[Kykuy]

— Вот же хитрозадая овца… — произнёс голос за спинами приключенцев. Правда принадлежал он отнюдь не Матиасу, а знакомому гному, явившемуся-таки в компаниии облачённых в доспехи городской стражи воинов.

 

— И, как ни странно, её слушают. — Сандрал покачал головой, поворачиваясь к капитану. За магами следят храмовники и Церковь, и не Первому Чародею Круга магов отменять протекцию над отступниками. Даже если рыцарь-командор погиб. Но, похоже, об этом сейчас никто не задумывался. Он мог только гадать, каким образом Вильгельмина Эссен добилась такой покорности от храмовников. Он посмотрел на Теодоро, Пима, Рону. Нет, их в Круг он не отдаст.

— Думаю, хрен мы чего добьёмся переговорами, Гаррим. Твои люди смогут сделать нам небольшой коридор через заслон к Вильгельмине и её дружкам? Пора отрубить гидре голову. 

[SHaEN]

— Пим, — прошептала Рона, когда юный маг рванул за Марцием.
Чистейшей воды безумие. Вряд ли кто-то собирался убивать магистров прямо сейчас, но Пима вполне могла постичь такая участь. Рона оглянулась на стражников Гаррима, с искренним изумлением заметив за их спинами Тесака в компании мрачного вида молодцев. Все они были вооружены и, судя по всему, собирались поддержать стражу.

 

— Думаю, хрен мы чего добьёмся переговорами, Гаррим. Твои люди смогут сделать нам небольшой коридор через заслон к Вильгельмине и её дружкам? Пора отрубить гидре голову.

 

Рона посмотрела на Сандрала,  потом — на Вильгельмину Эссен, подняла посох над головой и крикнула:

— Вильгельмина! Ты ничего не забыла? На нём ещё осталась твоя магия и твоя кровь. Наверное, стоит рассказать собравшимся о том, что их ждёт на самом деле, не отвлекая внимание на охоту за отступниками. Почему ты убила Лапьера, понятно. Он бы никогда не отдал своих людей под командование сдуревшей магички. С ним погибли и другие противники твоего порядка. Но ради чего остальные жертвы? Проливая реки чужой крови, надеешься пробудить Уртемиэля? Думаешь, что сможешь его контролировать, Вильгельмина?

[Selena]

Плюс у толпы на площади был только один - она скрывала их в себе, до нужного момента. Сталь оставалась в ножнах, но обнажить ее - дело мгновения, не больше. Чуть сузившиеся миндалевидные глаза заполнял холодный темный кармин, напряжение струной звенело в воздухе. Речь Первой чародейки циничной усмешкой изогнула губы, цепкий взгляд отслеживал происходящее вокруг. Шагнула назад Рона, сдвинулся вперед Бьярне. Хорошо. Главное, чтобы помнил, что в такой толпе надо размахивать секирой аккуратнее, чтобы не зацепить своих. 

Секундно полуобернувшись на голос сзади, Циан едва уловимо кивнул. Гаррим, причем не один. Это, определенно, увеличивало их шансы выжить.

 

- Стой! - крикнул Пим вслед Марцию и сорвался с места, проскальзывая сквозь толпу к помосту с тевинтерскими чародеями.

 

Пим. Кричать было бесполезно, в шуме вокруг его все равно не услышат. Бегло оглянувшись на остальных, Циан метнулся за Пимом, пусть все внутри буквально кричало, что это бессмысленно и практически равно самоубийству. Голос Роны за спиной, громкий, ясный, заставил его на миг приостановиться, обернувшись - и двинуться дальше, расталкивая нерасторопных. Рону есть кому защитить, а тевинтерский чародей, к которому устремился Пим - зачем, интересно? - не казался таким уж несокрушимым бастионом. И оставлять молодого мага там одного эльф не собирался.

[Ewlar]

Долийка, приближаясь к площади, издали замечала, куда можно спрятаться. В городе есть своя гармония, как и в лесу, надо только её почувствовать. Ворчание храбрых гномов на зарвавшуюся чародейку было вполне понятно, оно должно быть находило отклик в каждом молчании людей настороженно внимающих происходящему. И если Вильгельмину так уж не любили жители хасмала, наверняка, тому была причина. Впрочем, Элата не спешила присоединяться к толпе и прятаться среди взбудораженных горожан. Во-первых, ей нравилось соблюдать дистанцию, а во-вторых Соне могли отдавить лапу, и тогда за последствия сложно было ручаться. К тому времени, как Пим припустил к трибунам, а Рона проявила силу своего звонкого голоса, Элата обнаружила приемлемое укрытие, поманила Сону и скрылась от чужих глаз среди архитектурных излишеств. Отыскав взглядом всех своих соратников, она порадовалась было тому, что славный командир перебрасывается репликами с Бьярне (к счастью, отсюда слов было не разобрать). Гаррима прикрывал внушительный дозор... Что? Это кто, Тесак? Наёмники среди городской стражи? Охотница завела руку к колчану и ощупью пересчитала стрелы...

[Элесар]

— Стой! — крикнул Пим вслед Марцию и сорвался с места, проскальзывая сквозь толпу к помосту с тевинтерскими чародеями. Духи выбрали магистра Павуса достойным и способным повелевать ими, а юный Пим был лишь глашатаем одного из духов. На стороне Империи ему было, чему учиться. И было, кого спасать.

Пока же Марций и преследовавший его Пим проталкивались сквозь живо обсуждавшую последние новости толпу, Вильгельмина обращалась к тем, чьи ожидания только что беззастенчиво попрала.
— Вы можете беспрепятственно вернуться в Минратос, если не станете чинить препятствия законным властям. Здание же посольства реквизируют в пользу Хасмала до выяснения всех обстоятельств произошедшего, — на языке крючкохватов это обычно означало, как любят выражаться в Орзаммаре, «когда наг под горой свиснет»
— Беспрепятственно вернуться? Да знаешь что с тобой сделает Магистериум?! — взъярился один из северян, однако Павус предупреждающе положил руку на его плечо.
— Не стоит, Амадей, — он скользнул взглядом по чародейке и склонил голову. — Вы убийственно щедры, миледи.
Команду же спасения остановило на подходах плотное кольцо храмовников.
— Пропустите! — потребовал Марций, но его тут же отпихнула в сторону парочка орденских братьев.
— А ну пшёл вон! Жди своих хозяев, падаль, и благодари, что мы их вообще выпускаем из Хасмала.
— Эй, гляди-ка, у этого дрища посох… хватаем?
— Рыцарь-капитан не велел покидать посты. Пускай наслаждается последним глотком свободы

 

***

 

— Думаю, хрен мы чего добьёмся переговорами, Гаррим. Твои люди смогут сделать нам небольшой коридор через заслон к Вильгельмине и её дружкам? Пора отрубить гидре голову.

— Не, мы конечно постараемся, но сначала бы толпу шугануть, чтобы простой народ ненароком не зацепить…
— Гаррим? — Матиас сбросил капюшон и подошёл к командиру стражи.
— Чего?
— Кто все эти люди? — поинтересовался сенешаль, выразительно глядя на разномастную компанию за спинами ополченцев.
— Бойцов мало. Пришлось искать, тех, кому не по душе Чародейка.
— Не думаю, что им понравлюсь я.
— Ну извините, ваше вашество. Кого уж нашёл, — тряхнул головой светловолосый гном, забрасывая на плечо массивный боевой молот. Где-то вдалеке же звучал знакомый хрипловатый голос Тесака:
— …хотел посмотреть, где живут настоящие леди. И на тебе! Видали какая красота, братва? Ух, я бы местных ледей…
— Лучше бы ты их там же и оставил, — хмуро ответил Пентагаст-старший и повернулся к центру площади.

 

***

 

— Вильгельмина! Ты ничего не забыла? На нём ещё осталась твоя магия и твоя кровь. Наверное, стоит рассказать собравшимся о том, что их ждёт на самом деле, не отвлекая внимание на охоту за отступниками. Почему ты убила Лапьера, понятно. Он бы никогда не отдал своих людей под командование сдуревшей магички. С ним погибли и другие противники твоего порядка. Но ради чего остальные жертвы? Проливая реки чужой крови, надеешься пробудить Уртемиэля? Думаешь, что сможешь его контролировать, Вильгельмина?

Эссен едва заметно нахмурилась. Только ей удалось всецело завладеть вниманием народа, как начали обнаруживать себя люди (и нелюди), чьего появления она опасалась. И точно. Среди пёстрой компании мелькнуло даже лицо опального градоначальника.
— Надо же кто появился на площади, — губы Вильгельмины растянулись в змеиной усмешке и она подошла к краю помоста, будто бы этот жест значимо сократил расстояние между ней и дерзкой девчонкой. — Смутьяны. Убийцы. Укрыватели военных преступников. Малефикары. Или ты станешь отрицать, что твой посох это порождение грязной магии крови? — судя по хмурым лицам рыцарей и остальных круговых магов, распознать столь тёмный артефакт они были в состоянии. — Смерть идёт за вами по пятам. Сожжённая таверна, убитый патруль у семейной крипты Ляказеттов, бойня в зимнем особняке. Что стало с Теодоро Манчини? Вы и его убили, а потом обобрали труп? — Вильгельмина направила навершие посоха на «смутьянов», но произносить заклятий не спешила. — Этих преступлений достаточно, для казни, но вы являетесь сюда, бросаетесь пустыми обвинениями и не постеснялись привести с собой того, кто превратил Хасмал в выгребную яму.
— Эй, только не надо вранья, — возмутился в ответ Матиас.
— Посмотри, что за отбросы сражаются на твоей стороне. Чудесная демонстрация двадцати лет власти представителя прославленного рода.
— Ты не видела какие руины оставила война с Орлеем. Народ еле сводил концы с концами, — Пентагаст скрипнул зубами и сжал в ладонях арбалет. — Может я и не лучший правитель. Но я никого не убивал, чтобы взгромоздить на трон свою пешку.
— Чудесная история. Только улики, собранные Антуаном говорят об обратном.
— Ради Создателя, Вильгельмина. У тебя не осталось даже капли совести, чтобы произнести его имя?
Чародейка стукнула посохом о помост и храмовники с магами, повинуясь её безмолвному приказу, начали оттеснять толпу ещё дальше от центра площади. Женщина устремила на старца холодный взгляд.
— С меня хватит вашей грязной лжи. Командор Лапьер был слишком мягок с преступниками и не признавал необходимость отмены тевинтерской протекции. Я не повторю его ошибку и наведу порядок в Хасмале.

[SHaEN]

— Смутьяны. Убийцы. Укрыватели военных преступников. Малефикары. Или ты станешь отрицать, что твой посох это порождение грязной магии крови? — судя по хмурым лицам рыцарей и остальных круговых магов, распознать столь тёмный артефакт они были в состоянии. — Смерть идёт за вами по пятам. Сожжённая таверна, убитый патруль у семейной крипты Ляказеттов, бойня в зимнем особняке. Что стало с Теодоро Манчини? Вы и его убили, а потом обобрали труп? — Вильгельмина направила навершие посоха на «смутьянов», но произносить заклятий не спешила. — Этих преступлений достаточно, для казни, но вы являетесь сюда, бросаетесь пустыми обвинениями и не постеснялись привести с собой того, кто превратил Хасмал в выгребную яму.

 

Рона смотрела на первого чародея, гордо подняв голову. Щёки её пылали румянцем праведного гнева. Страх ушёл, ему больше не было места в её сердце. Вильгельмина своими действиями в очередной раз навлекала на головы одарённых магией проклятия, и этому нельзя было просто так покориться. 

 

— Тебе лучше знать, какая магия породила этот посох, Вильгельмина, ведь до меня его использовала ты. И, конечно же, тебе хорошо известно, куда ты посылала своих людей убить нас. Только зачем, Вильгельмина? Сильно расстроилась, когда мы очистили поместье Ла Варре от твоих соратников, приспешников кровавого культа Уртемиэля? Там ведь были свидетели, как и в "Дырявом Ройале", они видели, кто на кого нападал. Расскажи правду. Какие доказательства собрал командор Лапьер против тебя? И с какой стати маги теперь командуют храмовниками? В Вольной Марке поменялись порядки? Кто позволил зарвавшейся чародейке чинить в Хасмале свой суд?

[Горыныч]

- Это мы еще посмотрим, кто какой порядок наведет, сучка крашенная!
Прорычал Бьярне, и перехватив топор двумя руками встал в боевую стойку. Он повернулся к Роне.
- Постарайся не лезть вперед. В тылу ты больше пользы принесешь!

[Элесар]

— Смешно слышать упрёк в сторону храбрых рыцарей, готовых сплотиться перед лицом угрозы с лояльными Церкви магами. Особенно от мага крови, которого покрывает один из бывших храмовников, — усмехнулась Вильгельмина, выразительно глядя на возвышавшегося недалеко от Роны Сандрала. — Твои слова пусты, как и твоя душа, малефикар. Если бы у вас были доказательства моей так называемой вины, почему же вы не сообщили о них Антуану? Ах да. Наверное, он тоже был членом кровавого культа. Большего я и не ожидала.

[Фолси]

— Эй, гляди-ка, у этого дрища посох… хватаем?
— Рыцарь-капитан не велел покидать посты. Пускай наслаждается последним глотком свободы

 

Пим наслаждался, только совсем другим. Переменчивый ветер Тени, наполненный разноголосым шёпотом надежд, высказанных в молитвах Небу, и фантомными запахами светлых воспоминаний, обдувал смуглую кожу. Юноша всегда был не от мира сего, но принадлежал миру тому, и сейчас он с радостью нырнул разумом в тот шторм, который бушевал в Тени. Духовные покровители магистра Павуса слились в хоре с убаюканными душами погибших, которые следовали за Пимом от самого поместья. Именно их сейчас слушал молодой маг, старательно игнорируя шум толпы вокруг. 

Вскоре духи вынесли своё решение. И Пим мог лишь покорно склонить голову, с улыбкой ощущая, как его грудь начинает распирать от щедро нагнетаемого туда тепла. 

Отступник никогда не умел произносить зажигательные речи. Но у него всё же был за плечом один идейный друг, которому очень хотелось молвить своё слово. 

Пусть и чужими устами. 

 

— С меня хватит вашей грязной лжи. Командор Лапьер был слишком мягок с преступниками и не признавал необходимость отмены тевинтерской протекции. Я не повторю его ошибку и наведу порядок в Хасмале.

 

Пим закрыл глаза и стиснул посох. Вроде бы несильно, но древко затрещало, а по белой резьбе зазмеились выбоины. 

Когда же юноша открыл глаза, в них не было зрачков. Не было белков. Только мягкое белое пламя, которое вовсе не слепило подобно лучам солнца. 

 

- Злодейка! Лгунья! - маг стукнул посохом о площадь, и звук его голоса разлетелся далеко окрест. Но мало кто узнал бы в этом глубоком, мужественном басе хоть толику голоска скромного мальчика. Нет, с Вильгельминой говорил отнюдь не Пим. - Ты посылаешь юных магов собственного Круга на охрану кровавых капищ, чтобы скрыть следы культа Падшего Дракона. Ты используешь храмовников для политической борьбы, пока Завеса вокруг города рвётся, а демоны терзают фермеров. Кто им помог, кто их защитил? Пусть сами скажут! Но это не храмовники и не Первая Чародейка. Ты посылаешь убийц к сердцам неугодных, но кинжалы этих убийц отражены, а сами лиходеи живы. Потому что мы не отнимаем у них надежду на искупление, на жизнь. Пусть лиходеи сами скажут, чья рука послала их! Ты помогала двум Жрецам Уртемиэля пустить семейство Ла Варре под нож, сжечь трактир с его обитателями. В их капище мы нашли посох, который ещё помнит касание твоей магии. Магии, от которой даже доблестные духи превращаются в ужасные демонические отражения! Здесь столько чародеев, пусть они скажут, чьи заклинания помнят посохи, которые мы вырвали из кровавых рук культа. 

 

Чем дольше говорил Пим-Надежда, тем сильнее гремел его голос. Менялся и сам маг: вот он уже не хрупкий подросток, а высокий широкоплечий воин, прикрытый золотистыми пластинами брони. Но за сиянием брони никто не видел, как трещины с посоха перекинулись на руку юноши, зазмеились по его груди и животу. Вместо крови из ран лился чистый свет, абсолютный и прекрасный. 

- Да это же ангел... Глашатай Создателя... Ангел, ангел, ангел... - шептала толпа обывателей, над головами которых раскрывался купол золотистого сияния. 

 

- Сенешаль сплотил этот город после войны. Сенешаль не бросил его и теперь! За ним нет армии, нет запуганных и алкающих власти прихлебателей. За ним только его воля и надежда! - полувоплощённый дух ещё раз громко стукнул посохом. Раннее утро превращалось в яркий день. - Преступления Империи ужасны... в прошлом. Но здесь они создали остров спокойствия, позволили путникам дать отдых ногам, а сердцу разрешиться от мирских трудностей. И я, дух Надежды, не позволю отнять саму мою суть у всех этих людей. Не позволю использовать их кровь, их предсмертное дыхание и страх за собственные жизни в угоду чьим-то извращённым планам. Надежда не призывает к насилию. Но если нас заставят защищать себя от цепей рабства... - Пим вскинул посох, и тот на глазах превратился в пламенеющий штандарт. На развивающемся флаге, сотканном из белых языков огня, каждый видел свой собственный герб. Что-то очень доброе и сокровенное, - то мы сможем защитить себя! 

 

Пим закончил говорить, и вовремя - казалось, понемногу стала трескаться сама его гортань. 

[Kykuy]

Сандрал едва успел удивиться появлению Тесака и его парней, прежде чем услышать голос Роны. Это был, несомненно, крайне смелый и весьма эффектный поступок, но вот о его эффективности судить было сложно. Пожалуй, единственное, в чём он мог упрекнуть Рону - демонстрация посоха. Сам же Сандрал планировал если и раскрывать публично преступления Вильгельмины, то только с помоста, где говорящего будет так же хорошо видно и слышно. Едва ли это вернёт на их сторону храмовников, конечно, особенно теперь.

 

— Нет и не было у рыцаря-командора Лапьера никаких доказательств причастности сенешаля к кровавому культу, "Первая Чародейка". Кроме фамильного кинжала, который твои же чародеи, "исцелявшие" его племянницу, и украли, а затем передали Тихоходу, убийце, которому ты меня заказала. Попытаться стравить орден и сенешаля, используя моё кровное родство с Матиасом, было умным ходом. — несмотря на отсутствие сцены, голос у Сандрала всё же был достаточно звучным и поставленным. — Братья храмовники! — и так уже громкий голос храмовника стал ещё громче. Если ему будет суждено сорвать себе сегодня глотку, так тому и быть, — Почему вы, в нарушение всех своих клятв и Неварранского соглашения, позволяете себе выполнять приказы не от Церкви, но от Первого Чародея? Нашей задачей всегда была защита и поддержание мира между обычными людьми и магами, и Вильгельмина Эссен только что его разрушила, прямо здесь, стоя на этом помосте перед всеми вами. Возможно, рыцаря-командора больше нет, но это не значит, что с ней нельзя сражаться. Почему вы вместо этого продолжаете играть роль её послушных марионеток?

 

На её слова о "бышем храмовнике" он мог лишь рассмеяться, если бы ситуация того позволяла. Он принадлежал камберлендскому Кругу, а не хасмальскому, и принимать решение о его изгнании из ордена будет рыцарь-командор его Круга, а не рыцари-капитаны Вильгельмины.

[Selena]

Циан был уже в шаге от Пима, когда тот заговорил, распространяя вокруг себя золотистое сияние. Это был он и не он одновременно: похоже, они не убили обитавшее в сознании юного мага существо, но - очистили его. 

Пим замолчал и Циан сделал шаг вперед, на секунду касаясь плеча парня ладонью, сообщая о своем присутствии. Холодно глядя на разноглазую магичку, но не спеша что-либо говорить. Если все, уже сказанное до него, ничего не дало, пора было переходить от слов к делу.

[Элесар]

 

Слова оппонентов посеяли зерно сомнения в душах храмовников, однако ни один из них не решился выступить против Первой Чародейки и причина тому до безобразия банальна. Ни одна из сторон не предоставила убедительных доказательств своей правоты, однако после гибели верхушки церкви и Ордена, поверить словам Вильгельмины было легче. Ведь её обличали те, на чьей стороне готовы сражаться бандиты из Западного квартала, маг крови, обманщик с поддельными документами… и одержимый.

Выступление духа Надежды сломило то хрупкое равновесие, что удерживало два отряда от применение силы. Наблюдать за тем, как Пим воздействует на разум собравшейся на площади толпы, не собирался ни один из рыцарей в светлых доспехах. Рыцари-капитаны встали на одно колено, опираясь на мечи, а от их брони волнами исходил голубоватый свет. Лириумные способности опытных храмовников безжалостно уничтожали любое проявление магии, а очнувшиеся будто ото сна горожане в панике заметались по площади, пытаясь найти укрытие. Слишком долго они слышали об ужасах, творимых малефикарами, чтобы насладиться дарами духа.
— Взять их! — крикнула Вильгельмина, однако в этом уже не было никакой нужды. Вера храмовников в безопасность прибывших в город отступников растаяла бесследно следом за золотистым сиянием от ореола Пима.
— Вот жеж мать моя гномка… Готов испачкать руки, Пентагаст? — спросил Гаррим, залихватским свистом призывая стражников сомкнуть ряды.
— Только если не придётся жать руку твоему дружку с ирокезом, — ответил старик, с трудом взводя спусковой механизм арбалета.
— Покажем им, ребяты! — распинался где-то в задних рядах Тесак.
Жителями эльфинажа руководил местный староста. От рук культистов погибло достаточно городских эльфов, и в возникшем споре они поддерживали тех, кто спас общину от голодной смерти. Благо Гаррим, отбросив все предрассудки, приказал вооружить остроухих оружием из уцелевшего арсенала.
Окутало магическое пламя троицу тевинтерских магистров, быстро сообразивших, что принявшиеся учинять справедливость храмовники едва ли станут делать исключения в соответствии с политическими договорённостями. Марций вместе с остальными чёрными храмовниками обнажил клинок и отпихнул щитом ближайшего «коллегу», оглядываясь на пострадавшего от собственных же действий мага и духа и процедил сквозь зубы «Идиот». Похоже, Хасмал ждала очередная бойня.

***

 

Едва ли подобные битвы описывают в героических романах. Жуткая толкотня, крики, звон стали. Кто-то действует аккуратно, стараясь не задеть мирных жителей, другие яростно размахивают оружием, стараясь причинить как можно больше ущерба врагам. Приключенцы также не стали в этом смысле исключением — едва ли стиль боя прорывавшегося сквозь толпу противников Бьярне хоть сколько-нибудь походил на хирургически выверенные удары Циана. Однако, общее мастерство противника давало о себе знать. Подоспело подкрепление от местных дворян (разве что солдаты в цветах Ла-Варре и Болейнов держались в стороне от общей суматохи) и постепенно слабо организованный отряд бунтовщиков начали теснить.

Спойлер

Бросок на ход боя: «бунтовщики» (90), представители «власти» (6)

Вильгельмину и её личную свиту удалось неплохо потрепать, однако многие предпочитали атаковать не в полную силу или пользоваться совершенно иными талантами, а потому чародейка всё ещё уверенно держалась на ногах. Но когда поражение уже казалось неизбежным, где-то вдалеке раздался оглушительный рёв.
— Создатель милосердный… — прошептал кто-то из храмовников.
— Опять какая-то магическая херь?.. — прохрипел раненый головорез Тесака.
Один за другим участники жестокого сражения замирали на месте, вглядываясь куда-то в ясное небо. Одной из последних туда устремила недовольный взор Вильгельмина Эссен, и увиденное зрелище заставило ужаснуться даже хладнокровную чародейку.
— Этого не может быть…
К Хасмалу, широко размахивая кожистыми крыльями, приближались те, кого считали вымершими много веков назад — три громадных ящера. В реальность сказочных существ было невозможно поверить, если бы огненны плевок одного из них не взорвался прямо в центре площади.
— Отступаем к Башне! Быстрее, — справившись с первым шоком, скомандовала своим подчинённым Вильгельмина.
— Чтоб меня наги съели! Они ж камня на камне от Восточного Квартала не оставят, — нахмурился Гаррим.
— Или перебьют тех, кто расположился за стенами. А вместе с ними и магов, которые попытаются сбежать от произвола леди Эссен, — ответил подошедший магистр Павус. Разодранный рукав мантии пропитался кровью, но такая мелочь сейчас казалась Флавию слишком незначительной.

 

Финальный выбор:

1. Помочь жителям трущоб и городской страже одолеть дракона в Западном Квартале.

2. Помочь гостям Хасмала и тевинтерцам одолеть дракона у Северных Ворот.

3. Помочь храмовникам и магам одолеть дракона в Восточно Квартале

[Kykuy]

— Или перебьют тех, кто расположился за стенами. А вместе с ними и магов, которые попытаются сбежать от произвола леди Эссен, — ответил подошедший магистр Павус. Разодранный рукав мантии пропитался кровью, но такая мелочь сейчас казалась Флавию слишком незначительной.

 

— На стороне магов будут их магические способности и сила имперского магистра. У Вильгельмины есть ручные храмовники и целый Круг обученных чародеев. У жителей Хасмала же такой роскоши нет. Они не заслуживают того, чтобы их город был разрушен, — нижняя губа Сандрала была разбита, из левой ноздри стекала кровь, которую он спешно отёр перчаткой. Для него выбор был очевиден. — Нужно им помочь.

Сандрал ни за что бы не подумал, что ему придётся драться против своих же братьев по ордену, но сегодня это случилось. Раньше у него никогда не случались ночные кошмары, но с сегодняшнего дня, похоже, они появятся. Если он выживет. Жаль, что во время своего пребывания в кошмаре в Тени, он ничего не запомнил из манускриптов Пентагастов о драконах. Ну что же, придётся надеяться на семейную предрасположенность к убийству чешуйчатых. Страх же он пока испытывал с трудом.

На секунду его разум пересекла почти безумная, но крайне интересная мысль - если он наденет шлем, то не будет абсолютно ничем отличаться от любого другого храмовника... И сможет приблизиться к Вильгельмине незамеченным в суматохе нападения драконов.

[SHaEN]

На что она надеялась, затевая перепалку с Вильгельминой? На то, что та вдруг решит покаяться, услышав о своих преступлениях из чужих уст? Для этого явно нужно кое-что гораздо более веское, чем слова практикующей запретную магию девчонки. Впрочем, речь Сандрала тоже особого эффекта не возымела. Пим же смог на какие-то мгновения всецело завладеть вниманием толпы, но и его постигла неудача. Хотя, чего ещё можно было ожидать в окружении способных рассеивать магию профессионалов. Только не того, что они вдруг поверят одержимому. 

 

Вильгельмина отдала вполне однозначный приказ, и людское море на площади пришло в движение. Рона не растерялась, сотворила заклинание, вступив в противоборство с разумом Первой чародейки и заставив её поверить, что мантия охвачена огнём, сбить который не удаётся, он уже добрался до тела, поднимается вверх, лишая контроля над магией. Но следом за этим чей-то локоть врезался ей под ребро с такой силой, что в глазах потемнело, зазвенело в ушах, и перехватило дыхание. На следующий удар Рона ответила посохом, но ей приходилось отступать. Шаг за шагом храмовники теснили их к зданиям, окружавшим площадь. А потом звуки боя, больше напоминавшего потасовку в таверне, стихли. Вернее, их заглушил жуткий рёв. Когда Рона вместе со всеми подняла голову к источнику звука, который находился в небе над городом, она не поверила своим глазам. Это не могло быть правдой! Не могло... Но она видела драконов собственными глазами, слышала, с каким звуком огромные крылья рассекали воздух. В себя Рона пришла, прислушиваясь к знакомым голосам, обсуждавшим ситуацию. Она протиснулась ближе к Сандралу, встала с ним рядом.

 

 — На стороне магов будут их магические способности и сила имперского магистра. У Вильгельмины есть ручные храмовники и целый Круг обученных чародеев. У жителей Хасмала же такой роскоши нет. Они не заслуживают того, чтобы их город был разрушен, — нижняя губа Сандрала была разбита, из левой ноздри стекала кровь, которую он спешно отёр перчаткой. Для него выбор был очевиден. — Нужно им помочь.

 

— Я согласна, что в Западном квартале наша помощь нужнее. Тамошние обитатели привыкли сражаться за выживание, но они менее организованы и хуже вооружены. Им не помешает поддержка, — Рона встретилась взглядом с Сандралом, коснулась его руки своей, в это мгновение понимая, что пошла бы с ним, даже если бы их мнения не совпали. К тому же, в данной ситуации выбор был понятием весьма относительным.

[Фолси]

Рассеянный дух Надежды вспыхнул ещё ярче, чем в момент своего появления. Все раны на теле Пима разом запеклись, останавливая готовую хлынуть из рассечённых сосудов кровь. Но и оставляя частую сеть белых шрамов на всей правой стороне тела юноши, а так же на его горле. Кровь не шла, но свежезалеченные раны ныли так, словно под них неизвестный, но очень преданный своему ремеслу палач положил вынутые из печи угли. Маг открыл рот, точно выброшенная на берег рыба - уж слишком нестерпимым было его страдание. 

 

Пим прижал руку к груди, отчаянно зажмурился, пытаясь ощутить, как через пальцы текут облегчающие боль потоки целебной силы. Увы, со временным уходом... или, скорее отступлением Надежды вглубь Тени из занятого им тела, созидательная энергия мага тоже ослабла, уступив место скованной энтропии. Как же не вовремя, клятый ты баланс! 

Юноша скосил глаза на посох, словно искал в нём поддержки, хоть нескольких крупиц того возвеличивающего пламени, из которого был соткан штандарт. Но белое древко местами обуглилось, а местами было покрыто глубокими трещинами. Посох тоже безмолвно страдал, и чары на нём не могли послужить достаточным фокусом для лечебных заклинаний. 

 

К жгучей боли внутри примешался страх. И вкус этого снадобья был столь горек, что даже явление трёх крылатых существ... нет, даже не так - трёх крылатых чудес не вызвало у Пима восторга. А должно было! Впрочем, юноша успел заметить, как Вильгельмина со своими подпевалами ретировалась в башню. Это хорошо. Значит драконы, эти прекрасные создания, не отравлены скверной порочного культа. Что-то и для Первой Чародейки наконец пошло не так. 

 

Волна жара от упавшего совсем рядом комка драконьего пламени вырвала Пима из транса. Маг с тоской посмотрел в сторону Западного района, куда улетел один из крылатых господ. Услуги лекаря обывателям наверняка пригодились бы... если от района не останутся сплошные головешки. Да и хорош из него сейчас лекарь, не может исцелить боль собственных ран! 

Если бы Надежда ещё занимал смертное тело, он бы без сомнения направил стопы своего избранника туда, на защиту самых угнетённых, самых непричастных к подковёрной борьбе. Но Пим...

 

Отступник хотел просто выжить. И наконец уже определиться со своим будущим, чтобы оно не прошло в бесконечных бегах. 

 

Огненный штандарт больше не реял над головой, доспехи из чистого света не придавали худому телу стати. Пим мог легко смешаться с толпой, которая хлынула в стороны с площади. Что он и сделал.

Его выбор принадлежал только ему, а для соратников он бесполезен, пока созидательная магия выскальзывает из мысленных рук, как мокрая и агрессивная рыба. Он не станет обременять их защитой калеки. 

 

Прижимая посох к саднящей груди, чтобы не выдавать себя издалека, Пим был готов выбираться из города следом за послами Магистериума. 

[Кайра]

Горожане нуждаются в моей помощи. Тевинтерец получил несколько небольших ссадин и смог кого - то охладить в толпе Вернее тот застыл ледяной статуей и больше не хотел кидать в магов камни. Он не мог бросить тех, кто не може за себя постоять. Маг твердо это решил понимая, что упускает шанс получить прощение и вернуться в Тевинтер. -Если, кто готов пойти со мной. То я буду рад помощи, а если сердце говорит вам помочь тевинтерцам, то на этом наш путь пока расходиться. Но я буду просить, чтобы Создатель присмотрел за вами пока мы не встретимся вновь.  Он все сказал, но почему тяжело было на сердце, но вера его была крепка.

[Фолси]

Ещё один год остался позади. Пим стал достаточно взрослым, чтобы решать, каким путём двинется по жизни дальше.

Но это вовсе не значило, что он бросит в беде тех, кого искренне называл семьёй.

 

Юноша остановился отдышаться. Из кармана синего кафтана длинные пальцы извлекли тяжёлое кольцо - подарок Бьярне. Для кого-то просто красивая безделица, но для любого мага - идеально огранённый, прочный магический сосуд.

- Прости, дружище. Прошу, ты должен сберечь их, - одними губами прошептал Пим, почти касаясь ими сапфира в инкрустации кольца. А затем воля мага, та самая безжалостная энтропия, стала методично ломать барьер за барьером между реальным Пимом и его двойником в Тени. Чтобы призвать из вечно переменчивого мира ослабленного духа Надежды, неспособного пока сопротивляться зову.

 

Сапфир в перстне наполнился светом, обретая цвет топаза. И тепло. Скоро дух обживётся в своём временном вместилище, а его сила защитит дорогих Пиму людей. Вместе с тем, как суть Надежды плавно перетекала в новый сосуд, юноша ощутил в груди растущую пустоту. Сильнее терзающей его боли. Больше лакуны, оставленной Кошмаром.

Юный маг буквально вырезал живую часть себя. Оставлял всё светлое, что в нём было, для бывших соратников. Пустота ощущалась так остро и естественно, что на несколько мгновений лицо Пима покрыл холодный пот. Маг был уверен, что навсегда расстался с тем созидательным началом, которое позволяло ему лечить людей посредством магии. Но такая жертва.. была оправдана. Нельзя оставить часть себя и ничего не потерять. 

 

И когда холодная пустота заполнила тело, где-то в самой её глубине родилось движение. Даже не тепло, а далёкое эхо искры. Пим облегчённо выдохнул.

- Да, мой друг. Я слышу тебя. Мы ещё встретимся, - маг с искренней улыбкой сжал кольцо в сухом кулаке, словно это могло означать прощальные объятия перед новой встречей. Когда-нибудь. 

 

Мимо, лязгая доспехами, бежал какой-то стражник. На его пути буквально вырос страшный шкет: худющий, грязный, зенки пылают, чёрные волосы растрёпаны. Стражник словно влетел в невидимую стену. 

- Возьми. Передай храмовнику, который Сандрал. Спасите этот город, - медленно цедя слова и глядя прямо в глаза ратнику, который был на две головы выше его самого, попросил Пим. В ладонь бойца перекочевало тёплое кольцо. Оно пульсировало, будто живое сердце. - Всё, беги. Времени мало! 

 

Ошалевший воин отрывисто кивнул и побежал. Из носа Пима стекла струйка крови: небольшая иллюзия далась ему непросто после расставания с Надеждой. Но на разговоры не было времени. Пришлось искуственно придать своим словам веса в глазах пробегающего стражника. 

Теперь маг со спокойным сердцем мог продолжать свой путь. А пустота внутри затянется. Не сразу, но затянется. 

Ведь в нём ещё живо эхо надежды. 

[Элесар]

Век Солнца. Больше, чем турнир

 

 

Словно в насмешку над простыми смертными, ещё недавно строившими планы о грандиозном празднике, одна из огнедышащих ящериц, разорив ближайшие окрестности, улетела уничтожать единственное грандиозной сооружение в Западном квартале - Арену. Именно там приключенцам и предстояло дать бой легендарному чудовищу.

 

Дракон

Спойлер

Хп: 180

Все характеристики и броски: 80

Цели атаки и способности выбираются случайно (кроме хила с фуллхп ;))

Урон: 2d8+8

Особые способности: 

Пассивные:

Огромный: Все физические атаки получают бонус +20, а сам дракон - увеличенный в два раза запас здоровья.

Легендарная стойкость (1): Все атаки наносят дракону в два раза меньше урона, чем обычно. Атаки, игнорирующие броню, наносят обычный урон.

Кровь этого мира: Дракон может полностью блокировать магические атаки. Он тратит реакцию на любые броски сопротивления магии.

Элитный враг: Дракон получает две дополнительные автоатаки и три реакции к каждом раунде. Все соседние противники считаются находящимися с ним в ближнем бою.

 

Активные:

Огненное дыхание: 3d6+8 магического урона в области радиусом 2м.

Размах: Наносит урон всем соседним противникам.

Сокрушающий удар: 4d8+8 урона, бросок Атлетики на то чтобы устоять на ногах.

Взмах крыльев: 1d6+8 физического урона всем в радиусе 4 м., спасбросок Атлетики на то чтобы не получить урона совсем

Легендарная стойкость (2): восстанавливает 2d8+8 единиц здоровья.

 

Способности отряда:

Спойлер

Пассивные:

Палки и камни: Тесак сумел организовать головорезов из трущоб в некое подобие отряда. В каждом третьем раунде число реакций дракона уменьшается до двух.

Потерянные дети Арлатана: Приятно сражаться за город, где тебя не ждёт голодная смерть. В каждом втором раунде, количество реакций дракона уменьшается на единицу.

Последний рубеж: Благодаря тому, что выжили Гаррим и Матиас, ополчение всё ещё представляет из себя реальную силу. Урон по двум любым персонажам уменьшается в два раза. В начале раунда можно сменить цели "прикрытия".

 

Активные (используются в начале раунда, перезарядка 2 хода, все пороги кидаются как есть, без дополнительных бонусов):

Старый, но не бесполезный (Матиас Пентагаст): порог на атаку 50 (урон 2d6+2, игнор брони)

Кровь от крови (Гаррим): порог на атаку 80 (урон 2d8+5, -5 к реакции за степень успеха)

Оставленная надежда (Пим): порог 70, лечение 2d6+3, бонус от степеней успеха.

[Ewlar]

Век Солнца. Больше, чем турнир. Площадь и Арена.

 

Не зря Элата скрылась за архитектурными излишествами в самом начале бунта. Она успела подготовиться к началу неизбежного, и пару раз помогла союзникам отличными выстрелами, пока не позволяя Соне выходить: она боялась, что в толпе волчица растеряется. Хищник должен избрать жертву или напасть на ту, что указал вожак, он никогда не лезет в стадо наугад. Но тут не повезло самой Элате: её заметили, и арбалетные болты засвистели вокруг, порой откалывая крошки мрамора от статуи, за которой она пряталась. И пряталась удачно, пока обломок штукатурки не отскочил от стены, разбивая ей костяшки пальцев. Зажимая рану, долийка проскользнула в нишу, сползла по постаменту и, приманивая Сону за собой, поспешила вокруг квартала. Как хороший охотник, она чувствовала и знала, куда бежит «добыча», и потому успела поравняться с ребятами из своего отряда на следующем перекрёстке.

 

Прилёт драконов стал для всех плохим сюрпризом. Пока Элата огибала здание, она никак не могла распознать, что за звуки доносятся с неба. Но теперь всё открылось. Они были по-своему прекрасны, эти существа, и на секунду Иримэ Элатиэль залюбовалась ими, но не надо было долго раздумывать, чтобы понять: твари явились не из добрых побуждений.

 

Она уже не помнила, как проскочила несколько кварталов, как ринулись от здания Арены люди, желавшие было укрыться там, и, собственно, как вышло, что их небольшой отряд ворвался в облюбованное драконом место. Рисковые бездельники из эльфинажа, безбашенные гномы, какие-то попутные ремесленники с инструментом, вполне сходящим за оружие в кабацкой потасовке… На фоне всей этой толпы, эффектно выделялся только доспех Сандрала. Даже стремительный Циан затерялся в потасовке, и Элата не могла его разглядеть, пока эльф-убийца не налетел на дракона первым.

 

Дракон был восхитителен и страшен. Как это сочеталось, вряд ли кто-то понимал, но чувствовали все. Первый же выпад ящера загнал между сидениями трибун добрую треть «героев», взмах его крыльев повалил наземь не только самых лёгких, но и чуть менее смелых. Было отрадно лишь за то, что все, кого Элата здесь считала за своих, всё-таки удержались и сумели дать отпор. Долийке пришлось натянуть перчатку на раненую руку. Пальцы тяжело разгибались, и она применила «приём замёрзших рук», спуская тетиву рывком, как будто сбрасывая её. Пока приноровилась¸ выстрел оказался неудачным. Зато Сона мигом отреагировала на клич «Бора!» и намертво впилась в драконью лапу. Ей потом нелегко пришлось, но боевой дух мабари велел волчице превратиться для дракона в этакую большую мохнатую пиявку, которая очень ему мешала. Он собирался побеждать и до конца не понимал, что встретит здесь достойное сопротивление. Шкура его была тверда, злость велика, возможности огромны, но не на тех напал! Пуская стрелы в цель издалека, и уворачиваясь от мощных атак, Элата могла только радоваться за то, как слаженно сражалась их команда. Аврелий посыпал дракона изморозью магии, Рона успешно заставляла ящера терять цель и промахиваться, Циан бесстрашно танцевал с клинками возле самой морды, пока Бьярне пытался отрубить дракону хвост. Что-то придало сил волчице, измотанной в бою, она с новым остервенением вгрызлась в добычу, в полста раз крупнее себя. Пима нигде не было видно… Тогда кто… что посылает исцеление? Элата не могла знать о кольце с Надеждой, о том, что Пим передал Сандралу самое ценное на тот момент своё приобретение, возможно, часть себя. Кольцо порой сияло, испуская неведомую мощь, храмовник был достоин такой ноши. Да, кстати, пожилой пятиюродный дядюшка оказался настолько не лыком шит, что именно его выстрел эффектно положил конец сражению. Гигантское создание в последний раз взметнулось и повалилось на песок Арены. Только теперь можно было вздохнуть свободно и разглядеть получше то чудо, или же чудовище, что прилетело сжечь Хасмал.

- Если бы мне рассказывал об этом кто-то из вас, - Элата обвела взглядом соратников, - Я ни за что бы не поверила. Дня три назад, - многозначительно добавила она, завершив краткую речь победы столь своеобразным комплиментом боевым товарищам.

[Kykuy]

Площадь -> Арена

 

На прикосновение Роны Сандрал едва заметно кивнул и легонько сжал в ответ ладонь девушки на краткое мгновение. Он не мог сказать, как поступил бы, если бы их мнения разошлись, но надеялся, что сумел бы до конца следовать своему решению. Он был лишь рад, что возле Арены, куда полетел один из драконов, оказались все. Только вот Пим исчез... Но эта загадка разрешилась, когда Сандрал вспомнил, как один из стражников вручил ему кольцо, которое совсем ещё недавно принадлежало Пиму, повторив последние слова, сказанные ему магом, словно он был какой-то марионеткой. Теперь Сандрал понял всё, почти сразу, как только почувствовал присутствие чего-то отдалённо знакомого внутри кольца. Кажется, сейчас оно стало филактерией для духа Надежды.

 

" Мы спасём его, Пим. Обещаю ", — на секунду обратив свой взгляд в сторону северных врат, подумал храмовник, прежде чем продолжить бежать.

 

***

 

Пожалуй, такой бой, против одного из самых сильных и опасных существ Тедаса, стал бы венцом и достойным украшением любого Турнира... Если бы он всё же состоялся.  Где-то на краю сознания Сандрала пронёсся вопрос - что же, получается, этот год будет первым, когда Большой Турнир не состоится? Может, его перенесут? Если да, то куда? Однако, все эти мысли быстро покинули его, когда он оказался на утоптанном песке ристалища Арены. Увидеть дракона в полёте где-то там, высоко над головой - это одно, но видеть его на земле, возвышающегося над тобой на несколько метров - совершенно другое. Толстые мощные лапы, шириной в небольшую крепостную стену, пасть, заполненная клыками размером с короткий меч, огромные крылья, затеняющие почти половину Арены, но самое главное - эти жёлтые глаза с вертикальными зрачками, в которых не было ни тени сострадания или сожаления, лишь желание разрушать и убивать. А можно ли вообще его убить? Несмотря на эту мысль, меч Сандрала словно сам собой появился в его руке, и он одним из первых бросился вперёд.

 

Дракон, в одиночку сражающийся против обитателей Западного квартала, напоминал медведя, напавшего на муравейник из людей, эльфов и гномов.  Эльфы с луками заполнили трибуны, а городская стража и братва Тесака с отрядом приключенцев на острие атаки встретили ящера на земле. Щёлкнула тетива арбалета Матиаса, направляя болт в уязвимое место в крепкой шкуре, заблестели на солнце кинжалы Циана, под ударами топора Бьярне и молота Гаррима затрещала почти непробиваемая чешуя, Сона, сомкнув челюсти, повисла мёртвым грузом на одной из передних лап дракона, предвещая стрелы Элаты, зазвенела песнь магии Теодоро и Роны, щит Сандрала раздробил один из пальцев на задней лапе. Однако, дракон, казалось бы, едва заметил их потуги. Крылья ужасающим веером махнули на всех, кто стоял рядом с ящером, когтистые лапы и зубастая пасть искали жертв. Но каким бы сильным не был дракон, он был один, в то время, как вокруг него суетилась целая стая людей, эльфов и гномов. Стоило ему попытаться взлететь, как его настигали стрелы обитателей эльфинажа, а на земле его ждала голодная сталь защитников Западного квартала.
Храмовник выругался, когда священное пламя опалило его самого вместо дракона, но, к счастью, он был занят остальными защитниками и Сандрал, на пару мгновений оставшийся уязвимым, остался без внимания. Его меч напомнил дракону о существовании храмовника, оставляя длинную царапину на правой задней лапе. Если бы он прочитал больше о драконах, то он бы знал, что при сражении с этими огромными ящерами, безопасных зон не существует. К счастью, когда летающий великан взмахнул хвостом, стремясь согнать надоедливых наземных букашек от своих задних конечностей, Сандрал успел выставить щит, и это его спасло. Его отбросило на несколько метров, словно он получил удар тараном, но никаких повреждений он не получил, кроме чудовищного звона в ушах, отделавшись лёгким шоком. А когда он поднялся, то увидел прямо рядом с собой раскрытую пасть дракона, уже озаряющуюся изнутри зарождаемым пламенем, правда, направленную не на него. Ведомый скорее каким-то инстинктом, Сандрал, крепко, как никогда в жизни, сжав меч, вонзил его в уязвимый глаз ящера. Дракон взревел от боли, задрав голову кверху и яростно вращая ей из стороны в сторону, словно это могло унять боль и вернуть потерянный глаз, а гибельное пламя, вместо того, чтобы найти своих жертв, взметнулось ввысь.

 

Но даже этого едва ли было достаточно, чтобы сразить летающую тварь из сказок. Казалось, что дракон наоборот, лишь разъярился, а вместе с ним - и защитники Хасмала, и медведь и муравьи накинулись друг на друга с удвоенной силой. Песок уже давно стал красным - как от крови ящера, так и от тех, кто ему противостоял. Казалось, сражение продлится ещё долго и отнимет ещё больше жизней, но затем ящер лишился второго глаза от выстрела Матиаса. Похоже, Пентагасты в очередной раз доказали, что они - самые лучшие убийцы драконов. Дракон, уже, казалось бы, растерявший большую часть сил, вдруг яростно заметался, забил лапами, да так, что всем пришлось спешно перестать атаковать и убраться подальше. Однако это был не новый приступ ярости, а предсмертные судороги. В последний раз взмахнув крыльями, уже не обладавшими силой поднять огромное тело, дракон с чудовищным грохотом рухнул на землю, издавая последний, полный боли, мучения, агонии и какой-то особой ярости рык и взметая целую гору красного песка.

 

- Если бы мне рассказывал об этом кто-то из вас, - Элата обвела взглядом соратников, - Я ни за что бы не поверила. Дня три назад, - многозначительно добавила она, завершив краткую речь победы столь своеобразным комплиментом боевым товарищам.

 

Сандрал, который после смерти дракона ходил по Арене, направляя силу постепенно приходящего в себя в кольце духа Надежды на исцеление раненых, слегка ошалело посмотрел на эльфийку, очевидно, ещё не совсем понимая, что происходит, или же просто не слыша - в конце концов, удар хвостом дракона никогда не остаётся без последствий. Из носа храмовника вновь стекали тонкие струйки крови, но он этого не замечал - наоборот, ему казалось, что с ним самим всё было хорошо, разве что в ушах всё ещё звенело. Первым целительное касание духа ощутил Бьярне, а затем целебная магия помогла Соне и Элате. Пожалуй, если бы он заметил, что во время боя магия духа дала сбой и нанесла урон Циану, а не помогла ему, то он бы подумал, прежде чем давать его магию остальным, но в этот раз она работала как надо.

[Горыныч]

Днем ранее. Подарок.

 

 

Спойлер

После похода с Элатой на рынок, Бьярне заглянул в дом, и не найдя Рону, несколько обрадовался.

Почему-то он боялся встречи с Роной. Боялся, что она не примет его подарок. И хотя он не сомневался, что она не будет смеяться над его глупым проявлением чувств, все равно было как-то не по себе.
Вот, если бы, перед ним был противник, с которым можно было скрестить оружие, гном, ничтоже сумнящийся, ринулся бы без оглядки. Но, как только мысли доходили до хрупкой девушки, он начинал робеть, да так, что хотелось бежать без оглядки.
Тяжело, вздыхая он проигрывал разные сценарии вручения подарка. Только, почему-то, они выходили не очень радужные.
После обеда он вышел из дома и стал прогуливаться по саду.

 

Сад при зимнем доме сенешаля, несмотря на неухоженность, был весьма привлекательным местом для прогулок. К тому же, Рона хотела поискать там цветы для букета, чтобы немного оживить разгромленный тевинтерцами общий зал. От былого беспорядка там ничего не осталось, но и мебели поубавилось заметно, зато, чудом уцелела тяжёлая напольная ваза и ещё одна, стоявшая на камине, но уже только потому что была сделана из металла. Обогнув буйно разросшуюся иву, Рона почти нос к носу столкнулась с гномом.
На всякий случай она огляделась. Быть может, она помешала… чему-нибудь. Например, тренировке.
- Ты здесь... гуляешь? - спросила она, чтобы уж никаких сомнений не осталось. Ну, или потому что при встрече надо было что-то сказать, а ничего другого не пришло в голову.

 

Бьярне остановился, как вкопанный. Вот чего он точно не ожидал, так это наткнуться здесь на Рону. Хотя, почему не наткнуться? Она же любила гулять в саду.
Несколько мгновения, он, просто, смотрел на девушку, прежде чем смог начать говорить.
- Да, я, это, вот, решил походить здесь. Да. Прогуляться, так сказать. Подумать.
Его рука потянулась к сумке, в которой лежал подарок, но на полпути остановилась. Гном отвел взгляд в сторону. Потом опять посмотрел на Рону.
- А ты тоже решила погулять?

 

Всё же, она помешала. Размышлениям Бьярне. Серьёзным, судя по тому, как он смутился, увидев её.
- Я хочу сделать букет, чтобы поставить в общем зале. В углу у забора растут розовые кусты. Может быть, ещё не все цветы на них отцвели, - она улыбнулась, сделала шаг в сторону, чтобы обойти Бьярне. - Я пойду? - фраза прозвучала вопросительно, потому что Роне показалось,  что Бьярне хочет ей что-то сказать.

 

- Да! - кивнул головой Бьярне. - Нет! Стой! Это... Можно я тебе помогу?
Он чувствовал что выглядит идиотом, и покраснел, как его рыжая борода. Он возненавидел себя за это, что шугается перед девчонкой, как ни шугался ни перед одним врагом. Но и сделать ничего не мог. По этому, ему только оставалось краснеть и бледнеть одновременно.

 

Про себя Рона отметила, что раньше Бьярне не смущался, предлагая ей помощь. Но чтобы не вгонять его в краску ещё больше, сделала вид, что ничего не заметила.
- Идём, - сказала она, прежде чем свернуть на вымощенную серым камнем дорожку, вскоре приведшую их к заросшей сорняками клумбе и облепленной лишайником старой скамье из почерневшего от времени дерева.
За скамьёй, у самого забора росли розовые кусты, покрытые среднего размера красными, кремовыми и белыми цветами. Большинство из них уже сильно раскрылись, обнажив жёлтую сердцевину, и теряли лепестки. Однако набрать цветов для букета представлялось возможным. Рона срезала три кремовых розы небольшим ножом, который принесла с собой, и передала Бьярне.
- Осторожно, они колючие, - предупредила она.

 

Прежде чем Рона предупредила, Бьярне успел уколоться. Но улыбнулся, показывая, что все нормально.
Он смотрел на девушку, и не мог насмотреться. Сейчас она была для него всем его миром. Нет! Вселенной! Нет! Чем-то, гораздо, большим.
И он решился.
- А, вообще, я тебя... ждал... в саду…
И он опять покраснел.

 

Рона покачала головой, заметив, что её предупреждение запоздало. То, как смотрел на неё Бьярне заставляло румяниться девичьи щёки, и Рона делала вид, что ей нужны самые дальние розы. В руке с одной из которых она и замерла, обернувшись к Бьярне минуту спустя. Гном раскраснелся, словно в одиночку выпил бочонок эля.
- Зачем ты меня ждал? - она смущённо улыбнулась, осознав, как это могло прозвучать. - Нет, не хочу сказать, что это плохо. Но это значит, у тебя ко мне какое-то дело, Бьярне. Или вопрос. Так? Ты говори, не стесняйся.

 

Бьярне, как странно посмотрел на Рону, стал перекладывать, каждый раз укалываясь, розы, пока, просто, не положил их на землю.
- Да. Я это, ждал, вот...
Он полез в сумку.
- Просто, мне захотелось...
Он вытащил заколку и протянул Роне.

b3bded8a89a1834c32e96311e7998673.jpg

Рона наблюдала за действиями Бьярне и немного морщилась, представляя, как острые шипы роз впиваются ему в пальцы. Когда же она увидела костяную заколку на его большой, мозолистой ладони, её глаза широко раскрылись от изумления.
- Это мне? - спросила она, потянувшись, чтобы взять изящную вещицу и тут же отдёрнув руку.

 

Бьярне закивал головой.
- Да-да! Я... Мы ходили... Мне помогли... Подсказали... Вот... Это, да. Тебе. Держи!
И он протянул заколку.

Спойлер

 

Рона улыбнулась, взяла заколку с ладони Бьярне, рассмотрела со всех сторон.
- Это очень мило. Спасибо. Но… - она немного колебалась, прежде чем спросить. - Почему, Бьярне? День рождения сегодня у Пима, мой давно прошёл, - Рона улыбнулась так, словно извинялась за своё любопытство.

 

Бьярне совсем смутился. Ему так хотелось рассказать Роне о своей любви. Как она стала ему дорога, и, вообще, он не представляет, что он будет делать когда их пути разойдуться.
Да, вот, только, язык стал деревянный, и он, только, смог пожать плечами в ответ, и выдавить.
- Да, просто, вот, захотелось сделать...

 

Это смущение спасло их обоих от ещё большей неловкости.  Роне бы не хотелось объяснять, что её сердце выбрало другого, несмотря на все неоспоримые достоинства Бьярне, говорить, что обязательно встретится другая девушка, которая полюбит его, и прочие, несомненно, правильные слова, но не способные избавить от горечи разочарования.
- Ещё раз спасибо, Бьярне. Это очень красивая вещь, я буду носить её с радостью, - она тепло улыбнулась, не зная, как ещё приободрить смущённого дарителя. - Думаю, цветов для букета уже  хватит, - Рона посмотрела на лежащие на траве розы и ещё одну - в своей руке. - Идём в дом?

 

Бьярне поднял цветы, и кивнул головой.
- Да. Пойдем.
То, чего он так боялся не произошло, и он расслабился. Топая к дому, он представлял, как будет заколка смотреться на Роне, и улыбался.

 

Интуитивно Рона чувствовала более глубокий подтекст подарка, чем простое желание сделать ей приятное, но чтобы зря не бередить душу Бьярне, предпочла прикинуться наивной девушкой, которая не может понять такие вещи. Она лишь тепло улыбалась ему в ответ и искренне благодарила за помощь в саду.

Шумный бунтарь и любитель выпить, Бьярне в очередной раз открылся Роне с другой стороны. Пожалуй, она была права, предположив, что бурлящей в нём энергии не хватает руки, которая может направить её в мирных целях и с пользой для всех. Ласковой женской руки, способной сделать это ненавязчиво, без ущерба для мужского самолюбия.

[SHaEN]

Большой турнир и изумрудный дракон

Спойлер

Отряд был един в своём стремлении отправиться в Западный квартал, на помощь городской бедноте. Почти, потому что Рона не увидела Пима. Взгляд Циана сказал ей всё без слов, и в груди в одно мгновение образовалась тоскливая, холодная пустота. Пим их оставил… Рона не могла сказать «бросил», потому что у юного мага было неотъемлемое право выбирать, как и у любого другого. Но от осознания того, что его выбор сделан в пользу тевинтерцев, ей стало больно до слёз. «Храни тебя Создатель, Пим», – подумала Рона, следуя вместе с остальными за изумрудным драконом, чья чешуя блестела в лучах яркого утреннего солнца. Опасная красота оставалась красотой, несмотря ни на что. Глубокую рану от клинка на правом боку Циана Рона заметила уже в пути. Остановиться не было возможности, и она на ходу достала из кармана батистовый платок с уже знакомой Сандралу, но не Циану, монограммой, свернула, приложила к ране, попросила эльфа немного прижать его рукой.

Дракон летел к Арене. Горькая ирония – город хотел грандиозного состязания, и он его получит. На подходах к ней произошла небольшая заминка. Огромный зверь уже рычал и поднимал тучи песка с Арены взмахами крыльев и ударами хвоста. Рона остановила Циана в самом начале трибун. Возможно, минута могла решить всё, но и его ранение вполне способно это сделать, причём, не в пользу эльфа. Переложив посох в левую руку, Рона направила целительную силу крови к пальцам правой, которую поднесла так близко к телу Циана, что он мог ощущать магическое тепло. Времени на полноценное заклинание не оставалось, однако даже наскоро произнесённый заговор остановил кровь и заставил края раны сойтись. С ними нет Пима, но Рона намеревалась хотя бы частично компенсировать его отсутствие своей магией. «Будь осторожен», – попросила она, когда, поблагодарив её со своей привычной полуулыбкой, Циан уже был готов сорваться с места, чтобы броситься на дракона. Сразу же вслед за этим Рона нашла взглядом Сандрала совсем рядом с огнедышащим чудовищем. Она могла сколько угодно бояться за тех, кому придётся сражаться в ближнем бою с драконом, но польза была только от того, чтобы биться с ними вместе, забыв про страх. Благо, восемь (включая Сону) бойцов оказались не единственными, кто противостоял дракону. Громадного ящера поливали стрелами, арбалетными болтами, отвлекли шумом и градом камней многочисленные обитатели Западного квартала при поддержке городской стражи и самого Матиаса Пентагаста, который сейчас меньше всего напоминал напуганного параноика.

Однако атаки против столь мощного противника, даже при численном перевесе, с трудом достигали цели. Громадная туша могла в один миг разметать бойцов по Арене взмахом огромных кожистых крыльев или ударом хвоста. Выискивать же уязвимое место для удара или концентрироваться на заклинании, когда над головой проносится пасть, утыканная несколькими рядами острых зубов, или тебя обдаёт огненное дыхание, становилось невероятно сложно. Рона сама на время оцепенела, когда вокруг неё разразился огненный шторм, грозя испепелить, и только сила амулета, подаренного Сандралом, защитила её от страшной участи. Ей лишь немного обожгло руку. Полученный в бою на площади ушиб болел, что стесняло движения правой руки. На теле, наверняка уже образовалась солидная гематома. Но заклинание на закипание драконьей крови Рона сумела сплести без ошибок, направила руку с посохом в сторону головы чудовища. Александриты на навершии ярко вспыхнули розово-фиолетовым, но зелёный дракон в центре арены только фыркнул, словно смеясь над жалкими потугами юной магессы. Стрелы, удары меча Сандрала, клинков Циана, топора Бьярне и зубы Соны наносили огромному ящеру ущерб не в пример больший, чем магия.

Кровь струилась по руке Роны, и вместе с ней уходили силы. Магесса вновь подняла руку с посохом, второй рукой прикрываясь от туч песка, поднятого драконьими крыльями и хвостом. Она обратила свою магию к средоточию жизни в теле изумрудного чудовища, заставляя его поделиться своей силой, которая вскоре горячим потоком заструилась в её венах. Это были невероятно яркие, волнующие ощущения и, Рона стыдилась себе признаться, очень приятные, созвучные её снам прошлой ночью. Пожалуй, впервые она забирала жизненную силу с удовольствием. Но чужая сила не помогла сотворить целебное заклинание, чтобы поделиться ею с Цианом. Рона злилась на себя за потерю концентрации, однако дважды подряд сотворить одно заклинание не стоило и пытаться. Даже Гидеон такого не делал, а она была ещё далека от его мастерства. Поэтому Рона сосредоточилась на том, чтобы как можно чаще отвлекать внимание дракона на нервирующие укусы своей магии.

Дракон слабел, и это становилось явным. Всё же численный перевес на стороне обороняющихся был немалый. В какой-то момент Рона поймала себя на мысли, что ей немного жаль красивое и сильное существо. Однако она сразу же оборвала себя, напомнив, что дракон не пожалеет никого. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками обратились на неё, пасть ящера раскрылась, и Рона быстро, но уверенно начала плести ментальную паутину нового заклинания, внушая противнику смертельный холод, остудивший рвущийся наружу огонь, сковывающий движения. На удивление, дракон поддался и заметно замедлился, пропуская ещё несколько атак холодным оружием.

Кровь пропитала песок, дракон уже не мог поднять себя над ареной, но всё ещё яростно сражался, оглашая площадку диким рёвом. Рона попыталась накинуть на него невидимый ментальный ошейник, нашёптывая о желании покориться и служить. Раненый зверь с лёгкостью стряхнул этот морок и немедленно рванулся к Сандралу. Сверкнул на солнце храмовничий меч, дракон закричал громче, и была в этом вопле вся боль мира. Роне очень хотелось прикрыть руками уши, но она замерла, глядя на взметнувшееся вверх пламя. Дракон заметался по площадке. Он бил крыльями, хвостом, клацал зубами. Только сейчас Рона увидела, что он лишился одного глаза, а вместе с ним и точности атак. Меткий арбалетный выстрел навсегда прекратил его мучения. Когда Рона оглянулась, толпа уже чествовала Матиаса Пентагаста. Похоже, представители этой фамилии прирождённые охотники на драконов.

Тонкое лезвие складного ножа высвободило кровь для заклинания. Рона всё же сумела совладать с целительными потоками и передала Циану часть своей жизненной силы. Пусть бой был уже позади, но ему это помогло больше, чем стоило ей. А потом она увидела нечто удивительное – кольцо с духом в руке Сандрала. Оно исцеляло раненых прекрасной магией Пима. В пылу сражения Рона несколько раз ощущала его присутствие, но тогда она решила, что ей показалось. Она посмотрела на распростёртого на арене дракона, от которого ещё веяло жаром, на своих друзей, уцелевших в этом непростом бою, на Сандрала, помогавшего пострадавшим, поднося к каждому кольцо с духом-целителем, подошла к трибунам, тяжело опустилась на деревянную скамью. Они победили, но ей было совсем не радостно, на глаза навернулись слёзы – предшественники скорого расставания, веяние которого первым почувствовал Пим, отправившийся своей дорогой вслед за тевинтерцами.

Изменено 5 сентября, 2018 пользователем SHaEN

[Элесар]

Северные ворота

 

 

В то время как одни вставали на защиту родного (или не очень) города, другие в спешке покидали ставшие не очень-то гостеприимными стены Хасмала. Отступники, бродячие торговцы и остальные далёкие от политики гости стекались к северным вратам сразу после утреннего взрыва, сейчас же, завидев высоко в небе трёх легендарных чудищ, многие из них решили не тратить время на долгие сборы и теперь просто спасались бегством. Этот район не обладал внушительными архитектурными изысками, вроде монументальной Арены или величественной даже в полуразрушенном состоянии Башни Магов, но, по-видимому, кричащая от ужаса публика привлекала драконов не меньше. Один из крылатых ящеров отделился от своих собратьев и спикировал на палаточный городок, поливая временные жилища всепожирающим пламенем.

Едва ли этой разрозненной толпе магов и воинов удалось бы дать отпор врагу, если бы не появились тевинтерские послы, в компании облачённых в чёрное воинов. Их было в разы меньше, чем ополченцев или местных храмовников, однако организованные действия северного ордена помогали сплотить остальных, направить их умения в нужное русло. 

 

Тех.

Спойлер

• Бросок 4d10 на получение урона за бой с драконом.
• Бросок 10d10. Каждый результат 6 или больше - спасённый Пимом рядовой участник боя
• Выбор кого спасти, Флавия или Марция (без броска). Второго можно попытаться поднять на ноги броском на хил со штрафом -60 (-30 за сложность ран, ещё -30 за оставленного духа Надежды)