Dragon Age: Увядающее Благословение

[Горыныч]

Не зря Бьярне приготовился. Когда поперла толпа, он успел успокоить парочку самых ретивых. Не смертельно, но головная боль, на пару дней, им обеспечена.
А потом случилось неожиданное. Гном, сначала, и не понял, от чего, мгновенно, все затихли, а с неба раздался странный шум. Пару мгновений он наблюдал за толпой. И, только, удостоверившись, что она их больше не интересует, повернулся на шум, и… едва устоял на ногах от удивления.
- Вот ведь ***... - только и смог произнести он, разглядывая приближающихся драконов. - Мало нам чокнутой бабы, так еще и эта хрень.
Наблюдая за ящерицами, он едва не пропустил, как его друзья бросились куда-то бежать. Выругавшись, Бьярне припустил за ними, но догнать их получилось уже в Западном квартале.
Бьярне, запыхавшись, вбежал на Арену, и, как опытный воин, мгновенно, оценил обстановку.
С победным воплем, он бросился на древнего ящера, пытаясь пробить его шкуру.
- Ах тыж гадюка ползучая! Какого тебе понадобилось просыпаться?! Летает тут, зараза!
Примерно такими эпитетами (если отбросить отборную ругань) гном награждал дракона.
Хоть и казался ящер не поворотливым, но крутился, как подраненный наг, нанося удары направо и налево. И гном, в своих тяжелых доспехах не всегда мог увернуться. С каждым новым ударом, он чувствовал, что ему все труднее и труднее фаршировать дракона, пока чье-то теплое прикосновение не придало ему сил.
Окрыленный этим, гном бросился в атаку, пытаясь оттяпать чудовищу хвост. И ему это почти удалось, когда ящер дико закричав, брякнулся на землю и затих. Бьярне некоторое время стоял в боевой стойке, пока не удостоверился в полной кончине гада.
Опустив топор, гном подошел к морде дракона, и похлопав того по носу, произнес.
А как рычал! Как рычал! Хороший дракон - мертвый дракон.

[Кайра]

Арена

Целыми днями, на  потеху толпы, на  пески арены текла кровь ее гладиаторов.  Ревущие толпы жадно ловили  каждый  взмах меча или  отблеск магческого заклинания.  А вот теперь трибуны  были пусты. Лишь на самой арене  была горстка храбрецов, которые сражались с  тем, что было давно забыто.  Дракон, чешуя которого играла металлическими  отблесками на солнце, для тевитерца был даже красив.  Он был словно посланником давно забытых богов, что теперь томились в клетках на глубинных тропах. Но в отличие от них был свободен.

 

Или нет? Кто-то призвал его? Или же что-то. Вдруг эти существа почувствовали, что творится тут, в Хасмале? Тогда чью волю они прилетели выполнять? Неужели служителей безумного культа? Вопросов было больше, чем ответов. Аврелию было некогда размышлять. Маг конечно уже давно обрел  зрение, а до этого  около него вертелась   Сона.  Но теперь  та шла в бой со своей  хозяйкой. Отряд не задавал вопросов, эльф  уже  начал свой боевой танец и маг  легко и непринужденно окутал один из его кинжалов пламенем.  Сам он находился в относительной безопасности в отличие  от многих бойцов.  Поэтому  ему только несколько раз  пришлось уклониться от прямых атак драконицы. Он решил, что это была драконица,  ведь только самки могут летать. И вновь вопрос: были ли это обычные драконы? Драконы... обычные... Они обычными быть не могут, они - драконы!

 

И всё-таки, когда против большого зла идут смело и дружно, то побеждают его, будь оно хоть трижды драконом. И они тоже победили. Аврелий вдруг осознал, что не испытывал страха в бою, как будто был заранее уверен в том, что всё для него и товарищей закончится благополучно. Как будто всё случившееся было только сном.

 

Аврелий настолько осмелел, что атаковал  драконицу огнем, но тот не причинил ей вреда. Возможно, бить огнём огнедышащее чудовище было не лучшим выбором. Поэтому он решил помочь товарищам  и создал вокруг них ледяную  броню.  Если дракон - олицетворение пламени, то лед для борьбы с ним гораздо лучше.  Он не стал создавать  магическую ледяную бурю, но атаковал  драконицу  ледяными стрелами. Такое большое существо не могло примерзнуть к земле, и всё-таки сосульки, наросшие на крыльях, мешали твари взлетать. Но финальный штрих нанес Матиас  Пентегаст.  Старик  верной рукой направил арбалетный болт прямо в глазницу, тот добрался до мозга драконицы и положил конец ее жизни.

 

[Горыныч]

Еще раз осмотрев дракона, и пробежав взглядом по своим спутникам, Бьярне упер топор в землю и достал флягу.

- Ну, теперь можно чуть-чуть и расслабится.

И он сделал добрый глоток.

[Кайра]

-Я бы тоже был сейчас не против выпить. - Не кому не надо перевязать раны спросил он у отряда. - Но сейчас тевинтерецу хотелось просто выпить, чтобы снять напряжение. Все же не каждый день однажды вымершие драконы возвращаются в мир Тедаса.  Он дожил до этого момента, когда драконы вернулись.

[Горыныч]

Бьярне обернулся к подошедшему Тео, и протянул флягу.
- Держи! Я бы вообще, тут пикник устроил. Когда еще встретишь такую гадину?
И он пнул дракона.
- Чуть, понимаешь-ли, не сожрал нас!

[Фолси]

И пришёл дракон. Северные ворота

 

Едва ли этой разрозненной толпе магов и воинов удалось бы дать отпор врагу, если бы не появились тевинтерские послы, в компании облачённых в чёрное воинов. Их было в разы меньше, чем ополченцев или местных храмовников, однако организованные действия северного ордена помогали сплотить остальных, направить их умения в нужное русло.

 

ost

 

Одного взгляда на разъярённого ящера было достаточно, чтобы понять: из города придётся прорываться силой. В одиночку Пим с таким противником не справился бы, но из горящего палаточного городка уже бежали несостоявшиеся чемпионы Арены, чёрные храмовники смыкали ряды, отступники всех мастей и магистры творили своё причудливое волшебство. Они сразят грозного веря. 

Дело юноши с горящей от боли грудью - хотя бы выжить во всей этой кутерьме. 

 

Пим шёл, но словно продирался сквозь вязкую трясину. Избыток энтропии в его магии (точь-в-точь как застоявшаяся желчь в организме) требовал немедленного выхода, и парень злым усилием воли толкал перед собой одну призрачную волну за другой, окутывая каскадами иллюзий случайных наёмников и чёрных рыцарей. Те через мгновение начинали двоиться, троиться; фантомы бежали в разные стороны, отвлекая дракона от истинных целей. И зверь действительно промахивался, снова и снова когти или пламя поражали ложные неосязаемые цели. Даже на время лишившись исцеляющей силы Надежды, Пим своими мороками сумел оградить около полудюжины незнакомцев от верной смерти. 

 

В ярко-алую, словно зарево рассвета, чешую дракона летели многочисленные болты из мощных самострелов. Сверкали боевые заклинания, вспарывая саму реальность. Изредка по боку крылатого чудовища скользили странные пурпурные молнии, от одного взгляда на которые желудок Пима крутило - настолько смертоносные и многоступенчатые чары были вплетены в обычный электрический разряд; взрывались ядра колдовского пламени, каждое из которых могло бы спалить целый трактир. Магистры били редко (оно и понятно, ведь драконы для Империи оставались символом), но разрушительно. И дракон не собирался прощать им эту дерзость. 

 

Чудовище спикировало вниз, проносясь сквозь ряды чёрных храмовников и раскидывая их в стороны. Трое магистров тоже оказались рассеяны - лёгкая добыча. Натужно взмахнув крыльями, дракон величественно приземлился на многострадальную землю Равнин. Совсем рядом с магистром Флавием Павусом, который пытался привести в чувство отброшенного крылом сына, Марция. 

 

Дракон широко разинул пасть, в зобу у него заклокотало пламя. Огненный поток вырвался из могучей глотки, устремившись к магистру-некроманту и его сыну. 

 

Да, Империя была государством рабов, тирании и запретных знаний. Но каждый маг знает, что великое знание - это не подарок Небес, а плод многолетних изысканий. Магистры Тевинтера заслужили свою ужасающую славу не столько аморальными поступками, сколько феноменальным магическим талантом. Ведь когда-то давно, на заре человечества, их учили магии сами драконы. 

 

И кто ещё мог укротить драконье пламя, как не магистр? 

 

Вокруг Флавия и Марция соткался барьер из сизой энергии. Этот барьер был не только плотью Тени, но скрепами в нём служили многочисленные духи-покровители. Их сущность плавилась и таяла под струями драконьего огня, но жизнь сына для Павуса была важнее. Может быть тот и был выдающимся бойцом, но попавший под огонь доспех станет для него раскалённой докрасна могилой. 

 

Из горла дракона вырвалось яростное клокотание. Новая волна пламени ударила в барьер, а само крылатое чудовище нетерпеливо подползало к двум свои жертвам, усиливая натиск огня. И постепенно купол, возведённый из живых душ, таял. Сужался, пропускал всё больше горячих языков внутрь. Руки, которыми Флавий подпирал магический щит, стали опаляться и чернеть. Другие магистры решили пожертвовать собратом, чтобы вырвать для себя победу: пока дракон прожигал волшебный купол, в спину и бока ему ударили сразу несколько пурпурных, "ядовитых" молний. С рёвом мчались к ослабленному монстру бойцы Арены, для которых рогатый трофей мог окупить несостоявшийся турнир. Дракону оставалось жить мгновения, но перед смертью гордое создание желало сломить такого непозволительно стойкого мага. 

 

Две худые, смуглые руки вцепились в предплечье Флавия, который уже был готов потерять сознание от боли. Справа мелькнули зелёные глаза на молодом чумазом лице. И почему-то магистру хотелось отшатнуться в сторону от неожиданного спасителя. Ведь в глазах Пима была смерть. 

Каждая магическая школа имеет антипод. Огонь не только разрушает, но и запускает цикл перерождения, согревает, дарит пищу и меняет форму металлических изделий; холод способен промораживать до костей, а способен укрыть от неприятельского удара ледяной бронёй; магия духа признана как самое эффективное исцеляющее средство, только она способна вернуть душу обратно в тело. 

 

Но она же способна этот дух исторгнуть.

 

Вокруг в муках умирали нелюди и люди. От ожогов, от глубоких ран, от внутреннего кровотечения после удара драконьим хвостом. Их нельзя было спасти, Пим это чувствовал. Но те последние секунды жизни, которые раненые проводили в мучительной агонии, опытный маг духа мог забрать себе. И превратить в чистую силу. 

Пим опытным магом не был, как не был он и некромантом. Но духи магистра Павуса (те, что уцелели и ещё держали тающий костяк барьера) делились с юным чародеем этим сокровенным знанием. Усилием воли, сплетая сложную цепочку заклинаний, которую он и наполовину постичь не мог, Пим закручивал вокруг себя воронку. Этот призрачный ветер подхватывал готовые улететь за грань души умирающих и стягивал их в свой эпицентр, перемалывая до состояния чистой маны. Это было не страшно и не больно, души просто расщеплялись и переставали существовать. Крохотная искорка Надежды, пылающая в пустой бездне души Пима, вспыхнула и разгорелась с новой силой. Где-то далеко забился в кольце отделённый дух - его насильно насыщали таким способом, что благородное создание взвыло от ярости. На миг позабыв свою природу, дух Надежды обрушился разрушительной вспышкой на тех, кого должен был защищать. 

 

Но Пим об этом, конечно же, не знал. Юный волшебник пожинал души вокруг себя, а их перемолотую суть отдавал магистру Павусу. Вновь обретя прочность, купол барьера раздался вширь, отталкивая в стороны драконье пламя. Хрипя сквозь запёкшуюся от жара кровь на губах, Флавий бессильно упал на руки Пиму. Барьер растаял, но и дракон уже был повержен. Невредимый Марций поднимался со спёкшейся земли. Может он и чувствовал себя беспомощным, ненужным в разыгравшейся схватке магических стихий, но именно его жизнь стала тем залогом, который обозначил победу слабых смертных над древним хозяином небес. 

 

Тёплый огонь в груди Пима ярко пылал, напитанный сущностью украденных у Тени и посмертия душ. Волшебник аккуратно положил магистра Павуса на землю и начал медленно водить над его ожогами посохом. Расчерченное трещинами и отмеченное подпалинами древко вновь мягко осветилось, и жизненная сила потекла с него вниз, на раны человека. Драконий огонь кусал больно, жёг глубоко, но магистр Флавий Павус будет жить. По крайней мере, Пим боролся за его гаснущее сознание как мог. 

[Kykuy]

Арена

 

Закончив помогать раненым с помощью кольца Пима, Сандрал нашёл взглядом Рону и присел рядом с ней на трибуну. Ему было тяжело понять причину её слёз - ведь дракона они убили, и даже никто из них не погиб. Бьярне и Теодоро вон вообще, уже вовсю праздновали. Тем не менее, ничего не говоря, храмовник обнял Рону за плечи, слегка притягивая её к себе. Вздохнув, он почувствовал металлический привкус крови на губах, и только теперь заметил, что у него кровоточит нос - абсолютный пустяк, особенно по сравнению с тем, какие раны получили остальные.

Сандрал с трудом мог представить, о чём думали люди вокруг, которым ещё совсем недавно угрожал огромный дракон, но точно знал, что едва ли им есть дело до них двоих. Даже если один из них был храмовником, а другая - магом крови. Наверное, большинство сейчас просто радовались и не могли поверить, что всё же сумели выжить. Некоторые, возможно, уже прикидывали, сколько смогут выручить, когда отпилят от дракона клык или коготь, или снимут чешую или шкуру.

[Selena]

Толпа вокруг диким зверем сорвалась с цепи, вклинившись между ним и Пимом. Сталь звенела о сталь, кинжалы гадюками впивались в щели доспехов наседавших на эльфа храмовников, обагряясь густым кармином. Уйти от всех мечей Циану тоже не удалось, один из них все же вкусил его крови и правый бок теперь горел огнем при каждом движении. 

И вдруг все замерло, толпа застыла, перешептываясь, глядя наверх. Увидев причину, расширились в удивлении вишневые глаза, не отводя взгляда от игры солнечных лучей на подобной броне чешуе. Драконы. А он был вполне уверен, что мифические ящерицы давно вымерли.

Циан еще успел выхватить взглядом знакомую взлохмаченную макушку, когда толпа вновь пришла в движение, на этот раз - спасаясь бегством, кто куда. Один из крылатых ящером лениво плюнул огнем и в Западном квартале что-то звучно рвануло. Расталкивая бегущих оголовьями кинжалов, убийца бегло огляделся. Изумрудному дракону, похоже, приглянулась Арена, Пима нигде не было видно в людском море, зато невдалеке выделялись рыжие кудри Роны и серебристый доспех Сандрала. Они бежали к Арене, Пим же, похоже, рванул к тевинтерцам, к которым так пытался пробиться до этого. Тевинтерские маги, как он успел заметить, отправились к Северным воротам... сердце же звало его совсем в другую сторону. 

Качнув головой, Циан развернулся, бегом направляясь к Арене, догоняя их уменьшившийся на одного мага отряд. Пим сделал свой выбор, и Циан уважал его решение. Выбор должен быть у каждого.

 

Вишневые глаза едва уловимо улыбнулись серо-голубым, заметно темнея в ответ на безмолвный вопрос. И улыбнулись вновь, уже теплее, когда Рона достала платок, складывая ткань в несколько раз и осторожно прижимая тонкий батист к пульсирующей болью ране на его боку. Машинально отмеченным инициалам Циан не придал значения, согласно кивнув в ответ на слова девушки, накрывая прижатую к ране ткань ладонью, успев мимолетным касанием погладить при этом тут же отстранившиеся тонкие девичьи пальчики. Надеясь, что это будет принято за случайность.

 

Арена вновь была полна, но в этот раз отнюдь не зрителями. Хотя, не исключено, что зрители среди них тоже имелись, но винить их за это убийца не мог и не собирался. Он уже сделал шаг вперед, к дракону впереди, но коснувшаяся груди девичья ладонь остановила его, словно прозрачная стена. 

Рона. Ее тепло отличалось от тепла Пима... и было гораздо приятнее.

Тихое "спасибо" полуулыбкой тронуло губы и Циан легко кивнул, прежде чем развернуться, молниеносно извлекая клинки из ножен. Он будет осторожен, насколько это вообще возможно рядом с пастью, в которую помещаешься целиком. 

 

Привычно слившись с тенями, убийца тут же встретил немигающий взгляд огромных желтых глаз. На миг ему показалось, что чешуйчатая морда... ухмыляется. Дракон его определенно видел, вызывая глухое раздражение внутри. Сбрасывая ненужные тени, Циан полоснул мечами по груди поднявшего морду ящера, едва успевая отпрыгнуть, когда тот взмахнул огромными крыльями, взметая тучи песка и пыли, и хлестнул хвостом, словно пытаясь смахнуть мешающую надоедливую мошкару.

Драконья чешуя ожидаемо оказалась прочнее стальных доспехов, но отточенная сталь проникала между чешуйками, жаля ящера от раза к разу. Очередной раз уворачиваясь от огромной лапы, Циан потерял равновесие на залитом кровью песке, и ураганный шквал ветра от распахнутых крыльев с силой впечатал его в багровый песок, так, что перехватило дыхание. Внутри что-то ощутимо хрустнуло, заливая грудь тягучей болью. Ребро, может быть, два. Усилием воли заставив себя встать, Циан вновь взмахнул мечами, но сталь прошла вскользь, лишь поцарапав изумрудную чешую. Мрачно взглянув на бронированную ящерицу, эльф на миг задумался о том, сможет ли он встать после еще одного такого удара. Однако, добивать его дракон, похоже, не собирался, плюнув огнем в сторону прилетевшего ему в спину огненного сгустка. 

Вновь полоснув ящера мечами и перекатом уходя от гибкого хвоста, Циан почувствовал касание знакомого тепла. И даже замер на миг, пытаясь найти взглядом тонкую фигурку. Но Пима не было рядом, а тепло обернулось раскаленным жаром, выжигая изнутри, лишь усиливая терзающую тело боль. И истаяло, исчезнув. Что это было вообще? Встряхнув головой, гоня прочь застилающий взгляд кровавый туман, Циан вновь атаковал дракона. 

Вернее, успел только занести клинки для удара - взревев, дракон взмахнул крыльями, вновь опрокидывая его на землю... и рухнул сам, в единый миг из грозного ожившего мифа превращаясь в склад полезностей для алхимиков всех мастей. 

Судя по звучавшим сзади бурным поздравлениям, старик Пентагаст не растерял крепость рук и меткость с возрастом.

 

Пошире расставив ноги, чтобы не упасть, Циан стряхнул почти черную кровь с клинков, убирая их в ножны. Присутствие рядом Роны он скорее почувствовал, нежели увидел - целительное тепло остановило кровь, затягивая самые глубокие раны. Боль в груди это не уняло, ни физическую, ни душевную, но теперь ему не грозило истечь кровью, а остальное затянется само.

Рона отошла, улыбнувшись в ответ на его тихую благодарность. Проводив ее взглядом, Циан обернулся, находя остальных. Бьярне и Тео-Аврелий уже бурно праздновали, вызывая тень усмешки в уголках губ - похоже, гном с элем вообще не расставался. Элата что-то говорила Соне и та виляла хвостом, словно обычная собака. Вернувшийся к Роне взгляд ощутимо потемнел и эльф отвернулся, рассматривая драконью тушу. 

Уйти с Арены и покинуть, наконец, этот пограничный городишко было, пожалуй, самым лучшим сейчас действием.

[SHaEN]

Арена

Сейчас Роне было всё равно, привлекают ли они с Сандралом чьё-то внимание. Она прильнула к нему, обняла в ответ, отёрла со своего лица слёзы и даже улыбнулась, глядя, как у головы поверженного дракона Бьярне с Аврелием отмечали победу. Или снимали стресс при помощи фляжки с горячительным. Хотя, скорее, то и другое вместе.

Однако вскоре Рона отстранилась, посмотрела на лицо Сандрала, слегка нахмурилась. Неся исцеление другим, он забыл о себе или же счёл травмы недостаточно тяжёлыми, чтобы обращаться к силе заключённого в кольце духа. К счастью, серьёзными последствиями его ранения действительно не грозили. Рона подняла правую руку, чтобы заговорить кровь, сочащуюся из разбитого носа Сандрала, усилием воли направила исцеляющую силу магии в ладонь, подкрепляя мысленный приказ своей жизненной энергией. Кровь с его лица на несколько мгновений коснулась кончиков её пальцев, прежде чем, рассыпавшись на множество светящихся изнутри микроскопических рубиновых капель, раствориться в невидимом потоке, питающем заклинание.

- Так лучше, - улыбнулась она, когда ласковое тепло её магии остановило кровотечение, сняло отёк, заживило повреждения.

[Элесар]

Арена

— Ха, а так долго прикидывался старым овощем! — хмыкнул Гаррим и с чувством стукнул старика-Пентагаста кулаком в бок.
— Нет, мастер-гном. Овощем я совершенно точно никогда не был, — ответил Матиас, потирая ещё один ушиб, на этот раз оставленный дружеским тычком. То, что сам сенешаль по скромному разумению считал чистым везением, ликующая толпа приняла за несомненное мастерство и уже во всю чествовала убийцу драконов. Переубеждать он их не стал. Любовь народа штука преходящая, а значит ей стоило наслаждаться при любой возможности.

— Дракон! — воскликнул мелкий бродяжка, от большого любопытства заглянувший на Арену по окончании боя. Кто-то успокаивающе потрепал его по макушке. Мол, заметили что дракон, пацан. Чего орать? И только спустя какое-то время к его возгласу присоединились ещё несколько.
— Ещё один! Летит! Летит! — появление в небе новой угрозы показалось жителям западного квартала злой шуткой Создателя. Для того ли они заплатили кровавую дань, чтобы всё равно стать добычей? Однако, прежде чем защитники трущоб успели приготовиться к сражению, дракон, не выпустив ни единого огненного снаряда, опустился рядом с павшим «собратом». Белоснежная магическая пелена окутала огромного ящера и уже через мгновение перед ошалелой публикой стояла седовласая женщина.

Спойлер

— Надо же… Возродиться, чтобы умереть в страшных муках. Поэтично. Если бы писатель ещё в детстве растерял весь талант, — произнесла она, подойдя ближе к мёртвому чудищу. Женщина дотронулась до чешуйчатой морды и разочарованно поцокала языком.
— Бедная Явана. Её сердце будет разбито.

Северные ворота

Едва ли тому, кто повелевает духами, станет помехой повреждённое тело. Флавий ещё лежал с закрытыми глазами, когда Пим ощутил лёгкое, почти невесомое касание разума.
«Страдания стольких душ не стоят одной жизни. Но если жертву уже принесли, остаётся только её принять. Спасибо за спасение, юный маг»
— Он выживет? — спросил подошедший к ним Марций. В отличие от храмовника, других магистров, казалось, мало волновало состояние Павуса. Или же они и так знали ответ на незаданный вопрос.

[Кайра]

Арена

 

-Кто вы  такая?  - Явана,  это что еще одна ведьма, такая же как ты?  - Впрочем  меня зовут  Аврелий Авл и  я защищаю  этот город. Тевинтерец не был тевинтерцем если  бы не считал, что мир крутиться  у его ног.  Аврелий все же был сыном своей страны, чтобы считать иначе  - Так, что если хочешь навредить ему  и  его жителям тебе придется сразиться со мной.

[Kykuy]

- Так лучше, - улыбнулась она, когда ласковое тепло её магии остановило кровотечение, сняло отёк, заживило повреждения.

 

Сандрал пару раз шмыгнул уже здоровым носом, потёр то место, где ещё совсем недавно была кровь, покачал головой, но всё же улыбнулся. Ему было очень жаль, что Роне приходится тратить собственную жизненную силу, чтобы помочь другим. 

— Да, Рона. Спасибо. У тебя уже очень хорошо получается, — его улыбка погасла, когда он хотел спросить, почему в её глазах стояли слёзы, но в этот момент на Арену спикировал новый дракон. Храмовник мгновенно поднялся с места, становясь перед девушкой и кладя руку на меч, однако что-то удержало его. Или... это всё-таки был не дракон? Если бы Сандрал ничего не знал о ящерах, он мог бы даже допустить мысль, что ящеры могли иметь две формы - человеческую и драконью, но он прекрасно знал, что это было неправдой. Оставался только один вариант - перед ними был оборотень, один из тех магов вне Круга, чья магия слишком отличается от той, что преподают в Кругах. Церковное учение описывало таких магов, как самых опасных, даже опаснее отступников. Сложно было не согласиться, увидев разрушения, на которые были способны самые взрослые и крупные драконы.

 

— Бедная Явана. Её сердце будет разбито.

 

— Этой Яване следовало бы ожидать, что люди не станут накрывать стол и подносить дракону фартук, вилку и нож, — мрачно ответил Сандрал, — Ты - не драконица, но сильный маг. — храмовник покачал головой, — Тогда зачем ты здесь? 

[Горыныч]

Бьярне, при виде нового дракона, выронил фягу, содержимое которой начало, тут же, выливаться на землю, и поднял топор.
- Опять ***!
Даже когда дракон превратился в старуху, он не опустил его.
- Твой зять, чуть, весь город не распотрошил, так что переживет твоя, эта! Думать надо было! Хотя, как я понял нечем.
Он посмотрел на флягу.
- А ты мне еще и эль должна!
Он поднял ее и потряс, проверяя сколько осталось.

[Фолси]

Северные ворота

 

«Страдания стольких душ не стоят одной жизни. Но если жертву уже принесли, остаётся только её принять. Спасибо за спасение, юный маг»

 

- Пим. Меня зовут Пим, - едва шевеля губами, прошелестел Пим. Он знал, что его услышат, но пользоваться мыслеречью не хотелось - исцеление столь необычных ожогов вкупе с сильным магическим истощением требовало концентрации. Столб пламени внутри заметно поугас, его сила потоками изливалась через посох на ранения магистра. Вскоре тугой вихрь превратится в ровно горящую свечу, но так и должно быть. Если слишком долго держать в себе заёмное могущество, то Завеса вокруг начнёт трещать, прогнувшись под неестественно тяжёлым весом силы мага. А это совершенно ни к чему. 

Поэтому Пим тратил переработанную из душ ману щедрыми мазками, блокируя собственную боль (всё же он на полном ходу вбежал в объятый драконьим пламенем купол) и сшивая вместе безмятежный дух Флавия с его не совсем здоровым телом. 

 

— Он выживет? — спросил подошедший к ним Марций.

 

- Да, - лаконично ответил Пим, роняя посох и упирая потные ладони в бёдра. Руки тряслись, как после переноса двух мешков с песком - малая расплата за те чудеса и заклинания, которые открылись Пиму в сражении у северных ворот. Отступник успешно укрывался прямо под носом у храмовников, пережил встречу со своим Кошмаром, сумел привлечь внимание и дружбу могучего духа Надежды. Но по сравнению с тайнами магии, известными магистериуму, эти "приключения" были утренней прогулкой. Юноша лишь ненадолго, и то весьма поверхностно коснулся заклинания высокой некромантии, а уже чувствовал себя шагнувшим в бездну. 

Страшна сила ваша, магистры Империи. Но и велика, спору в этом нет. 

 

- Я сделал всё, что смог. Магистр Павус жив, но будет долго приходить в себя. Советую в это время... приглядывать за его безопасностью, - понизив голос, юноша сначала посмотрел на Марция, затем метнул красноречивый взгляд в сторону двух остальных магистров, которые уже "наводили порядок". То есть готовились к организованному отступлению. Пим был очень далёк от политики и не знал, какого рода конкуренция существует в магистериуме (и существует ли). Но не понравилось ему то чародейство, которым был сражён дракон. Смертельно эффективное, точное и подлое. Как кинжал, обёрнутый в безобидный шёлк. 

- Я могу сопровождать вас, если понадобится помощь. 

 

Немного отдохнув и передав Флавия на поруки его сына и подоспевших чёрных рыцарей, Пим встал с земли и долго вглядывался в очертания города за воротами, словно кого-то ждал. 

[Ewlar]

Арена. Явление Флемет.

 

…прежде чем защитники трущоб успели приготовиться к сражению, дракон, не выпустив ни единого огненного снаряда, опустился рядом с павшим «собратом». Белоснежная магическая пелена окутала огромного ящера и уже через мгновение перед ошалелой публикой стояла седовласая женщина.

 

Она выразила скорбь по убитому дракону, однако в голосе её звучало не отчаяние, скорее презрительная насмешка над «глупыми людишками».

Затем последовали реплики Аврелия, Сандрала и Бьярне. Сегодня парни были в ударе. Элата к ним приблизилась, позволив Соне с наслаждением потерзать добычу, что ей нечасто доводилось.

- Это та древняя хозяйка, что вы зовёте в Ферелдене Ведьмой Диких Земель, - просветила она боевых товарищей, а затем также обратилась к Флемет (собственно, этого имени её тут очевидно никто не знал).
- Миртадра мана, почитаемая Аша’беланар, знающая секреты времени, ты была права. Начался Век Дракона. Но я пока не поняла, имеешь ли ты отношение к возрождению драконов или просто знала о них. И я присоединюсь к моим спутникам в их праведном возмущении: чего ждала другая хозяйка, насылая на город чудовищ, что их будут встречать цветами и поклоняться? Возвыситься над многими возможно лишь вызвав страх или восторг. Ир абелас эна харел, я сожалею, что сильные нашего мира избрали страх.

[SHaEN]

Если бы Сандрал выразил свои сожаления вслух, Рона бы заверила его, что дар в её крови помогает восстанавливать жизненные силы гораздо быстрее, чем это может сделать не маг. Хотя, в любом случае, потраченной на исцеление энергии ей никогда не было жаль. Успешный результат, даже самый небольшой, того стоил. Но она не успела ничего сказать и в ответ на благодарность. О приближении очередного дракона оповестили крики людей, а потом Рона и сама увидела в небе над Ареной гигантского ящера, крылья которого отливали багряным на солнце. Сандрал среагировал быстрее, чем она, закрывая её собой от  огнедышащего чудовища. Которое... заговорило? Рона поднялась на ноги, беря в руки отставленный было посох, вышла из-за спины своего защитника, встала с ним рядом, широко раскрытыми глазами глядя на результат потрясающего перевоплощения. Впечатляющая магия. Вот только, чего от неё ждать? Тонкие пальцы сомкнулись на тёмном дереве посоха чуть теснее.

 

- Это та древняя хозяйка, что вы зовёте в Ферелдене Ведьмой Диких Земель, - просветила она боевых товарищей, а затем также обратилась к Флемет (собственно, этого имени её тут очевидно никто не знал).

 

Пояснение Элаты не осталось без внимания в воцарившейся над Ареной тишине. Изумление в глазах Роны стало ещё более явным. Флемет из Диких Земель здесь, в Вольной Марке? Древние легенды о ней, зачастую противоречивые, не раз рассказывал Роне конюх Арон, а теперь сказка из детства воплотилась в реальность.

[Элесар]

Арена

-Кто вы такая? — Явана, это что еще одна ведьма, такая же как ты? — Впрочем меня зовут Аврелий Авл и я защищаю этот город. Тевинтерец не был тевинтерцем если бы не считал, что мир крутиться у его ног. Аврелий все же был сыном своей страны, чтобы считать иначе — Так, что если хочешь навредить ему и его жителям тебе придется сразиться со мной.

Женщина в ответ на слова Аврелия расхохоталась.
— Воистину, Хасмалу достался лучший из защитников. Не беспокойся. Я не сжигаю города или… лагеря. Люди неплохо справляются с этим и сами.

— Этой Яване следовало бы ожидать, что люди не станут накрывать стол и подносить дракону фартук, вилку и нож, — мрачно ответил Сандрал, — Ты — не драконица, но сильный маг. — храмовник покачал головой, — Тогда зачем ты здесь?

— Кто лучше слепца опишет солнечный свет… — отсмеявшись, ведьма обратилась к Сандралу. — Ты уже всё обо мне знаешь, храбрый рыцарь. К чему тебе мнение старой, глупой женщины?

— Твой зять, чуть, весь город не распотрошил, так что переживет твоя, эта! Думать надо было! Хотя, как я понял нечем.
Он посмотрел на флягу.
— А ты мне еще и эль должна!
Он поднял ее и потряс, проверяя сколько осталось.

— Счастлив тот, кому фляга с элем сегодня стала самой страшной потерей. Впрочем, повод для праздника никуда не делся. Ужасное чудище, залившее улицы города реками крови повержено. Одним из драконов.

— Миртадра мана, почитаемая Аша’беланар, знающая секреты времени, ты была права. Начался Век Дракона. Но я пока не поняла, имеешь ли ты отношение к возрождению драконов или просто знала о них. И я присоединюсь к моим спутникам в их праведном возмущении: чего ждала другая хозяйка, насылая на город чудовищ, что их будут встречать цветами и поклоняться? Возвыситься над многими возможно лишь вызвав страх или восторг. Ир абелас эна харел, я сожалею, что сильные нашего мира избрали страх.

— Долийцы… Запоминаете имена, но уже давно забыли их истинный смысл, — усмешка тронула губы Флемет. Она провела ладонью по остывающей шкуре гигантского ящера и отошла в сторону. — У вас множество вопросов. Будет ужасно оставить их все без ответов.
Ведьма подняла взгляд к небесам и прищурилась от яркого солнца.
— Никто не присылал драконов за вами. Их кровь — кровь этого мира. Они не просто живут, они ощущают его, каждой жилой, каждым мускулом. Кто знает, почему они решили оказаться здесь и сейчас?
Женщина опустила глаза.
— Когда испустит дух последний из «ужасных чудовищ», всему что вы знаете и любите придёт конец. Но это произойдёт не сегодня. Поэтому пейте. Пляшите. Наслаждайтесь последними мгновениями этого престарелого мира.
Эти слова Флемет произносила уже излучая белоснежное сияние, увеличиваясь в размерах и расправляя огромные кожистые крылья

Северные ворота

«Помощь нужна всем и тебе в том числе, Пим. Я не забываю обещания и всегда отдаю долги» — вновь коснулись разума мага чужие мысли — «Талантливому юноше нужен талантливый наставник. По счастью, сегодня как раз выжил в сражении с драконом один такой»
А затем повисла тишина. Дольше заигрывать с силами Тени там, где от смертей истончилась завеса, Флавий считал неразумным.
— Опасно убивать некроманта, зависшего между миром живых и духов. Но мы обязательно присмотрим за магистром, — сдержанно кивнул Марций, натянув обычную маску хладнокровия. — Отправляемся прямо сейчас. Пока сюда не явилась Вильгельмина или какая-нибудь другая тварь.

 

х

[Kykuy]

Арена

 

Слушая объяснение Элаты, Садрал хмыкнул. Ведьма Диких Земель? Значит, эта женщина была из хасиндов, или авваров, или кто там жил в пустошах Коркари на юге Ферелдена. Но последние слова эльфийки заставили его повернуть голову в её сторону, удивлённо подняв бровь.

Восторгаться? Как можно было восторгаться чем-то, что могло по своей прихоти прилететь и спалить дотла целый город, разрушив его до основания и забрав сотни, если не тысячи жизни? Как можно восторгаться смертью? Нет ничего прекрасного в том, как лев одним ударом лапы ломает хребет буйволу. И нет ничего прекрасного в том, как дракон закусывает десятками людей, эльфов или гномов, предварительно поджарив их огненным дыханием, и неважно, каким величественным кажется зверь, или какими красивыми оттенками переливается его чешуя на солнце. Смерть - это просто смерть. Возможно, когда-то драконы и были чем-то большим, мудрыми, прекрасными, или справедливыми. Возможно, когда-то они и обучили шаманов племён нероменианцев, древних обитателей территории Тевинтера, магии. Возможно, всё это действительно было правдой... Но даже если так, это всё было в прошлом.  Сейчас же драконы были ничем не лучше и не хуже любого другого хищника. И если всё, что они могут предложить людям, это выбор между смертью и служением, люди будут сражаться. Когда в веке Стали Пентагасты и другие охотники на драконов почти (как теперь выясняется) истребили этих ящеров, ими двигал вовсе не страх. Не будет он двигать ими и сейчас. Если подобные нападения драконов продолжатся, то древние фамильные мечи, топоры, кинжалы и луки, специально созданные для борьбы с драконами и собирающие сейчас пыль в арсеналах Пентагастов, вновь окажутся в руках уже достойных преемников тех, самых первых драконоборцев.  Раскроются пожелтевшие страницы старых книг и манускриптов, передавая новому поколению сведения и тактики сражений, добытые усилиями, временем, и, в конце концов, жизнями тех, кто был до них.

 

— И вовсе я не храбрый, ведьма, — качая головой и усмехаясь, ответил Сандрал на слова оборотня. Похоже, она насмехалась. Не только над ним самим, но и над всеми ними. Наверное, она считала, что у неё есть на это право - потому что она знала больше, или же просто потому, что умела превращаться в летающего зверя, страшного и смертельного, но всё же зверя. Её слова всё равно оставались пустыми и ничего не значащими, как и все слова ложных пророков.

— Когда Древние Боги перестали отвечать на молитвы, когда Первый Мор превращал в руины Тевинтер, или же когда кунари впервые показали всю свою мощь, многие тоже думали, что биение сердца этого мира остановилось. Но оно лишь замерло на один краткий миг, прежде чем возобновиться. Если последний дракон и умрёт, то произойдёт только и именно это, не больше и не меньше. Даже если нет, мы найдём выход. Такова природа людей, эльфов, гномов, и даже кунари, — подняв голову вслед вновь принявшей форму дракона и явно собиравшейся улетать ведьме, произнёс Сандрал. Слышала ли она его? Скорее всего, да. Услышит ли? Конечно же нет.

[Selena]

Появление еще одного дракона не вызвало у убийцы ничего, кроме кривой усмешки. То, что драконица оказалась магом-оборотнем, тоже не нашло отклика ни в холодных вишневых глазах, ни в безразличном выражении лица. Циан просто безмолвно наблюдал за происходящим, ничего больше. 

Ни маги, ни драконы, ни оборотни не могли сейчас затронуть ледяной пустоты, охватившей сознание. Даже боль в груди воспринималась, как нечто чужеродное, принадлежащее другому. Проводив крылатого ящера взглядом, эльф молча развернулся, направляясь к вратам Арены. 

Здесь его больше ничего не держало.

[SHaEN]

Насмешки ведьмы, её витиеватые речи, демонстрация превосходства над всеми и мрачные пророчества Рону не задевали. Если ожившая легенда не собиралась нападать, значит, шансов встретить новый день у всех находящихся на Арене будет больше, только и всего. А перемены... Что же, они неизбежны. И Доминика Рона Сатори разделяла уверенность, озвученную Сандралом Пентагастом, в том, что будущее зависит не от мутных знаний о нём Ведьмы Диких земель, а от действий и устремлений ныне живущих людей, эльфов, гномов, кунари, магов и не магов.
Однако больше её волновали перемены, происходившие прямо сейчас. Рона всегда понимала, что единство их отряда временное. У каждого свой путь и судьба. Пим уже оставил их. И ей вскоре придётся покинуть Хасмал, ради собственной безопасности. Но Рона очень хотела ненадолго удержать утекающие, как вода сквозь пальцы, мгновения, когда ещё ощущается приятное, тёплое чувство, рождённое боевым товариществом, которому не суждено превратиться в крепкие узы для всех. Она покинула возвышение трибуны, ступила на песок арены.

 

— Циан! Циан, подожди, — крикнула Рона, сделав несколько шагов вслед за эльфом.

Изменено 7 сентября, 2018 пользователем SHaEN

[Selena]

Голос позади заставил эльфа на миг замереть на полушаге. Еще шаг - и Циан остановился, не оборачиваясь. Ледяная пустота и не думала отступать.

- Зачем? - холодно, безэмоционально, - Чего мне ждать здесь, Рона? Оставаться тут больше нет смысла. - глаза цвета вишни бездумно скользили по людям, эльфам, гномам впереди и вокруг, - Пойду к Северным воротам, - помолчав, чуть тише добавил он, поймав себя на мысли, что малодушно оттягивает момент ухода, - Возможно, Пиму нужна помощь.

Резать по живому всегда больно. Но иногда это просто необходимо.

Порыв ветра взметнул рассыпавшиеся по плечам длинные серебристые волосы, запачканные песком и кровью. Качнув головой, Циан все же обернулся, находя ее глаза взглядом. Он сохранит в памяти те редкие моменты, когда эти глаза цвета неба смотрели только на него.

- Прощай, Рона. - "будь счастлива, прекрасное дитя рассвета", - Удачи тебе, - взгляд прошелся по остальным членам их маленького отряда, что скоро рассыпется, как карточный домик. - Удачи всем нам.

[SHaEN]

- Зачем? - холодно, безэмоционально, - Чего мне ждать здесь, Рона? Оставаться тут больше нет смысла. - глаза цвета вишни бездумно скользили по людям, эльфам, гномам впереди и вокруг, - Пойду к Северным воротам, - помолчав, чуть тише добавил он, поймав себя на мысли, что малодушно оттягивает момент ухода, - Возможно, Пиму нужна помощь.

 

Рона замерла на секунду, потом сделала ещё несколько шагов, останавливаясь за спиной эльфа. Он тоже считал смыслом объединения отряда лишь боевое товарищество, в котором не осталось необходимости перед лицом новых обстоятельств. Более того, дальше оставаться всем вместе опасно, ведь поодиночке или по двое легче раствориться в толпе. Для неё же в этом товариществе было нечто большее. Но, наверное, ненамного, за одним исключением. Тогда, почему расставаться так больно?  

 

— Ты найдёшь Пима, я не сомневаюсь, — негромко сказала она, уверенная в том, что если бы с юным магом случилось страшное, заключённый в кольцо дух, раньше деливший с ним тело, отреагировал так, что это стало бы явным для всех. Такие связи просто не рвутся.

 

Порыв ветра взметнул рассыпавшиеся по плечам длинные серебристые волосы, запачканные песком и кровью. Качнув головой, Циан все же обернулся, находя ее глаза взглядом. Он сохранит в памяти те редкие моменты, когда эти глаза цвета неба смотрели только на него.

- Прощай, Рона. - "будь счастлива, прекрасное дитя рассвета", - Удачи тебе, - взгляд прошелся по остальным членам их маленького отряда, что скоро рассыпется, как карточный домик. - Удачи всем нам.

 

Глаза цвета неба смотрели только на Циана и сейчас. В них снова стояли слёзы. Рона изо всех сил держалась, чтобы они не пролились. 

— Удачи, Циан, — сказала она и, поддавшись внезапному порыву, его обняла. — Спасибо за всё. До свидания, — отстранившись, Рона улыбнулась, вроде бы, уже совладав с эмоциями. По крайней мере, в этот момент она не выглядела так, словно готова расплакаться в любую секунду.

[Selena]

Он бы уже развернулся и ушел, но было в глазах напротив нечто, не находящее объяснения.

А потом Рона его вдруг обняла... и пустота внутри дрогнула, покрываясь трещинами. Физическая боль сейчас не имела никакого значения.

Мужские ладони осторожно обняли девичий стан в ответ, легко погладили спину и опустились, как только девушка отстранилась.

- Не надо слез, - тихо, чуть слышно, лишь для нее одной, - Удача любит сильных. - поднявшаяся было ладонь остановилась на полпути к девичьему лицу, вновь опускаясь вниз. - До свидания, Рона. - дрогнули улыбкой кончики губ, - Возможно, когда-нибудь мы еще увидимся.

Легко кивнув Роне, Циан развернулся, покидая Арену.

 

На улицах полуразрушенного города царил шумный беспорядок. Прежде, чем идти к Северным воротам, Циан свернул к оставленному ими дому сенешаля - в дороге на север ему совсем не помешает оставленный утром в комнате дорожный мешок с необходимыми в пути вещами. Спустившись вниз, он зашел на кухню, взять немного еды с собой. Глаза цвета вишни на пару мгновений остановились на открытой двери черного хода, где на заднем дворе шумел старый сад и тихо журчал источник. Он сохранит это место в памяти.

Покинув приютивший их на время особняк, Циан направился к Северным воротам. 

[Kykuy]

Покинув приютивший их на время особняк, Циан направился к Северным воротам.

 

— Подожди, Циан, — Сандрал, у которого в особняке тоже остались вещи, окликнул эльфа. Подойдя к убийце, он достал тяжёлое кольцо с сапфиром, на время пребывания духа сменившем цвет, и протянул его эльфу, — Это Пиму. И напомни ему, что мы спасли его от демона не для того, чтобы он стал пешкой в чужой войне.

" Прощай, дух Надежды. Как и все остальные духи, ты следуешь за своим идеалом даже тогда, когда кажется, что ему совсем не место в нашем мире. Это и погубит тебя там, куда отправляется Пим. Я надеюсь лишь на то, что он не даст тебе извратиться окончательно, а ты позволишь ему помочь тебе ", — в последний раз взглянув на кольцо, Сандрал кивнул эльфу, завершая крайне своеобразное прощание, и развернулся, направляясь обратно в дом.

[Фолси]

Северные ворота

 

Разномастная процессия наёмников, чародеев и храмовников, которые даже не храмовники, готовилась к отбытию в Империю. Что творилось в городе, магистров уже мало интересовало: плюнув им в лицо разрывом договора, Хасмал превратился лишь в ещё одну точку на карте. Которая если и исчезнет, то лишь картографы в Минратосе это заметят. Небольшие патрули всё же ходили по рынкам, за цены с бешеной накруткой скупая снедь и походные напитки. Вокруг послов магистериума самопроизвольно образовалась небольшая армия, и эту армию требовалось кормить во время перехода. 

 

Пим неприкаянно бродил среди останков лагеря. Испачканный и прогоревший синий кафтан он сменил на длинную тёмную мантию и такой же плащ, одолженные слугами Флавия. Драконий посох Пим оставил в передвижном экипаже рядом с магистром Павусом. Между ними возникло некое доверие, поэтому юноша не чувствовал себя беззащитным без магического жезла. Наоборот, паренёк старался хоть как-то упорядочить роящиеся мысли. 

 

Ему предложил ученичество один из самых сильных магов известного мира. Не сказать, чтобы Пим мечтал о подобном, но перспективы поражали. Сложные заклинания, ошеломительные открытия, многочисленные возможности и жизнь в почёте вместо изгнания - к чему ещё стоит стремиться магу-недоучке без семьи и имени? Пим коснулся пальцами своей груди. Надежда больше не грела его изнутри, оставив лишь эхо. Разве хватит этого огонька, чтобы остановить кровавый прилив войны, захлестнувший Сегерон? Не стоит ли оставить горячие наивные идеи позади и погрузиться в чистое познание, штудируя библиотеки Минратоса и развивая своё магическое "Я"? Стать полезным тевинтерскому обществу, заглянуть на враждебное поле политики, где духи станут его глазами и ушами? 

 

Наконец, когда-нибудь получить место в магистериуме, коль скоро прямой наследник Флавия был лишён отцовского дара. 

 

Пим медленно и с удовольствием провёл ладонями по волосам, заглаживая их назад. Но оттого ероша лишь сильнее. И когда зычный клич пронёсся над десятками исходящей армии, призывая гуляк вернуться в общую колонну и трогаться уже в путь, юноша увидел, как из чёрной пасти северных врат выходит знакомая среброволосая фигура. Сухие губы растянулись в добрую улыбку, а зелёные глаза вновь засияли, но вовсе не от энергии собранных душ. Вместо громких слов Пим просто широко развёл руки в стороны и застыл, ожидая друга. 

 

Несколько дней назад, когда он был на целый год младше, Пим просто побежал бы навстречу Циану. Но теперь так много изменилось. Теперь к земле мага приковывал огромный вес нового статуса. 

Ученик магистра, спасший учителя из хватки драконьего огня, не должен бегать по окровавленной грязи как беспризорный оборванец с улочек Старкхевена. На него смотрят. Сейчас и впредь.