Dragon Age: Увядающее Благословение

[Kykuy]

- Оп-па! - Только и смог произнести гном.

 

Очевидно, Сандрал тоже едва ли ожидал новой встречи с кем-то из отряда. Оглядев здание, из которого вышел Бьярне, храмовник понимающе кивнул. Ну а откуда ещё он мог выйти, как не из таверны или кабака?

— Надеюсь, ты оставил хоть немного выпивки местным? Им тоже нужно как-то отпраздновать победу над драконами, — слегка качнув головой, Сандрал улыбнулся.

[Горыныч]

- Учитывая, как они бегут, - Бьярне кивнул на жителей, - успеет новый урожай взойти.
Отвечая, он поглядывая в другую сторону. Взгляд на Рону причинял ему страдания, которые хотелось опять залить вином. А Сандрала он слегка ненавидел за то, что ему повезло с ней.

[Элесар]

Разговор с Матиасом/Гарримом

— Если бы не обстоятельства, я бы остался, Матиас, и помог бы. Всем тем, чем смог бы помочь сенешалю простой храмовник, но тем не менее, — он грустно усмехнулся, — О Вильгельмине теперь некоторые говорят, как о герое. Может, поставят памятник. В одном ты точно прав. Герои не убегают. Они делают так, чтобы если статуя злодея и занимала место на площади, то только рядом со статуей героя.

— Один раз я уже восстановил этот город. Справлюсь снова. Но если спросишь меня, в этом деле от воинов мало проку, — ответил Матиас, отвечая на рукопожатие храмовника. Появление драконов будто пробудило старика от долгого сна. Другой вопрос, надолго ли хватит его запала? — Удачи, Сандрал. Куда бы вы не направлялись, она всегда пригодится.

— Хотел сказать спасибо, Гаррим. За то, что помог с тевинтерцами, что дал наводку на Тесака, помог на площади с Вильгельминой и с драконом на Арене… — храмовник едва заметно усмехнулся. Гаррим был не самым приятным гномом, но всё же было в нём нечто странное, тяжело поддающееся описанию, нечто… правильное, что заставляло терпеть всё неприятное, — Знакомство у нас не задалось, пусть хоть прощание выйдет нормальным, — с этими словами Сандрал снял перчатку и протянул правую руку гному для рукопожатия. Разница в росте делала этот жест немного странным, немного комичным, и это осознание на секунду промелькнуло искрой веселья в карих глазах храмовника. Кто бы мог подумать о таком, после того, что случилось в поместье Ла Варре? — Ну и пока Матиас нас не слышит… Дай ему пинка за меня, если снова начнёт только и делать, что волынить, ладно?

Гаррим руководил разгребанием завалов, в просторечных, но невероятно доступных выражениях объясняя стражникам, что и как им требуется сделать. Подошедшего рыцаря он сперва принял за отлынивающего от работы лентяя, но быстро разобрался, кого именно принесло к полуразрушенному замку.
— Аааа, пришло время для прощаний. Долгие объятия, вымоченные в слёзах и соплях сатиновые платки… Нет? Ну ладно, обойдёмся и так, — расплылся в широкой (и как только ему удалось сохранить в постоянных драках полный набор зубов) улыбке гном и с готовность потряс протянутую ладонь в рукопожатии. — И вам спасибо за то, что не бросили Хасмал. Не попадай в передряги из которых не сможешь выбраться, Пентагаст. А всё остальное станет отличной историей в старости.

[SHaEN]

Хасмал. День

- А я, тут, это, засиделся что-то... - он кивнул на кабак позади себя. - И не заметил, как время-то пробежало...

- Время движется быстро, - согласилась Рона, и отражение улыбки в её глазах померкло. - Оно торопит всех нас в путь, подальше от Хасмала. Я слышала, вы с Элатой и Тео... Аврелием собирались идти в Ферелден. Если ты ещё не передумал, Бьярне, стоит поспешить, они уже покинули дом сенешаля. Но сначала мне бы хотелось сказать тебе спасибо. За то, что не раздумывая вставал на мою защиту в бою, за готовность помочь по хозяйству, - при этих словах она снова улыбнулась. - За твой неунывающий нрав. Я не забуду нашу встречу, Бьярне, и буду вспоминать её с теплом на сердце.

[Горыныч]

Бьярне чуть смутился от слов Роны. Он покраснел, и опустил взгляд в землю.
- Да, ну, что ты... Просто... - он вздохнул. - Вот... И это, будь счастлива. Вот.
Конечно, ему хотелось поведать ей о своей любви, но он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Ему станет только хуже. Наверняка он поссорится с ними, и расстанется плохо. А он хотел сохранить только теплые чувства от их знакомства и общения.

[Kykuy]

Разговор с Бьярне

 

- Да, ну, что ты... Просто... - он вздохнул. - Вот... И это, будь счастлива. Вот.

 

— Я тоже должен тебе благодарность, Бьярне, хотя выразить её словами лучше, чем сделала Рона, я не смогу. Пусть у тебя всегда будет под рукой или кружка с хорошим элем, или достойный враг, — Сандрал вполне серьёзно кивнул берсерку, затем переводя взгляд на Рону. Выражение лица храмовника было схожим с тем, которое она видела после прощания с Цианом - странная смесь веселья и серьёзности, только сейчас ещё присутствовала и некоторая горечь.

 

Разговор с Матиасом\Гарримом

 

— Аааа, пришло время для прощаний. Долгие объятия, вымоченные в слёзах и соплях сатиновые платки… Нет? Ну ладно, обойдёмся и так, — расплылся в широкой (и как только ему удалось сохранить в постоянных драках полный набор зубов) улыбке гном и с готовность потряс протянутую ладонь в рукопожатии. — И вам спасибо за то, что не бросили Хасмал. Не попадай в передряги из которых не сможешь выбраться, Пентагаст. А всё остальное станет отличной историей в старости.

 

— Оставим платки и слёзы "ледям". Спасибо и за совет, Гаррим, я запомню. Думаю, мы оба доживём до того момента, когда к нам будут обращаться в надежде услышать парочку древних баек, — только сейчас на лице Сандрала появилась почти полная копия улыбки Гаррима, правда вызвана она была мыслью о том, что в следующий раз ему всё же стоит убедиться, что соглядатаи - это соглядатаи, а не наёмные убийцы. Впрочем, эта мысль нашла выражение лишь в его улыбке и глазах, но не словах, — Бывай, капитан. — кивнув гному, он развернулся, направляясь к Роне. Проходя мимо Матиаса, которого он наверняка видел сегодня в последний раз, Сандрал кивнул и ему, и в этом жесте было даже больше благодарности, чем во всех ранее сказанных им словах. Удача пригодится всем, но старому Пентагасту-сенешалю особенно, и молодой Пентагаст-храмовник был готов поделиться с ним небольшой частью своей, если бы знал, как. Храмовник был уверен, что и в этот раз Матиас справится.

 

— Вот и всё, Рона. Что-то закончилось, что-то началось, — подойдя к девушке, храмовник вздохнул, — Пойдём. К южным воротам, через южный мост. Тот самый, — Сандрал грустно улыбнулся, вновь предлагая ей свой локоть для опоры.

[Горыныч]

Бьярне протянул Сандралу руку.
- Спасибо! А тебе я пожелаю, - он посмотрел на Рону, - удачи и везения. Будь осторожен, и береги ее! Связь храмовника и мага опсная штука!
Бьярне посмотрел на Рону.
- Будь счастлива! Вот! И, это, благослови вас Создатель. Пусть ваша... любовь... будет крепче камня!

[SHaEN]

Ранее у таверны. Разговор с Бьярне

 

— Я тоже должен тебе благодарность, Бьярне, хотя выразить её словами лучше, чем сделала Рона, я не смогу. Пусть у тебя всегда будет под рукой или кружка с хорошим элем, или достойный враг, — Сандрал вполне серьёзно кивнул берсерку, затем переводя взгляд на Рону. Выражение лица храмовника было схожим с тем, которое она видела после прощания с Цианом - странная смесь веселья и серьёзности, только сейчас ещё присутствовала и некоторая горечь.

 

Бьярне протянул Сандралу руку.
- Спасибо! А тебе я пожелаю, - он посмотрел на Рону, - удачи и везения. Будь осторожен, и береги ее! Связь храмовника и мага опасная штука!
Бьярне посмотрел на Рону.
- Будь счастлива! Вот! И, это, благослови вас Создатель. Пусть ваша... любовь... будет крепче камня!

 

Если взгляд, брошенный Бьярне на Сандрала, за минуту до этого Роне не понравился каким-то едва уловимым выражением в нём, то сейчас она улыбалась. 

— Спасибо за добрые слова, Бьярне. И тебе я желаю счастья, которое будет крепче камня. Удачи, куда бы ты ни отправился и чем бы ни решил заняться. До свидания, Бьярне, — улыбка не исчезла, хотя глаза снова предательски щипало. Встретившись с "шумным гномом" впервые, Рона бы никогда не поверила, что ей будет грустно расставаться с ним уже через несколько дней. Она посмотрела на Сандрала. От мысли, что Хасмал они покинут вместе, справляться с подступавшими слезами становилось легче. 

 

Место разбора завалов. Разговор с Матиасом/Гарримом

 

Рона держалась в стороне, но до неё долетали обрывки разговора Сандрала с его дальним родственником Матиасом Пентагастом. Но, даже если бы ей не удалось услышать совсем ничего, по виду двух мужчин она бы уже поняла — разногласия между ними остались в прошлом. Кто знает, как бы сложились их отношения, имей Сандрал с Матиасом возможность пообщаться подольше или вместе делать одно дело, но сейчас они говорили, как добрые родственники, которым нечего делить и не на что обижаться, но есть за что поблагодарить друг друга. Всё вдруг стало правильно в этой ситуации, и Рона могла только порадоваться за них обоих.

 

Однако вид ужасающих разрушений вокруг её угнетал. Она не могла ничего изменить. Мёртвых не воскресишь, а на помощь раненым  нет времени. Мысль о собственной роли в победе над драконом, угрожавшим городу новыми пожарами и жертвами, не приносила облегчения. Роне хотелось уйти как можно скорее. Впрочем, Сандрал не думал здесь задерживаться. Обменявшись несколькими дружелюбными фразами с Гарримом, он попрощался и с ним. Она слегка улыбнулась капитану стражи, наклонила голову. Сенешалю, обратившему на неё свой взор, достался более глубокий поклон. Рона  мысленно пожелала удачи всем, кому предстоит наводить порядок в Хасмале.

 

— Вот и всё, Рона. Что-то закончилось, что-то началось, — подойдя к девушке, храмовник вздохнул, — Пойдём. К южным воротам, через южный мост. Тот самый, — Сандрал грустно улыбнулся, вновь предлагая ей свой локоть для опоры.

 

Встретившись с ним взглядом, Рона улыбнулась в ответ, но печали в её улыбке было меньше. Она покачала головой и, вместо того, чтобы опереться на локоть Сандрала, взяла его за руку. Рона подумала, что фраза о новом начале очень правильная, применительно к жизни, которая, в отличие от сказки, была бесконечной историей, пусть и не для каждого в отдельности.

 

— Идём. Через южный мост, где началась наша с тобой история.

 

Хасмал бурлил, улицы были запружены народом, но далеко не все стремились убежать. Очень многие уже принялись за наведение порядка в городе, пережившем за день не одно потрясение. В конце концов то, каким будет новый день, зависело не только от представителей власти.

[Кайра]

У вечернего костра. Аврелий и Элата

 

На пламя можно смотреть бесконечно долго, даже если ты сам повелеваешь этим пламенем. Засмотришься - и образы тают и появляются помимо воли. Воспоминания или фантазии, Аврелий вряд ли мог сейчас сказать. Действительно ли он подержал Рону за руку и говорил ей о своей тоске, когда покидал дом сенешаля? Или же просто пересёкся взглядом, с трудом выдавливая: "Доброго пути" и бесполезное "До встречи"? Может быть даже тепло попрощался с удачливым соперником? Нет, судьба в этом случае оказалась мудрее их всех, разогнав всех влюблённых мужчин до того, как они стали бы врагами. Сказать Элате или промолчать? Магу почудилось, что Бьярне уже задремал, поэтому он решился излить душу.

- У тебя было так, что твоя добыча могла достаться другому охотнику? Кто был был более быстр и проворен. Ведь нельзя  на него за это злиться.

- Нельзя злиться на добычу, которая просто ускользнула. Значит, не путь и не судьба была ей стать твоей.

Молодой человек был недоволен. Он понимал, что говорит ему эльфийка, но ситуации это не разрешало. У него будто отняли что-то желаемое и этого не вернуть словами. Ничем не вернуть.

- Сравнение неудачное, - заявила она, сообразив, что это так. - Есть многое, чего нам не дано, и надо просто отыскать в своей памяти место, достойное это хранить. Но погоди, Тео-Аврелий, разве это не мираж? Рона - девица замечательная, но будь на её месте иное прелестное создание, в тех обстоятельствах, что пережили мы, и ты сейчас бы думал не о Роне. О, Эльгархан! Боюсь предположить, что бы случилось с мужчинами нашего отряда, если бы девиц оказалось две. Допустим, если бы осталась та орлесианка, которая была с нами в Хасмале в первый день. Уверен, что сейчас не она бы тревожила твои мечты?

 

- Рона не просто красивая девица. Она добрая, смелая и честная и она маг. Ты ведь знаешь, мы, тевинтерцы стараемся передать своим детям свой дар. А та девушка-орлесианка не тронула моего сердца, хоть и была красивой.

- А я и не лишаю Рону её иных достоинств. Просто изначально влюбляются не в них, а сами не знают во что. Вот именно поэтому долийцы и не советуют с любовью торопиться. Прежде, когда мы жили долго, ухаживание могло растянуться на годы. И то, важно ведь, чтобы искра проскочила меж обоими. Если она в одном из пары не зажглась или угасла, продолжения не будет. Мы не животные, и нам нужна не просто подходящая пара, а та или тот, с кем будет приятно быть рядом всегда. Кого не захочется после заменить, как изношенную вещь. Поверь, Тео-Аврелий. Если бы храмовник Сандрал не оказался среди нас, у тебя было бы не больше шансов. Рона избрала его не потому, что он сильнее или красивее других, а просто потому, что их сердца запели одну песню.

Она поворошила угли, вызывая снова вспышки пламени, и добавила:

- Шемлены зачастую не думают о будущем и о последствиях своих желаний. Но Рона отыскала своего мужчину, она не выбирала из всех вас, а шла только к нему. Ещё тогда, когда сбежала из дому с другим.

Аврелий погрустнел, Элате даже захотелось погладить его по макушке, как ребёнка. Она едва сдержалась и попыталась успокоить его по-своему.

- Я не буду обманывать тебя, как сделала бы мать, сказав, что ты когда-нибудь отыщешь свою женщину. Это может быть так, а может и не так. И главное, сейчас тебе нужна именно та, что быть твоей не может, лишь это занимает твои мысли. Каприз или рана в душе - не важно, излечит только время. Поэтому спи, засыпай. Пускай тебе приснятся тёплые сны без печалей и тревог.

- Спасибо, - сказал  он ей. Аврелий был рано лишен матери, нет она приезжала в круг, но все равно он уже тогда больше принадлежал Тевинтеру, чем своим родителям. Он задумался и вправду начал засыпать под напевную эльфийскую речь: "Са'лин мала суледин. Ма совери, сенерас, Аврелий"... Словами самой Андруил, Элата говорила: "Потерпи, выдержи это испытание. Спи и мечтай, Аврелий, и всё будет хорошо".

Костёр почти погас. Была завершена важная часть их жизни, определяющая будущее каждого в тревожных судьбах Тедаса. И было ещё сказано: "Теланадас. Нет неизбежности для мира. Нет и для нас".

[Kykuy]

Разговор с Бьярне

 

Бьярне протянул Сандралу руку.

- Спасибо! А тебе я пожелаю, - он посмотрел на Рону, - удачи и везения. Будь осторожен, и береги ее! Связь храмовника и мага опсная штука!

Бьярне посмотрел на Рону.
- Будь счастлива! Вот! И, это, благослови вас Создатель. Пусть ваша... любовь... будет крепче камня!

 

Сандрал крепко пожал протянутую руку. Бьярне застал его врасплох своим поведением и словами, возможно, именно поэтому улыбка на лице храмовника сейчас была такой искренней, а слова - немногочисленными, пока он согласно кивал сказанному гномом:

— Непременно сберегу. — Переведя взгляд на Рону, Сандрал вздохнул. — Наверное, мы могли бы так стоять ещё долго, но всё же нам всем надо идти. Прощай, Бьярне. 

 

Разговор с Матиасом\Гарримом -> Мост

 

Встретившись с ним взглядом, Рона улыбнулась в ответ, но печали в её улыбке было меньше. Она покачала головой и, вместо того, чтобы опереться на локоть Сандрала, взяла его за руку. Рона подумала, что фраза о новом начале очень правильная, применительно к жизни, которая, в отличие от сказки, была бесконечной историей, пусть и не для каждого в отдельности.

— Идём. Через южный мост, где началась наша с тобой история.

 

Сандрал кивнул словам Роны, и его выражение лица стало чуть-чуть более радостным от ответной улыбки. Сжав её ладонь в своей, он слегка погладил её пальцы, прежде чем они отправились в путь.

 

На мосту, как и на улицах, было довольно многолюдно, но всё же большинство людей предпочитало переходить, а не стоять на нём, и занять немного места возле поручней не составило труда.

— Постоим. Совсем чуть-чуть, — тут же добавил храмовник, освобождая для краткого перерыва отдыха руки, свою и Роны, — Я думаю, тебе, наверное, нелегко оставаться здесь и смотреть на разрушения, но у нас впереди очень долгий путь на юг, и кто знает, когда ещё мы увидим такую реку, стоя над ней вот так, вдвоём, на мосту? — Сандрал перевёл взгляд на бежавшие под ними воды Минантера, сосредотачиваясь не на разрушенных зданиях по обеим сторонам реки, а на убегающей вдаль синей ленте и причудливо отражающемуся на ней оранжевому диску солнца, не говоря больше ничего на протяжении следующей пары минут. Всё же, как хорошо было найти человека, с которым комфортно было не только говорить, но и молчать. Пожалуй, он только сейчас понимал смысл этого высказывания.

Совсем недавно, когда они стояли здесь в первый раз, Сандрал сказал, что ему кажется, что он может чувствовать только плохое. Сейчас же он понял, что сейчас ему уже было тяжело чувствовать что либо в принципе, что он был морально истощён. Однако, Роне он ничего не сказал - храмовник знал, что это очень скоро пройдёт, когда Хасмал скроется из виду, а у девушки сейчас и так было достаточно своих поводов для беспокойства. Догадаться о том, что с Сандралом всё же было что-то не так, можно было лишь по несвойственному ему отсутствующему выражению в глазах. Пожалуй, если бы не гордая осанка, он бы сейчас немного напоминал Матиаса, до того, как тот вновь воспрял духом после победы над драконом. Сейчас же, при взгляде на озарённый солнцем профиль Сандрала невольно появлялась мысль, что его можно было чеканить на монеты. Не на золотые и даже не на серебряные, но, хотя бы, на медные.

[Горыныч]

Прощание с Сандралом и Роной\Поиск Элаты и Авриеля

 

- Прощайте... Хотя, лучше, скажу - до свидания. Хоть мир и большой, но все же маленький. И я буду надеятся на встречу.

Бьярне развернулся, и не оборачиваясь пошел к дому сенешаля. Он старался не думать об этой неожиданной встрече, и тех чувствах, что всколыхнула она, хотя, мысли так и лезли в его голову.

Так, он дошел до дома, и остановился, не сразу соображая, зачем он сюда пришел. Все же уже ушли от сюда. Где-то на задворках памяти, появилась мысль, что Авриель прибыл сюда на какой-то кляче, и скорее всего, они пошли забирать ее.

Сообразив это, гном стал продираться сквозь толпу горожан к таверне, в которой они останавливались до этого. Тавернщик, за монетку естественно, оказался на столько любезен, что показал ему путь к конскому двору, где, скорее всего и была оставлена лошадь.

Что ж поделать, пришлось гному топтать ноги в ту сторону. Подходя к стойлам, Бьярне услышал, как двое, усердно, спорят кому достанется туша. Гном, осторожно, подкрался ближе, и увидел мертвую, похожую на аврелевскую лошадь, мертвую тушу. 

Бьярне по крепче сжал топор, и шагнул к ним ближе.

- А ну, крысятники, отошли от лошади! Что вам от нее надо, и где хозяин?!

Вид у гнома был такой страшный, что два крепких мужика попятились в угол, и один из них проблеял.

- Нам ее продали какой-то высокий маг, и эльфийка с большой собакой. Когда мы пришли, она уже была мертва. Мы заплатили за нее, и они ушли.

- Не смей врать мне! - прорычал гном, наступая на них. - Знаю я вас падальщиков!

- Да покарает меня Создатель, если я вру! - присел говоривший. - Истинную правду говорю вам. Я заплатил за нее огромные деньги, как за хорошую. А оказалось, что она старая. И теперь я не знаю, куда ее девать.

И он стал причитать о тяжелой судьбе, и голодных детках.

Бьярне сплюнул, и вытащил несколько мелких монет.

- А они ничего больше не говорили?

Он подкинул монетки в руке, при виде которых, у мужичка загорелись глаза.

- Мне ничего. Но я слышал, что они направились к тем воротам. - И мужичек ткнул куда-то в сторону.

Глаза Бьярне сузились, и он сжал монетки в кулаке.

- Честно-честно! - затараторил мужичек. - Именно туда!

- Смотри у меня! - Бьярне показал кулак. - Не люблю, когда мне врут!

Он швырнул монетки на землю, и пошел догонять друзей.

[SHaEN]

Южный мост

На мосту, как и на улицах, было довольно многолюдно, но всё же большинство людей предпочитало переходить, а не стоять на нём, и занять немного места возле поручней не составило труда.
— Постоим. Совсем чуть-чуть, — тут же добавил храмовник, освобождая для краткого перерыва отдыха руки, свою и Роны, — Я думаю, тебе, наверное, нелегко оставаться здесь и смотреть на разрушения, но у нас впереди очень долгий путь на юг, и кто знает, когда ещё мы увидим такую реку, стоя над ней вот так, вдвоём, на мосту?

— Мне нравится смотреть на воду, — улыбнулась Рона, вставая у ограждения моста рядом с Сандралом.

Величественному и прекрасному Минантеру не было дела до разрушений на его берегах. Его позолоченные солнцем воды бежали в том же направлении, что и вчера, неделей, месяцем назад и будут течь так же ещё через год, два и позднее. Ныне живущим не дано поворачивать реки вспять, равно, как и не могут они замедлить или изменить течение времени.

Направление пути своей судьбы Роне уже менять не хотелось. Её безумный поступок привёл к человеку, с которым она всем сердцем желала разделить новую дорогу и вернуться домой. Бабушка бы оценила. Вот только вряд ли она обрадуется желанию внучки следовать за Сандралом и дальше. Но несомненно примет его, потому что этот выбор Роны уже взрослый, осознанный, который она готова отстаивать, а не бежать ото всех с ним несогласных. К тому же, ей ещё предстоит найти тот самый компромисс между велением сердца и долгом.

Рона уловила нездешнее выражение во взгляде Сандрала, но ничего говорить не стала. Иногда молчание может сказать не меньше, чем слова. По её губам скользнула улыбка, стоило коснуться бесценных воспоминаний о встреченном на этом мосту рассвете. Рона обняла Сандрала за талию, прижалась к его плечу. Доспехи мешали делиться теплом тела, однако для тепла души ничто не станет помехой. Это тоже была магия, но особенная, доступная каждому, независимо от наличия или отсутствия дара — магия любви.

 

Пожалуй, это и вправду было магией, причём такой, которой ничего противопоставить не мог даже тренированный храмовник. Возможно, именно благодаря этой магии Сандрал, планировавший постоять на мосту не более пары минут, задержался подольше. Почувствовав прикосновение головы Роны к своему плечу, он аккуратно провёл рукой по её волосам, прежде чем обнять её в ответ.

 

— Спасибо, Рона, — наконец произнёс он через несколько минут. За то, что сейчас стояла рядом, за то, что поняла его, за то, что это казалось таким естественным порядком вещей. И ещё за много всего другого, того, что крутилось в мыслях, но пока что попросту не находило выражения. Сандрал был уверен, что Рона и это поймёт, — Пора, — только и сказал он, перед тем как вновь взять её руку в свою, чтобы вместе покинуть Хасмал.

 

Им предстоял долгий путь - как минимум несколько недель, прежде чем они дойдут до Камберленда, и ещё почти столько же предстояло потратить на путешествие на корабле через Недремлющее море. А что будет потом... Пока что сложно было сказать. Сандрал точно знал, что храмовнику и магу крови будет тяжело в этом мире обрести счастье друг с другом, даже если оба искренне того желали. И точно так же он знал, что они найдут выход. Возможно, это было даже и к лучшему - ведь больше всего люди ценят то, что не даётся им за просто так.

Изменено 9 сентября, 2018 пользователем SHaEN

[Элесар]

 

Хасмал

Небольшой вольный город на берегу великой реки Минантер серьёзно пострадал ото всех выпавших на его долю потрясений. Разрушения в Восточном квартале и у Северных врат подкосили местную экономику. Заезжие купцы в этих местах стали огромной редкостью, а ремесленникам пришлось с огромным трудом восстанавливать мастерские или же покидать родину в поисках лучшей доли. Но люди пережили нападение драконов, а значит надежда на счастливое будущее жива.

 

Возрождением Хасмала, как и два десятка лет назад, руководит Матиас Пентагаст. Даже вечно недовольная знать уступила перед популярностью потомка древних драконоборцев, подтвердившего делом старинные легенды. Однако, мир не длится вечно. Паутина заговоров, поддерживаемая соседями, вновь сплетается над троном сенешаля и кто знает, как долго седовласому старцу на сей раз хватит сил и желания противостоять тем, кто отчаянно жаждет власти и выгоды. 

 

Гаррим, чья должность когда-то стала своеобразным жестом отчаяния, продолжает нести службу в городской страже. Со временем приходит опыт и закалённое в боях с мистическим чудовищем ополчение под руководством гнома весьма недурно обеспечивает порядок на улицах Хасмала. Не все проблемы решаются выбитыми дверями и разбитыми головами. Наземник усваивает этот урок, хоть и с великим трудом.

 

Круг магов и Орден храмовников пришли в упадок после взрыва и тяжелейшей победы на чёрным драконом. Слишком многих потеряли в тот день оставшиеся в живых и слишком мало способных командиров осталось в строю. Вскоре из Вал Руайо прислали нового рыцаря-командора и всем послаблениям, которых добился предыдущий Первый Чародей, пришёл конец. Маги превратились едва ли не в заключённых. До выяснения всех обстоятельств деятельности культа, но все прекрасно понимали, что нет ничего более постоянного, чем временное.

 

На площади перед Башней Круга теперь красуется величественное изваяние, посвящённое жертвенному подвигу Вильгельмины Эссен. Действительно ли она заботилась о городе или просто рассвирепела от осознания того, что крылатая ящерица собирается так запросто разрушить всего, чего женщина добилась? Теперь этого уже не узнать. Важно лишь то, что чародейка с пламенным мечом навечно останется героиней в памяти простого народа, несмотря на все попытки донести правду о её деяниях. 

 

На главной же площади, там где почти произошёл переворот, со временем возвели статую жертвам кровавого культа и нападению драконов. На переднем плане композиции стоит воин в доспехах, в чьих чертах легко угадывается прошлый глава ордена, Антуан Лапьер. Для большинства его имя быстро померкнет в памяти, но некоторые спустя годы будут останавливаться у изваяния, чтобы отдать почести командору, ведь знают, что порой сложнее всего совершить тот подвиг, который многие даже не запомнят.

 

Ла-Варре и Болейны вошли в число немногих, кто подтверждал поддержку новому-старому сенешалю не только словами, но и действиями. Общая трагедия сплотила семейства и вскоре они объявили о помолвке совсем юных Йена Ла-Варре и Сары Болейн. Послужит ли она укреплению связей или же станет причиной новых проблем, покажет лишь время.

 

За суетой восстановления города люди не сразу узнали о загадочных похищениях в Восточном Квартале. Пропадали молодые люди и хоть порой их находили, по возвращении они не помнили ничего о произошедшем за время отсутствия. К несчастью, храмовников привлекли к расследованию только после того как одну из исчезнувших девушек нашли в подвале полуразрушенного дома, с выколотыми глазами. На стене красовалась сделанная её же кровью надпись "У всего есть цена"

 

Хозяин Жареного Петуха восстановил, хоть и с большим трудом, свой трактир и вскоре в заведении вновь появились постояльцы. Из уст в уста передавалась история как группа незнакомцев спасла гостей и прислугу от нападения ужасных культистов. Со временем, правда, в ней стали фигурировать то взвод матерящихся гномов, то тевинтерские магистры, но главное что память о произошедшем жива и придаёт жителям уверенности в завтрашнем дне.

 

Тесак сколотил в Западном квартале новую банду и стал настоящей головной болью для городской стражи. Переживший встречу с магом крови и драконом разбойник легко находит новых последователей и не стесняется совершать налёты в богатые дома. Возможно, когда Хасмал окончательно оправится от потрясений, завравшемуся гному дадут отпор, но пока же он стал настоящим королём преступного мира.

 

Жизнь в эльфинаже после нападения дракона налаживается. Местным даже разрешили держать собственное ополчение в награду за помощь, да и в целом жители трущоб теперь не так подозрительно смотрят на заострённые ушки собеседника. 

Помогает им по мере сил Нетрас. После восстановления Завесы путь к оазису стал безопасным и они на пару с накопившей небольшую сумму Элорой открыли там постоялый двор "У источника".

 

Тевинтер

 

 

Сбежавшие из Хасмала отступники без особых проблем добрались до Империи. Самые способные стали учениками местных магистров или поступили на службу в армию, остальным же пришлось столкнуться с суровой действительностью далёкого северного края. Смотрители складов, мелкие чиновники и другие служащие нужны Тевинтеру не меньше, чем искусные воины, однако на самые престижные посты никто не спешил назначать южных варваров. Так борьба за выживание на родине сменилась немного другой, не менее жестокой. 

 

Флавий Павус сумел пережить дальнее путешествие, хоть здоровье его и подкосилось, дела семейства и пришлось передать молодому сыну, Галварду. Он отстранился от политических интриг, сосредоточившись на обучении юных магов и деятельности церковного служителя. Умер Флавий спокойно, в своей постели, за несколько месяцев до рождения столь желанного внука.

 

Марций, которому не стоило и надеяться на получение отцовской фамилии, посвятил жизнь служению Ордену. Бесстрашный и принципиальный, он стал настоящей головной болью для многих высокопоставленных магов, не желающих следовать имперскому закону. Возможно, когда-нибудь выбранный путь принесёт ему большие проблемы, но не похоже чтобы это хоть сколь-нибудь волновало Марция.

 

Тедас

 

 

Наступил новый век. Век дракона. Нападение на Хасмал стало первым в целой череде появлений древних ящеров, не щадивших ни мирных жителей, ни целые армии. Мрачное пророчество Флемет не спешило исполняться, но мир менялся и эти изменения чувствовало где-то в глубине души каждое живое существо. К добру или худу они приведут ещё только предстоит узнать.

 

OST

[Ewlar]

У вечернего костра 

 

 

Перевалы Морозных Гор сменялись летними долинами, где жизнь, в этот сезон, бурлила так же, как и всюду. Пейзажи этой местности не походили ни на что, ранее виденное Бьярне и Аврелием. Их путешествие было похоже на экзотическую прогулку, и было бы совсем несложным, если бы у них были ездовые животные. Впрочем, на некоторых переходах приходилось взбираться и спускаться по таким кручам, что лошади, пожалуй, только помешали бы. Элата знала самую короткую дорогу и порой, одолев трудный перевал за три часа, её спутники понимали, глядя сверху на изгибы местности, что иначе им бы пришлось тащиться по более ровному пути не менее суток. Обоим пришлось полностью довериться долийской охотнице, ведь именно её чутьё и опыт могли помочь пройти этот маршрут быстрее, чем корабль, вышедший в тот же час из Вал-Руайо достигнет Денеримской гавани.

 

Климат сменился. Показались новые растения, среди которых всё чаще преобладали ели, своею почти чёрной хвоей застившие огромные участки зарослей. Тут снег спускался ниже по склонам, оставляя нетронутыми лишь распадки, испещрённые ручьями. Новизна величественных картин занимала воображение путешественников. В один из вечеров, сидя возле уютного костра, Элата заявила: "Мы уже в Ферелдене. Вам следует решить, кто же теперь куда направится". На вопросительный взгляд Бьярне, эльфийка указала в темноту: "В той стороне вход в Орзаммар. Это великий гномий тейг, и, если ты захочешь посетить его, нам следует свернуть немного влево от стоянки и двинуться вдоль горного хребта. Бьярне, ты бы и сам нашёл преддверие входа, там есть постройки и разбит торговый городок наземников. Но мы тебя готовы проводить. Если же хочешь, вместе с Тео, дойти до Остагара, с утра движемся прямо, постепенно спускаясь вниз, в долину. Ориентир - храм над деревней. К строениям подходить никому не рекомендую, там чересчур религиозно настроенные жители". Элата помолчала, потрепала по ушам волчицу, которой всюду было хорошо, и она снова улыбалась. Добавила: "Если вдруг вам придётся разойтись, вы должны знать, куда двигаться дальше. Остагар - город-крепость. Он расположен на каменном основании отрогов разрушенных холмов, но сразу же за ним распространяются огромные болота. Там сейчас и стоит наш клан... если не снялся по какой-либо причине. В гости не приглашаю. Человек не будет желанным посетителем, а гнома, думаю, большинство моих соплеменников никогда и не видели. Доверия от них не ждите. Поэтому давайте прямо сейчас решим, кто и куда направится. А мы с Соной, как сможем, проводим вас". Только сейчас стало понятно: разлука уже рядом. Приключение окончилось.

 

Не сказать, что переход давался гному легко. Хоть и был он достаточно силен и вынослив, но вследствие небольшого роста, ему приходилось, в некоторых местах, тяжелее чем его спутникам.Поэтому он был рад любым привалам, чтобы передохнуть.
Сидя у костра, и слушая эльфийку, он сделался мрачным и задумчивым. Поднявшись, Бьярне, не торопясь, отошел от костра, и уставился в темноту. Так он простоял пару минут. Затем повернулся к остальным.
- Нет! Я не пойду в Орзамар! Не хочу! - мрачно произнес он. - Я слышал рассказы о былом величии Орзамара, и мне хотелось увидеть его. И тут же я слышал рассказы о том, что большинство тейгов пришло в упадок. А те, кто остались, так заняты своими мелкими разборками, что даже не могут объединиться, чтобы противостоять порождениям тьмы. Не пойду! Пусть лучше Орзамар, в моих мечтах, останется сильным и могущественным.
Он сел и нахохлился.

Долийская охотница молчала. Она ждала, что теперь скажут её спутники. Излишне было повторять, что в свой эльфийский клан она ни одного из них не пригласит. Как и спрашивать их об изменении планов: они и так прекрасно понимали, что сейчас стоит сообщить о них. Но медлили.

 

Тишину нарушало только потрескивание костра. Ночной огромный мотылёк порхнул над ним и взмыл в снопе блестящих искр, навеки исчезая, как и этот день - развилка общего пути. Задумчивость прервала Сона, она сначала шумно зачесалась, а потом гавкнула, как бы оправдываясь за свою несдержанность. Вышло так, будто бы она спросила: "Что?"

Аврелий погладил Сону. Она так хорошо объединяла команду, то и дело становясь её центром.
- Но, почему ты не хочешь увидеть свою Родину? - воскликнул маг. - Мы с Элатой собираемся постранствовать.  - Я хотел бы увидеть все чудеса этого мира и твою прародину в том числе!
Раз так случилось, что у него не было Родины и планов, можно было продолжать поход сколь угодно долго. Пока он хотел только одного: быть подальше от магистров и политики Тевинтера.  Нет, он любил свою страну, но не ее амбиции. Спать и видеть, то что Тевинтер возродится как держава, которая подомнет под себя других, это было не для него.

- Потому что, я не хочу видеть, как мой народ стал ничтожеством! - рявкнул Бьярне, - Ясно?! Никогда не хотел, и сейчас не хочу!
Он с силой ударил топором о камень, аж искры посыпались.
- Вы идете странствовать? Замечательно! Я тоже! Только, видно, здесь, наши пути разойдутся. Так?
-Ты можешь пойти с нами, - предложил Аврелий. - Знаешь кое-кто в моем народе мечтает, чтобы Тевинтер опять владел всем миром, а я слишком хорошо понимаю, чем это грозил простым жителям, и не хочу в этом участвовать.Всё равно куда. Только не туда, откуда я сбежал, как преступник. Я не буду настаивать, но наш путь с Элатой идет к её народу. Мне хочется узнать у них, как маг может при колдовстве уберечь себя от опасностей Тени. Возможно, мы могли разработать практики, сделать так чтобы магия не была столь опасной.
- Ну, это другое дело! - обрадовался гном. - За это можно и выпить!
Он достал флягу. Сделал большой глоток, и протянул остальным.

- Выпей за меня, Бьярне, - вежливо отказалась эльфийка. - Зря ты коришь свой народ, потерявший величие. Мы, эльфы, потеряли больше, но держимся и сохраняем то, что можем сохранить. Достаточно того, что кланы перестали враждовать, как было ещё несколько веков назад. Твой собственный народ, гном, хотя бы не истреблял сам себя.

 

Сона заурчала от ласки Аврелия, подставляя загривок. Она казалась такой уютной, так ненавязчиво скрепляла любую компанию, что с ней, пожалуй, скоро будет труднее расставаться, чем с её хозяйкой.

- Я провожу вас до окраин Остагара, чтобы вы сами потом могли добраться, - решила Элата. - Там есть приметные места, в которых мы могли бы оставлять друг другу вести или, в назначенное время, встретиться там. Если кто-то из магов согласится поговорить с Аврелием, я приведу его. Но сама думаю скорее вернуться на стоянку. Эльфы должны знать о начале Века Дракона.

 

 

*

 

Гигантизм укреплений, башен, стен, непробиваемых, как скалы, издалека внушал путникам уважение. В этом сыром и мрачном краю Остагар казался достойным пристанищем. Но крепость оставалась почти пустой на протяжении уже нескольких десятков лет. Поля и огороды местных поселенцев располагались только вдоль дороги, не уводя крестьян глубоко в лес или болота. Небольшой гарнизон Остагара не придавал уверенности местным жителям, что их не разорят хасинды или эльфы. Хотя, что говорить, воинственные эльфы давно стали персонажами сказок, а настоящие иногда выходили из лесу, чтобы обменять его дары на те товары, которых у них не было.
- Отсюда, - сообщила товарищам Элата, вы сможете направиться в направиться в путешествие в любой город Ферелдена. Ближайший – Лотеринг, вон в той стороне. Он населён куда лучше, там есть и храм, и всякие обычные постройки. А это… это памятник тщеславию. Впрочем, пока он не разрушен временем, есть ощущение, что он ещё когда-то пригодится Тедасу.

 

Аврелий загрустил. Час расставания он представлял себе не так, да и вообще не хотел представлять его, а он вот так. Случился.
- Может, долийцы примут чужака, который их будет лечить там, всякие сказки рассказывать, - с надеждой произнёс Аврелий, пока не думая о Бьярне..

- Ох, не знаю. Долийцы вредные, - Элата чуть скривила губы, - Жители деревень всё-таки лучшая компания для человека, да и гному будет у них уютнее. Может, Бьярне найдёт себе работу у военных, будет гонять хасиндских кочевников, а то такой огромный военный пост находится возле болот Коркари совсем без дела. Вот что мы сделаем, друзья, - Элата, кажется, впервые так их назвала. – Эти столбы поставлены в давние времена и тут когда-то находился то ли дом, то ли некое капище. Дней через десять я приду сюда и, если обстоятельства изменятся, решим, что делать дальше.
- Вот именно, что обстоятельства, - проворчал гном.
- Оставите записку. Я же грамотна, - фыркнула Иримэ Элатиэль. - Впрочем, если долийский следопыт захочет вас найти в этом краю, не скроетесь. Да защитит вас Митал.

 

С этими словами, Элата просто развернулась и ушла куда-то вдаль, быстро скрывшись в редком подлеске. Сона, едва дала себя погладить, повиляла пышным хвостом и ускакала следом. Бьярне и Аврелий испытали чувство, что их внезапно бросили. Со всех сторон их окружали пустоши, болота и чахлая растительность, местами вдруг переходившая в участки полноценного леса. Кое-где над болотами внезапно высились холмы и всюду возникали виды неведомых сооружений древности. Отметив столб, указанный Элатой, отпечатком грязи, взятой тут же из-под ног, Бьярне решительно направился к туманным башням. Их крыши осветило полуденное солнце, когда они с Аврелием добрались до незапертых ворот. Здесь начинался новый этап их путешествия.

 

 

*

 

Ещё когда Аврелий с Бьярне топали рядом к своему новому пристанищу, маг первым не выдержал и сознался, что ему, ещё в Хасмале, не хотелось расставаться навеки с такой хорошей компанией и с душевным теплом, что она  им  дарила. Тевинтерец вполне привык к эльфийке и гному и не считал их чужаками или зазорной дружбу с иноплеменниками. С ними были тепло и естественно, словно их связывали уже более крепкие узы, чем случайное знакомство.
«Мы можем потом встретиться в Лотеринге, уверял он угрюмо молчащего гнома, - В Лотеринге есть храм, я мог бы помогать святым сестрам ухаживать за ранеными.  Кто будет искать мага в Церкви, в которой полно храмовников?» Знал бы он, что как будто заглядывает в будущее…

 

 

 

 

 

Что-то происходило в Тедасе. Но мать-природа на все исторически значимые события имела своё мнение. До наступления холодов, Аврелий передал одно письмо Элате и даже получил один ответ. Мол, есть тут подозрение, что драконица собирается устроить своё поганое гнездовье в древнем кольце холмов, где есть какие-то развалины. И некогда сейчас думать о путешествиях. Бьярне рвался проверить, что там за история с драконом, но увы, ему было не дано найти среди болот Коркари верный путь. Нарвавшись на воинственных хасиндов, гном вынужден был отложить эту затею, тем более, не знал, куда идти. Вернувшись в Остагар, Бьярне наведался к Аврелию и заявил, что не желает никуда переезжать, пока не разберётся с чешуйчатой тварью. Но красноречивый маг сумел убедить отважного гнома, что если бы дракон тут был, его наверняка бы кто-нибудь заметил. Бьярне задумался: а не погорячился ли он в очередной раз? Все камни крепости были осмотрены, исхожены, простуканы обухом топора, и более тут не нашлась ничего интересного. На службу ему поступить не удалось, к тому же Остагар был небогат трактирами и выпивкой. А в Лотеринге можно было запросто получить должность вышибалы или телохранителя. Хотя, может быть, это были только уверения Тео-Аврелия, который не желал потерять ещё одного товарища при переезде. А следовало торопиться, если не хотели тут застрять на всю долгую зиму…

 

 

* * * * * * * *

 

 

Прошла зима. Несколько месяцев с тех пор, как славная команда приключенцев из Хасмала разошлась по домам, по разным странам, казались годами. Тео-Аврелий скромно жил при госпитале в Лотеринге, порой взглядывая в окно, ловил себя на мысли, что надо бы хоть прогуляться. Там, снаружи, весна…

 

Его мысли прервал довольно необычный звук: под дверь как будто бы кто-то сопел, сунув нос прямо в щель над порогом. Когда же он поднялся, чтобы открыть, с той стороны зацарапалось и так же затрепетало сердце. Сона стояла на пороге, улыбаясь, ровно одну секунду, а на второй Аврелий уже валялся на полу, смеясь от радости и едва закрываясь рукавом от языка-лопаты, готового измусолить всё его лицо.

«Фелас. Этхим. Энастэ», - староэльфийские слова, размеренные, как само течение времени, остановили, отозвали, успокоили полуволчицу. Аврелий поднялся и, чуть ли не с таким же рвением кинулся обнимать её хозяйку. Только серьёзный её вид и уважение к ней не дали задавить старушку от радости.

- Мы обнаружили следы дракона, - рассказывала Иримэ Элатиэль за скудным угощением со скверным чаем и печеньем, похожим на черепицу. – Сразу же обнаружили, и это нам явилось доказательством того, что Век Дракона начался. Зимой следов не было, эльфы успокоились решив, что ящерица скрылась, но несколько недель назад, ещё по снегу, мы снова отыскали отпечаток. Дракон вернулся или пробудился, если спал зимой. Пока никто из клана не погиб, но в поселениях говорят, что несколько людей пропало, что скот ворует кто-то. Встревожились хасинды, побросали свои зимние стоянки, мы там нашли следы борьбы и выжженные пламенем участки сухой травы. Возможно, это сделала дракониха, а может сами дикари пустили пал, не потушив костёр. Во всяком случае, мой клан снимается, и уже в этот час, находится в кочевье.
- Почему ты не с ними?
- Потому что они не со мной. Сет’лин. Фенедхис ласа! – выругалась эльфийка. – Я всю зиму просила родичей устроить поиск. Дракониха могла заснуть где-то в развалинах, потому и не появлялась. Мы бы могли прикончить её спящей, и сейчас не пришлось бы дёргать с хорошо насиженного места.
- Но клан же в безопасности? – неуверенно предположил Аврелий.
- Как можно быть в безопасности рядом с драконом? Он пролетит за два часа то расстояние, преодолеть которое клану понадобится дней пять-шесть. Поэтому я была за атаку на дракона. Я знаю, что он смертен, что его можно одолеть. Но самое обидное было, когда хранительница заявила: почему ты не принесла нам доказательства победы над драконом?

 

Сона спрятала нос меж лап: это она подарила смелому храмовнику добытый в битве драконий коготь. Но хозяйка не сердилась на неё за это.
- Эльфы должны верить друг другу. Сомнение оскорбило меня и мы поругались с моей троюродной сестрой. Она увела клан в другое место, а я, поскольку не могу идти одна в драконье логово, решила попросить подмоги в Остагаре. Но там пока не видели дракона и просто обозвали меня сумасшедшей. Знаешь, этого следовало ожидать. Когда-нибудь кто-нибудь вспомнит, что приходила вот долийская старуха, предупреждала… А! Плевать! Я не намерена ждать этого славного события. Пошли, пройдёмся, ты ведь этого хотел.

Аврелий начал поспешно складывать в пенал свои письменные принадлежности и вдруг понял, что это выглядит смешновато.
- Мы соберёмся, только надо позвать Бьярне.
- Верно, он опять проверяет свой желудок на вместимость алкоголя?
- Зря ты так, Иримэ. Бьярне о тебе отзывается очень тепло.
- Правда? Нескоро мне ещё доведётся услышать тёплые слова от родственников, поэтому пусть хоть гном скажет.
При словах «гном» и «Бьярне», Сона что-то припомнила и снова начала молотить хвостом, соглашаясь, что в хорошей компании много друзей не бывает.

 

* * * * * * * *

 

 

Эпилог Бьярне, Элаты и Аврелия

 

 

 

Фередленским историкам неизвестны подробности этого путешествия, но есть кое какие записи и местные легенды о том, где и когда встречали необычную компанию: суровый воин-гном, стройный молодой человек романтичной внешности, преклонных лет долийская эльфийка, а меж ними сновала толстая мохнатая собака. Наверное, помесь мабари с волком или горной овчаркой. Компанию, по крайней мере, дважды отмечали в Денериме, видели на пути к Чёрным Болотам Вендинга, возле Амарантайна и нередко у Брессилиана. Доподлинно не установишь, когда они встречались для нового похода, когда вновь расставались, чтобы решить какие-то свои проблемы. Наверняка известно только, что Элата не навсегда покинула свой клан и временами навещала родственников. Волчица разделяла дружбу с ней ещё с десяток лет и прожила счастливую судьбу любимого питомца, а старая эльфийка ещё долго не теряла бодрости и страсти к путешествиям. К своему счастью, до начала событий Пятого Мора она убралась к предкам и теперь наверняка рассказала бы, что собой предстваляет Банал’рас, который люди называют Тенью. Сетенеран – тонкое место снов. Ал раса мала ревас, Иримэ Элатиэль. Теперь никто и никогда не попытается лишить тебя свободы.

 

 

Когда-то тевинтерский маг Аврелий пришёл к этим событиям уже весьма пожилым и почтенным человеком, выручая больных и раненых при Андерфелском королевском госпитале. Ему не довелось стать свидетелем ужасов Мора. Но, как видный учёный, он получил впоследствии образец крови Архидемона, о чём впоследствии напишет интересные заметки в своих дневниках. Они пока не опубликованы, поэтому нам точно неизвестно, как сложился путь гнома Бьярне после того, как они, вместе с Авлом, посетили гномьи тейги. Кто-то из многочисленных кабацких завсегдатаев считает, что этот путь оборвался ещё в той первой битве за Ферелден. Эпичной битве с порождениями Тьмы под Остагаром...

 

О том, что произошло с Бьярне на самом деле

 

Все хорошее когда-нибудь кончается. Пришла пора и им расстаться. Его друзья пошли в одну сторону, а Бьярне в другую. Но перед этим они договорились когда-нибудь встретиться, не подозревая, что этого им уже не будет дано.
Гном отправился путешествовать. Он с детства не привык сидеть на месте. Да и как четыре голых стены могут удержать? Даже беда Тедаса - Мор не смог удержать его. Бьярне действительно принял участие в битве под Остагаром, но он там выжил, один из немногих. Нет, он больше не примыкал к войскам, не веря командирам. Ведь он уже познал предательство одного ферелденского начальника, поэтому решил бродить один, насколько хватит сил. Подобно своим родичам из "Легиона Смерти", он думал убить как можно больше порождений тьмы, пока сам не погибнет, и намеревался положить на это остаток своей жизни. В одном из своих переходов, он, по обыкновению, наткнулся на небольшой отряд порождений, которые напали на караван беженцев.

 

Нетрудно догадаться, что произошло с мирными людьми. Бьярне, с удовольствием, раскидал порождений, без жалости добивая, кого не сумел убить сразу.
Он, как смог, похоронил тела, и уже собирался идти дальше, как услышал какой-то звук среди ящиков. Гном осторожно подошел к ним, и рывком откинул ближайший, приготовившись всадить топор в того кто там был. Но…
На мгновение он замер, разглядывая маленькую девочку. А та, в свою очередь, смотрела на гнома огромными глазами.
Бьярне опустил топор и присел.
- Вы бежали от порождений?
Девочка робко кивнула.
- Понятно. А они сами вас нашли. Ну, и что мне с тобой делать?
Гном вздохнул. Почему-то, она ему напомнила одну девушку из его прошлого, и это вызвало болезненные чувства. Хотелось отвернуться, уйти. Но и оставить ее здесь, среди трупов, он не мог. Одно дело, в бою, убить противника. Но оставить ребенка…
- Пойдем, что-ли, отведу тебя к ближайшему жилью.
Правда, он не был уверен, что там обрадуются такому “подарку”. Но девочка сама, видно, решила, что ей делать дальше. Она подползла к гному, и взяла его за руку. Он резко повернулся, и удивленно посмотрел на нее.
- Ты хочешь остаться со мной?! - Воскликнул Бьярне.
Девочка кивнула, и посильнее вцепилась в его руку. От этого гном вздрогнул, и попытался, тихонько, высвободиться, но девочка держала крепко.
- Но, я же… у меня же… - он вздохнул. - Ладно. Оставайся.
Девочка отпустила руку и обняла гнома.
- Ну… ты чего..? Ну, хватит...
Бьярне поднялся и снял девочку с ящиков.
- Пойдем отсюда.
Девочка кивнула и и пошла, не оглядываясь, прочь. Только задержалась, чтобы пнуть одного из порождений, лежащего на пути.
Так началось путешествие гнома и его дочери, как он ее сам называл. Первое время, девочка молчала. Видимо, сказалось сильное потрясение. Бьярне, вообще, думал, что она немая, пока случай не доказал обратное, и не преподнес ему еще один сюрприз.

 

 

В тот день они остановились в лесу на привал. И только развели костер, как на них из леса выскочили порождения тьмы. Бьярне вскочил, схватил топор и бросился им навстречу. Он так увлекся ими, что не заметил, как из леса выбежал еще один отряд. Он услышал его слишком поздно, чтобы что-то предпринять. Но тут, в звуки битвы, вклинился тоненький голосок.
- Осторожно!
Бьярне отскочил в сторону, и вовремя. Второй отряд охватило пламя, сожравшее его за считанные секунды.
Размозжив башку последнему нападающему, гном подошел к девочке.
- Ну, и сколько еще сюрпризов в тебе кроется? - он присел рядом, и посмотрел на нее.
- Я не знаю, - потупилась она. - Мама… знала про это, и скрывала меня. Чтобы не пришли храмовники и не забрали в Круг. А ты теперь меня отдашь им? - ее глаза наполнились слезами.
Бьярне фыркнул, и обнял ее.
- И после того, что я тебе рассказывал, ты думаешь, что я испугаюсь церковников? Глупенькая!
Он погладил ее по голове.
- Теперь-то я хотя бы узнаю, как тебя зовут. Правда?
Девочка кивнула.
- Алия.
- Ну вот и хорошо!

 

 

 

 

Она выросла хорошим человеком и отличной магессой.

 

 

...Бьярне всегда мечтал, не признавая этого, увидеть славный гномий город Орзаммар, а маг мечтал добраться до Кэл-Шарока и, судя по его воспоминаниям, там побывал. Он дожил до начала Инквизиции и, пусть по-своему, содействовал спасению мира. В тот день, когда Завеса прорвалась над Андерфелсом, Аврелий спас юного короля, а так же множество людей, отдав последние силы, чтобы сдержать орды демонов. Потому есть надежда, что память об Аврелии Авле не исчезнет, и его труды будут продолжены высшей волей. Да, многие запомнили, что у старого мага, в своё время, была охранница - собака, внешне очень похожая на волка, которой он давал команды на непонятном языке и она его понимала с полуслова.

 

 

[Selena]

Циан. Эпилог, часть 1. 

Разные пути

Selena & Фолси

 

Он пробыл с Пимом три дня, внимательно наблюдая за происходящим вокруг и задумчиво глядя порой на длинную горную гряду, зримой границей разделяющую Тевинтер и Антиву. В сумерках третьего дня, привычно присев рядом с Пимом у вечернего костра, Циан какое-то время смотрел на танец охряных лепестков в полутьме надвигающейся ночи, прежде чем произнести то, что должен был сказать еще сутки назад:
- Я ухожу, Пим. – пламя в вишневых глазах отсвечивало багрянцем, - У каждого из нас своя судьба и моя с Тевинтером никак не связана. Я не люблю Империю, хоть и вырос в ее приюте. – эльф усмехнулся, качнув головой, - Хотя, возможно, именно поэтому. Я помню, что обещал проводить тебя, - глаза цвета вишни тепло улыбнулись зеленым, - Но теперь ты и так совершенно точно не заблудишься.
Горы звали его обратно, к далекой отсюда хижине по ту их сторону. Хижине, оставленной им, казалось, бесконечно давно.
- Я уйду утром, - продолжил Циан некоторое время спустя, ненадолго переводя взгляд на плящущие язычки огня и вновь поднимая его на Пима, - Если ты хочешь о чем-то поговорить или что-то спросить у меня – у нас впереди еще целая ночь.

 

Решение Циана не было неожиданным, но всё равно что-то внутри Пима с болью оборвалось. Нет, юноша не претендовал на время и общество эльфа, совсем наоборот: всё чаще маг сравнивал себя с оторванным листом, который уносит в даль один поток, затем другой. Сначала это были бродяжки из Старкхевена, затем - несостоявшиеся герои Арены, но состоявшиеся друзья. И теперь дорога снова манила, увлекая вслед за магистром Павусом в мрачный Тевинтер.
Что же, Циана тоже звала его дорога.
- Нет, твои секреты останутся тебе, - Пим медленно повёл рукой перед костром, будто сжигая в пламени возможные вопросы. - Но я бы хотел посмотреть. На горы. Увидеть Столпы такими, какими ты их помнишь... или никогда не знал.
Всё реальное имеет отражение в Тени. Места, которые никогда не видел воочию, можно посетить во сне. Или обнаружить в мыслях и мечтах других существ.
Пим ловко встал с земли и подошёл к Циану. Костёр отбрасывал на смуглую кожу и тёмную мантию зловещие тени, но это был только намёк на то кровавое прошлое, которое отступник оставил позади. Энтропия в его душе стала частью естественного цикла магии, перестав напоминать голодного и раздувшегося монстра. От кольца на пальце Пима шло равномерное сияние, и это было лучшим доказательством тех светлых изменений, которые произошли.
- Покажем друг другу мир нашими глазами. Это станет лучшим прощанием, которое запомнится навсегда, - маг ободряюще улыбнулся и протянул Циану сухую ладонь.

 

Секреты. Блеснули весельем обычно холодные глаза. Пим стал ему другом, он верил и доверял ему, и это стоило любых секретов. Вновь встретить того, кому можно без оглядки доверить спину. Но он лишь качнул головой, принимая сказанное.
Озвученное Пимом желание тронуло тонкие губы теплой улыбкой. Сто Столпов. Как много… всякого связано с ними.
- Хорошо, - Циан протянул ладонь навстречу, тонкие белые пальцы переплелись со смуглыми, потянули на себя, усаживая молодого мага на землю рядом, опуская их переплетеные ладони на свое колено. Глаза цвета вишни смотрели в огонь, отражая пляску огненных саламандр в его сердцевине, воскрешая в памяти давние воспоминания…

Высокие заснеженные пики, острые, местами изломанные, перезанные глубокими ущельями. Редкие снежинки в морозном воздухе, слепящее Солнце и занесенная снегом, едва угадываемая тропинка, уходящая куда-то в даль и вниз, в молочно-белый туман. Яркая зелень предгорий, редкие деревья, мелкие лиловые цветы на склонах, журчащий между поросших мхом скал веселый родник… глубокая темная расщелина, оказавшаяся скрытой валунами пещерой и два светящихся желтых глаза с черной полосой вертикального зрачка…

 

Первое, что ощутил Циан следом за воспоминаниями, скрытыми под водами памяти - это обжигающий льдом ветер на лице. Возле костра такое диво было совершенно непривычным, и эльф распахнул прикрытые на миг глаза.
Исчезла ночь. Исчезли караваны и мельтешащие между походными шатрами люди. Исчез Пим. Впрочем, нет, не исчез. Юноша стоял на самом краю обрубленной горной вершины, и ветер развивал его тёмный плащ, как парус аравелей.
Слева направо протянулся бесконечный горизонт, перетекающий в море на востоке и севере. Вон та россыпь точек - самый богатый порт изведанного Мира, Антива-сити. А там в густом тумане теряется остров Сегерон. И не скажешь, что в этой белой спокойной дымке каждый день гибнут имперцы и кунари. Природа бесстрастна, её не волнуют ни судьбы народов, ни судьба мира. И, стоя на вершине одного из легендарных Столпов, обозревая целые земли с высоты птичьего полёта, Циан понимал, насколько же все конфликты мелкие и преходящие по сути своей.
- Я никогда не был тут. Может, никогда больше и не буду. Спасибо, что показал мне путь, - Пим обернулся, и голос его был отлично слышен несмотря на завывающий ветер. - Подойди ко мне. Сюда, к самому краю.
Происходящее вокруг было умелой иллюзией, но всё равно захватывало дух. Разум не мог отличить отражение в Тени от реальной горной цепи, похожей на драконьи зубы. И при виде такой ужасной высоты кричал об опасности.
Но опасности здесь не было. Потому что зеленоглазый маг смотрел спокойно и прямо, а его рука снова была протянута Циану. Рука, что проведёт через любой шторм в царстве снов.
- Я думал над тем, что бы тебе оставить на прощание, - худые пальцы Пима бережно держали за ладонь убийцы. - Какое воспоминание не выцветет со временем и всегда будет по-хорошему резать душу. Сделает тебя особенным. И я придумал, - Пим улыбнулся и широко взмахнул рукой, указывая на зеленеющие подступы к горной цепи. - Мы полетим. Увидим мир глазами птиц. И заодно узнаем, насколько далеко я могу изменять Тень.
Маг в любой ситуации остаётся магом и пытается узнать границы дозволенного для себя.
Юноша крепко сжал ладонь друга и с громким, полным внутренней свободы криком прыгнул вниз, увлекая за собой Циана. В падении их пальцы расплелись, но эльфа тут же подхватил упругий поток воздуха, направляя тело вперёд и вниз. Перед глазами летели заснеженные склоны, потом - тронутые золотом и зеленью леса. Маленькие животные с интересом взирали на двух диковинных "птиц", парящих над ними. От скорости в ушах свистело, лицо обдувало хлеще урагана, земля была всё ближе.
Но Циан знал, что не разобьётся. Полёт продолжит изгибаться так, как эльф сам того пожелает. Ведь Тень - ничто иное, как воплощение желаний. А довольно верещащий и маневрирующий между верхушками деревьев Пим одним касанием руки передал Циану ключи от своего маленького царства.

 

Когда он проснулся, рассвет уже давно миновал, а угли прогоревшего за ночь костра покрывала шапка седого пепла. Караван ушел: судя по клубам пыли на горизонте и положению солнца – не менее двух часов назад, и лишь суховей гонял сухие стебли травы по оставленной стоянке. В глазах цвета вишни на миг проявилась горечь – была лишь одна причина, по которой Циан мог проспать уход каравана. Пим. Пим и его магия. Он оставил его одного, в пустыне, с неприкрытой спиной. Могло произойти все, что угодно.
«Но ведь ничего же не случилось.» - тихо произнес голос сердца. Сердце верило Пиму и не желало слушать холодного голоса разума. Юный маг, как и он сам, просто не любил прощаться.
Вздохнув, Циан качнул головой, опуская взгляд вниз. И невольно улыбнувшись увиденному: между ним и костром на пыльной земле палочкой были нарисованы горы. Воспоминания прошедшей ночи вернулись яркой лавиной образов и ощущений – огни далекой Антивы с высоты снежных отрогов; ужас падения, сменяющийся восторгом свободного полета, безграничное чувство свободы, распирающее грудь и упругий ветер, бьющий в лицо, вилорогие галла, несущиеся по степи прямо под ним и теплый, мягкий мех под ладонью, когда эльф, спустившись, погладил гордого самца по широкой спине…
Воистину незабываемый подарок.
Тонкая ладонь небрежно смахнула с земли рисунок гор, Циан поднялся, проверяя клинки в ножнах и подхватывая дорожный мешок. Не удивляясь дополнительной тяжести, но все же заглядывая внутрь. Обнаруживая там хлеб и сыр, завернутые в бумагу и вновь улыбаясь, поднимая взгляд к горизонту, где все еще клубилась пыль. Время – круги на воде. Возможно, когда-нибудь их пути вновь пересекутся.
Закинув мешок на плечо, убийца направился в сторону закрывающих горизонт зубчатых отрогов гор. Переворачивая еще одну важную, но подошедшую к концу страницу в книге своей жизни. Начиная новую, пока еще чистую, но ничуть не менее важную.

[Selena]

Циан. Эпилог, часть 2.
Дорога разума

 

Selena & SHaEN

 

И терпко. И сладко. И страшно до дрожи,

И голос не нужен. Все чувствует кожа.
И шаг, что навстречу, - он вот он. Он близко.
Лететь высоко. Или падать. И низко.
Но греет безмерно пожатие пальцев
Двух в чем-то так сильно похожих скитальцев,
А пламя в глазах не дает отступиться,
Отдать призывает. Поверить. Открыться...

(с)тырено

 

 

-1-

Адриана встала на колени у ручья, зачерпнула в ладонь воды, жадно припала к ней сухими губами. Прохладная влага придавала сил, но боль в раненой ноге не унималась. Отстегнув пояс с двумя мечами и кинжалом в ножнах, Адриана тяжело опустилась на поросшую мхом землю под исполинским деревом, за кроной которого не было видно неба, спиной откинулась на шершавый тёмно-коричневый ствол, вытянула ноги, прикрыла глаза, усмехнулась. Ситуация, в которую она попала, забавляла её уже не в первый раз, несмотря на довольно печальное положение.
Тевинтерская рабыня, воспитанная для участия в кровавых поединках, не знала ничего, кроме изнуряющих тренировок и боёв. Она научилась в совершенстве владеть своим телом и оружием, но не получила даже малой толики навыков выживания за пределами хозяйского дома. Иначе, наверняка, не попала бы ногой в нору какого-то зверька, когда собирала птичьи яйца в колючем кустарнике. Кости остались целы, вывиха не было, но торчавший из земли острый камень разорвал штанину и поранил икру над голенищем короткого сапога. Рана загноилась. Адриана уже три дня не ела и чувствовала, что скоро не сможет идти. Зато она умрёт свободной — какая ирония.
Горьковатый запах мха, хвои и прелых листьев щекотал ноздри. Адриана чихнула, снова поморщилась от боли в правой ноге, устроила её повыше на замшелом камне. Болезненная пульсация постепенно унималась, сознание затуманивалось, соскальзывая в сон. Она видела дракона с чешуёй цвета красного закатного солнца. Он ревел, изрыгал пламя, зацепил хвостом витиеватую башню здания на левой стороне узкой улицы Хасмала, обрушив её на головы мечущихся в панике людей. Магия не уберегла хозяина Адрианы, кусок серой стены, упавшей с высоты четвёртого этажа, размозжил ему череп. Тарсиан Велас был мёртв, а она на время оцепенела, глядя на его изуродованную голову, под которой расползалось пятно тёмной крови. Она привыкла повиноваться и, оказавшись перед самостоятельным выбором, растерялась. Что ей теперь делать? Куда идти? С ней Тарсиан привёз на Турнир ещё двоих бойцов, но они такие же рабы от рождения, как Адриана, и вряд ли окажутся полезными при принятии решения. Вернуться на постоялый двор, найти наёмных работников хозяина? Да, пожалуй, мысль здравая, однако ноги принесли Адриану за пределы городских стен. В голову вдруг пришла мысль о свободе. И это, пожалуй, единственный шанс её получить, им нельзя не воспользоваться. Адриану запросто могут счесть мёртвой, ведь после нападения драконов в городе останутся десятки, если не сотни тел, которые нельзя опознать. Но что она станет делать со свободой? То же, что и все. Потом разберётся. Сначала нужно оказаться как можно дальше от города, где есть те, кто может её узнать, имеет власть вернуть в дом Веласа, как принадлежавшее ему имущество, которое должно отойти наследникам.
— Адри… Адри… Адриа! — этот голос являлся ей во снах вместе с образом стройной женской фигуры с такими же, как у Адрианы, светлыми золотистыми волосами. Лица женщины она никогда не видела, но отчего-то была уверена, что глаза у неё изумрудно-зелёные, потому что они удивительно похожи, как бывают похожи только мать и дочь. — Адриа, сюда идут, просыпайся!
Сон слетает с неё мгновенно, боль забывается, а мечи оказываются в руках едва ли не одновременно с тем, как Адриана открывает глаза, чтобы увидеть входящего под сень деревьев беловолосого эльфа. Ещё через мгновение она поднимается на ноги, все чувства обостряются, говоря, что эльф идёт один. И Адриане кажется, она его уже где-то видела…
 
Пустынную степь сменили предгорья, укрытые редким перелеском. Циан обошел Столпы по краю, ненадолго вновь приблизившись к Хасмалу, но даже не оглянувшись на верхушки зданий на горизонте, затянутые туманной дымкой. Там не осталось ничего, заслуживающего внимания.
Переночевав в небольшой сухой пещерке, утром он отправился дальше, позавтракав на ходу хлебом и сыром и запив все это ключевой водой из сбегавшего с гор ручейка, не преминув умыться освежающе-холодной хрустальной влагой. Холмы постепенно сходили на нет, перелесок переходил в настоящий лес, теперь неизменно вызывающий легкую улыбку на тонких губах. Оглянувшись на пики гор в вышине, Циан на миг прикрыл глаза, словно мог снова ощутить сейчас порыв ледяного ветра, почувствовать тающие на лице снежинки. Качнулись собранные в хвост серебристые пряди, усмешка тронула губы. Более не оборачиваясь, убийца вошел в лес, окунаясь в ароматы трав и прелой листвы.
Движение и прочерк стали в нескольких шагах впереди он отметил автоматически, мгновенно выхватывая мечи и сливаясь с тенью, исчезая для чужих глаз. Но смертоносная сталь не достигла цели, возвращаясь в ножны – здесь для нее не было работы. Лишь дрогнуло сердце от золота всколыхнувшися волос. Дрогнуло, кольнуло болью – не она, вовсе нет. Тонкая девичья фигурка напряглась, ладони уверенно сжимали мечи – она вдруг напомнила ему дикого зверька, застигнутого врасплох и готовящегося дорого продать свою жизнь.
Уголки губ тронула улыбка, покровы тени спали – чувство опасности молчало и никакой необходимости оставаться невидимым Циан не ощущал. Или его ввела в заблуждение столь сильная схожесть?..
- Я не причиню тебе вреда, - чуть склонив голову на бок, произнес он, разглядывая девушку, - Ты заблудилась? – скользящие по стройной фигурке глаза цвета вишни неуловимо потемнели, отмечая мелкие детали, - Или не хочешь, чтобы тебя нашли?

Мужчина миражом растворился в сумраке леса. До того, как он появился вновь, Адриана успела усомниться в том, что вообще его видела, настолько бесшумно он ступал по ковру из мха, хвойных игл и опавшей листвы. Если бы он хотел нанести ей удар, то сделал бы это без труда при такой виртуозной маскировке. Адриана снова села, положив мечи поверх пояса с ножнами. Она всё ещё силилась вспомнить, откуда беловолосый эльф ей знаком, хотя, возможно, то была лишь иллюзия замутнённого от жара и истощения сознания. Адриана облизнула сухие губы. Выглядела она неважно: глаза лихорадочно блестели, волосы цвета спелой пшеницы пребывали в полном беспорядке, тёмно-зелёный костюм из добротной ткани — в пыли, лицо осунувшееся, бледное, но миловидное, без шрамов и довольно юное, на лбу выступила испарина, штаны разорванные над правым сапогом, были в бурых пятнах засохшей крови, грудь часто вздымалась.
— Мой хозяин мёртв. И вряд ли кто-то ищет меня, поэтому я не прячусь. А заблудиться, когда не знаешь, куда идёшь, наверное, невозможно, — она невесело усмехнулась. — Здесь поблизости есть поселение? — с надеждой в голосе спросила Адриана.

Ее хозяин. Это многое объясняло. Взгляд глаз цвета вишни скользнул по мечам, вновь возвращаясь к измученному девичьему лицу. Совсем еще дитя, как Пим, обученное лишь убивать на потеху толпе.
- Самое ближайшее отсюда поселение - это Хасмал, но вряд ли ты хочешь туда вернуться, верно? – подойдя ближе, эльф присел перед девушкой на корточки, - Позади лежит Вольная Марка, впереди будут Зеленые Долы, холмы и виноградники, еще дальше – топи, куда в здравом уме лучше не соваться. – взгляд вновь прошелся по девичьей фигуре, Циан чуть слышно вздохнул, одним движением перекладывая пояс с ножнами и мечи на девичьи колени и тут же мягко подхватывая почти невесомую фигурку на руки, вставая вместе с нею. Зачем он это делал, убийца не мог объяснить даже себе. Неделей раньше он, вероятно, прошел бы мимо, указав девушке направление к ближайшему селению. Но теперь был еще Пим… и Рона.
Несколько шагов вперед – туда, где тонкий слух угадывал тихое журчание воды, и Циан, раздвинув ветви кустарника, вышел на небольшую полянку, опуская свою ношу на мягкий, пружинящий слой мха и прелой листвы. Солнечные лучи проникали сквозь просветы в кронах, из-под замшелого камня бил небольшой родник, через пару шагов исчезая где-то в лесу. На свету иллюзия рассеялась: и волосы – золотистая пшеница, а не закатное пламя, и глаза – весенняя листва вместо бездонного неба… Почему ему никак не забыть того, что забыть необходимо?
Вынутый из ножен кинжал, игнорируя тихий вздох и схватившуюся за меч ладонь аккуратно распорол покрытую бурыми пятнами штанину от голенища короткого сапожка до самого колена, обнажая неприглядного вида рану. Не обработанная вовремя, она воспалилась – отсюда и начинающаяся лихорадка, отчетливо читающаяся на тонком девичьем личике. Вынув из дорожного мешка чистый лоскут, Циан смочил его в ручье, поднимая взгляд к зеленым глазам:
- Рану надо обработать. Посиди спокойно, хорошо? – улыбка тронула кончики губ, тонкая ладонь аккуратно промыла рану, и вишневые глаза вновь поднялись к изумрудным, - Будет больно. – тихо предупредил он. О том, почему он не оставил это дитя под тем деревом, подумает позже. А сейчас одна ладонь приподняла девичью ногу под колено, тогда как вторая острием кинжала точным движением вскрыла нарыв, выпуская скопившийся в ране гной и вновь промывая рану проточной водой, оставляя влажную ткань поверх и опуская ногу девушки на траву.
- Немного подождем, пока гной весь выйдет и можно будет перевязать. – легкая улыбка вновь скользнула по тонким губам, глаза цвета вишни коснулись изумрудных, - Я Циан. А как зовут тебя?

Когда эльф шагнул к ней, Адриана инстинктивно напряглась, подалась назад, сильнее упираясь спиной в ствол дерева. Она не сделала ни единой попытки вновь взять меч или кинжал, широко раскрытыми глазами глядя на незнакомца, отрицательно мотнула головой в ответ на его вопрос. Последующие его действия окончательно сбили её с толку. Адриане и в голову не могло прийти, что случайный прохожий собирается помочь. А если у него имелись какие-либо другие, не сулящие ей ничего хорошего планы, то следовало, минимум, забрать у неё оружие. Эльф же поступил совершенно противоположным образом, положив его на колени Адриане, прежде чем на руках отнести её к ручью.
Чуть позже за рукоять меча она взялась отнюдь не готовясь к бою, а чтобы побороть рефлекторное желание отбросить руку, причинившую боль раненой ноге — опасно, когда в этой руке острый клинок. Адриана наклонила голову набок, в её глазах отразилось удивление в ответ на слова эльфа, его дружелюбную улыбку. Она кивнула, снова обойдясь без слов, теперь потому что говорить, кусая губы, чтобы сдержать болезненный вскрик, было невозможно.
Адриана не издала ни звука во время весьма болезненной хирургической процедуры, только напряглась всем телом, сильнее, до кровоподтёков закусила губу, на лбу её выступили капельки влаги, льняная рубашка под плотной зелёной курткой с металлизированными защитными вставками тоже стала мокрой от пота, в глазах на несколько мгновений потемнело, бледная рука крепче сжала рукоять меча. Она справилась с накатившей дурнотой довольно быстро  — игнорировать боль её обучали наряду с владением оружием, потому что от этого умения тоже мог зависеть успех в схватке. Встретившись взглядом с необычного цвета глазами беловолосого незнакомца, Адриана впервые ему улыбнулась. Улыбка была красивой, несмотря на неприглядный вид девушки, она делала её измученное лицо очаровательным, тёплым светом отражаясь в зелёных глазах.
— Циан, — немного хриплым голосом повторила она, облизнула губы, словно пробуя звуки его имени на вкус, смутилась, осознав, что затянула с ответом. — Меня зовут Адриана. Я видела тебя в Хасмале, на Арене, — вдруг радостно добавила она, наконец вспомнив, откуда ей знакомо его лицо.

- Адриана. Красивое имя. – улыбка вновь тронула губы, но не коснулась глаз, при упоминании Арены ставших холодными, словно полированные гранаты, - Да, было дело. – задумчиво произнес Циан, скользнув по девичьей фигурке ничего не выражающим взглядом и поднимаясь на ноги. Чтобы беззвучно скрыться среди деревьев, возвращаясь обратно, туда, где он встретил это юное создание и где на ковре из палых листьев остался его дорожный мешок, сброшенный вниз, когда клинки покинули ножны.
Мысль о том, что, встреться они на Арене, он убил бы ее без сожаления, тронула душу горечью. В последнее время он позволяет себе слишком много слабостей. С этим нужно что-то делать…
Вернувшись к ручью, Циан вновь присел рядом с девушкой, опуская мешок по другую сторону от себя. Снял влажную ткань с ее раненой ноги, еще раз аккуратно промыл рану, что выглядела уже куда лучше – благодаря холодной воде краснота и припухлость почти ушли. Достав из мешка баночку с ранозаживляющей мазью и еще один чистый лоскут ткани, Циан осторожно смазал порез и перевязал ногу.
- Вот так. – вишневые глаза улыбнулись изумрудным, - Пройдет через пару дней. – баночка с мазью исчезла внутри дорожного мешка. Вместо нее эльф достал оставшийся у него хлеб и сыр, протягивая их Адриане, - И поесть тебе тоже не помешает, а то сил идти не останется.

То, что про Арену она сказала зря, Адриана поняла сразу, уловив перемену в выражении глаз нового знакомого. Рабы становятся психологами поневоле, учась угадывать настроение хозяев, едва бросая на них взгляд. Но она больше не рабыня. Впервые осознание этого смутно её порадовало, ведь теперь можно идти, куда хочется. Проводив взглядом Циана, Адриана посмотрела на свою раненую ногу, горько усмехнулась. Желания явно превосходили возможности.
Она молчала, пока вернувшийся Циан продолжал врачевательные процедуры. Действовал он уверенно, что говорило о немалом опыте в подобных делах. Адриана в очередной раз подумала, что совершенно не приспособлена к свободной жизни. От неё требовалось лишь тренироваться и побеждать, всё остальное было заботой других рабов или слуг.  До поры до времени, конечно, но мыслей о своём будущем Адриана не допускала.
— Спасибо, — улыбнулась она, когда Циан закончил перевязку. — Совсем не больно. У тебя лёгкая рука.
Зелёные глаза расширились от изумления, стоило Адриане осознать, что её спаситель ещё и еду ей предлагает. Может быть, всё это только галлюцинация? Но хлеб и сыр пахли вполне реально, на что желудок отозвался громким урчанием. Адриана взяла предложенную пищу, отломила кусочек сыра, положила в рот, чувствуя, как он наполняется слюной, прожевала. Следующий кусок она съела с хлебом, очень стараясь не спешить, хоть получалось плохо. От трапезы осталось чуть больше трети, когда девушка посмотрела на Циана со смесью испуга и смущения во взгляде.
— Это же не вся твоя еда?

Мягким кивком отреагировав на ее благодарность, Циан с легкой улыбкой смотрел, как Адриана ест. Сейчас она вновь походила на лесного зверька, потерявшегося и очень голодного. На миг ему захотелось протянуть руку, коснуться ладонью спутанной шелковой кудели цвета спелой пшеницы… Усмешка тронула губы, Циан сорвал тонкую травинку, сунул в рот, прислушался к лесу, гоня прочь неуместные желания. Шумела листва, где-то щебетала птичка… они по прежнему были здесь одни. Вот только он никак не мог решить, хорошо это или плохо.
Прозвучавший вопрос отразился веселыми искрами в вишневых глазах:
- На данный момент вся, - с улыбкой отозвался эльф, - Но я позавтракал совсем недавно, а вот ты, думается, не ела минимум пару дней. Так что ешь, не стесняйся, когда понадобится, я достану себе еще.
Качнувший кроны ветерок спустился вниз, запутался в золотистой кудели девичьих волос. Почему тебя так заботит чужая жизнь, убийца, если раньше заботила лишь чужая смерть? Почему?..
Травинка горчила во рту. Эти несколько прошедших в Хасмале дней что-то изменили в нем, оставив тонкую, ветвистую трещину в айсберге его застывшей души. Трещину, заполненную ярким, закатным огнем. Качнув головой, Циан протянул руку за дорожным мешком, завязал тесемки на горловине. Не стоит оттягивать неизбежное.
- Тебе лучше всего идти на восток, - тонкая ладонь махнула туда, где не так давно встало солнце, - До Старкхевена не в пример ближе, чем до любого из городов Антивы. – эльф поднялся, вешая дорожный мешок на плечо, - Старайся не ночевать на открытых местах, меньше привлечешь внимания. Удачи, Адриана. – мужская ладонь едва уловимо, словно невзначай, скользнула по золотящимся в солнечных лучах пшеничным волосам, и Циан развернулся, через пару шагов скрываясь за зеленой стеной леса.

Он просто шёл мимо, но остановился, чтобы обработать её рану и отдал ей всю свою еду, ничего не попросив взамен. Несколько запоздало, когда Циан, словно мираж, бесшумно растворится в густой листве прибрежного кустарника, Адриана вспомнит о лежащем в кармане мешочке с медяками, которыми Тарсиан Велас одарил своих рабов, чтобы те могли ненадолго почувствовать себя свободными, купив в одной из бесчисленных лавок вокруг Арены какую-нибудь мелочь. Сейчас же она в очередной раз произнесла слова благодарности, а с лица её не сходило выражение изумления с ощутимой примесью грусти от того, что чудо этой встречи так скоро заканчивается.
— Спасибо, Циан. Ещё раз — за помощь и за советы, — Адриана улыбнулась ему на прощание, не сделав попытки отстраниться от коснувшейся волос руки.
Она с минуту, замерев, как статуя, молча смотрела в полумрак за деревьями, стеной стоящими вдоль ручья, прислушивалась к окружающим звукам, вновь ловя себя на мысли, что не различает шагов беловолосого эльфа. Может, ей и правда всё пригрезилось? Остатки хлеба и сыра в руках, осязаемые, имеющие вкус и запах, свидетельствовали об обратном. Адриана убрала их за пазуху, посидела ещё немного, не отдавая себе отчёта в том, что вернула в ножны мечи. В груди разрасталась гнетущая пустота, по щекам катились горькие слёзы. Адриана действительно сейчас напоминала испуганного зверька, которого накормили, приласкали и бросили… снова.
— Циан, подожди! — крикнула она, вздрогнув от неожиданно громкого звука собственного голоса.
Морщась от боли в раненой ноге Адриана встала, застегнула пояс с ножнами на талии, направилась в лес. Она старалась идти как можно быстрее, несмотря на сильную хромоту. Адриана понимала, что такая обуза Циану не нужна, но сейчас ею двигали не разумные рассуждения, а безумный страх остаться одной.

Лес послушно скрыл его, растворяя среди шелестящих листвой деревьев, скрадывая легкие шаги ковром пружинящего мха. Эльфы всегда отлично ладили с природой.
Конечно же, он слышал ее, но даже не замедлил шага. Чтобы остановиться уже через минуту, разворачиваясь лицом в сторону оставленной полянки, с тихим вздохом прислоняясь спиной к шершавому древесному стволу. Судя по производимому шуму, Адриана почти бежала за ним, ничуть не заботясь о раненой ноге. Глупый ребенок.
Уйти в тень, сменить направление – и она пройдет мимо, даже не догадываясь о его присутствии. Найти его в этом лесу, пожалуй, смогла бы только Элата. Губы дрогнули мимолетной улыбкой, эльф не тронулся с места, задумчиво рассматривая лес. Вот мелькнула фигурка среди деревьев, приблизилась… Запыхалась, раскраснелась… мокрые щеки он предпочел не замечать.
- Зачем? – отчетливо прозвучало в воздухе. Глаза цвета вишни, холодные, словно полированные гранаты, не потеплели ни на градус. Зачем она идет за ним? Зачем он ждет ее здесь?.. Казалось, из огромных зеленых глаз сейчас вновь хлынет влага. И эти тонкие черты лица, так похожие на те, другие… Твоя слабость погубит тебя, убийца. Снова.
- Ты не сможешь идти долго, а я не смогу постоянно нести тебя на руках. – вишневые глаза все так же смотрели в изумрудные, будто надеясь отыскать там отголоски синего неба, - Я обручен со смертью, Адриана. Я убиваю людей и не-людей, за деньги и не только. Смерть всегда ходит со мной рядом и она очень ревнивая невеста. – Циан глубоко вздохнул, на миг прикрывая глаза и вновь поднимая взгляд на девушку, - Ты все еще хочешь идти со мной?

— Я не хочу оставаться одна, — почти выкрикнула Адриана, едва справившись с дыханием.
Растрепавшиеся грязные волосы липли к влажному лбу, пот заливал глаза, по вискам стекал на шею, Адриана дышала часто и тяжело, перед её глазами то и дело вспыхивал огонь, как отражение пульсирующей боли в раненой ноге, но игнорировать всё это оказалось гораздо проще, чем страх одиночества. Она остановилась напротив Циана, прислонилась спиной к другому дереву. Адриана слушала эльфа, не отводя взгляда. Кривая усмешка исказила бледные, сухие губы, когда он заговорил о смерти.  Ей ли, не надеявшейся дожить даже до тридцати, не знать о прочности этих уз?
— Смерть всегда рядом с теми, в чьих руках оружие, — сказала она, всматривалась в холодные глаза с явным оттенком тёмного граната. Взгляд Адрианы на несколько мгновений стал расфокусированным, она покачнулась, но устояла, обхватив рукой древесный ствол за собой. — Позволь пойти с тобой, Циан. Нести на руках не придётся. И ты сможешь оставить меня в любой момент, как только решишь, что мы движемся слишком медленно. Я знаю, как выживать на арене, не в лесу… — последнюю фразу она произнесла едва слышно, словно в последний момент, когда слова уже почти сорвались с языка, поняла, что этот аргумент приводить не стоило.

Взгляд на несколько мгновений ушел в сторону, потемнев почти до черноты.
- Смерть всегда забирает тех, кто рядом, кто подходит ко мне слишком близко… хочу я этого или нет. – глухо выдохнул эльф, качнув головой.  Глубоко вздохнул, возвращая взгляд к тонкой фигурке, улыбка чуть тронула уголки губ, глаза цвета вишни вновь посветлели, но не утратили морозной прохлады.
- Боишься быть одна, маленькая пичужка? – не громче шелеста ветра в кроне. В два шага преодолев расстояние между ними, Циан вновь легко подхватил Адриану на руки.
- Мы уже движемся слишком медленно. – усмехнулся он, скользнув взглядом по измученному девичьему лицу. – И тебе нужно отдохнуть, иначе ты просто упадешь через полсотни метров. – развернувшись, эльф неторопливо пошел сквозь лес, - В лесу выживать намного проще, чем на арене. – вишневые глаза задумчиво скользили взглядом вокруг, - Дойдем до опушки и устроим привал.
Возможно, тогда он сможет объяснить себе, зачем же он все это делает.
Возможно, он тоже устал быть один.

Затуманенное сознание было не в состоянии проанализировать все сложности взаимоотношений Циана со смертью, Адриана лишь поняла, что близких у него не осталось. Как и у неё после гибели Мики. Впрочем, она не видела в этом знак своих особых отношений со смертью, просто до недавнего момента ей не предоставлялось случая выбрать иной жизненный путь.
Снова взлетая над землёй на сильных руках Циана, Адриана едва успела поправить ножны с мечами, чтобы они не мешали её добровольному спасителю. Теперь она могла рассмотреть его получше, удивляясь, что ни её назойливое желание следовать за ним, ни слабость не вызывают у Циана раздражения, по крайней мере, заметного. В тонких чертах его лица не угадывалось также напряжения, как будто ноша не весила почти ничего. Инстинктивно Адриана обняла эльфа за шею, скользнув взглядом по белым волосам, высоким скулам, необычным глазам, цвета спелой до черноты вишни, подобных которым она никогда раньше не видела.
— Спасибо, что позволил себя догнать и не бросил меня, — сказала Адриана, по-детски непосредственно положив голову на плечо Циана.
Её переполняла благодарность и одновременно страх того, что он может вдруг передумать. Невольно Адриана обняла Циана чуть крепче, прильнула к груди теснее, как потерявшийся котёнок, почувствовавший тепло и стремящийся стать к его источнику ближе. Голова немного кружилась, потяжелевшие веки норовили сомкнуться, но Адриана боролась со сном, не позволяя себе ещё большего проявления слабости.

Тонкие руки обняли его за шею, доверчиво опустилась на плечо девичья голова, щекоча шею теплым дыханием. А он все еще не мог ответить, почему позволяет подобное. Отреагировав на слова благодарности лишь легким наклоном головы, Циан едва уловимо улыбнулся, когда Адриана прижалась к нему всем телом, невольно напомнив Пима. Глаза цвета вишни на миг потемнели, скользнув взглядом по окружающему их лесу. Хотелось верить, что у молодого мага все будет хорошо. Взгляд спустился вниз к светловолосой макушке – нет, он не мог оставить здесь это дитя. И взять с собой не мог тоже - привязанности делают нас уязвимыми. Надо будет заглянуть на виноградники, Эдан не откажется от помощницы по хозяйству. Так будет лучше для всех.
Остановившись на опушке, Циан замер, не опуская своей ноши, прикрыл глаза, прислушиваясь к лесу. Далекий треск ветвей не предвещал ничего хорошего. Качнув головой, эльф спустился с пригорка, вновь углубляясь в лес, сворачивая с едва видимой тропинки на другую, столь же заросшую. Спустя несколько шагов деревья распахнулись перед ними зеленым занавесом, открывая неровный овал небольшого озера. Сразу за ним лес редел, переходя в степь.
- Отдохни, приведи себя в порядок. – посадив Адриану на мягкий ковер мха и палой листвы, Циан опустил рядом с нею свой дорожный мешок, и легко кивнул девушке на озеро, - А я пока позабочусь об обеде. – улыбнувшись глубоким зеленым глазам, эльф тенью скрылся среди деревьев.

Адриана зябко поёжилась, потому что случайное сочетание слов пробудило мрачные воспоминания, молча кивнула, улыбнулась Циану в ответ, отогнав неуместные мысли. Когда он ушёл, она посмотрела на оставленные им вещи, и губы вновь непроизвольно растянулись в улыбке. Циан вернётся, и этого пока было достаточно, чтобы чувствовать себя лучше, чем пару часов назад.
Зелёные глаза обратились к озеру. Пить хотелось больше, чем купаться, но рубашка под курткой липла к телу, волосы пропитались потом и пылью, под короткие ногти набилась грязь — вряд ли столь неопрятного вида девушка являлась приятной компанией для кого-либо. Адриана вздохнула, покосилась на повязку на ноге, осторожно её развязала. Остатки недавней трапезы легли возле дорожной сумки Циана, пояс с оружием и куртка — рядом, чуть поодаль Адриана сняла сапоги и оставшуюся одежду. Вода показалась очень холодной, но, сдержав дрожь, Адриана зашла глубже, вдоволь напилась, прежде чем начать смывать с себя многодневную грязь. К возвращению Циана её выстиранная рубашка была разложена сушиться на кустарнике у берега, Адриана сидела у кучки собранных поблизости сухих веток, одетая в куртку со штанами, немного посвежевшие, благодаря тому, что были очищены от грязи, репейника и паутины. Она, как могла, распутала влажные волосы, уложила их, перекинув через левое плечо, снова перевязала ногу, которая болела уже чуть меньше. Пояс с её оружием остался лежать у сумки с вещами Циана — в нём сейчас не было надобности.

Когда Циан вернулся, в ладони мягко покачивалась удерживаемая за длинные уши выпотрошенная тушка нага. Отмеченные им по возвращении перемены вызвали улыбку на тонких губах:
- Отлично выглядишь, - Циан внимательным взглядом окинул девичью фигурку, кивнул, отметив собранный хворост, положил тушку рядом с мешком и чуть задумчиво оглядел близстоящие деревья. Найдя искомое, отошел к выбранному дереву, срезая ножом несколько веток. Менее получаса спустя на берегу озерца весело пылал небольшой костер, а на импровизированном вертеле запекалась тушка свинозайца.
Глаза цвета вишни вновь окинули девичью фигурку нечитаемым взглядом, чуть задерживаясь на повязке на ее правой ноге. Так ничего и не сказав, Циан отошел в сторону, скользнув взглядом по водной глади. Плащ и перевязь с мечами в ножнах аккуратно легли на мшистый ковер, рядом упала куртка. Расстегнув рубашку, эльф бросил ее поверх куртки, присаживаясь у кромки озера на корточки, опуская в прозрачную воду ладони. Прикрыл глаза, привычно прислушиваясь к лесу. Жизнь вокруг шла своим чередом, они по прежнему были здесь одни, если не брать в расчет лесных обитателей. Но медведь дальше опушки не пошел, а все остальное не несло в себе опасности.
Качнув головой, Циан открыл глаза, задумчиво оглядев свое отражение на зыбком темном «зеркале». Зачерпнув воды горстью, он неторопливо напился, следом столь же неспешно умылся, протер прохладной влагой руки, плечи, грудь, торс… Стоило бы искупаться, пока есть такая возможность, но смущать Адриану эльф не хотел. Короткий взгляд скользнул по девичьей фигурке, мгновением спустя вновь уходя к перевернутому небу, нарушенному упавшим в воду желтым листком. Сколько ей лет – шестнадцать-семнадцать, не больше. Скорее всего, из Тевинтера, куда так стремится Пим… Но он не станет ее ни о чем спрашивать.
От костра вкусно тянуло дымком и ароматом жареного мяса. Поднявшись, Циан подошел к огню, переворачивая жарящуюся тушку другим боком.
- Еще немного, и будем обедать. – не оборачиваясь, произнес он, думая сейчас далеко не об этом.

Усилия Адрианы были оценены и одобрены. Не привыкшая к комплиментам она в очередной раз лишь молча улыбнулась в ответ на похвалу. Также безмолвно она следила взглядом за перемещениями Циана, подготавливающего костёр и вертел для жарки тушки пойманного им зверька. Она довольно смутно представляла себе детали процесса приготовления пищи и помощь не предлагала, пока ограничившись тем, что старалась запомнить увиденное.
Когда Циан снова на неё посмотрел, в зелёных глазах появилось вопросительное выражение, однако он отвернулся, так ничего и не сказав. Адриана проводила его взглядом до озера, ничуть не смутившись вида обнажённого мужского торса — выросшая среди бойцов обоего пола, обитавшая с ними в одном бараке, она не акцентировала внимание на подобных вещах. Ей хватило нескольких мгновений, чтобы рассмотреть старые шрамы, тремя широкими белыми чертами пересекавшие тело от левой ключицы до правого подреберья. Других следов от ранений Адриана не увидела. Она повернулась к костру, от которого уже вовсю тянуло соблазнительными ароматами жареного мяса. Скорое возвращение Циана породило в её глазах новый вопрос, и он был озвучен:
— А ты не хочешь искупаться? Думаю, я смогу уследить, чтобы мясо не сгорело, — теперь она заметно стушевалась, отвела взгляд, хоть Циан даже не смотрел на неё, внутренне напряглась.

- Искупаться? – обернувшись, эльф взглянул на Адриану, потом на озеро, - Да, пожалуй. – усмешка тронула губы, Циан поднялся, кивнул девушке, - Просто поворачивай мясо почаще и оно не подгорит. – произнес он, отходя.
Пояс с кинжалами лег на куртку рядом с мечами, упали на мшистый ковер сапоги, потом брюки. Действительно, гладиатора сложно смутить подобным… а он… он снова спутал ее с Роной… Рассыпались по плечам длинные серебристые пряди, Циан встряхнул головой, пару мгновений всматривался в свое отражение и, сгруппировавшись, нырнул, практически без всплеска уходя под воду, исчезая из виду на десяток долгих секунд. Бесшумно вынырнув на середине озера, лег на воду, задумчиво рассматривая плывущие над головой облака. Отпускать то, что ушло – за два с лишним десятка лет он так и не научился этому в полной мере.
Поднявшись на ноги, Циан вышел из озера, присаживаясь на берегу, у самой его кромки. Бездумно глядя на костер и девичью фигурку рядом, неторопливо отжал волосы, избавляясь от излишней влаги, отбросил за спину, но собирать в хвост не стал, позволяя им просохнуть.
Надев штаны и застегнув пояс с кинжалами, Циан перенес сапоги, остальную одежду и перевязь с мечами ближе к костру, опустив на ковер палой листвы рядом с дорожным мешком. Клинки вновь легли поверх куртки, на привычном расстоянии вытянутой руки.
Большие, кожистые листья, похожие на растопыренную ладонь, вполне подошли в качестве тарелок. Разделив остатки хлеба пополам, сыр он весь оставил Адриане, никак не отреагировав на адресованный ему взгляд. Отрезав от тушки кусок истекающего соком  жареного мяса, эльф завернул его в лист, протягивая девушке, потом отрезал кусок для себя, присаживаясь рядом с остывающим костром.
- Поедим, отдохнем и пойдем дальше, - легко, одними глазами, улыбнувшись Адриане, Циан принялся за еду.
 
Адриана почувствовала облегчение от того, что её предложение не было принято, как недопустимая дерзость, и раздражение на себя за робость в общении с Цианом. Развития навыков коммуникации от неё никогда не требовалось, а после смерти Мики она и вовсе инстинктивно сторонилась любых попыток сблизиться с кем-либо ещё из рабов или слуг семьи Велас. Но Гая, двадцатилетнего сына хозяина, здесь нет, ей не нужно больше опасаться его слежки, жестоких реакций в ответ на её неосторожные взгляд или слово.
Невидящим взглядом она проводила Циана до воды, потом мотнула головой, очнувшись от тяжких воспоминаний, перебралась ближе к костру, выполняя рекомендованный порядок действий. Адриане подумалось, что готовка, по всей видимости, дело несложное, главное усвоить основы, знать состав блюд, в которых больше одного-двух ингредиентов, и руководствоваться логикой в процессе. По крайней мере, сейчас мясо у неё не пригорело.
После купания Циан надел только штаны, и взгляд Адрианы во время трапезы то и дело возвращался к шрамам на его теле. Она ела с большим аппетитом, тщательно пережёвывая сочное мясо, что не способствовало беседе. Однако голод был утолён, силы и бодрость возвращались, а любопытство требовало задать вопрос. В конце концов, что в этом такого? Если Циан не захочет, он просто не станет отвечать. Её раны лечили магией, без рубцов, иначе, Адриана тоже могла бы продемонстрировать глубокий след от клинка, прошедшего всего в паре сантиметров от бедренной артерии, с гордостью заявив, что в том бою она победила.
— Эти шрамы оставил какой-то зверь, Циан? Никогда не видела ничего похожего.

То, с каким аппетитом Адриана ела жареное мясо, невольно вызывало улыбку. Сходство с потерявшимся в лесу детенышем не проходило, вызывая странный отклик где-то глубоко внутри. И объяснения этому не находилось.
Завернув остатки тушки в плотную бумагу, оставшуюся от хлеба с сыром, Циан убрал сверток в дорожный мешок и удобно устроился на мшистом пружинящем ковре меж корней раскидистого дерева, протирая кинжал от остатков жира чистой ветошью. Легкий ветерок приятно холодил обнаженное до пояса тело, играя длинными прядями уже почти высохших серебристых волос. Прозвучавший вопрос тронул усмешкой уголки губ, острый клинок играючи заскользил меж пальцев, глаза цвета вишни нашли изумрудные взглядом:
- Красный лев. – вторая ладонь, отложив ветошь, легла на левое бедро, едва уловимо огладив его кончиками пальцев, - Очень молодой и очень-очень голодный, посчитавший одинокого путника легкой добычей. – следы от клыков почти полностью затянулись, но были все еще заметны, если знать, куда смотреть. Вишневые глаза задумчиво изучали глубины зеленых:
- Так получилось, что рядом не оказалось ни одного целителя, - усмешка вновь на миг изогнула губы, - И шрамы остались на память.
Память… Молодой самец был меньше взрослого, но ничуть не менее быстрым. Начиналась метель и у него были все шансы остаться у той скалы, рядом с остывающей красно-бурой кошкой. Если бы не охотники, оказавшиеся там по чистой случайности, из-за той же метели свернув не на ту тропинку. Ирония судьбы же заключалась в том, что один из них и был причиной нахождения Циана в Морозных Горах. Жизнь за жизнь.
Убийца всегда отдавал подобные долги.

Глаза Адрианы округлились, на лице явно читался восторг. Может, под взглядом хозяев юная рабыня и сдерживала эмоции, но очевидно пока не утратила способности живо их проявлять. Если не брать во внимание округлые женственные формы фигуры, то сейчас она выглядела совсем ребёнком. И по-детски облизала пальцы, перепачканные в мясном жиру, правда, осознав это, смутилась, очередным совершенно не взрослым жестом убрала руку за спину.
— Ох, ничего себе! В одиночку справился с таким зверюгой! — восхитилась Адриана, явно имевшая представление о гигантских, стремительных и очень опасных кошках из Морозных гор. — Ты невероятно ловкий и сильный воин, Циан. Но потом же быстро появился кто-то ещё? — поинтересовалась она, слегка наклоняя голову набок, немного прищуриваясь, словно так Циана было лучше видно. — При таких ранениях без помощи не выжить, — со знанием дела заявила Адриана, всё больше смелея, потом покосилась на свою перевязанную ногу, едва слышно фыркнула, выразив недовольство собственной неуклюжестью. — Одному вообще плохо, — последнее слово она произнесла немного нараспев и тихо вздохнула.

Ее неприкрытое, почти детское восхищение вновь вызвало на лице улыбку.
- Тот лев был еще подростком, не таким крупным, как взрослые самцы. – глаза цвета вишни посветлели, наполняясь теплой насмешливостью, - А эльфы все быстрые и ловкие, природа такая… - бегло скользнув вслед за изумрудными глазами к повязке на пораненой девичьей ноге, взгляд ушел в сторону озера, задумчиво рассматривая перевернутое небо, отраженное зеркальной водной гладью, - Я всегда был один. Почти всегда. – тихо произнес он, - Это совсем не плохо, а иногда даже необходимо. – уголок губ дрогнул кривой усмешкой, Циан качнул головой, бездумно запуская ладонь в распущенные серебристые волосы, пропуская сквозь пальцы длинные пряди.
- По счастливому совпадению помогла мне та же самая метель, что помешала услышать льва, - продолжил он после недолгого молчания, все так же блуждая взглядом по озерной глади и низким кустарникам вокруг, - Холод помогал остановить кровотечение. Снег усилился, но спустя какое-то время я все же нашел тропу… хоть и понимал, что шансов выбраться очень немного – лев прокусил мне бедро, и передвижение стало крайне сложной задачей. – эльф вновь замолчал, воскрешая в памяти картины почти десятилетней давности… холод, пронизывающий располосованную грудь, неожиданно рванувшуюся навстречу землю и мягкий, пушистый снег, лениво падающий на лицо… - Помогли охотники, сбившиеся с пути, из-за начавшейся метели свернувшие не на ту тропу. Через несколько дней мы расстались почти друзьями. – усмешка тенью скользнула по губам. Он оставил им шкуру красного льва и не забрал жизни, за которой пришел. Не стоит пренебрегать знаками судьбы, если хочешь пользоваться ее благосклонностью. Вишневые глаза нашли зеленые взглядом, с легким интересом изучая зеркала девичьей души:
- Ты была в Морозных горах? Или знала кого-то, кто был там?

Адриане говорили, что её мать была эльфийкой. Но, пожалуй, упоминать об этом не стоило — полукровок не жаловали представители обеих рас, к тому же Адриана не помнила своих родителей совершенно, а смутные образы, иногда приходившие к ней во снах, не могли стать подтверждением чужих слов о её происхождении. Она улыбнулась в ответ на замечание Циана об эльфийских быстроте и ловкости. Адриана тоже могла похвастаться аналогичными качествами, несомненно, развитыми в результате тренировок, но присущими ей от рождения в большей степени, чем многим из бойцов, с которыми она делила кров.
Замечание про одиночество заставило зеленоглазый взгляд посерьёзнеть. Адриане вдруг захотелось узнать, к каким берегам уносили Циана волны памяти в тот момент, когда с губ его сорвалось вошедшее в резонанс с её до сих пор не утихающей душевной болью «почти всегда». Глупости. Случайному знакомому незачем делиться сокровенным, да и ей не стоит. Не нужно быть сентиментальной, это никогда не приносило ничего хорошего.
— Нет, я не была нигде, кроме Тевинтера… — Адриана усмехнулась. — До недавнего времени. Мне рассказывали про Морозные горы. Суровое место, — она потеребила перекинутые через плечо волосы, потом встала, стараясь поменьше опираться на раненую ногу, отошла к кусту, где развесила выстиранную рубашку, принялась расстёгивать куртку, под которой на ней больше ничего не было. — Судьба оказалась благосклонна к тебе во время путешествия туда, Циан, несмотря на стычку с красным львом. Всё могло быть хуже, — в последний момент перед тем, как снять куртку, чтобы надеть рубашку, Адриана отвернулась к озеру. Светлую кожу на её спине покрывала сеть белых длинных шрамов, как от ударов плетью, только выглядели они, как ожоги.

Эльф с улыбкой наклонил голову, соглашаясь со словами Адрианы. Судьба благоволила ему с рождения: он не замерз младенцем на пороге приюта, не стал рабом Тевинтера и еще много-много «не», но говорить об этом Циан не собирался. Не только потому, что капризная леди Удача могла отвернуться от него в самый неподходящий момент, вновь возвращаясь столь же неожиданно – он просто не любил обсуждать подобное. Слишком много философии безо всякой пользы делу.
Взгляд задумчиво проследил за вставшей и отошедшей за одеждой девушкой, глаза цвета вишни чуть сузились, задержавшись на отметинах на белой коже. Похоже, что били магией, каким-нибудь огненным хлыстом… и исцелили не до конца, оставив напоминание о наказании. Циан качнул головой, отводя взгляд. Люди порою хуже зверей, особенно если это Имперские маги. Поднявшись, эльф подхватил с стопки вещей рубашку, надел, неторопливо застегиваясь, вновь скользнув взглядом по ладной девичьей фигурке. Чем скорее они доберутся до виноградников – тем лучше.
Куртка, плащ и клинки заняли свои места, Циан поднял и повесил на плечо дорожный мешок, оборачиваясь и находя зеленые глаза взглядом:
- Идем. Тут неподалеку есть небольшой перелесок, нужно дойти до него, пока не стемнело, или придется ночевать в степи. Не то, чтобы это было сильно плохо, но лучше все же иметь хоть какое-то укрытие.

Будучи посредственным магом, Гай Велас в совершенстве владел искусством причинять боль, хотя в тот день он многое бы отдал за способность исцелять раны без следа. Правда, лишь для того, чтобы его преступление не так бросалось в глаза отцу. Тарсиан вернулся домой через неделю и, увидев Адриану, воздал сыну-садисту сполна. Если бы не Мика, шрамов на её теле осталось бы больше. До возвращения хозяина Адриана старалась не отпускать его от себя, безошибочно прочтя в глазах жажду мести. Но судьба Мики была предрешена уже в тот момент, когда он вмешался в извращённые забавы сына Тарсиана. Гай не простил ему этой дерзости.
— Идём, — застегнув надетую поверх рубашки куртку, Адриана подняла с земли пояс с мечами и кинжалом.
После сытной трапезы измученное тело требовало более продолжительного отдыха, но девушка шла бодро, не обращая внимание на заметно уменьшившуюся боль в ноге и слабость. А вот затянувшаяся пауза её тяготила. Непонятно почему она чувствовала себя виноватой, потому что практически оборвала разговор, напомнивший ей о дорогом человеке.
— Мика, наш тренер, не был рабом. В детстве он путешествовал с отцом торговцем, много повидал, мог бесконечно рассказывать интересные истории. У нас не так часто выдавалось время на разговоры, но я помню все. Это от Мики я узнала про Морозные горы и красных львов. Сам он тех львов не встречал, но, описывал со слов очевидцев очень красочно, я даже испугалась в какой-то момент, — сказала Адриана и грустно улыбнулась. — Наверное, нас можно было назвать друзьями. Год назад Мика погиб. Мне его не хватает.

Полностью уйдя в свои мысли, Циан, тем не менее, привычно контролировал происходящее вокруг и старался идти не слишком быстро, памятуя о раненой ноге Адрианы. Так и не собранными в хвост серебристыми волосами играл легкий суховей, небрежно подбрасывая вверх длинные, спускающиеся ниже лопаток пряди. Он не повернул головы на слова девушки, но выражение вишневых глаз неуловимо изменилось. Ненадолго – воспоминаниям не дали хода.
- Иногда ушедшие возвращаются к нам во снах. – задумчиво произнес он, на миг скользнув по Адриане взглядом, - Ты отпускаешь их, но вместе с ними уходит и какая-то часть тебя… - глаза цвета вишни бездумно сместились вправо, к далекой серой дымке на горизонте. Болота Теллари укрывал туман. Седой, белесый туман, небрежно заползающий через низкую витую изгородь и стелющийся под ноги…
Горькая усмешка тронула губы, Циан отвел взгляд, вновь заполненный холодной отстраненностью. Не сейчас. Позже.
Может быть.
- Дойдем вон туда, - эльф махнул ладонью на невысокий холм впереди, с одной стороны которого грудилось несколько низких деревьев, - И устроим привал.
 
Обычно Адриана свои сны не помнила. Стоило ей открыть глаза, как от них оставались лишь смутные ощущения и размытые образы. Ночные грёзы, в которых был безвозвратно ушедший Мика, она вспоминала с чувством тёплой грусти, от которой щемило сердце и щипало в глазах.
Лишившаяся мягкости от постоянных упражнений с мечом ладонь, против воли Адрианы поднялась, чтобы едва уловимо коснуться ложащихся на спину Циана серебристых волос, погладив их. Не все, кто обручён со смертью, теряют способность чувствовать душевную боль. Это казалось и правильным, и горьким одновременно.
— Я сожалею о твоих потерях, Циан, — сказала Адриана, проследив за его рукой, указавшей направление, и поймала взгляд необычных глаз, прежде чем двинуться дальше.

Да, он тоже сожалел. Но никак не отреагировал ни на слова, ни на нехитрую ласку девичьей ладони.
Сильная и хрупкая одновременно, Адриана затрагивала что-то глубоко внутри, проникая в душу теплом через оставленные днями в Хасмале трещины. Этому нельзя было позволить закрепиться. Привязанность – непозволительная роскошь для убийцы.
Холма они достигли спустя без малого час – расстояния в степи обманчивы. А деревца оказались краешком небольшой рощицы, скрывающейся за холмом. Жаль, родника не обнаружилось. Взглянув на запад, на уже начинавшее чуть алеть небо, Циан едва уловимо качнул головой. Они не успеют к намеченному месту до темноты. А значит, не стоит и пытаться. В конце концов он никуда не торопится.
- Сегодня мы переночуем здесь, а дальше пойдем уже утром. – раздвинув разлапистые низкие ветви, эльф вошел под сень деревьев, бросая мешок под одно из них и опускаясь на редкий травяной ковер, - А сейчас отдых и ужин. – вишневые глаза легко улыбнулись изумрудным, - Поедим и я сменю тебе повязку. Завтра идти будет уже гораздо проще.

Адриана не ждала ответа, но втайне надеялась на продолжение разговора, на любую тему. Однако Циан молчал, а она так и не смогла снова начать беседу. Несколько раз порывалась, но робела или вдруг понимала, что тема не та, и не произносила ни слова. Впрочем, даже идти с кем-то рядом в тишине, нарушаемой лишь звуками живой природы и шагов было не в пример лучше, чем одной. До недавних пор Адриана не подозревала, насколько сильно боится одиночества.
Когда они с Цианом добрались до рощи за холмом, Адриане уже не хотелось ни еды, ни разговоров. Она чувствовала себя измотанной и была бесконечно рада привалу, хотя вида не подавала. Бледные губы тронула улыбка, Адриана кивнула, по привычке демонстрируя, что поняла всё сказанное. Уже собираясь отойти, чтобы присесть в нескольких шагах от места, где остановилась, она одёрнула себя, вновь повернулась к Циану.
— Я могу помочь с ужином. Нужно развести костёр?

- Не нужно, - улыбка тронула губы, - Садись, отдыхай. У нас все есть.  – Циан обернулся, поднимая мешок, вынимая оттуда остатки жареного нага, завернутые в пергамент и, дождавшись, пока Адриана устроится между корней ближайшего дерева, протянул ей половину оставшегося мяса и запасную флягу с водой, - Костер в темноте привлекает слишком много ненужного внимания, поэтому свежее жаркое будет утром.
Сделав несколько глотков из фляги с водой, эльф неторопливо принялся за еду, глядя сквозь деревья, как постепенно багровеет горизонт на западе. Здесь, в степи, разгорающийся закат напоминал расплескавшуюся по небу кровь.
Закончив с ужином, и убедившись, что Адриана тоже поела, Циан увлек ее к границе рощицы – стремительно уходящего света все еще хватало, чтобы осмотреть раненую ногу, повторно нанести целительную мазь и перевязать, когда она впитается в кожу. Вернув мешок обратно под дерево, Циан снял плащ, расстелил рядом, под низкой кроной раскидистого дерева:
- Ложись, отдыхай, - с легкой улыбкой эльф кивнул девушке на импровизированное ложе, - Тебе нужно поспать, Адриана. Я лягу чуть позже.
Все равно мыслей в голове слишком много, чтобы уснуть.

Не чувствуя голода, под взглядом Циана Адриана приступила к трапезе и сама не заметила, как съела всё им предложенное. Пожалуй, утверждение о том, что аппетит приходит во время еды, было верным. Она не привыкла к подобной заботе, поэтому действия Циана вызывали смешанные, но в основном приятные чувства. И закат сейчас вовсе не казался ей кровавым — в нём виделось уютное тепло домашнего очага. Как и в глазах Циана, его улыбке, осторожных прикосновениях рук, когда он обрабатывал рану на её ноге, менял повязку. Сердце Адрианы, подобно уличному котёнку, безотчётно льнуло к тому, кто не прошёл мимо, накормил, обогрел, полечил, взял с собой, встав между беззащитным существом и жестокостью мира, в котором правит закон выживания сильнейшего.
Циан не стремился к разговорам, и Адриана молчала, ограничиваясь краткой благодарностью, сопровождаемой неизменной искренней улыбкой, в ответ на очередное проявление заботы с его стороны. Даже все её движения были сдержанными, осторожными, словно любой резкий жест мог изменить ситуацию к худшему. На расстеленном на земле плаще Адриана тоже устроилась с истинно кошачьей мягкостью и почти бесшумно, предварительно отстегнув пояс с оружием, чтобы чуть позже положить его между собой и стволом дерева. Рядом с ней осталось достаточно места для Циана.
— Спокойной ночи, Циан, — сказала Адриана, улыбнувшись эльфу.
Она повернулась к нему спиной, таким нехитрым способом создавая для него иллюзию уединения, и через минуту уже сладко спала, положив под голову согнутую в локте руку.

Циан наблюдал за тем, как Адриана укладывается спать и мягкая полуулыбка скользила по тонким губам. Желание протянуть ладонь и погладить пшеничные локоны вновь вернулось, но осталось лишь желанием.
- Приятных тебе снов, Адриана. – улыбнувшись, тихо отозвался эльф, какое-то время глядя, как мерно вздымается и опадает девичья грудь. Она доверяла ему, а он… пожалуй тоже. Дрогнул усмешкой уголок губ, Циан отвернулся, опускаясь на землю у соседнего дерева, опираясь спиной на шершавый ствол. На западе догорал закат, черный бархат неба бриллиантами усыпали звезды, по искоркам которых равнодушно скользили вишневые глаза. Он не был в Антиве уже лет пять, наверное… Интересно, как много там изменилось? Впрочем, так ли это важно… Взгляд глаз цвета вишни вновь сместился в сторону уже не столь далеких болот, словно пытаясь разглядеть во тьме небольшой одноэтажный домик на самой их окраине. Серебро волос, золотые, солнечные глаза и хрустальный колокольчик голоса.
Этель.
Глубоко вздохнув, Циан прикрыл глаза, устало протер лицо ладонью. Гася вспыхнувшие перед внутренним взором тонкие девичьи черты. Поднялся, оборачиваясь, возвращаясь к Адриане и присаживаясь рядом с ней, на оставленный ему край плаща. Едва уловимо коснулся золотистых волос кончиками пальцев. Костер быстро выгорает, оставляя только пепел. Так стоит ли его разжигать?
Сняв перевязь с мечами, эльф лег, положив согнутую в локте руку под голову. Ладонь второй руки накрыла клинки и сознание погрузилось в чуткий сон, продолжая впитывать в себя звуки живой ночи.

Организму требовалось немало энергии для восстановления, опасности Адриана не чувствовала, а потому сон её был долгим, глубоким, без сновидений. Она не слышала ни как лёг рядом Циан, ни как он поднялся ранним утром, укрыв её освободившимся краем плаща. Адриану не разбудил даже шорох вынимаемой из ножен стали и звуки клинков, рассекающих воздух. Она проснулась от естественного желания ненадолго уединиться в ближайших зарослях, села, потёрла глаза, огляделась, не сразу находя взглядом Циана, тренирующегося с мечами неподалёку.
При других обстоятельствах такая беспечность могла стоить ей жизни. Хотя, не будь рядом беловолосого эльфа, Адриана вряд ли позволила бы себе настолько расслабиться. Она улыбнулась, откидывая плащ, которым была укрыта, зябко поёжилась от утренней прохлады, надевая сапоги. Её спутнику, похоже, наоборот было жарко, судя по тому, что вся одежда, в которую он облачался выше пояса, вместе с наручами и ножнами мечей лежала поверх дорожной сумки. Наблюдая за грациозными, но полными сдерживаемой внутренней силы движениями опытного бойца, Адриана невольно отметила про себя его мужскую привлекательность. На фоне рассеиваемого восходящим солнцем тумана сереброволосый, светлокожий Циан казался ей особенно красивым, пробуждая внутри непривычное сладостное томление. Впрочем от странных чувств её довольно быстро отвлёк зов природы совсем иного свойства. Адриана поднялась на ноги и через минуту скрылась за густым кустарником.
Вскоре она вернулась, сладко потягиваясь всем телом. Взгляд Адрианы посерьёзнел, когда Циан повернулся к ней правым боком, и она заметила повязку на его руке выше локтя. Она подошла к нему ближе, не преступая невидимой границы необходимой для тренировки с мечами подобной длины зоны.
— Ты поранился, Циан? — спросила Адриана, снова скользнув цепким взглядом по повязке на его руке. Брови её при этом слегка сдвинулись к переносице.

С закрытыми глазами мир вокруг ощущался особенно остро, клинки танцевали в его руках, вспарывая плотный, туманный утренний воздух. Пробуждение Адрианы он скорее почувствовал, нежели услышал, не отвлекаясь от комплекса тренировочных упражнений. Рану на плече немного жгло при напряжении мышц, но порез был неглубоким, под действием целебной мази затянется уже к вечеру. Остановившись, опуская мечи к земле, Циан открыл глаза, коснулся глаз напротив взглядом:
- Царапина, не более того. У нас были ночные гости, незадолго до рассвета, - уголки губ дрогнули холодной усмешкой, - Они нашли тебя привлекательной. – глаза цвета вишни внимательно заглянули в изумрудные, и Циан прошел мимо Адрианы, опускаясь на траву рядом со стопкой своей одежды. Клинки вернулись в ножны, выдернув из-под куртки запачканную кровью рубашку, эльф пару мгновений смотрел на нее, через секунду небрежно сминая в комок, чтобы засунуть ее в мешок и достать оттуда запасную.
- Так что завтрак немного откладывается, - продолжил он, одеваясь, - Компания падальщиков нам совершенно ни к чему. – элементы легкой брони привычно легли на куртку сверху, ножны с мечами вернулись за спину, и Циан встал, подхватывая с земли и легко встряхивая плащ, прежде чем накинуть его на плечи. – Поэтому мы поищем себе другую рощицу, поспокойней. – Циан улыбнулся девушке, вешая дорожный мешок на плечо, - Идем?

При упоминании гостей Адриана будто приросла к земле, побледнела, до боли сжала руки в кулаки. Первые несколько дней она всерьёз боялась погони, несмотря на обстоятельства своего бегства, потом несколько успокоилась, а после встречи с Цианом забыла об этом совсем. Никчёмная! Мало того, что она проспала не только приближение чужаков, но и потасовку, так ещё и не взяла оружия, поднявшись с импровизированного ложа.
Как во сне, Адриана развернулась следом за Цианом, ещё больше нахмурилась, находя взглядом его раненую руку, однако вспомнила, что заметной скованности в его движениях она не увидела, значит, повреждения действительно не серьёзные. Она больше не позволит себе засыпать настолько крепко. Не сводя взгляда с эльфа и всё так же храня молчание, Адриана отошла, взяла свой пояс с оружием, быстро застегнула его на талии, продолжая следить за перемещениями Циана. Подсознательно она боялась посмотреть хоть немного вдаль и вокруг, увидеть мёртвые тела, узнать в них знакомые черты кого-нибудь из слуг или рабов, прибывших с Тарсианом в Хасмал. Они делили с Адрианой пищу и кров, с некоторыми она вместе сражалась на арене, но среди них вполне могли найтись те, кто мог пожелать щедрой награды за возвращение любимой игрушки Гая Веласа.
Бархатистые интонации в голосе Циана, его улыбка, уверенность, которую он излучал, наконец, смогли побороть морозное оцепенение, завладевшее Адрианой. Но эффект получился несколько неожиданным для обоих. Улыбнувшись Циану, Адриана подошла к нему вплотную, крепко обняла, прильнув щекой к плечу.
— Спасибо, — с тихим вздохом сказала она, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. В зелёных глазах больше не было ни растерянности, ни страха, только благодарность, всё же, воспитанная для боёв девушка могла побороть ненужные чувства, пусть в этот раз вышло далеко не так быстро, как следовало.

Адриана так побледнела при фразе о гостях, что в сознании сразу всплыл вопрос – а были ли эти двое случайными бандитами? Даже немного жаль, что теперь они уже ничего не скажут.
Не то, чтобы он совсем не ожидал благодарности… но вновь оказался не готов к подобному. И вздрогнув, застыл, лишь парой секунд спустя мягко обнимая девичий стан в ответ. Думая о том, что так тепло и крепко за последнюю неделю его обнимали чаще, чем за прошедшие тридцать лет…
- Пожалуйста, - глаза цвета вишни потеплели, светлея, улыбнулись изумрудным, - Не люблю непрошенных гостей. – взгляд вновь подернулся инеем, Циан отстранился, мягко высвобождаясь из объятий, рождающих внутри странные чувства, которым не должно было быть места, - Боишься, что тебя все же ищут? За нами никто не шел, это я могу сказать точно, как и то, что ни один из них не был следопытом – иначе они бы знали, что ты не одна. Можешь взглянуть на них сама, если хочешь, - он легко кивнул головой в сторону, - вон там, где просвет между деревьями.

Её сердце билось ускоренно, но отнюдь не от крепких объятий, удовольствия которых Адриана сейчас была не в состоянии оценить. Она вдруг слишком явственно ощутила себя дичью, предопределённой жертвой в чужой извращённой игре. Чувство было знакомым, грязным и липким, от него хотелось избавиться навсегда, как и от некоторых воспоминаний.
— Меня могут искать, — кивнула Адриана, всё больше мрачнея. — Поэтому я хочу увидеть тела, — сказала она, снова встречаясь глазами с Цианом.
Она медлила. Смотрела в указанном им направлении, но пошла туда не сразу. Когда же Адриана зашагала к зарослям, она ни разу не оглянулась, безошибочно найдя за деревьями и кустарником два тела на примятой траве. Оба мужчины, темноволосые, с неприметными лицами, один в лёгкой броне, были вооружены одинаковыми короткими мечами из стали невысокого качества. С некоторым облегчением Адриана отметила, что никого из них никогда не встречала. Возможно, её всё же посчитали погибшей и не стали искать, тем более, отправлять за ней погоню. Но как она была непростительно беспечна прошлой ночью! Ведь эти двое подобрались настолько близко, а она даже не проснулась, когда Циан встретил незваных гостей своими клинками.
— Они мне незнакомы, — сказала Адриана, возвращаясь к Циану. — Пойдём отсюда, я всё расскажу по дороге.
Оставив рощу позади, она поведала Циану историю своего бегства из Хасмала, упомянув, что у погибшего хозяина есть сын, который будет не прочь вернуть её, а среди людей Тарсиана Веласа, привезённых им на Большой Турнир, могут найтись желающие поймать беглую рабыню по собственной инициативе, в надежде на щедрое вознаграждение.
— Атрас, эльф — такой же раб, как я, мы вместе выступали на Арене, но, думаю, он не откажется поучаствовать в охоте на меня, если предложат.
 
Циан не пошел за ней, лишь внимательно проводил взглядом и коротко кивнул, когда Адриана вернулась. Поговорить, действительно, можно и по дороге.
Слушая ее рассказ, Циан молчал, бездумно скользя взглядом по окрестностям. Лишь вишневую прохладу глаз словно затянуло корочкой льда, скрывая бурю, бушующую внутри.
- Ты свободна, Адриана, - обернувшись, он поймал травянистую зелень глаз взглядом, - И сама решаешь свою судьбу. Ты не вещь и не домашнее животное и никто не вправе утверждать обратное. Если тебя все же ищут, если найдут, - в холодном голосе ясно слышался шорох извлекаемой из ножен стали, - Они уйдут ни с чем. Или повторят судьбу тех, что приходили ночью.
Краем глаза уловив слева блеснувшую под солнечными лучами белую искру, Циан перевел туда взгляд. Пара казавшихся игрушечными домиков на далеком холме, окруженном яркой зеленью. Виноградники. Но они слева, а не впереди… на миг сбившись с шага, он вдруг понял, куда неосознанно направился, слушая рассказ Адрианы.
Домой.
Можно запереть воспоминания, но нельзя изменить память тела. Вздохнув, он качнул головой, так и не сменив направление движения. Вновь поймал взглядом глаза Адрианы, но ничего не сказал, возвращаясь к беглому наблюдению за окружением.
Намечая взглядом кучку деревьев впереди, вполне годную для кратковременного привала и легко кивая на нее Адриане. А потом останется всего лишь пара часов пути до маленького домика, куда он столь часто возвращался во снах.
 
Его забота согревала, казалось, безвозвратно утраченным, искренним теплом, несмотря на сталь во взгляде и голосе, поэтому Адриана невольно улыбнулась, посмотрев Циану в глаза. Оттаявшая душа вновь потянулась навстречу неравнодушию к судьбе недавней рабыни. Зачем? Чтобы опять потерять? Ведь у Циана свой путь, и вряд ли в его планы входит надолго связывать себя со случайной попутчицей. Однако в его словах Адриана услышала обещание защиты, на перспективу более долгую, чем несколько тысяч шагов по пыльной дороге. Возможно, она ошибалась, но не желала себе признаваться в том прямо сейчас.
— Я уже решила, что живой в Тевинтер не вернусь, — сказала Адриана без особого выражения, будто речь шла о чём-то банально-бытовом.
Лёгкий ветерок теребил золотистые волосы, она повернула голову на звук птичьей трели в кустарнике неподалёку, зажмурилась от яркого солнечного света. Свободная жизнь казалась не в пример лучше бытия чьей-то собственности, пусть даже Адриана оказалась к ней совершенно не приспособленной.
У островка леса за небольшим холмом благостное настроение испарилось. Вооружённых мужчин, выходивших из-за деревьев, Адриана заметила одновременно с Цианом. Правая её рука тут же легла на рукоять одного из мечей, а потом Адриана почувствовала, как холодеет всё внутри. Смуглокожего, коренастого мужчину с аккуратной светлой бородой, вьющимися белокурыми волосами, красивым, но жестоким лицом и пронзительным взглядом золотисто-карих глаз она узнала сразу, как и одного из трёх его спутников — высокого, жилистого брюнета с неприятным, изрытым оспинами лицом и прозрачно-голубыми, «рыбьими» глазами. Гор и Велан. Их обоих Тарсиан Велас нанял в качестве вооружённого сопровождения, когда отправлялся в Хасмал.
— Адриана, — нараспев, с широкой, насквозь фальшивой улыбкой, не отражающейся в глазах, произнёс светловолосый, ласково поглаживая рукояти двух отличных коротких мечей, вытащить из ножен которые он мог мгновенно. — Какая неожиданность! Танас со слезами на глазах утверждал, что видел, как тебя сожрал дракон. Я сразу сказал, что либо старика подвело зрение, либо он помог тебе убить Тарсиана и сбежать, а теперь прикрывает. Придётся нам с тобой вернуться в Тевинтер, Адриана. Гай во всём разберётся.
— Иди своей дорогой, Гор, — сказала Адриана, не отводя взгляда. — Гай далеко не так щедр, как его отец. Он вполне может ограничиться словесной благодарностью за то, что ты решил вернуть ему рабыню по собственной инициативе.
— Я наслышан о привязанности Гая к тебе и рискну, Адри, — ухмыльнулся Гор. — Ты можешь идти, остроухий, — пренебрежительно бросил он Циану. — Сегодня мне не хочется убивать.

-2-

У рощицы их встречали. Вновь возникла мысль, что ночные гости были вовсе не случайными, пусть даже Адриана их не узнала. Зато встречающих она знала очень хорошо, как и они ее. Холодный взгляд окинул парней, оценивая. Броня только у блондина, это хорошо. Умереть свободной, безусловно лучше, чем жить рабыней… вот только жить свободной намного лучше обоих вариантов.
Он не хотел видеть смерти этого светлого создания.
Фамильярное «Адри» резануло слух, чуть сузились миндалевидные глаза, блеснув мрачным огнем. На «остроухого» Циан отреагировал лишь холодной усмешкой.
- Ты зря вышел из дома, мальчик. – в насмешливом голосе сквозила сталь, - Но еще можешь просто уйти и остаться жить. – тонкая ладонь легла на рукоять кинжала, - Адриана не желает идти с тобой, так что просто проваливай. Пока можешь. – глаза цвета вишни лениво скользнули по остальным, - И свою свиту не забудь, падали тут и так хватает.
 
Усмешка не сходила с губ Гора, он излучал превосходство, очевидно, не считая эльфа сколько-нибудь серьёзной помехой своим планам, особенно, когда против двоих было четверо… Пятеро, вернее.
— Остроухий желает умереть, — слишком громко, учитывая, что все его бойцы стояли рядом, сказал Гор. — Не будем ему отказывать.
Арбалетчика в кустарнике слева Адриана то ли услышала, то ли почувствовала, потому что разглядеть хрупкую фигурку в зеленовато-серой одежде в кустарнике было практически невозможно. За мгновение до того, как Гор отдал краткий приказ «Взять!», указав на неё, Адриана крикнула: «Циан! Стрелок слева!» и метнула тут же легший в её ладонь кинжал в куст, казалось, безо всякой надежды на успех. Но арбалетный болт полетел вверх и в сторону, более не представляя угрозы — стрелок умер не издав ни звука, только хрустнули ветки, ломаясь под тяжестью безжизненного тела, да зашуршала листва.
На ходу извлекая из ножен мечи, Гор ринулся к Циану. Велан вместе с одним из двух незнакомых Адриане бойцов направился к ней. Другой, парень, которому на вид было не больше двадцати с небольшим, но высокий и крепкий, остался рядом с Гором. По паре на одного. Что ж, ситуация для Адрианы не новая. Она бросилась в бой первой и немедленно ошиблась: остриё отведённого вниз меча противника полоснуло по её бедру, штанина окрасилась кровью. Ошеломлённая этим следующую атаку она провела хоть и удачно, но с минимальным уроном для соперника, едва поцарапав его. Велан ехидно улыбнулся, обнажив кривые передние зубы.
 
Циан вскинулся было на крик, но смертоносный болт ушел вверх, и он лишь благодарно улыбнулся Адриане, оценив и бросок, и последующий за ним шум упавшего тела. Из нее получится отличная охотница.
Один взгляд на бросившегося к нему блондина – и убийца исчез, словно растворившись в воздухе, лишь сброшенные плащ и дорожный мешок упали неподалеку. Два недоуменных взгляда встретились на миг, выражение карих глаз изменилось. Возможно, вдруг вспомнилась арена Хасмала? Но поздно, танец смерти нельзя остановить. Отточенные до бритвенной остроты кинжалы вошли в плоть, по рукоять обагрившись кровью. Блеснули алым холодные вишневые глаза, Циан изящным разворотом ушел от коротких клинков противника, понимая, что уйти от второго уже не успевает и вскидывая руку вверх, принимая сталь на сталь. Острие клинка соскользнуло с наплечника, распарывая ткань вместе с плотью, но сейчас это не имело никакого значения. С очередным быстрым разворотом кинжалы сменились мечами, но сталь резанула воздух – блондин был явно не новичком в подобных играх хищников. Вновь уйти в сторону, развернуться, принять меч второго на крещенные клинки, ногой отталкивая мальчишку в пыль.
- Займись девчонкой! – почти прорычал Гор и в глазах цвета вишни заплескалась кровь. Молниеносно развернувшись, Циан с размаху полоснул мечом по спине отходящего парня, и тот, споткнувшись, упал. Судя по глухому вскрику – на собственный меч, вызвав холодную усмешку убийцы, уже вновь вернувшегося к прежнему противнику. Зазвенела сталь, клинки вновь отведали чужой крови и тут везение ему изменило. Уворачиваясь от мечей блондина, Циан оступился – и бездушная сталь располосовала торс, оставила глубокую резаную рану на левом боку. Не удержавшись на ногах, он упал, с размаху приложившись левым плечом о торчащий из земли камень, опаляя сознание еще одной волной боли. И тут же резко ушел перекатом в сторону, вставая на ноги и исчезая для глаз противника. Пользуясь моментом, чтобы обернуться на Адриану, окруженную тремя мечниками. Они танцевали вокруг нее, словно бабочки у огня, по большей части так же бестолково. Дрогнул усмешкой уголок губ и холодные гранаты глаз вновь заледенели, обращаясь на блондина. Пора заканчивать этот танец.
Покровы тени спали, но лишь один кинжал вкусил чужой плоти. Поврежденное плечо дало о себе знать и второй клинок бездарно скользнул по броне. Но едва стоящему на ногах противнику это не помогло, Циан отступил на шаг и короткие мечи рассекли воздух. Отстраниться от боли, очищая сознание. Боль не имеет значения.
Глаза цвета крови встретились с карими, чья самоуверенность осталась далеко позади, и холодная сталь двумя серебристыми прочерками с размаху рассекла грудь блондина почти до ребер. Цинично ускорив падение трупа пинком, убийца проткнул его насквозь, рассекая спрятанное в грудине сердце. И развернулся, перенося внимание на мечников вокруг Адрианы. Которых осталось уже только двое. Изрядно измотанных, но все еще держащихся на ногах. Не замечающих новой опасности – стоящий к нему спиной парень даже не обернулся, атакуя Адриану и два отточенных клинка пронзили его насквозь со спины. Еще минутой спустя бывшая рабыня отправила в страну теней и оставшегося. Пожалуй, как гладиатор она была бы достойной соперницей даже ему.
Слабо улыбнувшись, Циан кивнул Адриане, убрал клинки в ножны и вернулся к трупу блондина. Забрать лежащие неподалеку свои вещи, заодно проверить, что интересного принес с собой столь самоуверенный тип.
 
Тарсиан Велас не зря делал ставку на Адриану в своём бизнесе. Быстрой, ловкой, сильной, ей не хватало лишь опыта серьёзных боёв, чтобы стать настоящим бриллиантом в его коллекции бойцов. Для этого он привёз её на Большой турнир, однако судьба распорядилась по-своему.
Но и она ошибалась, не сумев сразу поймать нужный ритм, к тому же, левша Велан со своим беспорядочным стилем боя оказался весьма неудобным противником, особенно, когда был не один. Он и среднего роста, веснушчатый паренёк с невероятной для его плотного телосложения гибкостью и скоростью передвижения плясали вокруг Адрианы, поначалу стремясь только измотать, а не ранить. Ситуация быстро менялась: Циан ощутимо теснил Гора, который, должно быть, пожалел, что резким, не допускающим возражений приказом отправил к Адриане своего напарника, который, кажется, поспешив выполнить указание главаря, поскользнулся и, выругавшись, растянулся на земле. Поднялся он неловко, но скоро, присоединившись к двум своим товарищам в хороводе вокруг Адрианы. Воспользовавшись скованностью движений нового противника, она через пару минут навсегда вывела его из боя, обагрив траву чужой кровью.
Возмездие не заставило себя ждать — здоровенный напарник Велана вспорол левый рукав куртки на её плече остриём меча, оставив на теле горящую огнём глубокую рану. Адриана открыла корпус, отражая очередную атаку, и Велан ткнул её кинжалом в правый бок. Если бы не лёгкие металлические пластины защиты, зацепив которые клинок потерял скорость и изменил направление, этот удар мог бы стать фатальным. Похоже, её передумали брать живой. Игнорируя боль, Адриана извернулась, ушла в сторону, быстро глянула на Циана и поняла, почему — у отряда больше не было главаря. Оба противника последовали за ней, недооценив способность Циана к быстрому перемещению по полю боя. Пока Адриана из последних сил отбивалась от Велана, ударом в спину эльф вывел из строя его напарника. Судьба благоволила бывшей рабыне: Велан сначала промахнулся, атакуя Адриану, потом поскользнулся на мокрой от крови траве, открывая брешь в обороне. Она воспользовалась этим в ту же секунду, одним точным ударом меча в левой руке пронзив сердце соперника.  Бой закончился. Тяжело дыша, Адриана наклонила голову встретившись глазами с Цианом — на то, чтобы озвучить благодарность, сил не осталось.
Она с полминуты стояла, оглядывая недавнее поле боя, потом убрала мечи в ножны, зажимая ладонью правый бок, тяжело опустилась на одно колено возле Велана. Кошелёк наёмнику уже не понадобится, а вот им с Цианом деньги ещё пригодятся. Адриана не испытывала никаких нравственных мучений, обшаривая карманы мертвеца. Плоская фляжка с крепким алкоголем тоже оказалась весьма кстати — раны нужно будет обработать. Заметно прихрамывая, Адриана направилась к кустарнику, за которым прятался стрелок, чтобы забрать свой кинжал из его тела. Арбалетчик оказался женщиной лет тридцати, худой и некрасивой. Адриана забрала её поясную сумку в которой нашла аккуратно свёрнутые полоски чистой ткани. Отойдя от тела метра на три, она привалилась спиной к стволу дерева, медленно сползая по нему вниз — небо и земля норовили поменяться местами, в глазах потемнело. Надо немного отдохнуть, потом можно заняться ранениями. Целителя здесь определённо не хватает...
 
Присев у трупа Гора, Циан бегло обыскал его, забирая кошелек и короткий кинжал в изогнутых ножнах. Хорошее оружие всегда пригодится. Обернувшись на Адриану, осторожно поднялся. Рана на боку и поврежденное плечо горели огнем, окатывая сознание волнами боли и он отлично понимал, что игнорировать их долго не получится. Кровопотеря несла с собой слабость, чем скорее он займется обработкой ран – не только своих – тем лучше. Подняв с земли и накинув на плечи плащ, Циан подобрал свой мешок и через пару шагов опустился у дорожной сумки блондина. Обнаруженные там фляга с водой и две ржаные лепешки были очень кстати, как и небольшой флакончик дымчатого стекла, величиной с половину ладони. Знакомый запах трав при открытии подтвердил его мысли, небольшой глоток теплом растекся по телу, отодвигая боль в сторону. Закрыв флакончик, Циан вновь взглянул в сторону Адрианы, обнаружив ее присевшей под дерево. И, поднявшись, направился к ней, вешая чуть потяжелевший дорожный мешок на правое плечо.
Опустился перед девушкой на одно колено, внимательно оглядев ее, качнул головой.  Флакончик темного стекла лег в девичью ладонь.
- Вот, выпей это. До дна. – собственный голос, холодный и отстраненный, звучал словно бы издалека, будто чужой. Дождавшись, пока Адриана выпьет зелье, отбросил флакончик в сторону и подхватил хрупкую фигурку на руки, вставая вместе с нею, перед этим положив ей на колени обнаруженный под девичьей рукой мешок. Горящие огнем раны резануло болью, но пока он все еще мог ее игнорировать. А уйти отсюда стоило прямо сейчас.
Вопрос, почему его так заботит судьба практически незнакомой девушки вновь остался без ответа.
Пройдя небольшую рощу насквозь, Циан остановился у дальнего ее конца – буквально в трех шагах за деревьями вновь начиналась степь – и аккуратно опустил Адриану на траву. Чтобы, рвано выдохнув, сесть - почти упасть - в шаге от нее, роняя на землю дорожный мешок и прислоняясь спиной к древесному стволу. Поврежденное плечо прошило болью от прикосновения и, вздрогнув, он сдвинулся чуть в бок, прикрывая глаза. На пару секунд, не больше. Сначала обработать раны, потом отдыхать. Иначе отдых мог легко перейти в вечный. Механически отстегнутый плащ упал куда-то за спину, справа рядом легли ножны с клинками и пояс с кинжалами. Чуть поодаль упал нагрудник и наручи. С трудом сняв куртку – левая рука уже почти не слушалась, и избавившись от залитой кровью рубашки, Циан поднял голову, встречаясь взглядом с большими зелеными глазами.
- Все не так ужасно, как кажется, - тихо выдохнул он, правой ладонью зажимая смятой рубашкой все еще кровоточащую рану на левом боку, и полуоборачиваясь раненым боком к Адриане, - Посмотришь, что у меня с плечом?
 
Голос Циана вырвал её из блаженного оцепенения, в котором боль становилась далёкой, незначительной. Слова, произнесённые без лишних эмоций, но твёрдо, его взгляд исключали возможность неповиновения, и Адриана протянула окровавленную ладонь за пузатым флаконом из мутно-серого стекла. От запаха травяного настоя накатила дурнота, сосуд едва не выскользнул из влажных, ослабевших пальцев. Адриана удержала его, зажав в кулаке, выпила содержимое быстрыми, судорожными глотками.
Вкус был знаком так же, как и запах. Тошнота стала сильнее. От настоев Лидии, младшей дочери Тарсиана Веласа, Адриану мутило всегда, но они обладали мощным лечебным эффектом. Судя по всему, это зелье было ничуть не хуже. Однако проверить его действенность, попытавшись встать на ноги, Адриане не удалось — Циан поднял её на руки и направился под сень ближайших деревьев, прочь от места недавнего боя. И, видя выражение его лица, она не решилась протестовать, только вся сжалась, замерла, чтобы не доставлять ему лишних неудобств по пути. Её раны больше не кровоточили, боль ушла, сменившись зудом, который, впрочем, вполне можно было не замечать, особенно, когда на каждый шаг желудок отзывается ощутимым спазмом, явно протестуя против того, чтобы усваивать травяно-магический настой полностью.
Ещё Адриана чувствовала вину за то, что из-за неё Циан ввязался в бой с наёмниками, и с улучшением физического состояния переживания становились сильнее. Она не могла оценить, насколько Циан пострадал сам, хотя, если он мог двигаться с ней на руках, всё, должно быть, не так плохо. Но, как бы там ни было, и какие бы обещания в их недавнем разговоре ей не померещились, вряд ли его радует произошедшее. Ему логичнее было бы уже оставить её, как источник проблем, но он этого не сделал. Пока.
Снова оказавшись на земле, только уже с другой стороны рощи, Адриана широко раскрытыми глазами следила за действиями Циана. Далеко не вся кровь на его одежде была чужой. Он мог выпить зелье сам или разделить на двоих, хотя эффективность от снижения дозы, конечно, уменьшилась бы значительно.
— Посмотрю, — с некоторой задержкой ответила Адриана, перебираясь к нему поближе.
Строение и физиологию тела бойцы Тарсиана изучали. Не столь глубоко, как врачеватели, но достаточно, чтобы Адриана могла сейчас оценить серьёзность ранений Циана и оказать ему необходимую помощь.
— Вот, выпей немного, — она расстегнула поясную сумку арбалетчицы, извлекла из неё фляжку с алкоголем, протянула Циану. — Ром, кажется. Я обработаю им края ран. Если у тебя ещё осталась та мазь, хорошо бы сделать перевязку с ней. На спине рана не поверхностная, мышцы задеты, и края рваные, нехорошие.
 
- Я не пью крепких напитков, - чуть глухо отозвался эльф, бездумно глядя куда-то вдаль. От кровопотери мутило, и пляшущие перед глазами пятна тоже не предвещал ничего хорошего. То, что задеты мышцы, он уже понял и так, по почти отказавшей левой руке… придется определять дальнейший маршрут более тщательно.
- Мазь в сумке. – прикрыв глаза, Циан прижал импровизированную повязку к боку локтем левой руки, не глядя находя правой рукой дорожный мешок, вынимая баночку с мазью и протягивая ее в сторону Адрианы. Он не привык, чтобы о нем заботился кто-то кроме него самого. А еще жутко хотелось пить, и освобожденная от груза правая ладонь вновь «нырнула» в сумку, за флягой с водой. Сделав несколько жадных глотков, Циан открыл глаза, сморгнув пляшущий перед ними хоровод цветных кругов. Нельзя позволять себе расслабляться. В конце концов, ему еще заботиться о завтраке.
 
Циан опередил её, сам достал из сумки мазь и ёмкость с водой. Намочив небольшой кусочек материи водой, Адриана отёрла кровь с его тела, продезинфицировала края ран ромом, нанесла мазь, наложила повязки. Её огрубевшие от рукоятей мечей руки, неуклюжие в простейших бытовых вещах настолько, насколько были искусны в бою, оказались ловкими, лёгкими, нежными даже, обрабатывая раны. Полоски ткани порой ложились некрасиво, неумело, но без излишнего сдавливания, не собирались и не сползали при движении. Адриана искренне хотела помочь, не причинив при этом лишней боли или дискомфорта.
— Мне повезло, что мы встретились, Циан. Простой благодарности здесь мало, но без неё никак, и я ещё раз говорю тебе спасибо. Ты спас мне жизнь, — улыбка тронула губы. — Если чем-то могу быть полезна, как-то помочь, это будет мне в радость, только скажи.
Он мог попросить её уйти и больше никогда не попадаться ему на пути — от этой мысли она холодела, сердце до боли сжималось от страха, несмотря на обещание. Иногда мужчины предпочитают благодарность, заключающуюся в удовольствиях тела, которые может дать им женщина, — это предположение, на удивление, не вызвало отторжения. Ему также может понадобиться помощь совсем иного рода, даже сопряжённая с риском для её жизни, к чему Адриана тоже чувствовала себя готовой. Циан спас ей жизнь и мог рассчитывать на любую благодарность.

Ласковые прикосновения девичьих ладоней несли в себе тепло, невольно растворяя сковывающий душу лед. Адриана обработала и перевязала его раны, и Циан был признателен ей за это, с одной рукой сложно заниматься подобным самому.  Целебная мазь приглушила боль, оставив лишь противную слабость. Но теперь можно было немного отдохнуть, позволяя организму восстановиться.
Улыбнувшись Адриане, Циан убрал баночку с остатками мази и флягу с водой в мешок, вынимая чистую рубашку. Последняя. Дрогнул усмешкой уголок губ. А ведь он был уверен, что двух запасных до порта Селени ему более чем хватит.
Слова Адрианы заставили его повернуть голову, встречаясь с изумрудными глазами взглядом. Долго, безмолвно изучая глубины этих прозрачных омутов. Он не ждал от нее какой-то особой благодарности, обещаний или поступков, простого «спасибо» было более чем достаточно. Но зеленые глаза ждали… с детской непосредственностью, надеждой и отголосками затаенного страха…
- Помочь… да, пожалуй, можешь, - глаза цвета вишни тепло улыбнулись изумрудным, - Помоги мне надеть рубашку, с одной рукой немного неудобно.
 
Похоже, её предложение Циана озадачило. Он не ждал благодарности большей, чем искренние слова признательности, что согревало сердце поистине магическим теплом. Его забота уже породила привязанность, которая с каждым добрым поступком всё сильнее укоренялась в душе бывшей рабыни, даже вопреки её желанию. Услышав просьбу, Адриана улыбнулась шире.
На её взгляд, температура воздуха была вполне комфортной, чтобы Циан не доставлял себе лишних неудобств, надевая рубашку. Но возражать ему, аргументируя этим, она не собиралась. Адриана кивнула, взяла рубашку из его ладони, без слов и с большой осторожностью помогла Циану одеться, позволив себе только одну вольность: когда выправила из-под ворота собранные в хвост длинные, серебристые пряди, пальцами прошлась по ним, распутывая, разглаживая, чуть сильнее затянула разболтавшуюся полоску ткани.
— Встреча с Гором была случайной. Меня не ищут и не станут, если Танас не будет переигрывать, рассказывая, как я умерла, — Адриана усмехнулась. Она надеялась, что Танас умён достаточно, чтобы этого не делать, ведь Гай не ограничится подозрениями, он способен устроить немолодому работнику допрос с пристрастием. — Можно отдохнуть здесь подольше, чтобы ты восстановился.
У неё самой, в окровавленной, изрезанной одежде, вид был ужасный, но самочувствие после целебного зелья неплохое, и Адриана вполне могла продолжить путь, несмотря на стойкое желание хоть часок полежать без движения на манящей мягкой траве. О завтраке сейчас не думалось — кровавые стычки аппетиту не способствовали.
 
Циан улыбнулся ей краешками губ, принимая осторожную заботу. Глаза цвета вишни утратили обычную холодность, сейчас их наполняло спокойное тепло, скрывающее глубоко внутри отголоски боли и усталости.
- Случайности не случайны. – качнув головой, тихо произнес он. - Гор искал смерти. Он ее нашел. – отстранившись от древесного ствола, на который опирался здоровым плечом, Циан осторожно сдвинулся в сторону, правой рукой расправляя лежащий за его спиной плащ, - Да, нужно немного отдохнуть . Пару часов, потом пойдем дальше. – кровопотеря давала о себе знать все сильнее, сознание «плыло», и гнать прочь подступающую темноту становилось сложнее с каждой секундой, – Здесь не стоит задерживаться. – тихо выдохнув, Циан осторожно лег на здоровый бок, закрывая глаза. Вывернутая изнанкой куртка отлично заменила подушку. Вспомнив про хлеб в сумке, он собирался сказать о нем Адриане, но сознание уже померкло, поглощенное зыбкой бархатистой тьмой.
 
Вряд ли кто-то в здравом рассудке целенаправленно ищет смерти. Гор был излишне самоуверен, только и всего. Но возражать Циану Адриана не стала. Она села с ним рядом, прислушиваясь к мерному дыханию. Он заснул, она же не позволила себе прилечь, боясь утратить бдительность, пропустить новую опасность. Циану нужно восстановиться, значит ей надлежит оберегать его покой следующие два часа.
Адриана улыбнулась, вспомнив потеплевший взгляд необычных глаз. Он не винил её в произошедшем и, судя по всему, не считал такой уж обузой. Интересно, куда Циан держит путь? Может ли она пойти с ним? Ей бы хотелось. Ладонь Адрианы скользнула по белым волосам, едва касаясь тела, тронула скулу светлокожего эльфа, снова легла на волосы, безотчётно гладила, словно это могло унять боль, помочь заживить раны.
Она очнулась от своеобразного транса, в который сама себя ввела, когда осознала, что среди звуков леса вокруг выделяется один, весьма интересный: неподалёку журчала вода. Адриана неслышно поднялась на ноги, взяла флягу с остатками воды и пошла на тихий плеск родника. В нескольких метрах от источника она обнаружила целую группу высоких растений, увенчанных корзинками ярко-жёлтых цветов. Корнеплоды их были съедобными, Адриана точно знала.
К тому времени, как Циан проснулся, она очистила своё оружие, насколько смогла привела в порядок одежду, окончательно оттереть с которой бурые пятна не представлялось возможным, смыла с себя кровь, набрала воды и накопала больше двух дюжин мелких красновато-коричневых клубней, по вкусу напоминавших капустную кочерыжку. Не мясо, но тоже еда, довольно вкусная, как Адриане казалось.
 
Проснувшись, Циан еще несколько секунд лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в окружающий мир. В шелест листвы, пение какой-то птицы неподалеку, тихие шаги Адрианы рядом...
Открыв глаза, он едва уловимо улыбнулся девушке, встречаясь взглядом с зеленью ее глаз. Отмечая произошедшие перемены, из которых следовал определенный вывод – где-то поблизости был источник. Вот только в голове еще слишком шумело, чтобы понять, где именно.
Приподнявшись на локте, Циан осторожно сел, оперевшись здоровым плечом о древесный ствол. Усталость ушла и боль отодвинулась в сторону, но слабость осталась, требуя вернуть телу горизонтальное положение. Протянув правую ладонь к сумке, он достал флягу с водой, в несколько жадных глотков опустошая ее почти всю. Взгляд упал на сложенные горкой клубни на траве и уголки губ вновь тронула улыбка. Кажется, когда-то он уже ел что-то подобное.
- Завтрак? – Циан чуть склонил голову на бок, вишневые глаза встретились с изумрудными, на миг взглянув на положение солнца сквозь вязь листвы, - Впрочем, уже скорее обед. – отложив флягу, он вынул из дорожного мешка одну из двух ржаных лепешек, положил на плащ, разламывая пополам, протянул половинку Адриане. Потом, чуть наклонившись, поднял один клубень, задумчиво скользнув по нему взглядом. Кажется, их нужно чистить.
Едва заметно поморщившись, Циан положил левую руку на колено, ладонью вверх, опустил в ладонь клубень, чуть прижав его пальцами. Вынув из ножен на поясе кинжал, осторожно почистил корнеплод, откладывая клинок на плащ, к половинке ржаной лепешки. Чтобы забрать почищенный клубень из ладони, откусывая сразу треть и следом отправляя в рот отломленный кусочек лепешки.
За пару дней поврежденное плечо немного восстановится, а пока придется обходиться только одной рукой.
 
— Еда, — улыбнулась Адриана, думая, что не в их нынешнем положении обозначать приёмы пищи в зависимости от времени суток. — Вкусно, я уже попробовала.
Она взяла лепёшку, продолжая внимательно следить взглядом за каждым движением Циана. Похоже, повреждения плеча были серьёзнее, чем ей показалось при осмотре. Или она что-то пропустила? Хотя, возможно, столь сильные ограничения подвижности связаны с неудачным положением тела, пока Циан спал. Видя, как он неловко управляется одной рукой, Адриана подалась вперёд, испытывая желание помочь, но отстранённое выражение в вишнёвых глазах её остановило. Он не привык принимать помощь. Боится показаться слабым? Глупости. Никто не посмеет назвать его так. Отложив лепёшку, пока Циан ел, Адриана очистила ещё один плод, выбрав покрупнее, подала ему в раскрытой ладони.
— Плечо сильно болит? Может быть, повязка слишком тугая? Давай, я проверю, когда ты поешь?
 
- Вкусно, - согласно кивнул Циан, отправляя в рот остатки клубня с еще одним кусочком хлеба и задерживаясь взглядом на протянутой ему ладони.
Определенно, он отвык от проявлений заботы. Вишневые глаза потеплели, улыбнулись изумрудным:
- Спасибо, - Циан взял очищенный корнеплод, но не спешил есть, глядя в глаза напротив, - Не сильно, терпимо. – тень улыбки скользнула по губам, - Повреждены мышцы, отвечающие за подвижность руки, я не смогу пользоваться ею, как минимум, ближайшие сутки. Но было бы неплохо нанести мазь повторно и зафиксировать левую руку – так заживет быстрее. – глаза цвета вишни не отрывались от изумрудных, словно разыскивая что-то в их глубине. Кажется, он начинал понимать, что чувствует попавший в зыбучие пески.
 
— А ты ещё нёс меня на руках.
Адриана нахмурилась, шумно вздохнула, не отводя взгляда взяла следующий корнеплод, принялась очищать его от кожуры — двух мужчине явно будет мало, чтобы утолить голод. Мысли о том, что пытается найти Циан в её глазах, Адриану не занимали, ей просто было приятно на него смотреть, особенно, когда его взгляд теплел. Это отчего-то очень радовало сердце, словно было личной победой бывшей рабыни. Глупости, конечно.
— Ты ешь пока, я потом всё сделаю, — она улыбнулась, беря ещё один корнеплод для очистки. — Только объяснишь, как руку зафиксировать, — Адриана немного смутилась. — Мне приходилось видеть работу лекарей, но всю их науку так не запомнишь.
 
- Ты не могла идти сама. – невозмутимо откликнулся Циан, все же принимаясь за еду, - Одно из правил выживания – не оставаться рядом с трупами. Особенно на открытой местности. – прожевав, продолжил он, переводя взгляд на корнеплод в девичьих ладонях, наблюдая, как он лишается кожуры. Стараясь ничем не показать, что столько непривычной заботы его несколько смущает.
- Объясню, - легкая улыбка изогнула губы, - Это не сложно. Ты только сама поесть не забудь, хорошо?

— Я уже поела, — улыбнулась ему в ответ Адриана. — И поем ещё, — очищенные от кожуры клубни вновь перекочевали в руку Циана. Для себя она почистит ещё, чуть позже.
Никаких особых проявлений заботы Адриана в том не видела. Он кормил её мясом, она — тем, что смогла добыть, не умея охотиться. Напарники должны помогать друг другу — это тоже правило выживания.
После того, как они оба поели, Адриана сходила к роднику за водой, помогла Циану снять рубашку и занялась перевязкой. Рана от вошедшего в его тело наплечника не воспалилась, но выглядела ничуть не лучше, чем пару часов назад. Впрочем, прошло ещё слишком мало времени, для беспокойства причины не было. С прежней осторожностью Адриана нанесла мазь снова, уделив больше внимания кровоподтёкам вокруг раны. В роли лекаря она чувствовала себя довольно неуютно, хотя виду не подавала, с большим старанием выполняя все необходимые манипуляции.
— Теперь я должна забинтовать здесь как-то по-особому? — поинтересовалась она.

Теплые пальчики осторожно касались его плеча, стараясь не причинять лишней боли. Расслабившись, он прикрыл глаза. В голове все еще шумело, и шум этот, сливаясь с шелестом древесной листвы и ласковыми прикосновениями девичьей ладошки невольно возвращал его назад, к далеким, казалось бы давно забытым мгновениям…

«- Не думаю, что это перелом, - тонкие девичьи ладошки осторожно исследовали кончиками пальцев сильно опухшее запястье узкой, изящной, но явно мужской ладони.
- А что же это? Там хрустнуло, и слишком больно для вывиха. Осторожнее, больно же!
- Ну прости, прости, - большие золотистые глаза виновато улыбнулись вишневым, губы коснулись губ мимолетным поцелуем, - Так лучше? Я просто проверила, и вроде все кости целы. – осторожно поддерживая его поврежденную ладонь в своей ладони, второй ладонью она небрежно заложила за остроконечное ушко серебристую прядь и опустила руку вниз, зачерпывая пальцами бледно-зеленую мазь из темного глиняного горшочка.
- Травы снимут боль и опухоль, завтра все будет в порядке, - подушечки тонких пальчиков аккуратно наносили мазь на мужское запястье, легко массировали нежными касаниями.
- Этель… - легкие шаги по траве оборвали фразу в самом начале, эльф поднял голову, встречаясь взглядом с темными глазами лучшего друга. И легко пожимая плечами в ответ на вопросительный взгляд.
- А что, без членовредительства нельзя? – в темных глазах плясали насмешливые огоньки. Не пытаясь добиться ответа от вишневых глаз, взгляд сместился к золотистым. – Этель?
- Ну… - эльфийка виновато вздохнула, - Я упала с дерева, а Циан меня поймал…
- А зачем ты вообще туда полезла?
- Это из-за тебя, Атаэм, - глаза цвета вишни откровенно смеялись.- Это же ты с утра хотел яичницы.»

Уйдя в свои мысли, Циан не сразу понял смысл прозвучавшего вопроса. Открыв глаза, он повернул голову, встречаясь зелеными глазами взглядом.
- Нет, - улыбнулся он, - плечо нужно просто перевязать. Потом потребуется широкий лоскут ткани, вроде шарфа, который будет поддерживать левую руку в одном положении, не тревожа раны на плече.
 
Тихий вздох облегчения сорвался с губ. Просто перевязать, не постигая очередных азов лекарского искусства, ей подходит, как нельзя лучше. Адриана смущённо улыбнулась, будто Циан мог прочесть её мысли, опять пересела ближе к его плечу, принялась за перевязку.
— Вот так, — сказала она по истечении ещё около десятка минут, проверив повязку на плотность прилегания. — Осталось найти шарф.

- Да. – негромко отозвался эльф, вновь задумчиво блуждая взглядом по окружающей растительности, - Но я не представляю, где. – он усмехнулся, тихо вздохнул, - И вполне могу обойтись так.
Мазь успокаивала боль, позволяя сознанию расслабиться. Правой рукой накинув рубашку на плечи на манер плаща, Циан вновь прислонился здоровым плечом к дереву, коснулся шершавой коры затылком, закрывая глаза. Внутренне подготавливая себя к предстоящему походу.

От полосок ткани, найденных у арбалетчицы, после перевязок почти ничего не осталось. Ещё раз критически оглядев слишком короткую, чтобы быть хоть немного похожей на шарф тряпицу, Адриана свернула её, убрала в поясную сумку. Она нахмурилась, посмотрев на Циана, протянула руку, тронула ладонью его лоб, щёку. Жара не было, но выглядел он неважно, словно позади не больше двух часов отдыха, а дневной пеший переход. Адриана вздохнула.
— Может, останемся здесь до утра? — спросила она, подняв глаза к небу, проглядывавшему сквозь редкие кроны молодых деревьев.

- Нет, нужно идти. – открыв глаза, Циан тихо вздохнул, вслед за ее взглядом скользнув по зеленой листве над головой, оценивая положение солнца, - Мы все еще слишком близко от падали, чтобы рассчитывать на спокойную ночь. К закату мы должны быть далеко отсюда. – подняв с плаща полупустую флягу, он жадно осушил ее в пару глотков и протянул Адриане, через минуту передавая ей и вторую, воды в которой тоже почти не оставалось, - Набери воды, пожалуйста.
Проследив за отошедшей девушкой взглядом, Циан осторожно надел рубашку, потом куртку, которую, по хорошему, стоило бы почистить. Он подумает об этом потом, пока сойдет и так. Закусив губу, застегнул пояс с кинжалами. Сегменты брони отправились в дорожный мешок, даже если Адриана поможет ему их пристегнуть, сейчас от этого будет больше вреда, чем пользы. После секундного размышления мечи вместе с перевязью отправились туда же – не помещаясь целиком, гарды возвышались над горловиной.
Сложнее всего было заставить себя встать.
Когда Адриана вернулась, Циан, полностью собранный, ожидал ее у края рощи. О последствиях недавнего боя напоминала лишь излишняя бледность лица и бурые пятна на расстегнутой куртке.
- Положи воду к себе, мне уже некуда, - легкая усмешка скользнула по губам, - И идем, у нас не больше четырех часов до сумерек.

-3-

Вернувшаяся с наполненными водой фляжками Адриана увидела, что Циан оделся и собрал свои вещи без её помощи. Цепкий взгляд зелёных глаз скользнул по нему с головы до ног, над переносицей наметилась вертикальная морщинка. Но Адриана не сказала ничего, только кивнула в ответ на его слова и приладила обе фляжки ремешками к петлям на поясной сумке. У них не было других вариантов, нужно двигаться дальше, каких бы усилий это не стоило.
Местность была открытая, но солнце то и дело скрывалось за облаками, сильно не припекая. Дорога шла либо ровно, либо с небольшим уклоном вниз, что облегчало движение. Циан с Адрианой прошагали не меньше двух километров, прежде чем она нарушила молчание.
— А куда мы идём, Циан? Ты уже бывал здесь раньше?
 
Идти было немногим легче чем стоять, но, несмотря на постоянно скрывающееся солнце Циан пожалел, что не сунул плащ в дорожный мешок. С другой стороны, места для него там все равно не оставалось.
Его что-то напрягало в раскинувшейся вокруг местности. Какая-то мысль маячила на периферии сознания, не давая покоя. В далекой дымке на горизонте виднелась очередная роща, солнце стремилось на запад, чтобы спрятаться за зубчатыми отрогами гор…
- В Селени, - отрешенно откликнулся Циан, не поворачивая головы, - Да, бывал. Слева… - что-то щелкнуло в мозгу. «Слева будут болота», - хотел сказать он. Но слева были Столпы, и очередной виноградник на склоне далекого холма. Память тела вела его прямой дорогой, но они шли в Селени, а не из него… а значит, до затерянного недалеко от границ болот Теллари одинокого домика не два-три часа, а несколько дней. И тогда впереди…
- Там впереди должно быть озеро. – все так же отрешенно продолжил Циан, словно ни в чем не бывало, - Через пару часов дойдем, там и заночуем.
 
— В Селени, — повторила Адриана, механически поворачивая голову налево.
Но Циан замолчал, а, продолжив, указал другое направление. Она не думала, что он заблудился, однако посмотрела на него с некоторым беспокойством, снова слегка хмурясь при этом.
— Выпей воды, — предложила Адриана, протягивая Циану фляжку. — И дай мне сумку, так будет удобнее.
Правый бок саднило, боль отдавала в ногу при каждом шаге. Если после приправленного магией целебного зелья её раны давали о себе знать, то что говорить о Циане, которому его не досталось.
— Ты носил меня на руках, а я всего лишь прошу дать мне нести твои вещи до озера, — с лукавой улыбкой ответила Адриана на его взгляд. — Доверишь?
 
Едва заметно улыбнувшись, флягу Циан взял, делая несколько больших глотков. Стало немного легче. Боль, все сильнее разгоравшаяся с каждым шагом, разбивалась о стену воли между телом и сознанием.
- Спасибо, - он протянул флягу обратно, качнул головой, - Нет. - на миг потеплевшие, вишневые глаза вновь заледенели, - Это неправильно.
И вовсе не потому, что лежащие там сейчас мечи были частью его самого.
 
В ответ на лёд в вишнёвых глазах улыбка погасла, как робкое пламя свечи на сильном сквозняке. Адриана забрала фляжку, опустила голову, на ходу привязывая её ремешками к сумке. Некоторое время после она изучала пыльные носки своих сапог, камешки вдоль дороги, покрытый лесом холм слева, не решаясь нарушить молчание, потом спросила:
— В Селени у тебя дела? Или кто-то ждёт там? Это большой город?
Пытливый взгляд зелёных глаз вновь скользнул по бледному лицу Циана. Он держал дистанцию, старательно возводя между ними ледяную стену, но, когда плохо, такое строительство вряд ли сослужит добрую службу. Маленькие проявления заботы не стоили бы Адриане много, а ему могли принести облегчение.
 
Циан слишком привык быть один и полагаться лишь на себя, хоть и никогда не отказывался от помощи, если не чувствовал за ней подвоха. Но позволить девушке нести за него тяжелую сумку – даже мысль о подобном вызывала отторжение, он не настолько беспомощен, в конце концов, чтобы не справиться самостоятельно.
Голос Адрианы вновь вырвал его из пучины мыслей, нарушая концентрацию, Циан чуть заметно качнул головой, избегая встречаться с ней взглядом:
- Это порт, - тень улыбки тронула губы, - Там красиво. Нет, меня некому ждать.
Перед глазами, то появляясь, то исчезая, танцевали мелкие черные пятнышки, будто он долго смотрел на солнце. Снова хотелось пить, наверное, сейчас он бы выпил целый колодец. Но просить у Адрианы флягу Циан не стал: роща приближалась крайне медленно, вода во фляге не бесконечна, а источников до озера больше не будет. Жар разогретого ходьбой тела уходил, сменяясь ознобом – похоже, несмотря на медленный шаг, рана на боку все же открылась и снова кровоточила. Облизнув пересохшие губы, он подавил желание зажать бок ладонью; легче от этого ему не станет, только выдаст себя с головой. Скрывать свое состояние от Адрианы может и не стоило, но привычка – вторая натура, а сознание медленно, но верно переходило на «автопилот».
 
Улыбка Циана при упоминании красоты портового города была едва заметной, но Адриана невольно улыбнулась вместе с ним. Развитая эмпатия — одна из необходимых любому рабу способностей. Раньше Адриана использовала её лишь для того, чтобы угадывать настроение хозяев, а не проникнуться им. Однако отголоски приятных эмоций в словах Циана вызывали у неё и смутное ощущение печали. Наверное, потому что «порт» ассоциировался с дальней дорогой и неизбежным расставанием. Хотя не может же она идти с Цианом бесконечно.
— В Селени ты сядешь на корабль, чтобы продолжить свой путь?
Она едва слышно вздохнула, скользнув взглядом по лицу Циана и сумке на его плече. Адриана была достаточно крепкой, чтобы без особых усилий нести сумку остаток пути, а вот напарника, если у него вдруг закончатся силы, до озера она бы не донесла. Ей не нужно было годами осваивать врачебную науку, чтобы догадаться о том, что за время пути состояние Циана ухудшилось. Он побледнел сильнее, лицо осунулось, губы стали сухими, нижнюю Циан то и дело кусал, словно сдерживая стон, дыхание стало чаще. Адриана невольно нахмурилась, вновь отстегнула флягу с водой, открыла, подала ему.
— Как насчёт того, чтобы устроить привал минут на двадцать?
 
Корабль был еще далеко, а вот штормило его уже сейчас. Легкий кивок послужил ответом на вопрос Адрианы, головы к ней Циан так и не повернул.
Время стало патокой, в ней вязли звуки и ощущения, минуты растягивались на час, час ужимался до пары минут… Казалось, они шли уже целую вечность. Роща заметно приблизилась – или это туман перед глазами стал гуще? Адриана что-то сказала, но смысл ее слов прорвался сквозь вязкую патоку далеко не сразу. Привал. Циан остановился и его качнуло, едва заметно, но весьма ощутимо. Заметив протянутую ему флягу, эльф благодарно улыбнулся девушке кончиками губ, принимая сосуд и опустошая его в несколько больших, жадных глотков.
- Спасибо, - глухо выдохнул он, возвращая пустую флягу Адриане. – Привал. Не знаю… стоит ли… - зажатое в тисках воли, сознание плавало в гулкой пустоте, опаленное болью тело и собственный голос ощущались далекими и чужими. Присесть и отдохнуть было так заманчиво, но… сможет ли он потом встать?
Сморгнув, Циан скользнул взглядом по степи вокруг, останавливаясь на паре низкорослых кустарников в нескольких шагах сбоку. Укрытия они почти не давали, но корявые, узловатые стволы могли стать опорой, помочь сесть. Или встать.
Позволив дорожному мешку соскользнуть с плеча, Циан опустил его на пыльную землю, осторожно садясь следом. Вернее, попытавшись сесть осторожно и почти падая рядом, с рваным выдохом очередной раз закусывая губу, безотчетно зажимая правой ладонью горящий огнем левый бок. Резкая боль прошила тело, разбивая пустоту в клочья, и сознание погасло, словно задутая ветром свеча.
 
Порт, корабль, путь, гораздо более дальний, чем километры, пройденные вместе, дорога, в которую Циан уже не возьмёт её с собой — обо всём этом Адриана успела подумать лишь вскользь, наблюдая за его всё сильнее замедляющимися движениями. Новый вопрос не только не был задан, он даже не успел чётко оформиться в голове, когда её спутник, бросив на землю сумку, сам начал падать следом за ней. Адриана среагировала мгновенно, но смогла только замедлить падение, не в силах удержать вдруг в несколько раз потяжелевшее безвольное тело.
— Циан! — закричала она, уже понимая, что даже более громкие звуки не достигнут погрузившегося в беспамятство сознания.
Сердце бешено колотилось, его удары гулко отдавались в висках, на недавнюю рабыню накатила знакомая волна паники. Адриана растерялась, она снова не знала, что делать, беспомощно глядя на Циана, который при падении увлёк её за собой и теперь наполовину лежал у неё на коленях. От удара о камень на бедре Адрианы через несколько часов выступит обширный кровоподтёк, оно и сейчас полыхало болью, только она этого не замечала.
— Циан, не умирай, пожалуйста, — наклонившись к нему, тихо сказала она, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. — Прошу, не умирай…
Адриана погладила его по голове, обняла, словно так могла поделиться не только теплом, но и самой жизнью. Через несколько минут оцепенение прошло. Она стёрла солёную влагу с лица, прислушалась к дыханию Циана. Слёзы ещё никому не помогали. Надо действовать. Сняв с себя куртку, Адриана свернула её, подложила Циану под голову, выбравшись из-под него. Повязка на боку эльфа пропиталась кровью, которая уже испачкала рубашку. Адриана нахмурилась, подтянула к себе дорожную сумку Циана, достала из неё баночку с мазью, опустевшую на две трети, принялась за дело.
В состоянии покоя кровь удалось остановить быстро. Адриана нанесла мазь, подождала немного, прежде чем снова перевязать рану на боку Циана. После она дважды или трижды приподнимала его голову, вливая в рот воду небольшими порциями, чтобы даже в полузабытьи он мог её проглотить. Каждый раз Адриана с замиранием сердца ждала, что вишнёвые глаза откроются.
 
Теплые руки гладили его по голове, пересохших губ касалась влага. Хотелось выдохнуть «еще»… но не получалось. Кажется, он слышал голос… «Циан! Не смей уходить, слышишь?!» Этель? Кровь, заливающая серебро волос, застывшие, остекленевшие золотые глаза… Нет, он не ушел, ушла она. Как давно это было… Тьма таяла, клочками расползаясь перед внутренним взором. Циан глубоко вздохнул, дрогнули по-девичьи длинные ресницы. Ветер дуновением мазнул по скуле, играя с выбившейся из «хвоста» прядью, что-то мягкое лежало под головой… ныло поврежденное плечо, но пожар в боку погас, едва тлея багровыми угольками. Вновь дрогнули ресницы, глаза цвета вишни, все еще затуманенные долгим беспамятством, безучастно скользнули по степи. С тихим вздохом Циан сморгнул, проясняя взгляд. Солнечные лучи еще виднелись над зубчатыми отрогами Столпов, но светило уже ушло, небо над головой заливал кармин, и на степь лениво сползали лиловые сумерки. Похоже, привал несколько подзатянулся.
Адриана сидела рядом и Циан тепло улыбнулся ей, осторожно садясь, опираясь спиной на хрустнувший переплетеный кустарник, стараясь не задеть при этом раненое левое плечо. Обнаруживая расстегнутую, свободно висящую рубашку и свежую повязку на боку.
- Спасибо, - вишневые глаза нашли изумрудные взглядом, улыбнулись им, - Уже все хорошо, - тихо продолжил он, реагируя на нотку беспокойства в глазах напротив, - Сейчас пойдем дальше, как раз успеем дойти до озера, пока совсем не стемнело. – свет ускользал, словно стекая за горную гряду, провожаемый взглядом вишневых глаз, тонкие стволы кустарника уже не казались надежной опорой, возвращая взгляд к травянистой зелени глаз Адрианы, - Поможешь мне встать?
 
Ожидание превращало время в бесконечность, и Адриана совсем не следила за движением светила по небу. Когда же веки Циана дрогнули, открылись глаза, она немедленно ощутила все прошедшие с момента их остановки минуты — наступал вечер, солнце неумолимо стремилось на запад. Однако не время сейчас было главным. Она улыбнулась, подалась навстречу Циану, подавила в себе желание заключить его в радостные объятия, но готовясь поддержать в случае необходимости. Чтобы сесть, помощь ему не потребовалась. Насчёт того, сможет ли он самостоятельно идти, уверенности у Адрианы не было. Но добраться до озера необходимо, хотя бы, потому что у них почти закончилась вода, а Циану сейчас без неё нельзя.
— Пожалуйста. Не пугай меня так больше, ладно? — попросила Адриана, всматриваясь в глубину вишнёвых глаз. — И, конечно, я тебе помогу. Только вот, выпей воды сначала, — она подала Циану флягу. — А я пока надену куртку и возьму сумку.
Разрешения нести его вещи Адриана больше не спрашивала. Им нужно дойти до озера, а Циан сейчас и так едва держится на ногах. Застегнув куртку, Адриана повесила сумку на плечо, снова присела рядом с Цианом.
 
- Извини, - улыбка стала ярче, бликами уходящего солнца отражаясь в глазах, - Я не хотел тебя пугать. – зеленые омуты ее глаз вновь затягивали его вглубь, - Я так больше не буду, - как ребенок, честное слово. Вода была очень кстати, протянув ладонь, Циан взял протянутую ему флягу, делая несколько больших глотков и, облизнув губы, опустил ее на колено, наблюдая за Адрианой. Мягкое под его головой – ее куртка, надо было догадаться сразу, но обычно подмечающее мелочи сознание странным образом упустило этот момент. И сумку до озера она ему не вернет… и, вобщем-то, будет права, как ни крути. Чтобы оправиться от кровопотери ему нужно гораздо больше отдыха. Протянув уже почти пустую флягу вновь присевшей рядом девушке, Циан застегнул рубашку, по прежнему оставляя куртку расстегнутой – вечерняя прохлада ничуть не мешала, освежая тело и сознание. Глаза цвета вишни снова коснулись взглядом зеленых.
Не позволяй ей стать твоей слабостью, убийца, ты слишком хорошо знаешь, к чему это приведет. Боль, кровь, смерть и пепел.
Чуть устало улыбнувшись Адриане краешками губ, Циан положил правую руку на ее плечи, осторожно поднимаясь на ноги вместе с нею. Качнуло и ночь перед глазами на миг стала совсем непроглядной, но все ушло и вишневые глаза вновь улыбнулись изумрудным. Руку с ее плеч он так и не убрал, опора требовалась слишком явно, чтобы этого не замечать.
- Все хорошо, - тихо, на выдохе, - Идем к озеру.
 
Адриана улыбалась, глядя на Циана, счастливо, почти смеясь. Бремя ожидания ушло, мрачные мысли рассеялись, ей действительно было очень хорошо сейчас, несмотря на беспокойство по поводу предстоящего похода до озера. Возможно, это добавляло притягательности её миловидному лицу и глубокой зелени глаз.
Она забрала у Циана флягу, положила в сумку, подставляя ему плечо для опоры. Мужская рука легла на неё тяжело, и давление усилилось, стоило Циану полностью принять вертикальное положение. Адриана инстинктивно обхватила его за талию, не забывая, впрочем, об осторожности, чтобы не растревожить раны.
— Ты обещал, что больше не будешь меня пугать, не забывай, — она снова улыбнулась, ни единым жестом не показав желания отстраниться. Циану нужна поддержка, а скорость их продвижения и без того высокой быть не обещает.
Чтобы как-то скрасить короткий, но отнюдь не лёгкий путь, Адриана принялась напевать. Она не считала уместным заставлять Циана поддерживать беседу, а беззаботная песенка со спокойным, ритмичным мотивом подходила как нельзя лучше, чтобы не идти уж совсем в тишине, нарушаемой только звуками природы, к которым сознание давно уже успело привыкнуть. Мелодия отвлекала, Циан не выражал недовольства, и одну песню сменила другая, за ней следующая и так до самой рощи у озера. Адриана прерывалась не более, чем на пару минут, восстанавливая дыхание и вспоминая новые куплеты. Часть из них была весьма фривольного содержания, но юный, приятный голос, а также лёгкость без тени смущения или игривости, с которой Адриана их пела, позволяли не заострять на этом внимания.
— Вот и озеро. Мы почти пришли. Ещё десяток шагов вон до того большого дерева. Там родник, — сказала Адриана, видевшая отлично даже в сумерках, да и слух её не подводил, выделив журчание подземного источника из плеска озёрной воды.
Даже сквозь беззаботное выражение лица, широкую улыбку Адрианы было видно, что она сильно устала и рада тому, что этот тяжёлый во всех отношениях день оставался позади, а впереди их с Цианом ждёт отдых.
 
- Не забуду, - чуть качнув головой, он вернул ей улыбку. Теплая рука на его торсе – предусмотрительно выше раны на боку – мягко обнимала, поддерживая, и что-то внутри вновь отзывалось на это тепло. То, чему нельзя давать разгореться.
Сумерки сгущались, кармин над горными пиками угасал, растворяясь в наступающей ночи. Взгляд внимательно скользил по степи – встречаться с ночными хищниками откровенно не хотелось, не в таком состоянии уж точно. Не громкий, но ясный девичий голос заставил вишневые глаза чуть расшириться в изумлении, взглянуть на овал тонкого лица в полумраке. Адриана пела… для него?.. Нет, конечно же, нет. Скорее, для себя. Или, возможно, для них обоих. «Песня в ночи отгоняет злых духов, глупый,» - колокольчиком отозвался в памяти девичий голос, невольно вызывая на губах улыбку. Улыбку, что скользила по губам всю дорогу до озера. Циан почти не слышал слов, точнее, не придавал им значения, слушая чистый голос Адрианы, красивый и мелодичный, возвращающий его в далекую юность, но не позволяющий памяти касаться неприятных воспоминаний. Помогающий отгонять вновь застилающий сознание туман.
Десять шагов. Конечно, не вопрос. И пусть нужное дерево сейчас воспринималось еще одной тенью в ночи, а плеск родника заглушался шумом прибоя в голове. Они на месте. Можно присесть, отдохнуть, попить… Облизнув пересохшие губы, Циан осторожно опустился в траву под деревом, и только после этого поддерживающая его теплая рука отстранилась… на миг вызвав чувство пугающей пустоты в груди. Тут же затянутое колким льдом.
- Теперь попить и спать, - чуть хрипло выдохнул он, опираясь правым плечом и затылком на древесный ствол и прикрывая глаза, - Там, в сумке, есть еще хлеб, поешь, - минутой спустя продолжил Циан, не открывая глаз. Думая о том, что надо бы лечь, пока не упал. Он же обещал больше не пугать это светлое дитя, верно?..
 
— Попить? Сейчас, подожди немножко, я наберу воды, — засуетилась Адриана, вмиг забывая об усталости.
Убедившись, что без её поддержки Циан падать не собирается, пусть даже так недалеко, Адриана взяла флягу и отошла с ней к роднику. Прежде чем набрать воды, она попробовала её сама, зачерпнув в сложенную чашечкой ладонь. Чистая, прохладная, без какого-либо постороннего запаха или вкуса.
— Вот, возьми, — вернувшись, она вложила флягу в ладонь Циана, сама же быстрым движением расстегнула на нём плащ. — Попьёшь, я возьму его и расстелю. А поесть бы тебе тоже надо. У нас ещё есть клубни топинамбура, — тёплая ладонь коснулась его лба, проверяя, нет ли жара.
 
Он почти задремал, когда вернулась Адриана.
- Да, спасибо, - открыв глаза, тихо отозвался Циан, приникая губами к наполненной фляжке. Прохладная живительная влага была до невероятного вкусной и фляга вернулась к Адриане почти пустой. А вот на предложение еды он отрицательно качнул головой – слабость от серьезной кровопотери накладывалась на усталость, мутило при одной лишь мысли о еде.
- Не хочу есть. Совсем. – рвано выдохнув, Циан медленно приподнялся, опираясь на правую руку, чуть отстраняясь от древесного ствола, чтобы позволить Адриане забрать плащ, и снова опускаясь в траву десятком секунд спустя. Чтобы немногим позже осторожно лечь на расстеленный ею плащ, позволяя утомленному сознанию соскользнуть в глубокую бархатную тьму.
 
В этот вечер хлеб в сумке Циана, как и топинамбур остались нетронутыми — Адриана тоже предпочла отдых ужину. Но прежде она наполнила обе фляги родниковой водой, одну положила у руки Циана и легла рядом с ним на край расстеленного на земле плаща. Спала Адриана чутко, однако ничто и никто не тревожил их ночью. Природа вокруг жила в своём привычном для тёмного времени суток ритме, не покушаясь на покой устроившихся на ночлег у озера путников.
Окончательно проснулась Адриана только часа через четыре после рассвета, чувствуя себя достаточно отдохнувшей для того, чтобы начать новый день. Циан ещё спал, его дыхание было ровным, беглый осмотр показал, что рана на боку больше не кровоточила. Убедившись, что жара у него нет, Адриана не удержалась от того, чтобы провести ладонью по белым волосам. Всё хорошо, Циан восстановится, тревоги можно оставить позади. Она улыбнулась, легко встала с нагретого её телом ложа, бесшумно скользнула за окружённую густым кустарником группу из нескольких деревьев, не забыв захватить с собой оружие.
Умываться Адриана пошла к озеру. Её внимание привлекла крупная серая птица, кружащая над водой. В какой-то момент птица камнем бросилась вниз, своим телом разрезая водную гладь, а через какие-то мгновения тяжело поднялась в воздух, зажав в когтях большую рыбу. Адриана подобрала подходящую палку, крепкую с раздвоенным концом, заточила её, сняла сапоги, штаны и отправилась в ближайшие камышовые заросли на рыбалку. У человека не было острых зубов, клюва или длинных когтей, но он с успехом научился их заменять.
Возможно, Адриане повезло или же у неё был талант рыбака, но через полтора часа шесть выпотрошенных, очищенных от чешуи рыбок, длиной в полторы мужских ладони уже лежали на влажной траве возле родника. Чуть поодаль Адриана складывала костёр из принесённых на поляну дров.
 
Его разбудил запах. Озерная свежесть мешалась с дымом костра и ароматом жареной рыбы, и желудок тут же заворчал, припоминая и неплотный обед и отсутствие ужина. Сморгнув, Циан открыл глаза, тут же натыкаясь взглядом на сидящую у костра Адриану и рыбные тушки над жарким пламенем. Все его чувства при этом утверждали, что они здесь по прежнему одни.
- Доброе утро… - взгляд мимолетно скользнул по небу, - день. – улыбнувшись, Циан приподнялся на правой руке и осторожно сел, прислоняясь к древесному стволу правым плечом и затылком. Он проспал всю ночь и все утро, но это нисколько не удивляло – вымотанный до предела организм, расслабившись в относительно безопасном месте, сполна воспользовался предоставленным отдыхом.
- Не знал, что ты умеешь ловить рыбу, - глаза цвета вишни блеснули веселой усмешкой, - в тебе полно скрытых талантов, Адриана.
 
С костром Адриана возилась едва ли не дольше, чем ловила рыбу: одни дрова оказались сырыми и не разгорались, дым от других был тёмным, едким, поэтому пришлось собирать ветки снова, учтя прошлые ошибки. К тому времени, как Циан проснулся, она обожгла почти все пальцы, слегка опалила волосы, поджарила первую пару рыбин до черноты, но потом приноровилась и уже заканчивала готовку.
— Добрый день, — с улыбкой сказала Адриана, тыльной стороной правой ладони убирая с лица выбившуюся из заплетённых в косу волос прядь.
Краем глаза следя за тем, как Циан усаживается, она сняла с костра последние нанизанные на тонкие палочки рыбины и уложила на листья лопуха рядом с остальными. Адриана явно смутилась, услышав похвалу.
— Я тоже не знала, что это умею. До того, как сбежала, — она едва заметно нахмурилась, по лицу пробежала тень, мимолётно отразившись в глазах. — Идём завтракать, Циан, — Адриана снова улыбнулась. — Готовила я впервые, но жареная рыба точно вкуснее, чем сырая.
 
- Жареная определенно вкуснее, - улыбнулся Циан, согласно кивая Адриане, - Идем. Только схожу, умоюсь. – обнаружив рядом с собой наполненную флягу, он вновь улыбнулся зеленым глазам, делая несколько больших глотков, откладывая флягу к дорожному мешку и неторопливо вставая. Долгий отдых не прошел зря, организм почти оправился от кровопотери, целительный сон смыл усталость и слабость. Разве что рана на боку отозвалась всплеском тупой боли, тут же перешедшей в ноющую, словно после удара; остальные раны вели себя более прилично, почти не напоминая о себе. Тепло улыбнувшись внимательно наблюдающей за ним Адриане, Циан неторопливо углубился в рощу, скрываясь за густым кустарником.
Присев у родника десятком минут спустя, он с удовольствием умылся прохладной водой. Левая рука все еще слушалась плохо, разве что боль в плече поутихла, пробуждаясь лишь при поднятии руки; мрачно поморщившись, Циан оставил ее в покое.
Напившись из горсти, эльф поднялся, возвращаясь к Адриане. Раздумывая о том, что им стоит немного задержаться у озера.
Присев на корточки по другую сторону костра, Циан положил флягу рядом с листом лопуха, заменяющим тарелку и осторожно опустился на траву, опираясь на правую руку. В ближайшие сутки резких движений стоило избегать.
- Вкусно, - вишневые глаза улыбнулись зеленым, Циан неторопливо отправил в рот еще несколько кусочков сочного белого мяса, скользнув внимательным взглядом по девичьим ладоням, - Поедим, подержи руки в озере, пройдет быстрее, - негромко произнес он и глаза цвета вишни ушли к озерной глади, бездумно следя за охотящимися на рыбу птицами .
- Останемся здесь на день или два. Немного отдыха совсем не помешает.
 
Собственноручно приготовленная рыба показалась Адриане вкусной, несмотря на отсутствие соли и специй. Испытывая какое-то странное волнение, она наблюдала за реакцией Циана, когда он отправил в рот первый кусочек, и, обрадованная похвалой, не сразу поняла значение следующей фразы. Адриана улыбнулась, подавив истинно детское желание спрятать руки за спину.
— Обожглась чуть-чуть. Ерунда. Уже почти не болит. Но я всё сделаю, — поспешно добавила она, решив, что не принять совет будет нехорошо.
Решение Циана задержаться у озера её обрадовало, и Адриана не думала это скрывать. Она кивнула в ответ на его слова, проследила обратившийся к озеру взгляд.
— Место хорошее, есть вода, в озере рыбы много, — Адриана помолчала, изучая рыбий скелет на листе лопуха, потом снова подняла глаза на Циана. — Селени далеко отсюда?
 
Адриана заботилась о нем, но всегда смущалась его заботы. Легкая усмешка тронула губы. Столько непривычной заботы смущало и его тоже, но Циан ни намеком не показывал этого. «Ты, главное, не привыкни. – ехидно хмыкнул голосок разума, - Вы расстанетесь через несколько дней, иначе и быть не может.» Он качнул головой, оборачиваясь к Адриане, задумчиво глядя в зеленые глаза.
- Далеко. – прохладные вишневые глаза не задавали вопросов и не ждали ответа, - Дней восемь пути, а то и все десять, по обстоятельствам. – взгляд ушел вниз, правая ладонь небрежно распотрошила очередную рыбину. Циан бывал в Антиве не часто и крайне редко задерживался дольше полугода. Эти места навевали слишком много воспоминаний.
Отправив в рот несколько кусочков белого мяса и запив их водой из фляги, Циан вновь скользнул взглядом по озерной глади, безучастно следя, как на противоположном берегу утоляет жажду дикий баран, склонив к воде увенчанную рогами голову. И легко встряхнул головой, гоня прочь ненужные сейчас мысли.
- Думаю, охотница из тебя получится не хуже, чем рыболов, - весело блеснули вишневые глаза, вновь находя изумрудные взглядом, - Не хочешь попробовать?
 
Далеко. Адриану устроил ответ, и это было очевидно, она даже не сдержала лёгкой улыбки после слов Циана о восьми-десяти днях пути. Дни их совместного путешествия не продлятся вечно, но озвученный срок отодвигал расставание достаточно, чтобы не думать о нём прямо сейчас. Привязанность крепла, питаясь заботой, и уничтожать её робкие ростки не хотелось. Адриана взяла очередную рыбину, переложила с большого листа на лист поменьше, чтобы с аппетитом продолжить трапезу.
— Попробовать поохотиться? — глаза Адрианы загорелись азартом. — В отличие от рыбалки, я никогда не видела, как это делают. Ты меня научишь?
 
Предложение воодушевило девушку, вновь вызвав у него улыбку.
- Это не на много сложнее рыбалки, - Циан отправил в рот еще кусочек рыбы, с удовольствием прожевал, - Я тебе покажу. Поедим и займемся охотой. – чуть склонив голову на бок, он с ноткой любопытства следил за реакцией на свои слова, - Надо будет только отойти чуть в сторону, чтобы ветер дул нам в лицо. Или хочешь сначала немного отдохнуть после еды?

— Я не устала, — широко улыбнулась Адриана, прожевав кусочек рыбы. — Пойдём на охоту, сделаем всё, как ты скажешь.
Она повертела головой, пытаясь определить направление ветра, о котором раньше не задумывалась, потом снова посмотрела на Циана. В зелёных глазах живой интерес к новому занятию сменился тревогой.
— Может быть, тебе нужно отдохнуть после еды? Или до завтра? Успеем ещё поохотиться. А я ещё рыбы наловлю.
Адриане нравилось осознание того, что она теперь способна позаботиться о своём пропитании и даже накормить кого-то ещё. С готовкой пока получалось не очень хорошо, но этому тоже можно научиться со временем. Как и охотиться. Причём, ни то ни другое не требовалось делать прямо сейчас.
 
Тревога в глазах напротив не осталась незамеченной, не отводя взгляда, Циан качнул головой:
- Я в порядке, - тронувшая губы улыбка теплом отразилась в вишневого цвета глазах, - На мне все быстро заживает. К тому же, далеко мы не пойдем и падать я совершенно точно не собираюсь. – взгляд, не потеряв тепла, блеснул веселыми искрами, - Но можно и отложить на вечер или на завтра, жареная рыба меня тоже более чем устраивает. – словно в подтверждение тонкая ладонь отправила в рот еще пару кусочков белого мяса, - У тебя все прекрасно получается, особенно для того, кто занимается этим впервые в жизни. – уголки губ вновь дрогнули улыбкой, но вишневые глаза подернулись задумчивостью, ушли к озеру, а после – к зубчатым пикам далеких гор. Правая ладонь одним движением распустила стягивающую волосы ленту, Циан встряхнул головой, позволяя длинным серебристо-белым прядям в беспорядке рассыпаться по плечам.
- По ту сторону Ста Столпов, там, где предгорья переходят в степь, есть детский приют. Туда отправляют сирот из близлежащих городов и подкидышей, у детей выявляют наличие или отсутствие магического дара… и они становятся слугами, рабами, гладиаторами Тевинтера. – мрачная усмешка изогнула губы, потемневшие вишневые глаза вновь напоминали холодные полированные гранаты. – Я вырос в том приюте. За несколько дней до четырнадцатилетия я сбежал оттуда, убив привратника, не дожидаясь приезда будущего хозяина. Мой лучший друг ушел вместе со мной. Я забрал кинжалы привратника, отдав Атаэму арбалет – он стрелял лучше меня, почти всегда. – в скользящей по губам усмешке на миг проявилась горечь, Циан качнул головой, бездумно глядя на далекие горы, - К вечеру мы забрались далеко в предгорья, взятые с собой хлеб и сыр закончились еще около полудня и желудок настойчиво требовал еды. Но никакой живности не попадалось, а редкий лес постепенно переходил в скалы, где еды не предвиделось в принципе. А потом Атаэм подстрелил из арбалета заинтересовавшуюся нами птицу. Следующие полчаса мы потратили на то, чтобы найти, куда она упала… и еще час, чтобы кое-как ободрать с тушки перья и найти подходящее место для ужина и ночлега. И только потом мы поняли, что ни один из нас не захватил огнива и развести костер нам попросту нечем. – Циан замолчал, правая ладонь небрежно заложила длинную прядь за остроконечное ухо, взгляд отстраненно скользнул по горам, спустился вниз, к остаткам жареной рыбы на широком листе, - Темное птичье мясо было жестким и не вкусным, мы съели его сырым, как хищники, глотая кусками и почти не жуя. – все еще темные и холодные, глаза цвета вишни вернулись к изумрудным, - Любая еда лучше ее отсутствия.
 
Адриана снова невольно улыбалась Циану в ответ, при этом в её улыбке была заметная доля природного девичьего кокетства. Желание нравится проявлялось безотчётно, но его существование выдавал и взгляд, и лёгкое дрожание ресниц, и привыкшая к мечу рука, поправляющая волосы с истинно женским изяществом. Но с началом рассказа Циана о его детстве Адриана посерьёзнела. Следом за ним она посмотрела на горы, нахмурилась, услышав про приют. Циан говорил, а она незаметно пересела к нему ближе. Их истории были в чём-то похожи, и душа тянулась к душе в порыве искреннего сострадания.
— Мне не приходилось голодать до побега из Хасмала, — Адриана помолчала. — По крайней мере, я не помню этого. Тарсиан Велас купил меня десятилетнюю, и память о прошлой жизни я не сохранила, но обнаружила, что уже неплохо владею оружием. Магия может многое, — её губы исказила усмешка. — Моя мать, возможно, эльфийка, но это только слухи, ходившие среди других рабов, не знавших ни её имени, ни того, что с ней стало. Сожаления о прошлом бесполезны. Главное, мы выжили и больше не зависим от прихотей хозяев, — перебравшись ещё ближе к Циану, Адриана протянула руку, коснулась его ладони. — Нужно наслаждаться вкусом еды и жизнью, пока возможно, — она ободряюще улыбнулась, глядя ему в глаза.
 
Он не знал, с чего его вдруг потянуло на откровения. И не хотел об этом задумываться, несмотря на ехидный голосок холодного разума. Глаза цвета вишни посветлели, едва уловимая улыбка скользнула по губам.
- Я не сожалею о прошлом. – мужская ладонь никак не отреагировала на прикосновение, но и отодвигаться тоже не спешила, - Оно дает нам опыт, знания, цель. Я никогда не видел своих родителей, и никогда не увижу – но и это лишь данность, к которой привыкаешь с детства. – чуть склонив голову, Циан легко очертил взглядом девичье лицо, словно пытаясь отыскать в нем эльфийские черты, вновь легко улыбнулся краешками губ, - И нет, мы не голодали, просто перешли на иной рацион, на пару дней. Потом был лес, орехи, ягоды и птичьи яйца. И река Минантер. – вишневые глаза блеснули весельем, всматриваясь в глубины зеленых, - Сырая рыба, кстати, жуткая гадость. Или это просто была неправильная рыба. – взгляд, растеряв привычный холод, откровенно смеялся, - Хотя, медведю она очень понравилась. – на миг оглянувшись, Циан откинулся назад, опираясь на правую руку и осторожно ложась спиной на траву. Раненое плечо не возражало и он расслабился, подложив под голову согнутую в локте правую руку, чуть жмурясь от ярких солнечных лучей.
- А почему ты ничего не помнишь до десяти лет? – глаза цвета вишни, посерьезнев, нашли изумрудные взглядом, - Тебе стерли память магией?
 
Адриана убрала руку сама, без спешки, но достаточно быстро, ведь для выражения поддержки краткого прикосновения было вполне достаточно. Она улыбнулась Циану, чувствуя незнакомое прежде удовольствие вместо леденящего сердце страха от того, что мужчина с интересом изучает её лицо. Пока он укладывался, она согласилась с тем, что жареная на костре рыба вкуснее, даже без соли и подгоревшая. Вопрос о случившемся с её памятью не вызвал у Адрианы сколько-нибудь сильной печали или горечи. Она тоже научилась принимать многие вещи, как данность, со смирением, несомненно угодным Создателю… и хозяевам.
— Я не знаю, — Адриана передёрнула плечами. — Просто ничего не помню до момента своего появления на вилле Веласов, и все. Наверное, хозяин знал причину исчезновения моей памяти, но он не стал бы со мной делиться. К тому же, рабы не задают вопросов хозяевам — они слушают и делают, что им говорят.
Она замолчала,  ненадолго опустила глаза, а когда подняла их, взгляд был пустым, отрешённым. Адриана закусила нижнюю губу, видимо, слишком сильно, потому что поморщилась.
— Тарсиан Велас был, в общем-то, неплохим хозяином. Лучше многих, кто гостями приходил в его дом, уж точно. Но он был также отцом, а его единственный сын — чудовище. Поэтому я решила, что живой к нему не вернусь. Гай красив, амбициозен, но не слишком умён и с довольно слабым магическим даром. Последнее обстоятельство Тарсиана Веласа сильно печалило, однако сына своего он любил и делал для него всё, что считал долгом хорошего родителя. Мне ещё не исполнилось пятнадцати, когда Гай начал проявлять ко мне интерес, как мужчина. Как-то вечером Тарсиан велел мне идти с ним. Сказал, каждая девушка через это проходит, тут нечего бояться. Не знала, что все девушки рано или поздно ложатся в постель с извращенцами, — горько усмехнулась Адриана. — Гай мастер причинять боль, ему это приносит удовольствие. Он истязал меня жестоко, но тихо и не оставляя почти никаких видимых следов. Я не могла рассказать Мике, мне было стыдно. Он же видел всё сам. Мика не мог потребовать у хозяина изменить решение, но говорил с ним, убеждая по-своему, мотивируя тем, что боец должен быть бойцом и никем больше, если от него хотят высоких результатов именно на арене. Когда после очередной забавы Гая я отключилась прямо на тренировке, Тарсиан, наконец, прозрел. Гая он отослал из дома под предлогом учёбы, в следующие два с половиной года я его не видела. А потом он неожиданно вернулся. Тарсиан с обеими дочерьми был в отъезде, Мика ушёл с виллы по делам на полдня. Если бы он вернулся на час или два позже, не ворвался к Гаю с другими слугами и несколькими бойцами, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Тарсиан очень разозлился на сына, говорили, что после того случая со мной он впервые ударил Гая. Но отречься от сына он не мог. А Гай не мог простить Мике его поступка. В один из своих визитов домой несколько месяцев спустя он магией наслал безумие на одного из рабов, здоровяка Бао. Тот напал на Мику и убил его. Атрас застрелил Бао из арбалета.
Свою историю Адриана поведала на одном дыхании, которое, казалось, почти иссякло, когда она дошла до смерти Мики. Горло сдавил спазм, глаза наполнились слезами.
— Прости, Циан, — глухо сказала она. — Сама не знаю, зачем рассказала тебе всё это.
Слезы потекли рекой, Адриана всхлипнула. Она смирилась с кошмаром из своего прошлого, но забыть его было непросто. Если бы Мика остался жив, не погиб наивный, как дитя, здоровяк Бао, которого Гай использовал в качестве живого оружия мести, случившейся из-за неё, ей было бы легче это сделать.
Адриана больше не смотрела Циану в глаза. От стыда ей хотелось провалиться сквозь землю. Прежде чем он успел что-то сказать, она вскочила и убежала, скрывшись в ближайших зарослях, подступающих прямо к воде.
 
Лежал Циан недолго. Адриана только начала свой рассказ, как он снова сел, безмолвно слушая ее голос и провожая девичий силуэт взглядом несколькими минутами спустя. Вспоминая сеть шрамов на белой спине. Гай Велас, значит. Посредственный маг, человеческий выродок, избивший девушку до полусмерти огненным хлыстом, чтобы потешить свое самолюбие. На исцеление его, ясное дело, не хватило. Взгляд вновь обратился в сторону гор, зло сузились потемневшие вишневые глаза, блеснув холодным огнем. Кажется, у него появилось дело в Тевинтере. Найти некую виллу и получить выставленный счет с одного извращенца. В осиное гнездо Циан, конечно же, не полезет, но ведь вряд ли этот тип сидит там безвылазно. Встряхнув головой, эльф перевел взгляд на заросли, скрывшие тонкую девичью фигурку. Минутой спустя взгляд ушел к почти прогоревшему костру, отражая отблески танцующих на углях прозрачно-рыжих язычков в глубине темных полированных гранатов. Циан совершенно не умел утешать. Убийце подобные умения никогда не требовались. Оставить Адриану сейчас одну, в тишине справиться с наплывом эмоций, казалось правильным, но все же…
Подняв голову, он вновь посмотрел в сторону зарослей, чтобы с тихим вздохом подняться несколькими минутами спустится, неторопливо направляясь к озеру. Зачем?..
Почему до виноградников все еще так далеко?..
Раздвинув колючие тугие ветки, Циан сразу увидел ее, сидящую на островке травы у самой воды, в паре шагов от него. И, подойдя, молча опустился рядом, не обращая внимания на вьющуюся вокруг мошкару.
- Говорят, разделенная боль переносится легче. – тихо произнес он, бездумно скользя взглядом по водной глади, - В том, чтобы оплакать друга, тоже нет ничего предосудительного. Просить прощения тебе совершенно не за что, Адриана.
 
Узнай Адриана о планах Циана, она прокляла бы себя за рассказ, зародивший в нём подобные идеи. Она не жалела Гая, но хотела забыть всё с ним связанное, не вовлекать в эту историю никого больше, положившись на справедливый суд Создателя. Однако чтение мыслей недоступно простым смертным, а Циан вряд ли поделится ими с Адрианой. Не теперь точно, когда она возвела между ними неприступную стену своим рассказом.
Услышав за спиной шаги, шорох листвы, треск сухих ветвей — Циан явно не таился, Адриана подтянула колени к груди, крепко обняла их обеими руками. Она была рада Циану, но в то же время страстно желала исчезнуть, раствориться в воздухе вместе со своими душевными муками и противоречивыми чувствами, разрывающими сердце на части. А ведь как чудесно начиналось утро, как приятно было сидеть у костра вместе, наслаждаясь едой и разговором. Зачем она всё испортила?
От слов Циана слёзы вновь хлынули из глаз. Адриана уткнулась мокрым лицом в левый рукав своей куртки, вся сжалась, изо всех сил пытаясь унять дрожь. В жаркий полдень ей было холодно, как в ненастную погоду высоко в горах, среди вечных снегов. Когда часть солёной влаги впиталась в одежду, Адриана посмотрела на Циана.
— Я не должна была… Ты ведь не спрашивал, почему Гор… — она закусила губу, сдерживая всхлип, снова опустила голову.
 
Похоже, он все же пришел зря. Встать и молча уйти обратно на поляну было, пожалуй, самым правильным решением. Его давно не трогали чужие слезы. Но от чего же сейчас вид сжавшейся в комочек фигурки вызывал внутри почти физическую боль?..
Он подпустил слишком близко эту заблудившуюся маленькую пичужку.
На миг поймав взгляд заполненных влагой зеленых глаз, Циан глубоко вздохнул, приподнимаясь, но не уходя, а разворачиваясь к водному зеркалу полубоком, придвигаясь к Адриане вплотную… чтобы сделать то, чего избегал уже больше двадцати лет - приобнять вздрагивающие тонкие плечи правой рукой, притягивая «комочек» к себе, прижать к плечу, позволяя уткнуться в него лицом… мягко погладить ладонью золотящиеся на солнце пшеничные пряди:
- Я и не спрошу. – тихо, не громче шелеста ветра в камышах, - Это не важно. Я бы все равно не позволил им тебя забрать. Ненавижу рабство.
 
От прикосновения Адриана ощутимо вздрогнула, напряглась сильнее, но сопротивляться обнимающей руке не стала. Возможно, она подсознательно беспокоилась о ранах Циана или же ей был необходим этот жест утешения, а может, дело в том и другом сразу. Она тихо вздохнула, слегка прильнув к нему, не в силах больше бороться с сотрясающей тело дрожью, быстро успокоившейся, однако, в осторожных объятиях. Напряжение не уходило, но холод отступал, а в тепле через несколько минут иссяк и поток слёз. Адриана не спешила отстраняться, не хотела, забывая собственную иллюзию возведённой между ней и Цианом стены. Она обняла его в ответ, невесомо погладила по спине снизу вверх, невольно улыбнулась, коснувшись мягких волос цвета белого серебра.
— Я тоже его ненавижу. И верю тебе, Циан, — она снова вздохнула, подняла голову, посмотрела Циану в глаза, и лица их были так близко, что Адриана могла чувствовать его дыхание на своей влажной от слёз коже. Он бы не спросил, но не потому что ему всё равно, иначе его бы здесь не было.

Согретая, успокоенная его теплом, Адриана мягко обняла его в ответ, стараясь не тревожить ран, теснее прильнула к плечу, затихая… и Циан замер, на миг ощутив биение ее сердца, как собственное. Близко, слишком близко, непозволительно, недопустимо близко. В огромных зеленых озерах поднятых на него глаз, обрамленных подрагивающими, мокрыми от слез ресницами, казалось, терялся мир. Тихо вздохнув, он отстранился, чуть отодвигаясь, ладонь поднявшейся с девичьих плеч руки вновь ласково погладила золотистые волосы, едва уловимым касанием стерев влажную дорожку с нежной кожи и очертив тонкую скулу кончиками пальцев, прежде чем опуститься вниз.
- Пойдем обратно? – улыбка тронула губы, отразившись теплом в вишневой глубине глаз, - Пока нашу рыбу не съела какая-нибудь местная живность.
А еще были оставленные под деревом мечи. О которых, впрочем, он думал сейчас в последнюю очередь.
 
Циан смотрел на неё, как прежде, без отвращения, без издёвки, без животного интереса, от которого холодком пробирает до костей, и Адриана улыбалась ему, ловя себя на мысли, что уходить ей отсюда не хочется. Страх и стыд от внезапных откровений прошли, иллюзорная стена таяла, как дым под дуновением ветра. Несомненно, до истинной близости им с Цианом далеко, скорее всего, она недостижима вовсе, но потянувшаяся к теплу душа, истосковавшаяся от одиночества в толпе, не наткнулась на холодное равнодушие, и осознание этого радостно щемящим ощущением отзывалось внутри.
Адриана едва заметно наклонила голову за рукой Циана, немного зажмурилась, словно от яркого света, продолжая улыбаться. Они живы и свободны — это главное, оплакивать ушедших друзей естественно, а остальное не имеет значения, ведь оно осталось в прошлом.
— Пойдём, — Адриана легко поднялась на ноги, наклонилась, протянула Циану обе руки, предлагая опору.
Несомненно, он мог бы встать сам, но ведь в дружеской помощи нет ничего плохого. После всего сделанного для неё Цианом, Адриана считала, что может назвать его другом. Только всё чаще сбивающееся с ритма под взглядом вишнёвых глаз сердце добавляло к дружеской привязанности иные, незнакомые ощущения.
 
Левая рука все еще слушалась плохо, и тем не менее Циан с мягкой полуулыбкой протянул Адриане обе ладони, касаясь тонких пальцев, чуть сжимая их и вставая одним слитным движением. Отпуская теплые ладошки сразу же, тихо, чуть рвано выдохнув, когда раненое плечо ощутимо проткнуло болью, но не говоря ни слова, неторопливо обходя Адриану, правой рукой раздвигая кустарник и легким наклоном головы пропуская девушку вперед. Лед внутри ощутимо крошился, разъедаемый глубокой зеленью глаз.
Костер почти потух, прогорев до углей, еще багровых в середине, уже подернувшихся седым пеплом по краям. Прикрыв оставшиеся две жареные рыбины освободившимся листом, Циан собрал костистые скелетики, бросая их в костревище. И отошел, присаживаясь у самой воды, осторожно снимая куртку, раскладывая ее на коленях. Стоило хотя бы попробовать смыть с нее засохшую кровь, чужую и собственную.
 
Глаза Адрианы раскрылись шире от искреннего удивления, когда Циан решил пропустить её вперёд, придержав ветви кустарника. Она не привыкла к проявлениям галантности, но быстро сообразила, что к чему, прошла вперёд, поблагодарив Циана ответным кивком и улыбкой. Это было забавно и отчего-то немного волнующе.
Пока Циан наводил порядок после обеда, Адриана, умывшись водой из источника,  бродила под ближайшими деревьями в поисках дров для костра. Если они собираются здесь задержаться, такой запас будет точно не лишним. Вернувшись, она взяла рыбу вместе с листьями, засунула в поясную сумку, повесила на одной из нижних ветвей дерева у родника и остановилась в нерешительности, глядя на устроившегося у воды Циана. Колебания длились недолго, и Адриана направилась к нему, остановилась, не доходя меньше метра.
— Если по дороге к Селени есть какое-нибудь мало мальски значительное поселение, мы можем купить там новую одежду, — сказала она, замечая задумчивый взгляд Циана, обращённый на лежащую на коленях куртку. — Я забрала у Велана кошелёк. Ему он больше не нужен, а денег там должно быть не мало.
 
Кровь впиталась в плотную ткань, и почти не смывалась – мокрая куртка смотрелась не сильно приличнее сухой. Значит, пока сойдет так. Хотя он, пожалуй, знает, где взять другую куртку. Если, конечно, там вообще хоть что-то осталось.
Тихие шаги замерли за спиной, возвращая мысли к тому, что волновало гораздо сильнее испорченной одежды.
- Нет, до Селени вокруг будут только виноградники. – не оборачиваясь, отозвался Циан, почти не глядя вешая мокрую куртку на ближайший кустарник, - Но я знаю, где можно взять чистую одежду, - глаза цвета вишни бездумно скользили по водной глади, изредка устремляясь куда-то вдаль, - Мы дойдем туда дня через четыре-пять.
 
Хрустнула выброшенная на берег ракушка под каблуком сапога, зашуршал крупный песок, Адриана присела рядом с Цианом на корточки.
— Хочешь, я постираю твою рубашку? — предложила она, изучая глазами чуть подёрнутую рябью поверхность озера. — Выглядеть будет не намного лучше, но надевать станет приятнее, Адриана повернула голову к Циану, слегка наклоняя её набок, чтобы полуденное солнце не слепило глаза, но всё равно жмурясь, что добавляло взгляду озорства. — Снять её тоже помогу. Мне не сложно, — улыбнулась она.
 
Адриана не спросила, что это за место – и хорошо, потому что говорить об этом не хотелось. Как и обижать девушку отказом. Прозвучавший вопрос спутал мысли в комок, Циан повернул голову к Адриане, глаза цвета вишни коснулись изумрудных долгим, нечитаемым взглядом. Она это серьезно?.. Похоже на то, с чего бы ей шутить подобным образом. Или…
- Ну, если не сложно… - тихо выдохнул Циан, обрывая хаотический водоворот мыслей, мягко улыбнувшись краешками губ, - То я не против.

-4-

Действительно, с чего бы Адриане шутить, предлагая помощь? Тем более, ей хотелось сделать что-нибудь для Циана, и случай казался вполне подходящим. А любопытство относительно места, до которого ещё пять дней пути, вполне могло подождать.
Она опустилась на колени рядом с Цианом, скользнула взглядом по его лицу, пуговицам на рубашке и принялась их расстёгивать, раз уж он сам не спешил.
— Для хорошего самочувствия одежду нужно содержать в чистоте, насколько возможно. Раненому сложно это делать, и тут нечего стесняться, — сказала Адриана, встретив взгляд вишнёвых глаз.
Расстегнув рубашку, она без лишних церемоний, не смущаясь, принялась снимать её с Циана, начав с того, что освободила из рукава его правую руку.

Наверное, он так до конца и не поверил в серьезность ее предложения. Но девичьи ладони коснулись пуговиц, расстегивая рубашку, подтверждая намерения действиями и Циан замер, лишь с мягкой улыбкой отрицательно качнул головой, беззвучным ответом – нет, он не стесняется. Просто не привык, что за ним так ухаживают. «И не привыкай», - цинично хмыкнуло рациональное «я» и улыбка погасла, сменившись задумчивостью.
Адриана быстро и ловко управилась с пуговицами, и Циан поднял правую руку, чтобы снять рукав было легче, потом – уже более осторожно – приподнял левую и минутой спустя снятая рубашка осталась в руках Адрианы. Обнаженной кожи коснулся легкий, приятный ветерок, играя рассыпавшимися по плечам прядями длинных серебристых волос. Искупаться бы… но нет, он слишком рискует растревожить раны, а ноющая боль в боку и так усилилась, реагируя на напряжение мышц, пусть и не настолько, чтобы ее нельзя было игнорировать.
Неплохо было бы посмотреть, осталась ли мазь в баночке, и обработать раны… глаза цвета вишни вновь коснулись взглядом зеленых, но Циан так ничего и не сказал. Он, в конце концов, не настолько беспомощен, чтобы не справиться самостоятельно.

Взгляд глаза в глаза позволял оценить, насколько её действия осторожны. Адриана не могла прочесть мыслей Циана, поэтому просто лёгкой улыбкой отвечала на отсутствие в его глазах отголосков сильной боли.
— Никогда не видела у молодых волос такого цвета, — озвучила она свои мысли, пропуская серебристую прядь сквозь пальцы. — Но это даже красиво, — осознав, что произнесла это вслух, Адриана смутилась. — Прости. Я… пойду… стирать рубашку.
Виноватая улыбка озарила её лицо, Адриана поднялась на ноги и испуганной птичкой порхнула в сторону, намереваясь отойти подальше, чтобы на переднем плане в поле зрения Циана оставалась водная гладь, а не некая добровольная прачка. Пройдя полсотни метров влево вдоль берега, Адриана сняла сапоги и куртку, высоко закатала штанины и рукава, потуже заплела волосы в косу, шагнула в воду. Она стирала рубашку речным песком, потом долго выполаскивала, зайдя на большую глубину. Через полчаса, раскрасневшаяся, Адриана вернулась на берег, чтобы ещё раз отжать её, несколько раз встряхнуть, расправляя, и развесить сушиться на ветвях низкорослого и не колючего куста.

Адриана ретировалась так быстро, что Циан не успел ничего сказать, провожая стройную фигурку долгим взглядом. Мягкая, задумчивая полуулыбка скользила по губам, не затрагивая глаз. Зачем она все это делает? Зачем он позволяет ей это?.. Глубоко вздохнув, Циан прикрыл глаза, вслушиваясь в плеск воды неподалеку, за густым прибрежным кустарником. Он будет скучать по этим глубоким зеленым глазам. Но не позволит Адриане остаться, даже если она захочет этого.
Открыв глаза, Циан скользнул по водной глади невидящим взглядом, качнув головой в ответ на невысказанные мысли, и поднялся на ноги. Бок отозвался тупым уколом боли, заметно усилившейся с момента его пробуждения, и мужчина бездумно зажал пульсирующую рану правой рукой, словно это хоть когда-то помогало. Глаза цвета вишни нашли взглядом стройную фигурку в воде, в каких-то нескольких десятках шагов поодаль, и губы вновь тронула улыбка. Развернувшись, он ушел прежде, чем был замечен.
Древесная крона давала тень и прохладу, приятно охлаждая нагретую солнцем кожу. Опустившись на траву, Циан осторожно снял перетягивающую торс повязку, внимательно осматривая рану. Порез уже зарубцевался, воспаления и опухоли вокруг не наблюдалось, что само по себе было хорошим признаком. Если не перенапрягаться, за пару дней рана полностью затянется.
А вот мази в баночке оставалось совсем немного, почти на самом дне. Тихо вздохнув, Циан качнул головой, зачерпывая остатки мази кончиками пальцев, принимаясь аккуратно, мягкими движениями наносить ее на рану и вокруг нее. Ожидая, пока впитается, он поднял голову, следя за вернувшейся на берег Адрианой, легко улыбнувшись обращенному к нему взгляду изумрудных глаз.

Развесив рубашку сушиться, Адриана нашла взглядом Циана. Полуденное солнце хорошо припекало, и ей тоже хотелось искупаться. Однако прежде она направилась к дереву, под которым расположился Циан, не став ни обуваться, ни расправлять закатанные штанины с рукавами. Подойдя к мужчине Адриана присела рядом.
— Выглядит неплохо, — сказала она, критически оглядев едва зарубцевавшуюся колото-резаную рану на боку Циана. — Но решение задержаться здесь верное. Доброе место.
Адриана улыбнулась, а потом её взгляд стал задумчивым, она замолчала. Наверняка, в Селени тоже красиво, но это город, там много народу. Она же стала ловить себя на мысли, что компании Циана ей больше, чем достаточно. Вряд ли к этому стоило привыкать. С тихим вздохом Адриана повернула голову, красноречиво посмотрела на левое плечо Циана.
— Тебе нужна помощь?

- Да, это хорошее, тихое место, - чуть склонив голову на бок, он задумчиво следил, как меняется выражение зеленых глаз, - На мне все быстро заживает, но без полноценного отдыха результат был бы… далеко не лучшим. – уголок губ дрогнул кривой усмешкой. Шансов, что после дневного пешего перехода рана на боку вновь откроется, было предостаточно, и Циан не видел смысла рисковать.
- А я держу свое слово. – весело блеснули глаза цвета вишни, чуть насмешливо улыбнувшись изумрудным. А еще он вдруг поймал себя на мысли, что готов задержаться здесь дольше, чем на пару дней… но не станет этого делать. Рядом с ней было слишком тепло.
Невольно улыбнувшись, Циан повернул голову вслед за более чем красноречивым взглядом, вишневые глаза скользнули по наложенной на плечо повязке, вернулись к зеленым глазам напротив.
- Не помешает, - тихо отозвался он, правой рукой собирая рассыпавшиеся по плечам длинные серебристо-белые пряди и перекидывая их через правое плечо, слово девушка косу, - А цвет волос у меня такой с рождения, - зачем-то добавил Циан, сдвигаясь и разворачиваясь к Адриане раненым плечом, переставив открытую баночку с мазью поближе к ней, - Среди эльфов он далеко не редкость.

В ответ на озорство в глазах Циана Адриана широко улыбнулась. Конечно, он держит слово — это хорошо. Сейчас вообще всё было прекрасно, несмотря на её прорвавшиеся в слова мрачные воспоминания, тревожные мысли, порой облаком задумчивости застилающие взгляд. Наверное, так происходит, потому что она жива, свободна и, что немаловажно, в отличной компании. Не будь Циана, Адриана вряд ли бы ушла дальше берега того лесного ручья, у которого они встретились.
Когда он заговорил о цвете своих волос, Адриана немного смутилась. Она до сих пор не поняла, почему сказала об этом вслух, но осознание того, что Циан запомнил её слова оказалось по-странному приятным.
— Я нередко встречала эльфов со светлыми волосами, но с такими — никогда, — сказала она, развязывая повязку на его плече. — И глаз такого цвета ни у кого не видела…
Адриана осеклась. Пожалуй, столь подробное обсуждение внешности собеседника не лучшая тема для разговора. Она покусывала губу, раздумывая, чем сгладить неловкость, пока снимала повязку.
— Эта рана тоже хорошо заживает, — улыбка коснулась глаз раньше, чем расцвела на губах. — У тебя просто волшебная мазь. Её делают в Селени?

Циан лишь чуть заметно усмехнулся, неопределенно качнув головой. Взгляд вишневых глаз наполнился отстраненной задумчивостью, уходя вдаль поверх плеча Адрианы. Он почти не чувствовал ни осторожного касания тонких пальчиков, снимающих повязку, ни легкого ветерка, холодящего рану на боку. Волосы Этель были того же самого оттенка, порой их даже принимали за брата и сестру. Иногда он задавался вопросом, а изменилось бы хоть что-то, если бы это было действительно так?.. Давно бы следовало сжечь, к демонам, этот домик, добавить его пепел к пеплу сожженных им мостов. Прогнать из мыслей взгляд глаз - золотых, небесно-голубых… зеленых…
- Мазь делают травники. – не поворачивая головы, произнес Циан, - Эту я взял в Хасмале. Надо только знать, где искать и что спрашивать. – задумчивая полуулыбка неуловимо скользила по тонким губам. Хорошую мазь он определял по запаху, что возвращал его в прошлое, к золотым озерам глаз и хрустальному колокольчику голоса.
И ему бы стоило отказаться от помощи Адрианы, отгородиться от тепла ее глаз показным холодным равнодушием… но об этом стоило думать раньше, до того, как позволил глубоким зеленым глазам коснуться затянутой льдом души.

Адриана опустила руку в баночку с мазью, ненадолго поднесла ладонь к носу, прежде чем намазать поджившую рану на плече Циана. После она растёрла остатки маслянистой субстанции в пальцах, понюхала ещё раз. Мята, что-то похожее на полынь, пряные нотки — запах был не резким, но многослойным, и только сейчас Адриана поняла, что он надолго остаётся на коже, пропитывает одежду. Она усмехнулась. Травница из неё вряд ли получится, как, впрочем, и представительница любой профессии, для которой необходимо тонкое обоняние.
— И что ты спрашиваешь, когда тебе нужна такая мазь? Это какой-то особенный состав? — Адриана заглянула в баночку, тихо вздохнула. — Надеюсь, не очень редкий, потому что пора пополнить запасы.

Под действием мази боль уходила, не напоминая о себе после каждого движения. Вот только на еще одну перевязку остатков мази, скорее всего, не хватит. Что ж, значит обойдется тем, что есть.
- Я спрашиваю ранозаживляющую мазь, снимающую боль и воспаление, - Циан улыбнулся, поворачивая голову, чтобы взглянуть в глубокие зеленые глаза, - В Селени тоже есть лавка травника, там и восполню запасы. Нужную мне мазь я всегда узнаю по запаху. – в глубине вишневых глаз на миг проявились нотки задумчивого интереса, - А тебя после боев на арене всегда лечили магией?

— Лидии нужна была практика, — Адриана передёрнула плечами. — Это младшая дочь хозяина. Хорошая девушка. Слегка помешанная на врачевании, но не думаю, что от этого кто-то страдал. Не я, уж точно, — она потёрла правое бедро ладонью. — Хотя она лечила меня не часто и, в основном, мелкие порезы, ссадины, синяки, которые проходили от обычных, не магических примочек и мазей, — не без гордости сказала Адриана. — С другой стороны, на арене Хасмала всё могло измениться. Тарсиан обещал нам противников гораздо сильнее тех, с кем приходилось встречаться раньше.

Вот значит как. Ну да, на ком же еще практиковаться, как не на рабах? Не калечили специально для этого – и уже хорошо. Качнув головой, Циан отвел взгляд, механически подбирая правой рукой вновь упавшие на спину длинные пряди волос, возвращая их на правой плечо. Солнечные блики на воде искрами отражались в темных глазах цвета самородного граната.
- Понятно, - все же произнес он парой минут спустя, безумно скручивая перекинутые через плечо волосы в толстый жгут, придерживая его ладонью. Циан не хотел вспоминать о Хасмале и несостоявшемся Турнире. Как и о многом другом.
На мгновение прикрыв глаза, он снова повернул голову к Адриане, касаясь взглядом ее лица. Темные глаза остались холодными и далекими.
- Поможешь с перевязкой? – тихо спросил Циан, почти тут же опуская взгляд к вороху снятых повязок, - Можно использовать эти же, моя испорченная рубашка ничуть не чище, - усмешка мимолетно тронула губы, - а другой ткани у нас не осталось.
 
Адриана не видела ничего плохого в том, что её лечили магией. Циану же, кажется, это не нравилось. Он молчал, а в глазах смотревшей на него Адрианы проявлялось беспокойство.
— Я помогу, — отчего-то понизив голос, сказала она в ответ на его просьбу и потянулась за использованными повязками.
Ничего лучше всё равно не было, а они хотя бы как-то предохранят раны. Но у профессионального целителя на сей счёт наверняка было бы другое мнение.
Холодный взгляд вишнёвых глаз рождал у Адрианы неловкость и неуверенность. Она накладывала повязки молча, стараясь не смотреть Циану в лицо.
— Ты недолюбливаешь магов? — всё же решилась спросить Адриана, когда оказалась у него за спиной, перевязывая плечо.
 
Профессионального целителя рядом не было, чистой ткани тоже, а за неимением того, что нужно, используют то, что есть. Не сомневаясь в ее ответе, Циан лишь слегка кивнул, бездумно рассматривая птиц, парящих в подернутом облаками небе, избегая встречаться с Адрианой взглядом. Пытаясь вернуть холодную стену отчуждения, шедшую трещинами под взглядом глубоких изумрудных глаз.
Он молчал, и она тоже, но тонкие пальчики, аккуратно закрывающие его раны повязками, несли тепло… Надо было сказать, что справится сам. Ведь как-то же справлялся до этого.
Прозвучавший вопрос вызвал на губах холодную усмешку, Циан отрицательно качнул головой:
- Нет, с чего бы? Я не испытываю к ним неприязни. – ее действительно не было, убийца относился к магам с циничной предосторожностью, как к ядовитой гадюке, готовый отсечь голову раньше, чем она успеет укусить, - Любить их мне тоже не за что. – за файерболы в спину любить в принципе невозможно. Правда, теперь это отношение изменилось. В нем появились исключения - Рона, Пим, и даже неуклюжий Тео. Задумчивая улыбка тронула губы, лед гранатов на миг растопило тепло, возвращая миндалевидным глазам прежнюю вишневую терпкость.
- Хотя некоторых из них я могу назвать друзьями, - тихо, не громче шелеста ветра в кроне. Скорее всего, они больше никогда не увидятся. Их дороги слишком разные.
 
Попытки Циана отгородиться от неё Адриана чувствовала интуитивно, но не могла понять, с чем это связано. Она сказала или сделала что-то не так? Наверное, да, потому что холодок в словах, необычных глазах ей не казался. Адриана едва коснулась его тела, проверяя, не слишком ли сильно затянула повязку, тут же убрала руку, почти отдёрнула, убедившись, что всё в порядке. Но прекращать разговор не хотелось. За недолгое время их совместного пути Адриана поняла, что ей нравится говорить с Цианом, у неё есть желание узнать его лучше, пусть даже скоро каждый пойдёт своей дорогой.
— Можешь называть магов друзьями и утверждаешь, что не за что любить? — переспросила она, скорее по инерции, чем действительно собираясь сказать именно это. — Я думаю, друзей мы любим всегда. Хоть немного, — Адриана смущённо улыбнулась, но глаза не опустила, она должна была видеть реакцию Циана на свои слова.
 
Он на миг застыл, в следующее мгновение все же поворачивая голову, встречаясь с Адрианой взглядом. Бушующая, дикая гамма чувств и эмоций, проявившаяся в глубине вишневых глаз, через несколько секунд вновь затянулась спокойной прохладой, дрогнул усмешкой уголок губ. Почему она слышит в его словах совсем не то, что он хотел сказать? На другой тут же всплывающий вопрос – почему он вообще говорит ей то, о чем всегда молчал, - знать ответ Циану не хотелось в принципе.
- Магов – не за что. – тихо ответил он, вновь отворачиваясь, отбрасывая волосы назад, позволяя серебристым прядям рассыпаться по спине и плечам, - Большинство из них эгоистичны, себялюбивы и считают прочих грязью под ногами. – глаза цвета вишни поднялись к небу, теплея при воспоминании о той, что тронула душу, - Но из каждого правила есть исключения. А друзья… настоящие друзья, стоят выше любых правил.
И самый ценный подарок для тех, кого он может назвать другом – не позволять находиться рядом с ним слишком долго. Потому что в некоторые моменты конечность жизни больше не кажется проклятьем. И он совсем не готов повторить хотя бы один из них.
 
Снова встретив его взгляд, Адриана почувствовала потребность отшатнуться назад, но не уступила ей. Зелёные глаза смотрели в вишнёвые с бойцовским упрямством, силой и волей, которые она ощущала только на арене, где происхождение не имело никакого значения. Насчёт магов Адриана была полностью согласна с Цианом. Из всякого правила есть исключения, конечно, в большинстве стран Тедаса магов жёстко контролируют, не позволяя им многого, но в Тевинтере дела обстояли именно так.
Циан опять замолчал, изучая взглядом небесную лазурь с редкими островками облаков. Адриана пересела из-за его спины, устроилась рядом. То, что она собиралась сказать, заставляло сердце ускоренно биться от смешанного со страхом волнения.
— Мне бы хотелось быть твоим другом, Циан. Я могу разделить твою дорогу, если захочешь. Знаю, не будь меня, вы бы с Гором и его людьми разошлись мирно, потому что они не грабители. Однако не окажись со мной рядом тебя, я бы тот бой проиграла, если бы вообще до него дожила. Это, конечно, ничего не значит, ни о каких знаках судьбы речь не идёт, но мы живы, свободны и можем выбирать. Мой выбор — остаться с тобой. Ты привык быть один, вижу, — быстро добавила Адриана в ответ на взгляд Циана. На её щеках выступил румянец, но зелёные глаза смотрели прямо, не выдавая смущения. — Не отвечай сейчас, не надо, — поспешно продолжила она, не давая ему вставить ни слова. — Подумай до Селени. Там и скажешь, что решил. Хорошо?
Сердце Адрианы колотилось с удвоенной силой. Она сама не ожидала от себя такой дерзости, но была уверена в правильности своего поступка.
 
Циан обернулся быстро, как пружина, вишневые глаза впились в изумрудные взглядом. Грудь обожгло жаром и выстудило инеем, теперь там ворочался вулкан, вспыхивая и застывая потоками лавы. Казалось, в почти черных гранатах глаз никогда не было тепла. И никогда не будет.
- Тут не о чем думать, Адриана. – холодно отозвался он, не отводя взгляда, - Ты мой друг, но ты не останешься. Рядом со мной нет места никому. – правая ладонь поднялась, едва уловимо очертив девичью скулу указательным пальцем, тут же опускаясь вниз. Он снова резал по живому, сжигая едва наведенные мосты.
– Больше нет. – словно тихим эхом самому себе. Тонкая ладонь сжалась на гарде одного из мечей, вынутый клинок холодно блеснул на солнце и Циан резко, одним рывком поднялся на ноги. Слишком резко – от проткнувшей бок боли перехватило дыхание, он глухо выдохнул, опершись на древесный ствол согнутой в локте рукой и прикрыв глаза. Отстраняясь через пару секунд словно ни в чем не бывало.
- Спасибо за помощь, - Циан больше не смотрел на Адриану, лишь клинком указал направление вдоль озера вправо. – Пойду прогуляюсь. – через мгновение стройная фигура исчезла, словно растворившись в воздухе. Банально сбегая от разговора.
 
Его прикосновение в сочетании с леденящим взглядом обожгло кожу — Адриана дёрнулась, инстинктивно отворачиваясь от руки Циана. Бойцовский запал угас, она снова стала рабыней, с которой, по воле хозяина, безнаказанно могли делать всё, что угодно, но впервые до боли возненавидела свою невольничью суть. А вскоре ей предстоит остаться с этим наедине. Глупая надежда, лелеемая тайно, рассыпалась прахом, едва воплотившись в слова. Хотя, возможно, всё к лучшему. Разве можно считать себя по-настоящему свободной, если это субъективное ощущение зависит лишь от того, кто находится рядом? Истинная свобода состоит в том, чтобы самостоятельно определять свой путь и следовать выбору до конца. Как Циан.
Адриана больше не произнесла ни слова, только вскинула голову в ответ на шумный выдох, когда Циан вставал, напряглась всем телом, готовясь вскочить в любую секунду, но так и осталась сидеть. Она кивнула в ответ на его благодарность, не замечая, что вишнёвые глаза не смотрят в её сторону.
До вечера они с Цианом не пересекались, хотя Адриана чувствовала его присутствие неподалёку. Если бы кто-то спросил, то она бы не смогла объяснить причину этого ощущения — просто знала, что Циан поблизости, вот и всё. Она не искала его общества, без того найдя себе множество занятий: искупалась, наплававшись вдоволь, сняла высохшую рубашку Циана с куста и отнесла к месту их стоянки, наловила рыбы, почистила её, собрала дров и развела костёр, пожарила весь улов, в этот раз обжегшись лишь раз, когда из бесконечной цепочки размышлений и воспоминаний, одолевавших её весь день, материализовалась одна мысль, буквально взорвавшая разум. Циан говорил: «случайности не случайны». Что, если это действительно так, и у беглой рабыни тоже есть своё предназначение? Что, если Циан не хочет, чтобы она шла с ним, потому как ей нужно идти совсем в другую сторону? Гай Велас не изменится никогда. Он найдёт себе новую жертву, за Адриану примет мучения и смерть другая рабыня. Так быть не должно. Она не может смириться и жить дальше, малодушно надеясь на справедливость Создателя, давно отвратившего свой взор от погрязшего в грехе мира. Нельзя, узрев зло, отойти в сторону, ничего не сделать, чтобы его остановить.
 
Метров через тридцать береговая полоса истончилась, кустарники сменились деревьями, подступающими к самой воде. Которой, впрочем, было почти не разглядеть за густыми зарослями камышей. Сделав пару шагов вглубь рощи, Циан опустился под дерево, приминая короткую мягкую траву, откинулся затылком на шершавый ствол, закрывая глаза. Тени спали, но готовы были вернуться вновь: если Адриана пойдет за ним, она его не найдет.
Адриана за ним не пошла. Он напугал ее, обидел, быть может. Или и то, и другое сразу. Это причиняло боль. Циан знал эту девушку всего третий день, а казалось – вечность. С ней он ощущал себя живым. И это лишь укрепляло желание оставить ее в безопасности и исчезнуть. Сквозь шум ветра в кронах пробился далекий плеск воды и Циан, не открывая глаз, долго вслушивался в него, рисуя перед мысленным взором стройную, обнаженную фигурку среди водных брызг. Потом ее легкие шаги слышались в роще, то приближаясь, то удаляясь – Адриана собирала хворост. Слившись с тенями, он какое-то время безмолвно наблюдал за ней, прежде чем бесшумно уйти в противоположную сторону.
Остановившись шагов через двадцать на маленькой полянке, почти идеальной для небольшой тренировки, Циан поднял отточенный до синевы клинок, перебрасывая его из правой в левую руку. Ладонь привычно сжала шершавую рукоять, но стоило ему вскинуть руку вверх и в сторону, плечо рвануло болью и пальцы разжались, роняя меч на траву. Все еще слишком рано. Но уже лучше, чем утром. Опустившись на одно колено, Циан подобрал меч правой рукой, глубоко вздохнул. Надо пойти поохотится, что ли. Немного разнообразить рыбный рацион.
Когда он вернулся обратно, уже начинало темнеть. На полянке горел костер, Адриана сидела на траве перед ним, а рядом лежала горка жареной рыбы. Безмолвно опустив рядом с девушкой выпотрошенную тушку небольшого нага, Циан отошел к деревьям, возвращая клинок в ножны и накидывая на плечи рубашку. Одевая ее, но не застегивая пуговицы – прохлада помогала приводить мысли в порядок.
Опустившись по другую сторону костра, Циан чуть кивнул в сторону рыбы:
- Можно? – тихо поинтересовался он.
 
Адриана знала, что Циан рядом, однако к ужину ждать его пришлось долго. И она ждала, не ела в одиночестве, хотя рыба уже успела остыть. Адриана бездумно смотрела на костёр, кажется, различая за потрескиванием дров звуки шагов в роще неподалёку. Не всегда же Циан передвигался бесшумно. Но, возможно, она слышала лишь то, что хотела услышать.
Он вернулся, и Адриана посмотрела в холодные гранаты глаз, только потом удостоив взглядом добычу. Она уже замечала, что, имея выбор, мужчины обычно предпочитали мясо рыбе. Только в данный конкретный момент такого выбора не было, и, когда Циан присел к костру, наконец, заговорив с ней, Адриана передала ему пару рыбин на большом листе лопуха.
— Вижу, ты прогулялся с пользой, — с лёгкой усмешкой сказала она, беря порцию для себя.
 
На самом деле, убийца всегда передвигался бесшумно. Кроме тех случаев, когда хотел, чтобы его услышали. Но не спешил делиться этим откровением с кем-либо.
- Вроде того, - отозвался Циан, принимая протянутую ему рыбу и благодаря Адриану легким кивком, - Тушку сейчас зажарим и утром можно не беспокоиться о завтраке. – продолжил он, принимаясь за еду. Опаленные кармином зубцы Столпов казались залитыми кровью, оттеняя пропасть между ним и Адрианой. Но пепел сожженных мостов уже осыпался вниз, а протягивать новые Циан не собирался.
 
Адриана неопределённо передёрнула плечами. Видимо, это означало что-то вроде «как скажешь». Ела она молча, выбирая из рыбы кости и бросая их в костёр. Циан тоже не был расположен к разговорам. Что же, так даже лучше. Однако у неё имелось к нему дело. Не то чтобы срочное, но почему бы не спросить прямо сейчас. Тем более, Циан признал её своим другом, а о сожжённых мостах ей было неизвестно, да она бы и не поняла, что тут нужно сжигать. Покончив с рыбой, Адриана вытерла руки о траву, сделала несколько долгих глотков воды из фляги. Она помолчала ещё минуту, прежде чем заговорить:
— Я могу попросить тебя кое о чём, как друга, Циан?
 
Он ел неторопливо, бездумно следя за движениями Адрианы по ту сторону костра, вслушиваясь в звуки надвигающейся ночи. Поддерживать разговор не требовалось за неимением такового, что сейчас было только к лучшему. Циан любил тишину.
Услышав вопрос, он поднял голову, встречаясь взглядом с изумрудами глаз напротив.
- Конечно. – в темных глазах плясали отблески багрового пламени, - И что это?
 
В свете пламени глубина его глаз завораживала, и Адриана, глядя в них, выдержала долгую паузу, прежде чем озвучить просьбу.
— Можешь научить меня двигаться бесшумно и исчезать, как ты умеешь? — несколько растягивая слова, словно пребывала в лёгком трансе, спросила она. — Понимаю, это непросто. Но есть же какие-то основы, то, что можно освоить за короткое время, чтобы совершенствовать потом. Я быстро схватываю.
Замолчав, Адриана прикусила губу изнутри — мысль о неизбежном и скором расставании была весьма болезненно неприятной.
 
Адриана долго молчала, глядя ему в глаза, словно никак не могла сложить желаемое в слова. Услышав, наконец, ее просьбу, Циан усмехнулся, качнув головой.
- Научиться исчезать ты не сможешь, особенно за короткий срок. Для этого нужна предельная концентрация, опытный наставник и несколько лет практики. – отправив в рот последние несколько кусочков рыбы и запив их водой из фляги, он вновь поднял взгляд на Адриану, чуть задумчиво наблюдая за отсветами пламени на девичьем лице, - А вот двигаться бесшумно, сливаться с толпой и прятаться в тени, думаю, ты вполне способна. Не сразу, конечно, но за полгода или около того – очень даже. Но все уже завтра. Сейчас уже слишком поздно для чего-либо.
 
Полгода — слишком долгий срок, нужно быстрее. Хотя чего она ждала? Неужели надеялась, что навыки профессионального убийцы можно получить за неделю? Но это не повод отказываться от обучения. Жаль, конечно, что ей не овладеть исчезновениями, очень полезная способность для осуществления задуманного, повысила бы её шансы на успех. С планом конкретных действий она определится после. Адриана усмехнулась, на мгновение опустив глаза.
— Договорились, — она улыбнулась Циану. — Ещё рыбы? — Адриана передвинула импровизированное блюдо с едой к нему поближе.

- Значит, завтра и приступим, - он легко улыбнулся в ответ. Держать дистанцию не получалось, казавшаяся бездонной пропасть зарастала словно сама собой.
- Нет, спасибо, - взгляд упал на рыбу, скользнув по тушкам, и Циан качнул головой, поднимая глаза к стремительно темнеющему небу, - Надо пожарить мясо, чтобы не испортилось и ложиться спать. Чем я и собираюсь заняться. – вновь улыбнувшись кончиками губ, он бросил в костер оставшиеся от рыбы кости, возвращая взгляд к Адриане, - Ты можешь идти отдыхать, если хочешь.
Ее компания была ему приятна, она несла тепло, вопреки всем возводимым ледяным стенам, и с этим срочно нужно было что-то делать. Несмотря на отголоски мыслей о том, что, возможно, уже поздно.

-5-

Ледяное зодчество по-прежнему оставалось для Адрианы загадкой, пусть она и чувствовала желание Циана отгородиться от неё. Он сделал свой выбор, она его приняла, но это не должно испортить то время, что им осталось провести вместе. Добрые отношения Адриана ценить умела и не собиралась рушить их из-за невозможности осуществить желаемое.
— Я помогу, Циан, — сказала она, встретившись с ним взглядом. — Еды у нас хватит не только на завтрак. Больше времени останется на занятия, — Адриана огляделась. — Для жарки нага надо взять ветку потолще. Я сейчас, — она поднялась на ноги и вскоре скрылась в густой тени деревьев.
Вернулась Адриана не больше, чем через десять минут, неся в руке ровную палку, вполне подходящую на роль вертела. Она уже очистила её от коры и остро заточила с одного конца.
 
От ее желания помогать ему во всем Циан вновь улыбнулся, провожая стройную фигурку взглядом. Действительно, прутики, на которых жарилась рыба, были слишком тонкими для увесистой тушки свинозайца, но дело было сейчас совсем не в этом. Качнув головой, он перевел взгляд с темной стены деревьев на яркие язычки огня, подбросил в костер дров, чтобы углей было побольше.
Вернувшись, Адриана принесла уже практически готовый вертел и вскоре тушка жарилась над углями, капая вниз шипящим жиром.
Ночь вступила в свои права, усыпав небо звездами. Хорошо, что их маленький костер, закрытый деревьями и камышами, невозможно было заметить со стороны.
Сняв готовое мясо с импровизированного вертела, Циан завернул его в широкие листья, а после – в пергаментную бумагу, убирая сверток в сумку, которую повесил на одну из веток рядом стоящего дерева. И обернулся к Адриане, мягко кивнув ей на расстеленный на траве плащ:
- Ложись спать, - тихо произнес он, поймав себя на мысли, что любуется отсветом звезд в ее темных сейчас глазах, - Я только дойду до родника и вернусь.
Затушив костер, и накинув на плечи куртку, Циан едва уловимо улыбнулся Адриане, спустя несколько секунд бесшумно растворяясь в ночи.
 
Несколько бытовых фраз — вот и весь их разговор за приготовлением мяса. Адриана снова не знала, как завести беседу, а Циан, похоже, совсем не хотел этого делать. Впрочем, от молчания Адриана не страдала. Она села поближе к костру, когда с озера потянуло ощутимой влажной прохладой, и наблюдала за танцем языков пламени на побелевших ветках, вспыхивающих изнутри алым, иногда помогая Циану поворачивать вертел с жарящейся тушкой нага.
Ночи были достаточно прохладными, чтобы уложенная в повешенные на ветвях дерева сумки еда не испортилась. Адриана проследила взглядом за тем, как Циан загасил слабо тлеющий костёр. И правда, пора укладываться. Прежде чем подойти к спальному месту, она тоже негромко сказала:
— Спокойной ночи.
Адриана сняла сапоги, легла на бок с одной стороны плаща, спиной к тому краю, достаточно места на котором оставила для Циана. Она положила голову на согнутую в локте руку, закрыла глаза. Сон не шёл, но, прислушиваясь к звукам ночи, Адриана дышала ровно, лежала неподвижно. Казалось, под плеск воды, пение ночной птицы в роще, шелест листвы так легко заснуть. Только, наверное, после дня пути, а не отдыха.
 
Умывшись у родника, Циан вернулся назад, к Адриане, присел рядом с ней на краешек плаща, безмолвно наблюдая, как поднимается и опадает скрытая курткой упругая грудь. Дыхание ее было тихим и ровным, но чутьем убийцы он совершенно точно знал, что девушка не спит. Дремлет, возможно. Протянутая правая ладонь замерла в паре сантиметров над темным золотом волос – и ушла, так и не коснувшись их. Не стоит все усложнять. Тихо вздохнув, Циан отвернулся, лег спиной к Адриане, подкладывая руку под голову вместо подушки и закрывая глаза. Пытаясь анализировать происходящее, а не отмахиваться от него. Чистая, светлая, искренняя – Адриана напоминала ему Этель, вытаскивая на свет забытые воспоминания. Боль сменилась горечью, и холод вновь затягивал душу льдом. Все проходит. Рано или поздно, так или иначе.
Через несколько минут Циан уже спал, крепким, но чутким сном хищника, готовый проснуться при малейшей опасности.
 
Циан лёг рядом, и Адриана почти сразу уснула. Её сон не был спокойным: смутные образы Тени хороводами кружили вокруг, то тревожа, то откровенно пугая, то заставляя чувствовать пронзающую сердце ледяную тоску. Она вздыхала, ворочалась, ни разу, впрочем, не толкнув Циана при этом, и успокоилась только к утру, когда сознание наконец соскользнуло в блаженную тьму без картин, звуков, чувств.
Проснулась Адриана рано, хотя и позже, чем Циан, который к моменту её пробуждения уже начал тренировку с мечами. Одарив его улыбкой, одновременно с утренним приветствием, она направилась в рощу. После долго умывалась в роднике, пила прохладную воду, прогоняя остатки сковавшего тело и разум неприятного оцепенения ночных кошмаров. Вернувшись на поляну, Адриана села на траву, скрестив ноги, и некоторое время молча наблюдала за Цианом. Выглядела она отстранённой, однако заметила некоторую скованность его движений. Повязки, кроме той, что прикрывала рану на боку, Циан снял вместе с рубашкой, но раны явно ещё беспокоили его.
Вскоре Адриана снова поднялась на ноги, сняла куртку, взяла оба своих меча, вытащив из ножен, отошла на противоположный край поляны, тоже приступила к тренировке.
— Неплохо прогоняет остатки сна, не так ли? — сказала она, на развороте делая выпад в сторону воображаемого противника.
 
Тренировки с мечами не только помогали поддерживать форму, но и неплохо очищали разум от лишних мыслей. Проснувшись на рассвете, Циан наведался в рощу и к роднику, умыться ключевой водой, прислушиваясь к себе и оценивая собственное состояние. По ощущениям выходило вполне неплохо.
Над озером висела полупрозрачная туманная дымка, свежий утренний воздух бодрил, касаясь обнаженного по пояс тела, холодил почти зажившее плечо. Сталь двумя серебристыми прочерками разрубила воздух, застыла на долгий миг, прежде чем вновь вернуться к своеобразному танцу. Скорее почувствовав, чем услышав, что Адриана проснулась, Циан не прервал упражнений, лишь на пару мгновений развернулся к ней лицом, чтобы легким кивком отреагировать на приветствие.
Раны зажили еще не до конца, и ритм постоянно ломался – от резких движений в боку кололо болью, заставляя снижать скорость, и левая рука заметно отставала от правой. Но комплекс упражнений Циан все же закончил, останавливаясь и глубоко вдыхая полной грудью.
- Да, отлично, - с легкой улыбкой отозвался он, разворачиваясь к Адриане. Скользнув по девичьей фигурке взглядом, отошел к дереву, возвращая мечи в ножны, продолжая с интересом следить за ее тренировкой, мягко массируя правой ладонью левое плечо и ключицу. Раны неприятно ныли, но он привычно не обращал на них внимания.
Подобрав рубашку, Циан одел ее, не застегивая, и снял свою дорожную сумку с дерева, присаживаясь на расстеленный плащ. Вынув зажаренную с вечера тушку нага, положил ее на траву рядом с собой, дополнив забытой в мешке ржаной лепешкой, и вновь поднял взгляд на тренирующуюся Адриану.
- Завтрак готов, - он с улыбкой кивнул на тушку и хлеб, - Как насчет небольшого спарринга после?
 
Правая и левая рука Адрианы словно жили каждая своей жизнью, выполняя связки из зачастую разнонаправленных вращений, мельниц, восьмёрок. Она управлялась с оружием легко, чередуя упражнения на координацию движений рук с выпадами, шагами, разворотами, колющими и рубящими ударами. Острые клинки рассекали воздух всё чаще — Адриана наращивала темп. Она по-прежнему выполняла приёмы без заметных усилий, но с большим изяществом, как будто танцевала, только партнёром её была смертоносная сталь.
Адриана видела, что Циан наблюдает за ней, и ей отчего-то было приятно. Продолжая свои упражнения, она переместилась ближе к центру поляны, предоставляя ему лучший обзор. Когда он закончил с организацией завтрака и оповестил её об этом, Адриана ответила тёплой улыбкой. Вопрос же о спарринге оказался неожиданным, и она ответила не сразу, а только после того, как, закончив тренировку, убрала мечи в ножны, подошла и села напротив Циана.
— Я не против. А потом ты покажешь мне, как нужно незаметно подходить к противнику?
По его ранам Адриана лишь прошлась взглядом, не став интересоваться, не повредят ли им столь интенсивные занятия. Циан достаточно взрослый и опытный, чтобы объективно оценивать собственные возможности.
 
Возможно, со спаррингом действительно стоило немного подождать. Но ее танец со смертоносной сталью разжег интерес внутреннего хищника, и тот не желал отступать.
- Покажу, - Циан кивнул, дрогнули улыбкой уголки губ, - Эта роща отлично подходит для тренировок. – разломив ржаную лепешку, он протянул половинку Адриане, нарезал жареное мясо, разложив его на листьях и, протерев кинжал, убрал в ножны. – Ты прекрасно двигаешься, Адриана, - взяв ломтик мяса, Циан откусил сразу половину, с удовольствием прожевал, - думаю, проблем с концентрацией у тебя не возникнет.
 
— Мы будем друг от друга прятаться? — с улыбкой спросила Адриана, бросив взгляд на ближайшие заросли.
Оценка Циана была ей приятна так же, как его внимание к её тренировке. Адриана считала его сильным бойцом, похвала которого делает честь любому.
Она тоже взяла ломтик мяса и хлеб, с аппетитом принялась за еду. У неё не было особых предпочтений в пище, ела она с одинаковым удовольствием всё, что находила съедобным. А вот Циану, похоже, мясо нравилось больше, чем рыба. О том, что причина могла быть в отсутствии у той, кто готовил рыбу, кулинарных способностей, Адриана не думала.
 
- Хорошая мысль, но нет. – глаза цвета вишни заполнились веселыми, насмешливыми искорками, - Сначала небольшая проверка, а потом ты попробуешь спрятаться от меня. – отправив в рот еще ломтик мяса, Циан запил его водой из фляги. Умей он читать мысли, непременно сказал бы Адриане, что дело вовсе не в кулинарной обработке. Просто хищники всегда предпочитают мясо чему бы то ни было.
После завтрака Циан неторопливо поднялся, бесшумно исчезая в роще, а вернувшись десятком минут спустя, принес четыре ровные ветки, чуть толще той, что пошла на вертел, очищенные от листьев и сучьев. Никуда не делась лишь покрывающая их зеленовато-бурая кора. И протянул две из них Адриане.
- Спарринг – тренировочный бой двоих, - с улыбкой ответил он на недоуменный взгляд зеленых глаз, - На мечах. – ладонь приподнялась, демонстрируя «мечи», насмешливая прохлада вишневых глаз на миг исчезла, явив откровенно мальчишечье озорство. Тут же смытое вернувшейся прохладой. Но количество веселых искорок в вишневой глубине определенно прибавилось.
- Готова? – выйдя на полянку, Циан обернулся на Адриану, иронично приподнялась изящная бровь, взгляд скользнул по девичьей фигурке, заметно серьезнея. – Обычный спарринг тоже можно, но не сегодня.
Нагрузок и так будет более чем достаточно.
 
Привычные ей тренировочные мечи выглядели иначе. Адриана едва заметно усмехнулась, взвешивая в руках предложенное Цианом “оружие” — другой вес, длина, иной баланс, впрочем, Мика учил её и тому, что иногда выбирать не приходится.
— Готова, — Адриана лёгким кивком подтвердила сказанное, приняла изначальную стойку.
Она глазами быстро прошлась по Циану с головы до ног, вдруг ощутив вину за то, что согласилась на спарринг. Неуместное чувство, совершенно. Адриана мотнула головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. Она не станет усердствовать, но ничто не должно мешать концентрации на поединке, даже если он тренировочный. Пройдясь по рельефному торсу Циана взглядом, Адриана задержалась на окровавленной повязке на боку и нахмурилась.
 
Чуть склонив голову на бок, Циан проследил за направлением ее взгляда, едва заметно пожал плечами. Всего лишь парочка бурых пятен, оставшихся с прошлой ночи, ничего более. Возможно, стоило снять повязку, или не снимать рубашку… Встряхнув головой, обрывая ненужные мысли, он скользнул вперед и вбок, мгновенно атакуя. «Мечи» прочертили воздух, но мягко коснулся девичьего плеча только один; острая игла боли на миг проткнула левое плечо и второй прут выпал из разжавшейся ладони.
Секундой спустя убийца развернулся, как ни в чем не бывало, легко, красиво уходя от встречной атаки. Лишь взметнулись, блеснув серебром на солнце, так и не собранные в хвост длинные пряди волос. Наклонившись на полушаге, Циан подобрал упавший «меч», тут же атакуя и вновь уходя в сторону. Легко, почти игриво шлепнувший его по бедру прут вызвал веселую усмешку на тонких губах. Мгновением спустя эльф ответил тем же, но уйти от атаки уже не получилось. Как и сохранить равновесие, когда земля вдруг ушла из-под ног. За миг до падения мелькнула мысль о том, что, наверное, стоило снять и сапоги… а потом тело чувствительно приложилось о землю и мыслей уже не осталось. Только обжигающая вспышка боли и яркие звезды перед глазами. Глубоко вздохнув, наполняя легкие буквально выбитым из них воздухом, Циан сморгнул несколько раз, проясняя взгляд. И натыкаясь на заполненные тревогой глубокие зеленые глаза.
- Все хорошо, - чуть рвано выдохнул он, осторожно садясь. Поднимая и перекладывая в левую руку упавшие в траву прутья и вставая, приняв протянутую ему ладонь. Боль постепенно уходила, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Улыбнувшись кончиками губ, Циан легко кивнул Адриане, показывая, что готов продолжать и почти сразу же атакуя. Оба удара достигли цели, этот бой остался за ним, но особой радости Циан не ощущал.
- Еще раз? – вишневые глаза встретились с изумрудными, в которых читалось сомнение и отголоски тревоги, - Я в порядке. – ответил он на невысказанный вопрос, усмешка легко скользнула по губам. Это было почти правдой.
Но, похоже, Адриана ему так и не поверила. Ее атаки шли мимо, либо Циан легко от них уворачивался, тогда как его удары проходили почти все. Неловко увернувшись, Адриана поскользнулась практически на том же самом месте, растянувшись на траве.
- Это какая-то очень скользкая полянка, - усмехнулся Циан, протягивая девушке правую ладонь, и помогая подняться на ноги. На ход поединка, впрочем, это никак не повлияло. Победа снова осталась за ним, на этот раз вызывая едва уловимую досаду. Как-то показывать это он, конечно же, не собирался.
Упали под ближайшее дерево отброшенные прутья, Циан вернулся к своим вещам, опускаясь на расстеленный плащ и набрасывая на плечи рубашку, чтобы не застудить разгоряченные мышцы. Протянув ладонь, поднял флягу, опустошая ее в несколько жадных глотков, положил рядом, с тихим вздохом прислоняясь спиной к древесному стволу. И закрыл глаза, касаясь шершавой коры затылком.
- Немного отдохну и займемся уроками маскировки, - произнес он, не открывая глаз, - Если не сложно, сходи за водой, пожалуйста.
 
Шероховатые, не совсем ровные палки не были, как мечи, продолжением рук Адрианы, однако ей ничто не мешало биться ими, парировать ответные удары. Она проводила и успешные атаки, но ритм боя не задался с самого начала. Привычный для тела танец выходил рваным, часто неловким, словно это был первый бой после года без тренировок. Мышцы порой будто застывали, реагируя на импульсы разума с большим опозданием. Адриана злилась на себя, но ничего не могла поделать.
Любой поединок требует концентрации, которая сейчас никак ей не давалась. Адриана слишком боялась причинить Циану боль, отвлекалась на свежие раны на его теле, болезненно сжимавшиеся при каждом резком движении губы. Неожиданное же падение, казалось, выбившее воздух из его лёгких, лишило её остатков боевого настроя. Однако, когда, выиграв поединок, Циан предложил ещё один, Адриана не смогла отказаться, что породило новую волну внутреннего раздражения на себя.
Ей необходимо собраться. Это всего лишь дружеский спарринг, никто никого не собирается калечить, и они оба достаточно опытны, чтобы не допустить даже случайных ранений. Так почему же у неё опускаются руки, стоит встретиться с Цианом взглядом? Нужно было отказаться. Перенести бой на другой день. Едва подумав об этом, Адриана поскользнулась и упала столь же внезапно, как несколькими минутами ранее оказался на траве Циан. А потом она просто сдалась, уже не пытаясь переломить ситуацию. Он заметил, несомненно, и наверняка был разочарован, не получив желаемой азартной схватки. Адриану это задевало неожиданно сильно. Впрочем, сама виновата.
Бросив тренировочное оружие на землю, Адриана молча забрала обе фляги, направилась к роднику, умыться и набрать воды.
— Обычно тренировочные бои у меня получаются лучше, — с усмешкой сказала она, когда вернулась, села рядом с Цианом, протянула ему флягу с водой. — Надеюсь, ещё представится шанс это доказать.
 
Порыв ветра бросил прядью волос в лицо и он на автомате убрал ее ладонью, заложив за ухо. Стоит, пожалуй, снова собрать их в хвост, чтобы не мешались. Тихие шаги вернувшейся Адрианы Циан вновь скорее почувствовал, чем услышал, и открыл глаза, принимая из девичьей ладони наполненную флягу.
- Спасибо, - легко улыбнувшись, он поднес флягу к губам, делая долгий глоток, - Да, я так и подумал, - отозвался Циан минутой спустя, откладывая флягу, склоняя голову на бок и не спеша окидывая взглядом стройную девичью фигурку. Его тренировочные бои, когда они еще были, велись настоящим оружием. До первой крови, до второй, до третьей. Безоружные спарринги тоже присутствовали, но в меньшей степени. Убийцы избегают открытых боев, но всегда остаются к ним готовыми. Вишневые глаза вернулись к зеленым, блеснули веселые искорки в прохладной глубине.
- Представится, непременно. – дрогнул усмешкой уголок губ, - И завтра, и потом, быть может. Если ты захочешь, конечно.
 
Она тоже должна была быть готова к бою всегда, везде и любым оружием. Вот только с Цианом, здесь, сейчас отчего-то не получалось. В чём было дело, Адриана не понимала, но чувствовала его боль, если не как свою, то слишком остро для столь недолгого знакомства, а от внимательного взгляда вишнёвых глаз слегка захватывало дух, и сердце начинало биться чаще. Они совсем разные, но оба сироты, невольники, сбежавшие от хозяев. И безрадостную свободу одиночества каждый знает не понаслышке. Душа по-прежнему тянулась к душе, но голос разума напоминал, что иллюзия общности скоро развеется. Наверное, Адриана просто слишком много думала об этом. Чувства никогда не помогают в бою, потому что лишь холодный рассудок эффективно управляет телом. Ей следовало, как прежде, забыть о своих желаниях, сосредоточиться на достижении поставленной цели.
— Захочу, — сказала Адриана, глядя на Циана. — Мне нужно тренироваться, — она на мгновение опустила глаза, усмехнулась. — Чтобы не потерять форму. И, возможно, я даже научусь у тебя новым приёмам.
 
- Тренировки полезны, - согласно кивнул Циан, невольно улыбнувшись зеленым глазам напротив, - Как и новые приемы. Никогда не знаешь, что и когда тебе может понадобиться.
Рядом с ней было тепло. Непозволительно тепло - и возводимые им стены исчезали, а он даже не сразу понимал, когда именно. Но одно было неизменным – ей нельзя оставаться рядом. И не важно, что эти дни на озере хотелось продлить до бесконечности.
Тихо вздохнув, эльф качнул головой, скользнул взглядом по озерной глади и неторопливо поднялся, застегивая рубашку. Столь редкое тепло высветлило вишневую глубину, улыбка вновь тронула губы:
- Идем в рощу, Адриана. – в миндалевидных глазах проснулось веселое озорство, - Будем играть в прятки.
Он не станет думать о будущем. Особенно пока ему так хорошо в настоящем.
 
Адриана действительно не знала, что, кроме умения передвигаться бесшумно, пробираться куда-либо скрытно и незаметно подкрадываться, ей может ещё пригодиться для осуществления задуманного. Логика подсказывала спросить совета у Циана, но Адриане не хотелось посвящать его в свои планы убить Гая Веласа. Хотя, возможно, следовало, и она ещё об этом подумает.
— Идём, — она поднялась следом за Цианом, улыбнулась ему с не меньшим лукавством и направилась под сень ближайших деревьев. — Что от меня требуется?
Остановившись через десяток шагов, Адриана обернулась, зелёные глаза встретились с вишнёвыми, взгляд которых в сочетании с искренней, тёплой улыбкой ей сейчас очень нравился.
 
Деревья шумели листвой, словно отгораживая их от мира вокруг. Даже не смотря на то, что роща была не сильно густой. Остановившись в паре шагов от Адрианы, Циан прислонился плечом к дереву, с улыбкой оглядев стройную фигурку сверху до низу и обратно.
- Концентрация. – отозвался он, не отводя взгляда, - Почувствуй эту рощу, птиц, животных, ветер. Охотник чувствует добычу, даже не видя ее. – убийца отстранился от дерева, в долю секунды растворяясь в тенях, - Найди меня. – тихим эхом прозвучало из пустоты.
Далеко отходить Циан не стал, обойдя девушку слева и останавливаясь за деревом в паре шагов от нее. Интересно, как много ей понадобится времени? Как оказалось – всего ничего, минуты три, не больше. Тихие, едва слышные шаги приблизились к нему, Адриана обошла дерево – и улыбнулась, глядя ему в глаза. Скрыть удивление удалось не сразу, но спустя пару секунд, отпуская тени, Циан тепло улыбнулся в ответ:
- Умница, - тихо выдохнул он, блеснули весельем вишневые глаза, - Еще раз.
На этот раз, вновь слившись с сумраком, Циан отошел подальше, спустя десяток с лишним минут уже понимая, что мог бы и не отходить. Адриана не видела его, взгляд зеленых глаз безучастно скользнул мимо, даже когда он встал от нее в трех шагах. Тени спали, глаза цвета вишни коснулись изумрудных:
- Для первого раза все равно не плохо, - произнес он, отметив скептично изогнувшиеся губы и неожиданно насмешливо подмигнул Адриане, - Теперь твоя очередь прятаться. – и развернулся, скрываясь за ближайшим деревом, прислонившись к нему спиной. Прикрыл глаза, вслушиваясь в шелест ветра в кронах и удаляющиеся легкие шаги. Едва уловимо улыбаясь собственным мыслям.
Чтобы через пару минут бесшумно отправиться следом.
Беглянку Циан нашел практически сразу – убийца крайне редко упускал намеченную жертву, пусть сейчас «добыча» таковой не являлась. Незаметно подошел сзади, мягко огладив кончиками пальцев золотистые локоны:
- Твое сердце очень громко бьется, маленькая пичужка, - насмешливо блеснули вишневые глаза, встречаясь с изумрудными. – Почувствуй эту рощу, как себя, постарайся раствориться в ней. – и не обязательно следить за Адрианой взглядом, чтобы чувствовать натянутую между ними тонкую нить. И вновь найти ее несколькими минутами спустя, снова отпустить и опять найти, очертив высокую скулу травинкой. Наверное, Циан мог бы искать ее так весь день… но нарастающий шум в ушах больше не был голосом ветра в кронах. Это раздражало - откуда бы взяться усталости за не более чем полтора часа неспешных «пряток»? Холодный внутренний голос цинично напомнил про тренировки, и спарринг, и Циан глубоко вздохнул, прислоняясь к рядом стоящему дереву. Желание сесть и закрыть глаза лишь усилилось, но он отогнал его прочь, отстраняясь и делая несколько шагов вперед. И едва не врезаясь в вышедшую из-за дерева Адриану, судя по взгляду, немного обеспокоенную тем, что ее не ищут. Мягко улыбнувшись ей, Циан качнул головой, показывая, что все хорошо, и даже пошел ее искать… уже точно зная, что это бесполезно – в боку резко, намекающе кольнуло, на миг перехватывая дыхание. Уйдя в тень, он опустился на траву, чуть слышно рвано выдохнув, опираясь спиной на древесный ствол и прикрывая глаза.
Чтобы мгновенно открыть их спустя пару минут, вдруг почувствовав ее взгляд. Распались ли тени, стоило ему расслабиться, или Адриана тоже могла ощущать его, как он ее, Циан выяснять не стал. Чуть улыбнувшись ей краешками губ, он легко кивнул на место рядом с собой, вновь прикрывая глаза.
- Ты отличная ученица, но пряток на сегодня пока достаточно. – тихо, на выдохе, не открывая глаз. Мрачно думая о том, что завтрашним утром тренироваться не стоит, если потом им предстоит дневной пеший переход.
 
Искусство маскировки, которым владел Циан, не было похоже ни на что, ранее ею виденное, однако его объяснения оказались знакомыми. Чувствовать, предугадывать, используя не только свой бойцовский опыт, но и чутьё, интуицию, чтобы предсказать действия противника за секунду до того, как он начнёт движение, Адриану учили. Она кивнула и постаралась сосредоточиться на звуках, запахах, ощущениях, тенях, задорном танце пылинок в солнечных лучах, пробивающихся сквозь листву. Усилия не пропали даром — Циана Адриана нашла быстро, то ли разглядев, то ли почувствовав мелкую рябь в яркой картине летнего леса. Но за чередой последующих неудач этот успех начал ей казаться случайным. Возможно, так и было, хотя ощущение душевного подъёма, небывалой уверенности от прикосновения к чему-то таинственному, волнующему, Адриана запомнила хорошо, только снова вызвать его в себе больше не смогла. А Циан и не говорил, что будет легко, пусть даже хвалил её прямо сейчас, вызвав недоверчивую усмешку. Нужны долгие тренировки, она понимала, но, привыкшая побеждать, снова не могла избавиться от лёгкой досады.
Прятаться у Адрианы получалось чуть лучше. Легконогая, изящная, ловкая, она без особых усилий находила естественные укрытия. Но невозможно ускользнуть от внимания мастера исчезновений так просто. Она жмурилась от озорных прикосновений Циана, так обозначавшего свой успех и провал её маскировки. Сердце Адрианы правда начинало биться громче, быстрее от азарта игры, в которую незаметно превратилась тренировка, щёки зарделись, блестели глаза. Ей нравилось. Досада ушла, сменившись радостью от того, что Циан находил её не всегда быстро. А потом Адриана его потеряла, не слышала приближающихся шагов, с тревогой понимая, что Циан оставался на одном месте слишком долго. Что-то случилось? Она выскользнула из своего укрытия и тут же встретилась с Цианом лицом к лицу. Он был слишком бледен, чего не скроешь за улыбкой и успокаивающим жестом.
Сказать Адриана ничего не успела — её добровольный наставник болезненно поморщился и растворился в серой дымке. Шорох опавшей листвы в примятой весом тела зелёной траве, судорожный вздох, шуршание ткани о древесную кору — Адриана услышала, как Циан сел раньше, чем увидела его под деревом.
— Сегодня мы будем отдыхать, — она села рядом, ладонью потрогала его лоб, провела по волосам, убирая несколько прядей, упавших на лицо. — Принести тебе воды, Циан?
 
Губы словно сами собой изогнулись улыбкой, а ее забота снова наполнила душу теплом, растворяя колкий лед. Циан тихо вздохнул, открывая глаза, позволяя себе на долгое мгновение раствориться в изумрудной глубине глаз напротив:
- Принеси, - тихо отозвался он, не отводя взгляда, мягкая полуулыбка по прежнему скользила по губам, не желая уходить. Шум крови в голове утих, возвращая живые звуки природы, но усталость осталась, как и ноющая боль в боку, то угасающая, то возвращающаяся вновь. Провожая взглядом стройную фигурку, оставалось лишь признать, что Адриана права, остаток дня стоит посвятить отдыху. Хватит «подвигов» на сегодня. Разве что ближе к вечеру можно сходить на охоту.
Мягкость травы манила прилечь и Циан не стал противиться этому желанию, осторожно ложась на правый бок, подкладывая под голову сложенную в локте руку и прикрывая глаза, позволяя сознанию соскользнуть в мягкую полудрему, не упуская контроля за происходящим вокруг.
 
Адриана не отводила глаз, находя радость в этих долгих взглядах, теплом касающихся самого сердца. Мистическим шестым чувством она определила, что, когда Циан так смотрит, ему хорошо, и тревога отступала, разум начинал слышать логику, объясняющую причины слабости после серьёзного ранения. Она улыбнулась ему в ответ, кивнула, принимая ответ на предложение, поднялась на ноги, через несколько мгновений скрываясь за густым подлеском.
Скоро она вернулась, мягко ступая по травяному ковру, снова села рядом с Цианом, держа в руках запотевшую флягу, которую только что наполнила свежей родниковой водой. Сейчас он мог расслабиться, позволить себе немного отпустить внутренние зажимы постоянной готовности встретить опасность, и этим стоило пользоваться, чтобы восстановить силы. Им некуда спешить, а место как нельзя лучше подходит для отдыха.
— За нами никто не гонится, Циан, и мы никого не преследуем. Не сомневаюсь, ты можешь отправиться в путь хоть сейчас. Но стоит ли оно того? Думаю, не нужно торопиться. Мы можем позволить себе задержаться ещё, чтобы дальше идти легко, без необходимости долгих остановок, — она помолчала, улыбаясь своим мыслям, прежде чем добавить то, о чём могла бы не упоминать. — Мне нравится здесь. Красивое, спокойное место.
 
Ее легкие шаги он услышал издали, открывая глаза, как только Адриана подошла, вновь села рядом. Чуть улыбнувшись, приподнялся на локте, тоже садясь, привычно опираясь спиной на шершавый древесный ствол. С благодарностью приняв флягу из девичьих рук, поднес ее к губам, делая несколько больших глотков свежей, прохладной, восхитительно вкусной сейчас воды. Адриана не просто сходила за флягой на поляну, она наведалась к роднику… откуда в ней столько теплой, искренней заботы, выходящей далеко за рамки обычной благодарности? Глаза цвета вишни коснулись изумрудных взглядом, после ее слов наполняясь отстраненной задумчивостью. Ставший далеким и чужим, взгляд ушел в сторону, с нечитаемым выражением скользя между деревьев. Ему было хорошо здесь, слишком хорошо… и да, хотелось согласиться со словами Адрианы, остаться у озера еще на день или даже два, пусть это и граничило с безрассудством. И демоны с ним, этим холодным разумом, что управлял его жизнью последние два десятка лет…
- Да, мне тоже всегда здесь нравилось. – после продолжительного молчания тихо отозвался Циан, словно невзначай избегая встречаться с глубокими зелеными глазами. Уставшая от холода душа тянулась к теплу и он больше не мог, да и не хотел обрывать эти ростки. Это приносило боль, но не давало результатов. Ладонь скользнула по волосам, пропуская сквозь пальцы длинные серебристые пряди.
- Сегодня мы никуда не пойдем, - качнув головой, произнес он. И пусть они всего лишь тянут время, отодвигая неизбежное.
- А завтра… - закрыв глаза, Циан оперся затылком о шершавую кору, бездумно накрывая ноющий бок правой ладонью, - завтра будет видно.
 
Адриана всего лишь подумала, что пить свежую, прохладную воду приятнее, и она лучше утоляет жажду. Доброта, искренняя забота, дружеское отношение были ей знакомы, неравнодушное сердце помнило эти уроки, пусть в последний год её жизни в рабстве они оказались не слишком востребованными. Однако Циану предложение, продиктованное заботой о его состоянии, не понравилось. По крайней мере, Адриане так показалось сначала. Она зябко поёжилась, когда утративший мягкость и теплоту взгляд вишнёвых глаз ушёл в сторону. Почему он так стремится отгородиться от неё? Может быть, потому что Адриана непозволительно часто для случайной, временной попутчицы нарушает границы его личного пространства? Вот и сейчас не смогла промолчать, несмотря на
кричаще явное желание Циана обозначить черту между ней и собой:
— Ты часто бывал здесь раньше?
Адриана вдруг остро ощутила неуместность данного вопроса. Какая ей разница, право, сколько раз останавливался Циан у этого озера. Но почему бы не спросить? Простое любопытство. В конце концов, они же не могут всё время молчать, а для разговоров нужны темы. Только сейчас Циану, похоже, было не до бесед. Адриана придвинулась ближе к нему.
— Сильно болит? — она коснулась его руки, накрывшей раненый бок. — Можно, я посмотрю? Вдруг пора идти, выскребать остатки мази из банки и думать, из чего мастерить свежую повязку.
 
Ее присутствие не давало ему вновь уйти в свои мысли, отгораживаясь от мира. Даже с закрытыми глазами. С тихим вздохом Циан открыл глаза, поворачивая к Адриане голову, продолжая при этом опираться на ствол дерева, но уже виском, а не затылком. В глаза цвета вишни вернулось тепло, стирая отголоски боли и усталости.
- Не очень, - уголки губ тронула улыбка. Очередной вопрос – почему он позволяет ей видеть свою слабость, - похоже, тоже уже мог считаться риторикой. На него не было ответа, вернее, тот, который был, отвергался беспристрастным разумом. Ладонь, огладив раненый бок, отстранилась, опускаясь на колено.
- Посмотри, - глубина находящихся столь близко изумрудных глаз завораживала, но отводить взгляд Циан не стал, - А что, в баночке что-то еще осталось? – насмешливо блеснули вишневые глаза, - Если да, было бы не плохо. На повязку можно еще пустить рубашку, носить ее все равно уже нельзя. – прикрыв глаза, он отвернулся, вновь открывая их парой секунд спустя, задумчиво следя за игрой солнечных зайчиков в кроне, - Только чуть позже, как вернемся на поляну. Не хочу, чтобы ради меня ты бегала туда-сюда.
Осознание произнесенных слов настигло внезапно, и только привычка к самоконтролю позволила не выдать случайность последней фразы. Ему надо лучше следить за собой.
- Да, я был тут раз пять, или шесть, не считал. – продолжил Циан некоторое время спустя, возвращаясь к ранее озвученному Адрианой вопросу. Сам не зная зачем – желания поддерживать разговор не было никакого, но слова лились будто сами по себе.
- Здесь всегда тихо и спокойно, можно остановиться и отдохнуть у озера. Но, как и в любом подобном месте, тут не стоит задерживаться надолго. – прозрачная вишня глаз потемнела до холодного граната почти мгновенно, словно увидев ядовитую змею среди мягкой травы, - Спокойствие расслабляет, опасность настигает тебя прежде, чем ты успеваешь ее увидеть. А твои способности к маскировке пока не стоит испытывать полевой практикой.
 
Приглашение было принято немедленно — Адриана принялась расстёгивать рубашку Циана, не дожидаясь, когда он сделает это сам. После первой пары пуговиц она остановилась, подняв немного смущённый взгляд к его лицу, но возражений не последовало, и Адриана продолжила начатое, вскоре отведя полы рубашки в стороны, чтобы столь же ловко развязать повязку.
— Мазь осталась по краям банки, на её дне. При необходимости всё это можно извлечь и пустить в дело, — ответила она, рассматривая свежий рубец.
Края раны не разошлись, крови Адриана не увидела, но заметила небольшое покраснение и припухлость. Она нахмурилась, вспомнив, как Лидия объясняла Мике про внутреннее кровотечение. Как она поняла, на первый взгляд этого не заметить, только опытный врачеватель может определить. Жаль, что такого сейчас здесь не было, потому как слабость, головокружение, боли внутри могли быть симптомами невидимого снаружи, но весьма опасного кровотечения. Адриана вздохнула, мотнула головой, прогоняя мрачные мысли.
— Со мной ничего страшного не случится, если схожу на поляну ещё раз, — она улыбнулась, снова встречаясь взглядом с Цианом. — Но можно и подождать. Пойдём вместе чуть позже.
В зелёных глазах заплясали озорные искорки-смешинки. Вернув повязку на место, Адриана застегнула рубашку Циана, переместилась, сев сбоку от него, немного отодвинулась в сторону, показала на свои колени.
— А пока, ложись сюда. Мы не будем сильно расслабляться, но твоя рана требует немного больше покоя, чем ты ей даёшь. Ещё день или даже два у озера — совсем не долго.
Ей хотелось прогнать холод из его взгляда, а проявления заботы помогали в том как нельзя лучше. Может, Циан и привык быть один, отгораживаясь ото всех неприступной стеной равнодушия, но стремление к простому человеческому теплу в отношениях было ему не чуждо.
 
Адриана вновь приняла его согласие, как рекомендацию к действию, к которому немедленно и перешла. Но вместо внутреннего недовольства это отчего-то вызвало всплеск веселья, умело скрытого за легкой насмешливостью прохладных глаз. А потом Циан и вовсе прикрыл глаза, позволяя тонким пальчикам полную свободу действий. Рядом с ней он не чувствовал никакой опасности. Впрочем… иногда это совершенно ничего не значило. Адриана притихла, сняв повязку и Циан открыл глаза, чтобы тоже взглянуть на почти затянувшуюся рану. С неудовольствием отмечая покраснение, говорившее о легком воспалении – с тренировками он, похоже, все же несколько переусердствовал. Желанию отвлечься не всегда нужно потворствовать.
На слова девушки он лишь качнул головой – конечно, ей не сложно, в этом Циан не сомневался. Но не говорить же ей, что ее постоянная забота все время выбивает его из колеи… О том, как ему приятна эта забота, Циан тоже предпочел умолчать.
Ловкие теплые пальчики аккуратно перевязали торс, застегнули рубашку. На этом, по идее, все должно было и закончиться… но у Адрианы, похоже, был особый талант. Всплеск удивления в чуть расширившихся миндалевидных глазах сменила обычная насмешливость, сквозь которую, однако, ясно проглядывало искристое тепло. Улыбнувшись, Циан отстранился от дерева, коснувшись изумрудных глаз долгим взглядом. Он настолько доверяет ей? Больше, чем хотелось бы. И прямо сейчас не хочет ничего менять.
Опустившись на бок, Циан осторожно лег, опуская голову на мягкие девичьи колени, и закрывая глаза. Запрещая себе думать о том, когда подобное случалось в последний раз.
Прошлое должно оставаться в прошлом. Возможно, в этот раз у него получится его отпустить.

-6-

Адриана посмотрела в глаза Циана, в которых отразилось её озорство. Он принял игру, располагаясь, как было предложено. Она улыбнулась, а руки сами потянулись к белым волосам, перебирая, разглаживая. Адриане нравилось. Чем не причина заставить замолчать саркастичный внутренний голос, обещавший, что она доиграется? К тому же, она слишком доверяла Циану, чтобы опасаться последствий.
— Некоторые наши тренировки проходили на озере. Не таком большом, как это, но когда бесчисленный раз приходилось бежать вокруг него или переплывать, так не казалось, — Адриана усмехнулась, пропуская между пальцами шелковистую светлую прядь. Волосам Циана могла бы позавидовать иная девушка. Наверное, всё дело в эльфийской крови. Ох, и странные же мысли лезут ей в голову. — Здесь я доплыла только до середины. Там очень глубоко, и вода холодная, — она помолчала, провела ладонью по волосам Циана, приглаживая их. — Хочешь, я заплету твои волосы на гладиаторский манер? — вдруг предложила Адриана, вспомнив, как часто он поправляет, откидывает за спину свои волосы. На её волнистых волосах косы, каждый раз разные, держались хорошо даже без найденного в трофейной сумке кожаного шнурка, которым она их подвязывала, отправляясь купаться.
 
Теплые ладони перебирали его волосы, гладили по голове, невольно вызывая теплую, не сходящую с губ улыбку. Переплыть озеро… ему в голову никогда подобное не приходило. Там, на дне, били ключи, и Циан уже собирался сказать об этом… как прозвучавший, такой невинный вопрос выбил из головы все мысли, заполнив ее набатом бьющегося сердца.

«Теплые пальчики в его волосах наполняли сердце нежностью и теплом, и он почти задремал, как мягкие прикосновения исчезли, но не ушли совсем, оставляя смутное ощущение…
- Этель, что это ты там делаешь с моими волосами? – ладонь потянулась проверить и тут же была остановлена легким шлепком.
- Плету тебе косички, конечно же, - отозвался сверху веселый хрустальный колокольчик, и Циан поднял голову с ее колен, находя смеющиеся золотые глаза взглядом.
- А почему ты не заплетешь их себе? – ехидно поинтересовался он, садясь и мягко отбирая из девичьих рук почти заплетенную косу, быстро распускающуюся под его пальцами.
- Себе не интересно, вредина. Не вертись. – теплые ладошки аккуратно развернули его голову, явно собираясь вернуться к прежнему занятию, принимаясь легко расчесывать волосы пальцами, разбирая их на пряди.Циан тяжело вздохнул, поднимая глаза к летнему, солнечному небу:
- И почему я терплю все это?
- Потому что ты меня любишь? – невинно коснулись его щеки теплые губы, и эльф пружинно развернулся, сгребая тонкую фигурку в объятия…»

Ярко, невыносимо ярко. Как алая кровь в серебре ее волос уже на следующий день. Распахнулись потемневшие вишневые глаза, невидяще глядя вдаль. Застыв на миг, Циан сел, взъерошив ладонью длинные серебристо-белые пряди, пряча боль и тоску во взгляде за льдом кровавых гранатов.
- Почему девчонкам так нравится плести косички? – холодно, горько, - Я что, похож на куклу? – избегая ее взгляда, он встал, уходя к озеру. Когда болит душа, физическая боль не имеет значения.
Не останавливаясь на поляне, Циан ушел к роднику, опускаясь в траву рядом с журчащим хрустальным ручьем. Наклонился над ним – и непослушные пряди упали вниз серебристым пологом, окуная в воду длинные кончики. Не обращая на них внимания, он умылся, но прогнать звучащие в голове голоса это не помогло.
«Ну ладно, зайчик, не дуйся. По две с каждой стороны. Тоненькие! И сзади собери их в одну.»
«Тебе идет, красавчик! - Только не вздумай смеяться, Атаэм!»
«Циан, Атаэм изменился. Разве ты этого не видишь? Нет, не глупости!»
Ему надо было ее послушать. Потом было уже слишком поздно.
Вздохнув, Циан расстегнул рубашку, снимая повязку. Сложил ткань в несколько раз, опустил в источник, отжал и приложил к ране на боку, чуть поморщившись, когда ледяной компресс коснулся горячей кожи. Должно помочь не хуже мази.
 
Лицо Циана на миг исказила гримаса боли, раскрылись глаза, в мимолётном взгляде которых очень скоро Адриана увидит холод и тьму. Она отдёрнула руки, в первую секунду подумав, что невзначай растревожила старую рану. Хотя, наверное, так и было, только болью и кровью исходила душа, не тело.
Горечь слов Циана Адриана ощутила на своих губах, но лишь беззвучно открыла рот, не найдя, что сказать ему в ответ. Просить прощения? За что? За собственную бесцеремонность, видимо. Ту самую, с которой она в очередной раз пересекла границу глубоко личного. Но так ли это плохо?
Она подобрала флягу, встала и пошла следом, немного задержавшись на поляне, чтобы, оставив её, взять банку со скудными остатками мази на дне и краях. Найдя Циана у родника, сидящим с закрытыми глазами в своей привычной позе, прислонившись спиной к дереву, немного откинув голову назад, Адриана опустилась рядом.
— На самом деле, нет, — негромко, ровным тоном начала она. — Плести косы мне не нравится. Я делаю это ради удобства, но уже поняла, что ты предпочитаешь другие причёски, — придвинувшись ближе, Адриана снова коснулась руки Циана, прижимающей к ране на боку влажную повязку. — Позволишь? Я принесла мазь. Говорят, разделённая боль переносится легче, — она повторила его слова неосознанно, поднимая взгляд к заметно побледневшему лицу.
 
Услышав тихие шаги, Циан не повернул головы, не открыл глаз. Не желая сознаваться даже себе, как потеплело на душе от ее присутствия рядом. От тихих слов уголок губ дрогнул горькой усмешкой, глаза открылись, являя задумчивое вишневое море. Шторм прошел, оставив тоскливую пустоту.
- Позволю. – вишневые глаза коснулись изумрудных, ладонь с влажной тканью отодвинулась, давая Адриане доступ к ране. Опухоль и краснота немного ушли, но все еще были довольно заметными.
- Разделенная боль… - Циан тихо вздохнул, отводя взгляд, бездумно следя за бегущим хрустальным потоком, - Извини. Просто… вспомнилось. Мне уже заплетали волосы… раньше. С тех пор я этого не люблю.
 
Приложив небольшое усилие, Адриана открыла крышку, заглянула внутрь банки, потом опустила туда руку, набирая на кончики пальцев остатки мази, которая слегка холодила кожу. Если расходовать экономно, её, пожалуй, хватит даже на пару раз. Адриана принялась осторожно смазывать воспалившиеся края раны на боку Циана, раздумывая над его словами. Закончив, она села, подогнув под себя ноги и положив руки ладонями вверх на колени. Об ожогах, полученных во время готовки, она уже забыла, а сейчас их приятно пощипывало и холодило одновременно, что, наверное, было хорошо, раз состав ранозаживляющий.
За всё время, что потребовалось на процедуру, Адриана не произнесла ни слова, только понимающе кивнула в ответ на признание Циана, чувствуя неловкость от того, что он извинялся перед ней, и иногда касалась тёплым, но робким взглядом его лица. Молчание было привычным для рабыни, бойцовская же суть оказалась смелее и победила, заставив озвучить вертевшиеся на языке вопросы:
— Это было не в приюте? Гораздо позже?
Циан мог ничего не рассказывать, но не всегда отступление является лучшим выбором. Впрочем, решение всё равно оставалось за ним.
 
Тонкие пальчики нежно касались кожи, мазь приятно холодила, снимая боль, уже немного успокоенную компрессом. По возвращению на поляну надо будет озаботится повязкой, пока же хорошо и так. Хорошо рядом с ней. Взгляд из-под длинных ресниц скользнул по девичьему профилю, уходя вдаль после озвученных вопросов.
- Да. Гораздо позже. – тихим эхом ответил он. – Она погибла.
Всплеска эмоций не последовало, осталась лишь горечь внутри опустошенной недавним ураганом души. Где-то там, в нескольких днях пути на север, все еще ждал его маленький домик. Их домик. Хотя, возможно, уже не ждал… мало ли что могло случится за семь последних лет.
Мягко заворчал желудок, словно намекая, что разговорами сыт не будешь, и уголки губ дрогнули легкой полуулыбкой.
- Идем обратно, - Циан протянул Адриане правую ладонь, - Холодная жареная рыба привлекает меня гораздо больше прохлады источника.
 
Адриана не стала ничего говорить, она просто помолчала вместе с Цианом, находя это более уместным, чем слова или новые вопросы. Он расскажет сам, если почувствует необходимость. Она встретилась с ним взглядом, с улыбкой взяла за руку, поднялась на ноги, не отпуская его ладони, увлекла за собой на поляну, когда Циан встал следом.
Они воздали должное обеду, устранив возможность того, что оставшаяся рыба испортится в тепле к вечеру. Адриана снова сходила к источнику за водой и забрала оставленную там банку с остатками мази. Пока её не было на поляне, Циан оторвал несколько полос ткани от своей лежавшей в сумке рубашки на бинты.
— Как насчёт послеобеденного отдыха? — спросила Адриана, когда помогла ему наложить повязку. — Солнце припекает, да и ране лучше бы дать покой после всех упражнений.
Она сама была не против в самую жару час - полтора поваляться в тени, раз уж сейчас имелась такая возможность. Времени позаботиться об ужине хватит вполне. А потом можно дать нагрузку мышцам, пару километров пробежав по берегу озера и вернувшись вплавь.
 
Жареная рыба, пусть даже холодная, была как нельзя кстати – время перевалило уже далеко за полдень и Циан изрядно проголодался. Рыбка любит воду – и та быстро закончилась. Проводив ушедшую к роднику Адриану взглядом, он вынул из сумки испорченную рубашку, отхватывая кинжалом заляпанный бурыми пятнами рукав и отрывая от подола несколько длинных полос. Стоило все же заняться перевязкой.
И он вновь не возражал, когда Адриана вызвалась помочь – ее тепло отгоняло мрачные мысли, все чаще вызывая улыбку. Вот и сейчас Циан вновь улыбнулся на предложение отдыха, тепло и солнечно, не позволяя себе думать о будущем:
- Хорошая идея, - глаза цвета вишни блеснули насмешливым озорством, - Снова предложишь себя в качестве подушки?
И плевать на циничный голос холодного разума, говорящий, что ни к чему хорошему это не приведет.
 
— Предложу что? — искренне недоумевая, переспросила Адриана, глядя в искрящиеся весельем глаза Циана, и рассмеялась, найдя в них ответ. — Кто бы мог подумать, что ты так любишь удобства.
Внутренний голос стыдил, бил тревогу, дёргал за чёрные ниточки страха, отмечавшие шрамы на душе, будто тех, которые остались на теле, было мало, однако она не слушала его. Друг однажды помог ей удержаться на краю бездны вечных кошмаров разума, убедил, что она не только может, но и должна им противостоять. Адриана поверила — это стало её спасением.
Она направилась к расстеленному под деревом плащу, села на него, прислонилась спиной к дереву, предварительно подложив под поясницу свою сложенную куртку, с улыбкой поманила Циана.
— Иди, укладывайся.
Неискушённая в играх мужчин и женщин Адриана делала это без изящества истинной соблазнительницы, но мило, естественно. В её словах не было подтекста сладких обещаний, своей предсказуемой приторностью способных испортить всё удовольствие флирта недавних знакомых, пути которых скоро разойдутся.
 
- Все любят удобства, - отозвался Циан, не скрывая улыбки, - не все имеют возможность их получить.
Чистое, светлое дитя. Зачем он заигрывает с нею? Но душа вновь не слушала голоса разума, душа тянулась к теплу, отражающемуся в глубине изумрудных глаз.
Застегнув рубашку до середины груди, Циан сел на плащ рядом с Адрианой, поймал ее взгляд и, вновь улыбнувшись, осторожно лег на правый бок, опуская голову на девичьи колени. Наверное, стоило что-то сказать… но флиртовать он откровенно не умел. Убийство не требовало подобных умений, а девушкам на постоялых дворах хватало улыбки и серебряной монетки. Тихо вздохнув, он прикрыл глаза, позволяя себе немного расслабиться. Почему его вообще это интересует?..
Ничего не теряет тот, кто ничего не имеет. Тебе снова есть, что терять, убийца. Как скоро ты об этом пожалеешь?
 
— Значит тебе повезло, — с усмешкой сказала Адриана, следя за тем, как Циан укладывается.
Странное, забавное, волнующее и провоцирующее лёгкий холодок в районе солнечного сплетения чувство. Что она делает? Чего добивается? Адриана вздохнула, пальцами потёрла лоб над переносицей, словно так могла стереть язвительные и очевидные ответы голоса разума. Ей хорошо здесь, сейчас, с ним, и это только краткий миг перед шагом навстречу опасному предназначению, которое она для себя определила. Не исключено, что Тевинтер станет последней точкой на карте её жизни, и по-настоящему важно лишь суметь осуществить задуманное. Так почему она не должна поступать, как хочется, пока есть такая возможность?
— Спи, Циан, отдыхай, — Адриана погладила его по плечу, голове, запустила пальцы в волосы, принялась осторожно, с нежностью их перебирать.
Иногда прикосновения говорят так много, что слова могут только всё испортить.
 
Не открывая глаз, он легко улыбнулся ее словам. Сложнее всего было отпустить себя, но душа уже успокоенно пригрелась, наслаждаясь теплом и нежностью нехитрой ласки девичьей ладони и через неполный десяток минут Циан уже спал, оставив все мешающее далеко в стороне.
Ему снилось море, темное, свинцовое, покрытое белыми барашкам волн. Скрипели под ногами деревянные ступени настила, резкий ветер бросал в лицо соленой пылью, играл с волосами… над заливом Риалто носились чайки. Странно бесшумно, это настораживало и пугало…
Постепенно просыпающееся сознание отреагировало на тепло под щекой и ласковые касания тонких пальчиков, перебирающих волосы, вполне однозначно. Вишневые глаза распахнулись, Циан с улыбкой повернул голову, поднимая теплый, еще затуманенный сном взгляд вверх… и встречая травянистую зелень вместо ожидаемого золота. Воспоминания вернулись волной, улыбка померкла, сменившись задумчивостью, вишневые глаза скользнули по небу, отмечая положение солнца. Он спал явно больше двух часов. Возможно, даже все три. Вернув взгляд к изумрудным глазам, Циан мягко улыбнулся, поднимая голову и неторопливо садясь.
- Спасибо, - мужская ладонь нашла девичью, ласково погладила тонкие пальцы, - Я давно не спал с таким комфортом. – взгляд вновь мимолетно коснулся стремящегося к далеким отрогам гор светила и вернулся к прозрачной зелени глаз напротив, - Какие у нас планы на оставшийся вечер?
 
Адриана тоже заснула. Она не видела снов и сидела неподвижно, лишь иногда в полудрёме ероша мягкий шёлк волос Циана под своей рукой. В неудобной позе затекло всё тело, что спровоцировало пробуждение буквально за минуту до того, как открыл глаза Циан. Его тепло осталось с ней на стыке сна с реальностью, и Адриана только медленно вздохнула, подавляя желание потянуться, согнуть ноги, а потом едва сдержала смешок, подумав о том, как мастерски быстро её заигрывания усыпили обоих. Впрочем, ей по-прежнему было хорошо рядом с Цианом. Адриана улыбнулась в ответ на его взгляд, не придав значения вдруг изменившемуся выражению лица, и наконец блаженно потянулась всем телом, когда он сел. Подтверждённую ласковым прикосновением благодарность она тоже приняла с улыбкой.
— Я собиралась пробежаться и поплавать, — сказала Адриана, тоже взглянув на небо. День действительно стремился к вечеру, хотя до сумерек ещё было далеко. — Составить мне компанию сейчас не предлагаю, — она не стала уточнять причин, но невольно посмотрела на заметно побледневшие после стирки, но различимые бурые пятна на боку его рубашки, прикрывающей повязку, рана под которой всё ещё внушала опасения. — У нас осталось мясо на ужин, а я видела цветки топинамбура в роще. Можно поискать клубни.
Она поднялась на ноги, достала из кармана штанов кожаный ремешок,  подобрала им волосы.
 
Ее говорящий взгляд отразился чуть насмешливым теплом в вишневой глубине. Она волновалась за него, беспокоилась, что он вновь растревожит не до конца зажившую рану. А он… уже позволил ей стать частью его мира. Пусть и ненадолго.
- Я тоже собирался искупаться, - Циан склонил голову на бок, наблюдая за реакцией Адрианы на его слова и весело улыбнулся появившимся над ее переносицей мрачным складочкам, - Но, думаю, что отложу это на завтра. – добавил он раньше, чем она успела что-то сказать. – Предполагаю, за клубнями ты тоже пойдешь сама? – улыбка не уходила, и теплая вишня не спешила затягиваться льдистой прохладой. Впустив тепло внутрь, он больше не хотел от него отказываться. Заранее соглашаясь с неизбежной болью после.
 
На самом деле, она не думала, что простое купание может повредить Циану, хотя, вероятно, врачеватель бы с этим не согласился. К тому же, озорно улыбающийся ей сейчас мужчина точно не удовлетворится,  поплескавшись немного на мелководье.
— Предполагаю, ты можешь пойти за клубнями со мной, — усмехнулась Адриана, откровенно разглядывая Циана. — Много лежать тоже вредно, особенно, без удобств, — она немного наклонилась вперёд, протягивая ему руку. — Идёшь?

Лежать Циан, вообще-то, не собирался, только сидеть, но говорить об этом не стал, мягко качнув головой и принимая предложенную ладонь:
- Иду, - весело отозвался он, вставая, - Раз уж лежать без удобств все равно вредно.
Позволить себе немного озорства было очередным отступлением от собственных правил. Рядом с Адрианой он нарушал их все чаще и чаще.
Клубней они накопали прилично, хватит не только на ужин, но и на завтрак. Собираясь в дорогу, можно будет собрать их немного с собой, разнообразить мясной рацион.
По возвращению его вновь усадили отдыхать, а Адриана, раздевшись, в одной сорочке унеслась вдоль берега по едва заметной тропке, быстрая и легкая, словно галла. Циан проводил ее взглядом, игнорируя едкие замечания циничного внутреннего «я». Слишком хорошо и светло было ему сейчас.
 
У Адрианы не было таких правил. Она боялась одиночества и по счастливому стечению обстоятельств обрела попутчика, который ей очень нравился. Её дальнейшая судьба по-прежнему оставалась неопределённой, даже после обретения цели. Однако то будущее наступит через какое-то время, не в этот самый миг и, возможно, не принесёт ничего хорошего. Так зачем ей отказывать себе в удовольствии лёгкого, приятного общения прямо сейчас? Между ними возникла определённая близость, с мягким привкусом дружбы и перчинкой флирта, которая, если продолжать двигаться в том же направлении, неизменно перерастёт в нечто большее. На счастье или на беду она не знала. Но хотела идти по этому пути, потому что добрые воспоминания о безвозвратно утраченном лучше холодной, безрадостной пустоты в голове и сердце.
Во время бега Адриана выбросила все мысли из головы, наслаждаясь ощущением скорости, лёгкого ветерка, обдувающего лицо и голые ноги (льняная рубашка доходила ей до середины бедра). Ещё во время тренировок у Веласа она научилась не замечать мелкие камешки, ветки, колкие сухие травинки под босыми ступнями и инстинктивно избегать колючек, неровностей, больших камней на пути. Забыв обо всём, Адриана убежала дальше, чем наметила изначально. В воду она тоже вбежала, пожалев об этом уже через несколько шагов, когда ноги сначала внезапно ушли в подводную яму, а потом правую до колена обвило что-то прочное, цепкое и потянуло вниз. Чем больше Адриана дергалась, тем сильнее запутывалась в опасных прибрежных водорослях. После очередного непроизвольного погружения с головой воздуха стало не хватать, в ушах зазвенело, она запаниковала и теперь пыталась освободиться ещё энергичнее.
— Успокойся. Я не этому тебя учил, — услышала она сквозь толщу воды. — Расслабься, перестань брыкаться и погружайся. Воздуха тебе хватит. И открой глаза, наконец! — такой тон она слышала в голосе Мики, когда ситуация требовала действий быстрых, чётких, а боец его не слышал или вдруг забыл все уроки.
Широко распахнув глаза, Адриана не увидела ничего, кроме пробивающегося сквозь буро-зелёную муть с поверхности света. Разум тут же отметил, что глубина, вопреки представлению, небольшая. Глупо будет тут утонуть. Мика довольно хмыкнул.

Усилием воли она заставила себя погружаться неподвижно, чтобы не зацепить поднимавшихся снизу тёмно-зелёных нитей водорослей. Когда натяжение одной из них на её ноге ослабло, Адриана медленно, абстрагировавшись от горевших огнём лёгких, сгруппировалась и рукой осторожно сбросила её с себя. Потом со всё той же аккуратностью она выскользнула на поверхность, отплыла подальше в сторону центра озера, легла на спину. Шум в ушах скоро затих, дыхание восстановилось.
— Спасибо… Мика, — сказала Адриана, улыбнувшись небесам, потом перевернулась и поплыла к тому берегу, на котором они остановились с Цианом.
На суше обнаружилось, что к синяку на правом бедре, полученном при падении вместе с Цианом по дороге к озеру, добавился ещё и кровоподтёк на ноге ниже колена. Судя по его виду и ощущениям, водоросль ядовитой не была. Но Адриана всё же недовольно фыркнула, закончив осмотр, и принялась одеваться, предварительно стянув с себя мокрую рубашку.
 
Далекий всплеск возвестил, что бегунья перешла к купанию, и тонкие губы тронула улыбка. Пожалуй, стоит позаботиться об ужине. Пересыпав собранный топинамбур с широкого листа на плащ рядом с собой, Циан достал кинжал, принимаясь неторопливо чистить коричневато-бурые клубни, вслушиваясь в плеск воды вдалеке. Отчего-то настораживающе-тревожащий.
«Даже если там что-то случилось, ты все равно уже не успеешь.» - пришла ядовитая мысль и ладони застыли… вновь возвращаясь к прерванному занятию через несколько долгих секунд. Лишь взгляд на миг метнулся к искрящейся на солнце озерной глади в просвете камышей. Болезненно-горькая, правда таковой быть не переставала - он действительно не успеет. Слишком далеко. Плеск затих, возвращаясь едва уловимым, мерным, почти сливающимся с шумом ветра. Успокаивающим. Почищенный клубень опустился на широкий лист, пальцы перекатили в ладони следующий. Все в порядке.
К тому моменту, как Адриана вышла из воды, отжимая волосы, Циан почистил все клубни и достал оставшееся жареное мясо, положив его на лист рядом с топинамбуром. Теплая улыбка миражом растворилась в изломе поджавшихся губ, взгляд помрачнел, лишь стоило вишневым глазам отметить свежий кровоподтек – упала по дороге?.. - и уже побледневшую, но все еще заметную гематому на бедре. Никак не от утреннего падения.
«Почему тебя вообще это беспокоит?» - хмыкнул внутренний голос. Да, действительно. Но душа лишь отмахнулась, продолжая перебирать события. И останавливаясь на смутном воспоминании рванувшейся навстречу земли и гулкой тьме, поглотившей несколько часов того вечера. И единственное напрашивающееся объяснение - Адриана не позволила ему удариться, смягчив падение собой. Наблюдающие за девушкой вишневые глаза посветлели, заполняясь теплом.
- Тебе нужно быть осторожнее, Адриана. – чуть насмешливо произнес Циан, наблюдая за процессом переодевания, - Остаться здесь жить в мои планы не входит,  – вместо обычного холода в глазах цвета вишни плясали яркие озорные искорки, - а ближайшие дня три я не смогу нести тебя на руках дольше пары десятков метров.
 
Судя по всему, не одна она занималась осмотром полученных в водном бою повреждений. Адриана усмехнулась и, застёгивая брюки, посмотрела на Циана через плечо.
— Это была приставучая водоросль. Очень не хотела меня отпускать. В следующий раз буду внимательнее, прыгая в воду. Что и тебе советую. Водоросли несложно заметить с поверхности. Если держать глаза открытыми, — её улыбка стала несколько виноватой.
Она снова отжала волосы, расплела косу, расчесала мокрые пряди пальцами, тряхнула головой. Наблюдатель её не смущал, разве что, самую малость. Наверное, поэтому, разворачиваясь и наклоняясь за курткой, Адриана невзначай прикрыла рукой грудь. Хотя, возможно, этот жест был случайным.
Надев сапоги, Адриана направилась к Циану, на ходу застёгивая куртку, но вернулась с половины пути — она забыла рубашку. Кажется, её мысли и правда пребывали в некотором смятении.
— О, ты приготовил ужин, — с широкой улыбкой сказала она Циану, наконец, выходя на поляну.
Она развесила мокрую рубашку на ветвях кустарника поодаль от кострища, села рядом с Цианом. Солнце уже не припекало, устремляясь к горизонту, и тепла от огня слегка не хватало. Правда, одного взгляда в смеющиеся вишнёвые глаза Адриане было достаточно, чтобы согреться.
 
- Ко мне еще ни разу не приставали водоросли, - негромко рассмеялся эльф, качнув головой, - Но я учту. – добавил он, продолжая следить за девушкой взглядом, на миг поймав себя на мысли, что любуется стройной, ладной фигуркой. Мысли о том, что столь пристальное внимание невежливо, тоже посещали его, но Адриану оно не смущало и Циан бесстыдно пользовался этим моментом.
- Да, не все же тебе за мной ухаживать, - весело улыбнулся он, кивнув на широкий лист, где рядом с очищенными клубнями лежало нарезанное жареное мясо, - Садись, нам необязательно ждать заката, чтобы поужинать.
 
Адриана села, взяла топинамбур и кусочек мяса, только сейчас почувствовав, что проголодалась.
— Я делаю то же, что и ты по отношению ко мне, — улыбнулась она. — Ведь мы же не хотим остаться здесь жить. Значит надо заботиться друг о друге, чтобы с новыми силами продолжать путь.
Она поймала себя на мысли, что лукавит. На самом деле, ей хочется задержаться, оттягивая момент неизбежного расставания.
— Но не завтра, хорошо? Мы же можем остаться ещё на день? Ты обещал научить меня охотиться.
 
- Можно подумать, оставшись здесь жить, мы забудем про заботу, - усмехнулся Циан, принимаясь за еду. – лукавые смешинки исчезли, возвращая привычную взгляду отстраненную задумчивость, глаза цвета вишни обратились к начавшему багроветь небу, - Охотиться можно учиться и по дороге. – негромко ответил он, долгой минутой спустя возвращая взгляд к глубоким изумрудам ее глаз, - Я не вижу смысла задерживаться здесь. – Циан помолчал, не отводя взгляда, словно пытаясь найти что-то там, в прозрачной глубине зеркал души, и губы вновь тронула улыбка, - Но, если ты хочешь, мы останемся. Один день погоды не сделает.
Он никуда не торопился. И хотел видеть, как Адриана улыбается.
 
«А почему обязательно нужен смысл?» — хотелось сказать Адриане, но она себе не позволила. Хотя, кроме её желания остаться у озера ещё на день, имелась и другая причина: Циану нужно было набраться сил, пусть он этого не признавал.
Он раздумывал долго, словно тщательно взвешивал на внутренних весах разные возможности в случае того или иного развития событий. Адриане не показалось, что Циан ограничен во времени, но, наверное, у его дел просто был достаточно большой интервал, когда осуществить их ещё не поздно. Ей было любопытно, куда он держит свой путь, с какой целью, однако она знала, что не спросит. Профессия убийцы не располагает к откровенности в таких вещах. «Поэтому ты не хочешь говорить ему про Гая? Перенимаешь опыт?» — вкрадчиво осведомился внутренний голос. «Лучше бы тебе освоить что-нибудь ещё из его профессии. Полезное». Адриана нахмурилась, мотнула головой, немного запоздало осознавая, что Циан ей ответил.
— Да, я хочу, — она улыбнулась, встречая его взгляд. — Спасибо, — добавила она тихим эхом.
 
- Пожалуйста, - ответная улыбка коснулась глаз. Отправив в рот еще кусочек мяса, Циан перевел взгляд на разгорающийся в небе закат. Порывы тянущейся к теплу души раз за разом осаживались холодным разумом. Но, уставшая от одиночества, она не желала успокаиваться. Пообещав Адриане заняться завтра уроками охоты, Циан подхватил обе почти пустые фляги, направляясь к источнику.
Вернувшись, опустил наполненные фляжки около сумки и присел рядом с Адрианой, сейчас, в наползающих на берег лиловых сумерках, вновь напоминающей нахохлившегося птенчика, и внутри откровенно жалея, что не развел костер перед уходом.
- Как насчет того, чтобы лечь спать пораньше? – с мягкой полуулыбкой спросил он, не удержавшись от того, чтобы провести ладонью по спутанным, чуть влажным золотистым волосам. И, опустившись на плащ за ее спиной, лег на правый бок, приглашающе поднимая левую руку:
- Иди ко мне. – улыбка изогнула губы, теплом отражаясь во взгляде вишневых глаз, - Теперь твоя очередь спать с удобствами. – саркастичное высказывание внутреннего «я» осталось без внимания, чутье убийцы не чувствовало опасности, а застывшая в холоде душа хотела тепла. Удивление в зеленых глазах сменилось усмешкой, Адриана доверчиво легла рядом, опуская голову на его правую руку, и Циан накрыл ее полой распахнутой куртки, мягко обнимая левой рукой сверху. Почти зажившее плечо не протестовало, от чуть влажных волос едва уловимо тянуло илом, в груди было на удивление тепло и залитое кармином небо впервые за долгое время не напоминало разлитую кровь.
- Доброй ночи, Адриана. – тихо выдохнул он куда-то вглубь ее волос, закрывая глаза. Затыкая циничный голос холодного разума, заставляющий душу вновь сжиматься в комок. Сохраняя в памяти только согревающее ее тепло.
 
Адриана оттягивала неизбежное. Что именно: расставание с Цианом или реализацию принятого решения убить Гая Веласа? Возможно и то и другое. Только хватит ли у неё духу осуществить задуманное? Хотя, наверное, стоило беспокоиться о том, сможет ли она вообще подобраться к магу достаточно близко и незаметно, чтобы нанести смертельный удар. Адриана вновь почувствовала себя никчёмной рабыней, способной лишь, как дрессированный пёс, нападать на тех, кого укажет хозяин. Однако задумчивый взгляд вишнёвых глаз, порой касавшийся её своим теплом, мог прогнать разъедающую сердце пустоту.
Но они снова ели в молчании, медленно, каждый занятый своими мыслями, иногда встречаясь глазами и неизменно улыбаясь при этом друг другу. Когда Циан взял опустевшие фляги, собираясь пойти с ними к роднику за водой, Адриана словно очнулась от долгого сна, только сейчас замечая сгустившиеся сумерки, полыхающие алым небеса на горизонте. Она поёжилась, остро ощутив вечернюю прохладу, сбросила сапоги, подобрав под себя ноги, села на плащ, поплотнее запахнула куртку, которая стала немного велика за время пути.
Предложение вернувшегося Циана стало неожиданным. Адриана с минуту смотрела на него с искренним изумлением, но без капли страха или недоверия. В конце концов, ей нечего было бояться. С ним нечего. Она усмехнулась, скользнула взглядом по «удобствам», находя их весьма соблазнительными, легла, осторожно устроив голову на плече Циана. Её правая рука юркой змейкой прошмыгнула под его левой, завершая объятия. Так будет теплее, верно? Сердце гулко ударило в груди раз, другой, третий, снова и снова, не сразу подчиняясь волевому приказу вернуть ровный ритм. Адриана вздохнула, вопреки логике, теснее прижалась к Циану, закрыла глаза.
— Доброй ночи, Циан.
Ей очень быстро стало тепло, но приятная расслабленность тела после купания, как и сонливость, улетучились.  Она не хотела размыкать эти мучительно приятные объятия, думая лишь о том, что пробежка могла быть длиннее, намного, намного длиннее, чтобы усталость, не спрашивая, брала своё, стоило только прилечь.
 
Ответного объятия он не ожидал. Хотя, наверное, должен был бы… Адриана обнимала его крепко, но осторожно, как драгоценность, тесно прильнув к его груди и сердце ее билось часто-часто, сбивая с ритма его собственное… казалось, все звуки вокруг отодвинулись, пропали, оставив лишь гулкие удары ее сердца и ритмичный набат бьющего в виски пульса. Тихо вздохнув, Адриана прижалась сильнее и Циан мягко погладил ее по спине ладонью, замирая так, вслушиваясь в успокаивающийся ритм девичьего сердца.
«Не смей. - голос разума был ледяным, словно айсберг, - Не смей воскрешать в ней надежду, что не уйдешь, разбив на осколки все тепло, что было между вами. Ты и так зашел слишком далеко.»
Душа была против, но в этот раз именно ей не дали воли.

-7-

По её ощущениям прошла уже целая вечность, но сон не шёл. Адриана лежала тихо, дышала ровно и глубоко, понимая, что не может обмануть Циана, притворившись спящей. Он тоже не спал, она была в этом уверена и чувствовала себя глупо, лёжа в его объятиях. Нотки разочарования также присутствовали в её настроении, потому как уже вполне осознанно ей хотелось большего. Циан, возможно, испытывал сходные чувства, но ни один из них так и не сделал первый шаг к осуществлению желаемого. Наверное, учитывая откровения о своём прошлом, ей надлежало самой проявить инициативу, но Адриана не могла, впадая в ступор при одной мысли об этом, и внутренние противоречия изводили её. А потом она вовсе устыдилась себя, подумав, что невинное приглашение устроиться с удобствами, вполне вероятно, не предусматривало даже столь тесного контакта, каким он вышел из-за того, что, укладываясь, она позволила себе некоторые вольности. Ведь сегодня днём, предлагая Циану прилечь, она не предполагала немедленного продолжения, да и сейчас он, кажется, ни на что другое, кроме сна, не рассчитывал. И его раны ещё всерьёз дают о себе знать...
Адриана почувствовала, как жаркая кровь прилила к лицу, бросилась в голову. Она медленно вздохнула, с величайшей осторожностью убрала руку с тела Циана, стараясь тревожить как можно меньше, развернулась к нему спиной. Да, так уже лучше. Правда, ей пришлось ещё с полчаса внушать себе сон, прежде чем веки действительно потяжелели, а наконец освободившееся от ненужных мыслей сознание соскользнуло в блаженное ничто.
 
Предложить ей спать в его объятиях было плохой идеей. Теперь они не спали оба, и время застыло, как мошка в кусочке янтаря. Больше он такой ошибки не сделает. Прильнувшая к нему девушка откровенно намекала на большее, нежели просто сон, и все его естество было совсем не против… Но ледяные оковы воли прочно держали подобные желания под замком. И не только потому, что он мог вновь растревожить полузажившую рану. Наверное, стоило бы уже отодвинуться и прервать все это, но мужская ладонь все так же обнимала девичий стан, а душа бездумно слушала ее тихое, ровное дыхание.
Адриана не выдержала первой, и тихо вздохнула, разворачиваясь к нему спиной. Столь осторожно убирая при этом руку, что Циан едва удержался от желания вернуть ускользающее тепло. Его ладонь осталась лежать на девичьей талии, не делая ни малейших попыток подняться выше, к небольшой, но от этого не менее красивой груди.
Стало чуть легче, пусть и ненамного. И только, когда Адриана уснула, Циан осторожно коснулся светловолосой макушки едва уловимым поцелуем. И еще долго лежал без сна, глядя на далекие звезды.
Утром он проснулся еще до рассвета, небо на востоке лишь начинало светлеть. Неторопливо поднялся, стараясь не разбудить Адриану, заботливо прикрыв ее свободной полой плаща. И ушел к озеру, раздеваясь у полосы камышей.
Вода показалась ему теплой, как парное молоко, лишь ближе к середине озера наполняясь прохладой, освежая тело и душу.
Когда Адриана проснулась, Циан сидел у костра, в штанах и расстегнутой рубашке. Сапоги стояли у линии камышей, рядом лежала куртка, а на огне жарилась тушка очередного свинозайца, шипя капающим на угли жиром. О купании напоминали разве что все еще влажные серебристо-белые пряди длинных волос.
Циан сдержал свое обещание задержаться на озере еще на день и научить Адриану азам охоты. Охотиться у нее получалось определенно лучше, чем прятаться, раз за разом вызывая улыбку на тонких губах. Остаток дня вновь был посвящен отдыху, но на предложение Адрианы снова воспользоваться мягкостью ее коленей Циан отрицательно качнул головой, поднимаясь и уходя к источнику раньше, чем последуют вопросы. И бесшумно растворяясь в тенях, услышав тихие шаги последовавшей за ним девушки. Это было больно, но правильно.
Ночных согревающих объятий он ей тоже больше не предлагал.
***
Путь до болот Теллари занял чуть больше четырех дней. Циан охотно учил Адриану премудростям охоты и маскировки, внутренне радуясь ее успехам, но не спеша как-то проявлять это. В остальном же он больше молчал, не стремясь поддерживать разговор, ложился спать только после того, как Адриана уснет и поднимался до ее пробуждения.
Его слишком тянуло к ней – почувствовать аромат ее кожи и вкус ее губ – чтобы снова играть в намеки.
А дом все еще стоял. Далекая зеленая стена болот приблизилась, и темный деревянный домик, с покрытой дерном крышей, казался еще одним миражом в зыбком мареве полупрозрачного тумана. Цепко оглядывающие местность вокруг вишневые глаза постоянно возвращались к темному пятну на фоне ядовитых зеленых джунглей.
Циан теперь сторонился её, но осознание этого пришло к Адриане не сразу. Зачем она, разгорячённая, вдохновлённая собственными охотничьими успехами, вновь предложила ему отдохнуть на своих коленях, Адриана тоже не поняла. Как и того, почему бросилась вслед за не оценившим её приглашения Цианом. Постояв у родника в одиночестве (может, не совсем, однако Циана она не увидела) и снова ощутив себя полной дурой, она постаралась запомнить это чувство, чтобы не повторять глупостей, явно разрушающих радостное тепло установившихся между ними дружеских отношений. Хотя причины произошедшего всё равно остались для неё загадкой.
Если естественные мужские желания Циана Адриана угадала, то отказа от них не понимала. У неё не было иллюзий, что этим она его сможет удержать, как и намерений убеждать изменить уже озвученное решение. У каждого из них свой путь, и рядом с ним ей есть место только на время. Одержимость мыслью о предназначении избавить мир от Гая Веласа уже понемногу завладевала её разумом, не пересекающим, однако, стремление к взаимным физическим удовольствиям, рождённое из душевного тепла и доверия. О последствиях Адриана могла не волноваться — Лидия Велас исключительно редко ошибалась, вынося медицинские вердикты.
Впрочем, то были совсем не те мысли, которыми ей стоило занимать голову. Вернувшись на поляну в тот день, Адриана дала себе обещание больше не думать об этом. И она сдержала его, наслаждаясь тем, что есть: свободой, отличной, пусть и молчаливой компанией, красотой окружающей природы, возможностью упражняться с мечами, бегать или плавать на пределе сил, чтобы, устроившись на ночлег, уснуть мгновенно.
Адриане нравились и их с Цианом походные уроки, только она порой слегка досадовала на то, что охота давалась ей лучше, чем умение прятаться и скрытно передвигаться. Заигрывать с ним она больше не пыталась, пусть иногда ловила на себе взгляды, от которых сердце начинало биться быстрее, а тело тотчас же напоминало про нереализованные сладострастные желания.
К полудню пятого дня их пути от озера вдали показалось одинокое строение. Адриана почувствовала, как напрягся Циан, и невольно потянулась к рукояти меча. Приближающийся дом был ему знаком — это она тоже вскоре поняла интуитивно. И они шли прямо к нему, поначалу даже немного ускорив шаг. Похоже, дорогу эту Циан знал хорошо настолько, что мог бы пройти с закрытыми глазами. Но сейчас она давалась ему нелегко, Адриана видела, ощущала, в какой-то момент испытав желание обнять Циана, увести в сторону, чтобы не дать переступить порог некогда жилого, а сейчас явно заброшенного дома за покосившейся, местами упавшей оградой без калитки. Чем ближе, тем яснее становилось плачевное состояние жилища: облупленные, разрушающиеся стены, пустые глазницы окон, дырявая крыша. Невдалеке за домом сквозь зелень поблёскивала вода — болота. Кто вообще мог поселиться здесь? Адриана посмотрела на Циана, но он словно забыл о её существовании, неотрывно глядя на дом.

Казалось, стоит закрыть глаза, и он услышит веселый смех – и все вернется, словно не было этих заполненных холодом двух с лишним десятков лет. И открыв глаза, он снова увидит бегущую ему навстречу стройную лучницу…
Усмехнувшись, Циан качнул головой, преодолевая последние метры, машинально протягивая руку, чтобы едва уловимо провести кончиками пальцев по некогда живой изгороди. Ощущение опасности накрыло внезапно, холодом коснувшись позвоночника. И пропало - но не ушло до конца, грозовым облаком маяча на периферии. Чуть сузились холодные вишневые глаза, убийца обернулся, оглядываясь. Прислушиваясь к себе. Нет, опасность шла не из дома. Но вокруг, кроме Адрианы, никого не было. Не она, однозначно нет. Возможно, это вообще игра болот, ядовитые пары которых, говорят, могут свести с ума. Горькая усмешка змеей скользнула по губам.
Пройдя проемом калитки, Циан подошел к дому, рванул на себя потемневшую, покосившуюся от времени дверь. И обернулся на Адриану:
- Не заходи внутрь, пока не позову. Не отходи от дома. – глаза цвета вишни вновь прошлись по округе, задержались на группке деревьев вдали, не более полудюжины искривленных близостью болот стволов, - Будь очень внимательной, за нами, возможно, следят. – качнув головой, эльф скрылся в темноте проема.
 
Адриана шла следом за Цианом. Она ступала мягко и держала руку на рукояти меча ещё до его предупреждения, хотя не думала об иной опасности, чем нападение какой-нибудь болотной твари. Он уже не смотрел на неё, когда она кивнула, подтверждая, что поняла, останется снаружи, будет внимательной и осторожной, а в зелёных глазах отразилось недоумение без примеси страха.
Ожидание всегда длится слишком долго, и, не заметив ничего настораживающего со своей первоначальной позиции, Адриана решила обойти дом, стараясь при этом двигаться бесшумно. Позади ожидаемо был внутренний двор, когда-то, должно быть, ухоженный. Из дома к нему вела дверь с разрушенным от влаги и времени крыльцом, обшитые по краям позеленевшей медью ступени которого, однако, уцелели, все три, хоть и выглядели только чуть менее плачевно, чем всё остальное вокруг, например, деревянная скамья под окном, вернее, её остов с почти отвалившейся, расщепленной посередине спинкой и воткнутый в землю в нескольких шагах от окна заржавленный меч… Адриана подошла ближе и ощутила противный холодок, пробежавший по спине, приподнявший волосы на затылке. Оголовье меча обозначало могилу, вот и сильно осевший, поросший мхом и чахлой ползучей травой холм в обрамлении торчащих из земли, белёсых, как старые кости, камней.
 
Внутри дома царило запустение. Это место медленно умирало, изнутри, как и он когда-то. Скоро прогнившие стены рассыпятся в прах и растворятся в пелене болот.
А вот камин все еще стоял, и время, казалось, не коснулось потемневшего камня. Присев на корточки перед забытым всеми очагом, Циан мягко огладил шершавые, холодные камни ладонью, безошибочно находя нужный и легким нажатием утапливая его внутрь.
Пару минут ничего не происходило, разливая досаду внутри – стальную заслонку просто так не выломаешь. Но тут в глубине камина что-то щелкнуло, и правая стенка внутри очага упала вниз, открывая тайник. Она вряд ли теперь поднимется обратно, но значения это уже не имело. Дрогнул горькой усмешкой уголок губ, эльф наклонился, протянул руку, извлекая из глубокой каменной ниши два окованных медью сундучка, побольше и поменьше. Тонкие пальцы коснулись сундучка поменьше и Циан тихо вздохнул, сразу переходя ко второму, одним движением откидывая крышку и заглядывая внутрь. Камни уберегли спрятанное, содержимое осталось в целости и сохранности: две мужские рубашки из тонкого полотна, белая и светло-серая, стальной кинжал в кожаных ножнах и два мешочка, из синего бархата и плотной черной кожи. В кожаном лежали арбалетные болты Атаэма… За окном мелькнула тень, вскинув голову, Циан резко поднялся – но и только. Он узнал силуэт. И совершенно точно знал, что именно могло привлечь ее внимание.
Толкнув дверь, Циан вышел на крыльцо, останавливаясь в дверном проеме и опираясь плечом о косяк.
- Ее звали Этель. – чуть глухо произнес он, предваряя повисшие в воздухе вопросы, бросая Адриане синий бархатный мешочек. С лежащей внутри него камеи на девушку смотрела золотоглазая эльфийка.
- Она… была моей невестой. Давно. – застывшие, холодные гранаты глаз не выражали абсолютно ничего, бездумно глядя в сторону болот, зеленой стеной подступающих к плетеной изгороди, - Это был наш дом. До тех пор, пока Атаэм, мой лучший друг и почти брат, не убил ее. Он отрубил ей голову у меня на глазах, вот этим самым мечом. – короткий кивок в сторону поросшего травой холмика, не глядя, - Сказав, что никто не должен стоять между нами. Я убил его. – холодный, мертвый голос. Он так и не простил, ни его, ни себя. – И похоронил их рядом. Но отметил только ее могилу. Я хотел, чтобы по его могиле ходил каждый, проходящий мимо.  – Циан глубоко вздохнул, на миг прикрывая глаза, встряхнул головой, отстраняясь от косяка и спускаясь по жалобно скрипнувшим ступенькам вниз. Коротко взглянув на Адриану, он кивнул ей на открытый дверной проем:
- Иди в дом. Вещи в маленьком сундуке должны тебе подойти. – холодный взгляд внимательно прошелся по окрестностям, - Я подожду снаружи.
 
Холодная рука тоски сжала душу, сердце заныло от боли, стоило Адриане взглянуть на Циана. Однако она твёрдой рукой поймала брошенный ей бархатный мешочек, открыла его, потому что он того хотел. И только когда золотистые глаза посмотрели на неё с лежащей на ладони камеи, задрожали пальцы. Этель. С её смертью в душе Циана открылась незаживающая рана. И сейчас он действительно выглядел так, словно потерял много крови: сероватая бледность кожи, утратившие цвет тонкие губы, заострившийся профиль, отсутствующий взгляд. От него веяло холодом, и Адриана невольно подумала, что на самом деле могилы здесь три.
Она отпрянула вместе с последними словами Циана, запоздало осознавая, что его замысел удался — Адриана стояла на погребённых под слоем земли костях его лучшего друга, почти брата. Отступив ещё немного, она убрала камею в мешочек, туго затянула тесёмку на его горловине. Адриана подошла к Циану, вложила ему в ладонь мешочек, но, вместо того, чтобы пройти дальше, в дом, шагнула ближе, становясь к мужчине вплотную, потом крепко обняла. Ей было известно, что жар неравнодушного сердца, бьющегося рядом, способен унять даже самую сильную боль души. Только слова снова не шли, ведь обычного «я сожалею» ничтожно мало в такие моменты. Тёплая ладонь скользнула по спине Циана, Адриана прильнула к нему теснее, потерлась щекой о его плечо. Разделённая боль переносится легче, не так ли? И она хотела разделить её с ним.

Адриана ожидаемо вернула ему бархатный мешочек и он, не глядя, сжал его в ладони. А вот тепло прильнувшего к груди девичьего тела и крепко обнявших его рук вновь стало неожиданностью. Мог бы, конечно, догадаться… но мысли были заняты далеко не этим.
Замерев на мгновение, Циан крепко обнял ее в ответ, прижался щекой к волосам, продолжая бездумно скользить взглядом по окрестностям. Скрученная в тугой узел, затянутая льдом душа снова дрогнула под лаской неравнодушного тепла. Боль выплеснулась словами, тихими, как шелест травы под ветром:
- Болота изменили Атаэма, или эта червоточина была в нем всегда, и призраки болот лишь разбудили ее… - тщательно скрываемая, горечь все же просочилась в голос, - Но я верил ему, как себе, и не хотел ничего замечать. За день до смерти Этель… заплетала мне волосы, на лужайке перед домом, когда Атаэм вернулся с охоты. Тогда, после того, как он ушел в дом, она сказала, что видит тьму в его глазах. Мне нужно было ее послушать… а я лишь отмахнулся от ее слов…  – он тихо вздохнул, на миг прикрывая глаза. Встряхнул головой, гася осколки воспоминаний, прислушался к окружающему миру. Вокруг больше не ощущалось опасности, если невидимый наблюдатель был, то он уже ушел. Но спокойствия это не вернуло. Убийца больше не верил в случайные совпадения.
- Идем в дом. – Циан отстранился, размыкая объятия, взглянул в зеленые глаза, мягко провел ладонью по пшеничным локонам, - Здесь не стоит задерживаться. – тепло не вернулось, но глаза посветлели до прохладной вишни и лицо больше не напоминало призрачную маску, - Возьмем то, за чем пришли, и уходим. – мужская ладонь нашла девичью, переплетаясь с ней пальцами и Циан развернулся, увлекая Адриану в открытый проем двери.
 
Циан принял её безмолвную поддержку, обнял в ответ, поделился горечью воспоминаний. Но теперь Адриана всё же сказала, только несколько запоздало, уже в доме, справившись с наплывом эмоций, от которых спазмом перехватило горло:
— Они оба были очень дороги тебе, Циан, не вини себя. Не всё в этом мире можно изменить одним решением, — она чуть сильнее сжала его руку, ненадолго накрывая её второй ладонью, прежде чем отпустить. Адриана будто инстинктивно пыталась его согреть, несмотря на то, что руки Циана оставались тёплыми.
Она робко посмотрела ему в глаза, почти сразу обратив взгляд к открытому тайнику в камине, к которому Циан подвёл её. Вскользь оглядев содержимое большего сундука, словно более пристальное внимание могло обидеть стоявшего рядом мужчину, Адриана откинула крышку сундука поменьше, помня сказанное во дворе. Там была одежда: тонкая хлопковая светло-кремовая рубашка, тёмно-серая рубашка из плотного шелка и кожаные брюки.
— Не возражаешь, если мы сложим все вещи тебе в сумку? Моя слишком мала.
Циан явно не планировал здесь задерживаться, поэтому на долгие церемонии не было времени. Как и на переодевание. Адриане тоже хотелось поскорее оказаться подальше от этого места.
 
Эльф лишь криво усмехнулся краешком рта. Не вини себя. Наивное дитя. А кого винить? Судьбу? Глупо. Будущее складывается из сделанного и не сделанного, он виноват, и этого уже не исправишь. Остается только принять, впустить в себя эту горечь – и жить дальше, не позволяя ей выжечь тебя изнутри. Запомнить это ощущение полной беспомощности и больше его не допускать.
Обе рубашки отправились в сумку, после недолгих раздумий туда же отправился и кинжал. Кожаный мешок остался лежать на дне, спустя мгновение бархатный лег поверх и Циан закрыл крышку сундука, поднимая взгляд на Адриану:
- Будет лучше, если ты переоденешься здесь. – взгляд бегло скользнул по стройной девичьей фигурке, вновь коснулся глаз, - Вторую рубашку положим в сумку. Я выйду во двор, не задерживайся долго. – развернувшись, он прошел дом насквозь, выходя на передний двор. Дожидаясь, пока Адриана выйдет.
Здесь у него оставалось только одно, последнее дело.
 
Адриана могла много рассказать ему об ощущении беспомощности, ненависти к себе за то, что всё вышло именно так, а не иначе, придумывании ошибок, из-за которых она стала жертвой, но никогда бы не захотела. Главное она поняла давно — это был выбор другого человека, не её.
Она поёжилась, как от холода, когда, велев ей переодеться здесь, Циан вышел из дома. Нужно поторопиться, тогда они смогут наконец уйти отсюда. Адриана сняла с себя пояс с мечами, сумку и куртку, сложив всё на пыльную каминную полку. Она сменила сначала рубашку, остановив выбор на той, что была из хлопка, потом разулась и переодела штаны. Когда она брала вещи Этель из сундука, на дне его что-то звякнуло. Адриана снова заглянула туда, лишь надев сапоги, застегнув на талии пояс с мечами и сумку, облачившись в куртку. Там лежал кожаный мешочек с серебряными браслетами. Она поколебалась, прежде чем забрать его вместе со второй рубашкой. Свою, испорченную, Адриана тоже взяла, свернув быстро, аккуратно и так плотно, что смогла уложить в поясную сумку.
По её ощущениям прошло от силы минуты три с момента, когда Циан покинул дом, до того, как она присоединилась к нему во дворе. Адриана протянула ему сложенную шёлковую рубашку и мешочек с браслетами.
— Украшения… Этель. Я подумала, ты захочешь их взять, — негромко сказала она, поднимая глаза к его лицу. — Если нет, верну назад, — быстро добавила Адриана, с опозданием вспомнив, что даже бархатный мешочек с камеей-портретом Циан оставил в сундуке. Наверное, если бы он хотел, то взял бы браслеты сразу. Ей стало неловко.
 
Адриана вернулась довольно быстро, обернувшись, Циан скользнул по стройной фигуре взглядом и тихо вздохнул, гоня непрошенные мысли.
- Тебе идет, - в глазах цвета вишни на миг проявилась терпкая грусть, - Не надо ничего возвращать, - Циан качнул головой, дрогнул горькой усмешкой уголок губ, - Оставь себе. Носи или продай, деньги лишними не бывают. – взяв из рук Адрианы рубашку, убрал ее в сумку, и обернулся к дому, застывая на несколько долгих секунд, - Это был подарок. – чуть слышно добавил он, словно слова могли что-то исправить, уменьшить горечь в душе, - Но я не успел его вручить.
Встряхнув головой, Циан вновь обернулся к Адриане, касаясь зеленых глаз взглядом:
- Ты не против, если я заберу фляжку с ромом?
Протеста не последовало, и, сжав плоскую флягу в ладони, мужчина снова скрылся в проеме двери, оставив лишь тихое «сейчас вернусь».
Его намерения стали ясны уже через несколько минут, когда из чернеющих провалами окон показались первые дымные струйки. Еще минут через пять Циан вышел к поджидающей его девушке и проем за его спиной расцвел охряными лепестками.
На ходу бросив короткое «идем», он, не оглядываясь, пошел прочь.
В конце всегда остается только пепел.
 
В чужой одежде Адриане было неуютно, особенно под взглядом Циана. Когда же он не взял браслеты, велев ей оставить их себе, в груди болезненно сжалось, к горлу подступил комок. Кожаный мешочек жёг ладонь, и Адриана в очередной раз пожалела, что забрала его из сундука, но возвращать уже было поздно. Он занял место фляги с ромом в её поясной сумке.
Проводив скрывшегося в доме Циана взглядом, Адриана не сразу разгадала его намерения, а когда увидела дым, инстинктивно шагнула ближе к двери. Она подождала, всматриваясь в полумрак маленькой прихожей, и уже хотела окликнуть Циана, но он показался сначала в окне, потом в проёме двери, покидая занимавшееся пламенем строение, быстрым шагом направляясь прочь от него. Адриана последовала за ним, с облегчением уходя из этого места.
Они шли, не оглядываясь, не сбавляя шаг, в полном молчании уже минут сорок. Болота остались справа, впереди были далёкие отроги гор, вокруг холмистая равнина с засоленной почвой и оттого бедной растительностью. Деревья по пути попадались редко, стояли поодиночке или по два-три и не могли похвастаться ни могучими стволами, ни раскидистыми кронами. Но всё равно здесь Адриане нравилось не в пример больше, чем у одинокого домика на краю болот.
Она украдкой посматривала на Циана, вновь неприятно поражаясь каменной холодности его лица. Сколько лет прошло с того ужасного дня? Судя по состоянию дома, не год и не два, но рана свежа по-прежнему. Адриана подстроилась под шаг Циана, взяла его за руку, переплетая их пальцы. Его сердце бьётся, разгоняя по венам кровь, наполняющую тело теплом, жизнью. У него хватило воли и сил, чтобы не стать рабом человека, значит он может обрести свободу и от своего прошлого.
 
Автоматически отслеживая направление и окружающее пространство, Циан ушел глубоко в свои мысли. Набегающие волнами воспоминания ярко вспыхивали в сознании, совсем как огненный цветок, поглотивший опустевший домик, и вновь исчезали в глубинах его души. Он не жалел, что оставил камею огню – лицо Этель теплым образом останется в его памяти и без нее. А другим незачем касаться спрятанного глубоко внутри.
Браслеты же… три тонких, витых серебряных обруча… Пожалуй, это даже хорошо, что Адриана забрала их. Может быть, хотя бы ей они принесут хоть немного радости. Или денег, если она их продаст.
Словно эхом мыслей ладони коснулись теплые пальчики, переплетаясь с его пальцами и Циан мягко сжал девичью ладонь в ответ, не спеша отстраняться.
- Сегодня нас ждет ужин в приятной компании и сон под крышей, - улыбка тронула уголки губ, - К вечеру мы дойдем до виноградников, там живет мой хороший друг и его семья. Они с радостью приютят нас на ночь.
 
Ей удалось выдернуть Циана из плотного облака явно не радостных мыслей, и Адриана улыбнулась ему, не отпуская руку. Пожалуй, с ним она пошла бы куда угодно, доверившись его выбору подходящей компании. Мысль о том, что хочет, чтобы эта дорога на двоих не кончалась, Адриана подавила в зародыше. В конце концов, у неё есть дело, а Циан недвусмысленно дал понять, что не нуждается в спутниках в своих странствиях после Селени. Хотя она не верила. Очевидно, он устал от одиночества, только никак не может снова подпустить кого-то к себе слишком близко, опасаясь, как предательства, так и потерь, что, впрочем, равнозначно в итоге. И вряд ли бывшая рабыня, не являющаяся ни знатоком душ, ни носительницей житейской мудрости, может здесь как-то помочь, несмотря на всё своё желание. Возможно, хватило бы и силы природной женской магии, которой Адриана тоже, увы, не обладала. Но она могла быть рядом с Цианом, делясь теплом своей души. До Селени точно.
— Это добрая новость, — скользнув взглядом по окрестностям, она посмотрела на Циана и вновь улыбнулась. — Здесь было бы нелегко найти хорошее место для ночлега, а костёр видно слишком далеко.
 
- Уже скоро нам снова начнут встречаться рощицы, - он улыбнулся в ответ, коснувшись зеленых глаз долгим взглядом и снова возвращаясь к наблюдению за происходящим в округе. Ничего цепляющего взгляд, впрочем, не происходило – летали птицы в вышине, вездесущие наги изредка выглядывали из своих подземных нор, где-то слева паслось небольшое стадо овец. Степи никогда не баловали разнообразием.
Адриана не спешила отпускать его ладонь и Циан не забирал руки, игнорируя циничные намеки внутреннего «я», запрещая себе думать о том, насколько приятно чувствовать ее тепло.
Изредка встречающиеся деревья вскоре вытянулись, наполняясь жизнью, местами собираясь в группки и небольшие рощицы. В одной из таких рощиц из-под корней дерева бил родник и они остановились там на полчаса, немного отдохнуть, напиться и наполнить почти опустевшие фляги свежей водой. Солнце медленно, но верно ползло к далеким зубчатым отрогам Ста Столпов.
Спустя час они миновали очередной невысокий холм с редкой рощей у подножья, и вдали зеленой стеной показались виноградники, и светлая точка дома с россыпью точек поменьше среди темной зелени. Чувство опасности накрыло внезапно, выстудив холодом позвоночник. Дернув Адриану на себя, Циан резко отпрянул в сторону – и в степную пыль у их ног глухо ударил арбалетный болт.

-8-

- Хорошая реакция, - усмехнулся высокий, темноволосый и смуглый мужчина лет тридцати, выходя из-за дерева, - Ты не изменился, убийца.
- А ты все такой же позер, Майен. Чего тебе нужно? – холодные багровые глаза небрежно мазнули взглядом по еще пятерым, что взяли их в кольцо, циничная усмешка изогнула губы, - Снова жаждешь дуэли? Второй раз я не промахиваюсь.
Майен машинально коснулся левой стороны груди ладонью, серые глаза полыхнули ненавистью. Циан вновь холодно усмехнулся.
Шестеро, у троих арбалеты. Он бы просто исчез, уходя от безнадежного боя… если бы был один. «Просто еще одна смерть на твоем счету. Перешагни и иди дальше.» - ядовито предложил голос разума. Холодный расчет, ничего больше. Душа была против. Душа не хотела забывать тепла. Твоя слабость, убийца. Она станет твоей смертью.
Однако… если их не расстреляли сразу, шанс все еще есть.
 
Шестеро против двоих — расклад не из лучших, учитывая, что в компании противников три стрелка. И четыре меча на оставшуюся троицу. Забавно всё же, что главарь второй подряд встреченной шайки вооружён двумя клинками сразу. Усмешка тронула губы, когда Адриана взглядом оценила всех противников, выбирая ближайшего к себе арбалетчика, а потом, закричав во всю мощь своих лёгких, бросилась на него, сбив с ног. Шанса решить дело миром им точно не предоставили бы. В неожиданной же, весьма шумной атаке есть свои преимущества.
Стрелок выпустил арбалетный болт в крону ближайшего дерева. Пытаясь сбросить с себя вопящую девицу, он ещё и сделал несколько шагов назад, разрывая круг. Если остальные хоть на пару мгновений замешкаются, а они должны, непременно, шансы Адрианы с Цианом на выживание возрастут.
Однако что-то пошло не так. Противник Адрианы упал навзничь, выронил арбалет, но она не смогла увернуться от его кулака, и мир на миг утонул в черноте, в голове зазвенело. Следом за этим она получила увесистый удар в бок и была отброшена на пару метров в сторону. Мужчина был зол. Стоя на коленях, он вновь взводил арбалет, чтобы застрелить её. Адриана вскочила, не обращая внимания на боль, выхватила мечи, и тут же, вскрикнув, выронила один из них — арбалетный болт другого стрелка вонзился в правое плечо. Обидчика взял на себя Циан, ей же нельзя было допустить, чтобы стоявший на коленях стрелок зарядил арбалет, и Адриана шагнула к нему.
Удача вновь обратила на неё взор, и стрелок зарычал, тряся арбалет, в котором явно что-то не ладилось после падения. Но Адриана успела только отвести руку с мечом вверх и назад, готовясь нанести удар, когда арбалетчик с невиданной прытью вскочил на ноги. От её меча он увернулся, ударив арбалетом, обезоружил Адриану окончательно, попытался вонзить ей в грудь зажатый в другой руке арбалетный болт. На этот раз Адриане удалось уйти, выхватив кинжал, полоснуть им по запястью противника, заставив уронить стрелу, но голова её не разминулась с прикладом арбалета. Адриана упала на колени, крепко сжимая в ладони рукоять кинжала, как единственное своё спасение.
Окружающий мир вновь утонул в черноте, но теперь на более продолжительное время. Когда свет вернулся, она увидела перед собой искажённое злобой лицо арбалетчика. В его правой руке что-то ослепительно блеснуло в лучах стоявшего уже низко светила. Адриана призвала на помощь всю свою стойкость, не давая сознанию рассыпаться разбитым стеклом. Время для неё замедлилось, детали происходящего стали очень чёткими. Она без труда увидела брешь в обороне нападавшего, когда он поднял руку с кинжалом, чтобы нанести последний удар, и ударила первой, всадив в его грудь лезвие по самую рукоять. Арбалетчик умер почти мгновенно. Он так и не закрыл глаза, рухнул на землю, увлекая Адриану за собой немалым весом тела. Сил выдернуть кинжал из его груди у неё не осталось. Отпустив рукоять, Адриана отползла от тела арбалетчика, на ощупь нашла на траве свой меч. Ей необходимо было встать на ноги, но эта задача сейчас казалась невероятно сложной.
 
Майен явно собирался что-то сказать, когда Адриана прервала его так и не начавшееся выступление самым грубым образом. Холодно усмехнувшись, Циан встряхнул головой, растворяясь в тенях и резко смещаясь в сторону – шансы выжить немного повысились и этим стоило воспользоваться. Сперва избавившись от стрелков, не ожидавших подобной наглости. Эффект ошеломления не продлится долго.
Единожды выстрелить в Адриану арбалетчик все же успел, аккурат перед тем, как сверкающая полоса стали укоротила его на голову. Оставшийся арбалетчик стрелял уже в Циана. От одного выстрела убийца увернулся с легкостью, второй болт прошил бок чуть выше недавно зажившей раны – а парой секунд позже стрелка постигла участь его собрата. Оставались три мечника, один из которых мало уступал ему в скорости и мастерстве. Теперь уж точно, жажда мести обычно крайне способствует совершенствованию подобных вещей.
На Адриану Циан не обернулся, эмоции ушли в сторону, уступая контроль холодному, беспристрастному разуму. Боль тоже больше не имела значения в очередном танце смерти. Связки ударов и уклонений слились в долгий, бесконечный миг. Уйти в тень удалось еще лишь единожды - кровопотеря сбивала концентрацию – но этот единственный раз стоил жизни одному из мечников. Второй отправился на корм червям парой ударов спустя и хищники остались наедине, стремясь закончить начатое восемью годами ранее. Ни один из них не желал уступать.
Поскользнувшись на раскисшей от крови земле, Циан раскрылся – и боль яркой иглой проткнула сознание, когда стальной клинок вошел ему под ребра. Шанс оставался только один. Мечи упали на землю, одной рукой убийца перехватил чужую руку, не позволяя вынуть меч, вторая, молниеносно вытащив кинжал, резким ударом вбила его сквозь прореху в броне в чужую грудь по рукоять, пробивая сердце.
Лишь потом позволяя холодной стали выйти из собственной груди. Мир ощутимо качнуло. Ладонь, не глядя, отправила кинжал в ножны, Циан еще успел развернуться, находя Адриану взглядом… намерение поднять мечи так им и осталось, стоило ему наклониться, как сознание накрыло волной бархатистой, уютной тьмы с ярким привкусом металла.
 
Её нерасторопность стоила Циану жизни. Именно эта мысль сумасшедшим страхом отразилась в широко раскрывшихся глазах, когда Адриана увидела финал боя. На ногах она оказалась в ту же секунду. Земля ринулась навстречу, в ушах звенело, темнело в глазах, но Адриана устояла и даже изобразила что-то вроде бойцовской стойки с одним мечом, сделав несколько шагов к Циану, готовясь встретить очередного врага. Однако это уже не требовалось — все противники были мертвы.
Меч Адрианы лёг рядом с клинками Циана, она опустилась возле него на колени. Стерев рукавом кровь, струящуюся из её рассечённой левой брови, она наклонилась над Цианом, вслушиваясь в его дыхание. Слабое, но оно есть. Арбалетный болт, торчащий из его бока, Адриана не трогала, чтобы не спровоцировать кровотечение, хотя куртка Циана уже пропиталась кровью, только из другой раны — в подреберье. Адриана отмела любые мысли, запрещая себе, как строить вполне логичные ужасные прогнозы, так и надеяться. Её левая рука скользнула к поясной сумке, не находя той на месте. Снова пришлось вставать, чтобы вернуться к телу единственного убитого ею нападавшего. Адриана выдернула из-под него свою сумку и наконец вытащила кинжал из груди. Испорченная рубашка пошла на повязки. Однако, времени не было. Надо срочно придумать что-то, чтобы доставить Циана на виноградники. Бежать за помощью — не вариант, не в её состоянии точно.
— Держись, Циан, просто держись и не смей умирать, — сказала Адриана, скользя лихорадочным взглядом по поляне и думая о том, что из куртки можно соорудить волокушу.
А потом она услышала топот копыт, и лошадь была не одна. Адриана взяла в левую руку меч, встала перед Цианом, сделав несколько шагов навстречу приближающимся всадникам.
 
Высокий сероглазый шатен, мужчина лет сорока в черном, наглухо застегнутом кафтане и мечом у пояса, поднял ладонь вверх, останавливая своих спутников. Гнедой под ним был покрыт слоем дорожной пыли, говорящей о проделанной дороге минимум в несколько часов.
-  Мы не причиним тебе вреда, - у него был мягкий звучный баритон. Молодые парни, его спутники, опустили поднятые было арбалеты. А потом жеребец чуть сдвинулся, пока мужчина оглядывал трупы и серые глаза заметно помрачнели, замечая распростертого на пропитанной кровью земле беловолосого эльфа.
- Вы шли на виноградники? – негромко спросил он, переводя взгляд на Адриану, - Марен, Алан, нам нужны носилки. – уже громче добавил он, и оба парня спрыгнули с коней, направляясь в рощу. – Опусти меч, юная дева, мы не враги. Циан мой друг и я никогда не откажу в помощи ему или его друзьям.
Вернувшиеся парни быстро связали длинные, гибкие прутья в шесты, привязали к ним вынутое из черезседельных сумок одеяло и осторожно переложили Циана на сделанные носилки, поднимая их и аккуратно закрепляя между лошадьми.
- Алан, захвати девушку, - брюнет, оставив поводья блондину, вернулся к Адриане, собираясь поднять едва держащуюся на ногах девушку на руки, и замечая торчащий из ее плеча болт. Ни слова не говоря, он отошел к своему коню, вернувшись через минуту со свертком ткани. С тихим «потерпи» одним движением выдернул болт, осторожно избавил раненое плечо от куртки и аккуратно перевязал прямо поверх рубашки. Подхватив Адриану на руки сразу после, посадил боком на гнедого, запрыгивая следом.
Спустя четверть часа они были уже на виноградниках.
Двухэтажная серокаменная вилла выглядела богато даже издалека. Циана отнесли в маленькую спальню на первом этаже, следом Алан отнес туда Адриану, опустив в кресло у противоположной стены. Десятком минут позже в комнату зашел высокий, жгучий брюнет, мрачно усмехнулся, мазнув по девушке взглядом темно-карих глаз и сел на кровать рядом с Цианом. И первым делом резко, одним движением выдернул арбалетный болт из его левого бока. Отложил на край кровати, прикрыл кровоточащую рану ладонью, опуская вторую ладонь ему на грудь и закрыл глаза, застывая на несколько минут. Чтобы потом подняться с тихим выдохом, вытирая испачканные кровью ладони принесенным полотенцем. А после ладонь коснулась золотистых волос, и девичьего плеча, целительным теплом затягивая ее раны.
Вновь тихо усмехнувшись, мужчина вышел из комнаты, так и не сказав ни слова.

Каждое слово, чужое и собственное, набатом отдавалось в голове, поэтому Адриана говорила тихо. Утвердительно ответив на вопрос о виноградниках, она ещё и кивнула, потому как не была уверена, что её услышали. Меч вернулся в ножны с некоторой задержкой — соображать, оценивать ситуацию ей было сложно. Но осознание того, что помощь подоспела к Циану настолько быстро, как только возможно, было единственно важным. Хотя потом пришли и другие мысли.
Когда Адриана убедилась, что Циана со всей осторожностью переложили на вмиг сооружённые носилки, которые надёжно закрепили меж двух лошадей, она отдала одному из юношей сумку эльфа и его мечи. Последние терять точно не стоило. Её второй меч занял место в ножнах чуть позднее, и это далось нелегко. Даже стоя на месте, Адриана покачивалась, как пьяная. Не удивительно, что её решили нести к лошади на руках, предварительно избавив от арбалетного болта, застрявшего в мягких тканях плеча и перевязав. Она не протестовала, ведь сейчас каждая минута была дорога, а препирательства отнимают время.
По пути Адриана отключалась раза два или три, но быстро приходила в себя, тут же находя взглядом носилки с лежащим на них Цианом. Спутники её интересовали мало, хотя она, несомненно, была благодарна им. Тихое «спасибо» слетело с губ уже второй раз, когда небольшой отряд остановился у парадной двери богатого двухэтажного дома, а потом Адриана повторила его уже одному Алану, оказавшись в небольшой спальне, и черноволосому целителю. У последнего она хотела подробнее узнать о состоянии Циана, но он ушёл слишком скоро.
Адриана поднялась на ноги, распрямившись и отпустив подлокотники кресла не сразу, потому что голова всё ещё кружилась, хоть боль и тошнота ушли от целительного магического прикосновения. Звякнули мечи в ножнах, положенные на пол рядом с её ногой, — Адриана замерла, глянув на Циана, словно резкий звук мог вырвать его из забытья после всего случившегося. Она подошла к кровати, присела на край, провела ладонью по лбу Циана, убирая с лица влажные пряди волос, пальцами, едва касаясь, погладила его по щеке, тронула губы, улыбаясь от ощущения дыхания на коже.
— Ты жив, — шёпотом, с улыбкой сказала Адриана, явно наслаждаясь этими двумя простыми, но самыми важными словами. — И мы, наконец, в хорошей компании.
Взяв ладонь Циана в свои руки, она сидела с ним рядом, пока он не проснулся.
 
Сначала пришло тепло. Тьма чуть расступилась, и сомкнулась вновь, не желая сдаваться, но тепло не уходило, разрастаясь, возвращая его обратно к свету. Его ждали. Откуда-то он это знал.
Вернувшиеся ощущения не принесли ожидаемой боли, только жуткую слабость, будто мышцы в одно мгновение превратились в желе, и мягкое тепло не ушло, отчего-то сосредоточившись в левой ладони. Тишина, изредка нарушаемая далекими шагами и тихими голосами… Что-то мягкое под головой… подушка? Глубоко вздохнув, Циан открыл глаза. Сморгнул пару раз, но полумрак остался, наполняя небольшую комнату. Взгляд скользнул по темному потолку, спустился на стоящее в углу напротив кресло, коснулся стола у стены и закрытой двери, прежде чем остановиться на глубоких зеленых глазах.
- Адриана, - тихо выдохнул он, улыбнувшись ей. Полумрак говорил о том, что уже вечер, и уходящий свет падал на девичье лицо из окна. И тепло – его ладонь в ее руках, забирать которую не хотелось совершенно.
- Ты в порядке? – глаза цвета вишни коснулись взглядом темных пятен на ее лице и волосах, и Циан тихо вздохнул, облизнув пересохшие губы, - Как давно мы уже здесь?
 
Когда веки Циана дрогнули, открылись глаза, Адриана слегка сжала его руку. Ответная улыбка озарила её лицо. Он снова её напугал, хотя обещал больше так не делать, но напоминать об этом Адриана не собиралась. Она лишь улыбнулась шире, вспомнив их разговор посреди степи. Сейчас те воспоминания не наполняли сердце страхом, всё плохое затмило чудесное спасение.
— Со мной всё хорошо. Нас обоих лечили магией. Мужчина, — она посмотрела в окно, за которым сгущались сумерки, чуть нахмурилась, взывая к своему ощущению времени. — Мы здесь часа полтора, не больше. Твой друг с двумя спутниками появились вскоре после боя и привезли нас сюда. Твои мечи и сумку тоже забрали, — едва удостоив вниманием вещи Циана, лежащие у стены рядом со столом, Адриана наклонилась немного ближе к нему, вгляделась в лицо. — А ты как себя чувствуешь?
 
Лицо было все еще довольно бледным, но вишневые глаза наполняло тепло.
- Довольно неплохо для того, кого дважды проткнули почти насквозь, - усмехнулся Циан, вглядываясь в зеленые глаза, - Целитель? Высокий, мрачный брюнет? Тогда нам повезло дважды, его здесь крайне непросто застать, - мечом его проткнули именно что насквозь, так что присутствие здесь Ритора сейчас его откровенно порадовало, а вот желание общаться, как обычно, отсутствовало напрочь. Даже несмотря на то, что благодаря ему он провел в отключке часа полтора, а не полные сутки, и вообще еще был способен что-то чувствовать. Осторожно приподнявшись, Циан чуть рвано выдохнул, вновь опуская голову на подушку и на пару секунд прикрывая глаза – от сильной кровопотери все еще мутило, и от смены положения пока стоило воздержаться.
- Все хорошо, - слабо улыбнулся он, снова находя взглядом встревоженные изумрудные глаза, - Голова еще немного кружится, скоро все пройдет. – свободная ладонь поднялась вверх, коснулась золотистых волос, мягко отводя их с девичьего лица и отстранилась, - Принесешь мне попить? Я, кажется, видел кувшин на столе.
 
На вопрос о маге Адриана кивнула. Им действительно повезло, что он был здесь, а насчёт характера Циану виднее. Видя его попытку подняться, она тихо вздохнула, а потом снова улыбнулась в ответ на прикосновение.
— Сейчас принесу. Только не вздумай пытаться вставать, — сказала она, слегка нахмурив брови, но взгляд зелёных глаз лучился ласковым теплом. — Я помогу тебе напиться.
Отпустив руку Циана, Адриана отошла к столу, чтобы наполнить стакан водой и принести ему. Она снова села с ним рядом, подсунула руку под подушку, готовясь помочь Циану приподняться.
— Вы с хозяином этого дома хорошо знакомы? — спросила Адриана, взглянув на дверь.
Прошло больше полутора часов, а в комнату так никто и не приходил поинтересоваться состоянием гостей. Но, возможно, им запретил целитель.
 
Ее тепло вновь грело душу, но не могло вытеснить отравляющей горечи. В следующий раз целителя может не оказаться рядом…
- Хорошо, не буду. – невольная улыбка тронула губы. Он не станет думать о будущем, позволив себе немного задержаться в настоящем. На глубоких зеленых глазах и тепле девичьей ладони.
Глаза цвета вишни проводили стройную фигурку взглядом до стола и обратно.
- Да, довольно хорошо, - едва уловимо кивнул Циан вновь присевшей на кровать Адриане, с ее помощью осторожно приподнимаясь, чувствуя поддерживающую его девичью руку, - и довольно давно. – повторный подъем дался проще, головокружение почти ушло, но вставать пока все равно не стоило. Приняв у Адрианы стакан с водой, он с удовольствием напился и уже вернул ей пустой стакан, когда густеющий полумрак комнаты разогнал оранжевый свет пяти свечей, закрепленных в медном витом подсвечнике. Подсвечник находился в ладони вошедшей внутрь полной добродушной женщины с темными, собранными в плотный пучок волосами. Появившийся следом за ней парень с подносом, накрытым полотенцем, поставил свою ношу на стол и удалился.

- Проснулся? Хорошо, - легко кивнув, она поставила подсвечник на стол и улыбнулась, - Ну, здравствуйте, гости моего дома.
- Здравствуй, Алора. – весело улыбнулся Циан, согласно кивая в ответ, и переводя взгляд на Адриану, - Адриана, это Алора, наша хозяйка. – вишневые глаза вернулись к темно-карим, - Алора, это Адриана. Эдан составить тебе компанию не пожелал?

- Эдан велел не трогать вас до утра. – она фыркнула, недовольно мотнув головой, - Но тебе надо поесть, Циан. И не только тебе, – взгляд теплых темно-карих глаз коснулся изумрудных, - Уговори его поесть, девочка, мужчины – как дети, не хотят понимать очевидного. Для восстановления нужны силы, а откуда им взяться без еды?

Дверь всё же открылась, впуская в комнату, как потом оказалось, хозяйку этого гостеприимного жилища. Адриана поздоровалась с ней, слегка наклонила голову, но не встала, потому что ещё поддерживала одной рукой подушку Циана.
— Благодарю за вашу заботу, миледи Алора, — с улыбкой сказала она. — Циану уже намного лучше, уверена, он не откажется что-нибудь съесть и без моих уговоров.
Её взгляд скользнул по собственной держащей стакан ладони в пятнах засохшей крови. У Циана после боя вид был ещё хуже. Пожалуй, с кровати под ним хозяевам придётся, как минимум, выбросить простынь.
— Не могли бы вы распорядиться принести сюда таз, кувшин воды, полотенце и какие-нибудь тряпки, чтобы стереть кровь, миледи? Перед ужином надлежит привести себя в порядок. Циану я помогу, — немного робея, однако по-прежнему глядя Алоре в глаза, сказала Адриана.

- Конечно, сейчас вам все принесут. – согласно кивнула Алора, явно нисколько не смущенная внешним видом гостей. Или же искусно делающая вид, что это не так.
- Я вернусь через час. Циан, для тебя поставят бочку с водой на заднем дворе. У тебя есть, во что переодеться?
- Есть, не беспокойся, - легко кивнул эльф, и Алора вернула взгляд к Адриане:
- А для тебя, дорогуша, приготовят комнату. Молодой девушке не следует ночевать в одной комнате с мужчиной. Тем более, что тут только одна кровать. – усмехнувшись, она качнула головой, - Сменной одежды не обещаю, но если нужно, попробую что-то подыскать. – легко кивнув обоим, Алора развернулась, покидая комнату. Спустя пять минут молодой парень – тот же, что принес поднос с ужином – поставил на пол у стены большой пустой таз со стоящим в нем кувшином с водой, а следом мальчишка лет двенадцати принес еще один полный кувшин и стопку чистых полотенец. Похоже, хозяйку не сильно волновало то, что они могут быть испорчены кровью.

Интонация, с которой Алора говорила об отдельной комнате для неё, вызвала у Адрианы удивление. О необходимости соблюдения приличий было сказано так, словно их кто-то собирался нарушить. Здесь действительно была одна кровать, но если бы Циану понадобилась сиделка, Адриана провела бы ночь в кресле рядом, не считая это хоть сколько-нибудь аморальным. Но целительная магия сделала ненужным подобное проявление заботы с её стороны, значит, хозяйке не придётся волноваться о том, что молодая девушка ночует в одной комнате с мужчиной.
— Спасибо, миледи, — ответила она, когда Алора пообещала исполнить её просьбу. — А из одежды мне ничего не нужно, благодарю.
Проводив хозяйку до двери взглядом, Адриана осторожно опустила подушку Циана, убрала из-под неё руку, потом встала, чтобы поставить на стол стакан. Затем она прошла к окну, смотрящему на ухоженный палисадник, огороженный невысоким белым забором. Адриана загляделась на диковинные цветы и оторвалась от созерцания только, когда дверь комнаты снова открылась, впуская уже знакомого юношу с тазом и кувшином воды, а следом подростка с ещё одним кувшином и стопкой полотенец. Она едва успела поблагодарить их, прежде чем оба друг за другом выскользнули в коридор.
— Эдан и Алора — хозяева виллы. А как зовут целителя, который лечил нас? Он приходится им родственником? — поинтересовалась Адриана, переставив стул от стола к кровати и водрузив на него таз. — Разве в Антиве маги не живут в Кругах? — намочив одно из полотенец, она села поближе к Циану, принялась вытирать его лицо, шею, грудь от крови, пота и пыли. Весьма скромная гигиеническая процедура, но ужинать после неё должно быть приятнее.
 
Проводив хозяйку дома взглядом, Циан повернул голову следом за отошедшей к окну Адрианой. Глаза цвета вишни чуть задумчиво оглядели тонкий профиль ее лица, освещенный отблесками заката, прежде чем уйти к темным доскам потолка.
- Алора хорошая женщина, просто она не любит церемоний и у нее небольшой пунктик относительно юных девушек, - с тихим смешком произнес он, мысленно добавив «особенно, если это как-то касается меня», когда в памяти промелькнул образ белокурой красотки Эйны. Открылась и закрылась дверь – слуги принесли то, что просила Адриана и вышли. Ни парня, ни мальчика Циан не знал, но это было неудивительно, учитывая годы, прошедшие с его прошлого визита сюда.
- Целителя зовут Ритор, - он улыбнулся севшей рядом Адриане, прикрывая глаза, когда лица коснулось прохладное, влажное полотенце, - Он приходится Алоре родным братом. Младшим братом. – ладонь с полотенцем спустилась на шею, ласково отодвигая растрепавшиеся, вылезшие из «хвоста» серебристые пряди волос, перешла на грудь. Выглядит он сейчас, должно быть, ужасно. А вот самочувствие доползло до отметки «вполне нормально», и сесть уже не представляло проблемы. Как и умыться самостоятельно. Вишневые глаза коснулись изумрудных взглядом, тепло улыбнулись им. Он слишком расслабился рядом с ней, раз желал продлить эти мгновения теплой заботы, позволяя Адриане то, что вполне мог сделать сам.
- И она, скорее всего, лично привела его сюда, а потом подробно выспросила результаты. – усмешка скользнула по губам, - Сам бы он не пришел. Мы несколько не ладим. – качнув головой, Циан неторопливо сел, опираясь спиной на смятую подушку и спинку кровати, - А насчет магов - в столице есть Круг, и Ритор тоже, насколько я знаю, живет в столице. Так что, возможно, как раз при Круге и живет. – блеснули весельем вишневые глаза, - Я его никогда не спрашивал. Он гостит тут довольно редко, а общаемся мы еще реже. Может, у него есть какие-то свободные дни или он заезжает сюда, возвращаясь после выполнения поручений, не знаю.
 
Про себя Адриана решила, что, кроме трепетного отношения к морали, Алора ещё и очень ревнива. Будет неудивительно, если ей приготовят комнату рядом со спальней хозяйки, чтобы наверняка пресечь любое непотребство. Интересно, в доме вообще нет женщин служанок или всё же какая-либо престарелая и малопривлекательная дама смогла просочиться, к примеру, на кухню?
Имя целителя Адриана запомнила. Наверное, стоило ещё раз поблагодарить его, при случае. Или нет. Неужели, Ритор мог отказать тяжело раненому Циану в помощи из-за личной неприязни? Она нахмурилась.
— Мне казалось, только тевинтерские маги бывают до предела заносчивы и эгоистичны, а в остальном Тедасе их от этого отучают, — озвучила свои мысли Адриана и нахмурилась ещё больше. Язык нужно сдерживать, особенно когда речь идёт о хозяевах этого гостеприимного дома и их родственниках. — Вижу, ты быстро приходишь в себя, — тут же сказала она с улыбкой, окинув взглядом сменившего положение Циана. — Руки вымоешь сам? Я подвину таз поближе и полью тебе из кувшина.
 
Похоже, ему все же стоило помолчать. Но теперь это уже не важно.
- Дело не в нем. Не только в нем. – тень улыбки тронула уголки губ, - В целом он не плохой человек, и потом, ты что, видела магов остального Тедаса? – вишневые глаза вновь насмешливо блеснули, а потом Циан протянул обе руки вперед, ладонями вверх, - Да, думаю с мытьем рук я вполне справлюсь. А потом ты умоешься и мы пойдем ужинать. 

— Других магов не тевинтерцев я видела, но не общалась с ними, — Адриана смутилась. — И сказала лишнее, да.
Она встала, придвинула стул со стоящим на нём тазом вплотную к кровати, принесла кувшин с водой, полила Циану на руки, он сделал то же для неё, и Адриана с большим удовольствием умылась прохладной водой, а потом протёрла шею и грудь над вырезом рубашки влажным полотенцем, глядя в зеркало, висевшее на стене.
— Пахнет очень-очень вкусно, — сказала она, откинув полотенце, которыми были накрыты пара глиняных горшочков, наполненных мясом, тушёным с овощами, и свежий ржаной хлеб с хрустящей корочкой. — Не уверена, что тебе стоит спешить и вставать с постели прямо сейчас, — заметила она, когда Циан сел на кровати, больше не опираясь на подушку. — Алора велела сначала восстановить силы, — взгляд зелёных глаз стал откровенно весёлым. — Я принесу тебе всё в постель, — не дожидаясь ответа, Адриана взяла поднос, направилась с ним к кровати.

Вновь едва уловимо улыбнувшись, Циан не стал развивать тему, заменяя слова действиями – помыть руки, полить Адриане из кувшина, чтобы и она помыла руки и умылась. Чуть задумчиво скользнуть взглядом по стройной фигурке, когда девушка отошла к зеркалу на стене напротив стола. И некстати подумать, что его решение оставить Адриану здесь Алоре определенно не понравится. Он как-то выпустил это из внимания. Впрочем… выход можно найти всегда.
Развернувшись, Циан спустил ноги на пол, собираясь встать – и проверить себя на устойчивость в вертикальном положении – но Адриана решила иначе. Веселье в зеленых глазах искорками отразилось в вишневых, он улыбнулся, не собираясь возражать, чуть сдвигаясь к подушке, опираясь на нее боком:
- Хорошо, не встаю, - немного продлить это ощущение тепла, согревающего душу, - Спасибо. – мужская ладонь мягко погладила девичью - когда Адриана, опустив поднос на кровать, села с другой его стороны - и отстранилась, забирая один горшочек и ложку. Есть все еще не хотелось, но столь же явно не хотелось волновать ни Адриану, ни Алору. Вдохнув аромат тушеного мяса, Циан зачерпнул ложкой немного содержимого горшочка, отправляя в рот.
- Вкусно не только пахнет, - прожевав, улыбнулся он, касаясь изумрудных глаз взглядом.
 
Со взрослым мужчиной она возилась, как с маленьким, не позволяя ему даже того, что было вполне осуществимо в его нынешнем состоянии. И Адриане нравилось. Почему? Возможно, потому что не так давно она едва не потеряла Циана навсегда, без надежды на ещё одну случайную встречу в этом мире. Адриана гнала страшные картины непоправимого за пределы сознания, но факт оставался фактом.
Нет, она не расскажет ему о задуманном убийстве Гая, не попросит совета или помощи профессионала. Никто больше не должен рисковать из-за неё жизнью и умирать тоже, никогда. Она отрицательно качнула головой, потом, поймав взгляд вишнёвых глаз, поняла, что сделала что-то не то, отправила ложку тушёного с овощами мяса в рот, прожевала, улыбнулась.
— Ты прав. Готовят здесь отменно. Не знаешь, повар на вилле тоже мужчина? — поинтересовалась Адриана, спеша уйти от своих неуместных за ужином размышлений.
 
Похоже, Адриана мыслями была где-то не здесь, и легкая насмешливость уступила место прежней задумчивости. И зачем-то захотелось спросить, о чем она думает…
- Знаю, - прожевав еще кусочек тушеного мяса, Циан улыбнулся в ответ, - Алора готовит сама, никого не допуская к своей кухне. В какой-то из моих визитов сюда ее не было на вилле и Эдан все жаловался, что привезенный из Селени повар готовит и вполовину не так вкусно.

Они уже заканчивали ужинать, когда вернулась хозяйка.
- Покушали? Вот и хорошо. – улыбнулась она, кивнув Адриане, - Идем со мной, милая, думаю, тебе тоже не помешает ополоснуться. Циан и без нас найдет дорогу, верно?
- Верно, - весело улыбнулся эльф, переводя взгляд с карих глаз на зеленые, безмолвной улыбкой подтверждая, что все в порядке.
Проводив вышедших женщин взглядом, Циан осторожно поднялся, опираясь на спинку кровати ладонью. Слабость не ушла до конца, но сытный ужин восполнил потерю энергии и упасть по дороге ему определенно не грозило. А на заднем дворе он, скорее всего, будет не один – Алора об этом обязательно позаботится.
 
***
- Твоя комната, - оказавшись в коридоре, Алора ладонью указала Адриане на соседнюю дверь, и повела дальше, вглубь дома. Дойдя до кухни, свернула на примыкающую к ней  закрытую веранду, где уже стояла бадья с теплой водой, рядом тазик, кувшин и полотенце на скамье у стены.
- Вот здесь ты сможешь привести себя в порядок, - улыбнулась она Адриане, и, прежде чем выйти, добавила:
- А за Циана не волнуйся, я отправила Марцио на задний двор, это мой сын, он поможет, если понадобится.

Столь тесная близость её комнаты к спальне Циана удивила Адриану, по ощущениям от знакомства с Алорой ожидавшую совершенно иного. Кажется, воображение хозяйки нарисовало гораздо меньше, чем её собственное. Впрочем, Алора всего лишь не придумала несуществующего, чего, наверное, не скажешь об Адриане, чьё первое впечатление об Алоре вероятнее всего оказалось обманчивым.
— Спасибо за всё, Алора. За ужин же отдельная благодарность, очень вкусно, вы прекрасно готовите, — Адриана тепло улыбнулась ей.
Горячая вода, мыло со сладковатым цветочным ароматом, уютный свет свечей, освещавших небольшую купальню, расслабляли, заставляя забывать о тревогах минувшего дня, навевали сон. Однако, оказавшись в своей комнате, на кровати, Адриана уснуть не смогла. Она прислушивалась к звукам ночи, глядя на светлое пятно выстиранной рубашки, которую сама полчаса назад повесила на спинку стула. Адриана сменила её на другую, шёлковую, жемчужно-серую, но взятую в сундуке из тайника того же печального дома, что так некстати навевало не лучшие воспоминания. Она вздохнула, отвернулась к стене, натянув одеяло до подбородка.
Тело требовало отдыха, уставшая от переживаний душа тоже была не против, но упрямый разум резво продуцировал мысли одну за другой. Лейтмотивом их стало уже знакомое «не хочу снова остаться одна», служившее маской тайного даже для самой Адрианы желания не расставаться с Цианом. Осознанно она принимала неизбежное, но одно воспоминание об этом наполняло сердце тоской. Ей стоило бы сосредоточиться на том, что она определила своим долгом, вот только именно он был препятствием к тому, чтобы попробовать сделать ещё один шаг навстречу тому, к чему стремилась душа, и водоворот одинаково безрадостных мыслей раскручивался снова.
Поворочавшись в постели ещё с полчаса, Адриана встала, надела штаны, сапоги, подошла к двери, прислушалась, выскользнула в коридор, аккуратно притворив её за собой, не задерживаясь, прошла мимо двери спальни Циана, вышла из дома во двор.
На улице дышалось легче, свежий ветерок приятно холодил лицо, играл с распущенными волосами. Адриана улыбнулась. Её ночная прогулка через сад, мимо колодца, на просторный внутренний двор в окружении хозяйственных построек завершилась на примыкающем к конюшне сеновале. Близость лошадей успокаивала, но Адриана не подходила к стойлам, чтобы не тревожить их. Она забралась на стог сена, легла, с удовольствием ощущая приятную мягкость ароматной сухой травы, лёгкое покалывание через тонкую рубашку. Адриана сладко вздохнула, наслаждаясь дурманящим горьковатым запахом сена и не заметила, как уснула, следя за танцем пылинок в луче лунного света, пробивающегося сквозь щель в дощатой стене.
 
Как Циан и предполагал, на заднем дворе его ждали.
- Здравствуй, Марцио, - он улыбнулся отстранившемуся от дерева парню, протягивая ему ладонь. – Ты повзрослел. Я помню тебя еще совсем мальчишкой.
- А вот для тебя время словно остановилось, Циан. - Марцио принял протянутую ладонь, отозвался ответным рукопожатием, - Здравствуй. Расскажешь, где пропадал так долго? – он весело улыбнулся, - Все равно здесь больше некому обстреливать тебя незрелыми виноградинами.
- Разве? – усмехнувшись, Циан снял куртку, бросил на скамью у стены, - Я же видел тут еще мальчишку. – испорченная рубашка и снятые, заляпанные кровью повязки отправились в ящик для мусора, и эльф присел на скамью, разуваясь.
- Ронни? Это сын одного из работников, ему такое и в голову не придет, - рассмеялся Марцио, и кивнул Циану на бочку с водой и таз рядом с нею, - Иди, я тебе полью. Что случилось? Мать сказала лишь «уже все в порядке», а за Ритором примчался курьер и тот уехал с ним сразу, как прочитал письмо.
- Ничего особенного. – эльф качнул головой, рассыпались по плечам серебристо-белые пряди, - Просто одной бандой в этих местах стало меньше.
Прохладная вода смыла кровь и грязь, освежила тело, но не избавила от мыслей. Болезненное для души решение было принято, и отказываться от него Циан не собирался. Перебрасываясь с Марцио малозначимыми фразами, он отжал волосы, промокнул их полотенцем, вытерся насухо, накидывая на плечи светло-серую рубашку. После того, как Циан поделился своим прошлым с Адрианой, мысли о нем больше не влекли за собой сжигающей душу тоски. Но грусть никуда не ушла… и уже не уйдет, потому что рядом больше не будет Адрианы. Вздохнув, Циан встряхнул головой, не слушая тихого голоса души, что принятое решение еще можно изменить. Немного отчистив штаны и куртку, он дал себе слово в Селени купить новые и, пожелав Марцио доброй ночи, отправился в выделенную ему спальню.
И, остановившись у двери, с минуту смотрел на дверь рядом. В этом доме было всего две гостевые спальни. Но желание зайти и пожелать Адриане доброй ночи так и осталось желанием.
Белье уже заменили, но Циан отметил это больше на автомате, занятый совсем другими мыслями. Прошла всего неделя, только лишь одна неделя, а дыхания спящей рядом девушки, аромата ее кожи и волос уже не хватало.
 
Утром он проснулся еще перед рассветом, небо только начинало светлеть, окрашиваясь пастелью, и быстро оделся, собирая вещи. Броня, мечи, плащ… осталось лишь поговорить с хозяевами. И если насчет Эдана Циан был уверен, Алору придется убеждать. Впрочем, мысли на этот счет у него тоже имелись.
…..
Положив ладонь на ручку двери соседней с его спальни, Циан так ее и не открыл, разворачиваясь и выходя из дома.
- Ронни! – окликнул он пацана, мимо него несущегося ко входу в дом.
- Да, господин? – с готовностью отозвался тот, останавливаясь, - Тален уже седлает для вас каурого.
- Хорошо, - улыбка тронула губы, - Девушка, что вчера была со мной…
- Она спит. – тонкая ладошка махнула в сторону конюшни, - Там.
- Да, я… что?.. – Циан осекся на полуслове, поворачивая голову в указанную сторону.
- Девушка. Она спит на сене. – повторил Ронни, - Тален обещал, что будет вести себя тихо-тихо. Я могу идти? Госпожа будет сердиться, если я задержусь.
- Да, иди. – почти на автомате ответил Циан.
И вот уже несколько минут стоял на пороге сеновала, глядя на спящую в сене Адриану. За спиной тихо фыркнул, всхрапнул конь, вырывая его из водоворота мыслей. Одним движением расстегнув плащ, Циан осторожно укрыл им спящую девушку, и ушел, оставив рядом с ее ладонью маленький кожаный мешочек.
 
Эдан ждал его у начала идущей мимо виноградников дороги.
- Еще увидимся, старый друг, - Циан протянул ладонь, мягко сжимая ответно протянутую руку.
- Надеюсь, раньше, чем я стану совсем развалиной, - усмехнулся Эдан, - Не пропадай, Циан. Здесь тебе всегда будут рады.
- Я знаю. – вишневые глаза посерьезнели, - Позаботься о ней. С Алорой я поговорил.
- Не понимаю, почему…
- Я не могу, Эдан. Не спрашивай. Увидимся. – развернув жеребца, Циан шлепнул его по крупу ладонью, отправляя в быстрый галоп. Возможно, у него получиться быть в Селени к вечеру.

[Selena]

Часть 3. Дорога сердца

 

-1-

Адриана проснулась с явным ощущением тревоги, резко села, инстинктивно ища рукой оружие. Через несколько мгновений она сначала с удивлением разглядывала упавший на колени знакомый плащ, потом — кожаный мешочек, который лёг в ладонь вместо рукояти меча. Сердце забилось чаще, предчувствуя неладное. Скомкав плащ и зажав его под мышкой, Адриана соскользнула с сеновала, вышла во двор, жмурясь от яркого света. Встреченный ею во дворе подросток, вчера приносивший воду перед ужином, подтвердил опасения, в ответ на её вопрос сказав, что Циан уехал рано утром. И всё же она пошла в его комнату, толкнула незапертую дверь, с порога натыкаясь взглядом на аккуратно застеленную кровать. Вещей Циана здесь не было, только оружие и сумка Адрианы, которые она не забрала с вечера.

В глазах предательски щипало. Адриана прошла в комнату, опустилась в кресло, позволяя плащу упасть на пол, открыла мешочек, который крепко держала в руке всё это время, извлекла на свет неровный кусочек перламутра на кожаном шейном шнурке и сложенный вчетверо лист бумаги. Она горько усмехнулась, пробежав глазами по ничего не значащим для неё словам, написанным ровным, витиеватым почерком, — читать её не учили. Адриана утёрла всё же пролившиеся слёзы, судорожно сглотнула, облизнула губы, вздохнула медленно и глубоко, подавляя ненужные эмоции. Надо узнать, как попасть отсюда в Селени. Ей предстоит долгий путь обратно в Тевинтер.
В приоткрытую дверь осторожно постучали.
- Доброе утро, Адриана. – Эдан зашел в комнату, останавливаясь на пороге, - Ронни сказал, что ты уже проснулась. – взгляд упал на плащ, на мешочек в девичьих руках и мужчина тихо вздохнул, качнув головой.
- Циан уехал рано утром. Я обещал позаботиться о тебе. – в спокойных серых глазах светилось тепло, - Ты можешь остаться здесь, и тебе будут рады, или сказать, куда желаешь попасть и мои парни тебя проводят. Но сначала завтрак. – он улыбнулся, - Идем, нам уже должны были накрыть в столовой.

 

Адриана лишь кивнула в ответ на приветствие, без тени улыбки. Взгляд был спокойным и холодным. Время, когда решения принимали за неё, прошло.

— Мне нужно в Селени. Или любой другой порт, где суда ходят достаточно часто, — она помолчала, изучая клочок бумаги, зажатый в правой ладони. — Вы можете прочесть мне это вслух, Эдан? — попросила Адриана, поднимаясь и протягивая записку мужчине. — Я не умею читать.

 

Эдан лишь качнул головой, подходя ближе и протягивая ладонь за запиской. В девичьей руке блеснул кусочек перламутра и он удивленно приподнял бровь, но ничего не сказал, опуская взгляд к листу бумаги.

- Это амулет, на удачу. Спасибо тебе за все. Циан. – прочел он, возвращая Адриане листок, - Это все, что здесь написано. Амулет, - мужчина усмехнулся, вновь взглянув на девичью ладонь, - Я и не знал, что он хранил его все эти годы. – Эдан вновь качнул головой, улыбнувшись каким-то своим мыслям, прежде чем снова встретиться с зелеными глазами взглядом:
- Селени единственный ближайший здесь порт, в любой другой можно попасть уже из него. Но согласись, отправляться в путь голодной, как минимум, непрактично. Я не собираюсь удерживать тебя здесь насильно, и Селени никуда не денется, пока ты позавтракаешь.

 

Прослушав содержание записки, Адриана на мгновение закусила нижнюю губу изнутри, нахмурилась, мотнула головой. Она взяла бумагу из рук Эдана, смяв, зажала в кулаке. Удивительно, как быстро привыкаешь к проявлению эмоций, так что контроль над ними становится делом нелёгким.

— Спасибо, — лёгкая улыбка тронула губы Адрианы. — И за вашу заботу тоже, Эдан. — Я останусь на завтрак, — поколебавшись, она протянула ему амулет. — Эта вещь вам знакома? Вы давно знаете Циана?

 

Если Эдан и вынес из ее реакции какие-то выводы, вида этому он не показал. Мужская ладонь протянулась навстречу амулету, но не взяла его, а лишь коснулась кусочка перламутра кончиками пальцев, вновь опускаясь вниз.

- Давно, - чуть улыбнулся он, - Кажется, уже целую вечность. Мы были еще мальчишками, виноградниками владел мой отец и как-то Циан увязался с нами в Селени. Пока отец улаживал какие-то торговые дела, мы ушли на окраину и спустились к реке. И там, на берегу, Циан нашел обломанную половинку раковины и показал мне. Я не знал, что он ни разу не был в Селени и никогда не видел перламутра, а узнав, решил подшутить. И сказал, что это волшебная пластинка, приносящая удачу. – усмехнувшись, Эдан перевел взгляд на окно, словно мог увидеть из него далекий порт, - А Циан поверил. Он обточил ее на шлифовальном камне, а потом отнес моему отцу, чтобы попросить сделать отверстие для шнурка. И все вскрылось. Но Циан сказал, что волшебство простых вещей ничуть не перестает быть таковым, и носил этот кусочек перламутра несколько месяцев, пока не заметил, как мне неловко видеть постоянное напоминание о неудачной шутке. Он снял его и сказал мне, что любая вещь может стать амулетом, нужно просто в это верить… - серые глаза вновь коснулись взглядом кусочка перламутра, и мужчина мягко кивнул Адриане на дверь, - Идем в столовую, Адриана. Поговорить можно и за едой.

 

— Никогда не верила в силу вещей, — покачала головой Адриана. — Но, возможно, стоит попробовать, — она надела кулон, убрав его под рубашку, улыбнулась уже шире, но глаз улыбка не коснулась. — Идёмте завтракать.

Уже сделав шаг к двери, Адриана вернулась, подобрала с пола плащ Циана, аккуратно сложила, повесила на спинку кресла. Записку она вернула в кожаный мешочек, который оставила на столе, прежде чем выйти в коридор и последовать за Эданом в столовую.
Столовая оказалась большой и светлой открытой комнатой рядом с холлом. Стол был накрыт, Адриану ждали нарезанные ломтики холодного жареного мяса, кукурузные блинчики с сиропом, ржаные лепешки, сладкие булочки с изюмом и кувшин виноградного сока. Судя по количеству приборов, остальные позавтракали раньше, а для хозяина была выставлена чайная пара и кофейник.

 

- Приятного аппетита, - Эдан улыбнулся Адриане, наливая себе кофе и неторопливо делая глоток, - Можно мне задать вопрос? – поинтересовался он минутой спустя, поднимая на нее взгляд. – Не хочешь, не отвечай, я пойму. Кто ты для него? Исчезать вот так для него обычное дело… Но Циан никогда не просил меня позаботится о ком-либо. Он вообще крайне редко о чем-то просил, если уж говорить об этом. А тут… он не знает, что ты не умеешь читать и оставляет тебе эту подвеску… Я тоже не верю в силу вещей, но этот кусочек перламутра когда-то очень много для него значил. Циан никогда ничего не делает просто так.

 

Просторная, светлая комната, домашняя еда, стол, накрытый специально для неё — Адриана ценила это, но ей было здесь неуютно. Она не привыкла к такому и уже не первый раз поймала себя на мысли, что, несмотря на совсем иную атмосферу, не может отделаться от зябкого ощущения, в бытность рабыней преследовавшего её в хозяйском доме. Присев на край стула, она сперва положила руки на колени,  после же пожелания Эдана взялась за столовые приборы, но тут же снова положила их на стол, осознав, что понятия не имеет, как пользоваться ими в паре, потянулась за кувшином с соком, едва не уронив свой стакан. Деликатный хозяин сделал вид, что ничего не заметил. Справившись с волнением, Адриана всё же налила себе сок. По крайней мере, теперь обе руки её были заняты стаканом, и не нужно думать, куда их деть.

Вопрос Эдана снова привёл Адриану в замешательство. Она подумала, что ему следовало адресовать его Циану, однако дерзить не стала.
— Циан сказал, что считает меня другом, но не хочет, чтобы я осталась с ним. Он спас мне жизнь. Мы вместе шли в Селени, чтобы оттуда каждый отправился своей дорогой. Вернее, мне так казалось. Наверное, у Циана сразу был другой план или сегодня он передумал. А как вы с ним познакомились?

 

Серые глаза с легким интересом следили за Адрианой, но не проявили ничего, кроме теплой улыбки. Девушка нравилась ему, и не только потому, что, едва держась на ногах, была готова защищать раненого друга от целого мира. После ее вопроса Эдан вновь улыбнулся, делая глоток кофе и протянул руку за сладкой булочкой.

- Да, это на него похоже. – мужчина разломил булочку пополам, потом еще пополам, неторопливо откусил от четвертинки, прожевал, - Пропасть на несколько лет, прийти в гости с намерением остаться на неделю и исчезнуть через день, ночью, оставив на кровати записку «был рад узнать, что у тебя все в порядке» - Циан непредсказуем, как стихия. А еще он избегает отношений, и не дарит девушкам личных вещей, что… наводит на мысли. – в серых глазах заиграли веселые искорки, Эдан отправил в рот еще кусочек сладкой выпечки, запил глотком кофе, - Как познакомились? Он спас мне жизнь. Я расскажу, если тебе интересно. – взгляд прошелся по стоящим на столе блюдам, вернулся к зеленым глазам, - И меня совершенно не смутит, если ты не будешь пользоваться ножом во время еды. – Эдан тепло улыбнулся Адриане, легко подмигнул ей, - И даже если будешь есть руками, как делают дети, я тоже не буду против.

 

Наводит на мысли. Адриану некоторые раздумья после поспешного бегства Циана тоже посещали. Наверное, она в очередной раз перестаралась, заботясь о нём, он подумал то, чего не должен был, и ушёл, пока ситуация не стала слишком неудобной. А кулон — простая благодарность и, возможно, нечто вроде извинений за то, что Циан не может дать ей больше. Будто она на это рассчитывала. Хотя… Вспомнив ночь у озера, Адриана на несколько мгновений опустила глаза, тихо вздохнула.

В ответ на комментарий о правилах поведения за этим столом, предусматривающих довольно большую свободу, она тепло улыбнулась Эдану, поставила стакан, руками взяла мясо и ржаную лепёшку.
— Очень вкусно, спасибо, — слегка смущаясь, сказала Адриана, прожевав первый кусочек. — А с Цианом мы только друзья, ничего больше,  —  сочла нужным сказать она и попросила, прежде чем вернуться к трапезе:
— Расскажите про вашу первую встречу, пожалуйста. Мне интересно.
Почему бы не послушать любопытную историю? Ведь она уже решила для себя, что отправится в путь следующим утром. Если Циан не желает встречи с ней, он, конечно, сможет её избежать, тем более, в большом портовом городе, но Адриана решила дать ему время, чтобы не попадаться на глаза даже случайно. К тому же, в доме наверняка найдётся работа для неё, и она сможет хоть немного отплатить хозяевам за гостеприимство.

 

Серые глаза тепло улыбнулись в ответ на взгляд зеленых:

- Пожалуйста, - ни слова не говоря, что благодарить следует не его, Эдан допил кофе, и оперся локтями на столешницу, скрещивая ладони перед собой и переплетая пальцы, - Конечно, - усмешка тронула губы, - я и не имел в виду ничего другого, - взгляд стал задумчивым, но не потерял теплоты, Эдан кивнул, ненадолго замолкая, наблюдая за трапезой Адрианы. В том, что девушка небезразлична давнему другу, он уже не сомневался. Как и в том, что дальше этого дело, скорее всего, так и не зайдет.
- Хорошо. – улыбнувшись, Эдан коснулся губ большим пальцем одной из скрещенных ладоней, пригладил короткую щеточку усов на верхней губе, - До двенадцати лет я жил с родителями в Селени, потом мама умерла и отец перебрался жить сюда, на виноградники, забрав меня с собой. – взгляд все еще задумчиво скользил по тонким чертам Адрианы, но был уже явно не здесь, - До обеда со мной занимался учитель, а после я убегал смотреть на лошадей или помогал на виноградниках. А вечером, после ужина, сидел с работниками у костра. – Эдан улыбнулся, взглянув в зеленые глаза, - Пока отец не загонял меня в дом, спать. Там, у костра, я слушал истории про драконов, спящих в храме посреди болот Теллари, про ведьму Явану и призраков, охраняющих болота. Все мальчишки любят страшные истории, и я не был исключением. Но историй мне было мало, и однажды, где-то года через полтора, набравшись смелости, я убежал из дома сразу после обеда, с намерением дойти до болот и посмотреть на призраков.
Да, это было глупо. Хотя бы потому, что, как выяснилось, я знал направление, но не расстояние. Уже начинало темнеть, а никакого намека на болота я не видел, но упрямство не позволяло вернуться назад ни с чем. Это было еще большей глупостью, потому что еще немногим позже оказалось, что болота я уже нашел. Пружинящая под ногами земля вдруг расступилась, и я по пояс провалился в холодную, вязкую жижу. От попыток выбраться жижа затягивала вниз только быстрее, до деревьев дотянуться не удавалось и тогда я заорал, что было сил, наплевав и на гордость и на призраков. Ужас остаться одному в темноте был сильнее. Спустя полчаса я охрип и уже мысленно прощался с отцом, который так и не узнает, что случилось, когда звонкий голос сзади насмешливо заявил, что своими воплями я распугал в округе всех призраков и не только их. С трудом развернувшись, я увидел в нескольких шагах сидящего на корточках мальчишку, на вид не старше меня самого. – Эдан широко улыбнулся, блеснули весельем серые глаза, - Так я впервые увидел Циана. И сначала принял за призрака из-за его серебристых волос. Ловко забравшись на одно из деревьев, он наклонил его ко мне своим весом, убедился, что я держусь и легко спрыгнул вниз, позволив дереву распрямиться и выдернуть меня из трясины. Потом, дав мне пару минут прийти в себя, Циан бесцеремонно схватил меня за руку и отвел к озеру, со словами «от тебя несет как от навозной кучи, глупый человек», а после проводил до границы виноградников. И перед тем, как уйти, сказал «забудь, что видел меня. Или я убью и тебя, и всех, кому ты скажешь». Достаточно было одного взгляда, чтобы я ему поверил. – усмехнувшись, Эдан налил себе еще кофе, сделал глоток, - Я вернулся домой далеко за полночь, был наказан и посажен под домашний арест на две недели. Но так и не рассказал отцу про болота и своего таинственного спасителя, не пожелавшего назвать мне даже своего имени. Не потому, что верил в его угрозу. Я надеялся снова его увидеть и гордился своей маленькой тайной. Спустя месяц мои надежды оправдались.

 

Адриана слушала, не забывая про завтрак. К концу рассказа она налила себе ещё сока, но сделала только один глоток и поставила стакан на стол, снова встречаясь взглядом с Эданом. Горечь расставания сладостью яств не перебить, а она сейчас ощутила её особенно остро. Ей не нужно надеяться на новую встречу с Цианом, несмотря на сильное желание поверить в то, что судьба повторит свой нежданный подарок. Адриана невольно потянулась к кулону, погладила его пальцами сквозь рубашку.

— Вторая ваша встреча тоже была случайной? — спросила она и опять обхватила стакан обеими ладонями. — Атаэма и Этель вы тоже знали, Эдан?
Зачем она бередит себе душу этими вопросами? К чему собирает пищу для размышлений, которые будут прогонять сон по ночам? Неужели ей так необходимо побольше узнать о том, кого она никогда не увидит? Ответить Адриана могла лишь на последний вопрос: да, необходимо. То была потребность души, не желавшей расставаться с иллюзией близости. Циан ей небезразличен, пусть у Адрианы ни за что бы не получилось однозначно определить свои чувства к нему.

 

Мужчина замер, не донеся чашку до рта, удивление проявилось в серых глазах более чем явно. Впрочем, чтобы справиться с ним, Эдану хватило пары минут.

- О, даже так. – усмехнулся он, опуская недопитую чашку обратно на блюдце и вновь сцепляя ладони в «замок» над столом, - Циан избегает этой темы всеми возможными способами. А ты, похоже, знаешь не только имена. Хотя, чему я удивляюсь… - Эдан скользнул по Адриане внимательным взглядом, - тот столб дыма вчера… То, что назревало столько лет, все-таки произошло, да? Ты видела дом и… то, что за ним? – серые глаза помрачнели, уходя к окну, - Долгие годы я считал, что это его могила. – тихо вздохнув, мужчина качнул головой, - А потом… он так и не сказал мне, чья она. «Я похоронил там свое прошлое», - единственный полученный мною ответ. Но, учитывая все перемены в нем… я думаю, что знаю… и все еще надеюсь, что ошибаюсь. – встряхнув головой, Эдан вновь повернул голову к Адриане, улыбнулся зеленым глазам. – Но обо всем по порядку, милая леди. – ладони вернулись к чашке кофе, мужчина неторопливо сделал глоток, замолкая на пару минут.
- Следующая наша встреча была неожиданностью только для меня, - чуть задумчиво продолжил он, воскрешая в памяти давние воспоминания, - Циан ждал у границы виноградников и, увидев меня, невозмутимо поинтересовался, куда я пропал на столько времени. В тот день мы и познакомились, и только тогда, к моему некоторому смущению, я увидел, что он эльф. До этого я видел только взрослых эльфов и то издалека. Оказалось, что он старше меня на год, ему было пятнадцать против моих четырнадцати. Мы провели вместе чуть больше часа, а потом он убежал, сказав, что сегодня его очередь заботиться об ужине. С тех пор Циан приходил почти каждый день, когда на час-другой, когда на полдня, мы играли и он учил меня охотится на нагов. Он принял, как данность, что я никому о нем не сказал, добавив «и не говори». А еще через пару месяцев мы с отцом случайно встретили его на озере и наша дружба перестала быть тайной.
Циан сказал моему отцу, что живет на пустошах с другом-охотником и я представлял себе еще одного эльфа, взрослого и, возможно, Ворона, уж слишком много мой друг знал о различных способах убийства, но никак не ожидал однажды увидеть еще одного мальчишку, ничуть не эльфа, обычного парня, немногим старше Циана, высокого, тонкого, темноглазого, с черными, неровно подрезанными короткими волосами. Атаэм. – Эдан задумчиво усмехнулся, обвел ободок чашки ладонью, - И если Циан, порой принимающий в штыки довольно невинные фразы и вопросы, часто напоминал мне волка, убивающего быстро и без раздумий, то Атаэм был одичавшим мабари, что рычит перед тем, как напасть. Чем бы мы не занимались втроем – игрой, охотой, еще чем-то, - он всегда старался держаться между мной и Цианом, словно отгораживая его от меня. Циана это неизменно забавляло, но я видел, как менялся взгляд Атаэма между мной и им, и это меня пугало. По счастью, он появлялся довольно редко, в основном Циан приходил один, что меня вполне устраивало. – мужчина замолчал, глядя в окно, то ли закончив рассказ, то ли решая, стоит ли продолжать.

 

Выражение глаз её собеседника сильно изменилось, стоило Адриане назвать имена тех, кто когда-то был близок Циану настолько, что даже по прошествии многих лет он не смог оправиться от потери. Циан рассказал ей о них, для него это было крайне нехарактерным актом доверия по отношению к почти незнакомке — она знала, и от того расставание без личного прощания становилось только горше. Адриана кивнула дважды, без слов отвечая на оба вопроса. К блину, который положила себе на тарелку, она не притронулась.
Ей не пришлось прилагать усилий, чтобы представить взгляды, которыми Атаэм одаривал Эдана, воспоминание о тёмно-карих глазах, в которых так часто плескался демонический гневный огонь, пришло само и столь яркое, что она невольно содрогнулась. Как-то в сердцах, характеризуя поведение брата, Лидия Велас употребила слово «патология». Гай вспылил ещё больше. Позже Адриана поинтересовалась у Мики, тоже бывшего свидетелем той некрасивой сцены, значением этого слова. Он ответил, что патологией целители называют неправильность, болезнь, отклонение от принятого нормальным. В случае с Гаем, это ущербность видения жизни, своего места в ней, прореха в душе. Таким, как он, обязательно нужна жертва, кто-то, за счёт кого существование обретёт смысл, а в его ограниченном мировосприятии появятся краски и чувства.
— Атаэм хотел, чтобы Циан принадлежал только ему, — сказала она без вопросительных интонаций. — Продолжайте, прошу вас, Эдан.

 

- Принадлежал только ему… да, действительно, - усмехнувшись, тихим эхом отозвался Эдан, вновь замолкая на несколько минут, уходя в свои мысли.
- Продолжить… - наконец произнес он, словно вдруг вспомнив о сидящей рядом девушке, - Что ж… - серые глаза нашли зеленые взглядом, мягко улыбнулись им, - Циан не брал с меня слова молчать, да и, думаю, был бы не против того, что ты это узнаешь. – взяв стакан, мужчина налил себе соку, сделал долгий глоток.
- Можно сказать, мы росли вместе, но, чем старше мы становились, тем реже были наши встречи и тем чаще с Цианом приходил Атаэм. В мои шестнадцать у меня уже было гораздо больше свободы, и мы втроем ходили на озеро, гуляли по холмам, охотились, дурачились… Не буду вдаваться в подробности, но однажды очередная мелкая провокация Атаэма попала в цель, и я его ударил. – мрачно усмехнувшись, Эдан качнул головой, - Не то, чтобы мы вообще не дрались – между мальчишками такое невозможно – но обычно это не выходило за рамки дружеских потасовок. Но в тот удар я вложил всю свою злость, до крови разбив ему скулу. Атаэм был сильнее и быстрее меня, но удара явно не ожидал, привыкнув к моему бездействию, и среагировать не успел, растянувшись на земле. А вот реакция Циана была молниеносной – уже в следующую минуту меня сбили с ног, впечатывая в землю, руки в локтях были прижаты коленями, а шеи чуть ниже уха ощутимо касалась холодная сталь. Циан точил свой кинжал до пугающей синевы, он резал сложенную вдвое толстую кожу, словно масло, и я застыл, стараясь даже дышать пореже. А потом встретился с Цианом взглядом… и забыл как дышать вообще. Слишком ощутимой была разница между уже привычной насмешливой теплой вишней и холодными темными гранатами. Я увидел в них смерть и с ужасом осознал, что тонкая ладонь не дрогнет. Мой единственный здесь друг уже убивал, и был готов сделать это снова, если потребуется.
Думаю, Циан без труда прочитал этот ужас в моих глазах и холодно усмехнулся, качнув головой. «Не делай того, о чем потом пожалеешь», - убрав кинжал, он легко поднялся, отходя на пару шагов. Я сел на земле, едва удерживаясь от желания потереть шею, не оглядываясь назад, чтобы не видеть удовлетворения в темных глазах Атаэма. В тот момент я хотел, чтобы они оба ушли, насовсем. Но Циан и не собирался задерживаться. Кинув обычное короткое «Увидимся», он повернулся, холодно добавив «Мы уходим, Атаэм.» Впервые я слышал от него столь недвусмысленный приказ, и даже обернулся, посмотреть на реакцию. Но Атаэм просто развернулся и ушел, ни говоря ни слова. Циан ушел следом, я же поднялся и отправился домой, не желая задумываться об отношениях между этими двумя. – сделав еще один долгий глоток сока, Эдан задумчиво покатал стакан между ладоней, - Циан вернулся следующим вечером, один, но моя обида на него не прошла и мы почти не разговаривали. Смерив меня насмешливым взглядом, он ушел неполный час спустя и пропал на две недели. – усмешка вновь скользнула по губам, - Видимо, давая мне время остыть. И оказался прав, хоть обида и не прошла до конца, я успел соскучиться и был рад видеть его даже в компании Атаэма. В тот день мы пошли на озеро… - его прервал робкий стук. После легкого кивка хозяина дома в столовую вбежал Ронни и передал Эдану сложенный лист бумаги. Быстро пробежав по нему глазами, мужчина поднялся, улыбнулся Адриане:
- Прошу меня простить, милая леди. Я скоро вернусь и мы продолжим наш разговор. – опустив стакан на стол, он развернулся, выходя из комнаты.

 

Адриана кивнула. Проводив Эдана взглядом, она взяла вилку, принялась в задумчивости, едва касаясь, водить ею по блестящему от джема блину, одиноко лежащему на тарелке. Она снова вспоминала Циана, с лёгкой улыбкой, теплом на душе, но и неизменной грустью, ощущением весьма значимой потери, от которой ныло в груди, щипало в глазах.
Атаэм стоял между ней и Цианом тоже, сколько бы лет ни прошло с момента его смерти. Братья не по крови были связаны узами не менее прочными, чем родственные, они могли убить друг за друга. Невероятно крепкая и болезненная привязанность. Патологическая, выражаясь словами Лидии Велас, иначе нельзя назвать отношения, которые закончились так ужасно. Хотя они не закончились. Атаэм добился своего. Прежде чем уйти в Тень, он разрушил основу мировосприятия Циана, отравил его собственной ущербностью. И действие этого яда не прошло со временем.
Адриана вздохнула, свернула блин, ловко намотав его на вилку, принялась есть, запивая виноградным соком. Она думала о том, что бой с призраками прошлого выиграть намного сложнее, чем тот, что принимаешь в реальности настоящего времени. Наверное, потому что уже случившееся неподвластно ничьей воле, бороться с ним бесполезно, можно только смириться и жить дальше, избавившись от чувства вины за собственное бессилие.

 

Эдан вернулся уже через четверть часа, и остановился в арке входа, наблюдая за сидящей за столом девушкой. Разговор с ней доставлял ему удовольствие, позволяя окунуться в давние воспоминания, возвращающие его в далекую юность. Воспоминания, что он всегда держал при себе, бережно храня, как ту детскую тайну про поход на болота, не планируя когда-либо ими делиться. Адриане Эдан бы тоже ничего не рассказал, если бы не слова Циана. «Позаботься о ней.» Эта девушка была ему дорога. И прежде замкнутый, эльф скрывался от мира под толстой коркой ледяного равнодушия, и Эдан был практически уверен, что существ, знающих его настоящего, видевших, как тает лед в тепле вишневых глаз, исчезающе мало. Адриана знала. Циан тоже был ей дорог, это было заметно сразу и лишь укрепилось при разговоре. О безразличных сердцу людях – или эльфах – не спрашивают и не слушают с таким вниманием. Жаль только, что за прошедшие годы решение Циана не подпускать никого к себе ничуть не изменилось.
Едва уловимо усмехнувшись собственным мыслям, Эдан вернулся за стол, садясь рядом с Адрианой, налил себе еще немного сока и мягко улыбнулся девушке:
- Извини, дела виноградника. Но теперь я снова в твоем распоряжении. Если есть какие-то вопросы, задавай, не стесняйся.

 

День вступал в свои права, яркое солнце заливало двор за окном. Здесь было хорошо, спокойно, как-то непривычно, но очень приятно уютно. Адриане уже хотелось остаться больше, чем на день, и вряд ли это желание изменится после того, как она познакомится с домочадцами поближе, иначе Циан не оставил бы её в доме Эдана. О ней ещё никто так не заботился, и душу щемило от тоски, потому что заботой этой придётся пренебречь. Хотя, возможно, не совсем.
Она повернула голову на звук шагов, улыбнулась в ответ на дружелюбную улыбку Эдана. Он был статным мужчиной, крепким, привлекательным, но выглядел заметно старше Циана, несмотря на то, что они почти ровесники. Эльфы дольше людей сохраняют свою молодость. Впрочем, для неё данный факт значил немного — простое наблюдение.
— Вы начали говорить про день на озере с Цианом и Атаэмом после двухнедельной разлуки. Тогда случилось что-то важное? Если я не сильно отвлекаю вас от дел, Эдан, мне бы хотелось послушать историю до конца.

 

Улыбнувшись, мужчина качнул головой:
- Ты мой гость, Адриана, и дела немного подождут. На сегодня у меня нет ничего неотложного. – конечно, это не значило, что таковое вдруг не появится, но говорить о том Эдан счел невежливым, - Да, тот день на озере. – он вновь легко кивнул, взгляд подернулся задумчивостью, - Важное? В каком-то смысле да. В те дни каждая наша встреча была для меня особенной, тем более что Циан отличался от всех моих знакомых не только тем, что эльф. С ним было интересно. На Атаэма я старался не обращать внимания – одного того предупреждения было более чем достаточно, и я не хотел потерять друга. В тот день они пришли вдвоем, сразу после полудня, я сказал отцу, что ухожу и мы втроем пошли на озеро. Сперва мы купались, а потом, выбравшись на берег, решили устроить небольшое соревнование, чья охотничья добыча будет крупнее.
Циан никогда не расставался с длинным кинжалом, а Атаэм почти всегда носил с собой небольшой арбалет, из полированного дерева, с отделанным черненым серебром прикладом. Они разошлись в разные стороны, а я какое-то время размышлял, на какую добычу могу рассчитывать, имея в арсенале лишь короткий, широкий охотничий нож.  Точно не на птицу. Наг – слишком банально, да и, как и любому мальчишке, мне хотелось выиграть. Заметив в паре десятков метров пришедшего на водопой барана, я начал осторожно подкрадываться к нему. И был уже в нескольких шагах, когда в дерево, в паре сантиметров от моего лица с глухим стуком вонзился арбалетный болт. – тихо выдохнув, словно все еще находился на том далеком озере, Эдан сделал долгий глоток сока из стакана, но не поставил его на стол после, медленно катая меж ладоней.
- Баран, вскинув голову от воды, сразу же убежал, но мне было уже не до него, - продолжил мужчина минутой спустя, - Застыв на мгновение, я осторожно обернулся, ожидаемо увидев в десятке шагов на берегу Атаэма, опустившего арбалет. «Извини, дружок, я принял тебя за галла», - холодно усмехнулся он, и в черных глазах я увидел отсвет безумия, испугавший меня до дрожи. Успею ли я увернуться, если следующий болт полетит в меня и поверит ли Циан столь откровенной лжи? Тихое, насмешливое «Нашли что-то интересное?» обрадовало меня, как никогда ранее. Я слабо улыбнулся и сделал шаг в сторону, перед этим бегло обернувшись на застрявший в дереве болт. Специально, конечно. Глаза Циана опасно потемнели, Атаэм небрежно пожал плечами, вешая арбалет на пояс. И уже развернулся, собираясь уходить, когда Циан сделал шаг в сторону, перегораживая ему дорогу. «Атаэм, ты мой брат. Но если с Эданом по твоей вине что-то случится, я повторю с тобой ровно тоже самое.» - ледяным тоном произнес он, заставив меня вновь замереть на долгих несколько секунд. Атаэм же тихо фыркнул - «Да-да, я помню, я обещал не ломать твоих игрушек», - обошел Циана и ушел в сторону болот. В тот момент я снова ощутил себя лишним. Но Циан не ушел, лишь качнул головой, оборачиваясь ко мне. «Прости его, я уверен, Атаэм не хотел тебе зла», - виновато улыбнувшись, тихо сказал он. Мы больше никогда не вспоминали о том случае, но с того дня Циан всегда приходил один, хоть и намного реже, чем раньше.

 

Адриана слушала молча, порой хмурилась или опускала глаза к сложенным на столе перед собой, левая поверх правой, ладоням. Любовь слепа или же у неё просто нет выбора, раз она до последнего цепляется за иллюзии, отвергая реальность. Но по спине снова бежали мурашки, Адриану бросало в дрожь, потому что перед глазами неизменно возникали до боли знакомый взгляд и холодная, звериная усмешка. Не зная, что за болезнь порождает столь извращённое восприятие мира, вывернутые наизнанку чувства и желания, обострённые до предела, она была уверена в единственном способе исцеления от неё.  Только смерть может излечить такое. Это знание было ужасным, его хотелось отторгнуть, но Адриана себе не позволяла. Разве ей не приходилось убивать без причины, на потеху хозяевам? Разве не должна она, сбросив оковы рабства, сделать что-то хорошее  для других во искупление девятнадцати лет собственной никчемной жизни?
Она в очередной раз подняла глаза на Эдана, когда он закончил говорить, и смотрела на него, не произнося ни слова, больше минуты, потом качнула головой, вздохнула, видимо, обрывая поток тягостных раздумий.
— Вы говорили Циану о том, что видели в глазах Атаэма? Ведь его нужно было предупредить, заставить задуматься, кто с ним рядом.
Циан невероятный упрямец, заживо похоронивший себя под грузом прошлого — Адриана понимала. Но если бы ей сейчас пришлось встать между ним и Атаэмом, на линии огня, чтобы предотвратить беду, она бы сделала это без колебаний, заставила себя услышать, рискуя вызвать гнев Циана и разрушить свои отношения с ним навсегда. Едва заметная усмешка скользнула по её губам. Не боится потерять тот, у кого ничего нет. Какие отношения могут быть у случайных попутчиков, знакомых меньше месяца? Мимолётные. И тяжесть кусочка перламутра на её груди, пусть даже когда-то немало значившего для Циана, в виду его отсутствия рядом, не могла этого опровергнуть.

 

Горькая усмешка скользнула по губам, Эдан качнул головой, переводя взгляд от вида за окном на Адриану.
- Говорил, было дело. – чуть задумчиво отозвался он, вновь замолкая, опуская взгляд вниз, некоторое время рассматривая стакан, зажатый между ладоней. – И если первый раз мне просто ясно дали понять, что это не мое дело, то второй… - вновь усмехнувшись, Эдан допил остатки сока в стакане одним глотком, - Второй раз он ответил, и я пожалел, что вообще поднял эту тему. – повертев пустой стакан в пальцах, мужчина поставил его на стол, вновь сплетая ладони в «замок» и опираясь локтями на столешницу, - Циан сказал, что они были вместе, сколько он себя помнит и могли рассчитывать только на себя и друг на друга, что у меня есть отец, дом и виноградники, а у них есть лишь они сами и невесть кем построенный домик на болотах. «Да, Атаэм другой, не такой, как все. Но и я далеко не подарок. Мы росли вместе, как братья, и то, что ты видишь, не всегда то, что есть на самом деле. У Атаэма жестокие шутки, но это всего лишь шутки. Он больше сюда не придет. Мне не удалось сделать вас друзьями, но и врагами вы тоже не станете.» Тон его голоса был откровенно ледяным, а потом он развернулся и ушел, не прощаясь. И снова надолго пропал. Довольно откровенный и действенный способ ухода от неприятных тем. Скучать мне было особо некогда, потому что отец постепенно подключал меня к делам виноградника, но не скажу, что я не ждал его. Возможно, это было несколько эгоистично с моей стороны, но дружбы с Цианом я потерять не хотел и, когда он все же вернулся, подобного разговора больше не заводил. – серые глаза улыбнулись зеленым, Эдан оперся щекой о раскрытую ладонь, чуть склоняя голову на бок, но не отводя взгляда:
- А как давно знаешь его ты, юная леди?

 

Ни Эдан, ни Этель не хотели потерять Циана, причинить ему боль своими подозрениями. Поэтому они предпочли отодвинуть их на задний план, развеять, как иллюзию, для себя сославшись на слабость натуры любого существа, способного любить и ревновать. Это Адриана понимала тоже. Наверное, она опять погорячилась, подумав, что смогла бы рискнуть всем, отстаивая собственное суждение об Атаэме без достаточных доказательств неисправимой извращённости его разума и души. Ведь до убийства Этель он вряд ли причинял реальный вред хоть кому-то из близких Циана, иначе тот бы этого так не оставил. Скорее всего, Атаэм лишь создавал тягостную, нервную атмосферу для всех, кто покушался на внимание брата, пока болезнь не потребовала более серьёзной жертвы для сохранения его искажённой картины действительности в неизменном виде. Ради спасения мира он был готов на всё, но мир Атаэма заключался в нём самом, себя он мнил центром всего существующего.
Вопрос Эдана вызвал замешательство у Адрианы. С Цианом ей было хорошо, и дни пролетали незаметно, ускользая, как песок сквозь пальцы. Сколько же их прошло в действительности?
— Не больше двух недель, — ответила она, всё ещё с точностью не подсчитав минувшие с их встречи в лесу у ручья дни. Но разве это так уж важно? Тем более, сейчас, когда Циан ушёл. — А когда в вашей компании появилась Этель? — тут же спросила Адриана, не считая, что торопится. У Эдана наверняка много дел, у неё мало времени, а ведь хочется ещё столько всего узнать о Циане. Любопытство, естественно, придётся сдержать, но спросить про Этель ей необходимо. Внутренний голос в очередной раз поинтересовался причиной, и Адриана снова его проигнорировала.

 

Две недели. Эдан поднял голову, не скрывая удивления во взгляде. Теперь он чуть лучше понимал причины, побудившие Циана так быстро исчезнуть, оставив столь несвойственную ему просьбу.
- Ты удивительная девушка, Адриана. – улыбнулся Эдан, с легким любопытством рассматривая тонкие черты юного лица. И тихо вздохнул, едва уловимо отрицательно качнув головой.
- Этель в нашей компании, можно сказать, так и не появилась. – чуть задумчиво отозвался он, и мягко кивнул в ответ на невысказанный вопрос зеленых глаз, - Да. Я расскажу эту историю до конца.  – взгляд вновь скользнул мимо Адрианы к окну, Эдан некоторое время молчал, мысленно возвращаясь в памяти в те далекие дни своей юности, - Как я уже говорил, Циан стал приходить гораздо реже, раз в неделю, а то и две, проводил со мной несколько часов – иногда всего один или два – и исчезал снова. Постепенно я привык к такому положению вещей, тем более, что отец все плотнее подключал меня к текущим делам, а потом я узнал, что имелось в виду под «упрочнением торговых отношений», когда близкий партнер отца впервые привез сюда свою дочь. Алору. – мужчина улыбнулся, на миг вернув взгляд к Адриане, - Мы познакомились и счет времени для меня несколько утратил первоначальное значение. – налив себе еще сока, Эдан сделал глоток и продолжил, - Мне исполнялось девятнадцать, и на тот же день намечалась наша с Алорой помолвка. Неделей ранее я познакомил ее с Цианом и мы пригласили его на торжество. Циан сказал, что придет и пообещал сюрприз, но я, честно говоря, почти не надеялся. Не только по той причине, что мой друг не любил шумных вечеринок. За последние полгода я видел его от силы раз пять, он появлялся на пару часов и вновь исчезал, говоря, что занят. На торжество он и не пришел, но вечером, когда я проводил Алору и ее родителей в предназначенные им комнаты и спустился в сад, меня уже ждали. И сюрприз действительно был, потому что Циан пришел не один, и мне сразу стало понятно, чем, а вернее – кем был столь занят мой друг. С ним рядом стояла очаровательная эльфиечка, изящная и хрупкая, как фарфоровые статуэтки в доме моей матери, удивительно на него похожая.
Первой мыслью было, что она ему сестра, и определенно младшая, но я тут же отбросил ее, и оказался прав. «Эдан, это Этель, моя невеста.» - улыбнулся Циан, приобнимая ее за талию. Она очаровательно смутилась – «Ну зачем ты так сразу…», «Ты против?» - тут же помрачнел Циан и я вдруг ощутил себя лишним в собственном саду. «Нет.» - солнечно улыбнулась она, прижимаясь к нему, обернулась ко мне - «Приятно познакомиться, Эдан», - и все вернулось, вечер снова был теплым и мне больше не хотелось исчезнуть.
Я принес им винограду и яблочного вина, и почти до полуночи мы сидели в беседке в саду. Этель оказалась удивительно светлым существом и Циан поразительно менялся рядом с нею. Заранее зная, что в дом они не пойдут, я предложил им заночевать на сеновале. Циан ожидаемо отрицательно качнул головой, но один взгляд золотистых глаз и тихое «давай останемся» мгновенно переменили его решение. Они ушли на рассвете.
Этель с тех пор я больше не видел.
Эдан замолчал, улыбка растаяла, серые глаза невидяще скользили по заоконному пейзажу.
- Циана после той ночи я видел еще лишь раз, дня через три. – негромко продолжил он парой минут спустя, - На рассвете, когда вышел умываться на задний двор, он появился из тумана, словно призрак, и попросил разрешения взять у нас коня. Сказал, что у них с Этель маленький юбилей через два дня, о котором он совершенно забыл, и не успеет купить подарок, если пойдет в Селени пешком. Мой отец разрешил ему взять жеребца, Циан уехал почти сразу же, и пропал. Нет, коня он вернул к полудню следующего дня, но его самого я так и не увидел. Первые полгода его уже привычное исчезновение меня не сильно волновало, но с каждым прошедшим месяцем беспокойство росло. Я чувствовал, что что-то случилось, но запрещал себе думать об этом… хотя бы потому, что абсолютно не знал, что предпринять. Еще почти полгода спустя я пошел на болота. – Эдан тихо вздохнул, неторопливо отпил немного сока из стакана, - Примерное направление я знал, потому что однажды видел тот дом издалека. Но нашел его далеко не сразу. Маленькая хижина была пуста и явно заброшена уже больше года. В доме не обнаружилось никаких признаков того, что там вообще кто-то когда-то жил… обойдя дом вокруг, я нашел причину. Уходя, хозяева сожгли все, что не смогли взять с собой – обломки мебели, битые черепки и клочки ткани посреди выгоревшего костревища ясно говорили об этом. И одинокая, безымянная могила на заднем дворе. – мужчина качнул головой, переводя взгляд к зеленым глазам, - Не буду рассказывать, что я при этом почувствовал… но в тот момент я подумал, что это его могила. Мысленно простившись с другом, я считал его погибшим почти одиннадцать лет. Пока случайно не встретил снова.

 

Она удивительная? Адриана с немым вопросом в глазах посмотрела на Эдана. Чем же, интересно? Впрочем, эта тема развития не получила, да и не об Адриане сейчас шёл разговор. Она опять слушала долгий рассказ с неизменным вниманием, ничем не выдавая своих чувств. А ей было очень больно. Острый клинок пронзил сердце насквозь, раскалённым металлом поворачиваясь внутри. Печаль, выраженная словами, разъедала душу, уже преисполненную тоски внезапного расставания без прощания. Адриана сочувствовала Циану, которому выпали в жизни столь тяжёлые испытания, но ещё больше она сожалела о том, что он до сих пор не пережил их, не оставил прошлого там, где ему надлежит быть — в глубинах памяти, тайниках сердца, души, а потому застрял в давно минувшем.  Хотелось бы верить, что не до конца дней, но она сомневалась.
Когда Эдан замолчал, Адриана какое-то время молча смотрела на него. Он спас их с Цианом и имел право знать. Да, наверное. Но она колебалась, слегка хмурилась, закусив нижнюю губу изнутри, пока не решилась сказать:
— Там две могилы. Атаэм убил Этель, и Циан похоронил его рядом с ней, но ничем не отметил вторую могилу. Я думаю, Атаэм был безумен, и с течением времени это становилось сильнее, пока не закончилось так...

 

Если бы Адриана все же задала вопрос, Эдан бы ответил, насколько удивительно то, что всего за две недели всегда холодный и замкнутый эльф позволил ей увидеть себя настоящего и поделился тем, что так и не рассказал близкому другу, знакомому с детства.
Сказанное девушкой заставило его замереть. Помрачнев, мужчина долгое время молчал, бездумно покачивая поднятым стаканом в ладони, потом парой глотков допил сок, отставляя стакан в сторону.
- Я догадывался, но… - Эдан глубоко вздохнул, - но и предположить не мог, что все настолько ужасно. Хотя видел, насколько это его изменило. А Атаэма… - серые глаза потемнели, мужчина оборвал себя, понимая, что уже знает ответ на недосказанный вопрос, - Мстя за любимую, Циан убил того, кого любил, как брата… и похоронил их рядом, отметив лишь могилу Этель. Чтобы все ходили по второй могиле. – горькая усмешка тронула губы, - Очень характерный для него поступок… Тьма, что жила в Атаэме, есть и в нем тоже. Вот только он не позволяет ей завладеть собой, а лишь прячется внутри от остального мира. Потом, когда я встретил его в столице, Циан сказал, чтобы я забыл о его существовании…

« Антива-Сити, один из богатейших портов известного мира, был большим шумным городом, как и положено столице. До отплытия в Селени у него оставалась еще пара часов, и Эдан прошелся по пирсу, любуясь столь редкими для него морскими видами. Пока взгляд вдруг не коснулся стройной фигуры на молу, совсем рядом… и замер, не веря. Слишком знакомым был тонкий профиль обращенного к морю лица, и длинные серебристые волосы, собранные в непривычный взгляду хвост. Черный плащ и парные мечи за спиной были оставлены без внимания, как оказалось – зря.
Сорвавшись на бег, Эдан был на молу несколькими минутами спустя:
- Циан! – увидеть, убедиться, что это не мираж. И резко запнуться, словно налетая на невидимую стену, встретив взгляд ледяных, почти черных гранатов глаз. В этих глазах была смерть – и ничего больше. Один шаг навстречу, и эльф исчез, буквально растворившись в воздухе, а спустя мгновение шеи коснулась сталь, отточенная до бритвенной остроты, на миг возвращая Эдана в прошлое. Может, Циан его не узнал?..
Но сталь вдруг пропала, и мужчина тихо выдохнул, осознавая, что почти не дышал все это время.
- Живи, старый друг. – тихо произнес холодный, знакомый голос, - Забудь, что ты меня когда-то знал.
- Циан… - Эдан обернулся, но рядом уже никого не было. Только легкий бриз обдал сзади водяной пылью.
- Я не забуду. И всегда буду рад тебя видеть. –  произнес он в пустоту, надеясь, что его все же слышат.»

- И я ответил, что этого не будет, и что здесь ему всегда будут рады. – улыбка вновь коснулась глаз, - И почти год спустя Циан бесшумно появился рядом со мной как-то на закате, и спросил, в силе ли еще мое предложение. Я знаю, кто он, уверен, ты тоже это знаешь, Адриана. – серые глаза внимательно вгляделись в зеленые, - Но Циан по прежнему мой хороший друг и я так же знаю, что могу ему доверять. Не обижайся, что он ушел вот так, этого упрямца очень сложно вытащить из той скорлупы, в которой он обычно прячется.

 

-2-

Адриана кивнула, подтверждая. О ремесле, которым зарабатывает на жизнь, Циан рассказал ей сразу, надеясь отвратить от себя — не вышло. И она не ошиблась. Он действительно хороший друг, без раздумий рискующий жизнью ради другого, даже вопреки здравому смыслу. Лёгкая, грустная улыбка тронула губы.
— Тьма живёт в каждом из нас, но не все могут и хотят с ней совладать. Что касается Циана… — она помолчала, изучая взглядом разводы от джема на белоснежной фарфоровой тарелке. — Жаль, что он ушёл не прощаясь, — Адриана вздохнула, подняла глаза на Эдана. — У меня есть дело за многие мили отсюда. Придётся добираться морем, долго. Но я бы хотела вернуться сюда после, если позволите. С детства меня учили сражаться и ничему больше, однако я быстро схватываю и буду рада любой работе. Сегодня, завтра можете меня испытать, поручите какие-нибудь обязанности по дому или за его пределами. Так я смогу показать себя и отблагодарить за гостеприимство. Послезавтра отправлюсь в путь, дольше задерживаться не стоит.

 

- Циан не терпит прощаний и всегда старается их избегать, - Эдан усмехнулся, глядя на девушку, согласно кивнул головой, поймав ее взгляд, - Ты гость этого дома, Адриана. – улыбнулся он, - Конечно, ты можешь сюда вернуться. И я не стану тебя испытывать, мне это ни к чему. Делами по дому занимается моя супруга, если ты хочешь чем-то помочь, поговори с ней. В это время ее можно найти в саду или на заднем дворе. – Эдан поднялся из-за стола, вновь улыбнулся Адриане, - У Алоры несколько предвзятое отношение к девушкам на виноградниках, но Циан явно говорил с ней перед отъездом, поэтому сейчас она ничего не имеет против того, что ты останешься здесь. Как соберешься в путь, я дам тебе сопровождающих, девушке не стоит путешествовать по степям одной. Скажи, ты умеешь ездить верхом?

 

— Умею, — ответила Адриана. Наездницей она была не слишком уверенной, но ведь и участия в скачках от неё не требовалось. — Спасибо, Эдан. Ещё раз за всё, — она улыбнулась, но на лицо её тут же набежала тень. Расстраивать Алору своим присутствием точно не хотелось. — А по какой причине ваша супруга не приветствует девушек на виноградниках?
Для Адрианы было странным, что здесь всюду работали только мужчины, она привыкла совсем к другому, у Веласов много работы по дому выполняли женщины, и это казалось более естественным. Хотя она же впервые попала на виноградники, скорее всего, в таком хозяйстве свой особый уклад, продиктованный особенностями производства и давними его традициями.

 

Эдан согласно наклонил голову, принимая благодарность и весело улыбнулся на прозвучавший вопрос:
- Алора считает, что работники на виноградниках должны работать, а не на девушек заглядываться. Насчет работы по дому примерно тоже самое, но уже в отношении девушек. А для меня это все не настолько важно, и подобные вопросы я полностью оставляю за хозяйкой этого дома. Но к тебе это отношения уже не имеет, как я и сказал, ты гостья этого дома, Адриана и можешь здесь оставаться, сколько душе угодно.

 

Адриана подумала, что дело всё же не в том, насколько сильно будут отвлекаться друг на друга работники, или не только в том, но своих мыслей не озвучила. Не ей судить о порядках в этом гостеприимном доме, устанавливать которые могли только хозяева.
— Нельзя же гостить вечно, — улыбнулась она. — Хочется быть полезной. Спрошу у Алоры, могу ли, в качестве исключения, рассчитывать на работу в вашем доме, если вернусь сюда через некоторое время. Ещё я неплохо владею оружием, а у вас наверняка есть охрана. Но всё это не сейчас, — Адриана посерьёзнела. — Я бы хотела попросить вас кое-что передать Циану на случай, если вернуться мне не удастся, — Эдан кивнул, поэтому она продолжила. — Пожалуйста, скажите ему, что рабство противоестественно, нужно сбросить оковы, кто бы ни был рабовладельцем — человек или прошлое.
Получив молчаливое согласие, отразившееся во взгляде Эдана, Адриана развернулась и вышла из столовой. Алору она нашла на заднем дворе. Хозяйка развешивала выстиранное бельё на натянутых между несколькими деревьями верёвках.
— Доброе утро, Алора, — сказала Адриана, подходя ближе. — Спасибо за завтрак, — она улыбнулась, переступила с ноги на ногу, чувствуя смущение. — Я могу кое о чём вас попросить?

 

Кажется, положение гостьи было для Адрианы в новинку, но акцентировать внимание на этом Эдан не стал.
Серые глаза чуть задумчиво проводили девушку взглядом, и мужчина едва уловимо кивнул Адриане вслед, больше самому себе, нежели ей. Слова – это только слова, но он передаст их Циану, когда бы тот не появился.
Алора, обернувшись на голос, приветливо кивнула девушке:
- Доброе утро, Адриана. – она мягко улыбнулась, - Я рада, что тебе понравилось. – вновь отвернувшись, женщина расправила на веревке очередную мужскую рубашку, повернула голову к Адриане, - Конечно. О чем ты хочешь попросить?

 

— Я задержусь у вас на сегодня и завтра, но не хочу сидеть без дела. С детства меня учили управляться с оружием, а не домашним хозяйством, но, думаю, в таком большом доме найдётся работа, для которой не требуются особые умения. Поручите мне что-нибудь, Алора, — Адриана робко улыбнулась. Если с Эданом она чувствовала себя свободно, то в присутствии его жены смущалась. — Обещаю не заглядываться на ваших работников. Мне не нужны неприятности, — добавила она, прежде чем подумала, что это всё же лишнее.

 

Полуобернувшись, Алора окинула ее взглядом сверху вниз, и весело рассмеялась:
- Да, Циан так и сказал – ты совершенно не похожа на Эйну. – она заправила за ухо выбившуюся из пучка прядь волос, и с улыбкой кивнула, - Конечно, здесь всегда есть, чем заняться. Я отправила Латана за водой к источнику, и собиралась оставить постельное белье до его возвращения, но теперь мы с тобой отлично повесим его вдвоем. – Алора махнула ладонью в сторону соседней корзины, вынимая из той, что стояла у ее ног, последнюю мужскую рубашку, - А потом я займусь обедом, а ты протрешь пыль в доме, для этого тоже не нужны никакие особые навыки. – карие глаза посерьезнели, глядя в зеленые, - Я верю тебе, девочка, от тебя не будет никаких неприятностей. Не знаю, как насчет остальных, но мне Циан ни разу не солгал и его оценке я тоже верю. Только не вздумай за ним бегать, это парни должны бегать за нами, а никак не наоборот.

 

— Хорошо, спасибо, — Адриана уже собиралась шагнуть к корзине с постельным бельём, но цепкий взгляд тёмных глаз Алоры её остановил. Она невольно усмехнулась в ответ на предупреждение. — Не буду. Мне в другую сторону, и, возможно, с Цианом мы никогда больше не встретимся. Хотя, если получится, и вы не станете возражать, я бы хотела вернуться сюда в качестве наёмной работницы, после того, как завершу свои дела, — поколебавшись, она направилась к корзине до того, как Алора ответила, наклонилась, вытащила из кучи белья белоснежную наволочку, встряхнула, расправляя, накинула на ближайшую верёвку с краю.

 

- Отсюда есть только две стороны, - усмехнулась Алора, вешая рубашку и аккуратно расправляя ее на веревке, - Южная, откуда вы пришли, и северная, до Селени и дальше. Вряд ли ты пойдешь в горы или на болота, значит, как минимум до Селени ваши пути совпадут. – критически осмотрев повешенную Адрианой наволочку, Алора легко кивнула, отодвинула пустую корзину и сделала шаг к полной, поднимая мокрую простынь и осторожно складывая на весу пополам, - Мне не нужна здесь наемная работница. – карие глаза взглянули в зеленые и Алора улыбнулась, - А вот помощница по хозяйству, думаю, совсем не помешает. – протянув Адриане край простыни, она кивнула ей на веревку, - Держи за край. Расправляем и вешаем.

 

Адриана только передёрнула плечами, когда Алора сказала про направления. У Циана будет два дня форы — времени достаточно, чтобы не встретить её в Селени даже случайно. Слова же о ненужности здесь наёмной работницы на миг вызвали смятение в сердце, хотя ни в глазах, ни на лице оно не отразилось. Но стоило Алоре сказать про то, что помощница ей не помешает, Адриана улыбнулась. Она ловко подхватила простынь, потянула на себя, накинула свой край на верёвку одновременно с Алорой, принялась старательно расправлять мокрую ткань, чтобы не осталось складок. Вероятность того, что вернуться сюда не удастся, была велика, но возможность этого уютным теплом согревало душу.
— А кто такая Эйна? — осмелев совершенно, спросила Адриана. Если уж её сравнивали с Эйной, пусть и не найдя сходства, хотелось бы знать, что это за девушка.

 

Оглядев висящую простынь, Алора вновь удовлетворенно кивнула, вынимая из корзины еще одну и так же протягивая один край Адриане.
- Эйна? Это кузина моего мужа. – усмехнувшись, ответила она, когда и вторая простыня висела рядом с первой. – Красавица блондинка, только оттенок волос чуть светлее твоих, - в корзине осталось лишь две наволочки, Алора взяла обе, передала одну Адриане, - Взбалмошная, капризная девица. – продолжила она, вешая наволочку на соседнюю веревку, - Мой брат Ритор – целитель, что приходил к вам вечером – был в нее влюблен. – проследив, как Адриана повесила вторую наволочку, махнула ей ладонью на скамейку у стены дома, - Идем, посидим немного, посплетничаем. – весело улыбнулась Алора, отходя и присаживаясь на нагретую солнцем скамью.
- Так вот, Ритор был от нее без ума. Его иногда отпускают из Круга, и в тот раз, узнав, что Эйна собирается приехать к нам в гости, он примчался следом за ней. И так получилось, что Циан тоже был здесь. Эйна увидела его, вся зарделась – и вбила себе в голову, что хочет замуж за эльфа. Эдан сразу сказал ей, что из этого не выйдет ничего хорошего, да разве ж она кого слушала? Девчонка натурально не давала ему прохода, напрочь игнорируя Ритора. Первый день Циан еще пытался быть с ней вежливым, на второй уже совершенно бестактно исчезал, лишь увидев ее. А она по глупости увидела в нем Ворона и восхитилась еще сильнее, удвоив усилия. Так они и бегали, Эйна за Цианом, Ритор за Эйной, весь дом на ушах стоял. – усмехнулась Алора, прервавшись, чтобы отправить Ронни за пустыми корзинами из-под белья, и снова поворачиваясь к Адриане, - Не знаю, почему Циан не ушел сразу, возможно, его это забавляло. Ритор же кипел, словно котел с водой. К обеду второго дня я уже была готова разогнать весь этот цирк, но Циан устал раньше. Услышав вскрик, я выбежала в коридор, заставая интересную картину: Циан прижал Эйну к стене, но определенно не за тем, что навоображала себе эта глупышка. Он намотал на кулак ее длинный локон и одним движением срезал кинжалом. Эйна снова вскрикнула, а я заметила с другой стороны такой же неровный клок. И поняла, что улыбаюсь. А вот выскочивший с другой стороны коридора Ритор забавным происходящее не счел. Не знаю, что он сделал, но Циан вздрогнул, поморщился и холодно сказал, что еще один магический удар вызовет ответ, который магу совсем не понравится. Эйне же он сказал, чтобы оставила его в покое, или перенесла свое внимание на Ритора, которому его явно не хватает. – Алора тихо фыркнула, словно кошка. – Пригрозил привязать ее к дереву во дворе, срезать платье и оставить так. Девчонка в слезах убежала в комнату, а Ритор вызвал Циана на дуэль. На что тот ответил, что магов убивать ничуть не сложнее всех остальных и его останавливает лишь уважение к этому дому и его хозяевам. Мальчишки, что один, что второй. – она вздохнула, качнув головой, - Я запретила им эту глупую дуэль, в доме, на улице, где угодно. Сказала, что, если им так хочется выяснять отношения, пусть делают это без магии и без оружия, но если они покалечат друг друга, я перестану разговаривать с ними обоими, вне зависимости от того, насколько хорошо Ритор потом все исцелит. – Алора помолчала, разглядывая сохнущее белье, - Глупо, наверное, но тогда я испугалась за них обоих. Хотя знала, что Циан не допустит смерти моего брата. И все равно не могла этого позволить. Они совершенно одинаково поморщились и извинились. Передо мной. Друг с другом они с тех пор не разговаривают. Вчера… - карие глаза вернулись к зеленым, Алора улыбнулась Адриане, - Извини, но ты так смотрела на Циана… что я невольно сравнила тебя с ней. А Циан… он всегда возвращается. И ты возвращайся тоже. – Алора поднялась, кивнула на дверь в дом, - Идем, я покажу тебе, что и где можно взять для уборки. И займусь уже обедом.

 

Чтобы понять, что мужчина тебя не хочет, много ума не надо, однако Эйне, похоже, его не хватило. Рассказанная Алорой история Адриану позабавила, сравнение же ничуть не задело. Первое впечатление о незнакомом может обмануть. Ритору она не посочувствовала, рассудив, что, если сердце не выбирает, кого любить, то взрослый мужчина вполне способен обуздать его порывы, открыв глаза и включив мозги, оценивая ситуацию, в которую попал по воле чувства. Хотя, возможно, его просто привлекают девушки глупые, но темпераментные и настойчивые.
— Спасибо, Алора, мне захочется вернуться в ваш дом, здесь хорошо, — улыбнулась Адриана, поднимаясь следом за ней.
— А как я смотрела на Циана? — спросила она уже у двери дома.
Что такого увидела Алора в её взгляде? Да, она очень испугалась, думая, что Циан умрёт от страшной раны, а потом испытала невероятное по силе облегчение, когда чудом оказавшийся в это время на виноградниках Ритор его исцелил. Но разве это могло быть похоже на чувства, что испытывала Эйна, одержимая беловолосым эльфом?

 

Остановившись в дверях, Алора обернулась к Адриане, улыбка отразилась лукавством в теплых карих глазах:
- Он же тебе нравится, верно? Настолько, что хотелось бы всегда быть рядом? Когда мы боимся потерять тех, кто дорог, все наши чувства отражаются в глазах. А ты вся светилась, как маленькое солнышко, и не отходила от него ни на шаг. Вилась вокруг, как мотылек у огня. – улыбка стала чуть шире, - Вот только я тоже была рада видеть, что с ним все в порядке, хоть Ритор и сказал мне это сразу, и не подумала о другом – почему Циан позволяет тебе обращаться с ним, как с ребенком. – качнув головой, Алора развернулась , входя в дом, - Ему надо, наконец, перестать бегать от отношений, но упрямые мальчишки все и всегда делают по своему.

 

Зелёные глаза раскрылись шире. Если даже Алора за несколько минут разглядела её чрезмерную заботу о Циане, то что говорить о нём самом? Адриана нахмурилась. Похоже, она так же глупа и навязчива, как Эйна.
— Когда сражаешься с кем-то плечом к плечу, возникают особенные связи. Опасность сближает даже против воли, — сказала она, входя в полумрак прихожей. — Циану пора освободиться от цепей прошлого, но не ради меня, Алора. Он должен сделать это для себя, чтобы жить дальше по-настоящему. А я не та женщина, которая ему нужна, как бы дорог он мне ни стал за время нашего короткого знакомства.
Слова оставляли горечь на губах, ранили сердце. Циан действительно глубоко тронул её душу, но правильно сделал, что ушёл. Им не по пути и никогда не было, как бы Адриане ни хотелось хоть немного пожить иллюзией, что это не так. Проведи они вместе ещё две недели, ей наверняка стало бы намного труднее принять реальность.

 

- Может быть, все может быть. – чуть нараспев отозвалась Алора, проходя мимо кухни и открывая дверь небольшой каморки, где лежали тряпки, стояли ведра, щетки и тому подобные вещи, - Вот здесь можно взять все, что понадобится. Нужно протереть везде пыль, на закрытые комнаты не обращай внимания. Потом можешь вернуться сюда или погулять, если захочешь.
Что бы ни думала хозяйка дома про особенные связи и тому подобное, мнение свое она оставила при себе.

 

Адриана была благодарна Алоре и за работу, и за мнение, которое та оставила при себе. Меньше всего ей сейчас хотелось обсуждать свои отношения с Цианом. Он ушёл, тема закрыта, а вернуться на виноградники Адриана хочет лишь потому, что это хорошее место, здесь добрые люди, уютно и безопасно, но никак не из желания увидеть его снова. Новая встреча ничего не изменит. Да и вообще, будет ли она? Адриану ждёт долгая дорога в Тевинтер, а ведь оттуда потом ещё нужно выбраться. Мысли об убийстве Гая она от себя пока гнала — передумать на полпути сложнее, поэтому сначала нужно хотя бы выйти на корабле в море. Не думать же о Циане не получалось: ни во время уборки большого дома, ни за обедом, ни, когда Адриана, вымыв посуду после ужина, до изнеможения тренировалась с мечами на заднем дворе. Она скучала неожиданно сильно, мысленно убеждала себя, что не нужно, и тут же мечтала увидеть Циана опять. Ещё не покинув этот гостеприимный дом, Адриана уже ждала возвращения сюда, забывая об опасностях своей миссии в Тевинтере. Бессмысленно себя обманывать — она хотела этого прежде всего, потому что Циан рано или поздно вновь объявится на виноградниках. Со временем иллюзии развеются, тоска пройдёт, глупые чувства и желания перестанут терзать душу. А пока почему бы не потешить себя сладкими мечтаниями, ведь они — всё, что у неё есть на пороге определённого для себя будущего.
Тепло домашнего очага, искренность настоящих семейных отношений, которую Адриана чувствовала в этом доме, утешала тоскующее сердце. Она часто улыбалась, слушая обычные разговоры за завтраком в столовой, обедами и ужинами в саду, когда за столом вместе с членами семьи присутствовали двое свободных в этот час охранников, но больше молчала, чем участвовала в беседах. Ей нравилось наблюдать, безмолвно наслаждаться доброй атмосферой, царившей здесь повсеместно.
Обе ночи она провела в доме, засыпала, кутаясь в плащ, хранивший запах Циана, сжимая в ладони неровный кусочек перламутра, а утром третьего дня отправилась в путь, как планировала. Тогда Адриане ещё только предстояло узнать, что Селени — порт отнюдь не морской, и до побережья придется добираться ещё минимум пять дней.

 

О Циане с Адрианой они больше не разговаривали, она не спрашивала, да и Эдан не задавал вопросов. Алора отнеслась к девушке тепло, не отказываясь от помощи и поручая ей часть работы по дому, и это не могло не радовать. Вечером, по обыкновению выйдя в сад, Эдан, не приближаясь, долго следил, как Адриана тренируется с мечами, невольно вновь возвращаясь мыслями в прошлое, растревоженное долгим утренним разговором.

«Марцио уже семь и он с нескрываемым восторгом следит за танцем клинков в руках обнаженного по пояс сереброволосого эльфа. Несмотря на закрытые глаза, Циан в курсе присутствия рядом зрителей, Эдан знает это с абсолютной точностью. Возможно, он действительно не Ворон, в это верилось слабо, но подтверждалось отсутствием татуировки, а вот все остальное было более чем явно. Танец стали завораживает, Эдан видел подобное лишь раз, когда сам был едва ли старше, чем сейчас его сын.
- Здорово! – восхищенно выдыхает Марцио, когда Циан останавливается, опуская клинки острием к земле. – Я тоже так хочу!
Эльф почти неуловимо смещается вперед, опускаясь перед мальчиком на корточки и Эдан замирает. Убийца с обнаженной сталью на расстоянии ладони от его сына. Может ли он доверять ему, как прежде?
- Ты подрастешь, и я тебя научу, - отзывается Циан, улыбаясь мальчику и поднимает взгляд на Эдана, - Если твой отец не будет против.
В вишневых глазах плещется привычное насмешливое тепло, и Эдан невольно улыбается в ответ. Сейчас это тот же самый мальчишка, что учил его охотится на нагов, словно холод смерти ему только померещился.
- А почему он должен быть против? – Марцио недоуменно вскидывает брови и протягивает ладонь к одному из мечей, - Можно подержать? – с плохо скрываемым вожделением спрашивает он и Эдан вновь замирает.
- Можно, - улыбнувшись, эльф позволяет мальчику взять один из мечей, чуть склоняет голову на бок, - Только держи аккуратнее, он очень острый.
- Вау! – выдыхает тот, обеими ладонями сжимая клинок за длинную рукоять. Взмахнуть им ему, естественно, не дают и меч снова возвращается к Циану. А Эдан думает, что пора подарить сыну его отцовский широкий охотничий нож. И что близкому другу он может доверять ничуть не меньше, чем прежде.»

Адриана не изменила решения, собравшись в путь утром третьего дня. Убедившись, что у девушки есть деньги на дорогу морем, Эдан отправил с ней Марцио и Алана, снабдив всем необходимым для короткого путешествия. К полудню следующего дня они были уже в Селени.

 

-3-

Селени оказался действительно живописным портовым городом, вот только располагался не на морском побережье, а на реке Теллари. Данное обстоятельство немало расстроило Адриану, особенно, когда Алан определил расстояние до ближайшего морского порта, Антива-Сити, в пять дней пути по воде. Сушей будет дольше и опаснее. Она тут же осторожно поинтересовалась направлениями, в которых из Антивы ходят корабли, не уточняя конкретного, а узнав, что оттуда можно попасть и в Тевинтер, немного успокоилась. Ей повезло найти место на небольшом судне, отбывающем из Селени буквально через час. За это время Адриана успела не только попрощаться со своими провожатыми, поблагодарить их, но и пройтись по портовому рынку, купить себе куртку взамен той, что пришла в негодность в результате двух кровавых стычек по дороге сюда. Сердцем она хотела остаться, чувство долга же, выращенное ею в себе, этого сделать не позволило. И Адриана отбыла, ни разу не оглянувшись на двоих молодых людей, оставшихся на причале. Её проводили до самого корабля, убедились, что он благополучно пустился в плавание — Эдан очень ответственно отнёсся к обещанию позаботиться о ней. Адриана улыбалась, думая об этом, вспоминая уютный дом и хороших людей, а душу пронзало холодными ледяными иглами от осознания того, что желанное возвращение может не состояться.

Через полтора месяца она была на борту уже другого корабля, идущего вверх по реке Вайтран от северного побережья Тевинтера на юг. Добрые воспоминания не померкли, а решимости совершить задуманное не поубавилось. Ещё день, и она окажется в дельте Вайтрана, откуда будет уже рукой подать до города Никеи на Имперском тракте, в тридцати милях к северо-востоку от которого находилось поместье Веласов. Адриана молилась, чтобы Гай был там.
— Не передумала? — высокий мужчина плотного телосложения с проседью в густых каштановых волосах оперся о борт корабля рядом с ней.
— Нет, Алонзо, — качнула головой она, коснувшись его взглядом.
Тридцатисемилетний торговец «всякой всячиной», как он сам о себе говорил, отец троих детей в ожидании четвёртого, верный, любящий муж, сильный, добрый, благородный, нравился ей. Алонзо, к тому же, руководил охраной собственного каравана, и около трёх недель назад, ещё в море, предложил Адриане в ней место.
— Ты же не хочешь идти, куда собиралась.
— Не хочу, но должна, — Адриана передёрнула плечами.
— Всё из-за мужчины?
Адриана повернула голову, внимательно всмотрелась в загорелое, обветренное лицо, словно грубым инструментом высеченное из камня, но по-мужски привлекательное.
— Можно сказать и так, Алонзо.
— Думаешь он стоит всех этих переживаний, Адриа? — широкая ладонь скользнула по отполированному до блеска дереву, накрыла её руку.
— Не стоит совершенно, но дело не в этом, — Адриана улыбнулась ему. — Подробностей не будет, Алонзо. Прости, я не могу.
Мужчина помрачнел, шумно вздохнул, мотнул головой. Он не знал, что задумала Адриана, но ему это не нравилось. Алонзо Фьори обладал развитой интуицией.
— Жаль, что ты не изменила решения, Адриа. Энио расстроится.
На последней фразе зеленовато-карие глаза блеснули озорством, и Адриана усмехнулась.
— Да уж, я первая девушка, остудившая его пыл холодной сталью, он будет опечален расставанием, — сказала она, оглянувшись через плечо. Любвеобильного красавчика Энио поблизости не было — странно, Адриана уже привыкла, что он всюду следует за ней.
— Ты спасла ему жизнь во время шторма.
— Я успела привязать себя к мачте, а Энио проносило мимо, вот и всё, случайно получилось.
— Ты удивительная девушка, Адриа, отважная и скромная.
— Ты просто ещё плохо меня знаешь, Алонзо, вот и удивляешься, — рассмеялась она и легонько толкнула его плечом.
— Может быть, может быть, — Алонзо тоже коротко рассмеялся. — Мне хотелось бы узнать тебя лучше. Жаль, что наши дороги расходятся.
— Всегда есть надежда на новую встречу, — сказала Адриана, невольно тронув пальцами кусочек перламутра под рубашкой.
— Я буду надеяться на неё, — улыбка Алонзо вышла невесёлой. — И молиться о том, чтобы у тебя всё сложилось хорошо в любом случае, Адриа. Ты заслуживаешь счастья.

 

 

В Селени Циан добрался уже к ночи. Он и сам не знал, зачем так гнал бедное животное, но ничем не ответил на укоризненный взгляд конюха, оставляя каурого в конюшне на окраине города. Подозванный хозяином мальчишка тут же взял жеребца под узцы, начиная медленно водить вокруг дома, позволяя тому остыть, Циан же направился сразу в город. Через день-два Эдан пришлет сюда кого-нибудь из своих парней и те заберут каурого обратно, как всегда.
Завтрак был, казалось, бесконечно давно и желудок настойчиво намекал на ужин. Сняв на ночь комнату в гостинице, Циан поднялся в нее сразу, не останавливаясь в общем зале. Опустившись на кровать, он достал из дорожного места сверток, со словами «даже не вздумай отказываться!» вложенный ему в руки Алорой, и аккуратно развернул светло-коричневый пергамент. Ржаная лепешка, нарезанное ломтями жареное мясо и три отдельно завернутые в кусок пергамента булочки с изюмом невольно вызвали у него улыбку. Принимаясь за еду, он на миг позволил мыслям вернуться на виноградники… тут же одергивая себя. Но упрямые мысли все равно соскальзывали туда вновь и вновь. Убежать от себя невозможно. Уже сейчас Циан хотел вернуться обратно, увидеть тепло зеленых глаз. Но нет. Привязанность - непозволительная роскошь для убийцы. Эдан всегда серьезно относится к своим обещаниям, Адриана будет с ним в безопасности. А у него есть личный заказ. Но Тевинтер огромен и ему потребуется помощь. И Циан знал, где может ее получить.
Навестив с утра рынок и лавку травника, он сразу направился в порт, узнать, когда отправляется ближайший корабль до столицы. И к полудню пятого дня был уже в порту Антива-сити. Найти знакомый дом тоже не составило труда. Как и получить необходимую информацию. «Будешь должен,» - хмыкнув, добавил Терен, и Циан легко кивнул в ответ. Это будет далеко не первая его услуга темноволосому Ворону и, скорее всего, далеко не последняя.
«Вестник» - крепкое торговое судно, шедшее в сторону Тевинтера – отходил через неполных два часа, но Циан лишь скользнул по нему взглядом, останавливаясь на другом, чуть раньше отходящем корабле. Он возвращался в Селени. Путь по суше был гораздо приятнее морского. И совсем не потому, что шел мимо виноградников, вовсе нет.
Старик конюх лишь кивнул, принимая пару серебряных монеток, и кивая мальчишке на вороного жеребца, которого следовало оседлать. Коня вернут ему в течении нескольких дней, либо приведут взамен другого – это тоже было частью договоренности.
На этот раз коня Циан не гнал. Возможно, он вообще не станет заезжать к Эдану, объехав виноградники стороной. «Ты не сможешь. Ты слишком хочешь ее увидеть.» - тихо отозвалась душа, заглушив циничный голос разума. Привязав коня в роще неподалеку от границы виноградников, дальше Циан пошел пешком, привычно сливаясь с тенями. Он увидит ее, но не позволит ей увидеть себя. Часом спустя пульсирующую теплом душу вновь заволокла колкая, стылая пустота. Адрианы здесь не было.
Эдан что-то писал, сидя у себя в кабинете. Обойдя стол с краю, Циан подождал, пока мужчина допишет, и сбросил тени, позволяя себя увидеть.
- Где она, Эдан? – тихо спросил он.
- Циан, дракона тебе на голову! – Эдан вздрогнул, отшатываясь, - Я же просил тебя больше так не делать!
- Дракон уже был, - насмешливо отозвался эльф, тут же серьезнея, - Но это не важно. Ты не ответил. – возможно, она просто ушла на охоту с кем-нибудь, и он зря волнуется, выдавая себя с головой.
- Дракон?.. – в серых глазах мелькнуло удивление, но ответа не последовало, и он продолжил, - Адриана уехала, Циан, через два дня после тебя. – Эдан внимательно смотрел в глаза друга, - Ты же просил позаботиться, а не удерживать ее здесь. Марцио и Алан проводили ее до Селени и посадили на корабль до столицы. Адриана сказала, у нее важное дело далеко отсюда, придется долго добираться морем… А еще твоя девушка не умеет читать.
- Она не моя девушка. – моментально отозвался Циан, игнорируя усмешку в серых глазах, оборачиваясь к окну. – Зато читать умеешь ты, так что не вижу проблемы. – он помолчал, - У нее не было никаких дел. Она просто не хотела быть одна.
Насколько это было правдой? Может, поверив глазам цвета весеннего неба, он просто перенес эту веру на другие, столь же теплые?..
- Она не хотела быть одна, и ты оставил ее у меня? – Эдан усмехнулся, пригладил щеточку усов большим пальцем правой ладони, - Ты совершенно не меняешься, мой друг. И да, она просила тебе передать, что рабство противоестественно, вне зависимости от того, является ли хозяином человек или прошлое.
- Так и сказала? – в вишневых глазах мелькнули веселые, насмешливые искры, - Не отвечай, я и так знаю. Почему девушки так любят говорить намеками? – хмыкнул эльф, когда пришедшая в голову мысль заставила его замереть. Рабство, важное дело и долгая дорога морем. Уроки маскировки. Она же не хочет… Циан чуть слышно выругался, качнул головой.
- Глупый ребенок. – тихо выдохнул он, - Я, похоже, знаю, что это за дело. – ответил Циан на вопросительный взгляд Эдана, - И должен успеть туда раньше нее. – серые глаза помрачнели, и вишневые чуть виновато улыбнулись им, - Извини, я вернусь, и мы обязательно поговорим. Да, я взял коня у Игнацио и не знаю, когда смогу вернуть.
- Хорошо, завтра пошлю к нему кого-нибудь. – кивнул Эдан. – Только не исчезай, позволь Алоре хоть собрать тебе еды в дорогу.
- Не исчезну, - с улыбкой отозвался Циан, - Сейчас зайду к ней и схожу, приведу коня.
_________
Дорога и поиски заняли больше месяца, надежда успеть раньше Адрианы стала почти призрачной, но душа упрямо цеплялась за нее, не желая думать о том, что могло уже случиться. Вопросов, почему он так волнуется за нее, Циан себе больше не задавал.
Небольшой город Никея был тем самым ориентиром, от которого следовало отталкиваться. Где-то в этих местах, среди заливных лугов находилось поместье Веласов. Вряд ли Гай живет затворником, значит знать его могут в тавернах… или в борделях. Взгляд упал на вывеску неподалеку, губы тронула усмешка. Это заведение ничем не хуже прочих, почему бы не начать с него? Мягкий полумрак, свечи, небольшой камин, диван, кресла, стойка бара у стены. Не откидывая капюшона плаща, Циан мягко кивнул круглолицей брюнеточке:
- Как тебя зовут? – мазнув по ней взглядом, поинтересовался он.
- Летана, господин. – мило улыбнулась она.
- Покажи мне свободную комнату, Летана. – несколько серебряных монет блеснули в свете свечей, девушка склонила голову и устремилась к колыхающейся занавеске, скрывающей ведущий в комнаты коридор. Циан уже направился следом, как дверь вновь распахнулась, впуская молодого парня, худощавого, черноволосого и темноглазого, вдруг на миг напомнившего ему Атаэма… и начавшего развязно приставать к девицам чуть ли не с порога, тут же разрушив наваждение. Циан встряхнул головой, разворачиваясь и, отодвинув полупрозрачную кисею, вошел в коридор, обнаруживая брюнетку на пороге комнаты в паре шагов поодаль. И с легкой улыбкой последовав за ней, чтобы совместить приятное с полезным.
Циан покинул гостеприимное заведение часом позже полуночи. Не забирая жеребца из конюшни, путь до виллы он проделал пешком, сливаясь с сумраком на подходе к цели. Останавливаясь в паре шагов от живой изгороди и внимательно оглядывая двор и темные окна спящей двухэтажной виллы. Час до рассвета, самое подходящее время для убийцы. Пока он видел только двоих охранников, неспешно, почти лениво обходящих территорию. Если их больше, то они с другой стороны виллы и не помешают. Просто не успеют. Усмешка скользнула по губам, убийца тенью двинулся вперед – и остановился, коснувшись живой изгороди. Еще два охранника. И две собаки, которым не помешает его невидимость. Избавиться от них не проблема, если бы не охрана. Значит, стоит понаблюдать за змеиным гнездом, прежде чем соваться туда. И гнать прочь мысли о том, что Адриана может быть сейчас внутри.
Темные гранаты глаз скользнули по округе, выбирая росшее почти у самой изгороди ветвистое дерево. Устроившись на ее нижних ветвях, Циан внимательно наблюдал за происходящим.
Светало, первые солнечные лучи вызолотили верхушки деревьев сада. По обрывкам разговоров, услышанных в рассветной тишине, он понял, что хозяина дома нет. А весь день удерживать концентрацию, ожидая его, не получится. Мягко спрыгнув в траву, Циан с интересом посмотрел на явно заброшенный сарай, примыкавший к изгороди и имевший крайне полезное для наблюдения чердачное окно. И бесшумно направился к нему.
Внутри постройка была завалена всяким пыльным хламом и Циан поморщился, прикрывая нос и рот краем плаща, осторожно поднимаясь на чердак по рассохшейся деревянной лестнице. И замер, чувствуя, как наполняется теплом грудь и растягиваются в улыбке губы. Любуясь тонким профилем и золотящимися в лучах света волосами. Она в порядке. На этот раз он не опоздал.
Неслышно приблизиться, присесть на корточки, крепко обнимая со спины, мягко зажимая рот ладонью, чтобы избежать вскрика.
- Тише, маленькая мстительница, не надо шуметь, - насмешливым шепотом на ушко, - Это всего лишь я. И я не пущу тебя туда одну.

 

«Носи или продай», — вспоминала Адриана, и сердце её сжималось от тоски. Изящные серебряные браслеты, так и не подаренные Цианом любимой, она отдала Алонзо при расставании. Его старшей дочери, Айноа, шестнадцать, она любит украшения, и это будет прекрасный подарок. Браслеты станут радовать юное девичье сердце, потому что Айноа никогда не узнает трагической истории любви Циана. «На счастье», — сказала тогда Адриана, и пожелание это определённо сотворило магию своей горячей искренностью, браслеты обрели силу талисмана. Она сделала правильно — отпускать прошлое необходимо, также, как идти вперёд. Не оглядываясь.
Однако от знакомых ландшафтов кровь леденела в жилах. Адриана боролась с собой постоянно, подавляя желание повернуть назад и бежать по своим же следам. Поздно отступать, она должна сделать, что наметила, вернув судьбе долг за не раз спасённую жизнь и добрые встречи. В Никее Адриана не задержалась, опасаясь быть узнанной кем-то случайно, ведь они бывали здесь с Тарсианом, и она выступала на местной бойцовой арене.
К поместью Веласов ноги её не несли, а необходимость отсрочки, предполагавшая появление у его границ с наступлением темноты, чтобы снизить риск обнаружения, угнетала ещё больше. Адриане казалось, что легче было бы сделать всё сразу, не выжидая, но ей пришлось прятаться в плодовых садах за озером, пока ночные сумерки не сгладили окружающие рельефы до тёмных очертаний. Обитатели поместья отходили ко сну, только не все — охрана точно будет бодрствовать всю ночь. И у них есть собаки, которые знают Адриану, однако это вовсе не означает, что она пройдёт мимо них незаметно. Она вернула себе хладнокровие, прежде чем пуститься в опасный путь к дому Веласов, и уроки Циана не прошли даром. Адриане удалось миновать открытое пространство за озером, бесшумно войти под сень деревьев домашнего сада. Она уже с облегчением выдохнула, услышав, что охранник прошёл мимо, как вдруг из ближайшего куста с писком выпорхнула потревоженная ею птица, Адриана отшатнулась, наступила на сухую ветку. Охранник коротко свистнул, подзывая пса. Холодея от страха, Адриана спряталась за деревянной беседкой, белеющей в темноте. Её спас случай: вбежавший в сад пёс сначала наткнулся на крадущуюся за деревьями парочку. Адриана узнала в них Атраса и девушку с кухни, Беату. Уединение любовников было нарушено, но направление для бегства они выбрали не верное. Незнакомый Адриане охранник, вышедший на садовую дорожку вслед за псом, обругал обоих, велел им немедля отправляться спать, если не хотят, чтобы их ночные похождения стали известны хозяину. Пса, потрусившего к беседке, он подозвал к себе, прежде чем покинуть сад.
Адриана ещё некоторое время сидела за высоким бортиком беседки без движения, стараясь даже дышать пореже, и прислушивалась к окружающим звукам. Убедившись, что опасность миновала, она вышла из укрытия и направилась к дому, в который проникла через ведущую на задний двор дверь. И тут снова сказалось волнение нахлынувшее с новой силой, стоило ей оказаться внутри. Бешеный бег сердца унять не удавалось, ноги дрожали, сознание затуманивалось, потому что в этот момент в красках представить, что будет, если её поймают, не составило труда. У двери в столовую мелькнула тень, Адриана развернулась, запоздало понимая, что задела вазу, стоявшую на столике у стены. Поймать её она не успела.
Охранник, решивший лично проводить Беату до комнаты прислуги, услышал шум и метнулся к задней двери. Адриана нырнула под лестницу, прижалась к стене, стремясь слиться с окружающей темнотой.
— Демоново отродье! — в сердцах выругался охранник, едва не споткнувшись о большого чёрного кота, грозно зашипевшего при этом. — Лидии следовало забрать тебя с собой, когда уезжала.
Под его сапогом хрустнул кусочек разбившейся глиняной вазы, охранник снова выругался и попятился к двери.
Адриана снова несколько минут вслушивалась в тишину, когда он покинул дом, прежде чем выйти из-под лестницы и поднятся на второй этаж, где располагались спальни членов семьи и комнаты для гостей. Значит, Лидии дома нет. Это к лучшему. Однако и спальня Гая оказалась пустой. Постель не разобрана. Адриана судорожно сглотнула, осматриваясь. Дверь в смежную комнату была приоткрытой. Лампы там не горели, но Адриана решилась туда заглянуть. Отделанная дорогим кафелем ванная в призрачном свете луны, пробивающемся сквозь прямоугольное окно под потолком выглядела жутко. Хотя, возможно, только для Адрианы, видевшей собственную кровь и на массажном столе из цельного камня, и на бело-синем мозаичном полу. Тогда она хотела, чтобы всё поскорее закончилось так или иначе. Сейчас желание было схожим, только финал Адриана предполагала один. Финал для Гая. В отношении себя имелись варианты. Надеяться на благополучный исход было можно и нужно, но решение не сдаваться живой перемене не подлежало. Однако страх, рождённый ожившими воспоминаниями, штурмовал стальную решимость, ожидание сводило с ума.
Пока тело ещё подчинялось ей, а сознанием не овладел панический ужас жертвы, Адриана отправилась на обход дома. Если Гай не в постели, он может быть в библиотеке или кабинете, окна которых не видны с заднего двора. Но и эти комнаты оказались пусты. Сердце вновь выбивало частую дробь при мысли, что и Гая нет дома. Адриана подождала его в спальне ещё часа полтора, потом поняла, что пора отсюда выбираться. Нужно спрятаться за пределами дома, но так, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми, кто подъезжает или подходит к нему, просматривать двор. Она знала такое место. Это хозяйственная постройка за живой изгородью сада. В последние пару лет внутри неё сваливали всякий хлам, а на чердак уже давно никто не поднимался. Но надо будет выйти через парадную дверь. Адриану пробила дрожь. Она приложила руку к груди, пытаясь хоть так совладать с сильным сердцебиением, нащупала кулон под двумя слоями ткани, погладила его пальцем. Нужно успокоиться. Ей поможет только хладнокровие, а паника убъёт. Однако оно её почти оставило, когда на подходах к намеченному в качестве укрытия и наблюдательного пункта зданию Адриана едва не столкнулась с другим охранником. Его, в отличие от первого, она знала. Лихорадочно вспоминая всё, чему учил её Циан, говоря про использование естественных укрытий, она постаралась слиться с фигурно подстриженным кустом у дороги, не двигаясь и даже не дыша при этом. То ли ночь действительно так темна перед рассветом, то ли далеко не юный охранник растерял бдительность с годами, то ли в критической ситуации Адриане удалось достичь необходимой для идеальной маскировки концентрации, но её не заметили, пройдя почти вплотную.
Не веря своему счастью, она не почувствовала облегчения, даже забравшись на чердак хозяйственной постройки, и ещё час вздрагивала от каждого звука, раздававшегося поблизости. После ночной вылазки в дом Веласов спать не хотелось совершенно. Адриана взяла из стопки пыльных мешков у стены несколько штук, расстелила их у чердачного окошка, сверху положила оставленный ей Цианом плащ и села, всматриваясь в предрассветную тьму.
Адриана могла бы поклясться, что не спала. Но как тогда кто-то подкрался к ней незаметно, обхватил сзади одной рукой, второй крепко зажимая рот, чтобы заглушить инстинктивный вскрик? Она дёрнулась в попытке освободится, но тут же замерла, услышав знакомые интонации в мягком, насмешливом шёпоте. Циан. Обнять его в ответ Адриана не могла, по крайней мере пока. Она расслабилась, потёрлась о его щёку своей, а, получив свободу, развернулась, чтобы тут же воплотить желаемое, заключая Циана в объятия.
— Это же не сон? — шёпотом спросила Адриана, ловя его взгляд. — Ты здесь по-настоящему?

 

Напряженное девичье тело расслабилось, Адриана мягко потерлась о его щеку своей, пробуждая внутри давно забытые чувства. Мужские ладони соскользнули на стройную талию, давая свободу, но не уходя, и Адриана тут же развернулась, обнимая его. Циан не отстранился, с улыбкой отмечая подаренный плащ и опускаясь на свободный краешек. Ничем не выдавая того, как скучал по этим глубоким зеленым глазам, запрещая себе думать о том, что, опоздав, может больше никогда их не увидеть.
- Не сон, - тихо отозвался он, ласково огладив девичью спину ладонью и вновь опуская ее на талию, вишневые глаза посерьезнели, скользнули к проему окна, вернулись к зеленым глазам. – Чего тебе не сиделось на виноградниках? – уголки губ дрогнули тенью улыбки, - Потянуло на подвиги? – искры тревоги на миг проявились в вишневой глубине, - А если бы тебя поймали?
Адриана не скрывала своих эмоций. Она скучала по Циану, была безумно рада видеть его снова, особенно, здесь и сейчас, льнула к нему, обнимала без стеснения, не думая, как это может быть им истолковано. Он не отстранялся, не выказывал недовольства, и барьеров в проявлении чувств у Адрианы не возникало. Однако от заданных Цианом вопросов её улыбка померкла, взгляд потускнел. Она немного отстранилась, но объятий не разомкнула.
— Я должна... убить Гая. Но меня не поймают, — сказала Адриана, избегая смотреть на Циана. Она не собиралась сдаваться живой и сейчас чувствовала себя виноватой перед ним за это. — А что делаешь здесь ты? — она опять заглянула ему в глаза, ища в них ответ на свои вопросы. Не было ни недоверия, ни подозрений, а душа сладко замирала от счастья, возможно, и уместного в данной ситуации, но явно не в подобных масштабах. — Пошёл за мной? Как ты узнал, куда нужно идти? Я же никому не говорила.

 

Светлое, наивное дитя. Как можно столь сильно скучать по тому, кто хладнокровно забирает чужие жизни? Адриана доверчиво льнула к нему, голос разума настойчиво твердил, что не время и не место, но впервые за добрую четверть века его никто не слушал. Объятия наполняли душу теплом и разрывать их Циан не спешил. Он успеет заметить опасность вовремя.
- Должна? – дрогнул усмешкой уголок губ, - Смерть может быть долгом, только если это последняя воля умирающего. В противном случае это месть. Или работа. – он качнул головой, улыбнулся, тепло глядя в зеленые глаза, - Никому не говорила? То есть, вдруг появившееся важное дело далеко за морем, разговоры о рабстве и неожиданное желание уметь быть незаметной на открытом пространстве можно понять как-то иначе? – на миг мягко прижать к себе, едва уловимо потереться щекой о золотистые пряди волос, вновь чуть отстраняясь, - А все остальное решают связи. – словно ни в чем не бывало столь же тихо продолжил Циан, мимолетно кинув взгляд в чердачное окно и тут же возвращаясь к изумрудной зелени ее глаз, - Я пришел за жизнью хозяина этого дома. Его сейчас нет и, думаю, домой он уже не вернется, потерявшись по дороге. Хотя… - убийца задумчиво склонил голову на бок, холодная усмешка змеей скользнула по губам, - Знаешь, из тебя получится идеальная приманка.

 

Месть предполагала ненависть, а вот её-то к Гаю Адриана как раз и не испытывала. Были граничащая с отвращением неприязнь, страх, боль, злость даже, но ненависть не отравляла ей душу. В том была несомненно заслуга Мики, который бы не одобрил желания Адрианы стать убийцей своего мучителя. Но мысль эту она оставила за горизонтом сознания, не позволив повлиять на упрямое решение, передумать, лишь представив укоризненный взгляд тренера и лучшего друга. Сейчас Адриана видела осуждение в тепле гранатовых глаз, и для неё оно было столь же значимым, способным всё изменить. Особенно в этот момент, когда холодная стена отчуждённости Циана вдруг исчезла.
Плотно сжавшиеся было губы дрогнули в улыбке, когда Циан привлёк её к себе, коснулся щекой волос. Так необычно для него, оттого слишком похоже на обман разума, но приятно сладкий, потому развеивать иллюзию не хотелось. Разве искреннее тепло души не важнее ремесла, с которым всегда можно расстаться?
— У тебя заказ на Гая Веласа? — Адриана помолчала, всматриваясь в лицо Циана, потом её глаза расширились в изумлении от внезапной догадки. — Или ты… из-за меня? И был на виноградниках, говорил с Эданом, — она прерывисто вздохнула, чувствуя, как сбилось с ритма сердце. — Я сказала ему про дело, потому что хотела вернуться, и выдала себя с головой. Ты не мог не сложить детали мозаики, — усмешка тронула губы Адрианы, а смысл последней сказанной Цианом фразы дошёл до неё только сейчас. — Из меня получится что? — ладонь скользнула вверх по его груди, через мгновение пальцы слегка сжались на плече, словно ей нужно было в очередной раз убедиться в реальности собеседника. — Хочешь, чтобы я его отвлекла, пока ты незаметно подойдёшь на расстояние удара, — Адриана кивнула, понимая, что уже ответила на свой вопрос. — К дому есть только одна дорога, и через заброшенный сад у холма по ней проезжают, направляясь сюда с любой из сторон. Ты должен был его видеть. Только, — она снова вздохнула, облизнула губы, качнула головой. — С Гаем может быть его сестра, Лидия. Я слышала, как охранник говорил, что она уехала. Хорошо, если намного дальше, чем брат. Она не должна пострадать. Лидия лучшая из семьи Велас, добрая девушка, хоть и магесса.

 

- Из-за тебя. – с едва уловимой улыбкой подтвердил Циан, согласно кивая на последующие слова Адрианы, показывая, что она все поняла правильно. Почему он не может оторваться от нее, вернуть ту прозрачную ледяную стену между ним и миром? Тихо вздохнув, Циан качнул головой, мягко отстраняясь и вставая. Напоминая себе, зачем он здесь. И не важно, что душа требует вернуться в тепло объятий девичьих рук.
- Если Лидия с ним, она не пострадает. – отозвался он, - На крайний случай ее можно просто оглушить, чтобы не мешала. – протянув ладонь, Циан мягко огладил золотистые волосы кончиками пальцев, - Побудь тут, я скоро вернусь. – улыбнувшись кончиками губ, убийца развернулся, исчезая в проеме ведущей вниз лестницы.
Стоило сходить на разведку, посмотреть тот сад и по пути послушать, что говорят местные. И не попасться собакам, которые легко учуят невидимку.
Циан вернулся через час, присел рядом с Адрианой, выходя из тени. Вылазка прошла удачно, его не засекла ни охрана, ни собаки.
- Похоже, Гай уехал вчера после обеда. Про Лидию ничего не слышал, а вот Гай, как я понял, обычно возвращается из города после своих гулянок к полудню. – усмешка изогнула губы, - Устроим ему сюрприз? – вишневые глаза цепко оглядели стройную фигурку, - Я выхожу первым, ты идешь следом. Живая изгородь достаточно плотная, чтобы спрятаться за ней от лишних глаз. Я предупрежу тебя, если кто-то подойдет слишком близко.

 

Раньше Циан не смотрел на Адриану таким жарким взглядом, не обнимал долго, не отстранялся столь неохотно, тут же стремясь прикоснуться снова. И он пришёл сюда из-за неё, за ней. От одной мысли о причинах перемен в нём начинало ускоренно биться сердце, кружилась голова. Адриана убеждала себя не строить соломенный дом из мечтаний, ведь он разлетится от первого порыва ветра реальности, но не могла остановиться.
С благодарностью приняв заверения Циана, что Лидии он вреда не причинит, она с нежностью гладила кулон на груди, под рубашкой, в ожидании его возвращения, прислушивалась, оглядывая местность, видимую из чердачного окна. Волнения было не унять, но держать его под контролем теперь оказалось немного проще.
Когда же Адриана услышала, что Гай уехал в город, она невольно содрогнулась и тут же похвалила себя за то, что покинула Никею так быстро, как было возможно. На предложение Циана она ответила молчаливым кивком, а потом улыбнулась, встретившись с ним взглядом.
До заброшенных садов они с Цианом добрались незамеченными: было светло, место безлюдное, а охрана и работники не слишком усердствовали в отсутствие хозяев. Адриана подумала, что и это, как отсутствие Лидии, к лучшему. Ей не хотелось думать, чем может обернуться встреча с кем-то из обитателей поместья.
Если вблизи дома часть старых деревьев была спилена, пни выкорчеваны, то заброшенный сад за холмом оставался нетронутым. Живописное место, в котором мысли об убийстве отступали на задний план. Однако Циан быстро организовал засаду, показав, где встать Адриане. Сам же он забрался на нависающее над дорогой дерево и… исчез. Адриана тщетно всматривалась в просветы между шелестящими на лёгком ветру серебристо-зелёными крупными листьями в попытках его разглядеть.
Она отвлеклась и не ожидала появления всадника так скоро, а потому Гай заметил её первым. Адриана непроизвольно сделала шаг назад, растерянно огляделась в поисках укрытия. Прежде чем она совладала с собой, Гай подъехал на расстояние в десяток шагов, расплылся в улыбке, небрежно перекинув через руку поводья.
— Какая встреча, Адри. Часть меня отказывалась верить в твою смерть.
У него был красивый мужской голос, с мягко рокочущими нотками, но от интонации у Адрианы кровь стыла в жилах.
— Здравствуй, Гай, — собрав волю в кулак, громко сказала она и положила руку на рукоять меча.
Её приветствие его развеселило. Гай рассмеялся, хлопнул себя по бедру. Породистый вороной конь под ним переступил передними ногами. Адриана почувствовала, как поднимаются волосы на затылке, и противный холодок ползёт по шее вниз, заполняя позвоночник.

 

Вместо того, чтобы следить за дорогой, Адриана пыталась разглядеть его среди листвы. Улыбнувшись, Циан качнул головой, невольно любуясь девичьей фигуркой, пока легкий ветерок не донес до остроконечных ушей цокот копыт по утоптанной земле. Всадник приблизился и невидимый для его глаз убийца застыл, узнавая. Парень из борделя. Неужели?.. Да. Циан неслышно усмехнулся, отбрасывая прочь мысли об упущенной возможности. Сейчас он своего не упустит. Адриана была отличным отвлекающим маневром, Гай не видел и не слышал ничего вокруг. Пока не был сбит с коня точным прыжком и смачно приложен о землю. Кинжалы обагрились чужой кровью, но ни одна рана не была смертельной и сталь вновь вонзилась в тело. Однако маг уже оправился от удара, вскидывая ладонь в направлении убийцы, и Циан соскользнул с извивающегося под ним тела, а огненный шар, так и не набрав силы, пронесся мимо, пугая вороного и потух над его головой. Конь рванулся в сторону, но убийца не обратил на него внимания – жеребцом займется Адриана, а он закончит то, что начал. Кинжалы исчезли в ножнах, их место заняли мечи, блеснула в воздухе сталь. Гай вскинул навстречу ладони – и вспыхнул живым факелом, на миг заставив Циана отшатнуться в сторону, от огня и последовавших за ним воплей горящего мага. Очень живо напомнившего эльфу Хасмал и невезучего Тео. Может, у них был один учитель? Холодная усмешка тронула губы. Пора заканчивать танец, пока на вопли не сбежались зрители. Вдруг схватившая его за руку горящая ладонь заставила Циана зашипеть от боли. Зло сузились холодные гранаты глаз, пинком отбрасывая от себя пылающего мага, убийца вырвал руку из чужой хватки, одним резким ударом второго клинка укорачивая жилистое тело на голову.
- Уходим! – бросил он, разворачиваясь к Адриане, удерживающей под узцы всхрапывающего коня. И мгновенно отмечая несущуюся на него серую тень. Собака. Хорошо, что одна. Скользяще развернуться в момент ее прыжка, избегая острых клыков, от души полоснуть по мохнатому боку клинками. Зная, что зверя это не остановит, быть готовым уйти от второго прыжка, на развороте вспарывая псу живот. И, уже не глядя на упавшего в дорожную пыль еще недавно сильного зверя, в пару секунд сместиться к Адриане, на ходу возвращая мечи в ножны.
- Уходим. – повторил Циан, ловко вспрыгивая на коня вслед за Адрианой, хватая за повод одной рукой, второй крепко обнимая девичью талию. Добавлять, что иначе смертей будет больше, он не стал – учитывая поднятый шум это было понятно и так. Пустив жеребца в галоп, Циан приостановился на окраине сада, на пару секунд отпуская повод и чуть наклоняясь вбок. Выуживая из разросшегося куста свой дорожный мешок, цепляя его на луку седла и вновь пришпоривая жеребца.
Не замечая внимательно наблюдающих за ним глаз из-за дерева неподалеку.

 

Когда сбитый Цианом Гай полетел с коня на землю, Адриана шумно выдохнула через приоткрывшийся рот. Она стиснула в ладони рукоять меча, не делая попыток вытащить его из ножен, и широко раскрытыми глазами наблюдала за происходящим. Ей стоило немалых усилий стряхнуть с себя оцепенение после того, как огненный шар искрами рассыпался над лошадиной головой, пугая вороного. Она схватила коня за уздечку, что-то шептала ему, гладила шею, лоб. Нельзя его отпускать, иначе, прибежав во двор дома без всадника, он поднимет тревогу. Циан справится с Гаем сам, хотя уверенности в этом заметно поубавилось, стоило магу с невероятной для раненого прытью подняться на ноги и начать творить заклинание. Вороной дёрнул поводья, почувствовав объявший Адриану страх, но она не отпустила его даже, когда Гай с ног до головы полыхнул огнём сам, вместо того, чтобы обрушить пламя на нападавшего. Он истошно кричал, и она отвела коня в сторону, опасаясь, что так совсем скоро не сможет справиться с ним. Время растянулось, став вязким, бесконечным, в его медленном потоке, перекрывая вопли горящего Гая, прозвучал свист. В нём Адриана не сразу опознала звук, которым охрана поместья подзывает собак. Она обернулась буквально на несколько мгновений, находя взглядом отсюда кажущуюся крохотной тёмную фигуру, несшуюся к саду напрямую через зелёное озеро луговых трав, но пропустила решающий удар, увидев только фонтаны крови и голову Гая, покатившуюся по земле. Сделав два шага, неуклюже взмахнув руками, тело тоже упало.
Адриана не раз видела смерть, убивала сама, сохраняя хладнокровие в бою, но сейчас её била нервная дрожь, руки стали ледяными, ноги отказывались повиноваться, как раньше. Она с трудом отвела взгляд от всё ещё подрагивавшего тела Гая, борясь с накатившей дурнотой от запаха горелой плоти и крови. Прекрасно осознавая, что им с Цианом нужно уходить, сразу забраться в седло Адриана не смогла, не попав ногой в стремя. Жеребец всхрапнул, отступил, увлекая её за собой, и причина этого стала ясна очень скоро — большой сторожевой пёс достиг сада, без промедления бросился на Циана, которому, впрочем, не составило труда с ним разобраться.
Больше Адриана времени не теряла. Она вскочила на коня, крепко удерживая в руке поводья, но тут же отдала их устроившемуся за её спиной Циану. Адриана тоже не увидела наблюдателя, узнавшего её сразу. Танас улыбнулся, глядя вслед удаляющемуся коню с двумя всадниками, а потом бесшумно отступил за густой кустарник. Спешащая к месту убийства охрана разминётся со стариком, знающим все окрестные тропки, Танас же никому не расскажет, что видел в тот день, когда убили молодого хозяина.
Адриане казалось, что они скакали очень долго, прежде чем оказались в перелеске недалеко от окраины Никеи. Путая следы, Циан свернул с дороги на луг, потом направил коня через рощицу на берегу ручья к воде, заставив пройти какое-то расстояние по ней. В какой-то момент Адриана инстинктивно обхватила обнявшую её за талию руку, но тут же отдёрнула ладонь, почувствовав под ней волдыри ожога. Циан напрягся всем телом, не издав ни звука, и она шепнула слова извинения, оглянувшись на него через плечо. Едва сойдя с коня в перелеске, Адриана оглядела Циана с головы до ног, убеждаясь, что других ранений, кроме ожога на тыльной стороне левой ладони от запястья до кончиков пальцев, у него нет.
— Ты же не забыл купить той чудодейственной мази в дорогу? Нужно обработать руку, — сказала она, скользнув пальцами по предплечью обожжённой руки Циана.
Вдали от поместья Велас вернуть самообладание не составило труда. Адриана вновь мыслила ясно, хоть сердце ещё трепетало от сильного волнения.

 

Породистый жеребец шел ровным галопом, изредка нервно всхрапывая и пытаясь оглядываться на седоков, но Циан не позволял ему такой вольности. Около города он отпустит его на волю, вороной слишком заметен и легко узнаваем. Пустив коня по воде, Циан внимательно оглядывал окрестности, но вокруг было тихо. Обожженная ладонь дергала болью, словно опущенная в кипяток, привычно игнорируемая сознанием, пока сверху не легла девичья ладонь, обнаженной сталью полоснув по нервам. Закусив губу, эльф чуть слышно выдохнул, отреагировав на извинения лишь слабым намеком на улыбку. Сперва надо найти подходящее укрытие, все остальное потом.
- Не забыл. – прохладные вишневые глаза едва уловимо потеплели, касаясь зеленых взглядом. Забрав с луки седла свою дорожную сумку, Циан шлепнул вороного по крупу свободной ладонью:
- Иди, мальчик, гуляй! – покосившись на него темным глазом, конь всхрапнул, прядя ушами, переступил на месте, - Беги, беги домой. – еще один, более сильный шлепок по крупу – и жеребец, ржанув, рысцой потрусил прочь.
- Идем. – разворачиваясь, Циан мягко кивнул Адриане, уходя вглубь перелеска, опускаясь на траву под деревом, когда убедился, что их никто не заметит с равнины. Здоровой рукой вынул из мешка баночку с мазью, полную на две трети, открыл, поставил на траву рядом с собой, принимаясь осторожно, подушечками пальцев, обрабатывать ожог на левой ладони.
- Мне нужно будет сходить в город, забрать коня. – Циан поднял голову, находя зеленые глаза внимательным взглядом, - Тебе лучше остаться здесь, я постараюсь быстро обернуться.

 

Адриана проводила жеребца взглядом, последовала за Цианом, села с ним рядом, молча наблюдая за его действиями. Она вздохнула, когда он сказал, что собирается отлучиться, но возражать не стала, молча кивнув в ответ.
— Хорошо, что ты пришёл за мной, Циан, — она смотрела ему прямо в глаза, когда заговорила. — И вовремя. Спасибо. Я была уверена в себе, думала, справлюсь, но оцепенела от страха, едва Гай заговорил со мной. Если бы мне пришлось нападать из засады, и первый же удар не убил его или не ранил достаточно тяжело… — Адриана судорожно вздохнула, поёжилась, подумав, что, потратив бесконечно долгие мгновения на то, чтобы совладать с собой, даже лишить жизни себя она бы не успела и снова оказалась в руках Гая Веласа. — Меня учили убивать на арене, а это совсем другое.

 

- Я рад, что не опоздал. – тихо отозвался Циан, не отводя взгляда, - Ты очень добрая и светлая девушка, Адриана, ты не способна убить спящего или добить раненого. – губы чуть тронула улыбка, - Не меняйся. В мире и так слишком мало света. – он опустил взгляд, возвращаясь к обработке поврежденной ладони. Ожог поверхностный, все должно зажить до завтра, надо только не забыть еще намазать на ночь.
- Я забрал бы тебя оттуда, даже если пришлось бы вырезать там всех, несогласных тебя отпустить. – чуть слышно добавил Циан минутой спустя, вновь поднимая взгляд к зеленым глазам, - Ты хочешь вернуться на виноградники? Или есть какое-то другое место, куда ты хочешь попасть?

 

Циан говорил, и Адриана снова чувствовала растущую нежность к нему. Ей хотелось его обнять, опять льнуть к нему, как бездомный котёнок, дорвавшийся до ласки, но она сдержала себя, опасаясь разрушить недавно созданную иллюзию. По той же причине Адриана не озвучила желания пойти с ним, куда угодно, лишь бы вместе. Она уже просила об этом Циана, и его реакция ей не понравилась.
— Я собиралась вернуться на виноградники. Эдан и Алора не возражают, — ответила Адриана и опустила глаза. — Надо забинтовать, — тут же сменила тему она, посмотрев на обожжённую кисть Циана, расстегнула куртку, сунула руку во внутренний карман, достала свёрнутые в небольшой рулон полоски тонкой чистой ткани. — Можно? — она снова встретилась взглядом с Цианом.

 

Конечно же, ни Эдан, ни Алора не станут возражать, особенно после того, как согласились ее принять . Циан слишком хорошо знал их обоих. Поэтому и старался появляться у них как можно реже, чтобы не навлечь беды на единственных близких ему людей. Эдан говорил, что это все глупости, но вестник смерти считал иначе.
- Можно, - улыбка тронула губы, Циан протянул ладонь Адриане, второй ладонью неторопливо закрывая баночку с мазью. Глубины вишневых глаз наполняла почти не скрываемая задумчивость, за которой прятались едва уловимые нотки печали. Он не хотел уходить и не мог остаться. Решение отложить все до виноградников сейчас представлялось ему единственно правильным.

 

Она лишь тихо вздохнула и принялась с осторожностью накладывать повязку. От кого-то Адриана слышала, что удача любит храбрых, но в данном случае, пожалуй, смелостью ничего не решить. Если бы у неё было больше опыта в отношениях с мужчинами, то она бы знала, что нужно говорить, как вести себя. Хотя, возможно, в вопросах чувств опыт важной роли не играет. В любом случае, сейчас неподходящий момент для признаний.
— Так не туго? — спросила она, прежде чем завязать аккуратный узелок, завершая дело. — У тебя волосы растрепались. Разрешишь? — Адриана взяла выбившиеся из хвоста серебристые пряди, пропустила волосы Циана между пальцами. — Я только снова соберу их все в хвост. Тебе сейчас, должно быть, неудобно из-за ожога.
Он не противился, и Адриана с воодушевлением взялась приводить в порядок причёску Циана, руками распутывая волосы, приглаживая их, чтобы вышло аккуратно. Ей подсознательно не хотелось отпускать его от себя, несмотря на необходимость.

 

Прохладная мазь сняла боль, но прикосновение ткани к обожженной коже все равно было неприятным. Необходимость перевязки это, впрочем, не отменяло – у него не было возможности просто сидеть пару часов, ничего не делая и ничем не касаясь поврежденной ладони.
- Не туго, спасибо. – улыбнувшись Адриане, Циан легко кивнул в ответ на ее вопрос, согласно разворачиваясь к девушке спиной, позволяя ей заняться его волосами. Хотелось прикрыть глаза, растворяясь в ощущениях, в нехитрой ласке теплых ладошек, перебирающих рассыпавшиеся по плечам длинные серебристые пряди, пропуская их сквозь пальцы. Но время шло, и чем скорее он заберет коня и они уедут отсюда, тем лучше. Тихо вздохнув, Циан отстранился, полуоборачиваясь к Адриане:
- Оставь так, - улыбка тронула губы, эльф легко встряхнул головой, протянул ладонь, едва уловимо провел по девичьей скуле кончиками пальцев, - Потом соберешь, как захочешь. А сейчас мне нужно идти, пока конюх не вспомнил, что я обещал прийти за конем еще до обеда. – поднявшись, Циан кивнул Адриане на лежащий на траве дорожный мешок, - В сумке есть хлеб, сыр и холодное мясо, поешь, не сиди голодной. – улыбнувшись девушке, он накинул на голову капюшон, скрывая под ним серебро волос и остроконечные уши, и быстрым шагом направился в сторону города.

 

Прежний Циан бы велел ей просто оставить причёску, как получилось, не уточняя, что после Адриана сможет заняться его волосами, сообразно своему желанию. Неужели он наконец позволил своей душе исцелиться, попрощавшись с прошлым? Зелёные глаза раскрылись шире, но Адриана почти тут же по-кошачьи зажмурилась, стоило Циану коснуться её лица.
— Удачи, Циан. Возвращайся скорее, — негромко сказала она, продолжая чувствовать его тепло даже после того, как он скрылся за высоким кустарником.
Мечтательная улыбка скользнула по губам, взгляд затуманился, Адриана медленно погладила свою щёку тыльной стороной ладони, потом мотнула головой, прогоняя наваждение. Жить нужно реальностью, а не своими представлениями о том, какой она могла бы быть. Однако вытравливать глупые надежды из сердца Адриана не собиралась. По крайней мере, немедленно.
После ухода Циана прошло не больше четверти часа, но тени вокруг будто сгустились, стало темнее. Лес был полон бурной дневной жизни, и Адриана поймала себя на мысли, что всё сильнее напрягается, вслушиваясь в многочисленные звуки. Она не испытывала голода и всё же заставила себя съесть кусочек сыра. Посидев после трапезы ещё несколько минут, Адриана поднялась на ноги, взяла сумку Циана, перекинула через плечо, обошла несколько деревьев, придирчиво оглядев каждое, прежде чем забраться на одно из них. Там, сидя на толстой ветке, прислонившись спиной к шершавому стволу, скрытая зеленью листвы, она почувствовала себя спокойнее.

 

До Никеи Циан добрался уже минут через сорок, сразу направляясь к конюшне на окраине, где он оставил своего жеребца. Душа рвалась скорее вернуться назад, к Адриане, убедиться, что ее никто не нашел, забрать ее оттуда. Он не мог потерять ее сейчас, избавив от постоянной тени Гая Веласа. Холодный голос разума цинично намекнул, чем может обернуться столь сильная привязанность и душа обиженно замолкла, сжимаясь в пульсирующий комочек. Непозволительно сильно скучая по глубоким зеленым глазам.
Жеребец вошел под сень деревьев негустого перелеска и Циан спешился, ведя коня в поводу. Вглубь, туда, где оставил Адриану. И не находя ее среди деревьев. С момента его ухода прошел без малого час… она не могла уйти, не дождавшись. Обрывая всколыхнувшую душу панику, Циан негромко позвал Адриану по имени. Прикрыл глаза, прислушиваясь к лесу, обернулся на шорох позади, поднимая глаза вверх – и улыбнулся, тихо выдохнув от затопившего грудь облегчения, находя взглядом знакомую фигурку на широкой нижней ветке у темного ствола.

 

Время шло, среди звуков природы Адриана не различала ничего настораживающего, а потому в какой-то момент совсем расслабилась и даже задремала. Из сладостного полузабытья её вырвал шорох листвы, тихий треск кустарника, задетого кем-то большим. Она привстала, всмотрелась в просвет между листьями и широко улыбнулась, разглядев ведшего за собой коня Циана. Через десяток секунд она уже стояла перед ним на земле.
— Всё в порядке? Мы можем идти? — спросила она, встречаясь с Цианом взглядом. — Или ты хочешь переждать здесь?
По её разумению следовало как можно скорее оказаться подальше от места убийства, но, возможно, она слишком спешила, и Циан имел на этот счёт иное мнение.
- Все в порядке, - Циан легко кивнул девушке, забирая у нее свою сумку и закрепляя на луке седла, не такого дорогого, как на вороном Гая, но ничуть не менее надежного, - Да, идем. Вернее, едем. Здесь нам больше нечего делать.
Легко запрыгнув в седло, он протянул правую ладонь Адриане, помогая ей сесть на коня, обнял за талию левой рукой, мягко прижимая к себе, перехватывая поводья правой рукой и коленями пуская жеребца шагом. Переводя его на ровную рысь сразу же, как вышли за линию деревьев.
- Тут в паре часов езды есть небольшое озеро, сделаем там короткий привал. – негромко произнес Циан, внимательно следя за окрестностями. Для возвращения в Антиву осталось лишь решить, морем они пойдут или сушей.

 

Адриана старалась не шевелиться, чтобы причинять меньше неудобств и коню, и Циану. Строгому конюху Веласов явно бы не понравилась такая посадка, но в данной ситуации вариантов, пожалуй, было немного. Адриана целиком полагалась на то, что Циан точно знает, как лучше поступить. А ещё она млела от его тесной близости и не могла в этом себе не признаться. Мысли срочно требовалось срочно занять чем-то ещё.
— Как твоя рука? Сильно болит? — Адриана коснулась ладонью его предплечья гораздо выше повязки. Думать не о Циане в его объятиях, пусть даже вынужденных, не получалось, но она уже сделала небольшой шаг в сторону от сладких мечтаний.

 

Хрупкая фигурка в его объятих наполняла теплом изнутри, изгоняя из мыслей тревогу, ставшую за последней месяц почти постоянной. Он успел, и только это сейчас имело значение.
- Почти не болит, - улыбнувшись, тихо отозвался Циан, не удержавшись от желания на миг мягко прижаться щекой к золотистым волосам, - Все хорошо. – ладонь ощутимо жгло, но он не хотел, чтобы Адриана волновалась за него. Да и привычка держать все в себе никуда не делась, хоть и теряла в приоритете рядом с глубиной изумрудных глаз. Он намочит повязку в прохладной воде, превратив ее в компресс - это уймет жар.
Вскоре равнина пошла под уклон, вдали заблестела вода. Один из притоков реки Вайтран разливался небольшим, неправильной формы озерцом, с одной стороны окаймленным небольшой светлой рощицей.
- Вот здесь и остановимся, - остановившись у рощи, в нескольких шагах от воды, Циан спешился вслед за Адрианой, отходя под сень высоких деревьев. Сняв с луки седла свою сумку, он бросил ее на траву под дерево, расседлывая коня. Освобожденный, тот всхрапнул и, довольный, унесся к воде, входя в озеро по самое брюхо и нетерпеливо касаясь ее мягкими губами, принимаясь пить.
- Отдохнем пару часов, поедим, искупаемся и поедем дальше, - Циан улыбнулся Адриане, присаживаясь на мягкую траву. – Только надо решить, возвращаться морем или сушей. Морем безопаснее, но по суше быстрее и приятнее. Что скажешь?

 

Адриана задержала дыхание, когда Циан наклонился к ней, ненадолго прильнув щекой к волосам. Она слишком скучала по нему всё это время, засыпала под оставленным им плащом, представляя его рядом. Смутные образы стали реальностью, вызывая сонм путаных мыслей, ярких чувств и желаний. Чтобы не потерять голову Адриана изо всех сил пыталась придать большей ясности воспоминаниям о довольно резком отказе Циана взять её с собой, ночи, когда он отверг её немое, но довольно явное предложение. Получалось не слишком хорошо, однако она не сдалась, переключив внимание на окрестности. Благо, вокруг не было ни души, чтобы переживать о ненужном сейчас внимании к их персонам.
Остаток пути Адриана с Цианом большей частью проделали пешком и в основном молча, лишь изредка обмениваясь не особо значительными фразами, но куда более красноречивыми взглядами и улыбками. Поведение Циана сбивало Адриану с толку, питая надежды, которые она полагала безнадёжными. Разве он так давно дал ей понять, что им не по пути? Разве что-то существенно изменилось? На второй вопрос она ответила бы утвердительно, глядя в вишнёвые глаза, лучившиеся теплотой вместо привычного холода. Циан пришёл за Гаем из-за неё и ради неё спешил, опасаясь не успеть. Адриана только вздыхала на эти мысли, отводила в сторону глаза.
Оказавшись у озера, она улыбнулась, вспоминая другое место, мало похожее на это и находящееся далеко отсюда. Но вода вызывала приятные ассоциации — в те дни с Цианом на озере Адриана чувствовала себя счастливой, несмотря ни на что.
— В выборе дорог я полагаюсь на твоё мнение, потому что не знаю их, — она слегка пожала плечами, присев с ним рядом. — Уверена только в том, что хочу возвращаться в Антиву в твоей компании, Циан, — скользнув по губам, улыбка коснулась зелёных глаз, заиграла в них изумрудными переливами.
Морские путешествия не были Адриане в тягость, она легко переносила даже сильную качку, а во время шторма смогла сохранить хладнокровие. Но с Цианом способ путешествия утрачивал значимость.

 

Она по прежнему хочет быть рядом. Душа отозвалась теплой волной и циничный внутренний убийца на удивление промолчал.
- Я никуда не ухожу. – улыбка тронула губы, но не коснулась глаз, заполненных прохладной задумчивостью, - Значит, по суше. Море хорошо любить, будучи на берегу. – тихо продолжил Циан, переводя взгляд на далекие горы, - Выйдем на тракт и пойдем в Перивантиум, а там я продам коня и мы перейдем Столпы по перевалу. Вряд ли сейчас в горах много снега. – перевязанная левая ладонь бездумно потерла правое предплечье. – Идти через степи вдвоем слишком опасно. – вишневые глаза еще какое-то время скользили взглядом по зубчатым горным пикам на горизонте, потом Циан на миг прикрыл глаза, встряхнул головой, гоня прочь давние воспоминания. Перевел взгляд на озеро, улыбнулся:
- Эй, Черныш, ты всю воду перебаламутил, - глаза цвета вишни насмешливо блеснули, - Иди сюда, мальчик. – Циан тихо, переливчато свистнул, и конь тут же обернулся, насторожив ушки, фыркнул и неторопливо вышел из воды, подходя к эльфу и наклоняя голову, мягкими губами снимая кусочек хлеба с протянутой правой ладони.
- Ты как хочешь, а я иду купаться, - улыбнувшись Адриане, Циан мягко шлепнул вороного по шее, отстраняя жеребца, и поднялся, отходя чуть в сторону. Упал на траву черный плащ, перевязь с мечами и пояс с кинжалами мягко легли на плащ сверху. Элементы брони, куртка и рубашка упали на траву рядом и эльф присел, разуваясь. Вновь окидывая озеро внимательным, цепким взглядом. Моменты беспечности порой слишком дорого обходятся.

 

Она по прежнему хочет быть рядом. Душа отозвалась теплой волной и циничный внутренний убийца на удивление промолчал.
- Я никуда не ухожу. – улыбка тронула губы, но не коснулась глаз, заполненных прохладной задумчивостью, - Значит, по суше. Море хорошо любить, будучи на берегу. – тихо продолжил Циан, переводя взгляд на далекие горы, - Выйдем на тракт и пойдем в Перивантиум, а там я продам коня и мы перейдем Столпы по перевалу. Вряд ли сейчас в горах много снега. – перевязанная левая ладонь бездумно потерла правое предплечье. – Идти через степи вдвоем слишком опасно. – вишневые глаза еще какое-то время скользили взглядом по зубчатым горным пикам на горизонте, потом Циан на миг прикрыл глаза, встряхнул головой, гоня прочь давние воспоминания. Перевел взгляд на озеро, улыбнулся:
- Эй, Черныш, ты всю воду перебаламутил, - глаза цвета вишни насмешливо блеснули, - Иди сюда, мальчик. – Циан тихо, переливчато свистнул, и конь тут же обернулся, насторожив ушки, фыркнул и неторопливо вышел из воды, подходя к эльфу и наклоняя голову, мягкими губами снимая кусочек хлеба с протянутой правой ладони.
- Ты как хочешь, а я иду купаться, - улыбнувшись Адриане, Циан мягко шлепнул вороного по шее, отстраняя жеребца, и поднялся, отходя чуть в сторону. Упал на траву черный плащ, перевязь с мечами и пояс с кинжалами мягко легли на плащ сверху. Элементы брони, куртка и рубашка упали на траву рядом и эльф присел, разуваясь. Вновь окидывая озеро внимательным, цепким взглядом. Моменты беспечности порой слишком дорого обходятся.

 

Циан улыбнулся ей одними губами, и Адриана ясно ощутила перед собой прохладную стену его отчуждённости. Весьма отрезвляюще. Хотя, возможно, всему виной вовсе не её признание, а воспоминания, связанные с росчерками горных хребтов на далёком горизонте. Не важно. Всё равно не стоит ей увлекаться глупыми мечтаниями. Впереди долгий путь, не нужно усложнять его для обоих сверх необходимого. Не сметь бегать за Цианом, да. Алора дала добрый совет. Адриана вовсе не хотела, чтобы её постигла судьба Эйны.
— Купаться, — повторила она и усмехнулась. — Хорошая мысль.
Освежиться бы не мешало. Адриана чувствовала на своих волосах запах пыли с грязного чердака и горелой плоти после смертельной для Гая встречи в старом саду. Она зябко поёжилась, вспоминая недавние события, нахмурилась, мотнула головой и тоже принялась раздеваться.
Оставшись в одной тонкой хлопковой рубашке длиной до середины бедра, Адриана с минуту в нерешительности потопталась на берегу. За это время Циан зашёл в воду по пояс, и она последовала за ним. Вода была тёплая, но Адриана вздрогнула, когда намокшая ткань обхватила талию, сделала ещё несколько быстрых шагов, присела, погружаясь по шею, и тут же вскочила, отпрянув, когда ноги что-то коснулось. Всего лишь озерная тина. С каких пор она стала такой пугливой?

 

Едва войдя в воду, Циан тут же опустил в озерную прохладу горящую огнем ладонь, неторопливо двигаясь дальше, проверяя глубину дна. Похоже, водоем был не очень глубоким. Но понырять немного глубины точно хватит. Обернувшись на шумный всплеск позади, Циан прошелся по девичьей фигурке и окружающему пространству внимательным взглядом, и, не обнаружив опасности, с легкой улыбкой плеснул в Адриану водой, прежде чем, развернувшись, прыжком уйти на глубину. Вынырнув посреди водоема минутой спустя, он нашел девушку взглядом, качнул головой, и, бегло оглянувшись вокруг, вновь нырнул, не отказывая себе в неожиданном озорстве – легко провести ладонью от стройной девичьей лодыжки вверх до самого бедра, и уйти в сторону раньше, чем будет пойман.
Вынырнув чуть поодаль, Циан весело улыбнулся зеленым глазам, откидываясь спиной назад и ложась на воду, позволяя телу немного расслабиться после напряженного утра.

 

Похоже, Циан решил, что Адриана забавляется, и поддержал игру. Она не осталась в долгу, ринувшись за ним в погоню, но потеряла его из вида. Циан не выныривал, и она уже начала волноваться, оглядываясь по сторонам. Однако через пару мгновений озорник показался в нескольких метрах от неё, чтобы, глотнув воздуха, тут же исчезнуть под водой снова, но теперь Адриана могла следить за его приближением. Что, впрочем, не позволило ей ускользнуть от быстрой руки, беззастенчиво скользнувшей по её ноге.
Циан вынырнул и с довольной улыбкой нашкодившего, но не пойманного кота улёгся на воду. С лёгкой усмешкой Адриана окинула его взглядом, тихо и быстро ушла под воду, подныривая под Циана. На какие-то мгновения он мог ощутить её ладонь на своей спине, а несколько секунд спустя Адриана показалась на поверхности в метре от него, ударила по воде руками, окатив Циана фонтанами брызг, весело рассмеялась. Сбросить накопленное напряжение требовалось обоим. Игры в воде для этого подходили вполне.

 

Расслабиться ему не дала теплая ладошка, огладившая спину. Весело улыбнувшись, Циан пружинисто развернулся в воде, прикрываясь от водной атаки вскинутой правой рукой, нырнул, в одно мгновение смещаясь Адриане за спину, всплывая и крепко обнимая девушку со спины. Тихо выдохнул, касаясь щекой ее влажных волос. Не говоря ни слова, но и не отпуская. Что он делает? И зачем?..
Не скрываемый сейчас одеждой на правом предплечье виднелся свежий, еще розовый шрам от зажившей совсем недавно раны, оставленной, судя по всему, располосовавшими плоть клыками.
- Волки, - не дожидаясь вопроса, негромко произнес Циан, выпуская Адриану из объятий и вновь откидываясь спиной на воду, - Мы с Чернышом показались им аппетитными. – усмешка тронула уголки губ, эльф развернулся, вплавь направляясь к берегу. Пока водные игры не зашли слишком далеко.

 

 

-4-

Сразу разгадавшая его маневр Адриана могла бы ускользнуть, но вместо этого позволила себя поймать, заключить в тесные объятия. Зачем? Чего она хочет? На несколько сладких мгновений ей показалось, что желания у них с Цианом общие, её ладонь легла на предплечье одной из обнимающих рук, пальцы нашли свежий шрам раньше взгляда, но вопроса не потребовалось. Циан понимал Адриану без слов, правда, не в том, что касалось чувств. А может, он просто не хотел понимать всего? Ведь так проще, чем объяснять привлекательной девушке, что, как женщина, она ему вовсе не интересна: из-за её прошлого или его предпочтений — не важно.
Адриана развернулась следом за ним, судорожно вздохнула. Она уже поплыла было за Цианом, когда почувствовала на щеках не только озёрную воду и устыдилась себя ещё сильнее. Сложив вместе руки, она изогнулась, поворачивая прочь от берега, нырнула, направляясь в противоположную сторону. Они же собирались купаться, верно? Большой круг по озеру позволит ей вспомнить это первоначальное намерение, привести в порядок мысли и успокоиться. Если бы она только знала, как далеко зайдёт её симпатия к Циану, то никогда бы не стала рассказывать ему про Гая Веласа.

 

Почему его так невозможно тянет к ней? Потому, что только от тепла этих глубоких зеленых глаз его разбитая, давно замерзшая душа вновь оживает… Отжав волосы, Циан надел только штаны, оставив на траве все остальное, задумчиво глядя на то появляющуюся, то исчезающую в озерной воде фигурку. Не позволяя себе вернуться туда, догнать, обнять, прижать к груди… Развязав тесемки, он вынул из сумки сверток, развернул пергамент с мясом и сыром. С тихим вздохом качнул головой, отметив, что Адриана почти и не поела, принялся за еду, порой отвлекаясь, чтобы протянуть кусочек хлеба нахально сующейся к свертку лошадиной морде. Как он выдержит месяц, если не больше, до виноградников, если не может сдерживать себя уже сейчас?..

 

Адриана не ждала, что Циан вернётся в воду, ей просто нужно было время справиться с чувствами. Движение всегда приносило освобождение от ненужных мыслей, успокаивало переживания. Она бы поплавала ещё, но Циан не планировал ночевать здесь, а ей не хотелось его задерживать.
Выйдя из озера, Адриана отжала волосы, забрала свою одежду, скрылась с ней за ближайшим кустом, на котором парой минут спустя развесила сушиться рубашку. Переодеваться прямо перед обедающим Цианом она сочла неуместным.
— Если бы ты не дал мне шанс отыграться, я бы тебя тоже поймала, — нарочито весёлым тоном сказала Адриана, присаживаясь с другой стороны от сумки, но не прикасаясь к еде.
Её мечи и поясная сумка остались лежать в паре метров на берегу. Наверное, стоило надеть сухую рубашку, однако прикосновению мягкого шёлка к разгорячённому телу Адриана сейчас предпочла грубую ткань куртки. Черныш ткнулся мордой в её плечо, и она посмотрела на него с удивлением, не понимая, что он требует угощения.

 

Циан чуть задумчиво проследил, как Адриана отжимает волосы, скользнул взглядом по стройной фигурке, ничуть не скрываемой облепившей ее мокрой рубашкой, но не сказал ни слова, когда девушка, собрав свою одежду, ушла одеваться за прибрежные кусты.
- Отыграться? – чуть недоуменно вскинулись на Адриану вишневые глаза. Игра. Там, в озере. Ну да, конечно.
- Уверен, в следующий раз обязательно поймаешь, - улыбка чуть тронула губы, Циан убрал сумку в сторону, пододвигая девушке пергамент с оставленным для нее сыром, мясом и хлебом, - А сейчас лучше поешь, нельзя весь день ходить голодной. Черныш, не приставай к Адриане, - переводя взгляд на жеребца, эльф насмешливо качнул головой, - Ты и так уже достаточно съел, попрошайка.
Жеребец тихо фыркнул, поднимая голову и Циан поднялся, уводя его в сторону, чтобы оседлать. Затянув подпругу и проверив, что все в порядке, он накинул конец повода на ближайшую ветку, чтобы вороной не мог дотянуться до обеденного «стола» и вернулся к Адриане, принимаясь одеваться.

 

Есть Адриане по-прежнему не хотелось, но она послушно взяла кусочек мяса, откусила от него, медленно прожевала, глядя на озёрную гладь, тихо вздохнула. Им нужно поговорить, и хоть она понятия не имела, как начинают такие разговоры с мужчиной, намеревалась вскоре внести ясность в свои отношения с Цианом. Адриана чувствовала, что они изводят себя оба, и хотела услышать причину из его уст, какой бы та ни была. В конце концов, впереди долгий путь, а до самых виноградников играть в эти игры она не собиралась. Возможно, таков один из способов взаимодействия между мужчиной и женщиной, однако её он не привлекал, да и самому Циану происходящее очевидно не доставляло удовольствия.
— Повязка намокла. Нужно сменить, прежде чем мы пойдём дальше, — сказала Адриана, вставая и подходя к уже полностью одетому Циану.
Свою скромную трапезу она к тому моменту закончила, убрав остатки еды в сумку.

 

Одеваясь, на Адриану он почти не смотрел, скользя взглядом по пикам далеких гор. Застегнув плащ, Циан поднял взгляд на подошедшую девушку, встал, чуть улыбнувшись зеленым глазам:
- Не нужно, пусть остается так. – качнув головой отозвался он, - Собирайся, пора уже ехать, пока никто на нас здесь не наткнулся. Если повезет, на тракте можно присоединиться к какому-нибудь каравану, так медленнее, но безопаснее. Хорошо бы выйти к нему до вечера.

 

Адриана молча кивнула, пошла за рубашкой, повернувшись к Циану спиной, сняла куртку, затем оделась. Ткань высохнуть не успела, но это большого значения не имело. Застегнув на талии пояс с мечами, Адриана надела плащ, вернулась к Циану.
— Я готова, идём. Только мы в Тевинтере, и товар, который везут в караване, может тебе не понравится. Если нам не повезёт наткнуться на работорговцев, — добавила она.

 

Глаза цвета вишни потемнели, леденея.
- Я помню, где мы. – холодно отозвался Циан, снимая повод с ветки и вспрыгивая на вороного, - Всегда можно дождаться следующего каравана. Либо ехать одним. – протянув ладонь, он помог Адриане сесть на коня, накидывая капюшон на голову, закрепляя его, чтобы не спадал и сразу отправляя коня в галоп.
Через час быстрой скачки Циан перевел жеребца на рысь, а следом и вовсе спрыгнул, ведя Черныша в поводу. До тракта оставалось не более часа пути и его вполне можно было пройти пешком.

 

Они снова больше молчали во время пути, что вполне устраивало обоих, видимо, занятых каждый своими мыслями. Когда Циан спешился, Адриана тоже сошла с коня. Благодаря выносливое животное, она ласково потрепала его по шее. Местность изменилась: редкие невысокие холмы и долины между ними покрывала низкорослая, чахлая трава, почва стала песчаной. Циан сказал, что скоро Имперский тракт, но его пока не было видно.
— Нам нужно поговорить, Циан, — сказала Адриана, переводя взгляд с унылых пейзажей на мужчину. В караване будут другие люди, значит любое уединение станет относительным, а её это не сможет не отвлекать от разговора.

 

Никак не отреагировав на то, что Адриана тоже решила идти пешком, Циан неторопливо шел вперед, механически следя за происходящим вокруг. Думая, попадется ли им торговый караван. От рабовладельцев в любом случае он собирался держаться подальше, даже если это предполагало путь в одиночку.
Слова идущей рядом Адрианы вырвали его из задумчивости, эльф повернул голову, с легким интересом взглянув в зеленые глаза:
- Хорошо. – дрогнул усмешкой уголок губ, - И о чем же?

 

Адриана сбилась с шага, но, подстраиваясь, продолжала смотреть на Циана. Рабской робости в её взгляде не было, только бойцовская уверенность идти до конца. Хватит уже изводить себя предположениями, тем более о том, в чём она толком не разбирается.
— О том, что между нами происходит, — сказала Адриана, усмехнувшись в ответ. — Сегодня на озере ты хотел меня поцеловать, — она не спрашивала, а утверждала, поэтому продолжила сразу. — Ты с удовольствием меня обнимаешь, касаешься, заигрываешь даже, и мне нравится. Вот только каждый раз, когда я пытаюсь тебе это показать, словно натыкаюсь на стену или ты уходишь. Что не так, Циан? Я недостаточно привлекательна? Или всему виной моё прошлое? Эдан сказал, что кулон из перламутра, который ты подарил мне, немало значит для тебя, — она неосознанно коснулась груди в том месте, где чувствовала тяжесть драгоценного для себя украшения. — Это правда? Для меня твой подарок большая ценность, и я надеялась на нашу встречу, чтобы сказать об этом. Хотя нет, просто хотела увидеть тебя снова, обнять, потому что разлука была невыносимой.
Адриана произнесла всё на одном дыхании, успев подумать однако, что Алора бы не одобрила таких откровений. Но если безмолвных намёков Циан не понимает, а ей непонятно, чего добивается он своим странным поведением, самое время выложить всё, как есть, получить ответы и не страдать от предположений, если он опять решит уйти, не прощаясь.

 

Циан остановился так резко, словно с размаху налетел на невидимую стену. Жеребец недовольно ржанул, дернув за натянувшийся повод, явно не понимая причин неожиданной остановки, но эльф лишь механически потрепал его по морде. Потемневшие до гранатового цвета глаза бездумно разглядывали горы. Да, когда-то она должна была спросить. Кулон… подарок на прощание. Он уходил навсегда и оставил ей частичку себя, ту единственную ценность, что еще имела для него значение.
- Правда, - глухо отозвался Циан, игнорируя остальные вопросы, вновь неторопливо двинувшись вперед, - Я рад, что он тебе понравился.
Так и не посветлевшие гранаты избегали взгляда ясных изумрудов, несказанные слова комом стояли в горле. Он тоже скучал, и там, на пыльном чердаке позволил этому проявиться, впервые за неполные четверть века не сумев – и не пожелав - удержать в узде охватившую его бурю эмоций. И даже не спросил, носит ли она его подарок. Адриана носила, и дорожила им. Сокровище сменило хозяина, но не потеряло своей ценности. Это лишь добавляло огня к раздирающему грудь пожару.
- Что еще рассказал тебе Эдан? – все так же глухо и безэмоционально, глядя вдаль. Подавляя внутри шторм эмоций, грозящий вырваться наружу.

 

Он снова прятался под ледяной скорлупой, не позволяя чувствам проникнуть ни в интонации голоса, ни во взгляд. Но она вытащит его оттуда во что бы то ни стало, заставит показать себя настоящего.
— Очнись, Циан. Посмотри на меня, — изо всех сил стараясь сохранять ровный тон, сказала Адриана. — Я спросила не просто так. Мне нужны твои ответы. Эдан тут ни при чём. Не о нём речь, — она коснулась руки Циана, привлекая внимание. — Мы взрослые люди и способны понять многое. Зачем продолжать мучить себя, если можно поговорить, быть честными с собой и друг другом? Ты тоже скучал, волновался за меня. Разве я не права? Так в чём дело, Циан? Назови причину, по которой ты не можешь в этом признаться или позволить себе большее. И не пеняй на прошлое, оно ушло, с ним пора расстаться.

 

Он рвано выдохнул сквозь зубы, вновь останавливаясь, на миг прикрывая глаза. Остановившийся рядом конь всхрапнул, дернул мордой, и Циан вновь потрепал его по холке. Все же поворачивая голову к девушке. В почти черных гранатах глаз отражались багровые сполохи разгорающегося заката.
- Я проклят, Адриана. Я приношу лишь смерть тем, кто мне дорог, поэтому никогда не задерживаюсь на виноградниках. – в тихом голосе терпкой нотой звучала горечь, - Смерть Гая Веласа была уже назначена, как только я узнал, чья магия оставила шрамы на твоей спине. – шторм снес плотину, слова причиняли боль, но поток не прерывался, - Я вернулся, чтобы увидеть тебя… хотя прощался навсегда. Да, я беспокоился, я чуть не сошел с ума, когда понял, куда ты направилась, и что я могу не успеть туда раньше тебя, ведь поместье еще нужно было найти. Не нужно было позволять тебе меня увидеть… - он прервался на миг, проявившаяся в взгляде боль была смыта мертвым льдом, - Я не хочу твоей смерти, Адриана. Ты прекрасное, светлое создание… а я способен только убивать.

 

Слова Циана полыхали пожаром давно сдерживаемых чувств, и Адриане стало трудно дышать, сердце грозило выпрыгнуть из груди, кровь пульсировала в висках.
— Значит проклят, — негромко повторила она, а в голосе чувствовалось облегчение. — Тогда на некоторых твоё проклятье действует наоборот, — Адриана встала перед Цианом, положила ладони ему на плечи, неотрывно смотрела в глаза. Она чувствовала его боль и отдала бы многое, чтобы её унять, а потому останавливаться не собиралась. — Вспомни, сколько раз ты спасал мою жизнь, Циан. Сегодня тоже. Эдан рассказал, как вы познакомились, вспомни и ты. Нет никакого проклятья, — с жаром, выделяя каждое слово последней фразы, сказала она. — Однажды потеряв, ты придумал его, чтобы не привязываться ни к кому снова. Но разве так лучше? Ты лишил себя радости жизни. Этель бы этого не хотела. Я знаю, — поспешно добавила она, пока не давая ему ничего сказать. — Да, знаю, потому что счастлива, когда ты разрешаешь себе жить, Циан, и не могу просто смотреть, как ты истязаешь свою душу, заковывая её в цепи.
Проклятья не было, но отчего-то сейчас на ум пришли слова одной из сказок, которые ненастными днями, собрав детей вокруг себя где-нибудь на кухне, рассказывал Танас: «Поцелуй любви снимет любое проклятье». Адриана до сих пор бы не взялась однозначно определить свои чувства к Циану, однако полагала их достаточно сильными, чтобы попробовать. Скользнув рукой по плечу, она обняла его за шею, прильнула к груди. Обдав кожу тёплым дыханием, она коснулась губ Циана своими. К тому же, её предположение, с которого начался разговор, всё ещё требовало подтверждения.

 

Ее слова набатом пульса звучали в ушах. Но ответить ему не дали возможности. Теплые губы коснулись губ – и мир застыл, оставшись где-то далеко за гранью восприятия. Твоя слабость, убийца. Почти возведенная стена рухнула осколками битого хрусталя.
Оставив повод, Циан обнял Адриану, крепко прижимая к себе. Мужские губы жестко смяли нежные девичьи, жадно, долго, порывисто целуя.
- Так лучше? – хрипло выдохнул он, чуть отстраняясь, но не выпуская девушку из объятий. Глаза остались темными гранатами, но холод ушел, сменившись задумчивой нежностью, - Та потеря была не единственной, но я не стану говорить об этом. Мальчика, что вытащил Эдана из трясины, давно уже нет, я убил его тогда, на болотах, вместе с названным братом. Убил и сжег все, что связывало меня с той жизнью. Остался только Эдан. – правая ладонь, огладив девичью талию, поднялась вверх, легла чуть выше упругой груди, туда, где под одеждой прятался неровный кусочек перламутра, - Эдан и этот кулон. Они – часть меня, они дороги мне. Как и ты. Ты ведь хотела услышать именно это? – поднявшись еще выше, ладонь нежно коснулась девичьей щеки, погладила золотистые волосы, - Я не могу позволить тебе остаться рядом. Не могу позволить кому-либо узнать, что готов отдать свою жизнь в обмен твоей. Потому что на этом все не закончится. А я не хочу тебя потерять.

 

Циан взял предложенный ею поцелуй неистово, жадно, не оставляя Адриане возможности вернуть себе инициативу, заставляя подчиниться волнующему до дрожи сочетанию силы и нежности. Вновь обрести способность мыслить здраво, побывав с ним в водовороте чистого желания, оказалось непросто, но она кивнула, улыбнувшись в ответ на его вопрос. Так намного лучше. Вкуса к боли ей так и не привили, потому сбросить рвущие душу оковы оказалось очень приятно, как и попасть в плен ласковых рук, кажется, не желавших её отпускать.
— Я хотела ясности, Циан, — не отрывая взгляда от гранатовых глаз, Адриана прильнула щекой к его руке. — И тебя, — нескромное признание сорвалось с языка невольно, но она об этом не жалела. — Не отталкивай меня, и не потеряешь. Не хорони себя заживо, позволь снова радоваться жизни, чувствовать, любить. Твоё ремесло не навсегда. Может, уже пришла пора с ним расстаться? До того, как оно тебя убьёт. На арене говорят, что время выносит приговор даже великим бойцам. Не доводи до такого, прошу. Я тоже не хочу тебя потерять, иначе не завела бы этого разговора.

 

Отпустить себя. Если бы это было так просто… Но под взглядом изумрудных глаз таял лед, пробуждая глубоко внутри давно забытую нежность, невольно вызывая улыбку на губах. В свете заходящего светила ее волосы сияли, как золотая корона.
- Всегда говоришь то, что думаешь, солнечный лучик? – с тихим выдохом податься вперед, мягко касаясь девичьих губ своими и вновь отстраняясь, - Мое время придет еще очень не скоро. Но я подумаю над твоими словами. И больше не стану тебя прогонять.
Забытый Черныш, видимо устав от ожидания, фыркнул, бесцеремонно сунув морду между ними и Циан тихо рассмеялся, выпуская Адриану из объятий и мягко отталкивая жеребца правой ладонью.
- Да, идем, уже идем, - улыбнулся он, подбирая повод перевязанной левой ладонью и протягивая Адриане правую. Задумчиво переводя взгляд на пламенеющий над степью закат. С той стороны окрашеных сейчас кармином Столпов уже темно.
- Нужно успеть выйти к тракту до темноты, - вишневые глаза коснулись взглядом изумрудных, мужская ладонь мягко сжала теплую девичью, увлекая за собой. Отделяющий его от мира купол никуда не делся, но раздался вширь, вмещая двоих. Его тянуло к Адриане и не признавать этого было глупо. Как и того, что это притяжение обоюдно. Заткнуть внутреннего циника и позволить себе просто быть с ней рядом…
Хотя бы до виноградников.

 

-5-

— Не всегда, — шепнула Адриана, ответив на невесомый поцелуй. — Но я учусь свободе в словах и поступках. Это же прекрасно, как дышать чистым воздухом, пить родниковую воду…
Поэтические рассуждения прервал потерявший терпение жеребец. Ему было не понять, почему эти двое не могут поговорить на ходу, не прижимаясь друг к другу. Адриана рассмеялась вместе с Цианом. Как же ей стало легко на сердце. Возможно, далеко не всем её мечтаниям суждено сбыться, но ответы она получила, тяжёлый, ядовитый туман сомнений рассеялся, они с Цианом по-прежнему вместе и более близки, чем ещё час назад — ей пока было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.
— Успеем, — сказала Адриана, чуть крепче сжав его руку и ускоряя шаг. — Черныш задал хороший темп, — она улыбнулась. — Там впереди есть постоялый двор или ты просто считаешь, что ночевать вблизи Имперского тракта безопаснее?

 

- За трактом, чуть дальше к юго-западу есть небольшой городок. – темнело, и вишневые глаза внимательно следили за окрестностями, - Если не встретим какой-нибудь подходящий караван, переночуем в городе. До него от тракта не больше получаса быстрым шагом.
Огни впереди стали более явными и больше не казались отсветами угасающего заката. Циан придержал коня, протягивая повод Адриане. На тракте кто-то был, остановившись на ночлег и сперва нужно было узнать, кто именно.
- Постойте здесь пару минут, - он обернулся к девушке, - Я сейчас вернусь. И если скажу уходить, ты садишься на коня и уходишь, - Циан поднял ладонь, коснулся ее губ указательным пальцем. – Не спорь. Пожалуйста. – улыбнувшись ей краешками губ, он растворился в наступающих сумерках.
Чтобы вернуться минут через пять, так же внезапно вынырнув из полутьмы.
- Все хорошо, это торговый караван. Они встали на стоянку сразу за трактом. – произнес Циан, касаясь зеленых глаз взглядом, - Идем, узнаем, куда они идут и можно ли нам пойти с ними, если это в нужную нам сторону.
Им повезло, караван шел в Перивантиум, а не из него, и хозяин, явно оценив и внешний вид и оружие, не имел ничего против их присутствия, при условии, что они сами будут заботиться о пропитании и помогут охране, если возникнет такая надобность.
- Рядом с караваном нам не придется прятать огонь или сидеть в степи без него, - найдя тихое место на окраине лагеря, Циан с удовольствием присел на песчаную землю у разложенного немногим ранее, и уже весело пылающего костра. – На ужин у нас есть немного хлеба и сыра, а завтра сходим на охоту. – развернув пергамент, он отщипнув кусочек хлеба, протягивая тут же склонившейся к нему лошадиной морде, - Или только сыр, если один попрошайка оставит нас без хлеба, - насмешливо добавил эльф, потрепав жеребца по шее и мягко отпихивая его ладонью.

 

На редкие огни среди степи и полупрозрачные струйки дыма на фоне темнеющего неба Адриана обратила внимание только, когда Циан указал, куда нужно смотреть. Её опыт походов был совсем не богат, чтобы сразу замечать подобное, но она училась, впитывала знания, усвоив, что они лишними не будут и, возможно, когда-нибудь помогут ей выжить.
Намерение же Циана отправиться на разведку одному Адриану встревожило. Умом она понимала, что это правильно, так легче остаться незамеченными при необходимости, но юное сердце, окрылённое недавними взаимными признаниями, обрело ещё большее упрямство в стремлении быть с ним рядом. Однако всё её упорство пасовало перед прикосновением Циана, улыбкой, насмешливыми искрами отражающейся в вишнёвых глазах. Адриана кивнула, улыбнувшись в ответ. Он может на неё рассчитывать, дополнительных проблем она не создаст.
Работорговцев в караване не оказалось. Повозки были заполнены разнообразным, но не живым товаром. По запаху Адриана определила в одной из них специи, возле другой высокий, худой мужчина отчитывал мальчишку-работника, неаккуратно уложившего рулоны тканей. Циан вёл её мимо рядов других многочисленных повозок, подальше от основной суеты. Ей понравилось выбранное им место, с которого можно было наблюдать за большей частью лагеря, не слишком привлекая к себе внимание. Она села рядом с Цианом у костра, скрестив ноги, протянула ладони к огню, с удовольствием ощущая его тепло. К вечеру в этих местах становилось довольно прохладно.
— Черныш с виноградников? — поинтересовалась Адриана, прежде чем взять с пергамента ломтик сыра и отправить его в рот.
Жеребец снова толкнул Циана в плечо, и она поманила его к себе хлебной корочкой.

 

Циан улыбнулся Адриане, бросив теплый взгляд на жеребца, качнул головой:
- Нет, он из Селени. Жаль, что я не смогу вернуть его туда. – он положил в рот еще кусочек сыра, задумчиво глядя поверх лагеря в сторону гор, - Черныш останется в Перивантиуме, в какой-нибудь хорошей конюшне. Ему нечего делать в горах. – возможно, он за ним вернется, но вероятность этого была очень близка к нулю.
Хлеб и сыр скоро закончились и Циан, потянувшись, улегся на бок, лицом к костру и Адриане, подложив под голову согнутую в локте руку.
- Я ложусь спать, - он улыбнулся краешками губ, чуть задумчиво скользя взглядом по девичьей фигурке, любуясь бликами огня на золотистых волосах, - Идешь? – Циан приподнял полу плаща свободной рукой, язычки огня яркими сполохами отражались в гранатовых в полутьме глазах,  - Ночью в степи холодно.

 

— Жаль, — согласилась Адриана.
Угостив Черныша хлебом, она погладила его лоб ладонью, а через минуту проводила взглядом, когда Циан поднялся, чтобы привязать коня чуть поодаль от того места, где собирался прилечь.
Темнота вокруг сгущалась, и Адриана неосознанно жалась ближе к огню, как к источнику света. Некстати вспомнив о том, что души умерших оказываются в Тени, где человеческий разум блуждает во снах, она боялась засыпать. У магов с Тенью особые отношения, а ей бы не хотелось оказаться лицом к лицу с разъярённым Гаем Веласом, даже если он будет не во плоти. Мысль попросить Циана начать учить её грамоте была отринута, как несоответствующая времени суток: выводить и разглядывать буквы на земле при свете костра будет весьма затруднительно. Необходимость дежурства в окружённом охраной лагере тоже отпадала. Адриана вздохнула, чуть крепче обнимая свои поджатые к груди колени, и тут же выпрямилась, размыкая руки, когда услышала предложение Циана.
— Заманчиво звучит, — улыбнулась она, встречаясь с ним взглядом.
Сердце забилось быстрее, стоило только подумать о тесных объятиях. Опыт показывал, что засыпать так для неё непросто. Наверное, оно и к лучшему. В любом случае, отказываться Адриана сочла бы глупостью. Она передвинулась ближе к Циану, легла с ним рядом, подложив под себя один край плаща и укрывшись другим.
— Ночью в степи может быть и холодно, но не с тобой, — почти шёпотом сказала Адриана, обнимая Циана, прижимаясь к нему.

 

Улыбнувшись, Циан крепко обнял ее в ответ, на миг приподнявшись, чтобы пододвинуть дорожную сумку ближе к себе и использовать ее край как подушку, освобождая для объятий и вторую руку. И мягко притянуть Адриану ближе, укладывая светловолосую головку себе на плечо, укрывая тонкие плечи полой своего плаща сверху.
- Ну что ты, как я могу позволить такой красоте замерзнуть. – тихо выдохнул Циан, мягко целуя золотоволосую макушку, - Доброй ночи, Адриана. – уснуть стало в разы сложнее, но он больше не оттолкнет этот чистый, теплый свет. Он слишком долго был один. Забыл, что значит быть кому-то нужным и важным.  – Попробуй все-таки поспать. – губы игриво прихватили шелковистый локон, - Потому что я тебя не отпущу. А для всего остального мы немного не одни.

 

Упоминание «всего остального» будоражило воображение, дополнительно подогревало кровь, но сейчас Адриане было вполне достаточно обычной близости Циана, его крепких объятий. Несомненно, он волновал её, как мужчина, пробуждая желание, невозможность осуществления которого, однако, пока не тяготила. Главным было то, что сомнения рассеялись, стена отчуждённости рухнула, и Адриана чувствовала себя счастливой. Рядом с ним. Не тревожась об этой зависимости.
— Я попробую, — с тихим смешком, не в силах сдержать переполнявшей её радости, ответила Адриана. — Доброй ночи, Циан, — она сладко вздохнула, помолчала, прежде чем продолжить едва слышно. — Не отпускай. Мне так не хватало твоего тепла, особенно по ночам.
Немного отстранившись, Адриана приподнялась, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на губах Циана. У неё не было причин отказывать себе в этом, а ещё одно доказательство реальности происходящего оказалось нелишним и очень приятным.

 

Адриана чуть отстранилась, приподнимаясь, и Циан тут же открыл глаза, пытаясь понять причину. Но губы коснулись губ, и нежный поцелуй выбил из головы все лишние мысли. Мягкий, ласковый, он сам собою перетек в долгий, требовательно-жадный, до грохота пульса в голове, до невозможности дышать. Наконец отстранившись от ее губ, Циан глубоко, рвано вздохнул, вновь наполняя легкие так необходимым им воздухом. И вновь прикрывая глаза, прижимаясь щекой к золотистым волосам. Слушая голос души, а не разума. Он не станет думать о будущем, позволив себе немного свободы в настоящем.
- Отдыхай, мой солнечный лучик. – тихо прошептал Циан, поправляя полу своего плаща на девичьих плечах, крепче прижимая Адриану к себе, - Завтра будет новый день.

 

Выдававший необузданный темперамент поцелуй тоже был своеобразным, недвусмысленным обещанием. Адриана на мгновение отчётливо почувствовала страх от осознания этого, но быстро с ним справилась и льнула к Циану, как прежде. Ей было слишком с ним хорошо, чтобы обращать внимание на не имевшие значения отголоски прошлого. А он, похоже, обладал какой-то магией, потому что Адриана, так боявшаяся приближения ночи, заснула, едва после поцелуя немного успокоилось частое биение сердца, и спокойно спала всю ночь до самого утра.

 

Адриана уснула в его объятиях, доверчиво прижавшись к груди. Циан же заснул далеко не сразу, слушая ее дыхание и ритм сердца, в унисон собственному. Давая себе обещание, что не позволит никому и ничему загасить этот чистый, теплый свет.
Утро окрасило небо розовыми мазками, подсвечивая горы золотистым сиянием встающего из-за них светила. Проснувшись, Циан с мягкой улыбкой погладил золотистые волосы спящей на его плече Адрианы, и отстранился, пытаясь выскользнуть из теплых объятий, не разбудив девушки. Почти удалось. Он вновь улыбнулся, тепло и мягко, встречая еще сонный взгляд изумрудных глаз:
- Доброе утро, Адриана, - на миг коснувшись ее губ легким поцелуем, Циан сладко потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы, - Разводи пока костер, а мы с Чернышом немного прогуляемся. – заметив искры тревоги в ее взгляде, он протянул ладонь, огладил высокую скулу кончиками пальцев, - Не волнуйся, мы быстро, туда и обратно.

 

Счастье делает волшебно прекрасным всё, с чем соприкасается, и Адриана неожиданно сладко спала в эту ночь. Своих снов она, по обыкновению, не помнила, но, если они были, то наверняка только хорошие. В объятиях Циана других присниться просто не могло. Но только утренняя прохлада коснулась кожи, уютное тепло отступило, пришло явное ощущение пугающей пустоты. Адриана открыла глаза, тут же встречаясь взглядом с Цианом. А потом губы коснулись губ, возвращая нарушенную гармонию.
— Доброе утро, — жмурясь, она тоже потянулась всем телом, привстала, опираясь на согнутую в локте руку, и снова зажмурилась, когда Циан с нежностью коснулся её щеки. — Идёшь на охоту? — спросила Адриана, села, кутаясь в плащ. Солнце ещё не высушило росу на траве, и было довольно свежо.

 

- Не только. – отозвался Циан, седлая Черныша, - Доеду до городка, тут неподалеку, куплю хлеба и фуража, а на обратном пути поохочусь. – проверив, все ли ремни хорошо затянуты, он опустился перед Адрианой на колени, еще раз привлечь к себе свободной рукой, мягко коснуться девичьих губ своими, - Постараюсь нигде не задерживаться. – улыбнувшись, Циан отстранился, поднимаясь на ноги и запрыгивая на коня. Пуская его легкой рысью, постепенно переходящей в галоп. До города должны добраться минут за пятнадцать. Еще минут десять-пятнадцать там, потом обратно. Он не хотел оставлять Адриану одну надолго. Не мог позволить себе ее потерять. «А потому что не стоило вновь пускать кого-то в душу,» - холодно хмыкнул голос разума, вызвав жаркий всплеск огня там, где раньше была лишь стылая пустота. Циан не жалел о принятом решении, о том, что вновь, как когда-то бесконечно давно, послушал сердце, а не разум.
Спустя без малого час он спрыгнул с коня рядом с Адрианой, сразу же оценив разложенный ею костер.
- Ты отличная хозяйка, Адриана, - улыбнувшись, Циан протянул ей флягу, - Как насчет молока на завтрак? Хлеб и мясо тоже есть. И немного сыра. – сняв с седла сумку и уже выпотрошенную тушку нага, добавил он, опуская все на землю у костра. – А ты уже позавтракал, - усмехнувшись, эльф легко отпихнул ладонью потянувшуюся к сумке вороную морду. Качнул головой, поднялся, уводя жеребца и привязывая к дорожному столбику неподалеку, после снова возвращаясь к костру, чтобы сесть рядом с Адрианой.
Повязку с обожженной ладони он снял по дороге в город; кожа на месте вчерашних волдырей шелушилась и зудела и Циан механически потер ее правой ладонью.
- Подходящего вертела я не нашел, обмажем тушку землей и запечем в углях. – произнес он, касаясь изумрудных глаз взглядом. И мягко улыбаясь их завораживающей глубине.

 

Циан не упускал случая её поцеловать, холод в его гранатовых глазах сменила невероятная нежность с примесью желания, которого, он, впрочем, скрывать не пытался, и Адриана снова начинала сомневаться в реальности происходящего. Но если это сон, то просыпаться она не хотела. Ответив на поцелуй, она погладила мягкие белые волосы, отпуская Циана с большой неохотой. Занявшее её сердце чувство не понимало необходимости разлук, однако ему пришлось смириться. Глазами Адриана проводила дорогого сердцу всадника до самого Имперского тракта. В тишине раннего утра она слышала, как копыта коня застучали по камню пологого въезда на возвышающуюся над степью дорогу. Циан вернётся и очень скоро, а ей нужно заняться костром.
Росшие в округе невысокие, до двух метров, деревья с кривыми стволами, узловатыми ветвями, покрытыми мелкой листвой, не подходили в качестве укрытия, но вполне годились даже для готовки на костре. В паре сотен метров от лагеря Адриана нашла одно такое, наполовину засохшее, раздобыла дров для костра. Лагерь просыпался, готовясь к новому дню, и она чувствовала себя не слишком уютно среди такого скопления постоянно снующих мимо людей, плотно куталась в плащ, даже после того, как разожгла огонь и села у него. Это Тевинтер, а они всё ещё слишком близко к поместью Велас.
Но в ход жизни каравана никакие чужаки не вмешивались. Да и Циан вернулся скоро, как обещал, пусть для Адрианы время его отсутствия тянулось несоизмеримо дольше того, что отмеривало восходящее светило. Она вскочила на ноги, едва, обернувшись на цокот копыт, рассмотрела знакомую мужскую фигуру на вороном коне.
— Отличной хозяйкой меня ещё не называли, — рассмеялась Адриана в ответ на комплимент, принимая из рук Циана флягу. — Даже не знаю, как реагировать, — она посерьёзнела, опустив взгляд к его обожжённой руке. — Расскажешь, что нужно делать? — Адриана кивнула на тушку нага. — Я приготовлю.

 

Циан вновь залюбовался ею, улыбнулся в ответ:
- Все когда-то бывает в первый раз, - насмешливо отозвался он, сбрасывая капюшон и чуть склоняя голову на бок, легким жестом отбрасывая за спину упавшие через плечо серебристые пряди, так и не собранные в привычный хвост, - Улыбки вполне достаточно, - глаза цвета вишни проследили за ее взглядом, теряя насмешливость, но не тепло, - Все хорошо, уже все прошло, хоть и выглядит… вот так. – правая ладонь вновь потерла внешнюю сторону левой и тонкие пальцы, расцвеченные яркими на светлой коже малиновыми пятнами. – За пару дней поврежденная кожа сойдет и сменится новой. – взгляд сместился к тушке и Циан кивнул, снова поднимая глаза на Адриану, - Расскажу, - ее забота вызывала в душе нежность и он больше не скрывал ее, глядя в изумрудную глубину, - Будет неплохо, если здесь есть глина, в ней запекать лучше, чем в земле. Нужно снять верхний сухой слой почвы, выкопать ямку в более плотном слое под ним, и налить туда немного воды, размешав глину – или землю - до состояния густой кашицы. Этой кашицей плотно обмазать тушку, потом немного разворошить костер, сделав выемку в центре, положить туда обмазанную тушку и прикопать ее углями. Заложить хворостом и поддерживать огонь где-то с полчаса. Может, минут сорок. – Циан задумчиво посмотрел на уже проснувшийся лагерь, занимающийся тем же, чем и они сейчас: завтраком. Для себя, лошадей и тягловых бронто. Где-то час еще точно есть, успеют спокойно позавтракать.
- А пока мясо будет запекаться, можно перекусить молоком, хлебом и сыром. – добавил он, в который уже раз за утро улыбнувшись Адриане. С ней рядом это получалось как-то само собой.

 

Адриана улыбалась Циану с удовольствием, легко, естественно. Душа пела и рвалась ввысь на крыльях пьянящего счастья. Насколько оно долговечно не думалось совершенно, главное, им хорошо было вместе в настоящем. Недавние события в поместье Велас ушли на второй план — это было прошлое, с которым Адриане больше всего хотелось навсегда расстаться.
Прежде чем заняться приготовлением мяса, она взяла левую ладонь Циана в свои, осторожно, едва касаясь, погладила. То, что он пострадал из-за неё, забыть будет сложнее. Но, к счастью, обошлось без серьёзных ранений. Адриана внутренне содрогнулась, вспомнив яркое пламя, охватившее Гая. Она не хотела даже думать о том, что сотворённое им заклинание могло бы достичь цели.
С большой примесью песка на поверхности, на чуть большей глубине глина была отличного качества, и, выполнив все инструкции Циана, Адриана успешно нанесла её на тушку нага толстым слоем. Самым сложным оказалось очистить руки, после того как красно-коричневый глиняный кокон был уложен в костёр.
— Тренируясь с мечами, я так никогда не вымазывалась, — усмехнулась Адриана, наконец усаживаясь у костра рядом с Цианом и беря из его рук кусок хлеба с сыром.
Она принялась за еду, периодически поглядывая на огонь, который требовалось поддерживать, но не распалять слишком сильно. В какой-то момент взгляд её упал на беспорядочные линии, оставленные хворостом на песке.
— Ты можешь научить меня читать, Циан? — вдруг спросила Адриана, снова поднимая на него глаза.

 

Мягко улыбнувшись в ответ на нежное прикосновение и ласку ее ладоней, Циан с несколько отстраненной задумчивостью следил, как Адриана тщательно выполняет все, им сказанное. Вспоминая, как давно он запекал мясо вот так…
Качнул головой, возвращая забытые образы обратно во тьму. Взгляд прояснился, блеснув насмешливостью:
- Это все потому, что ты никогда не тренировалась в овраге, полном жидкой глины после дождя, - весело отозвался он, возвращаясь к завтраку. Прозвучавший вопрос тронул вишневые глаза задумчивостью.
- Могу, Адриана. – Циан тепло улыбнулся глубоким изумрудам ее глаз, - Ты хорошо усваиваешь новые для тебя знания, значит и научиться читать не составит для тебя особого труда. Но, наверное, придется отложить это до виноградников. Или хотя бы до Перивантиума. – он окинул постепенно сворачивающий шатры и начинающий сборы в дорогу лагерь, - С караваном мы будет там недели через две.

 

Отложить до виноградников. Значит Циан не планирует снова исчезать. По крайней мере, сразу, как они дойдут туда. Или попросит Эдана побыть её учителем. Адриана рассердилась на себя за подобные мысли, хотя разум настаивал, что ей не стоит отметать и такие варианты развития событий. Циан не обещал ничего, кроме того, что не станет её прогонять, да она и не ждёт от него желанных девушкам обещаний.
— Я подожду, — Адриана улыбнулась ему, потом взяла палку, разворошила угли, обнажив начавший трескаться глиняный кокон. — Как думаешь, уже готово? — спросила она, подумав, что иначе запекаемое мясо может быть испорчено, когда глина начнёт крошиться прямо в огне.

 

Циан пока ничего не планировал – разум и сердце хотели диаметрально противоположного. Поэтому он позволил себе не думать об этом и жить настоящим, греясь теплом изумрудных глаз.
- Сейчас посмотрим, - сильнее разворошив угли взятой у Адрианы веткой, Циан достал нож и осторожно воткнул его в тушку. Клинок легко вошел в мясо до середины лезвия, тут же выдернутый обратно, а из разреза ударило паром и потек прозрачный, ароматный мясной сок.
- Да, уже готово, - чуть улыбнувшись зеленым глазам, кивнул Циан, палкой выталкивая тушку из костра, - Сок прозрачный, значит, мясо полностью пропеклось. – задумчиво добавил он. Взгляд в который раз ушел к далеким Столпам, темнея до непрозрачных гранатов.
- Этель учила меня этому, запеченное мясо всегда нравилось ей больше жареного. – любимое имя больше не причиняло столь сильной боли, лишь порождало глухую тоску, и Циан вновь обернулся к Адриане, спасаясь теплом глубоких изумрудов, - Давай завтракать, - уголки губ тронула улыбка, - А оставшееся будет обедом.

 

Адриана улыбнулась ему в ответ, щедро делясь теплом своего сердца. Ей очень хотелось избавить Циана от боли, которую ему всё ещё причиняли воспоминания.
Мясо вышло действительно вкуснее, чем просто жареное на костре — Адриана оценила. Стоило запомнить этот способ приготовления. Вроде, ничего сложного. Хотя она пыталась запомнить рецепт, глядя, как готовит Алора, и это тоже казалось простым, однако прямо сейчас, даже имея под рукой весь набор ингредиентов, повторить всю последовательность действий, чтобы в итоге получить то восхитительное овощное рагу, Адриана бы не смогла, потому что большая часть кулинарной науки выветрилась из её головы уже на следующий день. С другой стороны, относительно приготовления запечённого в глине мяса запоминать нужно было совсем немного.
Меньше чем через час они снова отправились в путь, и чем дальше караван уходил от поместья Велас, тем большее облегчение испытывала Адриана. Она старалась не выдавать своего беспокойства, но каждый раз, когда видела всадников на дороге, внутренне напрягалась, с какой бы стороны те не двигались. Тревога настигала её и ночью, когда нечто тёмное, бесформенное, мрачное вторгалось в сон, вытягивало силы из души в попытах обрести человеческие очертания. Но каждый раз Адриана заставляла себя проснуться, теснее прижималась к Циану и, успокоившись, засыпала снова, благо, подобное случалось не чаще одного-двух раз за ночь.

 

Если с вечера до утра Циан неотступно был с ней рядом, то днём во время движения каравана брал Черныша и выезжал на нём то на охоту, то просто осмотреть окрестности, то посетить одно из редких поселений в некотором удалении от Тракта. Когда он отлучался, Адриана волновалась сильнее, однако ни разу не сказала ему об этом. Для неё нашлось место в крытой повозке с тканями, где довольно легко было практиковаться в незаметности. И если общительный одиннадцатилетний помощник торговца Мишель не забирался туда, чтобы рассказать Адриане очередную из своих бесконечных и довольно занимательных историй, то никто не догадывался, что внутри, под парусиновым пологом кто-то есть. Однако всё время сидеть в повозке Адриана не хотела. Она нередко подолгу шла пешком, высматривая Циана, если он в тот момент был в одном из своих разъездов.
Около двух часов после полудня четвёртого дня пути, когда жаркое солнце наконец скрылось в набежавших облаках, его тоже не было поблизости. Адриана нагнала Мишеля, потрепала по темноволосой, вихрастой макушке. Мальчишка обернулся, широко улыбнулся ей и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как со стороны головы каравана послышался возмущённый ропот, ругательства, заржала лошадь. Адриана оттеснила Мишеля от дороги. Любопытный мальчишка сопротивлялся, вознамерившись сходить, посмотреть, что там происходит, но она схватила его за руку, не пуская. Приближались всадники. Трое. Адриана нахмурилась, шагнула ещё дальше от середины дороги, увлекая Мишеля за собой. Движение каравана замедлилось настолько, что все уже почти стояли. И причина была в высокородных господах, которые, видимо, не желали сбавлять ход, чтобы проехать эту часть дороги. Адриана накинула на голову капюшон. Двое всадников были магами, она поняла это, едва их увидев. Обладающих сильным магическим даром тевинтерцев ей было отчего-то очень легко выделить даже в толпе. И раздражение по отношению к ним появлялось тоже немедленно, хотя в данном случае оно было вполне обоснованным.
— Да стою я, стою! — прошипел Мишель, тщетно пытаясь выдернуть руку из железной хватки Адрианы. — Отпусти, больно же, — уже без негодования, по-детски обиженно, но всё так же шёпотом сказал он.
— Извини, — отозвалась Адриана, отпуская его руку.
Впереди на шикарном серебристого цвета жеребце скакала женщина. Она придержала коня, и оба её спутника, как по команде, сделали то же самое. Женщина была разгневана, но не на досадную помеху в виде каравана. Сердитый взгляд и резкие слова на тевене были обращены к темноволосому мужчине, под которым нетерпеливо переступал чёрный с красноватым отливом конь. Бордового цвета капюшон плаща слетел с головы женщины, уже не юной, но выглядевшей наверняка намного моложе своих лет, открывая золотистые, как у Адрианы, волосы, светлую кожу красивого лица, левая половина которого до глаза была скрыта ажурной золотой накладкой. Скулы мужчины ходили под смуглой кожей, он опустил глаза, но промолчал и через несколько секунд вместе со своим спутником последовал за пустившей жеребца галопом женщиной.
Адриана осталась стоять, глядя на садившуюся на древние каменные плиты пыль, поднятую копытами трёх недавно пронесшихся здесь лошадей. Она поморщилась от боли над левым виском, но всё так же не шевелилась, словно зачарованная.
— Идём, Адриана. Адриана? — Мишель потянул её за руку, шагнув за пришедшей в движение повозкой.
— Что? — она с недоумением воззрилась на него, потом посмотрела по сторонам. — Да, идём, конечно.
— Тебе нехорошо? Может, сядешь в повозку?
— Нет. С чего ты взял? Всё в порядке, Мишель, — Адриана улыбнулась, подстраиваясь под его шаг. Ей нестерпимо хотелось оглянуться на удаляющихся всадников, но она одёрнула себя, всё равно ничего толком не увидит, и лишь потёрла левый висок пальцами.

 

Двигаться вместе с караваном было невыносимо – слишком много людей, слишком мало движения. Зато безопасно, а сейчас именно это было приоритетом. Альтернативой, а потом и нормой стали долгие прогулки, на охоту или просто на разведку, когда он спускался с тракта и пускал жеребца галопом по степи, подставляя лицо порывистому ветру.
Шел четвертый день пути. Затерянный в степи городок, о котором говорил один из охранников, Циан нашел не сразу, и теперь откровенно не успевал к обеду. Черныш черной молнией несся по степи к ближайшему въезду на тракт – по ровной дороге догнать караван будет не в пример проще.
Несущихся навстречу всадников он заметил сразу. А еще мгновением позже взгляд отметил пшеничные волосы и черный плащ на стройной женской фигурке, сбивая сердце с ритма. Циан натянул поводья, переводя Черныша на рысь, потемневшие гранаты глаз холодно оценивали несущиеся за девушкой мужские фигуры, прикидывая оставшееся расстояние. Их всего двое, и не важно, кто они и как здесь оказались. Пропустив дорогую сердцу всадницу вперед, он перекроет дорогу преследователям. И избавится от них, чего бы это ни стоило. Всадники приближались и убийца сгруппировался, готовый к действиям.
Солнечный луч блеснул на золотой полумаске, заставляя его вновь натянуть поводья. Черныш, фыркнув, послушно остановился, переступая задними ногами. Женщина носила золотую ажурную полумаску, закрывающую часть лица, и плащ был бордовым, не черным. Не говоря уже о совершенно чужой, богатой одежде. Холодный взгляд мазнул по нему, словно по камню, и троица умчалась дальше, колыхнув его плащ порывом ветра. Магичка. И ее сопровождение. Мог бы заметить сразу, но не тем местом думаешь, убийца, ой не тем. Жеребец тихо ржанул, вновь переступая копытами по твердому покрытию, и Циан погладил его по шее ладонью:
- Да, мальчик, едем дальше. – отозвался он, вновь пуская жеребца в галоп. Догоняя темнеющий вдали караван. Желание увидеть Адриану после встречи лишь усилилось.
Догнал, выискивая взглядом знакомую фигурку, спрыгнул с коня рядом, свободной рукой прижал к себе, обнимая за плечи, касаясь губами виска. В темных гранатах глаз, внимательно окинувших девичью фигурку взглядом, не было заметно ни тени бушующих внутри эмоций.
- Прости, я задержался, - тень улыбки тронула губы, - Все в порядке?

 

Обнимаются, целуются, прямо, как его кузина Лия со своим женихом Германом, правда, те делали это, когда были уверены, что их никто не видит. Мишель чуть слышно фыркнул и отошёл к повозке, реагируя на оклик своего дяди, вечно недовольного, как он выполняет порученную ему работу. И что на сей раз? Лучше бы его определили в ученики к кузнецу-оружейнику, как Маркуса. А где, интересно, обучали Циана с Адрианой? Вот это жизнь: когда есть мечи, с которыми ты лихо управляешься, никто не станет указывать, что и как тебе нужно делать. Хотя и тогда Мишель не стал бы столько обниматься с девчонками, пусть Циана он понимал, ведь Адриана красивая.
— Да, у нас всё хорошо, — проводив мальчика взглядом, Адриана улыбнулась и прильнула к Циану теснее, обнимая одной рукой за талию. Рассказывать о недавней встрече с торопливыми всадниками она не стала, ограничившись кратким ответом. Ведь для каравана всё закончилось вполне благополучно — лёгким испугом и несколькими ушибами. — А у тебя? — тревогу в зелёных глазах можно было рассмотреть без труда, Адриана её не скрывала. — Ты действительно долго отсутствовал. Я начала волноваться.

 

Реакция мальчика удостоилась едва заметной усмешки, Циан качнул головой, возвращая заметно посветлевший взгляд к зеленым глазам Адрианы. Он не станет говорит, что принял за нее другую, это совершенно ни к чему.
- Все в порядке, - с улыбкой отозвался он, - Не волнуйся. Просто мы с Чернышом ушли несколько дальше, чем планировали, вот и задержались. Зато теперь у нас есть копченый окорок на обед и ужин. Может, и на завтрак останется.
Тепло ее улыбки согревало изнутри. И нет, больше он не будет оставлять Адриану одну так надолго, сократив свои прогулки до часа-двух. Чтобы потом не сходить с ума от того, что его не оказалось рядом.
На седьмой день их пути, преодолев чуть больше половины дороги до Перивантиума, караван спустился для ночевки неподалеку от Теари, небольшого городка, расположившегося почти у самого Тракта. Окинув разбивающий лагерь караван, Циан чуть задумчиво взглянул на крыши расположенных не далее чем в паре сотен метров домов, подсвеченных охряными лучами разгорающегося заката.
- Как ты смотришь на ужин и ночлег под крышей, Адриана? – с улыбкой поинтересовался он, уже привычным жестом приобнимая девушку за плечи. Холодный голос разума, на удивление, промолчал.

 

Циан по-прежнему уезжал, чтобы вернуться с добычей, но длительность его отлучек заметно сократилась. Мысль о том, что он заметил её беспокойство и волновался о ней сам, Адриане очень нравилась, причин же опровергать это предположение не было. О ней снова заботились, но не с тем, чтобы извлечь прибыль из её бойцовских способностей, а по велению сердца, и она отвечала взаимностью, продолжая с воодушевлением постигать тонкости походного быта.
Через семь дней караван остановился у какого-то города с крытыми соломой добротными домами из песчаника. Адриана поначалу не удостоила его вниманием, но предложение Циана заставило её присмотреться к аккуратным рядам построек, плетёным заборам и поднимавшемуся в безоблачное небо дыму из печных труб. Затем она повернула голову, чтобы посмотреть на горизонт с той стороны, откуда дул слабый, тёплый ветерок. Не было похоже, что грядёт непогода. Хотя, взглянув Циану в глаза, Адриана подумала, что это тут, пожалуй, совсем ни при чём. Она медленно вздохнула, успокаивая сбившееся с ритма сердце.
— Я не против, — улыбнулась она. В конце концов, Никея осталась далеко позади, и городов, наверное, можно уже не опасаться. — Идём сейчас?

 

- Да, прямо сейчас и пойдем. Вернее, поедем. - ответная улыбка теплом отразилась в глубине вишневых глаз, Циан вспрыгнул на вороного, протянул ладонь Адриане, усаживая ее перед собой, обнимая левой рукой за талию. Предупредив купца, что они вернутся утром, он легко шлепнул Черныша по крупу, пуская легкой рысью в сторону города.
Меньше чем через десяток минут они были уже там. Вороной остался ужинать сеном в примыкающей к постоялому двору конюшне, а Циан, мягко сжимая ладонь Адрианы в своей, увлек девушку внутрь, в освещенную свечами и огнем камина общую залу. Сытная мясная похлебка устроила обоих, а еще немногим позже Циан плотно прикрыл за ними тяжелую дверь небольшой комнаты, закрывая ее на задвижку. Поставил подсвечник на тумбочку, опуская на пол рядом свою дорожную сумку, и единым движением привлек Адриану к себе, прижимая к груди, сминая теплые, мягкие губы долгим поцелуем, страстным, жадным, порывистым. И только когда воздуха в груди стало откровенно не хватать, рвано выдохнул, чуть отстраняясь, но лишь затем, чтобы подхватить стройную фигурку на руки, опуская на кровать через пару шагов. Сев рядом, Циан мягко огладил ладонью ее высокую скулу, спускаясь ниже, к груди, талии, останавливаясь на бедре и явно не спеша убирать руку.
- Я продолжу, только если ты действительно этого хочешь, Адриана, - во взгляде проявилась нежность, ладонь вернулась к пшеничным волосам, погладила шелковистые пряди, - Не хочу сделать тебе больно.

 

Её сердце выбивало частый ритм под стук копыт Черныша по дорожному покрытию во время пути к городу. Странного, но несомненно приятного волнения Адриана не могла унять и во время ужина, хотя за ним они с Цианом говорили не в пример много. Вишнёвые глаза снова смотрели на неё так, что начинала кружиться голова.
Ей не нужно было объяснять, зачем Циан привёз её в гостиницу. Она прекрасно осознавала, почему пошла с ним. Однако страстный поцелуй за едва закрывшейся дверью комнаты с одной единственной кроватью был неожиданным. Но Адриана ответила, потому что жаждала его. Борясь с раздражающим внутренним протестом, она обнимала Циана, прижималась к нему, и, кажется, они оба побеждали. Адриана боялась, что невольно вздрогнет или отпрянет от дерзкого прикосновения, но лишь подалась навстречу его ласкающей руке, стремясь скорее сокрушить последние барьеры из своего прошлого.
— Ты уже спрашивал, Циан, — с тихим вздохом, не отрывая взгляда от вишнёвых глаз, сказала она. — Я пришла сюда по своей воле, понимая зачем, — лёгкая улыбка тронула губы. Адриана немного смутилась, посмотрев на сизый налёт вездесущей дорожной пыли на своих штанах, снова подняла глаза на Циана. — Но, если ты не против, давай сначала попросим воды, чтобы помыться. Так я буду чувствовать себя свободнее, — всё ещё смущаясь, попросила она.

 

В том, как мило она смущалась, была своя, особая, прелесть. Блеснули весельем глаза цвета вишни, мягкая улыбка изогнула губы:
- Я совсем не против, прекрасная моя, - по-девичьи узкая ладонь огладила ее нежную щечку, подушечкой указательного пальца очертила контур чуть припухших мягких губ, - Подожди немного. – вновь улыбнувшись, Циан поднялся, выходя из комнаты.
Десятком минут спустя он вернулся, с порога протягивая Адриане руку:
- Идем, Адриана, здесь недалеко. – мужская ладонь мягко сжала девичью, и Циан вновь покинул комнату, увлекая девушку за собой.
Долго идти, действительно, не пришлось – они прошли весь первый этаж, но вместо общего зала свернули к идущим вниз темным ступеням. Их было всего семь, а потом короткий, в три шага, коридор окончился небольшой комнатой. Четыре подсвечника по углам озаряли помещение теплым светом, по левой стене стояли две широкие лавки, на краю одной из них лежало большое, свернутое полотенце. Двое мальчишек лет четырнадцати споро наполняли водой большую бадью, похожую на широкую, высотой по пояс, бочку.
- Нам же не нужна горячая вода, верно? – глаза цвета вишни улыбнулись изумрудным, - Мне кажется, теплой будет достаточно. Или нужна? – отпустив теплую ладошку, Циан мягко приобнял Адриану за плечи, - Тогда придется подождать, пока еще нагреют.

 

Адриане было тепло от его взгляда, прикосновения, и она даже пожалела, что  сказала про купание, когда Циан вышел за дверь. Он не выразил ни малейшего неудовольствия по поводу её просьбы, но Адриана чувствовала себя крайне неловко, думая, что ведёт себя не так, как следует в этой ситуации. Почему-то два месяца назад на озере всё представлялось гораздо проще. Может быть, потому что дальше объятий дело не зашло.
Она нервно усмехнулась, поёжилась, плотнее запахнув полы куртки, хотя в комнате было очень тепло. Циану Адриана не лгала, оставалось только взять себя в руки, побороть глупый страх, причина которого была даже не в ней сегодняшней. И она справится. С ним по-другому быть просто не может.
Когда Циан вернулся, Адриана уже сняла  куртку, положила на низкую скамью у закрытого ставнями окна. Она улыбнулась, вложила ладонь в его руку, покорно последовала за ним до самой купальни.
— Тёплой воды будет достаточно, — сказала Адриана в ответ на вопрос Циана, но достаточно громко, чтобы услышали оба подростка.
Мальчики ещё дважды приносили в вёдрах воду, прежде чем оставить гостей в купальне одних. Выскользнув из объятий Циана, Адриана принялась раздеваться. На этот раз купаться в рубашке она не планировала и сняла её меньше чем через минуту, сразу следом за штанами. Волосы тёмным золотом рассыпались по плечам.
— Идём? — протягивая Циану руку, Адриана смотрела прямо на него.
Она не принадлежала к той породе роковых красавиц, которым достаточно улыбки, грациозного, преисполненного соблазна движения, чтобы свести мужчину с ума, но была привлекательна и знала это. Ей хотелось, чтобы Циан сейчас на неё смотрел, не скрывая желания во взгляде, и она не спешила забираться в наполовину наполненную водой купель. Жёлтый свет свечей, падавший с разных сторон, отбрасывал жаркие блики на светлую, гладкую, словно фарфор, кожу Адрианы, позволяя хорошо её разглядеть. Крепкое тело бойца с заметным мышечным рельефом сохранило мягкость женственных форм. Небольшая, но весьма соблазнительная, полная грудь с нежно-розовыми девичьими ареолами вполне могла обходиться без поддерживающего белья, а округлым бёдрам в сочетании с идеально плоским животом позавидовала бы иная красавица, вынужденная затягивать талию в корсет, чтобы щегольнуть точёным станом в облегающем платье.

 

Желания во взгляде Циан и не скрывал. Хищное, яркое, оно волнами плескалось в потемневших до черноты гранатах глаз. Остались на широкой лавке броня, оружие, одежда и обувь, тонкие, сильные пальцы переплелись с протянутыми девичьими, потянули на себя, вплотную, тут же отстраняясь. Но лишь затем, чтобы ласково огладить уже обеими ладонями упругие девичьи бедра, талию, грудь, подушечками больших пальцев очертив нежные ареолы темных соблазнительных вершинок, уже мгновением спустя прижимая желанное создание к груди, кожа к коже, отпуская бьющий изнутри огонь первобытного желания. Желания обладать.
Мужские губы вновь смяли девичьи поцелуем, жадным и жарким, долгую минуту спустя чуть отстраняясь с рваным выдохом. Темные от страсти гранаты глаз тонули в глубине завораживающих изумрудов напротив; с легкостью подхватив Адриану на руки, Циан коснулся губами чуть солоноватой кожи ее тонкого плеча, скользнул взглядом по лавке у стены. Нет, это потом, Адриана хотела купаться.
Еще один поцелуй, нежный, легкий – и Циан мягко опустил девичье тело в теплую воду, парой секунд спустя одним движением оказываясь там же. Плеснувшая вода поднялась до уровня груди, и эльф озорно брызнул ею в Адриану. И только потом обратил внимание на плавающую рядом мягкую мочалку, поднимая ее и нежно проводя между упругих холмиков груди к подтянутому, скрытому водой животу. До мельчайших черточек знакомый кусочек перламутра на молочного оттенка коже будил внутри горячую волну нежности. Свободная ладонь игриво тронула его пальцем, огладила девичью щеку, зарылась в золото волос:
- Тебя помыть, мой солнечный лучик? – тихо, чуть хрипло, не скрывая страсти, огнем бурлящей в крови.

 

Адриана была готова довериться Циану полностью, не волнуясь о способах, которыми он намерен утолить свою жажду обладания. Он не причинит ей боли, не сделает ничего, противного её желаниям. Об этом заявляли его глаза, подтверждали лаской руки, губы вторили им поцелуем. Впервые Адриана всем своим существом хотела мужчину, что было приятно до сладостной дрожи внутри, до лёгкого головокружения. Обнимая Циана, она целовала его в ответ с не меньшей страстью и нежной жадностью, а когда, отстранившись, смотрела в его потемневшие, но отнюдь не от гнева глаза, её зрачки стали заметно шире.
Каменный пол ушёл из-под ног, и Адриана инстинктивно обхватила шею Циана руками, млея от последовавшего за этим поцелуя. А идея с купанием оказалась совсем не плоха. Только, волосы следовало заплести и подобрать кожаным шнурком, о чём Адриана подумала, когда намокшие локоны прилипли к шее. Впрочем, не важно. Она тихо рассмеялась, прикрывая лицо от водных брызг, и убрала руку, стоило Циану коснуться её тела. Его вооружившаяся мочалкой ладонь прошлась от груди к животу, вызвав мучительно приятный спазм внутри, ниже солнечного сплетения, и у Адрианы перехватило дыхание. Она с улыбкой проследила взглядом за путешествием второй руки Циана, потёрлась о неё щекой, кивнула в ответ на вопрос.
— Да, пожалуйста, — со вздохом сказала Адриана, чувствуя удовольствие не только от прикосновений, но и от шелестящих, словно шорох стали в кожаных ножнах, интонаций его голоса. В нём сквозило обещание наслаждений гораздо больших, причём, ещё до того, как они с Цианом вернутся в гостиничную комнату. И Адриана вовсе не возражала.

 

Улыбка тронула губы, игривыми искрами отразилась в глубине гранатовых глаз, зарывшаяся в золотистые локоны волос ладонь выскользнула, мягко пропустив пряди сквозь пальцы. Губы коснулись губ, легко и нежно, ответным согласием, обещанием – и отстранились. Чтобы поцеловать тонкое плечико, потом другое, перед тем как ладони мягко провели мочалкой сперва по плечам, потом по рукам, вплоть до запястий и тонких пальчиков, которых тоже коснулись едва уловимые поцелуи. Кровь кипела, жидким огнем бежала по венам, и разум ретировался, оставив душу сгорать в безумии едва сдерживаемой страсти. Вслед за ладонями губы очертили упругие холмики груди, не забыв уделить внимание соблазнительным вершинкам; прикрыв глаза, Циан присел, уходя под воду с головой, чтобы оставить цепочку поцелуев на подтянутом девичьем животике. Казалось, внутренний огонь сейчас полыхнет сквозь кожу, с шипением превращаясь в пар.
Рывком подняться из воды, игнорируя плеснувшую за борт волну, прижать желанное создание к себе, с рваным выдохом вновь смять нежные губы жадным, порывистым поцелуем, чувствуя, как дрожит и плавится девичье тело в его ладонях, обнимающих, оглаживающих спину и постоянно соскальзывающих ниже.
- На мой вкус, ты уже достаточно чистая, - жарким шепотом, почти касаясь губ губами. Упала в воду мочалка, Циан парой движений отжал волосы, перебрасывая на плечо мокрый скрученный подобием косы жгут, подхватывая Адриану на руки и опуская ее на расстеленные на полу у бочки простыни, уже через мгновение оказываясь рядом.
Мягкое полотенце сперва укутало девичьи плечи, и только после Циан взял второе полотенце, накинуть себе на плечи и тут же обнять со спины Адриану, поднимая влажные золотые волосы ладонью наверх и целуя стройную шею. Бушующий внутри вулкан однозначно намекал, что спать они лягут хорошо, если на рассвете.

 

Настойчивой нежностью Циан завладел её телом, лишил воли, в то же время оставив полную свободу ответных действий, с которой Адриана не знала, что делать. Инстинкты вступали в противоборство со страхами, неуверенностью, с трудом, но всё же их побеждали. Адриана провела ладонью по свежим шрамам на правом предплечье Циана, коснулась рубцов, пересекающих его грудь. Темпераментный хищник отозвался утробным рычанием, впился в губы Адрианы поцелуем, и в следующий момент она краем сознания отметила, как, пройдясь по мускулистой спине Циана, её ладонь скользнула ниже поясницы, погладила бедро, нырнула между мокрыми телами, чтобы, едва коснувшись его напряжённого пресса, опуститься к бесспорному доказательству того, что сразу после купания пойти в комнату им не удастся.
Распалённый страстью, Циан буквально требовал утолить голод его желаний, прежде чем они покинут купальню. Однако он не забыл о своём обещании помыть Адриану, выполняя этот чувственный обряд с особой тщательностью, отчего оба минимум пару раз с головой погружались под воду. Ей удавалось сдерживать стоны, но натянувшаяся до предела струна сладострастия заставляла её дрожать от наслаждения. Купание превращалось в странную пытку удовольствием, которую Циан прервал, на руках вынося Адриану из купели.
Кровь с шумом пульсировала в висках, губы горели от поцелуев, тело требовало немедленно отдаться на волю первобытных желаний. Адриана отжала волосы, но вытереться не успела. Ощутив на своей шее поцелуй, она улыбнулась, прижала к себе обнимающую руку, наклонив голову набок, слегка повернула её к Циану, спросила немного срывающимся от частого дыхания голосом:
— Как ты хочешь?
Осмелев, против проявлений инициативы Адриана не возражала, но ей определённо требовалось некоторое руководство с его стороны.

 

Прозвучавший вопрос вызвал веселую усмешку на тонких губах:
- Не важно как, важно с кем, - губы вновь коснулись подставленной шеи, чуть прихватывая нежную кожу. Ладони мягко прошлись по стройной фигурке, прежде чем оба полотенца накрыли лавку, вся одежда с которой парой движений перекочевала на соседнюю, к оружию и поясному кошелю на ремне.
- Вот так, - жарко выдохнул Циан в ее приоткрытые уста, тут же запечатывая их очередным жадным поцелуем. Увлечь за собой минутой после, усаживая на лавку и мягко опрокидывая на спину, наклоняясь следом - вновь очертить губами упругие холмики груди и плоский животик, выпуская наружу дикий огонь страсти, сливающий два тела в одно единое целое.

 

По части «с кем» выбор у них, к счастью, был весьма ограниченным, а в остальном Адриане требовалось лишь подчиниться нежной властности Циана. Позже, в снятой до утра комнате он позволил ей обстоятельно изучить своё тело прикосновениями и поцелуями, вновь распаляя плотские желания, в утолении которых этой ночью они оба себе не отказывали.
Спала Адриана недолго, но беспокойно, хотя последнее можно было определить лишь по выражению лица — засыпая в объятиях Циана, она всегда лежала неподвижно, словно опасалась нарушить очень приятное, обволакивающе-тёплое ощущение от его тесной близости. Её сознанием завладели сопровождаемые чувством безоблачного детского счастья отражения знакомых мест, лиц, эхо голосов, которые, проснувшись, она снова не вспомнит. Потом был леденящий душу страх, огонь, разрывающие барабанные перепонки крики, чужие и её собственный. Жуткие видения оставили печать боли на лице Адрианы, лоб покрылся испариной, судорожно сжались пальцы, сминая одеяло, она дышала часто, натужно, однако сбросить с себя тяжёлые оковы сна не могла. А возглавляемая золотоволосой магессой троица всадников неслась мимо, и не было никакой возможности их остановить, хотя это казалось очень важным. Раскалённая игла боли прошила левый висок, Адриана вздрогнула, зажмурилась крепче, сильнее стиснула одеяло в ладони, но не издала ни звука и не проснулась.

 

Для Циана этот выбор ограничивался лишь желаниями души, потому что удовлетворить иные потребности можно было чуть ли не в каждом постоялом дворе, где он закупался провизией и фуражом по дороге. Но теперь, когда Адриана была рядом, душа категорически отторгала других, и на призывные взгляды он отвечал лишь мягкой полуулыбкой.
Он не отметил момент, когда чувственная буря перетекла в банальное удовлетворение желаний плоти. Просто вдруг перестал чувствовать ее отклик, стук сердца в унисон собственному. Адриана была рядом, красивая, нежная, желанная – и в то же время где-то бесконечно далеко. Душу царапнуло болью, но Циан не подал вида, не вслушиваясь в циничный голос разума, заглушая его нежностью ее губ и вкусом жадных поцелуев. Но после, крепко прижав Адриану к себе, еще долго смотрел в единственное темное окно, вслушиваясь в ее тихое дыхание. Может, он был недостаточно нежен и невольно напомнил те дни, когда ее брали насильно?..
Как уснул, эльф тоже не отметил, просыпаясь от того, как вздрогнуло девичье тело в его объятиях. Чуть отстранился, вглядываясь в ее лицо, мрачно отмечая сжатые в упрямую полоску губы и вздрагивающие веки – в том, что ей снилось, было мало приятного.
- Адриана! – тихо позвал он, - Адриана, просыпайся! – вновь прижать к себе, мягко поцеловать солоноватый висок, коснуться губами губ, - Это только сон, просыпайся, милая. Уже утро, нас ждет завтрак и дорога обратно.

 

Если бы Циан решил завести разговор о своих субъективных ощущениях прошлой ночью, Адриана бы его сначала не поняла, а потом решила, что всё же сделала что-то неправильно, невольно обидев его. А ведь она очень хотела, чтобы ему было с ней хорошо. Он был первым желанным для неё мужчиной, с ним она сгорала в огне чистой страсти, познавала новые для себя, сумасшедшие удовольствия, не деля их на душевные и физические. Адриана напрочь отключила рациональное сознание, не думая о будущем, о не сделанных признаниях и не данных обещаниях, о том, что Циан, ставший таким значимым, может снова исчезнуть, не сказав ей ни слова. Возможно, она переусердствовала в стремлении забыться, прогнать тревожные мысли, он же своей особенно сильной интуицией это почувствовал, наткнулся на выстроенный обычным здравомыслием невидимый барьер и ожидаемо связал его с её рабским прошлым, которое Адриана утопила в гостиничной купальне. Наверное, им действительно стоило поговорить, только она о том не догадывалась, уверенная, что у них с Цианом всё было прекрасно. И чудесное чувство возвращалось по мере того, как его голос, объятия, поцелуй разгоняли тяжкий сон Адрианы, пробуждая её к реальности.
Она вздохнула, прижимаясь к нему теснее, но пока неосознанно. Прошло ещё несколько секунд, и веки Адрианы затрепетали, потом распахнулись глаза с мокрыми от слёз ресницами. Отпустив одеяло, её ладонь скользнула по телу Циана, обнимая в ответ. Адриана коснулась губами его плеча, уткнулась носом в шею.
— Сон… я знаю. Спасибо, что разбудил, — она снова вздохнула, обдав его кожу теплом дыхания, немного отстранилась, чтобы видеть лицо. — Всё хорошо? — встретившись с Цианом глазами, почему-то спросила Адриана, будто это она пробудила его от кошмара, а не наоборот.

 

Нежная и сильная, словно горный цветок, она вновь пробуждала огонь у него внутри. Но утро слишком коротко, а Циан не любил спешки в подобных вопросах.
- Все хорошо, - вновь посветлевшие вишневые глаза затопило тепло, ладонь ласково отерла слезинки с ее пушистых ресниц, зарылась в золотистые пряди, - Сегодня прекрасное утро, - с улыбкой тихо выдохнул он, привлекая Адриану к себе, мягко целуя чуть припухшие нежные губы. – Так бы и остался здесь, с тобой, но караван ждать не будет. – ладонь спустилась вниз, огладила девичью спину, замирая на талии, рядом со второй ладонью, замыкая кольцо, - Поэтому одевайся, красавица моя, идем завтракать.
Еще один долгий поцелуй, и Циан нехотя отстранился, вставая с кровати, отбрасывая за спину чуть спутанные длинные серебристые волосы и принимаясь одеваться.

 

Адриана млела от нежности во взгляде Циана, его прикосновениях. Это было лучшее утро в её жизни, определённо. Но они по-прежнему в Тевинтере и не должны задерживаться, он прав. И хоть, отвечая на поцелуи Адриана льнула к Циану всем телом, когда он отстранился, удерживать не стала, понимая, что это будет испытанием для обоих.
Она встала следом за ним, сладко потянулась, надела рубашку, небрежно брошенную накануне на скамью у окна поверх куртки и ножен с мечами, потом подошла к Циану, не в силах бороться с искушением поцеловать его ещё раз. К тому же, способностей к чтению мыслей он не обнаруживал, а она ничего не ответила ему на признания.
— Я кое-что не успела сказать, — немного смущённо улыбнулась Адриана, вставая к Циану вплотную.
Она помолчала. Подбирать слова оказалось сложно, поэтому вышло неуклюже, но искренне:
— Мне хорошо рядом с тобой, Циан, а ночь без сна в твоих объятиях была восхитительной, — она обняла его за шею, поцеловала в губы, благодаря за чуткость и ласку, которые помогли ей сломать последние внутренние барьеры, окончательно попрощаться со страхами.

 

Циан успел надеть штаны, рубашку, заправляя ее за пояс, когда Адриана, одетая только лишь в одну рубашку, вновь подошла к нему, сбивая с мысли одним лишь своим видом.
Вопросительный взгляд коснулся глубоких изумрудов, вновь бесконечно теплея после ее слов. Прижать к себе, долго, жадно целуя в ответ, безмолвно делясь всей гаммой наполняющих его эмоций. Он никогда не умел открыто выражать свои чувства. Но рядом с Адрианой больше не хотел их скрывать.
Собравшись, они вышли в общий зал, выбрав самый дальний столик у окна. И получасом позже, плотно позавтракав, покинули гостеприимную гостиницу, а потом и городок, возвращаясь обратно к каравану, уже поднимающемуся на Тракт.
Спешившись, Циан протянул ладони Адриане, поймав соскользнувшую с седла девушку в свои объятия, мимолетно подумав о том, что никогда не задумывался о подобном раньше. И о том, как многое готов сделать сейчас, ради тепла ее улыбки.

 

Адриана же готова была улыбаться Циану просто так, без каких-либо дополнительных действий с его стороны, потому что её душа отрастила крылья и парила на них в ярких облаках отличного настроения. Впереди, примерно в неделе пути, был Перивантиум, потом горный перевал, но и за ним до виноградников останутся ещё многие мили неспешного пешего перехода, поэтому будущее Адриану не особенно тревожило. Хотя, даже без учёта немалого расстояния, мысли о нём не делали её менее счастливой. Иллюзия или реальность, но в их с Цианом отношениях что-то переменилось к лучшему после бессонной ночи в Теари — они стали ближе друг другу. О том, что ей может лишь казаться, Адриана не думала, к тому же, долгие, со вкусом, поцелуи Циана перед сном, сменившие едва уловимые касания губами, точно были настоящими.
Никакие встречи или происшествия не омрачали последующие шесть с половиной дней пути, отделявшие следовавший по имперскому тракту караван от Перивантиума. Погода благоприятствовала путникам, разве что иногда давало о себе знать горячее дыхание пустыни. В один из таких душных дней, когда караван остановился у источника, заключённого в каменную башню с вытекающей из неё по широкому жёлобу водой, Адриана снова почувствовала сильную боль в голове над левым виском. Она считала эти приступы временными, связывая их с тяжёлым ударом по голове арбалетом два месяца назад у виноградников. Магия не всесильна, однако Адриана верила, что благодаря её целительному воздействию серьёзных последствий удастся избежать, даже после того, как слепящее послеполуденное солнце вдруг почернело, а она чуть не выронила флягу из ослабевших рук. Дурнота отступила быстро, боль прошла в течении следующего часа. Наверное, это от жары. Позже Адриана воспользовалась любезным приглашением строгого дяди Мишеля ехать в повозке и провела в ней остаток дня, но вернувшемуся с охоты Циану ничего не рассказала. Зачем его волновать, если всё прошло? Впрочем, в дальнейшем она не давала ему поводов для тревоги.
Иногда Адриана начинала испытывать стойкое ощущение, что места вокруг ей знакомы, и при приближении к Перивантиуму оно только усиливалось. Возможно так и было, ведь Тарсиан Велас вполне мог купить её где-то в этих краях, потому вспоминать что-то большее Адриана не хотела и не пыталась. Настоящее казалось ей гораздо более привлекательным, чем возможные воспоминания, которых она подсознательно даже боялась.
Большая арочная конструкция, древняя, как сам Имперский тракт, и укреплённая деревянными балками всего несколько лет назад, когда часть её обрушилась в результате какого-то мощного механического воздействия, отмечала съезд на не столь широкую, но тоже мощёную тесно подогнанными друг к другу каменными блоками дорогу, ведущую к Перивантиуму. Почти во всех видимых издалека домах на его окраине было по два-три этажа, крыши плоские. С юга город полукругом опоясывала полутораметровая глинобитная стена. Караван подходил к Перивантиуму в самый знойный час дня, и на людей на улицах было мало. Вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, Адриана мечтала о купальне. Хотя сейчас она удовольствовалась бы даже ведром прохладной воды, если бы получила возможность раздеться и окатить себя ею с головы до ног. Оставалось надеяться, что в этом пустынном краю вода всё же не на вес золота.

 

Неделя до Перивантиума показалась ему вечностью, которую скрашивало лишь присутствие Адрианы: улыбающиеся ему изумрудные глаза сияли, словно маленькие звездочки, и Циан невольно улыбался им в ответ. В его жизни, заполненной тьмой и холодом смерти, появился свет, и душа тянулась к нему, все сильнее с каждым днем, с каждым поцелуем, сорванным с девичьих губ. И если о чем он и жалел – то это об отсутствии в непосредственной близости к тракту еще одного городка, вроде Теари.
Перивантиум мало отличался от большинства виденных им городов. Сто Столпов природной стеной возвышались, казалось, прямо за городской стеной, и не скажешь, что до них еще не менее двух дней пешего пути. Качнув головой, Циан обернулся к Адриане, мягко сжал протянутую ему ладонь в своей. Попрощавшись со всеми, они покинули караван, входя в притихший от полуденного зноя город.
- Сегодня будем отдыхать, а завтра пойдем за покупками, - улыбнувшись, произнес Циан, находя зеленые глаза взглядом, - В горах очень холодно, нам понадобится теплая одежда и обувь.

 

Жалеть им действительно было не о чем. Ведь даже всего несколько недель счастья вдвоём лучше бесконечной монотонности одиноких дней. И Адриана наслаждалась счастливыми мгновениями, внутренне опасаясь возвращения на виноградники, а потому обрадовалась, когда Циан сказал, что им потребуется задержаться в Перивантиуме, чтобы подготовиться к переходу через горы.
Для прогулок было слишком жарко, да Адриане и не хотелось. Её совершенно не интересовали достопримечательности очередного тевинтерского города, даже если здесь есть, на что посмотреть. На рынок завтра она, конечно, пойдёт, ведь в том имелась необходимость. Но гораздо с большей охотой Адриана отправилась с Цианом в купальню.
Они сняли одну из четырёх комнат, сдающихся в двухэтажном доме, расположенном прямо напротив постоялого двора, который не мог вместить всех, кто пришёл с караваном и соскучился по бытовым удобствам за время пути. Черныша устроили в имевшейся при доме небольшой конюшне. Хозяйка, разговорчивая темноволосая, темноглазая женщина, миниатюрная, лет тридцати, щебетала, что они с мужем предоставляют своим гостям только самое лучшее, а цена лишь немного выше, чем на постоялом дворе. Адриана в разговор об оплате не вмешивалась, рассматривая выставленную на каминной полке коллекцию фарфоровых статуэток в виде девушек, запечатлённых в различных танцевальных позах. Циан же, очевидно, счёл озвученную хозяином, коренастым мужчиной, на вид не старше своей супруги, сумму приемлемой, потому что вскоре взял Адриану за руку и увёл в расположенную на подвальном этаже купальню. С лукавой усмешкой он сказал, что вещей у них немного, поэтому в комнату можно пойти потом, уже чистыми.
И это было совершенной правдой.
Нагретая вода в широкой, высотой чуть выше пояса, купели уже ждала их, но сперва Циан привлек Адриану к себе для долгого, жадного поцелуя. Раньше убийца избегал подобных мест, слишком похожих на ловушки, предпочитая им бочку с водой – не обязательно теплой – на заднем дворе, но рядом с Адрианой его самодисциплина трескалась, словно лед под жарким солнцем. Это было неправильно… вот только душа считала иначе. И он вновь позволил себе любить, поддавшись очарованию глубоких изумрудов, теплу, что согрело застывшую душу.
Они долго плескались в постепенно остывающей воде, и Циан вновь не отказал себе в удовольствии чередовать процесс мытья с поцелуями, едва сдерживая бушующий внутри пожар желания, особенно сильно вскипающий там, где кожи касались девичьи ладони. Но в этот раз он не даст воли древним инстинктам, скользя по грани, но не пересекая ее. В кровати им будет гораздо удобнее.
Адриана очередной раз застыла, словно выпав из реальности, рассматривая витражные окошки, и Циан мягко поцеловал ее в плечо, потом в уголок губ, возвращая обратно.
- Ты никогда не видела витражей? – поднимая девушку на руки и выходя с ней из воды, спросил он, прежде чем опустить ее на расстеленную на полу простынь и завернуть в большое мягкое полотенце секундой спустя, крепко обнимая со спины. О полотенце и для себя сейчас он даже не задумался.

 

Обаятельная и разговорчивая Анаис, хозяйка этого дома, проводила их до купальни, не замолкая ни на минуту. Когда Адриана впервые засмотрелась на витражные окошки на межкомнатных дверях, она тут же объявила, что в гостевых комнатах на окнах витражи с таким же рисунком. Узор обычный для Перивантиума, он красивый и спасает от знойного солнца одновременно. Юлия Минуций, которая недавно останавливалась здесь, осталась очень довольна, а ведь господа-маги из Минратоса весьма взыскательны, как к удобствам, так и к обстановке. Адриана только рассеянно кивала, не проявив интереса к тому, кто такая эта Юлия. И так ясно, что персона важная, магесса же. А, когда Анаис наконец ушла, притворив за собой дверь, она вовсе забыла про её рассказы, обнимая, целуя Циана, обмениваясь с ним нежностями.
Витражи действительно были любопытные. Выложенные из небольших стёкол охряно-жёлтых тонов в виде причудливо закручивающихся спиралей, всегда разные, в зависимости от того, как на них падал свет, они притягивали взгляд. Но чем больше Адриана смотрела на них, тем яснее слышалось ей красивое женское пение, а ощутимое давление в левом виске снова грозило перерасти в боль. Именно этот голос она слышала на Имперском тракте, когда золотоволосая магесса отчитывала своего спутника, но сознание отказывалось его узнавать, скрывая тайное под маской начинающегося приступа мигрени. Впрочем, обмен нежностями во время купания весьма поспособствовал тому, чтобы из головы ушли все ненужные мысли, а с ними и боль.
Здесь на узких окнах под потолком тоже были витражи, делая попадавший в купальню свет похожим на отблески жаркого огня очага, и Адриана нет-нет да и посматривала на них, по-кошачьи жмурясь. Стоило ей задержать взгляд чуть дольше, она впадала в подобие лёгкого транса, вывести её из которого Циану не составляло труда.
— Видела, — с улыбкой ответила Адриана, обнимая его за шею. — Мне всегда нравилось смотреть, как свет проходит через цветное стекло. А эти витражи завораживают. Но с тобой им не сравниться, — она повернула голову, потёрлась о плечо Циана, жмурясь от удовольствия. Как же ей с ним хорошо. Раньше она даже не могла себе такого представить.

 

- С витражом меня еще никогда не сравнивали, - тихо рассмеялся Циан, разворачивая Адриану к себе, вновь накрывая поцелуем уже чуть припухшие нежные губы. Нехотя отстранившись минутой спустя, он мягко лишил девичье тело исполнившего свое предназначение полотенца, парой движений промокнул им свои длинные волосы и уронил ткань на простыню. Освободившиеся ладони ласково огладили стройную девичью фигурку, коснулись плеча губы, чуть прихватывая нежную кожу:
- Идем в комнату, полюбуемся витражами… - жаркое дыхание опалило шею, - И другими, куда более прекрасными видами.
Надев лишь белье и штаны, Циан накинул на плечи свежую рубашку, обулся, подхватывая с лавки остальные вещи и оружие, подождал, пока Адриана оденется, протягивая ей свободную ладонь.
Далеко идти не пришлось, их комната находилась на первом этаже, просторная, занимающая весь угол небольшого здания. Пара кресел, стол, комод и широкая кровать у стены – ничего лишнего. Почти небрежно свалив вещи на одно из кресел, Циан положил мечи и пояс с ножами сверху, забирая у Адрианы куртку, плащ и мечи, отправленные на соседнее кресло. А потом губы вновь коснулись губ, опаляя поцелуем, а ладони бесцеремонно избавили желанное создание от несколько минут назад надетой рубашки, чтобы снова добраться до упругих холмиков груди, лаская нежную кожу.
Оставшаяся одежда и обувь тоже задержалась очень ненадолго, как и покрывало, сильной рукой отброшенное в сторону. А потом они полюбуются на витражи. И, быть может, задумаются об обеде… или ужине.

 

Адриана смеялась вместе с ним, беззаботная, счастливая, готовая бесконечно дарить Циану свою нежность. И он отвечал ей взаимностью с большим желанием и бешеным темпераментом, растеряв всю свою прохладную сдержанность где-то на пути между Никеей и Перивантиумом. В итоге о еде они вспомнили лишь где-то через три часа после посещения купальни.
Хозяева этого дома старались угодить своим гостям, вне зависимости от их происхождения, придавая значение лишь платежеспособности и достойному поведению, потому получить заказанный ужин в комнату было не трудно. После двухнедельного пешего перехода Адриане вообще не хотелось покидать её пределов в ближайшее время, тем более, что своё добровольное заточение она с удовольствием делила с Цианом. Витражи на окнах не утратили для неё притягательности, но уже не вводили в странное оцепенение, тревожащее однажды лишённый детских воспоминаний разум. И это принесло Адриане облегчение.
Она снова улыбалась Циану, отвечала на жаркие поцелуи, щедро ласкала его тело, весьма активно провоцируя зарождение очередной чувственной бури. Адриана очень быстро перестала бояться себя отпустить, обращая безумно приятные переживания в нежность рук и губ. Она с большим энтузиазмом поддерживала безмолвные, сопровождаемые лишь сладостными вздохами признания Циана в том, что прошедшие после Теари дни тянулись мучительно долго. В стремлении наверстать упущенное заснули оба далеко не сразу с наступлением ночи. Впрочем, утренняя жажда взаимных удовольствий от этого не уменьшилась. И тогда Адриана утратила над собой контроль окончательно, позволив счастливой песне души обратиться в слова. В момент наивысшего наслаждения, срывающимся шёпотом она сказала:
— Я люблю тебя, Циан…
Тихий стон слетел с губ следом за неожиданным признанием, Адриана крепче обняла Циана, не в силах унять сладостную дрожь. Она осознает сказанное и, возможно, даже испугается, но позже, не сейчас.

 

Вечер плавно перетек в ночь. Казалось, они никак не могли насытиться друг другом, но приятная усталость все же взяла свое. Крепко обняв прильнувшую к его груди Адриану, Циан прижался щекой к ее шелковистым волосам, слушая тихое дыхание уснувшей девушки, теплом касающееся кожи, бездумно следя за танцем длинных теней на стенах и потолке от так и не погашенных свеч. Как давно он не испытывал подобного… тепла, умиротворения, безграничной нежности… Бесконечно давно. Со дня смерти Этель.
Прикрыв глаза, Циан мягко потерся щекой о шелковистые локоны, чуть крепче прижимая к себе Адриану. Возможно, судьба дает ему второй шанс. И он никому не отдаст свое зеленоглазое счастье.

- И почему я позволяю тебе все это?
Веселый, серебристый смех в ответ, задорные искры в золотистых солнечных глазах:
- Потому что ты меня любишь? – губы касаются губ, дразнясь, уходя в следующий миг. Прижать к себе, крепко, властно:
- Потому что люблю, - жарким эхом за миг до поцелуя.
…
Грудь горела огнем, до невозможности вздохнуть. Резкий разворот – и арбалетный болт глухо ударяется в дерево за спиной. Главное, не смотреть вниз, не видеть залитых багровым серебристых прядей… и холода смерти в любимых глазах.
- Я не мог позволить ей стоять между нами! – зло, отчаянно, - Почему ты так хочешь последовать за ней?
Почему. Что за глупый вопрос.
Еще один стальной прочерк, повторный глухой удар позади. Глаза в глаза, словно два хищника. Они знали друг друга слишком хорошо.
- Прости, брат. – отточенная сталь вошла в чужую грудь, словно в мягкое масло.
Арбалетный болт прошил плечо, но это уже не имело значения.
…
- Что же ты не ушел, убийца? Она дорога тебе, да? – насмешливый голос паутиной обволакивает сознание, подчиняя разум и волю. - Убей ее.- звучит холодный приказ и смертоносная сталь покидает ножны. Несколько быстрых, скользящих шагов, звон стали о сталь, крик души, не воспринимаемый разумом… почти не ощутимое сопротивление плоти, насквозь пронзаемой клинками… Сознание возвращается вместе с тихим звуком упавшего тела. Душа уже не кричит, разрываясь от боли, затягиваясь могильным холодом, почти черные глаза поднимаются на мага. Ментальный удар едва ощутим, убийца лишь морщится, и смертоносная сталь вновь серебристым прочерком распарывает воздух, входя в плоть, но почти не замедляясь при этом. Тело в черном балахоне мешком падает вниз. Обернуться – больнее всего. Присесть, роняя мечи на пыльную землю, нежно закрыть распахнутые изумрудные глаза, последний раз провести ладонью по волосам цвета пшеницы… Только смерть невозможно исправить.

Вздрогнув, он просыпается, в первое мгновение не осознавая себя, чувствуя лишь набат пульса в голове. И глубоко вздыхает, прижимая к себе спящее в его объятиях прекрасное создание, мягко целуя золотистые волосы. Только сон. Всего лишь сон, успокойся, глупое сердце.
Свечи погасли, но это уже не важно, за окном светло, и солнечные лучи разноцветными зайчиками пробиваются сквозь цветные стекла. Его персональное божество сонно улыбается ему, приподнимая голову, и Циан не отказывает себе в удовольствии вновь целовать ее нежные губы, и не только губы, позволяя огню страсти стереть горечь снов.
Тихие слова заставили его на миг замереть, огнем отпечатываясь внутри. Люблю. Тебя. Глубоко, рвано выдохнув, Циан отозвался жадным поцелуем, глубоким, порывистым, словно никак не мог насытится. Слова признания будоражили душу, но, похоже, ответа от него сейчас не требовалось. И это хорошо, потому что он бы все равно не ответил.
Отстранившись с тихим вздохом, Циан едва уловимо улыбнулся Адриане краешками губ:
- Нужно вставать, завтракать и заниматься делом. – улыбка так и не коснулась глаз, нежность сменилась отстраненной задумчивостью. Поднявшись с кровати, он принялся быстро одеваться, обернувшись через пару минут, чтобы поймать ее взгляд. И с тихим выдохом сделать шаг навстречу, порывисто прижимая к себе, нежно касаясь ее скулы поцелуем:
- Все хорошо, сердце мое, не грусти. Просто… плохие предчувствия. – гранатовые глаза вновь коснулись изумрудных взглядом, - Чем скорее мы покинем город, тем лучше.

 

-6-

Адриана ждала ответа. Она хотела его равно, как и того, чтобы Циан не расслышал её признания. Противоречивые желания. Чувства были такими же. Он ничего ей не обещал, а она не требовала, как одна из многих женщин, что ложатся в постель с мужчинами без обязательств. Всё честно, никакого обмана. Тогда почему Адриана почувствовала себя обделённой? Не лаской, нет. Хотя и ею тоже, когда только что страстный, нежный, близкий до ощущения полного единения Циан вдруг отстранился, оставив её в кровати одну. В его глазах она не увидела тепла улыбки, он снова был недостижимо далеко, и оттого в прозвучавших вскоре оправданиях Адриане слышалась фальшь. Но она не отвела глаза и тихо ответила, изо всех сил борясь с желанием немедленно прикрыть наготу одеялом:
— Не буду грустить, — губы дрогнули в подобии улыбки. — Если надо, значит уйдём как можно быстрее. Я не стану скучать по Тевинтеру, — найдя взглядом свои вещи, Адриана встала, чтобы тоже одеться. Обучение грамоте, начать которое сегодня с утра они с Цианом договорились накануне, откладывалось на неопределённый срок.
Циан её услышал, сомнений нет. Когда разум полностью уступает сердцу власть над словами, которые слетают с языка, ничего хорошего обычно не получается.

 

Шедший от Адрианы холодок не исчез, и он знал, почему. Но все равно не мог ответить. Хотя сердце, возможно, ответило бы без труда. Но чувства вновь были задвинуты вглубь инстинктами хищника, взбудораженного ночным кошмаром. Циан редко запоминал сны, а подобные темные видения приходили к нему еще реже. Уютный дом, да и весь город теперь ощущались одной большой ловушкой, и выбраться из этих стен хотелось просто нестерпимо. Даже если город был здесь абсолютно не при чем.
Быстро собравшись, они позавтракали в общем зале, и, попрощавшись с радушными хозяевами, покинули гостиницу. Теперь нужно было пристроить Черныша. Но оставлять его где попало Циан не хотел, внимательно осматривая конюшни на окраине города. Третья по счету его устроила вполне. Последний раз потрепав потянувшегося к нему жеребца по короткой гриве, эльф протянул ему кусочек хлеба, тут же подхваченный мягкими губами, погладил морду и вышел, больше не оглядываясь.
На рынке они тоже долго не задержались, две пары утепленных сапог, кожаные перчатки для обоих и два подбитых мехом плаща – черный для него и темно-серый с каймой по краю для Адрианы – были аккуратно уложены в купленную там же еще одну дорожную сумку. Осталось лишь пополнить запасы провизии.
Остановившись пообедать на ближайшем постоялом дворе, сразу после этого они покинули город, направляясь к закрывшей горизонт серой громаде Ста Столпов.

 

Они шли молча уже несколько часов, что, судя по всему, никого не тяготило. Перивантиум давно остался позади, и Адриана не испытывала относительно этого сожаления. Горячий южный ветер нёс мелкие частички песка, от чего першило в горле, слезились глаза, поэтому она куталась в плащ, несмотря на жару. Погода действительно не способствовала разговорам.
До темноты было ещё далеко, но путникам, двигавшимся в довольно быстром темпе, требовался отдых. Ветер постепенно стихал, Адриана откинула капюшон плаща и огляделась. От ощущения, что это место ей знакомо, от затылка вниз по позвоночнику пробежал неприятный холодок.
— Там есть вода, и можно сесть в тени деревьев, — сказала она, указав в сторону небольшого зелёного островка справа от дороги раньше, чем в зарослях стал различим выложенный из тёмно-серого камня покатый купол над родником.
В сотне метров дальше по едва заметной тропе, уходящей в сторону от основного пути к горам, виднелись опутанные лозами дикого винограда обгорелые останки саманного дома за проломленной оградой из булыжника.
Когда Адриана добралась до источника, она уже его не увидела. Перед её распахнутыми глазами с расширившимися зрачками, не касаясь сознания, проносились стертые магией из памяти картины.

 

Истошно кричала женщина, потом в небо с характерным хлопком взметнулось магическое пламя — крик на мгновение стал громче, переполнившись страданием, потом затих совсем. Адриана видела почерневший от дыма солнечный диск, слышала мужские голоса где-то внизу, но слов не понимала. Она уже почти задыхалась от того, что одна сильная рука в перчатке, зажимая ей рот, закрыла половину лица, а вторая придавила к полу низкого чердачного помещения.

Долгие минуты спустя, вне дома, стоя ногами на земле, она снова могла дышать и ощутила запах горелой плоти, бездумно отмечая догоравшие в яме человеческие останки. Отец… Сердце, на мгновение сжавшееся от боли и тоски, обрело твёрдость камня, чувства поблекли, потом пропали совсем. Распростёртая на земле женская фигура в обгоревшей одежде, с обожжёнными волосами и лицом не вызвала никаких эмоций. Мама… Но Адриане уже всё равно, что с ней случилось. Как безразлична и мужская рука, грубо поднявшая её голову за подбородок.
— У тебя глаза Юлии, волосы, как у неё, нежная кожа, — мазнув пальцем по скуле Адрианы, сказал мужчина, лицо которого она не могла рассмотреть за туманом не высохших слёз. — Продашь её первому же устроителю боёв, — продолжил он, убрав руку и обращаясь к тому, кто держал Адриану за плечи. — Я обещал отцу не убивать его незаконнорожденную внучку и никому не приказывать этого делать. На арене такие, как этот зверёныш, дохнут пачками, но у неё есть шанс выжить, так что, моя совесть будет чиста. И погрузите сестрицу на коня уже кто-нибудь, — повысив голос, сказал он. — Нам пора отправляться, искать ей целителя. Хотя личико уже не поправишь, такие вещи делаются сразу. Мамочка сама виновата, — мужчина наклонился к Адриане, тронул кончик её носа пальцем. — Не нужно было бросаться под магический огонь. Запомни, и никогда так не делай. Идёт? Ну, наконец-то! Отправляемся! — прежде чем запрыгнуть в седло, мужчина оглянулся, чтобы повторить свои инструкции. — Первому же устроителю боёв. И забудь его имя, будь любезен.

 

Внезапный приступ головной боли оказался таким сильным, что сознание отключалось. С глухим стоном Адриана закрыла глаза, покачнулась и начала оседать на землю. Из её левой ноздри потекла кровь.

 

За пределами города инстинкты немного успокоились, пусть и дышать стало на порядок сложнее. Зато вокруг не было ни души, что его откровенно радовало. Уйдя в свои мысли, Циан не стремился к разговору, и Адриана, видимо, испытывала схожие чувства. Или же хотела, чтобы он начал его первым.
Зеленый островок среди изжелта-бурой каменистой степи сразу привлек его взгляд, но голос Адрианы прозвучал раньше, и Циан лишь кивнул, несколько удивленно взглянув на девушку. Она не говорила, что была здесь раньше… или… Что «или» додумать он не успел – ушедшая немного вперед Адриана покачнулась, с глухим стоном оседая на землю, и мыслей в голове не осталось. Подавив крик, Циан рывком настиг падающее тело, подхватывая на руки и отступая со своей ношей в тень ближайшего дерева. Уронив на траву оба дорожных мешка, он бережно прижал девушку к себе, внимательно оглядывая местность. Чувство опасности молчало, может, ей плохо от жары? Осторожно присев у источника, Циан, одной рукой придерживая Адриану на своих коленях, второй рукой достал из сумки лоскут ткани, смачивая его в роднике и принимаясь аккуратно протирать ее лицо, первым делом стерев кровь, запачкавшую нежную кожу и убедившись, что кровотечение прекратилось.
- Адриана, - тихо позвал он, вновь смачивая ткань в ледяной воде, продолжая мягко протирать ее побледневшее, но такое прекрасное лицо, - Адриана, вернись ко мне.
Главное, не допускать панику в мысли. Она не ранена, значит, скоро будет в порядке.

 

Яркий красновато-жёлтый свет резал глаза. Адриана подняла руку, чтобы разбить пляшущие перед лицом цветные спирали. Она уже представляла стеклянный звон, кровь на своих порезанных пальцах, когда изящная рука с рубиновым перстнем на среднем пальце, мягко взяла её ладонь, немного сжала в своей.
— Не нужно, милая, успокойся. Дыши ровно, не бойся, я не сделаю тебе больно.
Иллюзия танцующих спиралей, сошедших с оконного витража, продолжилась и теперь навевала сон. Но потяжелевшие веки Адрианы сомкнулись уже после того, как в комнату вошёл сероглазый эльф с соломенного цвета длинными, прямыми волосами. Она улыбнулась ему, прежде чем сдаться навалившейся сонливости, продолжая слышать и понимать, о чём говорят.
— Что ты делаешь, Юлия?
— Необходимое, Линдел. Я обещала отцу, что она всё забудет ещё до того, как вы покинете Тевинтер.
— Это насилие над разумом моей дочери, я не позволю…
— Она моя дочь тоже. Ты не забыл? — в женском голосе чувствовалась горечь. — И я прощаюсь с ней навсегда. Воспоминания слишком опасны для Адрианы, Лин. А без них сомниари моего мужа не смогут вас найти. Ты не видишь снов и с этой стороны защищён. Так позволь мне уберечь Адриану.
— Но её память, Юлия. Ты говорила, она не будет помнить ничего от момента, как начала осознавать себя и до того времени, как отсчёт дней начнётся для неё по-новому.
— Воспоминания за десять лет — небольшая плата за последующую жизнь, свободную и счастливую. Ты будешь рядом, и Адриана снова научится любить своего отца. Это не сложно, — почти шёпотом добавила она и вздохнула. — Мне нужно завершить заклинание. Не мешай, пожалуйста.
— Тебя она тоже навсегда забудет?
— Да. Скажешь ей, что я умерла, когда она была младенцем. Искусство владения мечами, которому ты обучил Адриану, останется с ней, как и все остальные навыки.
— Юлия, — хрипло позвал мужчина, у которого, кажется, перехватило дыхание.
— Более выгодной сделки нам никто не предложит, Лин.
— Отец сам сказал тебе?
— Нет, он прислал Марка.
— Я не доверяю твоему брату.
— Я тоже, но он вызвался посредником, потому что ожидаемый результат его устраивает. Марк давно предлагал отцу отправить мою внебрачную дочь вместе с тобой подальше от Тевинтера. Он радеет за честь семьи, — она усмехнулась. — Время, Лин. Мне нужно закончить, чтобы вы могли отправиться в путь как можно быстрее. Открой глаза, Адриана, и смотри. Я покажу тебе волшебный танец света…

Охряные спирали на оконном витраже раскручивались в обратную сторону, завораживая переливами света и заставляя забыть обо всём, кроме этого магического танца. Краткий миг воспоминаний, молнией полыхнувший перед внутренним взором, сознание в очередной раз отвергло — с любовью и искренней заботой созданный магией матери барьер остался нерушимым.
Адриана вздохнула, медленно открыла глаза, посмотрела на Циана с недоумением.
— Я с тобой, никуда не уходила. А что случилось? — она немного отстранилась, сделала попытку подняться, но тут же снова легла на его плечо. Головная боль прошла, словно приступа и не было, но слабость осталась, накатила дурнота. — Дашь мне попить, Циан? Во рту пересохло.

 

Дрогнули ресницы, открывая глубокие, изумрудные глаза, и Циан невольно улыбнулся им, чувствуя, как тихо выдохнула, наполняясь теплом, застывшая было душа.
- Ты потеряла сознание. – обнимающая девичьи плечи ладонь приподнялась, мягко погладила золотистые волосы, - Конечно, сейчас, - улыбка тронула губы, - Не вставай. Думаю, это из-за жары. – отложив ненужную уже влажную ткань, Циан снял с пояса полупустую флягу, опуская ее в источник и минутой спустя протягивая Адриане, - Вот, попей. Мы никуда не пойдем, пока ты не отдохнешь.- скользнув по девичьей фигурке. внимательные гранатовые глаза цепко окинули местность вокруг взглядом, чуть задержавшись на развалинах дома неподалеку. Помедлив, он все же задал крутящийся в мыслях вопрос:
- Ты уже была здесь раньше, Адриана?

Припав губами к горлышку фляги, Адриана пила жадно, долго, отчего потом потребовалось восстановить дыхание, перед тем как ответить Циану. Хотелось искупаться после долгого перехода по жаре или хотя бы обтереться прохладной, влажной тканью. Стало бы легче. Раньше Адриана не замечала за собой плохого самочувствия в жаркую погоду, но предложенное Цианом объяснение вполне её устраивало, ведь в прошлом ей не приходилось путешествовать так подолгу. А тут она в дороге уже, считай, три месяца, почти без перерывов. Не зря Мика придавал такое большое значение тренировке выносливости.
Адриана вернула флягу Циану, приподнялась, опираясь на его плечо, огляделась, немного хмурясь, потом неопределённо покачала головой. Местность уже не казалась знакомой, полуразрушенный дом не вызывал никаких эмоций, не было и предположений о том, что может находиться во дворе за ним. В левом виске не отозвалось болью на мысленное усилие, и она вздохнула с облегчением.
— Сначала мне показалось, что была. Этот источник… — она посмотрела тонкий ручеёк между поросших мхом серых камней. — Нам уже встречались такие вдоль Имперского тракта, потому, наверное, и появилось ощущение чего-то знакомого, — Адриана улыбнулась Циану. — Я не хотела тебя напугать, — она провела ладонью по его волосам, убирая со лба светлую прядь.

 

Приняв у Адрианы флягу, Циан снова опустил ее в источник, наполняя до краев, только потом закрывая и откладывая рядом с собой. Глаза успокоенно посветлели до привычной вишни, но взгляд не утратил цепкой внимательности, следя за действиями Адрианы. Хорошо или плохо, но то, что было раньше домом, не имело к ней отношения и Циан легко кивнул, принимая ответ. И тепло улыбнулся ласке девичьей ладони.
- Я знаю, - душа вновь утопала в бескрайней зелени ее глаз, ладонь нежно огладила спину, зарылась в растрепавшиеся на ветру золотистые пряди и Циан наклонился к манящим губам, накрывая их своими, гася остатки тревоги долгим, полным нежности поцелуем.
С рваным выдохом отпуская их минутой спустя, крепко прижал Адриану к себе, словно пытаясь спрятать ее в объятиях от остального мира, мягко коснулся губами ее виска, вновь укладывая светловолосую голову к себе на плечо:
- Отдыхай, сердце мое, закрой глаза и постарайся немного поспать. Ближайший час мы никуда не пойдем.

 

Адриана млела от тепла в вишнёвых глазах, а от ласковых прикосновений и поцелуя у неё закружилась голова, но уже отнюдь не от дурноты. Она льнула к Циану, обнимая за шею, путаясь пальцами в его длинных волосах, чувствуя небывалую гармонию удовольствия души и тела. Отдыхать. Да, пожалуй, так она запросто может просидеть час и даже поспать, положив голову Циану на плечо. Адриана слегка поёрзала, устраиваясь, запоздало осознавая, что удобно только ей одной.
— Наверное, мне лучше сесть рядом, чтобы ты тоже мог устроиться на отдых, как хочется, — подняв голову, со смущённой улыбкой сказала она.

 

Ее близость, аромат волос, тонкие ладони в так и не собранных в хвост серебристых прядях, и то, как она устраивалась в его объятиях – все это вновь рождало внутри горячую волну желания, возвращая мысли к прерванному утром. Тут же вспоминаемая причина этого несколько охлаждала пульсирующий вулкан. Вокруг не было ни души, но не здесь, не сейчас. Слишком непредсказуемыми могли быть последствия.
- Не нужно, мне хорошо и так, - вишневые глаза чуть лукаво улыбнулись изумрудным, Циан наклонил голову, мимолетно касаясь ее губ своими, - Даже слишком хорошо, - жарко выдохнул он в приоткрытые уста, вновь отстраняясь, опираясь затылком о древесный ствол, и явно не собираясь размыкать кольцо обнимающих Адриану рук.
- Отдыхай. Потом немного перекусим и пойдем дальше.

 

Ему было хорошо, Адриана не сомневалась и снова льнула к Циану, ответив на лёгкий поцелуй. Потревоженное её внезапным признанием счастье никуда не ушло, теплом разрастаясь в груди, наполняя крылья души силой для высокого полёта. Сколько бы у них ни было времени, оно полностью принадлежит обоим, и разрушать атмосферу взаимной радости ожиданиями того, чего Циан ей не обещал, Адриана не собиралась.
— Слишком хорошо не бывает, — улыбнулась она и вновь осторожно легла на плечо Циана.
Последняя связная мысль в сладком облаке блаженства, окутывающем сознание Адрианы, была о том, что спать ей не хочется совершенно. Она зевнула, прикрыла глаза, положила ладонь Циану на грудь и не заметила, как уснула менее, чем через минуту. Наполненная удовольствиями бессонная ночь, долгий пеший переход на изнуряющей жаре после дали о себе знать весьма неожиданно. Адриана спала без сновидений, крепко, сладко, к своему стыду, утратив всякую бдительность в надёжных объятиях Циана, не заботясь о возможных опасностях.

Улыбнувшись в ответ, Циан едва уловимо коснулся губами ее пшеничных волос, вслушиваясь в тихое, ровное дыхание почти сразу же уснувшей на его плече девушки. Утренний холодок ушел, вернув солнечное тепло, к которому тянулась душа. Накрыв лежащую на его груди ладонь своею, Циан прикрыл глаза, продолжая чутко контролировать происходящее вокруг. Но никто и ничто не потревожило их покой.
Они провели у источника неполных два часа – Адриана так сладко спала в его объятиях, что Циану не хотелось ее будить.
После легкого обеда, пока Циан наполнял водой фляги, Адриана, за неимением возможности искупаться, протерла кожу влажной тканью, но ее примеру он не последовал, ограничившись умыванием. Однако, не отказал себе в мелком озорстве, брызнув в стройную фигурку водой, прервав ответную водную атаку самым приятным способом – поцелуем. Пожалуй, настолько он себя не отпускал еще ни разу.
День спустя они вышли в предгорья, покрытые редколесьем. Здесь было несравненно прохладнее, дорога забирала выше, к закрывшей небо серокаменной громаде. Еще дня через полтора лес постепенно сменился редким кустарником, который тоже вскоре исчез среди камней. Дальше впереди будут только горы. И снег.
Местность вокруг была ему незнакома: либо за три десятка лет Столпы сильно изменились, либо – что более вероятно – мальчишками они шли гораздо севернее. Хотя бы потому, что там не было дороги.
Небольшая трещина в горе, в нескольких шагах от дороги, оказалась сухой, уютной и не глубокой пещеркой, вход в которую наполовину закрывал поросший мхом камень. Они провели там ночь и, хоть это и граничило с безрассудством, грел их не только костер, но и куда более сильное пламя. Пламя страсти.

Тевинтер оставался позади, Циан же по-прежнему был рядом, и его взгляд не покидало тепло, когда он смотрел на Адриану. Она буквально взлетала по полого уходящему вверх склону, хоть совсем не спешила поскорее оказаться в Антиве. Это путешествие было гораздо приятнее их предыдущего совместного похода, и Адриане не удавалось сдерживать переполняющие её радостные эмоции. Часто, повинуясь им, она не упускала случая бросить в Циана мелкой шишкой по дороге через лес, плеснуть водой из очередного источника на пути, неизменно добиваясь, чтобы он прекратил это баловство жарким поцелуем. Однако порой, словно тёмное облако в солнечный день, Адриану посещали тоскливые мысли о том, что, если Циан уйдёт, ей будет очень больно, ведь она пустила его в своё сердце, позволив утвердиться там на правах хозяина. Но одной улыбки Циана оказывалось достаточно, чтобы немедленно их прогнать. А ему хотелось не только улыбаться ей, и желания были взаимными.
После страстной ночи в пещере Адриана проснулась на удивление рано. Она сладко вздохнула, подняла голову, обвела взглядом каменные стены, в полудрёме вспоминая, где находится. Впрочем, гораздо большее значение имело — с кем. Тёплая ладонь скользнула по животу Циана вверх под укрывшим их обоих меховым плащом. Всё ещё сонно жмурясь, Адриана приподнялась над Цианом, поцеловала в губы, прижимаясь к нему обнажённой грудью.
— Не знаешь, почему иногда утро наступает слишком быстро? — с лукавой улыбкой поинтересовалась она.

 

Он не хотел думать о будущем, всецело отдавшись настоящему. Изумрудным глазам и нежным губам прекрасного существа, всего лишь тремя месяцами ранее встреченного им с другой стороны этих холодных гор. Адриана, его маленькая лесная пичужка. Пробудившее Циана прикосновение отразилось лукавыми искрами в вишневого цвета глазах, губы мягко отозвались на поцелуй, пока ладони скользнули вверх по девичьей спине, огладили ее до плеч, лаская бархатистую кожу. Тонких нитей шрамов под подушечками пальцев он предпочел не замечать.
- Не знаю. – улыбка изогнула губы, блеснула искорками смеха в вишневой глубине, - Но мы никуда не торопимся… - зарывшаяся в золотистые локоны ладонь привлекла Адриану для очередного долгого, чувственного поцелуя, - Поэтому наше утро может длиться хоть до обеда. – жарко выдохнул он, чуть отстраняясь минутой спустя.
Скоро ему вновь предстоит принять решение, но пока власть зеленых глаз была важнее всего остального.

 

Адриана по-кошачьи выгнула спину под его рукой, млея от прикосновений, чувствуя, как вновь разгорается уснувший огонь желания. Они не торопились, зато сердце срывалось в галоп от прозвучавшего обещания, тут же подкреплённого долгим, обстоятельным поцелуем. Как молния стремительный в бою, Циан не признавал спешки во всём, что касалось любовных удовольствий — зрелый, опытный мужчина, и Адриану это в нём тоже привлекало. Хотя, конечно же, ей просто нравилось быть рядом с ним, таким, какой он есть, каким она его полюбила.
— Ты сам сказал, — её глаза искрились откровенным озорством.
Адриана подалась Циану навстречу, коснулась губами губ, затем приподнялась, одновременно перекидывая через него ногу. Она устроилась на его бёдрах, позволив плащу соскользнуть вниз, неторопливо провела ладонями от плеч Циана по груди, погладила стальной пресс, мгновенно напрягшийся в ответ на её действия, улыбнулась вишнёвым глазам.
— Я продолжу, если ты не передумал.
Ей нравилась позиция, из которой обоим открывался прекрасный обзор друг на друга. А Адриане было, на что полюбоваться. Впрочем, как и Циану.

 

Слитный, рваный выдох и вспыхнувший в потемневших глазах хищный огонь желания ясно говорили, что нет, не передумал. Ладони мягко прошлись по талии, дразняще обвели полукружия груди подушечками пальцев – и Циан резко, одним движением сел, обнимая девичий стан, легко откидывая Адриану чуть назад, не выпуская из объятий, чтобы коснуться губами нежно-розовых ареол. Исследовав упругие холмики, губы поднялись выше, к тонким ключицам и высокой шее. Одно почти неуловимое движение, искристый блеск темных гранатов – и сильные руки развернули девичье тело, Циан вновь накрыл Адриану собой, вжимая в расстеленный на полу меховой плащ:
- Не хочу, чтобы ты замерзла, - жарко выдохнул он, прежде чем вновь смять очередным страстным поцелуем такие манящие нежные губы. Она была его, во всех смыслах, и хищник внутри уже совершенно точно знал, что никогда не отдаст ее никому другому.

 

Она не успела сказать Циану, что замёрзнуть с ним невозможно, прежде, чем слова стали совершенно ненужными. От его прикосновений, властных и нежных, у Адрианы сладко сжималось внутри и, как в первый раз, перехватывало дыхание из-за сильного, но очень приятного волнения. Циану было позволено всё, она действительно отдавалась ему полностью, чувствуя себя абсолютно свободной, потому что это только её выбор, происходящий от желания, а не из необходимости. Что бы между ними ни случилось в дальнейшем, Адриана никогда не станет жалеть об этих чудесных мгновениях истинного единения в горниле страсти и блаженства. В них была настоящая магия, невольно предсказанная ей однажды, но о том они с Цианом узнают позднее. А пока оба наслаждались возможностью продлить наполненное удовольствиями утро, не думая о последствиях.

 

Оставлять Адриану одну категорически не хотелось, но нужно было сходить за дровами, и не только. Физиология, как говорится, никуда не делась. Поцеловав ее нежные, припухшие его стараниями губы, Циан мягко укрыл девушку меховым плащом, быстро одеваясь.
- Я скоро вернусь, - улыбнулся он, коснувшись ладонью золотых в полутьме пещеры волос. И вышел наружу, на долю мгновения прикрывая глаза от яркого дневного света.
Думая о прочитанном в глубоких зеленых глазах невысказанном желании задержаться здесь не только на одно утро. О том, что это иррационально… но его душа это желание до странности жарко поддерживает. И тихое «я люблю тебя» по прежнему не идет из мыслей. Любовь. Неужели он все еще на нее способен? Сердце утверждало однозначно. Иначе… Откуда тогда взяться нежности, переполняющей душу после удовлетворения истинно мужских желаний? Бледно-розовое пятно у подножия неказистого кустарника вызвало улыбку на тонких губах, наломав веток, Циан осторожно коснулся ладонью трепещущих на ветру лепестков. Хрупкое напоминание о собственной слабости.
Вернувшись в маленькую пещерку, эльф положил дрова у входа, рядом с остатками прогоревшего костра и сделал два шага вглубь, опускаясь рядом с Адрианой на расстеленный меховой плащ:
- Это было самое чудесное утро за последние годы, - тепло улыбнулся он, любуясь зелеными глазами, и жестом фокусника разворачивая ладонь тыльной стороной вниз. В тонких пальцах качнулся протянутый Адриане цветок.
- Поэтому… - лукавая улыбка изогнула губы, веселым блеском отразившись в вишневых глазах, - предлагаю продлить его…  до завтра.

 

По расслабленному удовольствиями телу волнами расходилось блаженное тепло, веки потяжелели, в полумраке пещеры был велик соблазн хоть ненадолго погрузиться в сладостное забытьё. Но Адриана выбралась из-под нагретого жаром двух разгорячённых любовной страстью тел плаща, чтобы, наспех надев на себя длинную рубашку, обуться и выскользнуть из пещеры вслед за Цианом. У неё были неотложные дела за пределами их чудесного убежища. К тому же, не мешало умыться, даже несмотря на то, что холодная вода из сбегающего по каменистому склону ручья обжигала кожу.
Заметно посвежевшая Адриана вернулась в пещеру раньше Циана, успев снова нырнуть под плащ, не сняв рубашку. Мех внутри хранил не только его тепло, но и запах: мужской, дурманящий, пробуждающий желания и запредельную нежность, наполняясь которой горячее сердце, кажется, переставало помещаться в груди. Циан недавно ушёл, а она уже скучала по нему, знакомо кутаясь в плащ. Это поистине какое-то помешательство, нездоровая зависимость, но избавляться от неё не хочется совершенно.
Когда Циан показался у входа в пещеру, Адриана села. Она счастливо улыбнулась в ответ на его слова, ощущая их, как практически признание в любви, подалась ему навстречу, намереваясь поцеловать, и замерла, увидев протянутый ей цветок. Зелёные глаза широко раскрылись от удивления. Никто не дарил Адриане цветов до Циана, но этот простой жест ей явно понравился. Она осторожно, двумя пальцами, взяла цветок, поднесла к лицу, зажмурилась, когда лепесток коснулся кончика носа.
— Спасибо, Циан, — сказала Адриана, благодаря сразу и за подарок, и за решение здесь немного задержаться. — Я поддерживаю твоё замечательное предложение, — она коснулась его губ поцелуем, запуская пальцы свободной руки в распущенные белые волосы.

 

Ее почти детское удивление отразилось нежностью в глубине вишневых глаз, и Циан согласно потянулся ей навстречу, отвечая на поцелуй. Мимолетно жалея, что подобные моменты почти абсолютного счастья нельзя растянуть навечно. Зато можно хранить в душе, словно величайшую драгоценность. Ладони бесцеремонно потянули вверх тонкую рубашку, забираясь под нее, оглаживая бархатистую кожу… поцелуи стали жарче, откровеннее и одежда вновь воспринималась чем-то совершенно лишним…
Поэтому вскоре живописными холмиками упала на пол. Взаимные ласки привели к неизбежному финалу, и Циан с тихим выдохом откинулся на спину, прижимая к груди желанное создание, накрывая их обоих теплым плащом сверху, прикрывая глаза и чуть жмурясь от прикосновения нежных губ к плечу. Всегда голодный хищник где-то глубоко внутри впервые не жаждал крови и, похоже, тихо мурлыкал в унисон с двойным биением сердец. Но сладкая нега была несколько нарушена недвусмысленными намеками организма, что время к обеду, а они еще даже не завтракали. Пришлось вставать, одеваться, пусть он и ограничился штанами и накинутой на плечи рубашкой, чтобы достать из дорожной сумки сверток с вяленым мясом и сыром, ржаные лепешки и флягу с водой, чтобы вернуться с «добычей» обратно на расстеленные плащи. Вместе с нежностью внутри проснулось давно забытое, отброшенное за ненадобностью озорное ребячество – бросить в Адриану мелкой веточкой, поймав скользнувший по нему откровенный взгляд, усадить ее на колени и не позволять спуститься, дразня мимолетными поцелуями между протягиваемыми, словно ни в чем не бывало, кусочками лепешки, сыра и мяса… Позволить вновь ощутить себя мальчишкой, дорвавшимся до желанной свободы.

 

Адриане начинало казаться, что вполне возможно построить своё маленькое личное счастье на двоих в этой пещере. Всё необходимое имелось в наличии: помимо весьма аскетичного набора бытовых благ, с ней была сумасшедшая нежность единственного желанного мужчины во всём мире, тепло его заботы, надёжность, сила и страсть. Естественно, обустройство постоянного жилища здесь — только иллюзия, но ничто не мешало Адриане ею наслаждаться, чувствуя себя полноправной хозяйкой маленького дома в горах, который она даже украсила, закрепив в поросшей мхом расщелине у входа подаренный цветок, полив его водой, чтобы не завял.
После обеда, когда разомлевший от удовольствий, сытый Циан прилёг к ней на колени, Адриана разбирала его волосы, расчёсывала деревянным гребнем, купленным ею по дороге в Тевинтер, но плести косы не пыталась, ограничившись тем, что собрала белые пряди в хвост кожаным ремешком. Правда, долго причёска в идеальном порядке не продержалась — темпераментный и ненасытный, Циан жаждал очередной порции наслаждений, прежде чем восполнить недостаток сна прошлой ночью, а Адриана горячо встретила его инициативу.
Беззаботные, счастливые, они с одинаковым энтузиазмом предавались и детским шалостям, и взрослым удовольствиям, создавая для копилки совместных воспоминаний настоящие бриллианты. Адриану больше ни разу не посещали мысли о возможном расставании, ей было слишком хорошо, чтобы думать об этом. К тому же, весьма насыщенным днём, а потом и ночью у неё просто не оставалось времени на подобные размышления. В итоге следующим утром она спала очень сладко, положив ладонь поверх обнявшей её руки Циана, и не проснулась, как накануне, едва снаружи пещеры забрезжил рассвет.

 

Циан проснулся сразу после рассвета, и еще долго лежал, глядя на светлый проем входа, прижавшись щекой к золотистым волосам Адрианы, вслушиваясь в ее тихое, мерное дыхание. Она лежала к нему спиной, развернувшись еще ночью, сразу после его слов, что в противном случае вряд ли они будут именно спать, а поспать, вобщем-то, надо им обоим… и сейчас его рука все так же обнимала ее за талию, и теплая ладошка лежала поверх его ладони. Сутки беззаботного счастья, легкого и нежного, как пузырьки игристых вин, безвозвратно ушли, уступая реальности, но память навсегда сохранит эти моменты в укромных уголках души. Они не могли остаться здесь, как бы им обоим этого не хотелось.
Мягко поцеловав Адриану в висок, Циан осторожно отстранился, садясь и прикрывая девушку плащом. Ладонь нежно погладила золотистые локоны и эльф поднялся, одеваясь. Белье, штаны и сапоги – ничего лишнего, рубашка на тренировке ему всегда только мешала. Распустив и вновь собрав в низкий хвост растрепавшиеся за ночь волосы, Циан подобрал мечи и вышел из пещеры. Свежесть раннего утра, совмещенная с тренировкой, всегда помогала упорядочить мысли и чувства. Когда, умывшись и приведя себя в порядок, он вернулся в пещерку, Адриана еще спала, завернувшись в плащ. Убрав клинки в ножны, Циан накинул на плечи рубашку и присел рядом с ней, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать теплые, мягкие губы. Это утро ему тоже хотелось продлить, но повторно позволить себе подобную вольность он уже не мог. Хотя, стоило признаться, идея остаться тут была… привлекательной. Пусть это и чистейшей воды безрассудство.
К обеду второго дня пошел снег, намекая на то, что пришло время теплой одежды; к вечеру он тонким слоем лежал почти в каждом углублении между камнями и порывы ледяного ветра так и норовили бросить в лицо ледяным крошевом. Пещер больше не попадалось и на ночлег они устроились в выемке между валунами, защищавшими от пронизывающего ветра. Крепко прижав к себе завернувшуюся в меховой плащ Адриану, Циан прикрыл ее полами собственного плаща, отпуская уставшее сознание в плен чуткого сна.
Утром ветер поутих, но снегу стало больше, пусть и не намного – тропа перевала шла гораздо ниже зубчатых вершин, сверкающих снежными шапками на солнце, еще немного – полдня или день – и они выйдут на относительно ровную площадку, после которой дорога пойдет на спуск.
- Смотри, вон там озеро, - остановившись неподалеку от идущей вниз широкой тропы, обняв Адриану со спины, Циан указал ладонью на голубое пятно далеко внизу, среди зеленого полотна степи, - Думаю, мы непременно задержимся там на пару дней… - губы мягко коснулись девичьей скулы, - будем купаться и ловить рыбку. – судя по откровенно игривой интонации голоса, рыбка предполагалась не только с хвостом и плавниками.

 

Циан умел создавать прекрасные воспоминания, и Адриане хотелось бы, чтобы эта традиция крепла вместе с их отношениями. И дело было не только в удовольствиях для тела, рождающих волшебную песнь души, но также в ощущении особенной близости, сродни родству, но иного свойства, чем кровное, и большему, чем дружеские узы. Если это любовь, то она пустила крепкие корни в сердце Адрианы. Хотя, по её мнению, именно такого чувства, сильного, глубокого, Циан заслуживал. Возможно, любящее сердце слепо, но оно не сомневается в том, что и как видит.
Уютная пещера давно осталась позади, дул холодный ветер, потом пошёл снег. Благодаря предусмотрительности Циана, Адриана была готова к смене погоды — тепло одета, однако её часто пробивала дрожь из-за отсутствия привычки к морозам. Подобный климат ей точно не нравился. И всё же крепкие объятия любимого на привалах исправляли ситуацию, Адриана жалась к нему, не довольствуясь только теплом костра. В таком холоде она спала, пожалуй, столь же чутко, как Циан, но высыпаться за ночь ей удавалось.
Зелёное море, открывшееся с высоты на третий день пути через перевал, манило своим теплом. Адриана завороженно смотрела на него, греясь в объятиях Циана, от сладких обещаний которого, озвученных с игривыми, бархатистыми нотками в голосе, ей даже стало жарко. Она улыбнулась, довольно зажмурилась от поцелуя, теснее прижала к себе обнимающую её руку.
— В такие моменты мне хочется иметь крылья, чтобы скорее долететь, — с тихим вздохом сказала Адриана.

- Да, крылья бы не помешали, - с улыбкой отозвался Циан, а взгляд уже ушел дальше, к серебристой ленте реки и зеленому мареву болот. Качнув головой, он вернул на место упавший было за спину капюшон и мягко сжал ладонь Адрианы в своей, увлекая ее в сторону от обрыва, к змеящейся вниз широкой тропе.
Наверное сверху, с высоты полета птиц, горный массив здесь напоминал огромные серые складки, этакая каменная ткань. Дорога вилась по дну одной из таких «складок», скалы покато уходили вверх по обеим ее сторонам, обрываясь неровными зубцами. При взгляде на которые ему невольно вспоминался Пим и вид с вершин заснеженных пиков на яркие огни далекой Антивы, вызывая на лице улыбку. Слева и справа серые монолиты скал местами прорезали трещины, и некоторые из них были довольно широки, навевая мысли о возможности найти подходящую небольшую пещерку для ночлега. Кое-где вертикальные трещины переходили в горизонтальные, но ширина дороги позволяла не обращать на них внимания. Время шло к вечеру и Циан уже начал присматривать место для ночлега, зная, как быстро темнеет с этой стороны Столпов, как сверху зашуршали, падая на дорогу, мелкие камешки. И он отлично знал, что это значит. Молниеносно развернувшись, Циан рывком увлек Адриану к ближайшей стене, буквально вталкивая в широкую расселину, подальше от начинающегося камнепада, когда резкий удар по голове временно выключил для него мир.

 

Циан улыбался, поглядывая на неровные, посеребренные снегом горные вершины, но Адриана так и не решилась спросить — почему. Они говорили мало, однако молчание не было ей в тягость. Погода тоже не доставляла особых неприятностей: ветер стих, он лишь порой сметал с ближайших склонов снег, заставлял кружиться редко падавшие с неба снежинки. Пожалуй, здесь было даже красиво. Вот только мысли поселиться с Цианом в какой-нибудь пещере неподалёку Адриану больше не посещали — дивное озерцо среди зелени внизу, привлекало её не в пример сильнее.
Она не придала значения звуку покатившихся по склону мелких камней вперемешку с изморозью, осознав происходящее только когда зашумело угрожающе громко, а Циан с силой втолкнул её в ближайшую расщелину в идущей почти отвесно скале вдоль дороги. А потом он упал. Адриана мельком увидела кровь на его лице и закричала, перекрывая грохот срывающихся сверху камней. Она пыталась ухватить Циана, втащить к себе, но камни били по рукам, плечу, а он вдруг начал сползать вместе с пришедшим в движение снегом вниз по тропе. Прикрывая лицо от очередного булыжника, Адриана совсем потеряла Циана из вида, инстинктивно укрылась в расщелине, прижимаясь спиной к ледяному, равнодушному к её горю камню.
Едва камнепад прекратился, Адриана покинула укрытие. Спотыкаясь о завалы, она поспешила вниз по тропе, находя Циана метрах в двадцати впереди, в засыпанной снегом расселине у противоположного её края.
— Циан, — позвала она, спускаясь к нему. — Циан, ты меня слышишь?
Он лежал на спине, прикрыв голову руками. Адриана осторожно убрала их, падая на колени рядом. Ссадина на правой скуле была незначительной, а рассечение на левом виске кровоточило. Циан дышал, но в сознание не пришёл. Адриана сняла перчатки, достала из поясной сумки кусочек ткани, промокнула кровь на виске эльфа и застыла, заметив разодранную на его правом бедре, окровавленную штанину. Голень той же ноги пронзил острый каменный обломок. Адриана не была целителем и не знала, какая проблема серьёзнее, но решила получше осмотреть ногу. По крайней мере, вытащив каменный шип, можно будет подумать о том, как поднять Циана на дорогу.

 

В голове шумело море, разбивая прибой о скалы. Холодно… почему рядом с морем так холодно?.. С трудом открыв глаза, он увидел кровь, перемешанную с яркими цветными пятнами в дикий калейдоскоп и рвано выдохнул, вновь закрывая глаза. Второй раз был удачнее, мешанина пятен почти ушла, но кровь осталась, оттененная черной полосой сбоку. И, мешая сосредоточиться, дико болела голова, а правую ногу, по ощущениям, лизало пламя. Сквозь шум прибоя пробился голос и Циан повернул голову, встречая заполненный тревогой взгляд зеленых глаз. Словно что-то щелкнуло в сознании, возвращая память: не кровь, закат. Горы, камнепад и удар по голове. Адриана. Чуть прояснившийся взгляд, едва уловимо улыбнувшись встревоженным изумрудным глазам, бегло осмотрел девичью фигуру, попутно подмечая прочие детали. Похоже, он упал в расселину, благо, неглубокую и заполненную снегом. Снег… зачерпнув ладонью белое крошево, Циан прижал его к саднящему виску, но обосновавшаяся там боль так просто уходить не собиралась. Хотелось закрыть глаза, прижаться щекой к ледяному покрову… Верная дорога остаться тут навсегда, чего позволить себе он никак не мог.
Приподнявшись на локтях, Циан осторожно сел, на пару секунд прикрывая глаза, пережидая вернувшееся головокружение. Невольно улыбнувшись тут же обнявшим его со спины теплым, поддерживающим рукам:
- Спасибо, - глухо выдохнул он, поворачивая голову, чтобы коснуться губами ее щеки, - Хорошо, что ты в порядке.
Один взгляд на полыхающую болью ногу изгнал из глаз цвета вишни все намеки на тепло. Глубоко вздохнув, Циан опустил левую руку на плечи Адрианы, протягивая правую ладонь вперед, чтобы, закусив губу, одним рывком выдернуть из голени проткнувший ее насквозь каменный осколок. Острые края больно резанули ладонь, качнулась багровая пелена перед глазами, отброшенный камень упал куда-то в снег.
- Все, - глухо, на выдохе, - Теперь перевязать и надо выбираться отсюда.

 

Не увидев, скорее, почувствовав движение, Адриана метнулась от ног Циана к его лицу, намереваясь остановить, если он резко попытается встать. Раненые часто поначалу не осознают боли и могут себе навредить. Приложить к ушибам Циана снег, в котором здесь недостатка не было, она, конечно же, не догадалась. Поняв это, Адриана только тихо вздохнула. Она поддерживала его молча, будто боялась словом спугнуть вернувшееся сознание, но с величайшей осторожностью, всё ещё опасаясь, что обнаружатся скрытые от глаз повреждения.
В ответ на поцелуй улыбка вышла несколько вымученной. Страх не ушёл, да и не мог он исчезнуть, потому как ничего не осталось позади. Адриана судорожно пыталась вспомнить, видела ли она по дороге сумку Циана с банкой целительного бальзама внутри, и с ужасом понимала, что нет, а вблизи не было ни одного поселения, чтобы надеяться вскоре купить какое-нибудь средство от ран.
Она обняла Циана крепче, когда он потянулся к ноге, выдернуть застрявший в мышце голени каменный осколок. По крайней мере, рёбра у него не сломаны, иначе это бы уже стало явным.
— Сейчас перевяжу, — таким же глухим голосом отозвалась Адриана, чувствуя на щеках влагу. Снег то был или слёзы — разбираться некогда. — Потерпи...
Адриана отпустила Циана, поправила на нём плащ, снова перебралась к его ногам. Она достала из поясной сумки свёрнутые в рулон чистые тряпки, которые брала с собой отнюдь не на такой случай, принялась быстро и плотно бинтовать кровоточащие раны прямо поверх штанины.
— Вот, всё, — сказала Адриана, снова поднимая глаза на Циана. Он пострадал из-за неё. Мог ведь уйти от камнепада, но она не среагировала вовремя. — Наверное, рядом можно найти пещеру для ночлега. Хочешь, я посмотрю, прежде чем выбираться отсюда? — Адриана потянула к себе брошенную на снег сумку с их более лёгкой одеждой, которую несла в дороге, намереваясь укрыть Циана ещё одним плащом, чтобы не мёрз, пока она будет искать пещеру.

 

Привалившись левым плечом к стене, Циан прикрыл глаза, привычно отрешаясь от боли, пока Адриана бинтовала его поврежденные бедро и голень. После Морозных гор он относился к снегу откровенно прохладно, а сейчас именно снег помог ему избежать переломов и сотрясения. Очередная насмешка судьбы, не иначе.
- Наверное, можно, - тихим эхом откликнулся он, поднимая на Адриану взгляд, - Посмотри. – яркая вишня глаз словно выцвела, потускнела, - Свет уходит очень быстро, а в темноте по горам лучше не ходить. – не говоря уже о том, что помочь ей, случись что, он ничем не сможет. И именно это сейчас было больнее всего.
От кровопотери противно звенело в ушах, а к легкому головокружению добавился озноб. Циан старался скрыть это от Адрианы, но, видимо, не слишком удачно, и перед уходом она накинула на него и застегнула спереди еще один плащ, легкий, что он носил в степи. Это не сильно помогло, но тепло заботы и нежность коснувшегося губ поцелуя согрели душу, на миг вырывая из мрачных мыслей. Проследив, как исчезла за выступом легкая фигурка, он вновь перевел взгляд на пламенеющий закат, лишь парой минут спустя опуская взгляд вниз, на поднятую и развернутую вверх правую ладонь, безучастно рассматривая лежащий на ней подтаявший алый снег. И только потом снял разрезанную камнем перчатку, задумчиво скользнул взглядом по двум тонким багровым линиям поперек ладони, аккуратно перетянул ладонь платком и вновь одел перчатку. Если повезет, Адриана этого даже не заметит, он и так уже напугал ее сегодня, чтобы расстраивать еще сильнее.
Минуты текли медленно, будто смола, а Адриана все не возвращалась, тогда как темнота наступала и знобило все сильнее. Лучше он подождет ее наверху… пока все еще в состоянии выбраться. До крови закусив губу, Циан осторожно поднялся, опираясь о стену и стараясь не наступать на раненую ногу. Ладони легли на выступ, и он подтянулся вверх, опираясь коленом левой ноги на край расселины, и разворачиваясь, чтобы сесть. Осторожно поднимая наверх раненую ногу, и гоня прочь желание лечь и не шевелиться, пока багровый туман вокруг не растает без следа.
Ее легкий шаги он скорее почувствовал, чем услышал сквозь шум крови в голове. Его сумки, похоже, она так и не нашла. Может, хоть с пещерой им повезет больше.

 

Темнело действительно быстро. Нужно было спешить. Её поцелуй и второй, но тонкий плащ, накинутый Циану на плечи, не спасут его от холода. Выбравшись из расселины, Адриана пошла вниз по склону. Метров через двадцать она, к своей радости, обнаружила в серой стене за гранитным уступом тёмный проём, ведущий в небольшую полость в горе. Внутри пещеры, в нескольких метрах от входа журчала вода. Адриана наощупь нашла узкий желобок в полу, по которому она текла, уходя в небольшую трещину в полу. Если даже такой маленький источник не покрылся льдом, значит здесь было довольно тепло, пусть сейчас Адриана этого не чувствовала, дрожа, как от холода, так и от сильного волнения. Она поспешила назад к Циану, надеясь, что он сможет подняться на ноги, с её помощью выбраться из расселины и дойти до пещеры. Сумку его она не нашла, но сейчас первоочередную важность имело другое.
— Циан, — с облачком морозного пара выдохнула Адриана, увидев его сидящим на дороге.
Она ускорила шаг, подошла, присела рядом, убеждаясь, что он не потеряет сознание прямо сейчас.
— Я нашла пещеру. Подожди немного, мой хороший, — Адриана коснулась ладонью его щеки. — Сейчас, заберу сумку с одеждой и помогу тебе встать. Понадобится ещё усилие с твоей стороны. Вместе мы дойдем. Пещера недалеко.
Адриана ловко соскользнула в расселину, подхватила сумку, перекинула лямку через плечо, выбралась на дорогу, снова опустилась на одно колено возле Циана.
— Обопрись на меня. Не бойся, я крепкая, — она улыбнулась ему, обняла за талию. — И медленно встаём.
Его смертельная бледность пугала, к тому же, Циана била дрожь, но Адриана старалась не подавать вида, что ей безумно страшно за него. Паника ещё никому не помогала.

 

Сквозь шум в голове смысл ее слов доходил не сразу, смутные очертания гор в полутьме двоились перед глазами, но готовое ускользнуть сознание крепко держали тиски воли. Ответив Адриане слабой улыбкой, Циан на миг прикрыл глаза, черпая силу в теплых объятиях девичьих рук.
- Да,  – чуть слышно выдохнул он, - Сейчас. - не глядя, снял с пояса флягу, делая несколько глотков, и вернул ее обратно, опуская правую руку на девичьи плечи. И осторожно вставая вместе с Адрианой. Качнуло, тело изнутри опалило жаром, что сменился сильным ознобом уже в следующее мгновение. Крепкие объятия поддерживали, не позволяя упасть и не важно, что ночь перед глазами подернулась багровой дымкой.
- Идем, - рвано выдохнув, Циан до крови закусил губу, игнорируя металлический привкус во рту вместе с прошившей тело болью, и медленно сделал шаг вперед, стараясь как можно меньше опираться на раненую ногу. В темно-алой ночи перед глазами плясали яркие белые искры. Как снегопад когда-то, очень давно.
Казалось, прошла целая вечность, пронизанная яркими сполохами боли, прежде чем бьющий в лицо ветер стих и его осторожно усадили на пол. Потянувшись за ускользающими теплыми объятиями, он едва не упал, на автомате оперевшись о пол ладонями. Услышанных слов разум уже не воспринимал, но интонации успокаивали. Тепло вернется, прогнав не оставляющий его стылый холод. Механически сняв перевязь с мечами, привычно кладя ее рядом с правой рукой, Циан опустился на отстегнутые немногим ранее плащи, уже в следующее мгновение проваливаясь в чернильную тьму забвения.

-7-

Адриана расстелила два плаща, подбитый мехом и обычный дорожный, прикрывая жёсткий, холодный камень. Когда Циан забылся болезненным сном, она испугалась сильнее, но сгущающаяся темнота не позволяла осмотреть раны. Адриана проверит их позже, на ощупь, убеждаясь, что кровотечение останавливается, и будет пользоваться этим методом до рассвета. А пока она сняла с Циана куртку, намочила лоскут ткани в ледяной воде из пещерного источника, как могла, согрела в руках, обтёрла его лоб, виски, шею, грудь, прежде чем укрыть двумя своими плащами. Ей показалось, у него начинается жар, и это добавляло беспокойства. Адриана даже вышла из пещеры, несколько минут всматривалась в сгустившиеся сумерки, надеясь увидеть сумку Циана где-нибудь у дороги, но тщетно. Чтобы ему помочь у неё была только вода, одежда и собственное тепло.
Адриана сняла пояс с мечами, куртку, поясную сумку, легла под плащ рядом с Цианом, обняла, согревая собой. Где-то через час у него начался жар, и она снова встала, чтобы сделать холодный компресс на лоб. Бессонная ночь её не пугала, Адриана боялась ограниченности своих возможностей в данной ситуации. Она шептала Циану слова ободрения, прижимаясь к нему теснее под меховым плащом, касалась губами его пылающей жаром кожи, гладила по голове, убеждала не сдаваться. Она обязательно поищет сумку с целебным бальзамом поутру, а сейчас может лишь быть рядом, меняя компрессы, согревая, кутая в плащи, когда Циана начинал бить озноб.
— Вернись ко мне, любимый, не уходи, — сказала она, опуская голову Циана на свёрнутую куртку, после того, как влила ему в рот очередной глоток воды из фляги.

 

Вокруг бушевал огонь, стремящийся спалить его дотла. А еще был голос, мелодичный, зовущий его голос, что приносил столь желаемую им прохладу. Но огонь не унимался, оборачиваясь стужей, вымораживая изнутри… если бы не теплые объятия, прогоняющие холод прочь. Утомленное борьбой с болью и жаром, сознание безмолвствовало, тогда как душа тянулась к зовущему ее голосу, к разгоняющему мрак золотому свету.
- Я не уйду… больше не уйду… - жарким, прерывистым шепотом, - я и тогда не хотел… но должен был… - открыв глаза, он увидел только темноту, поэтому закрыл их снова. Огненно-горячая ладонь наощупь нашла девичью ладошку и тут же отпустила – мешали перчатки и Циан снял их, вновь находя ладонь Адрианы, чувствуя под пальцами прохладу ее кожи. И с тихим выдохом облизнул пересохшие губы.
- Холодно… без тебя так холодно… - мужская ладонь прижала девичью к груди под расстегнутой рубашкой, - вот тут… но таким, как я, слабости обходятся слишком дорого… - губ коснулась прохлада, интонации дорогого сердцу голоса завораживали, но смысл их снова ускользал, как песок сквозь пальцы. Ощутив на губах воду Циан чуть подался вперед, и теплая ладошка скользнула в волосы, приподнимая его голову, позволяя сделать несколько больших, жадных глотков. Бархатная тьма вновь смыкалась над ним, словно трясина, но он же обещал, что не уйдет…
- Я вернулся… и не нашел тебя у Эдана… я чуть не сошел с ума, думая, что могу тебя потерять… - мужская ладонь крепко сжала девичью, вторая ладонь накрыла тонкие пальчики сверху, - ты была так прекрасна, там, на чердаке… мой солнечный лучик… я был готов вырезать на вилле всех, лишь бы вернуть тебя… после Этель… я никого не подпускал так близко… я не хотел… твои глаза украли мою душу… - рвано выдохнув, он надолго замолчал, не выпуская тонкой теплой ладони из своих, почти позволив тьме забвения накрыть его собой. Но сердце не желало ждать, зная, что потом ему не дадут воли и слова слетали с губ словно сами собой:
- Любовь не для таких, как я… Териса… милая синеглазая девочка… она говорила, что любит меня и не уйдет… глупое дитя… я убил ее. – распахнувшиеся темные гранаты безучастно скользнули по темному потолку, - Там был маг и я не смог противиться приказу…  я убил его… но смерть нельзя исправить. - его снова знобило и сдерживать темноту больше не удавалось, - если это случиться с тобой… я не знаю… как буду жить дальше… потому что… я тоже тебя люблю… - взявшая верх тьма утопила его в себе, но это было уже не важно. Душа добилась своего, пусть он об этом даже и не вспомнит.

 

Циан заговорил, и сердце пропустило удар, ещё один, затрепетало, а через некоторое время Адриана осознала, что надолго затаила дыхание, и ей уже ощутимо не хватает воздуха. Её ладонь замерла на груди Циана, чувствуя частые, натужные удары его сердца, пальцы похолодели. Она прильнула к нему теснее, когда его снова начало знобить, и не отстранилась, даже после того, как её бросило в жар от признаний. В горячке его разум утратил контроль над чувствами, и они обратились в слова, оставившие странный сладко-горький привкус на губах Адрианы.
Она понимала причины мучивших Циана страхов, но всё её существо отказывалось признать их достаточно веским основанием для того, чтобы отринуть саму возможность счастья в любви. Они ведь могут уехать вместе куда-нибудь на край света, где прошлое их не настигнет. Но это Циан должен решить сам. Уговаривать его, стараться привязать к себе она не станет. Ничего хорошего из того всё равно не выйдет.
— Моя любовь для тебя, Циан. И какое бы решение ты ни принял, она останется. Навсегда, — негромко сказала Адриана, прежде чем коснуться поцелуем его губ, щеки, лба.
Она верила, что он поправится, о другом даже думать не хотела, делясь своим теплом, жизненной силой. В ту ночь Адриана почти не спала, немного подремав лишь перед рассветом, когда жар у Циана начал спадать. Она в очередной раз дала ему воды, обтёрла влажной тканью, накрыла двумя плащами, прилегла рядом, обняла и провалилась в чуткий сон, прижавшись лбом к его плечу.
Им, определённо, повезло и во время камнепада, и потом, когда нашлась эта довольно тёплая пещера с источником воды внутри, значит всё будет хорошо, нужно только набраться сил, чтобы пройти испытание, удержав удачу за хвост. Именно так Адриана предпочитала смотреть на ситуацию. И судьба с готовностью отозвалась на её отношение к происходящему, преподнеся новый, приятный сюрприз: выйдя из пещеры рано утром, Адриана нашла среди камней неподалёку сумку Циана с уцелевшей банкой целебного бальзама. Остальное содержимое сумки также осталось внутри, значит Адриане пока не потребуется оставлять любимого, чтобы отправиться на охоту.

 

Он не сразу понял, что его разбудило. Потом пришло осознание – исчезло нежное, уютное тепло, к которому так ластилась уставшая от одиночества душа. Адриана. Но веки словно налились свинцом, и открыть глаза удалось не сразу. Сморгнув, Циан скользнул взглядом по маленькой пещерке, автоматически накрыв ладонью рукоять одного из лежавших рядом мечей. Адрианы не было, и это на долгий миг сжало душу тревогой. Прислушавшись к себе, эльф мог лишь сказать, что ушла она совсем недавно. И, как ни неприятно было это осознавать, но единственное, что он мог сделать – ждать. Надеяться, что с ней все в порядке, потому что иное он бы обязательно ощутил. И потому что встать, или хотя бы сесть, все равно не мог – жуткая слабость наполняла всегда сильное тело, едва приподнявшись, Циан почти упал обратно, на заботливо подложенную ему под голову куртку. И глухо выдохнул, когда боль в висках усилилась, словно в дополнение к невидимым когтям, по ощущениям – разрывающим ногу изнутри...
Похоже, жар так до конца и не ушел, кружилась голова, яркий свет проема слепил глаза, не позволяя определить время и он снова закрыл их, бегло отметив, что не помнит, когда снял перчатки. И вообще мало что помнит, с момента, как выбрался из заполненной снегом расселины. Кроме перемешанного со льдом огня и зовущего его тихого голоса.
Заслышав шаги у входа, Циан вновь открыл глаза, прикрыв их ладонью от яркого света. И слабо улыбнулся загородившему проем стройному силуэту. Адриана вернулась, вновь наполняя душу теплом.

 

До сих пор порой беспечная Адриана не взяла с собой оружия, когда покидала пещеру. К счастью, оно ей и не понадобилось. Она улыбнулась Циану, хотя внутри холодело при одном взгляде на него. Он был очень бледный, осунувшийся, с потухшим взглядом, весь его вид говорил, что мучительная лихорадка не отступила.
— Проснулся, — улыбка стала шире, глаза лучились теплом. — Доброе утро. Я сумку нашла, — сказала Адриана, подходя и опускаясь на колени рядом с Цианом. — Всё, что внутри, уцелело. Теперь у нас снова есть твоя чудесная мазь и еда, — положив находку на пол, она потрогала его лоб ладонью. — Придётся снова потерпеть, при свете можно промыть раны и сменить повязки, а сначала надо снять сапоги со штанами. Но я видела, что ты и руку поранил, — Адриана провела пальцами по щеке Циана, погладила по голове. Она опять чувствовала себя виноватой в том, что с ним случилось. — Выпей воды пока, — она взяла флягу, открыла, подсунула руку ему под голову, собираясь помочь приподняться. — Сейчас это нужно.
Им придётся здесь задержаться. Адриана надеялась, что ненадолго, а её охотничьих способностей хватит, чтобы обеспечить обоих едой на необходимое Циану для восстановления время.

 

- Доброе утро, - улыбнувшись, тихо отозвался Циан, прикрывая глаза в ответ на прикосновение ко лбу прохладной ладони и вновь открывая их с едва слышным выдохом, когда желанная прохлада ушла. Выскользнувшая из-под укрывающего его плаща ладонь тут же нашла руку Адрианы, сжала тонкие пальчики:
- Это просто отличная новость, - есть не хотелось совсем, обычные последствия сильной кровопотери и вызванного ею жара, что не ушел до сих пор, а вот наличие мази значительно повышало его шансы встать на ноги, пусть и нормально ходить он будет, в лучшем случае, дней через десять, - Конечно, я потерплю. – тень улыбки тронула уголки губ, - Не волнуйся, сердце мое. – взгляд на миг скользнул по приподнятой правой ладони, перетянутой платком, - Порезался о тот осколок, не сильно. – глубина зеленых глаз, сейчас подернутая дымкой, как и все вокруг, по прежнему завораживала, заставляя сбиваться с ритма пульс. Рвано выдохнув, Циан подался вперед, чувствуя поддерживающую его ладонь, коснулся губами фляги, в несколько жадных глотков опустошая ее почти всю. И устало опустился назад, закрывая глаза.
- Да, так гораздо лучше. – облизнув еще влажные губы, отозвался он, вновь находя ладонь Адрианы своею. Подсознательно не желая расставаться с ней ни на минуту.

 

Она накрыла руку Циана, сжимающую её ладонь, своей, погладила пальцы.
— Я никуда не ухожу, мой хороший. Но чтобы тебя раздеть, обработать и перевязать раны, мне понадобятся обе руки, — прежде чем покинуть уютный плен ладони Циана, Адриана наклонилась к нему, нежно поцеловала в губы.
Сначала она развязала платок, промыла и смазала мазью порезы на руке Циана, ссадину на скуле, рассечение на виске. Разуть его не составило особого труда, а вот со штанами пришлось повозиться, чтобы не делать Циану больно лишний раз. Сняв окровавленные повязки, Адриана положила влажную ткань поверх разрывов на штанине, размачивая засохшую кровь, а после, расстегнув ремень, осторожно стянула штаны с Циана, стиснув зубы, словно это причиняло боль ей, а не ему.
Раны сами по себе были неприглядными, с рваными краями, глубокие, теперь они ещё и воспалились. Адриана старалась не показывать вида, что это, в сочетании с непроходящим жаром, её всерьёз пугает. Она ласково, как ребёнка, уговаривала Циана потерпеть, приободряла словами, пока очищала их от сгустков крови, мёртвых тканей и попавшей грязи перед тем, как наложить целебную мазь. На неё Адриана возлагала большие надежды, потому что уже не только видела действие, но и ощущала эффект на себе.
— Вот так, — с заметным облегчением сказала она, закончив перевязку. — Сейчас вымою руки, наберу воды и вернусь, — пообещала Адриана, укрывая Циана плащом.
Снятые повязки она положила на пол у стены пещеры, недалеко от входа, вымыла руки, плеснула себе на лицо холодной водой, наполнила флягу, в очередной раз радуясь наличию источника в их скромном убежище.
Когда Адриана снова села рядом с Цианом, на его лоб легла свёрнутая несколько раз влажная, холодная тряпица.
— Я рядом, Циан. А тебе стоит подумать о том, чтобы что-нибудь съесть. Для выздоровления потребуются силы.

 

Обе руки. Чуть смущенная улыбка тронула губы, тут же раскрывшиеся, отвечая на нежный поцелуй. И он даже не мог объяснить, почему ему сейчас так важен тактильный контакт, своеобразное подтверждение – она здесь, рядом. Теплые ладони аккуратно смазали прохладной мазью мелкие порезы на его руке и лице, прежде чем перейти к более серьезным ранениям. Прикрыв глаза, Циан привычно отрешился от происходящего, пусть утомленному жаром сознанию сделать это было на порядок сложнее обычного, лишь изредка закусывая губу, когда очередной всплеск боли проникал сквозь установленный разумом барьер. Адриана ухаживала за ним, как за ребенком, и он вновь отметил, что рядом с ней это не вызывает внутреннего протеста, желания заявить, что давно уже вырос. Только рядом с ней одной. И внутренний хищник послушно ластился к ее теплым ладоням, что аккуратно обрабатывали, смазывали мазью его раны, разве что не мурча от не присущей ему нежности. 
Под действием целебной мази боль уходила и расслабившееся сознание снова проваливалось в зыбкий сон. Коснувшаяся лба и висков прохлада вызвала тихий, чуть прерывистый вздох. Но сказанное Циан все же услышал.
- Не хочу есть. Может, позже… - чуть слышно отозвался он, не препятствуя накрывающей его уютной тьме. За мгновение до этого находя ее ладонь и переплетая пальцы.

 

Если Циана лишила аппетита лихорадка, то Адриану — мешанина из чувственных переживаний. Сказанное им в бреду «я тоже тебя люблю» звучало в её голове снова и снова, от чего радостно щемило в груди. Любовь всегда боится потерять — Адриана очень хорошо знала. Она уже не раз переживала этот страх, он не оставлял её сейчас. Вот только встречу с Цианом, свои чувства к нему, все дни, проведённые вместе она не согласилась бы променять даже на все сокровища мира.
Не отнимая у него руки, Адриана забралась под плащ, привычно устроилась рядом, тесно прижалась к Циану. Она никуда не уйдёт, без веской необходимости не оставит его. Эти прикосновения, физическое подтверждение гораздо более тесной близости сейчас важны для них обоих. Адриана не спала, вслушиваясь в дыхание Циана, чуть сжимая его руку, когда тяжкое забытьё становилось беспокойным. Коснувшись губами его шеи, щеки где-то через час-полтора, Адриана с удовлетворением отметила, что жар спал. Дыхание Циана тоже стало ровным, глубоким, и, успокоенная им, она вскоре заснула, восполняя недостаток отдыха прошлой ночью. Спала Адриана чутко, но никакие посторонние звуки, кроме мерного плеска воды в источнике, не нарушали воцарившуюся тишину.

 

На этот раз его разбудил весьма ощутимый зов природы. Глубоко вздохнув, Циан повернул голову, открывая глаза, с нежностью коснулся губами золотистых волос прильнувшей к его плечу Адрианы. Жара не было, но слабость осталась, порожденная сильной кровопотерей и тем, что вот уже почти сутки он ничего не ел. Проем входа больше не резал глаза сплошным белым пятном, снаружи стоял солнечный день, и, судя по положению светила, было уже глубоко за полдень. Почувствовав его пробуждение, Адриана приподняла голову и он тепло улыбнулся изумрудным глазам, запуская ладонь в золотистые волосы, притягивая девушку к себе для мягкого поцелуя. И только потом озвучивая желаемое.
- Мне нужно выйти. – тихо выдохнул он, - Поможешь?

 

Спросонья Адриана едва не спросила «зачем», ведь она может принести, подать Циану всё необходимое. Пожалуй, не всё. Она села, откидывая с себя плащ, несколько раз моргнула, окончательно возвращаясь в реальность.
— Да, конечно помогу. Но сначала надо обуться, — Адриана улыбнулась Циану, уже привычным жестом потрогала его лоб ладонью. — Жара нет, это хорошо.
Она встала, взяла его сапоги, надела их на Циана, затем накинула ему плечи плащ, прежде чем помочь встать на ноги.
— Не спеши. Идти недалеко, а времени у нас полно, — сказала Адриана перед тем, как они вместе сделали первый шаг к выходу из пещеры.

 

Ответом на ее слова стала улыбка и не громкое «спасибо», когда Адриана сперва помогла ему сесть, а потом встать, крепко обнимая за талию. Короткий, не больше десятка метров, путь туда и обратно вымотал его, словно пробежка по горам километров так в пятнадцать. На улице было прохладно, несмотря на прогревшее воздух солнце и нет, его нисколько не смущало присутствие Адрианы, тактично спрятавшей лицо у него на плече. Он уже давно не мальчик, а это всего лишь физиология.
По возвращению в пещеру Адриана осторожно усадила его на пол, расстегивая меховой плащ, расправляя его поверх уже лежащего на полу обычного плаща, и Циан осторожно лег на сложенную в изголовье его куртку, прикрывая глаза. Чувствуя, как Адриана аккуратно снимает с него сапоги и накрывает теплым плащом сверху. И мягко улыбнулся ей, открывая глаза:
- Вот теперь можно немного поесть, - произнес он, протягивая ладонь, чтобы коснуться ее нежной щеки кончиками пальцев, очертить линию скулы, - И тебе тоже, Адриана, силы пригодятся нам обоим.

 

Циану нелегко далась небольшая прогулка, но Адриана не подавала вида, что замечает это. Она просто была рядом, поддерживала, выбирала лучшую дорогу, помогала снова устроиться на застеленном плащами полу.
— Сейчас всё принесу, и поедим, — заверила она, удерживая его руку.
Взгляд зелёных глаз посерьёзнел. Адриана потёрлась щекой о ладонь Циана, не отпуская её.
— Вчера во время камнепада я чуть с ума не сошла, когда подумала, что больше никогда не увижу твоей улыбки, не почувствую прикосновений, — она вздохнула, поцеловала его ладонь, отпустила. — Он позади и это прекрасно, — Адриана улыбнулась.
Она боится потерять Циана, но готова жить с этим страхом, как неизменным спутником истинной любви, однако не позволит ему постоянно отравлять их существование.

 

Глаза цвета вишни погрустнели, вглядываясь в глубины изумрудных:
- Прости, душа моя, я был неосторожен. Обещаю быть внимательнее и больше не пугать тебя. – чуть улыбнувшись краешками губ, Циан мягко привлек Адриану к себе, нежно целуя мягкие губы, - Это инстинкт, сперва защитить самое дорогое. – тихо выдохнул он в приоткрытые уста, вновь лаская их поцелуем, - Я не мог допустить, чтобы ты пострадала.
Ему пришлось все же выпустить Адриану, сходить за едой. Спустя минуту она вернулась с небольшим свертком, села рядом, развернув пергамент на коленях. Одна, последняя, ржаная лепешка и с десяток ломтиков вяленого мяса. Ну да, они же не планировали задерживаться в горах.
- Надо поискать пещеру ниже по склону, - аппетит все же проснулся, что не могло не радовать, запасы мяса и хлеба таяли на глазах, - Там и теплее и с охотой будет проще.

 

Он защищал её. Адриана знала, поэтому чувствовала себя виноватой. Но во взаимных признаниях вины сейчас не было толку, и она лишь молча улыбнулась Циану, ответив на поцелуй, погладила его по волосам, прежде чем заняться приготовлениями к скромному обеду.
Еды и правда осталось мало. Адриане очень скоро предстояло взять на себя роль добытчицы. Она не возражала, но не отказалась бы быть в двух местах одновременно, потому что не хотела оставлять Циана одного надолго, а охота требует времени. За обедом выяснилось ещё и то, что им лучше бы сменить временное пристанище.
— Я могу сходить, посмотреть. Заодно дров наберу, — предложила Адриана, прожевав кусочек мяса с ломтиком чёрствой лепёшки. — Здесь есть вода, но, возможно, это далеко не единственный источник, и нам снова повезёт.

 

Он не хотел, чтобы она уходила. «Ты не можешь держать ее около себя, - хмыкнул голос разума, - Кто-то должен пойти на охоту и осмотреть склон ниже, а ты сейчас мало на что способен.» Душа притихла, осознавая его правоту, но осталась при своем.
- Сходи, - отозвался Циан, чуть приподнимаясь на локте, чтобы сделать несколько глотков воды из фляги, запивая мясо, и вновь опускаясь на импровизированную подушку, - Не знаю, повезет ли с пещерой, но костер нам совсем не помешает. – после еды снова клонило в сон, как это обычно и бывает, - А пока ты будешь гулять, - вишневые глаза устало улыбнулись изумрудным, - я еще немного посплю. Только будь осторожнее, хорошо?

 

— Обязательно буду, даже не сомневайся, — с улыбкой пообещала Адриана, придвигаясь к нему ближе. — Ведь я хочу вернуться к тебе как можно скорее, с добрыми новостями и дровами для костра, — она наклонилась, поцеловала Циана в губы, не спеша отстраняться. У них было одно желание на двоих, и оба знали, что оставаться в пещере постоянно Адриана не может. — Не волнуйся обо мне, Циан, и поспи, — она поцеловала его ещё раз.
Он заснул, пока она набирала во флягу воды, чтобы положить её рядом с Цианом. Адриане хотелось надеяться, что здесь он в полной безопасности, но уверенности в том быть не могло, значит следовало максимально быстро совершить вылазку на разведку.
Вниз идти было легко, расселины и камни на дороге попадались редко, а минут через десять не стало и снега. Где-то в километре ниже, по ощущениям, оказалось на несколько градусов теплее, хотя, не исключено, что Адриану согрело движение, ведь она надела только куртку и лёгкий плащ, оставив подбитый мехом Циану. Ещё через сотню метров она услышала звук воды, а потом, привлечённая видом ряда кустарников, усыпанных красными ягодами, заметила и сам ручей, бодро сбегающий по почти отвесному склону и теряющийся среди серых камней внизу. В нескольких метрах справа от него Адриана обнаружила вход в пещеру. Низкий, так что ей пришлось немного пригнуться, но свод пещеры был гораздо выше. Обойдя её, она решила, что место вполне подходящее для того, чтобы провести здесь несколько дней, которые потребуются Циану на восстановление.
А на выходе Адриану ждал сюрприз. Приятный. У ягодного кустарника рядом с ручьём опустилась стайка крупных серых птиц с коротким телом на крепких лапах. Адриана не знала, как они называются, но затаилась, решив попробовать поохотиться. Птицы чем-то напомнили ей домашних кур, только цвета другого, без гребешков и летающих, значит вполне могли быть пригодны в пищу. Она присела, подобрала с земли увесистый, округлый камень и начала подкрадываться к ним. Выбрав жертву, Адриана прицелилась и метнула камень. Стайка птиц с громкими криками взметнулась в воздух, но одна осталась лежать на сухой траве. Несколько часов спустя станет понятно, что птичьей тушки Адриане с Цианом хватит не только на ужин, но и на завтрак. Сейчас же, убедившись, что добыча никуда не денется, Адриана принялась заготавливать дрова для костра, причём, вокруг можно было найти не только быстро прогорающий хворост, но также толстые ветви и части стволов от нескольких засохших низкорослых горных деревьев. Природа позаботилась о путниках, требовалось лишь приложить немного усилий.
Адрианы не было где-то час, однако вернулась она и с добычей, и с хорошими новостями. Возможно, следующую ночь они с Цианом проведут уже в более тёплом месте, а не среди снегов. Естественно, при условии, что с утра у него не будет жара и он найдёт в себе силы преодолеть километровый спуск.
Ночь прошла спокойно, обоим удалось выспаться. С утра светило солнце, ветра не было — погода всячески содействовала намеченному предприятию, однако Адриана настояла, чтобы после завтрака и обработки ран Циан отдохнул ещё пару часов, прежде чем помогла ему одеться, и они вместе отправились в путь. Ей пришлось нести все вещи, одновременно служа для Циана опорой, но Адриану это совсем не тяготило. Вспомнив однажды сказанное Танасом: «своя ноша не тяжела», она улыбнулась, ведь так оно и было на самом деле.

 

Адриана почти ожидаемо не позволила ему нести ни одной сумки и Циан не стал возражать, лишь тепло улыбнувшись на ее слова, что силы ему понадобятся для перехода. Она была полностью права на этот счет, это стоило признать. Каждый шаг прошивал болью тело и сознание, изредка проникая сквозь барьер воли, заставляя закусывать губу, но продолжать двигаться вперед. Получасом спустя, когда мир вокруг подернулся туманной дымкой, а сознание было уже готово перейти на автопилот, Циана решительно остановили, осторожно усаживая у нагретой солнцем скалы. И, кажется, он все же отключился, потому что через некоторое время пришел в себя лежа на теплых коленях, под ласково перебирающей его волосы ладонью… и виновато улыбнулся встревоженным, но таким прекрасным зеленым глазам. Больше Адриана не разрешала ему идти так долго, усаживая отдыхать каждые десять-пятнадцать минут, несмотря на все его усилия скрыть, насколько выматывает его этот, по сути такой короткий поход. На километровый спуск, обычно занимающий не более пятнадцати минут прогулочным шагом, у них ушло почти четыре часа – время, показавшееся Циану вечностью. Когда они все же дошли до чернеющего входа в пещеру, его особенно привлекло журчание ручья в паре шагов ниже и Циан не отказал себе в желании сперва подойти к нему, напиться хрустальной, почти ледяной влаги, протереть ею лицо и только потом позволить Адриане увести себя в пещеру, осторожно усаживая на каменный пол у дальней стены. На который он тут же и лег, сняв перевязь с мечами и почти мгновенно отключаясь, уже не чувствуя теплых рук, подложивших под голову сложенный тонкий плащ, осторожно раздевших его и смазавших целебной мазью растревоженные ходьбой раны, укрывших его теплым плащом сразу после перевязки.
Жар не вернулся, сон был глубоким и спокойным. Проснувшись, Циан сразу наткнулся взглядом на теплый огонь разведенного костра, разгоняющий полумрак, и Адриану, жарящую над огнем кусочки мяса, от которых шел просто восхитительный аромат.
- Хозяюшка моя, - улыбнулся он, осторожно садясь и накидывая на плечи плащ, на котором лежал. И получая в ответ улыбку, прутик с нанизанными кусочками жареного мяса на пергаменте и нежный, долгий поцелуй.
Они провели в пещере неполных три дня, прежде чем отправиться дальше. Возможно, ему стоило послушать Адриану и задержаться подольше, но сидеть в четырех стенах становилось откровенно невыносимо. Даже если включить в это недолгие прогулки наружу. Скрашивало лишь присутствие Адрианы, тепло ее улыбки, нежность поцелуев, ласковые ладони, что перебирали, расчесывали его волосы, когда он клал голову ей на колени, прикрывая глаза. Но она уходила на охоту, или за дровами и Циан гнал прочь мрачные мысли, глядя в светлый проем входа или осторожно, держась за стену, выбираясь наружу, в надежде увидеть внизу стройную фигурку.

Бедро почти зажило, а вот сквозная рана на голени затягивалась медленно, неохотно. Похоже, каменный шип повредил не только мышцы, но и сухожилия, и он не раз и не два порадовался наличию возвращенной Адрианой мази, что препятствовала воспалению и нагноению. Ходить все еще было больно, и ему все еще требовалась поддержка, но лучше они будут делать привалы почаще, двигаясь вперед, чем бесцельно сидеть на одном месте еще несколько дней. Несколько дней, что можно провести на озере.
Путь до озера занял у них почти неделю – Циан не мог долго идти, а Адриану волновало лишь его самочувствие, и привалы были частыми и продолжительными.

 

Бездействие угнетало Циана, как и ограничение собственных возможностей. Адриана замечала, что он напрягался каждый раз, когда она уходила на охоту или за дровами. Но иначе было нельзя, хотя она с удовольствием оставалась бы с ним всё время, и это бы её ничуть не тяготило. Странное дело, деятельная натура Адрианы вмиг становилась расслабленно ленивой в объятиях Циана, по-кошачьи наслаждаясь лаской и теплом. Ещё она совсем забыла о вероятном расставании в эти дни, потому что для волнений имелись куда более значительные поводы. Рана на голени Циана не нравилась Адриане совершенно. Она всё время боялась, что задета кость и каждый раз со страхом заглядывала под повязку, опасаясь увидеть омертвение тканей. Но им повезло — серьёзная рана медленно, но заживала, несмотря на то, что Циан слишком скоро решил отправиться в дальнейший путь. Убедить его остаться Адриане не удалось, осталось только подчиниться, взяв с Циана обещание двигаться медленно, не изнурять себя до потери сознания.
И они шли, оставляя заснеженную часть перевала всё дальше за собой. Адриана уже в первый день сменила меховой плащ на лёгкий, не позволив Циану сделать то же самое. Вот только простуды ему сейчас не хватало! Ведь он ещё слишком слаб, много потеет. Её комментарий, судя по его взгляду, вызвал у Циана весьма противоречивые чувства, однако он не возразил, а усмехнулся и молчаливо с ней согласился. Адриана же ощутила себя крайне неловко, пусть не сомневалась в собственной правоте в данной ситуации. Покорность была для неё привычнее, но для свободной жизни она годилась не всегда, особенно, когда дело касалось благополучия любимого мужчины, ну, или приставаний любого другого.
Когда они вышли к озеру, Адриана в очередной раз поняла, что неважно ориентируется на местности, благо, в путешествиях у неё всегда были спутники, указывающие направление. С высоты Столпов озеро знакомым ей не показалось, зато вблизи она поняла, что это тот самый водоём, у которого они с Цианом останавливались на пути к виноградникам в прошлый раз. Сердце упало, откликнувшись на никуда не девшийся подсознательный страх новой разлуки. Они прошли уже больше половины пути, и это совсем не радовало Адриану. Но заботы о раненом любимом тоже не исчезли, потому, подавив неуместные переживания, она усадила его под ближайшим деревом недалеко от берега, сходила к источнику за водой, принесла флягу Циану.
— Тебе лучше прилечь. Я сама разожгу костёр.
День клонился к вечеру, со стороны гор подул ветер, заметно похолодало. Ясное закатное небо было окрашено в багровые тона. Адриана подняла к нему голову, подумав, хорошо, что хоть дождя не намечается.

 

Ему было уже гораздо лучше, и внутренний хищник, убийца, порой дыбил шерсть, огрызаясь на чрезмерность заботы. Но воли ему никто не давал, душа купалась в тепле изумрудных глаз, наслаждаясь ставшей уже привычной лаской и нежностью.
Вечернее озеро встретило их прохладой и ветром, что нес холод оставленных ими гор. Улыбнувшись Адриане, Циан согласно кивнул, принимая из ее ладоней флягу и делая несколько больших, жадных глотков. Он все еще непозволительно быстро уставал и отдых был сейчас как нельзя кстати. Перевязь с мечами легла в траву по правую руку, однако просто прилечь сразу не получилось – прежде чем уйти заниматься костром, Адриана достала из сумки теплый плащ, расстилая его на траве под деревом мехом наружу, быстрым жестом свернула отстегнутый им дорожный плащ на манер подушки и только потом позволила ему лечь, укрывая от ветра свободным краем плаща, словно ребенка. И Циан очередной раз поймал себя на мысли, что только ей одной готов позволять подобное снова и снова… и что по прежнему малодушно избегает озвучить то, что давно уже поняли и душа и сердце. Не позволив Адриане отстраниться, Циан привлек ее к себе, ласково поцеловать ее нежные губы, тихо выдохнув «приходи скорее», прежде чем выпустить свою прекрасную находку, опуская голову на «подушку». Чтобы, полуприкрыв глаза, наблюдать, как она разжигает костер, собираясь заняться ужином.
Как уснул, он снова не заметил. Рядом с ней это становилось данностью.

 

Возможно, внутренний хищник и ворчал в ответ на её заботу, но для Адрианы было явным совсем другое: наполненный теплом взгляд гранатовых глаз, нежность прикосновений, желание Циана не расставаться с ней ни на минуту, но отнюдь не потому, что она обеспечивала ему бытовой комфорт. И это не банальный самообман влюблённой женщины.
Она с готовностью льнула к нему, отвечая на поцелуй, обещая не уходить далеко и вернуться «быстро-быстро». Чувства изливались рекой, однако чрезмерными не казались — страх потерять чудесным образом превратился в нечто гораздо более приятное для обоих. Сейчас следовало насладиться каждым счастливым мгновением, без оглядки на привычки, условности, опасения и не принятые решения. А для Адрианы было счастьем заботиться о Циане, видя, как он идёт на поправку, обретает прежние силу и выносливость, пусть скорость выздоровления его самого не слишком устраивала.
Место для костра Адриана организовала быстро, обложив камнями небольшое углубление в земле, предварительно очищенное от сухой травы по краям. Она собрала дров с запасом, сложила и развела костёр, подогрела на нём остатки мяса нага, убитого ею перед обедом. Утром можно будет сходить на рыбалку — разнообразие рациона ещё никому не вредило. Циана Адриана разбудила поцелуем.
— Просыпайся, будем ужинать, пока совсем не стемнело, — сказала она, показав на разложенное на большом листе мясо, источающее соблазнительный аромат.
Адриана подумала, что проголодалась так, словно ничего не ела со вчерашнего дня, и рыба пришлась бы кстати прямо сейчас. Может, ещё не слишком поздно для рыбалки? Она чувствовала в себе достаточно сил для этого.

 

Пробуждение было приятным. Ладонь тут же обвилась вокруг девичьей шеи, зарываясь в золотистые пряди, пока губы стремительно углубляли нежный поцелуй. Еще минутой позже Циан открыл глаза, отпуская Адриану, осторожно садясь и столь же осторожно разворачиваясь, в своей обычной манере опираясь спиной о древесный ствол позади.
- Ужинать – это полезное занятие, - улыбнулся он, протягивая ладонь к аппетитно пахнущему мясу и отправляя в рот небольшой его кусочек. Взгляд скользнул к пламенеющему небу, к озеру, в полутьме почти не различимому… и Циан встряхнул головой, гоня прочь непрошенные мысли. Чтобы вновь тепло улыбнуться глубоким зеленым глазам.
- Думаю, завтра мы с тобой проверим, насколько хорошо ты усваиваешь новые знания. Ничего не мешает нам начать уроки чтения, не дожидаясь возвращения на виноградники.

 

Циан выздоравливал, и его поцелуи становились жарче, требовательнее, от чего сердце Адрианы вмиг сбивалось с ровного ритма, снова возвращаясь к нему далеко не сразу. Любовь-нежность, забывая тревоги, вспоминала про страсть. Впрочем, это была часть жизни, тем более приятная, чем глубже взаимные чувства.
Гранатовые глаза потемнели, обращаясь к закату, и Адриана опять забеспокоилась. Но то выражение во взгляде Циана оказалось мимолётным, поэтому она списала его на игру света в сгущающихся вечерних сумерках и улыбнулась в ответ.
— Начнём уроки, — радостно повторила она. — Хорошо, — Адриана тоже взяла кусочек мяса, принялась с аппетитом есть. — А как скоро можно научиться читать? Ты овладел этой наукой быстро? — ей не с кем было сравнивать, и она взяла в качестве примера Циана.

 

Ее энтузиазм заражал, отражаясь веселыми бликами в гранатовых в полумраке глазах.
- Чобы усвоить азы, у меня ушло почти два месяца, - отозвался он, протягивая ладонь за еще одним кусочком мяса, - Остальное зависит от практики. – Циан улыбнулся, скользя взглядом по ее лицу, губам… явно думая далеко не об уроках чтения, но не спеша хоть как-то это проявлять. Отправив в рот и прожевав очередной кусочек мяса, он вытер ладонь о траву перед собой, и неторопливо сделал несколько глотков воды из фляги.
- Учитывая то, с каким желанием ты учишься чему-то для тебя интересному, я бы сказал, что через полгода ты будешь отлично читать, Адриана. – улыбка вновь тронула губы, но взгляд скользнул мимо девушки к невидимому в полумраке озеру, и она погасла, - Ты можешь искупаться перед сном, если хочешь. – тихо продолжил он, - Не нужно отказывать себе в желаемом только потому, что я не смогу пойти с тобой.

 

Адриана ела с большим аппетитом, иногда забываясь и по-детски облизывая пальцы. А Циан смотрел на неё так, что бросало в жар. Даже несмотря на необходимость каждый день идти пешком, ему определённо стало намного лучше за прошедшую неделю. Она улыбнулась, подумав об этом. А потом её мысли обратились к предстоящим урокам. Отсутствие в их распоряжении хотя бы одной книги Адриану не волновало. Циан берётся обучать её чтению и без этого, а о приложении умения следовало беспокоиться только уже хоть немного овладев им. В ней же до сих пор была жива память о том, что она не смогла самостоятельно прочесть его послание.
— За ночь озеро никуда не денется, — Адриана улыбнулась Циану, взяла ещё один кусочек мяса. — Я собиралась порыбачить на рассвете. А после завтрака можем пойти искупаться вместе.
Она не хотела оставлять Циана одного, пусть до воды было рукой подать. К тому же, стало прохладно, и тепло его объятий привлекало Адриану только сильнее. Остужать же в озере пробудившиеся сладострастные желания бесполезно, они вернутся вновь, стоит ей лечь с ним рядом.

 

Дрогнули усмешкой уголки губ – конечно, озеро до утра никуда не денется, чай не лужица, чтобы испариться за ночь. Да и все остальное не сильно изменится…
- В том смысле, что немного постою в воде, мешая купаться тебе?.. – чуть слышно, будто мысли вслух. Гранаты глаз задумчиво следили, как гаснут в черном бархате неба последние угольки заката. Глубоко вздохнув, Циан одним движением распустил кожаный шнурок, позволяя серебру волос рассыпаться по плечам, на радость порывистому ночному ветру. Встряхнул головой, не позволяя мрачным мыслям и дальше крутиться в сознании.
- Жареная рыбка на завтрак – это просто замечательно, - улыбнувшись, он убрал шнурок в карман штанов, протягивая ладони Адриане, - Иди ко мне, звездочка моя, самое время ложиться спать. Как же можно рыбачить не выспавшись?

 

Одно оставалось неизменным — ограниченность собственных физических возможностей ощутимо портила Циану настроение, как бы нежно Адриана о нём ни заботилась.
— Жареная рыбка хороша всегда, — сказала она, запив ужин, оказавшийся сытнее, чем ей представлялось до еды.
Впрочем, даже сейчас Адриана не отказалась бы от аппетитно пахнущего дымком кусочка белого рыбьего мяса. Она сглотнула слюну, мысленно усмехнулась столь странному желанию после довольно плотной трапезы, отодвинула подальше лист с опустевшими палочками, на которые для разогрева было нанизано мясо, с удовольствием пришла в объятия Циана.
— Ты никогда мне не мешаешь, — сказала Адриана, коснувшись его губ поцелуем. — Рана заживёт, это временные трудности. А купаться можно и сидя. Я помою тебе спинку. Хочешь? — она сопроводила предложение ещё одним поцелуем.

 

Адриана прогоняла его плохое настроение одним лишь нежным касанием мягких губ. И Циан больше не задавался вопросом, почему пустил это светлое создание в свое сердце и душу. Она растворяла мрак и холод, согревая его изнутри.
- Хочу, - объятия стали крепче, а легкий поцелуй перетек в долгий, глубокий и жадный, до предела разгоняя пульс. Раны души тоже можно исцелить.
С рваным выдохом отстранившись минутой спустя, Циан вновь коснулся ее нежных губ своими, бережно и мягко, словно извиняясь за прежнюю порывистость. И осторожно опустился на их меховое ложе, увлекая Адриану за собой, укладывая к себе на плечо и укрывая дорожным плащом сверху.
- Доброй ночи, Адриана, - тихо, на ушко, ласково целуя высокую скулу. Пытаясь хоть немного унять бушующий в крови пожар.

 

Циан мог быть с ней жадным, нетерпеливым, порывистым, властным, но грубым — никогда, и Адриане нравилось, она не нуждалась в извинениях за его темперамент, с большим желанием отвечая на оба поцелуя. Она льнула к Циану, обнимала, в который раз подтверждая, что она рядом, близка к нему и душой, и телом, счастливая от ощущения его потребности в этом.
— Доброй ночи, Циан, — с тихим вздохом отозвалась Адриана, ведь огонь желания разгорелся не только в его крови.
Получив уже так много, довольствоваться тем, что есть, было несложно, поэтому в объятиях любимого Адриана заснула быстро, сладко и до самого утра. Кажется, она боялась спугнуть своё счастье невольным движением, а потому проснулась почти в той же позе, в которой закрывала глаза. Она улыбнулась, глядя на спящего Циана, но от поцелуя удержалась, чтобы не разбудить его ненароком. Выскользнув из-под плаща, Адриана пошла к роднику, умываться холодной водой.
День для неё начался очень рано и весьма активно. Заточив с одного конца крепкую палку, Адриана разулась, закатала повыше штанины и отправилась на рыбалку. Похоже, время она выбрала удачно, поэтому через два с небольшим часа нажарила на костре приличную горку рыбы, обеспечив себе с Цианом не только завтрак, но и обед. К рыбе прилагались очищенные клубни топинамбура, пару из них Адриана съела сразу, не дожидаясь завтрака, потому что от запахов пищи у неё уже до тошноты сводило желудок. Прежде чем будить Циана, она наполнила фляги холодной родниковой водой, за неимением других напитков.
— Просыпайся, будем завтракать, — сказала она, поцеловав Циана в губы.

 

Адриана уже сладко спала, а он еще долго смотрел на искры звезд сквозь крону укрывшего их дерева, слушая ее мерное дыхание. Пытаясь разобраться в ворохе часто противоречивых мыслей.
Сквозь сон ощутив, как Адриана проснулась и тихо встала, Циан не стал прерывать сладкую полудрему, не открывая глаз вслушиваясь в шорох ее шагов, далекий плеск воды, уютное потрескивание костра… и почти уснул снова, когда губ коснулись нежные губы, а облако аппетитного аромата заставило желудок заворчать, намекая, что ужин был слишком давно.
- А где же «доброе утро, милый»? – открыв глаза, Циан лукаво улыбнулся, привлекая Адриану к себе для долгого утреннего поцелуя.

 

Адриана запустила пальцы в его волосы, с жаром ответила на поцелуй. На её взгляд, это было лучшее пожелание доброго утра. Но Циан хотел, чтобы она выразила его словами.
— Доброе утро, мой хороший, — с коротким вздохом сказала она. — Я ждала, когда ты откроешь глаза, — Адриана улыбнулась и снова коснулась губ Циана поцелуем.
Тепло его тела после сна, нагретого им плаща навевало уютное, полусонное состояние. Хотелось прилечь к любимому под бок и поваляться ещё полчаса. Хотя нежность сильных рук, сладость поцелуев и лукавый блеск вишнёвых глаз пробуждали и другие, далёкие от завтрака желания.

Прижать ее к себе теснее, чутко отзываясь на поцелуи, нежно ласкать ее губы своими, одновременно перебирая меж пальцев шелковистые пшеничные пряди…
- Доброе утро, мой солнечный лучик, - вишневые глаза светились насмешливым теплом, широкая улыбка изогнула губы, - Вот теперь можно завтракать, - нехотя выпустив Адриану из кольца обнимающих рук, Циан неторопливо приподнялся, разворачиваясь и садясь спиной к древесному стволу, - Пахнет просто восхитительно. И не только пахнет, - довольно заключил он, отправляя в рот несколько кусочков белого мяса, - Ты отличная хозяйка, Адриана. – глаза цвета вишни заполняла нежность, безмолвно озвучивая непроизнесенное вслух. А душа мягко намекала, что совсем не против начинать каждое утро вот так, с поцелуя и уютной нежности глубоких изумрудных глаз.

[Selena]

-8-

«Солнечный лучик» в устах Циана звучало с той же нежностью и чувством, как «любимая». По крайней мере, Адриана так слышала, млея под тёплым взглядом вишнёвых глаз. Каждое утро прекрасно рядом с ним, и она не хотела, чтобы череда их взаимных утренних приветствий прерывалась. Разве что ненадолго, отдавая дань неизбежности разлук.
— Мне приятно делать что-то не только для себя, — с улыбкой отозвалась Адриана на похвалу. Делать что-то для Циана было удовольствием ещё большим, и это ясно читалось в её взгляде.
Рыба действительно получилась сегодня на редкость вкусной или ей так казалось, потому что Адриана очень сильно проголодалась. И она намеревалась позавтракать очень плотно, пусть им и не предстоял долгий пеший переход. В конце концов, на занятия чтением тоже требуются силы.

 

Неторопливо отправляя в рот кусочки ароматного белого мяса и запивая их ключевой водой из фляги, Циан чуть заметно улыбался, наблюдая, как ест Адриана. Когда глаза цвета вишни встречали взгляд изумрудных улыбка становилась ярче, лукавыми искорками играя в дымчато-алой глубине. Ему нравилось смотреть на нее, лаская взглядом тонкие черты лица, чуть задерживаясь на соблазнительных, нежных губах, прежде чем спуститься ниже, к отчетливо виднеющимся под рубашкой упругим холмикам груди. И вновь неторопливо вернуться к глазам цвета весенней листвы, любуясь очаровательным румянцем, окрасившим высокие скулы. Наверное, стоило бы дать Адриане спокойно поесть, но, как только взгляд уходил к озеру, перевернутым зеркалом блестевшему в просветах растущей по берегу осоки, мысли снова обращались к тому, о чем думать сейчас совершенно не стоило. И Циан резко обрывал эти мысли, возвращаясь к нежным чертам и глубокой зелени глаз, в которых порой хотелось раствориться без остатка. Только лишь ей одной он собирался посвятить ближайшие несколько дней.

 

Адриана похорошела за время их совместного путешествия, несмотря на переживания, некоторые тяготы пути после обвала в горах. Она видела отражение этого в глазах Циана и расцветала ещё больше, светясь особенным внутренним светом, которым душу наполняла любовь. Впрочем, молчаливый обмен взглядами, улыбками вовсе не помешал ей основательно позавтракать. Когда желудок протестующе отозвался на мысль доесть половину третьей по счёту рыбины, Адриана завернула её в мягкий зелёный лист растения, используемый в качестве тарелки, и положила к оставшейся на обед части своего утреннего улова.
— Соскучилась по рыбе, — смущённо улыбнулась она, потянувшись за флягой с водой.
Солнце уже поднялось довольно высоко, высушило росу на траве, светило ярко, заставляя Адриану жмуриться, пригревало, снова вызывая у неё желание подремать. Напившись воды, она сладко потянулась всем телом, улыбнулась в ответ на лукавый взгляд Циана, скользнувший по её груди. Он уже тоже закончил трапезу, и Адриана встала, чтобы сложить обёрнутую листьями рыбу в сумку, которую повесила на дерево в тени, прохладе и безопасности от вездесущих насекомых.
— Идём, искупаемся? — предложила она, садясь рядом с Цианом. — Потом займёмся чтением.
Он не возражал, помня её вчерашнее обещание. Адриана увела Циана за собой к озеру, помогла раздеться, сняла тугую повязку с ноги, не преминув ненавязчиво осмотреть зарубцевавшуюся рану, которая всё ещё ощутимо его беспокоила, но выглядела достаточно хорошо, чтобы можно было не опасаться купания в водоёме. Сама она осталась в одной рубашке, то ли нарочно, то ли забыв снять её, прежде чем увлечь Циана в воду.

 

Озерная вода была прохладной, после жарких солнечных лучей это было особенно приятно. Нырнуть бы с разбега… он тихо вздохнул, и мягко улыбнулся тут же повернувшей к нему голову Адриане:
- Все хорошо, - прошептать на ушко, едва уловимо коснуться ее щеки поцелуем.
Адриана расцвела, как светолюбивый цветок, пересаженный из темного леса в поле, к простору и солнечным лучам, и Циан не уставал любоваться ею.
Когда уровень воды достиг торса, он сел на песчаное, местами пронизанное тонкими водорослями дно, мгновенно оказываясь в воде по грудь и с озорной улыбкой тут же утягивая Адриану за собой, усаживая к себе на колени. Недавно зажившее бедро не доставляло беспокойств, что не могло не радовать. Мыслей, что повреждения голени могут быть необратимыми, он себе не позволял, растворяя их в глубине изумрудных глаз. Обняв стройное девичье тело, ладони огладили его сквозь тонкую ткань рубашки:
- А разве тебе спинку помыть не нужно? – невинно осведомился Циан, чуть склоняя голову на бок и легко обводя вырез ее рубашки кончиками пальцев, игриво качнув шнурок кулона под нею, - Или это такой способ стирать рубашку? – вторая ладонь, огладив стройную талию, бесцеремонно потянула длинный подол вверх, забираясь под мокрую ткань и вновь устраиваясь на талии, но уже под рубашкой, пробуждая танец игривых искорок в насмешливом взгляде вишневых глаз.

 

Влажная ткань липла к телу, дополнительно будоража чувственность, пробуждённую близостью Циана, игривыми прикосновениями, мягким шелестом в тембре его голоса. До него Адриана даже подумать не могла, что мужчина способен вызывать столь сильные переживания, затрагивающие всё её существо. Особая ли это магия, усиленная опытом, или столь восхитительные ощущения возникали от любви? Пожалуй, второе, потому что Адриану совершенно не интересовало наличие подобной магии в других мужчинах.
Адриана улыбнулась Циану, скользнув взглядом по руке, которая уже ясно обозначила его желание видеть её совсем без одежды. Она не возражала. Стоило сразу раздеться, чтобы не пришлось возвращаться на берег так скоро.
— Собираешься помыть мне спинку? — Адриана немного отстранилась, чтобы довершить начатое Цианом, стянув рубашку через голову. — Так лучше? — держа её в одной руке, другой она поправила кулон на груди. — Потом постираю, — с тихим смешком сказала она, взглядом прикинув расстояние до берега и коснувшись губ Циана поцелуем.
Ей казалось, пребывание в воде должно благотворно подействовать на его рану. Главное, не делать резких движений, не нагружать ногу.

 

Он промолчал, но улыбка стала ярче, безмолвным ответом отражаясь в глубине вишневых глаз, довольно проследивших, как Адриана избавляется от рубашки:
- Лучше, - с тихим выдохом отозвался Циан, - Безусловно. – губы мягко отозвались на поцелуй, ладонь нежно огладила обнаженную девичью спину, вторая же аккуратно перехватила мокрую рубашку, забирая ее из руки Адрианы, небрежно сминая в комок. Один взгляд в сторону, короткий замах – и рубашка отправилась на берег, падая чуть дальше полосы воды. Улыбнувшись, Циан плеснул в Адриану озерной водой, тут же привлекая к себе для очередного поцелуя, долгого, глубокого, жадного… пряча глубоко внутри горечь от того, что поцелуем все и ограничится. Слишком велик риск растревожить не до конца зажившую рану, и несколько минут удовольствия не стоят тревоги за него в прекрасных зеленых глазах.
С рваным вздохом оставив в покое чуть припухшие его стараниями губы, Циан мягко протер тонкие плечи Адрианы зачерпнутой в ладони озерной водой, лукаво улыбнулся, огладив спину и словно невзначай смещаясь на упругие холмики груди, накрывая их ладонями и нежно массируя кончиками пальцев. Жар ее ласковых рук на его груди, спине, в волосах вкупе с желанным телом в его объятиях отзывался внутри тугой волной первобытного огня, но внутреннего зверя крепко держал поводок. Долго так продолжаться не могло, пусть замерзнуть сейчас им не грозило, несмотря на сидение в прохладной воде. Но раненая голень уже начинала напоминать о себе, пока еще едва уловимо, но вполне заметно пульсируя изнутри. Вопреки представлениям Адрианы прохладная вода хорошо влияла только на ожоги.
Ласково скользнув по девичьей спине, ладони вернулись на талию, улыбка угасла, оставив в глазах тепло с едва заметным виноватой ноткой:
- Помоги мне встать, - тихо попросил Циан, мягко касаясь уголка ее губ своими, и чуть отстраняясь, не мешая Адриане соскользнуть с его колен, - Для утра купаний уже достаточно. – уголки губ чуть дрогнули улыбкой, - Но ты можешь еще поплавать, если хочешь. Я вполне могу сам дойти до берега.

 

Их совместные купания каждый раз превращались в весьма волнующие, полные взаимной нежности действия, горячащие кровь так, что, казалось, её не смогла бы остудить даже ледяная вода из горного источника. И Адриана снова забывалась в объятиях Циана, щедро даря ему ласки и жаркие поцелуи, отражающие пробуждённые желания тела. Но, когда он отстранился, реальность вернулась к ней мгновенно вместе с беспокойством, плеснувшимся в потемневшей зелени глаз, волна сладострастия схлынула.
— Тебе больно? — спросила она, не бездействуя, однако, в ответ на просьбу. Ладонь прошлась по его ноге к голени вслед за быстрым взглядом, подтверждая увиденное — крови нет.  — Я помогу дойти — это ерунда. Потом вернусь сполоснуть рубашку.
Адриана присела рядом с Цианом, подставляя свои плечи для опоры, приобняла со спины. Возможно, она слишком рано успокоилась, и повреждения были намного серьёзнее, чем ей показалось, ведь даже идти, как показывал опыт, Циан мог на одной силе воли.

 

Крови там быть и не могло, с виду рана казалась почти зажившей, но внутри, судя по ощущениям, все было далеко не так хорошо. Успокаивало отсутствие лихорадки – значит, внутреннего воспаления не было и поврежденные ткани восстанавливались, пусть и крайне медленно. Опустив правую руку на плечи Адрианы, Циан осторожно поднялся, ласково погладив свободной ладонью пальчики обнимающей, поддерживающей его руки:
- Нет, не больно, - он отрицательно качнул головой, поймав взгляд потемневших зеленых глаз, - Не волнуйся, сердечко мое, все хорошо. Просто немного ноет от прохладной воды, посижу на берегу и все пройдет. – судя по взгляду, поверили ему не сильно, неторопливо проводив до берега и осторожно усадив на траву, чуть выше линии песка, рядом со сложенной одеждой. Получив нежный поцелуй в ответ на тихое «спасибо», Циан с мягкой полуулыбкой проводил Адриану взглядом, опускаясь спиной на щекочущую кожу траву, подкладывая под голову согнутую в локте руку. Разглядывая редкие комочки плывущих по небу облаков, он размышлял, как долго они могут тут оставаться, не привлекая к себе нежелательного внимания.

 

До «всё хорошо» пройдёт ещё немало времени, но Адриана улыбнулась, не стараясь, правда, сделать вид, что поверила. Быть нянькой, постоянно кружащейся вокруг взрослого мужчины, она не хотела, однако и оставлять своих забот о Циане не собиралась, поэтому дошла с ним до места на берегу, где он мог присесть, готовая предоставить и более серьёзную опору, если понадобится.
Направившись было к озеру, Адриана наткнулась взглядом на свою рубашку, лежавшую недалеко от воды, и развернулась к лагерю, чтобы взять другую. После она не отказала себе в удовольствии погрузиться в воду с головой, но долго плескаться не стала, ограничившись тем, что смыла с себя дорожную пыль и прополоскала мокрую рубашку от налипшего на неё песка. Тщательно отжав, она развесила её сушиться на ветвях ближайшего кустарника, несколько раз скрутила в жгут волосы, отжимая воду и с них, оделась, вернулась к Циану.
— Как думаешь, мы сможем задержаться здесь на неделю? — спросила она, коснувшись ладонью его белых волос. — Твоей ноге нужно дать покой — это я вижу, даже не будучи целителем. А у озера у нас всегда будут вода и еда, под деревьями можно укрыться от дождя и солнца.
Ещё она боялась возвращения на виноградники, неизменно ассоциирующегося с внезапным исчезновением Циана, но это опасение оказалось невысказанным, да и не являлось оно сейчас главным.

 

Адриана была права, он тоже чувствовал необходимость отдыха - возможно, рана на голени так медленно и болезненно заживала именно из-за его недостатка, постоянно тревожимая ходьбой. Но неделя…
- Я планировал задержаться здесь дня на три-четыре, - головы Циан так и не повернул, бездумно глядя в небо, лишь правая ладонь, поднявшись, протянулась к Адриане, мягко погладила ее бедро и отстранилась, возвращаясь на траву, - Потому что не могу с уверенностью сказать, что мы будем здесь в безопасности столь долгое время… все же, мы посреди степи и возможно всякое. – и его, мягко говоря, ограниченность в движениях в этом плане изрядно раздражала, ведь случись что… Тихо вздохнув, Циан вновь оборвал себя, приподнимаясь на локтях и садясь на траве. Все же поворачивая голову, чтобы коснуться взглядом зеленых глаз:
- Посмотрим. – уголки губ дрогнули улыбкой, - Дня через три. – глаза цвета вишни скользнули по девичьей фигурке, блеснув едва уловимой усмешкой. Пожалуй, ему тоже стоит одеться.
- Прекрасная ученица готова к первому уроку? – с улыбкой спросил он немногим позже, и, получив утвердительный ответ, продолжил, - Тогда нам понадобятся два прутика, вроде тех, что заменяют вертел. – рубашку Циан застегивать не стал, оставив края свободно свисать вниз, все же на солнце было уже довольно жарко, - И принеси мне попить, хорошо? – негромко добавил он, когда Адриана поднялась на ноги.

 

По мнению Адрианы, опасности могли настичь их и по пути, даже у самых виноградников, тем более, такое уже случалось. Однако она промолчала. Циан же не возражал остаться здесь на три дня, оставляя вопрос с более длительным пребыванием на озере открытым.
Она с сожалением проводила взглядом его руку, соскользнувшую с её бедра. И, помогая Циану надевать штаны, Адриана думала отнюдь не о возможных опасностях. Ей очень хотелось пойти навстречу воплощению этих мыслей в реальность, но она не чувствовала в себе достаточно уверенности. До сих пор все её инициативы соблазнительницы, с воодушевлением поддерживаемые Цианом, тут же перехватывались им безоговорочно, не получая изначально задуманного развития. А сейчас столь активные действия с его стороны приведут к отнюдь не приятным последствиям. Впрочем, в том, чтобы сидеть с ним рядом, слушая урок, Адриана тоже найдёт немало удовольствия. Она молча кивнула, улыбнулась в ответ на вопрос о готовности к занятиям.
— Сейчас всё принесу, — приласкав Циана тёплым взглядом, сопроводившим улыбку, пообещала Адриана, прежде чем уйти в сторону лагеря.
Прутьев она взяла с запасом — пять, и не забыла наполнить две фляги свежей водой, кто знает, как долго продлятся занятия. Опускаясь рядом с Цианом на траву, Адриана протянула ему одну флягу, вновь невольно обращая взгляд к рельефному мужскому торсу, не скрытому расстёгнутой рубашкой. Её разгорячённая совместным купанием кровь явно ещё не остыла.

 

Словно бы и не заметив ее более чем откровенных взглядов, Циан благодарно улыбнулся Адриане, принимая флягу и делая несколько долгих глотков, прежде чем закрыть сосуд, опуская на траву рядом. Количество прутиков вызвало мимолетный всплеск веселья в глубине вишневых глаз – ученица основательно готовилась к уроку, пусть взгляды ее говорили о совсем иных желаниях. Забрав их будущие письменные принадлежности, Циан отложил три в сторону, ножом заточил два оставшихся с более широкой стороны, и протянул один обратно Адриане.
Осторожно сместившись чуть ниже, туда, где начиналась линия песка, аккуратно убрал верхний сухой слой, обнажая небольшой, шириной в пару ладоней, более влажный нижний слой перемешанного с землей песка.
- Чтобы уметь читать, а потом и писать, сперва изучают алфавит. – глаза цвета вишни коснулись изумрудных коротким взглядом, - Алфавит состоит из букв. – острым концом прутика Циан провел на песке две линии, соединяющиеся наверху и чуть ниже перечеркнул их еще одной, горизонтальной линией, - Это буква «а», начинающая его. – в посерьезневших было вишневых глазах вновь блеснули игривые искорки, - Мы же собирались заниматься чтением… - тонкий конец прутика легко погладил влажные золотые локоны, - а не тем, о чем столь явно говорят твои прекрасные глаза?

 

Адриана с интересом следила за манипуляциями Циана и придвинулась ближе к обозначенной им площадке из песка. Остро заточенный конец прутика с лёгкостью вывел на немного влажной поверхности знак, уже не раз ею виденный, но лишь как часть сложного узора повторяющихся символов, не имевших значения.
Внимательный взгляд зелёных глаз от буквы скользнул по груди Циана, прежде чем подняться к его лицу. Адриана улыбнулась.
— Ты видишь в моих глазах отражение и своих желаний, — ответила она, в свою очередь беря в руку второй заточенный с одного конца прутик, чтобы попытаться повторить названную Цианом первую букву алфавита. Буква вышла ровной, но заметно увеличенной в ширину. Однако Адриане, кажется, понравилось. — Но к ним мы вернёмся вечером. У меня есть, что тебе предложить, — она нарисовала рядом ещё одну букву, поменьше и уже не столь широкую. — А сейчас займёмся чтением, да. Этих… букв очень много? Когда я их все выучу, то сразу смогу читать?
Логика подсказывала, что ответ на последний вопрос будет отрицательным. Наверняка чтение, как и умение владеть мечом, состоит далеко не в простом механическом запоминании основ. Но почему бы не потешить себя иллюзией кажущейся простоты этой науки?

 

Качнув головой, Циан весело усмехнулся в ответ на слова Адрианы, но не стал развивать тему отражений. Да, он тоже ее желал, и ничуть не скрывал этого. Не только потому, что обещал не отталкивать, но иных причин он все еще избегал, как мальчишка.
- Не очень и далеко не сразу, - мягкая улыбка тронула губы, оставшись скользить по губам, пока Циан наблюдал, как Адриана повторяет его действия на песке, - Буквы складываются в слоги, из слогов составляются слова. Все это не так просто, как кажется на первый взгляд. – подняв глаза, и невольно залюбовавшись тонкими чертами ее лица, такого сосредоточенного сейчас, отложил прутик, поднимая руку, чтобы нежно огладить высокую скулу кончиками пальцев, - У тебя все получится, Адриана, даже не сомневайся.
За последующий час Циан показал Адриане начертания еще десятка букв, вновь сместившись ниже, чтобы увеличить площадь для рисования.
- А теперь для тебя будет задание, - улыбнувшись, эльф протянул ладонь за флягой, делая большой глоток и с едва заметным сожалением откладывая пустой сосуд в сторону, - Готова? – глаза цвета вишни нашли изумрудные взглядом.

 

Слегка жмурясь, Адриана потёрлась о его ладонь щекой. Пока учёба не представлялась ей чем-то очень сложным, по крайней мере рука ловко воспроизводила то, что видели глаза. Конечно, далеко не так изящно, как выводил буквы Циан, но узнать их можно было без труда.
Едва она услышала про задание, как глаза загорелись азартом. Адриане нравились испытания и соревнования, она любила в них побеждать. Она кивнула, подтверждая, что готова, и Циан начал быстро выводить прутиком на земле буквы, но не в том порядке, в каком знакомил с ними Адриану. Велев ей внимательно посмотреть на написанное, постаравшись запомнить, он стёр всё где-то через минуту, предлагая восстановить последовательность недавно выученных букв. Поначалу немного растерянная, через несколько мгновений Адриана начала писать палочкой на земле, иногда замирая на пару секунд, чтобы восстановить в памяти очередной символ, между её бровями при этом появлялись две тонкие вертикальные морщинки. Из десяти букв она абсолютно точно повторила написание семи, тут же озвучив их по просьбе Циана. Рядом с теми, которые Адриана написала неправильно, он вывел на песке верные буквы и добавил к ним ещё одну, недостающую, чтобы она сама смогла оценить свой результат.
— В двух я ошиблась, а одну забыла, — с тихим вздохом подытожила она, проведя остриём палочки волнистую линию на земле под написанными в три столбца буквами.
У озера полуденное солнце, казалось, припекало сильнее. Адриана потянулась за второй, ещё полной флягой, взяла, открыла, сделала несколько глотков уже успевшей нагреться воды, поймав взгляд Циана, спросила, предлагая её ему:
— Хочешь?

 

Уже успев узнать, что Адриана лучше всего постигает науку практическим путем, Циан свел урок к игре и с улыбкой наблюдал за действиями девушки. Из увиденного выводов было два – у Адрианы несомненный талант к чтению и письму, либо ее уже учили грамоте, в те десять лет, выпавшие из памяти и сейчас это дает о себе знать. Впрочем, его радовали оба варианта.
- У тебя отличный результат, умница моя, - улыбнулся он, откладывая прутик, и согласно кивнул в ответ на предложение, - Хочу, моя уже закончилась. – протянув ладонь, Циан взял предложенную флягу, делая несколько глотков и возвращая ее Адриане, - Идем, посидим в теньке. Думаю, для первого урока достаточно. Или ты хочешь продолжить?

 

— Да, очень, — выпалила Адриана, увлекшаяся уроком и жаждавшая продолжения. Она просяще посмотрела на Циана, но потом во взгляде появилось беспокойство. — Если ты хорошо себя чувствуешь, чтобы продолжить.
Прибрежная растительность подступала близко к воде, рядом с ней было не найти тени и песка одновременно. Кустарник и деревья чуть выше места, где они сидели с Цианом, укрывали от зноя, но рядом с ними уже начиналась трава.
— Всё в порядке?
Отложив прутик, она коснулась щеки Циана ладонью, погладила её большим пальцем. Огрубевшие от мечей руки тоже могли быть мягкими, ласковыми. Адриане понравилось учиться грамоте, но есть вещи куда более важные, чем эти занятия, которые вполне могут подождать.

 

Проявившееся в зелени глаз напротив беспокойство теплом отозвалось внутри:
- Все хорошо, - Циан мягко улыбнулся, чуть жмурясь от ласки девичьей ладони, - Я в порядке. Мы продолжим, только принеси мне еще воды. – произнес он, протягивая Адриане пустую флягу. Конечно, была еще одна, уже неполная, но на двоих ее было ощутимо мало.
Проводив Адриану взглядом, Циан подтянул к груди согнутую в колене левую ногу, опуская вытянутую левую руку на нее, наклонившись, бездумно потер правой рукой все еще ноющую рану на правой голени. Тихо вздохнул, невидяще глядя вдаль, привычно вслушиваясь в звуки вокруг. Плеск воды, шум ветра в камышах, листве… далекие крики птиц. Снова пришли мысли, слишком темные для такого солнечного дня. «Ты хищник. Убийца. Этого не изменить, как ни пытайся.» Но он все же пытался, вновь слушая сердце, а не разум. Тепло улыбаясь вернувшейся Адриане, чьи легкие шаги узнал издалека.
- Спасибо, - приняв из ее рук флягу, Циан тут же сделал несколько больших глотков прохладной влаги, - Садись и продолжим занятия.

 

Лёгкая, как бабочка, Адриана порхнула к роднику за водой, предвкушая продолжение обучения грамоте. Новое занятие казалось весьма увлекательным, было интересно, что у каждой буквы, из которых состоят слова, есть и своё имя. О бойцовских практиках тоже не следовало забывать. Этим она займётся чуть позже, перед тем, как пойти на охоту. Мысли о более далёком будущем её оставили, и Адриана чувствовала себя только счастливее, не загадывая больше, чем на полдня. Остудив флягу под струёй холодной воды, она наполнила её и вернулась на берег, к Циану.
Они занимались где-то около часа. Циан познакомил Адриану ещё с десятком букв, с улыбкой отметив, что в алфавите их осталось гораздо меньше, чем ей уже известно. Хотя с последним его утверждением можно было поспорить. У Адрианы была хорошая зрительная память, но два часа сидения на песке её утомили. Тело требовало движения, а в голове всё перемешалось, некоторые буквы казались слишком похожими, чтобы отличать одну от другой. К тому же, не слишком усидчивая ученица часто отвлекалась на учителя, который, кроме того, что не застегнул рубашку, ещё и одаривал её озорными улыбками, ласковыми взглядами, обжигающими прикосновениями. Быстрый поцелуй в награду за точное написание ею двух последних букв окончательно лишил Адриану концентрации, и проверку усвоенных знаний она с треском провалила, верно написав только две буквы из дюжины. Когда Циан закончил выводить правильные буквы рядом с её вариантами, собранными в три немного наклонённых вправо столбца, и отстранился, давая ей возможность сравнить, Адриана вздохнула, злясь на себя. Но азарт не угас, и она спросила, зная, что Циан не откажет:
— Завтра продолжим? Проверишь, что я запомню с первого занятия, — она снова прошлась взглядом по начертанному им на песке, стараясь зафиксировать в памяти.

 

Ему нравилось смотреть на нее - как внимательно слушает, изредка чуть прикусывая краешек нижней губы, как в предвкушении задания загораются азартом изумрудные глаза, как вспыхивают румянцем скулы, когда на миг соприкасаются их взгляды … хотелось обнимать, целовать, прижимая к себе, и тугой жар нереализованного желания бился изнутри о ребра, вторя гулким ударам сердца. Но самообладание не давало сбоев, и Циан не позволял себе ничего, кроме легкого озорства, дразня внутреннего зверя.
- Конечно, - улыбка тронула губы, теплой насмешливостью отразившись в глазах. Рядом с ней он мог позволить себе быть мальчишкой, даже осознавая, что это не продлится вечно. И ему снова придется принимать решение.
- Идем в тень? – Циан склонил голову на бок, позволяя серебру волос текучей завесой упасть вниз, - Или хочешь еще купаться?

 

Адриана придвинулась к нему вплотную, пропустила сквозь пальцы волосы цвета белого серебра в лучах полуденного солнца, обняла.
— Хочу сказать тебе спасибо за урок, — с улыбкой сказала она, прежде чем прильнуть к губам Циана в поцелуе. Искренняя, жаркая благодарность.
После, она с готовностью поставила ему плечо для опоры, чтобы подняться, забрала фляги и увела Циана в тень, на расстеленный под деревом плащ, снова опускаясь с ним рядом, очень близко. Она чувствовала холодную, тяжёлую тень на горизонте его настроения, связывая её с вынужденными физическими ограничениями активного, сильного мужчины. Возможно, было что-то ещё, и ей хотелось развеять всё, что его гнетёт, хотя бы на время, нежностью прогнать тоскливую непогоду из его мыслей.
— Ты по-прежнему полон жизни, Циан, — сказала Адриана, глядя ему в глаза. — Ранение не повод отказываться от удовольствий. Просто нужно позволить себе немного расслабиться, — она взяла его руки, положила на свои бёдра. — Ты можешь всё держать под контролем. Я не сделаю ничего, чего тебе не хочется. Позволишь?
Неуклюжая соблазнительница чувствовала себя крайне неловко, озвучивая это предложение, но мягкое тепло изумрудного взгляда говорило об искренности и чистоте намерений. Важен не процесс, а результат, любовь, нежность, ощущение близости в потоке взаимных желаний, освобождающем, сметающем внутренние барьеры, пусть даже не насовсем. Адриане казалось правильным делать приятное любимому, пока есть на то время и возможность. Они оба свободны. Так стоит ли загонять себя в клетку условностей безо всякой необходимости?

 

В тени было хорошо, навевая желание полежать, прикрыв глаза от солнечного света. Вот только прозвучавшие слова и любовь в изумрудных глазах переключали сознание на желания совсем иного плана.
Циан улыбнулся ей, тепло и нежно, обнял за плечи одной рукой, прижимая к себе, касаясь губами ее виска и замирая так на несколько долгих мгновений. Вторая ладонь так и осталась на девичьем бедре, мягко поглаживая его через плотную ткань. Да, он отлично понял, что хотела сказать ему Адриана. И не мог себе этого позволить.
- Я… - почти сорвавшееся с губ признание заставило его замереть, тихим вдохом успокаивая взметнувшийся вверх пульс, - Не сейчас, сердце мое, - еще один нежный поцелуй, на этот раз в уголок губ, и Циан отстранился, убирая руки, чуть отодвигаясь от Адрианы. Чтобы несколькими мгновениями спустя лечь, привычно опуская голову на ее колени, прикрывая глаза. Правая ладонь, не глядя, нашла ладонь Адрианы, и губы мягко коснулись внутренней стороны ее запястья, безмолвной благодарностью за предложение. Которого он пока не мог принять, как бы не желал этого пожаром бушующий внутри вулкан.

 

-9-

Адриана льнула к Циану, снова жмурясь от простой, но безумно приятной ласки. Её любимый хищник мог быть невероятно нежным, если того хотел. И тепло не ушло даже после прозвучавшего отказа. Она не почувствовала себя отвергнутой, не в этот раз. Важно не как, а с кем, и выбор Адриана уже сделала — естественный, лёгкий, в череде совпадений могущий даже показаться предопределённым.
Она улыбнулась, глядя на устраивающегося у неё на коленях Циана, немного подвинулась, чтобы опереться спиной о древесный ствол, осторожно вытянула ноги. Тренировка с мечами откладывалась по крайне веской причине. Любовь, возникшая незаметно, не в какой-то конкретный момент, не имела определённого срока, что бы ни ждало их впереди. У предложения Адрианы временных рамок тоже не было. Гладя Циана по голове, перебирая его волосы, она тихо сказала, склонившись над ним:
— Может быть позже. Тебе достаточно пожелать. Отдыхай, мой хороший.

 

Вновь улыбнувшись в ответ на тихие слова, коснувшиеся его теплым дыханием, Циан позволил себе расслабиться, соскальзывая в мягкую полудрему. Ласковые пальчики перебирали его волосы, принося в душу покой, гоня прочь мрачные мысли. Сменяя полудрему глубоким, но чутким сном. Видимо, судьба считала, что он далеко не безнадежен, послав ему это прекрасное зеленоглазое чудо, и возможность вновь безмятежно спать на девичьих коленях.

 

Адриана продолжала гладить Циана по голове, едва касаясь светлых волос. Она улыбалась, видя безмятежное выражение его лица, слушая ровное, спокойное дыхание. Такие моменты можно назвать счастьем в чистом виде, потому что нет больше ничего, кроме ощущения лёгкого, обволакивающего тепла, проникающего в кровь, наполняющего собой сердце. Время замирает, а окружение становится продолжением этого воздушного чувства, создавая магический калейдоскоп, в котором блаженствуя растворяется сознание.
Сон пришёл незаметно, яркий, как солнечный свет, красочный, как цветущий весенний сад, но Адриана не сможет его вспомнить. С ней останутся лишь ощущения влажного морского ветерка, щекочущего лицо, играющего с волосами и тонкой тканью подола длинного платья; нагретых солнцем гладких каменных плит, по которым ступали босые ноги, и радостного предвкушения того, чему суждено сбыться, с головой накрывая её волной счастья. Прекрасный сон. И она улыбалась тем ярким видениям, проносящимся мимо памяти, но не души, а потом проснулась, слегка вздрогнув, как бывает при пробуждении, когда кажется, что тело летит вниз, вдруг утратив опору.

 

Адриана вздрогнула, вырывая его из зыбких объятий сна. Но чувство опасности молчало, и Циан не торопился открывать глаза, чуть потеревшись щекой о ткань, скрывающую теплое девичье бедро. И улыбнулся, вновь ощутив ласку перебирающих его волосы пальчиков. Спать, впрочем, уже не хотелось, глубоко вздохнув, Циан повернул голову вверх, открывая глаза, находя глубокие изумруды ее глаз взглядом, и неприкрыто любуясь, словно произведением искусства.
- Ты прекрасна, звездочка моя, - вновь улыбнувшись, он поднял руку, ласково провести ладонью по ее щеке, очертить линию губ кончиком указательного пальца. И сладко потянулся, не торопясь покидать уютные колени. Судя по положению светила, прошло не меньше двух часов, и следовало бы уже задуматься об обеде – но о еде сейчас думалось в последнюю очередь.

 

Она открыла глаза, но волшебный флёр из сна не уходил, и Адриана снова подумала, что хотела бы, чтобы это стало традицией. Она улыбалась теперь Циану, нежно гладя его по волосам.
— С пробуждением, мой хороший, — сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать Циана в кончик носа. — Ты отдохнул и полон сил? — поинтересовалась Адриана, отстраняясь от древесного ствола, который отнюдь не обладал мягкостью подушки.
Теперь и она мельком посмотрела на небо, потому что затекшие мышцы недвусмысленно намекали о затянувшемся дневном сне. Впрочем, они с Цианом никуда не спешили, а ему такие часы полноценного покоя были сейчас только на пользу.

 

- Да, - нежность переполняла душу и и губ не сходила улыбка, - С тобой так хорошо, что время летит незаметно. – с тихим вздохом он сел, тут же поворачивая голову к Адриане, чтобы запустить в золотистый шелк ее волос правую ладонь, привлекая девушку к себе и мягко, нежно целуя такие притягательные уста. На миг отстраниться – и вновь припасть к ним, словно к источнику, жарко, жадно сминая податливые губы, долгим, страстным поцелуем. В грудь вновь ткнулась тугая волна, требуя большего, но Циан уже отстранился, рвано выдохнув, облизнул горящие губы.В сияющих изумрудных глазах он увидел отголоски своего желания и едва уловимо качнул головой. Не сейчас.
Осторожно развернувшись, опираясь на древесный ствол спиной и затылком, Циан повернул голову, тепло улыбнулся Адриане, накрывая ее ладонь своею:
- Думаю, самое время для обеда. Как считаешь?
А потом он бы с удовольствием вернулся на ее уютные колени, не думать ни о чем, наслаждаясь теплом и нежностью ласковых пальчиков, перебирающих длинные пряди его волос.

 

Страстный поцелуй похитил дыхание Адрианы, сердце сбилось с ритма, и она потянулась за Цианом, когда он её отпустил, лишь кратко вдохнув, чтобы вновь нырнуть в омут желаний. В ответ на отрицательное покачивание головой в зелёных глазах отобразился вопрос, который она, впрочем, так и не задала. Ей не надо знать — почему, по крайней мере, пока. Вернее, Адриана не хотела этого знания, возможно, подсознательно его боясь. Она тепло улыбнулась Циану, согласилась с тем, что пора обедать, встала, чтобы принести воды и жареную рыбу.
Остаток дня не принёс им никаких волнений или значительных событий, что было хорошо. Тихое уединение с Цианом на озере Адриану вполне устраивало. Она сходила на охоту, пробежалась вокруг озера, искупалась, постирала одежду (не только свою, чем, кажется, снова несколько удивила Циана), в промежутках между делами наслаждаясь ласками и поцелуями любимого мужчины. Дальше дело не заходило. Но разве это так уж важно? Хотя ночью сон долго не шёл обоим. Возможно, в том была виновата полная луна и яркие звёзды, которыми Адриана с Цианом любовались не меньше двух часов, находя на тёмном небе ориентиры путешественников и мореплавателей. Алонзо Фьори показал ей не меньше дюжины за время пути, рассказал про них не одну мифическую историю, и Адриана с удовольствием демонстрировала любимому усвоенные знания.
Утром же запах разогретого на костре нажьего мяса не вызвал у неё аппетита. Адриана съела небольшой кусочек, подавив начинающуюся тошноту клубнями топинамбура, на которые налегала с большим удовольствием. После завтрака Циан попросил её срезать с дерева ровный прут толщиной с палец. Она принесла ему просимое, какое-то время с интересом следя, как он очистил его от коры и разрезал на несколько частей. На её вопрос о предназначении заготовок Циан ответил, что Адриана всё увидит, когда он закончит. Ждать она решила с пользой и выбрала ровную площадку чуть поодаль, чтобы потренироваться с мечами. Но и после тренировки Циан с озорной улыбкой накрыл плоды своего труда ладонью, пока не дав Адриане взглянуть. Тогда она ушла купаться, раздевшись в зоне его прямой видимости, чем немного замедлила работу резчика. Купание Адриана совместила с рыбалкой, поймав несколько свежих рыбин к обеду.
— Так что ты там всё-таки вырезал? — снова спросила она, когда с обедом было почти покончено.
Разрумянившаяся на солнце, не в пример утренней бледности, Адриана сидела на плаще босиком, скрестив ноги, и с аппетитом доедала вторую рыбину.

 

Наверное, он и сам до конца не понимал, почему сдерживает себя, не давая воли бушующей в крови жажде, истинно мужскому желанию обладать той, что завладела душой и сердцем. Возможно потому, что все и так зашло слишком далеко.
Но впервые за много лет ему не хотелось ничего менять.
Желанное тело в кольце его рук, золотоволосая голова, уютно устроившаяся на плече, яркие искры далеких звезд под серебристым светом луны и голос Адрианы, рассказывающий легенды, ее тонкая ладонь, указывающая на звезды, о которых шла речь – эта ночь стала еще одной жемчужиной в нитке бережно хранимых памятью моментов безоблачного счастья.
Утреннюю бледность Адрианы и отсутствие у нее аппетита Циан никак не отметил, лишь взгляд глаз цвета вишни стал более внимательным, скользя по стройной девичьей фигуре. А еще ему в голову пришла одна забавная мысль и он собирался заняться ее воплощением, попросив Адриану принести ему ровный, толстый прут. Результат же должен был стать сюрпризом. Возможно, это поможет ему хоть немного отвлечься.
А не наблюдать за тренирующейся с мечами Адрианой, жалея, что не может составить ей компанию. Вздохнув, эльф бездумно крутанул нож в ладони, возвращаясь к резьбе по дереву.
Циан давно не занимался ничем подобным, но тело охотно вспоминало еще мальчишеские навыки и кубики выходили ровными и почти одинаковыми. Закончив с третьим, он поднял взгляд на Адриану, закончившую с тренировкой и вернувшуюся к нему, и весело улыбнулся ей, явно заинтересованной результатами его работы, но увидеть не позволил – еще слишком рано. За это прекрасная мстительница, отойдя к озеру, принялась неторопливо раздеваться, плавно прогибаясь в спине и явно пренебрегая своей обычной привычкой плавать в сорочке. Рвано выдохнув, Циан прикрыл глаза, успокаивая жар всколыхнувшегося в груди желания. Он уже давно не подросток, в конце концов. Рубашку, впрочем, Циан все же расстегнул, обнажая торс, с чуть лукавой улыбкой возвращаясь к прерванному занятию. Жарко же. Везде.
Пять кубиков перекатывались под ладонью, пока задумчивые вишневые глаза наблюдали за пляской язычков огня, над которыми на прутиках жарилась пойманная Адрианой рыба, источая аппетитный аромат. Изредка перебегая на сидящую у костра девушку, любуясь ею, отмечая, что утренняя бледность ушла, гася беспокойство внутри. Родившееся в сердце чувство крепло день ото дня, и он уже не жалел, что позволил ему это. Только сейчас, когда тепло наполняло душу при одном лишь взгляде в зеленые глаза, он понимал, насколько сильно устал от бесконечного холода…
Его слабость была непозволительна, но теперь это стало совсем не важным.
В ответ на прозвучавший вопрос Циан весело улыбнулся, протягивая Адриане раскрытую ладонь, на которой лежали вырезанные им кубики:
- Вот. – отозвался он, - Хочешь поиграть? – блеснули озорные искорки во взгляде, - А потом можем вернуться к урокам чтения.

 

Адриана посмотрела на пять кубиков, лежащих на ладони Циана, подумав, что резчик по дереву из него, наверное, вышел бы неплохой, широко улыбнулась. Если они пока не могли предаваться активным водным забавам, как Циан хотел, глядя на озеро с высоты гор, то почему бы не заменить их спокойными развлечениями. Гладиаторы играли в азартные игры, несмотря на отсутствие у рабов денег на ставки, так что, правила Адриана знала. Хоть этому Циану её учить не придётся.
— Хочу. И к урокам обязательно вернёмся. Мне понравилось.
Снова забывшись, она облизала пальцы, но не заметила этого за собой, собрала служившие тарелками листья с рыбьими костями и чешуёй, отнесла в костёр. Вернувшись, Адриана снова села напротив Циана, скрестив ноги.
— Во что будем играть? — спросила она, уточняя правила предстоящей игры.

 

- Конечно, вернемся. – улыбнувшись, Циан легко кивнул Адриане, чуть задумчиво наблюдая за ее действиями. Его угнетало бездействие, невозможность нормально купаться, плавать, тренироваться… и только присутствие рядом дорогого сердцу солнечного создания скрашивало серое однообразие дней.
- Во что хочешь, сердце мое. – с мягкой полуулыбкой отозвался он, высыпая кубики на плащ перед Адрианой, - Можно в покер, можно просто побросать на чет-нечет, мне без разницы.

 

— Давай в покер, — с готовностью ухватилась Адриана за знакомое название и взяла в руку кубик, поднесла поближе к себе, чтобы рассмотреть. Действительно, очень аккуратная работа. — Тебе уже не раз приходилось вырезать разные фигурки из дерева? — спросила она, повинуясь внезапно проснувшемуся к этой теме интересу.
Адриана взяла оставшиеся четыре кубика с плаща, повертела каждый в пальцах, явно удовлетворённая увиденным. У Циана прекрасный глазомер и твёрдая рука. Любопытно, как одни и те же способности могут иметь совершенно различное применение.

 

- Хорошо, - улыбнулся он, наблюдая, как внимательно Адриана рассматривает кубики. После прозвучавшего вопроса улыбка пропала. Взгляд потемнел, скользнув над прибрежными камышами:
- Да, увлекался в юности. – усмехнувшись, Циан качнул головой, в своей обычной манере откидываясь затылком на шершавый древесный ствол, бездумно разглядывая резную зеленую крону, - Потом я их все сжег. – глубоко вздохнув, на миг прикрыл глаза, еще секундой спустя вновь поднимая взгляд на Адриану, - Не бери в голову. – уголки губ чуть дрогнули улыбкой, - Лучше давай играть.

 

Она пыталась узнать Циана лучше, а задаваемые вопросы вполне естественно касались прошлого. Не лучший выбор в данном случае. Адриана ведь сама хотела, чтобы он навсегда оставил всё, что причиняло боль, позади. Но было же и хорошее. Абсолютно точно было. Только Циан каждый раз вспоминал совсем другое.
Тихо вздохнув, она пересела к нему ближе, потёрлась щекой о плечо, заглянула в глаза, прежде чем обнять ладонью за шею, коснуться нежным поцелуем губ. В первую очередь нужно помнить счастье, отдавая дань уважения и любви тем, с кем его ощущал.
— Кинем жребий? — спросила она, откладывая все кубики, кроме двух, один из которых вручила Циану, на плащ. — На то, чей ход первый.

 

Давние события причиняли боль, но больше не выжигали душу. Он улыбнулся Адриане, мягко отзываясь на прикосновение теплых губ. Ее нежность грела изнутри, растворяя холод и тоску.
- Кинем, - согласно наклонив голову, Циан выронил свой кубик на плащ, чуть в стороне от остальных, поднял взгляд на Адриану, ожидая ее броска. – Ты первая, - улыбнулся он, взглянув на результат, собирая кубики в ладонь и протягивая девушке, - Начинай.
Но расслабиться не получилось, игра не принесла ни удовольствия, ни радости, пусть Циан ничем не выдал этого. Его никогда не занимали азартные игры. Мысль о том, что с Адрианой будет все иначе, только мыслью и осталась. Зато ей, кажется, понравилось – Циан тепло улыбался искристым изумрудным глазам, неприкрыто любуясь ими. И почти не удивился собственному выигрышу – это получалось словно само собой, с любыми кубиками. Возможно потому, что их называли костями, а смерть и кости весьма близки друг другу. Хотя вариант с удачей звучал красивее.
На вопрос Адрианы, что же он выиграл, Циан честно ответил, что обязательно скажет, когда придумает. И предложил перейти к урокам чтения.
Которые, несмотря на то, что пришлось переместиться из прохладной тени на жаркий берег, радовали его куда как больше. Особенно когда прилежная ученица после краткого повторения вспомнила почти все изученные прошлым днем буквы, лишь в трех допустив ошибку, и смогла их правильно назвать. С памятью у Адрианы проблем, определенно, не было. Что наводило на мысли о том, что ее детские воспоминания стерли магией. Мысли, которые ни к чему не приведут. Похвалив прекрасную ученицу, Циан с улыбкой отметил ее успехи нежным поцелуем, продолжая занятия несколькими минутами спустя. И, после успешного выполнения Адрианой очередного задания вновь поздравляя ее, уже с тем, что теперь она знает весь алфавит и можно переходить непосредственно к чтению.
Но не сейчас, а завтра. Хотя бы потому, что слишком большой объем информации не усваивается сразу. Это несколько расстроило его золотистое солнышко, но несколько ласковых, нежных поцелуев поправили дело. Проводив его обратно, и коснувшись губ еще одним поцелуем, Адриана ушла на охоту, вслед за ним скользнув взглядом по начавшему неуловимо темнеть небу. Собрав рассыпанные по плащу кубики, Циан на миг крепко сжал их в ладони – и с силой бросил в прибрежные камыши. Глупая была идея.
Гранатовые глаза вновь задумчиво скользнули взглядом по небу. Еще пара часов – и линия зубчатых гор заполыхает закатным огнем. Годы идут, но ничего не меняется, и жаркий багрянец все так же заливает Столпы, наполняя степь причудливыми тенями... С тихим вздохом поднявшись, опираясь на древесный ствол, Циан направился к источнику, используя деревья, как опору. Если Адриана вернется раньше него, то догадается, где искать – с его скоростью уйти куда-то дальше родника было весьма проблематично.
Но и сидеть на одном месте становилось невыносимым.

 

Что-то снова было не так — Адриана чувствовала, пусть никак этого не показывала. Она делала всё возможное, обустраивая их с Цианом быт на озере, делилась с ним своей нежностью и теплом, но чего-то словно недоставало. Мысль о том, что, окажись на её месте Этель, настроение Циана было бы другим, Адриана гнала, как недостойную. Хотя сомнения в том, что она именно та женщина, которая ему нужна, призрачной тенью до сих пор маячили на горизонте её сознания. Ей хотелось быть такой, но желания не всегда совпадают с действительностью. И память о сделанном Цианом в бреду признании не могла окончательно убедить Адриану в том, что на этот раз желаемое достигнуто. Она любила, надеялась, но собственное счастье пока казалось сном, сладким мигом мечты, который может прерваться в любую секунду.
Почувствовав, как по щекам сбегают слёзы, Адриана нахмурилась. Она плачет над разделанной тушкой нага, серьёзно? Инстинктивно поднеся ладонь к лицу, чтобы тыльной стороной утереть непрошеную влагу, она отшатнулась от ударившего в нос запаха свежей крови, едва не усевшись на пятую точку от столь резкого движения. Желудок стянуло узлом. Адриана ощутила, как съеденная за обедом рыба просится наружу, судорожно сглотнула, отодвинулась от своей добычи, повернула голову в другую сторону, стараясь дышать медленно, глубоко. Через несколько минут спазмы в животе успокоились. Слёзы высохли ещё раньше.
Тщательно отмывая в озере руки десятью минутами позже, Адриана думала о том, чтобы попросить Циана заняться готовкой. Вернувшись же в лагерь, она не нашла его там, но беспокойства по этому поводу не возникло. Не может же Циан сутки напролёт лежать или сидеть на одном месте. Оставив добычу у давно прогоревшего костра, Адриана взяла флягу, направилась к роднику, у которого и обнаружила Циана. Сердце болезненно сжалось при виде его широкоплечей, крепкой, но по-эльфийски изящной фигуры. Он сидел к ней спиной, опираясь на древесный ствол, согнув в колене левую ногу и выпрямив правую. На приближение Адрианы Циан никак не отреагировал, а в его позе была какая-то обречённость. Или ей так казалось, потому что сегодня она замечала за собой излишнюю сентиментальность. Она подошла к нему, опустилась на колени рядом, обняла, чувствуя непреодолимую потребность в этом жесте.
— Что мне сделать, чтобы прогнать твою печаль? — тихо, почти шёпотом спросила Адриана, прижимаясь щекой к его плечу.

 

Журчание родника, вплетенное в шелест листвы над головой успокаивало, и так легко было закрыть глаза и ни о чем не думать, очищая сознание и душу. Отдых шел ему на пользу, не тревожимая долгой ходьбой, рана на голени медленно, но заживала. С ранами души было сложнее, старые шрамы больше не саднили болью, омываемые нежностью теплой заботы, но и не растворялись, напоминая о себе в самый неподходящий момент.
Адриана. Теплое, солнечное создание, близкое, бесконечно родное. Чьи легкие шаги позади невольно тронули губы улыбкой. На миг замерев в ее крепких объятиях, Циан тихо вздохнул, не открывая глаз, чуть сдвигаясь и поднимая руку, чтобы, полуобернувшись, заключить прижавшуюся к нему Адриану в кольцо сильных рук, касаясь губами пшеничных волос:
- Все хорошо, ты и так делаешь для меня больше, чем кто бы то ни было, - чуть слышно выдохнул он в ответ, - Просто… мне нужно было немного побыть одному. А здесь хорошо. Прохладно. – пожалуй, стоило бы уже пойти обратно. Но как-то менять положение тела в пространстве не хотелось совершенно. И, наверное, впервые в жизни совсем не думалось о клинках, оставленных на их импровизированной стоянке.

 

«Потому что люблю тебя», — мысленно сказала Адриана то, что не могла произнести вслух. Она вздохнула, зябко поёжилась, но высвобождаться из ласковых объятий не стала. С Цианом было тепло, спокойно, надёжно. Надолго ли? Она не знала. Знала другое — нельзя слишком часто думать об этом, возводя между ними невидимую стену, и снова теснее прижималась к любимому. Опять защипало в глазах. Что с ней такое? Теперь Адриана сердилась на себя. Не хватало ещё расплакаться при Циане, сама не понимая, почему.
— Посиди здесь ещё, если хочешь, — предложила она, с радостью обнаружив, что от звуков собственного голоса уходят готовые пролиться слёзы. — А я наберу воды и пойду.
Последнее Адриана сказала, обдав тёплым дыханием шею Циана, остро чувствуя запах его тела, пробуждающий желания, от которых начинало быстрее биться сердце, приятный до дрожи, сводящий с ума. Она замерла, втянула носом воздух, чувствуя сладостное головокружение. И с ней что-то определённо было не так, как прежде, но сейчас о причинах Адриана не задумалась даже на миг.

 

Передернув тонкими плечиками, Адриана теснее прильнула к нему. Замерзла? Крепче обнимая хрупкую фигурку, Циан пожалел, что на нем нет плаща, укрыть ее от вечерней прохлады. Теплое дыхание коснулось шеи, и он склонил голову на бок, с мягкой полуулыбкой открывая глаза, взглянуть в ее лицо, коснуться скулы губами. Она снова заботилась о нем, не желая мешать, но душа была откровенно против.
Против одиночества, пусть даже в таком спокойном месте.
- Не уходи, - тихим, жарким шепотом, - посидим еще немного и пойдем обратно вместе. – коснувшись губами ее виска, Циан прижался щекой к золотистым волосам, задумчиво глядя на заполняющие рощу тени, предвестники лилового сумрака. Думая о барьерах разума, что мгновенно рассыпались под взглядом глубоких изумрудных глаз.

 

— Хорошо, — вновь на выдохе отозвалась Адриана.
Теперь ей было даже жарко, и она снова не отстранилась, жадно впитывая ощущения от близости к Циану. Ничто не вечно. Возможно, их отношения продлятся недолго, но это время всегда будет принадлежать им двоим. Прекрасные, счастливые минуты, часы, дни…
Сколько они так сидели, обнявшись, у родника, Адриана определить не взялась. Когда Циан разомкнул объятия, она помогла ему встать, набрала воды, и они вместе вернулись в устроенный недалеко от озера лагерь. Тушка нага сильно заветриться не успела, никакой зверёк или насекомые на неё не покусились, пока хозяев добычи не было поблизости, однако Адриана посмотрела на будущую трапезу без особого энтузиазма. Коснувшись губ Циана поцелуем, она попросила его заняться приготовлением ужина, а сама отправилась за дровами, запас которых уже иссякал, надеясь найти ещё и топинамбур.

 

Легко кивнув в ответ на просьбу, Циан проводил Адриану чуть задумчивым взглядом, не глядя нашаривая в сумке огниво и поднимаясь на ноги, используя ствол дерева, как опору. Дров оставалось мало, но разжечь костер хватит, а после Адриана принесет еще.
Убедившись, что все нужное в пределах досягаемости, он опустился на землю рядом с костревищем, привычно складывая хворост «домиком». Вскорее, разгоняя спускающиеся на озеро сумерки, рядом ярко горел огонь, оттеняемый пламенем заката, а Циан занялся разделкой тушки. Приятно было снова заниматься делом, а не сидеть весь день, наблюдая за Адрианой. Что-то изменилось, но что именно – уловить пока не получалось. Вишневые глаза задумчиво скользнули по роще, прежде чем вернуться к тушке. Возможно, ему просто показалось. Вот только чутье хищника было с этим не согласно.
К возвращению Адрианы разобранное на крупные куски мясо нага жарилось над невысоким огнем на вертелах-прутиках, а в гранатовых в полумраке глазах отражался танец огненных саламандр.
- Скоро будет готово, - улыбнулся Циан, закладывая за остроконечное ухо серебристую прядь, отброшенную ветром, - Еще минут десять и будем ужинать.

 

Циан повеселел, занимаясь готовкой — это вернувшаяся с большой охапкой дров Адриана заметила сразу. Наверное, ей с первого дня стоило просить его помощи, но раньше, до травмы, того не требовалось, он брал на себя то или иное дело сам. Она улыбнулась Циану, поцеловала в щёку, заверила, что очень ждёт ужина, прежде чем пойти к роднику, мыть топинамбур. Запах жарящегося мяса уже и правда не вызывал у Адрианы неприятных ощущений, появился аппетит. Через четверть часа она принесла к костру широкий лист с выложенными на него очищенными клубнями, а ещё несколько минут спустя вместе с Цианом ела недавно снятое с углей мясо. Усердствовать Адриана не стала, ограничившись на ужин одним куском мяса и несколькими клубнями топинамбура.
После они ещё долго сидели, глядя на вновь разгоревшийся от подкинутых дров огонь, темнеющее небо, сливающуюся с сумерками озёрную гладь. Потом наевшаяся, разомлевшая Адриана начала клевать носом, и Циан предложил перебраться на устроенное под деревом ложе. Небо было ясным, как в прошлую ночь, сон с Адрианы слетел сразу же, когда она увидела постепенно проявляющийся звёздный шатёр над собой, и ложе перекочевало немного к центру поляны, чтобы ветви не мешали созерцать ночную красоту. Устроившись в объятиях Циана, Адриана сладко вздохнула, положила голову ему на плечо, провела ладонью по груди.
Лёгкий ветерок уютно шуршал листвой в кронах деревьев, прошло уже полчаса, но обоим по-прежнему не спалось.
— Расскажи мне сказку про звёзды, Циан, — попросила Адриана и улыбнулась, как ребёнок, предвкушающий волшебную историю на ночь. — Пожалуйста.

 

Нехитрый, но сытный ужин, теплый свет костра, нежность объятий и звездный полог над их головами – в такие моменты Циан ненадолго забывал, кто он и что он такое. Их никто не тревожил, ни звери, ни люди, будто озеро и его окрестности закрыло от остального мира прозрачным, но надежным куполом.
Обнимая Адриану, он задумчиво смотрел на звезды, мерцающие в вышине, наслаждаясь ее уютным теплом, и ароматом волос, к которым можно было прижаться щекой, и ни о чем не думать.
- Сказку? – улыбка тронула губы, Циан мягко потерся о шелк ее волос щекой, - Хорошо, сердце мое, расскажу. Только это будет немного грустная сказка. – а еще эта сказка навевала воспоминания, столь же грустные, но светлые. Так выросшие дети вспоминают колыбельные, что пели им матери в далеком детстве.
- Когда-то, бесконечно давно, когда вокруг царили лишь девственные леса и степи, а эльфы были бессмертным, волшебным народом, на краю леса встретились эльф и эльфийка. Встреча была случайной и недолгой, они расстались, но на следующий день, не сговариваясь, пришли туда снова. И снова. Они полюбили друг друга и больше не хотели расставаться, проводя вместе каждую свободную минуту. Он построил дом неподалеку от места их первой встречи, и она была в нем хозяйкой. Шли дни, но они не уставали друг от друга, их счастье лишь росло и, казалось, ничто не могло его разрушить.
Однажды, вернувшись с охоты, он не застал любимую дома. Вокруг ее тоже не было, но его внимание вдруг привлек золотой прочерк между деревьями.Цвет волос любимой. Улыбнувшись, он поспешил туда, где на краю леса она так любила смотреть на горы. Но вот деревья расступились, и эльф застыл, не в силах поверить тому, что видит – его золотоволосая мечта с радостным смехом бросилась в объятия другого, и он подхватил ее на руки, кружа среди зеленой степи. Ревность и ярость ударили в голову, закрывая сознание алой пеленой. Не слушая ее криков, он вырвал любимую из рук чужака, оттолкнул в сторону, выхватывая меч из ножен. Пришедший развел руками, показывая, что безоружен, но ослепленного ревностью мужчину это не остановило. Вновь отбросив в сторону бросившуюся между ними девушку, он убил чужака и обернулся к той, что разбила ему сердце. Но в ее ярко-синих, как летнее небо, любимых глазах он не увидел вины или страха, только боль, гнев и слезы. И тогда до ошеломленного сознания дошел смысл ее слов. «Ты сумасшедший!» - кричала она, - «Это мой брат!» Бросившись к убитому, она упала перед ним на колени, не пытаясь унять бегущих по щекам слез. Ее горе было неподдельным и обвинить ее во лжи он тоже не мог, теперь, когда рассеялась пелена ярости, с первого взгляда было заметно, как похожи друг на друга эти двое. Он сел рядом, попытавшись ее обнять, но она оттолкнула его, не позволив коснуться.
Закат залил кровью небо, а эльфийка все сидела рядом с братом, перебирая его волосы ладонью. Ее любимый стоял рядом, не зная, как помочь, как исправить свою ошибку. Потому что смерть нельзя исправить. Он просил прощения, но она не слышала его. Золотые волосы выцвели до лунного серебра, а в синих глазах поселилась пустота. Не в силах принять того, что один ее любимый мужчина убил другого, не менее любимого, она подняла взгляд к звездам. Холодные и прекрасные, они обещали избавить ее от боли. Поднявшись с земли, она еще только раз взглянула на любимых ею мужчин – и превратилась в звездный свет, уходя в мерцающую вышину.
Пришел рассвет, за ним день, вечер, а эльф все сидел на траве, ожидая заката. Закат догорел и потух, зачерняя небо, и на небосклоне вспыхнула первая, яркая звезда. И сердце дрогнуло узнаванием – это она, его единственная. Он звал ее всю ночь, просил прощения, умолял вернуться – но звезды холодны и бездушны, они не помнят, что были живыми. Что могли любить. На рассвете он лег в траву, коснувшись ладонью убитого им парня, и зеленые стебли мягко оплели тела, скрывая их от мира. А на закате вся поляна и склоны горы зацвели прекрасными цветами, похожими на звезды, ярко-синими, как ее глаза. Их назвали ночными звездами. Они распускались вместе с первыми звездами, наполняя воздух пряным ароматом и чуть слышно звенели на ветру, словно прося прощения, словно все еще надеясь, что будут услышаны. – тихий голос замолк, Циан коснулся губами девичьего виска, крепче обнимая прильнувшую к нему Адриану. Думая, что, наверное, зря рассказал ей эту звездную сказку. Но эта легенда была единственной, что он знал. И стоило ее закончить.
- Время шло, пришли люди, и эльфы потеряли свое бессмертие, а вся магия растворилась в людском море. Но магию любви убить намного сложнее, и ночные звезды все так же распускались каждую ночь, звали и ждали ответа. Их рвали сотнями, на зелья, духи и букеты… и теперь найти эти цветы почти невозможно. Но говорят, что, если тебе удастся увидеть ночную звезду, можно попросить у нее одно желание и оно обязательно исполнится.

 

Звёздам действительно нет дела до обитателей наземного мира, они слишком высоко для этого. Хотя при виде ночных красот чувствительным натурам зачастую мерещится иное в бриллиантовых переливах холодного света. Адриана тоже смотрела на ночное небо с замиранием сердца. Обращая взгляды на чудо природы, она неосознанно ждала волшебства в ответ и, казалось, ощущала его слабое веяние с высоты. Иллюзия, несравнимая с магией любви, которая гораздо ближе, ярче, горячее. Теперь Адриана знала это по себе.
История, рассказанная Цианом, глубоко тронула её. Ощутив на щеках влагу, Адриана украдкой вытерла слёзы, продолжала внимать тихому голосу, теснее прижимаясь к любимому. Бережно нося на груди кусочек перламутра, признавая, что он принёс ей счастье, она по-прежнему не верила в силу вещей и не стала бы загадывать желание цветку из легенды, но хотела бы на него посмотреть. Интересно, кому-нибудь в ближайшие сто лет удавалось найти синие глаза ночной звезды, с надеждой смотрящие в тёмное небо?
— Хорошая сказка, — сказала Адриана через минуту после того, как Циан закончил рассказ. — Ничего, что грустная. Спасибо.
Она приподнялась на локте, поцеловала его плечо, прикрытое рубашкой, губы, шею, тихо вздохнула, крепко обняла, вновь укладываясь рядом. Слёзы, вызванные трогательной историей, очищали душу, после них на сердце быстро возвращались лёгкость и спокойствие.

 

Мягко отозвавшись на поцелуй, Циан чуть крепче прижал к себе Адриану, запуская ладонь в нежный шелк ее волос, ласково перебирая пряди. Вторая ладонь аккуратно поправила чуть сползший с тонких плеч плащ, накрывающий их обоих вместо одеяла.
- Я рад, что тебе понравилось, - губы тронула улыбка, вишневые глаза бездумно рассматривали звезды, - Спи, душа моя, отдыхай. Я рядом. – на миг прикрыть глаза, и тихим выдохом добавить. – И никуда не уйду.
А в воспоминаниях вновь звучали голоса, вызывая терпкую грусть в душе и тень улыбки на губах. Эта единственная легенда всегда будет для него особенной. Пусть он и никогда не верил, что цветы способны исполнять желания.

 

Он не уйдёт. Обещание согревало наравне с объятиями, и Адриана не задумывалась о сроке, на который оно распространялось. Здесь и сейчас было реальным, важно только это. А спать всё ещё не хотелось. Хотя, закрыв глаза, пригревшись подле Циана, она могла бы вскоре уснуть, но прежде нужно было кое-что узнать. И Адриана задала вопрос, вновь не подумав о болезненности обращения к прошлому для Циана или же инстинктивно пытаясь взывать к его добрым воспоминаниям, сделавшим его именно тем, кого она полюбила:
— А откуда ты знаешь легенду про цветы и звёзды, Циан?

 

- Моя любопытная пичужка, - усмешка тронула губы, Циан мягко поцеловал пригревшуюся в кольце его рук Адриану в висок, вновь поднимая взгляд к звездам. Казалось, ответа так и не последует, пока тихий голос не раздался снова:
- От Этель, это была ее любимая история. А она узнала ее от своей мамы. Можно сказать, что нас познакомили эти ночные звезды. – он вновь усмехнулся, глубоко вздохнул, прижимаясь щекой к ее золотистым волосам, - Нет, я не видел этих цветов, и она тоже никогда не видела. Но именно из-за них Этель ушла из дома, далекого отсюда леса Арлатан. Мы нашли ее в предгорьях, точнее, ее нашел Атаэм, с заговорщицким видом сообщив, что у него есть нечто, что мне однозначно понравится. Привел к раскидистому кусту и приподнял нижние ветви. – улыбка невольно тронула губы, - А там, свернувшись клубочком, спала Этель. Правда, проснулась от первого же прикосновения, а на вопрос, что она делает тут одна, сказала, что ищет ночную звезду. И не вернется домой, пока не найдет, потому что никто не верит, что она существует. Так Этель осталась с нами, а я узнал легенду про ночные звезды. – приподняв голову, Циан вновь коснулся ее виска поцелуем, - Теперь ты будешь спать, звездочка моя ясная, или хочешь узнать что-то еще?

 

Циан снова мысленно обращался к своему прошлому, но при взгляде на его лицо сердце Адрианы не сжималось от боли, и она улыбалась, жмурясь, словно от яркого солнечного света. Боль уйдёт, она верила, ему нужно только перестать бередить раны души, позволить им затянуться.
— Я хочу многое узнать о тебе, но на это ещё будет время, — тёплая ладошка снова легла Циану на грудь, скользнула к плечу, нежно поглаживая, обняла. — А сейчас давай спать. Доброй ночи, мой хороший.
Она закрыла глаза, думая, чем бы занимался Циан, где жил, будь у него выбор. И ей снова слышалось море, Адриана чувствовала тёплый бриз, нагретый солнцем камень под ногами, ощущала запахи побережья — красивая, приятная иллюзия, плавно переходящая в сон.

 

- Доброй ночи, Адриана. – тихим выдохом в золотой шелк волос. Ее имя оставляло сладкое послевкусие на губах. Крепче обняв прильнувшую к нему девушку, Циан закрыл глаза, позволяя сознанию расслабиться, забыться чутким сном.
Два дня пролетели, как одно мгновение, наполненные солнечным теплом и искристой игривостью, позволяя забыть, что ничто в этом мире не вечно. Он учил ее читать, они купались в озере – насколько это было возможно, и после обеда Циан с удовольствием дремал на коленях Адрианы, наслаждаясь лаской перебирающих волосы пальчиков.
Ей стала постоянно требоваться его помощь – разжечь костер, почистить рыбу, разделать и пожарить тушку – и он никогда не отказывал ей в этом. В обычно холодных вишневых глазах поселилось насмешливое тепло, словно в зеркале отражаясь в глубоких изумрудах глаз напротив. Адриана больше не стремилась опекать его со всех сторон, что лишь усиливало полыхающий в груди жаркий огонь. Не стоит давать столько свободы запертым в клетке разума чувствам, нет, не стоит.
Отдых давал свои плоды - вставать без опоры все еще было больно, но уже возможно, да и ходить стало намного легче, и Циан уже раздумывал о продолжении пути.
А утром пятого дня, нарушая планы, их разбудил дождь.

 

Адриане снова снилось море. Очень близко, настолько, что она не только ощущала его влажное, тёплое дыхание, но и хорошо различала шелест волн, набегающих на песчаный берег. Однако ей было не до него — Адриана кого-то искала, не чувствуя, впрочем, ни капли тревоги. Она обходила маленький садик, нарочито избегая наполненной водой деревянной бочки, из-за которой виднелся край вышитой льняной рубашки, и улыбалась своему счастью. В момент перед самым пробуждением Адриана осознала себя во сне, ей стало любопытно заглянуть наконец за бочку, увидеть того, кто там прятался. Но она услышала какой-то шум, ощутила капли дождя, упавшие на лицо, а потом знакомый голос, прозвучавший со стороны моря, окликнул её по имени:
— Адриана…
Сонно моргнув, Адриана посмотрела на Циана, улыбнулась ему, потянулась обнять и замерла, не завершив движения. Явственный шум ударяющихся о листву дождевых капель пришёл с нею из сна, несколько из них попали на лицо, заставив зажмуриться.
— Дождь? — Адриана подняла глаза к затянутому тучами небу. А ведь с вечера ничто не предвещало ухудшение погоды.
Откинув плащ, она обулась за считанные секунды, принялась помогать Циану с сооружением укрытия из нижних ветвей дерева и плащей. Похоже, завтракать придётся оставшейся с ужина холодной рыбой, но хотя бы не под льющейся с неба водой.

 

Обулся Циан не сразу, сперва позаботившись об укрытии, пока дождь не разошелся сильнее. Помощь Адрианы пришлась весьма кстати, присесть на корточки, чтобы закрепить плотную ткань внизу, он все еще не мог. А в целом «шалашик» получился неплохой, разве что не сильно прикрытый спереди, и редкие порывы ветра бросали в лицо водяной пылью. Тяжело опустившись на плотный, подбитый мехом плащ, что они использовали в качестве постели, Циан накинул на плечи второй меховой плащ, безмолвно привлекая Адриану к себе, обнимая за плечи, укрывая плащом и ее. Ливень усилился, повеяло сыростью и прохладой и он не хотел, чтобы она замерзла.
- Похоже, придется отложить наш поход до завтра, - с легкой усмешкой произнес Циан, поднимая взгляд Адриану, - Погода явно против, сговорились вы, что ли?

 

— Не люблю дождь, — фыркнула Адриана, зябко поёжилась, теснее прижалась к Циану. — Но если он заставит тебя хотя бы ещё день-два посидеть на месте, поберечь ногу, я буду ему благодарна. Так что, можешь считать, сговорились, — усмехнулась она.
Частые капли уже казались тонкими нитями, соединяющими небо с землёй, прогоревшие угли в костревище поблёскивали в лужицах воды, а небо сплошь затянуло низкими, серыми облаками — похоже, дождь затянется. Хорошо, если не до вечера. Адриана снова поёжилась, чувствуя, как слегка дрожит, потому что намокшая рубаха даже в тепле неприятно липла к телу и холодила. Благо, на ночлег они с Цианом устраивались на небольшой возвышенности, потому подтопление их укрытию не грозило. Конечно, если так лить будет не двое суток без перерыва.

 

Дрогнул усмешкой уголок губ, но Циан так ничего и не сказал, крепче обнимая льнущую к нему Адриану. Согнутая в колене – потому что вытянутая не помещалась под навесом – нога неприятно ныла, из-за неудобного положения и зябкой сырости, но в остальном вела себя нормально. Но под дождем они, конечно же, никуда не пойдут. Хотелось надеяться, что через пару часов дождь все же закончится, в противном случае даже костер не разведешь, а питаться одним топинамбуром как-то не улыбалось.
Адриана все еще дрожала, и Циан, подобрав ее куртку, лежащую чуть поодаль, чуть отстранился, мягко укутал ею тонкие девичьи плечи, снова прижимая девушку спиной к своей груди, запахивая сверху полы теплого плаща и крепко обнимая дорогое сердцу создание.
- Так теплее? – негромко произнес он, едва уловимо касаясь губами ее скулы, - Я бы предложил позавтракать, но сперва тебе нужно согреться.

 

— Намного, — улыбнулась Адриана. — Без тебя, Циан, я бы точно простудилась, — она повернула голову, чтобы увидеть отражение своей улыбки в его глазах.
Циан согревал её теплом собственного тела, крепко обнимал, чтобы прижать к себе теснее, и Адриана перестала дрожать уже через минуту-другую. Вскоре она мягко высвободилась из кольца обнимающих рук, чтобы они с Цианом могли позавтракать холодной рыбой с топинамбуром.
А дождь не заканчивался, накрыв всё вокруг серой пеленой, отчего краски поблекли. Прошло не меньше часа, прежде чем потоки небесной воды сменились на частые капли. По истечении ещё примерно такого же времени дождь наконец прекратился совсем, сквозь тучи пробилось солнце. Но даже когда оно разогнало облака, и под его жаркими лучами вода начала активно испаряться, найти достаточно сухих дров, чтобы развести костёр к обеду не получилось. Однако, благодаря запасливости Адрианы, а также её внезапной любви к топинамбуру, у них с Цианом нашлось, чем перекусить. Пища не слишком сытная, и всё же лучше, чем совсем ничего. Адриана, впрочем, не печалилась, с большим аппетитом поглощая сочные клубни.

 

Под солнечными лучами все вокруг блестело мириадами искр, из-за испарений было душно, как в бане, казалось, водная пыль тонкой пеленой висит в прозрачном воздухе. «Шалашик», впрочем, разбирать Циан не стал, туч почти не осталось, но они легко могли вернуться, гонимые ветром. Топинамбур был очень кстати, прохладный, сочный, он утолял и голод, и жажду. А еще было желание пройтись, несмотря на немного затекшую, ноющую от сырости голень.
- Прогуляюсь к источнику, скоро вернусь, - Циан легко улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд Адрианы, - Заодно и воды наберу. – прихватив пустую флягу, он сдвинулся к краю навеса, осторожно вставая. И закусил губу, на миг прикрыв глаза, когда ногу проткнула огненная игла боли. Внутренне радуясь, что за его спиной этого не видит Адриана. И неторопливо пошел к источнику, используя стволы деревьев, как опору, не обращая внимания на срывающиеся вниз с листвы холодные капли. В духоте вокруг это было даже приятно.
Родник весело журчал, гоняя сорванные ветром листья. Остановившись у ближайшего дерева, Циан с некоторым опозданием подумал, что садиться на пропитанный влагой мох откровенно плохая идея. Сесть на корточки возможным не представлялось и он опустился на правое колено; быстро умывшись, набрал воды, вставая. И едва не упал, поскользнувшись на раскисшей от дождя земле. Удержать равновесие помогло все то же дерево, но вес тела в какой-то момент времени приходился на раненую ногу и теперь она ощутимо пульсировала болью. Вернувшись в их самодельный «шалашик», и тяжело опустившись на расстеленный плащ, Циан улыбнулся Адриане краешками губ, вытягивая правую ногу, устало откидываясь спиной на древесный ствол и прикрывая глаза.
- Возможно, вы с дождем правы, - тихо выдохнул он, не открывая глаз, - и еще пара дней отдыха не помешает.

 

Когда Циан поднялся, собираясь к роднику, Адриане стоило усилий удержать себя на месте. Он взрослый мужчина, ранен, да, но она не может его всё время опекать, напоминая об ограничениях, которые и так изводили Циана. Адриана осталась. Пока он отсутствовал, навела порядок на их импровизированном столе, расправила плащ на земле, подтянула те, что служили навесом, проверила разложенные на просушку дрова. Она то и дело посматривала в сторону родника, прислушивалась. Когда Циан вернулся, Адриана взяла у него флягу. Ей очень хотелось пить, и прохладная вода оказалась как нельзя кстати. Тревогу она старалась скрывать, украдкой изучая лицо Циана, которого поход к источнику явно утомил. Признание её правоты Адриану не радовало. Отложив флягу, она придвинулась ближе к Циану, погладила его раненую голень, не убирая руки, сказала:
— Может быть, если растирать ногу, боль быстрее пройдёт? Я могу это делать.
Пары дней им снова будет мало, однако Адриана не хотела говорить этого любимому, ему без того не сладко.

 

Может быть. Глаза цвета вишни, открывшись, тепло улыбнулись изумрудным. Ласка ее ладони, казалось, снимала боль и без растираний.
- Я далеко не лекарь, но не думаю, что растирание поможет. – тихо произнес он, - Это же не вывих и не растяжение. – уголки губ дрогнули намеком на улыбку, - Но если ты хочешь попробовать, я не буду против.
Сейчас, когда он сидел и ничто не тревожило рану, боль почти полностью ушла, и нога лишь неприятно ныла от сырости, словно больной зуб. За почти полвека жизни это была первая травма подобного рода, немного напоминая о том, как он сломал эту же ногу чуть выше лодыжки, неудачно спрыгнув с крыши особняка. Правда, тогда он провел в постели лишь сутки – в городе оказался неплохой целитель. Здесь же целителей не наблюдалось.
- И еще я бы не отказался прилечь, - тронувшая губы улыбка отразилась лукавыми искорками в вишневом море, Циан легко кивнул на девичьи колени, - Позволишь?

 

— Хочу. И позволю. Но сначала растирание, — Адриана улыбнулась Циану, снова провела ладонью по его раненой ноге, прежде чем, вытащив штанину из голенища сапога, закатать её, получая доступ к голени.
Всё, что угодно, лишь бы ему стало лучше, чтобы видеть живой, тёплый свет в гранатовых глазах, отражение своей улыбки в его. Подвижность ноги обязательно восстановится, просто нужно ещё немного времени. Только магия может исцелять едва ли не одним касанием, обычной силе жизни необходим более долгий срок. Циан не считал растирания хорошей помощью в этом, однако под руками Адриана его голень теплела, нездоровое напряжение уходило. Адриана растирала его ногу ладонями очень аккуратно, без лишнего давления, но пока не почувствовала жар на коже. А после, вернув одежде Циана первоначальный вид, передвинулась ближе к древесному стволу, с лукавой улыбкой показала на свои колени, чтобы минутой спустя, освободив волосы любимого от удерживавшего их в хвосте шнурка, ласково разбирать, поглаживать. Быть может, в силе её любви есть хотя бы толика целительной магии, способной помочь Циану.

 

Ладони Адрианы дарили тепло, и, как ни странно, действительно забирали боль. Возможно, это было связано с кровообращением, недостаточным для нормального восстановления тканей и сосудов – нога часто затекала, долго находясь в одном положении. Нежные движения девичьих рук разгоняли кровь, тепло перешло в жар, и ноющая боль ушла, поглощенная этим жаром, став почти неощутимой. Посветлевшие вишневые глаза переполняла гремучая смесь нежности и благодарности.
- Спасибо, - улыбнувшись, чуть слышно выдохнул он, опуская голову на ее теплые колени и прикрывая глаза. Наслаждаясь ощущениями тонких пальчиков, ласково перебирающих его волосы. Ему давно не было так хорошо, с момента того злополучного камнепада, когда боль, пусть отгороженная стеной воли, стала его постоянной спутницей. Не открывая глаз, Циан нашел ладонь Адрианы своею, привлекая к губам, чтобы поцеловать внутреннюю сторону запястья. И отпуская ее, позволяя вернуться к его волосам. Сейчас он бы согласился даже на косички, изъяви Адриана такое желание. Улыбнувшись своим мыслям, Циан позволил сладкой полудреме завладеть и телом, и сознанием.

 

Косички Адриана Циану плести бы не стала, помня, что это ему не нравится. Она просто бездумно разбирала светлые пряди волос, улыбалась, глядя на любимого. Хорошо было обоим, и Адриана не считала бегущие минуты, не торопилась пойти, заняться чем-нибудь требующим физической активности. Она нужна Циану, ему необходимо это время безмятежности вблизи её тепла, значит нет дела важнее.
Позже Адриана успела искупаться, позаниматься с Цианом грамотой, прилежно повторив сначала изученное прежде. Уговорившись с любимым о том, что на ужин будет рыба, она отправилась на вечернюю рыбалку, снова предаваясь мечтам о домике у воды. Это место, слишком удалённое от других поселений, для жилья не годилось, но не в её восхитительных грёзах, где Адриана была не одна, а вместе с Цианом. Вернувшись с рыбалки, она обнаружила разведённый костёр и уже привычно передав любимому выпотрошенную рыбу для готовки, устроилась у огня, завороженно следя за танцем языков пламени на углях. Кажется, она задремала сидя, потому что не заметила подобравшегося к ней Циана до того, как он поцеловал её, приглашая к ужину.
— Пахнет очень вкусно, — улыбнулась Адриана и не отказала себе в удовольствии привлечь к себе Циана для ещё одного поцелуя, более долгого. Её тело скучало по его ласкам, но сладостной неги, в которой пребывала душа, хватало, чтобы забывать об этом, растворяясь в полноценном ощущении счастья.

 

Купаться с Адрианой Циан не пошел, с сожалением проводив ее взглядом. Прохладная вода сейчас совсем не то, что нужно его раненой ноге, холод вернет боль, а они и так здесь непозволительно задержались. Впрочем… Усмешка скользнула по губам – с момента его встречи с Адрианой он постоянно нарушал собственные, ранее незыблемые правила. Главное из которых – держать дистанцию.
Рядом с ней это оказалось невозможным.
И сейчас он нисколько не жалел об этом.
Прилежная ученица вновь порадовала его успехами в чтении и отличной памятью, чем заслужила долгий, нежный поцелуй. И конечно, Циан не возражал против рыбы, в конце концов кто приносит еду, тот и решает, что это будет. А еще ему нравилось видеть улыбку на ее лице.
Но жареной рыбы уже не сильно хотелось, поэтому он запек ее в углях, обернув в подходящие для этого листья и связав их травинками. Более сочная, нежная, она отдавала ароматом трав и на вкус ничем не походила на жареную. Немного разнообразия еще никому не вредило.
Закат в прорехах вновь набежавших к вечеру облаков был зловеще-багровым, цвета запекшейся крови. Что-то назревало, это ощущалось в тяжелом, напоенном влагой воздухе, принесенном резкими порывами ветра.
А ночью их разбудил раскат грома.
Черное небо расколола длинная, ветвистая молния, сопровождаемая еще одним громовым раскатом, сильный, порывистый ветер трепал деревья и явно вознамерился сорвать их небольшой «шалашик». Но крепко связанные ветки не поддавались, как и умело закрепленные Цианом плащи, сейчас для верности дополнительно прижатые к земле воткнутыми по рукоять ножами. Небо очередной раз полыхнуло холодным огнем и вместе с раскатом грома на землю стеной хлынул дождь – словно кто-то сверху случайно перевернул огромное ведро. Хотелось надеяться, что их тут не зальет, ведь возвышенность их укрытия была весьма относительной.
Убедившись, что Адриана надела куртку, свою куртку Циан тоже надел, но не стал застегивать, лишь пристегивая плащ. Накинув капюшон на голову, он крепко обнял Адриану, вновь укладываясь на меховое ложе вместе с нею, спиной ко входу в их «шалашик» и прижал к себе заметно дрожащую фигурку, укрывая полой своей куртки и плащом сверху. Согреть, спрятать от разбушевавшейся стихии ставшее столь важным для него создание. Невольно вспоминая, как она доверчиво льнула к его груди, комочком сжавшись у него на руках, когда он нес ее через лес. Улыбнувшись, Циан мягко поцеловал светловолосую макушку, закрывая глаза, чувствуя ее теплое дыхание, касающееся шеи.
Пригревшись, Адриана сладко спала в его объятиях. Гроза уходила, и дождь постепенно затихал, шурша в мокрой траве. Убаюкивая не хуже колыбельной.
Утром, в лучах рассветного светила о прошедшей грозе напоминало лишь бриллиантовое сияние капель на траве и листьях и обилие мелких лужиц. И еще отсыревший за ночь плащ. Куртка сырости не пропускала, чего не скажешь обо всем остальном. О штанах, к примеру. Раненая нога затекла и пульсировала тупой болью, лишь усилившейся, когда Циан осторожно, чтобы не потревожить спящую Адриану, сменил положение тела, откидываясь на спину. Не выпуская девушки из кольца рук, лишь поправив укрывающий ее край плаща. Встать сейчас он точно не сможет, но пока это и не требовалось.
А потом он что-нибудь придумает.

 

Ночью Адриана едва не вскочила, когда прогремел первый гром. Разобравшись спросонья что к чему, она прижалась к Циану, как перепуганный, озябший ребёнок, стараясь спрятаться от непогоды в его объятиях. Грозы Адриана не боялась, но та сопровождалась потоками холодной воды, а ещё большее понижение температуры ночью, в сочетании с сыростью отнюдь не радовало, да и от ярких молний, с громким треском прорезающих мрачное, затянутое тучами небо, становилось жутковато. Громовые раскаты постепенно удалялись, дождь стихал, и она успокоилась, пригрелась, расслабилась рядом с Цианом, снова заснула.
Пробудилась Адриана только утром от настойчивого звука мерно капающей на край плаща воды. Она зевнула, осторожно потянулась всем телом, открыла глаза. Циан по-прежнему был рядом, обнимал её.
— Доброе утро, — улыбнувшись сказала Адриана и приподнялась, чтобы его поцеловать. Но намерение осталось не исполненным. Увидев напряжённое лицо, застывший холодным камнем взгляд гранатовых глаз, она остановилась на половине движения. — Ты плохо спал, Циан? — заметно встревожившись, спросила Адриана. — Опять болит нога?

 

Взгляд холодных гранатов бесцельно скользил по переплетению ветвей над головой, по темной ткани закрепленных плащей. Он привык к движению, свободе, активным действиям. Даже к боли. И нет, он не останется здесь еще на неделю из-за какой-то грозы, потому что вдруг обнаружил, как негативно относится к сырости не до конца зажившая рана. Боль не существенна, как минимум с полдюжины километров он способен пройти и это лучше бесцельного сидения на одном месте, пусть ему и есть, чем заняться.
Пробуждение Адрианы Циан отметил сразу, но никак не ожидал, что она поднимется так быстро. И заметит то, чего он показывать не собирался. «Ты дал ей слишком много власти над собой,» - хмыкнул циничный голос разума. Сморгнув, Циан тихо вздохнул, касаясь взглядом встревоженных зеленых глаз, уголки губ тронула улыбка:
- Доброе утро, мой солнечный лучик, - гранаты глаз потеплели, светлея, ладонь нежно огладила девичью щеку, убирая назад упавшую на лицо пшеничную прядь, - Все хорошо. Нога ноет немного, сейчас воздух прогреется и все пройдет. – приподнявшись на локтях, Циан осторожно сел, подался вперед, мягко коснулся губ Адрианы поцелуем, - Кажется, у нас еще осталось немного рыбы на завтрак. Только нужно сходить за водой к источнику.

 

Скрыть свою боль от любящих глаз Циану было бы очень сложно, и никакая власть тут ни при чём. Адриана улыбкой ответила на ласку, поцелуем — на поцелуй, продолжая подмечать каждое его движение. Циан сел, но не развернулся, явно до предела ограничивая раненую ногу в движениях.
— За водой схожу, — с готовностью отозвалась она. — А ждать, пока воздух наполнится теплом, не надо, я смогу согреть твою ногу.
Адриана показала Циану руки ладонями вверх. Как делается массаж, она раньше только видела и сейчас на практике постигала азы данной процедуры. Впрочем, желания овладеть этим видом лекарского искусства ей было не занимать. Она хотела хоть чем-то помочь Циану. Едва коснувшись влажной штанины, Адриана нахмурилась, качнула головой.
— Холодная. Мокрая, — сказала она и зябко поёжилась. — Штаны лучше снять, я развешу их сушиться, — предложила она, встретившись взглядом с Цианом. — А после растирания укрою тебя плащом. Идёт?

 

- Как вчера? – уголки губ вновь тронула улыбка, - Да, это было бы чудесно.
Вновь ощутить живое тепло ее ладоней, прогоняющее боль и холод. В каком-то смысле это тоже было магией.
- Идет, - Циан согласно качнул головой, - Но плащ тоже мокрый. – ладонь приподняла лежащую рядом темную ткань, - Его бы тоже просушить. А я могу накрыться краем вот этого, - он провел рукой по меху плаща, служившего им постелью, - Вот только… - мрачная усмешка скользнула по губам, потерявший тепло взгляд ушел к озеру, скользнул по прибрежным зарослям; ладонь легла на правое бедро, чуть поглаживая влажную ткань, - тебе придется снимать их с меня. Сам я сейчас могу лишь немного приподняться. – негромко закончил эльф, так и не отведя взгляда качаемых легким ветром камышей.

 

Несмотря на все усилия Адрианы её прогнать, от мрачности в каменеющих гранатовых глазах им, пожалуй, никуда не деться, пока после ранения всё снова не станет, как прежде. И она смирилась, в очередной раз подавила тихий вздох, сделала вид, что не замечает взгляда, бесцельно скользящего по прибрежной растительности, начала помогать Циану снимать штаны. Ей несложно делать это физически, но на сердце было бы легче, если бы он принимал временные ограничения своего состояния проще.
— Сегодня будет солнечно, всё быстро просохнет, — сказала она, откладывая снятые с Циана штаны и намокший плащ в сторону, на траву за пределами их укрытия.
Придвинувшись к нему вплотную Адриана запустила пальцы в белые волосы, потёрлась щекой о щёку Циана.
— Спасибо, что не дал мне промокнуть и замёрзнуть ночью. Теперь я согрею тебя.
Она растирала его ногу в голени, выше и ниже неё, поглаживала, осторожно разминала, снова до ощущения жара в ладонях. Опасаясь навредить неумелыми действиями, Адриана делала всё с большой осторожностью, избегая сильного давления, нажатия пальцами. От растирания в данном случае вреда не наблюдалось, и она энергично, помногу раз проходилась руками вдоль мышц раненой ноги. Полученные от Мики знания о строении тела, направлениях движения крови, важных её потоках очень помогали.

 

Его раздражала собственная беспомощность, но обычно вспыхивающая вместе с этим ярость на себя и на окружающий мир сейчас бесследно поглощалась глубиной зеленых глаз. Все же повернув голову, ощутив перебирающие пряди тонкие пальчики, Циан улыбнулся в ответ на ее прикосновение, на долю мгновения коснувшись нежных губ своими. Холодные гранаты посветлели, возвращая вишневое тепло, безмолвно любуясь изумрудами глаз напротив.
- Я никогда не позволю тебе замерзнуть, Адриана. – не громче шелеста ветра в листве над головой. Внутренний убийца ушел глубоко внутрь, затаился, как истинный ассасин. Он никогда не уйдет насовсем, готовый вернуться в любое мгновение, но здесь и сейчас душа больше не пряталась за ним от мира. От Адрианы.
От ее ладоней волнами расходилось тепло, и Циан вновь лег, подложив руку под голову, прикрыв глаза. Тонкие пальчики нежно массировали, гладили ноющую голень и боль уходила, пряталась, подражая затаившемуся хищнику. Позволив сознанию раствориться в тепле ласковых ладоней, он не заметил, как задремал.

 

Никогда. Слово, которое одни сердца заставляет трепетать от радости, а другие рвёт разрастающимися внутри стальными иглами боли. Адриана услышала Циана, но не дала сердцу воли — она всё ещё не верила в то, что счастье может быть дольше дороги до виноградников Эдана и Алоры. Она укрыла его, спящего, краем подбитого мехом плаща, улыбнулась, глядя на безмятежное, даже довольное выражение лица, собрала вещи, которые следовало просушить, фляги для воды, осторожно поднялась на ноги, бесшумно отошла. Ей не хотелось будить Циана, когда, развесив на дереве плащ и штаны, Адриана набрала воды, принесла фляги в лагерь. Завтрак вполне может подождать, ведь сон для него сейчас не менее важен. Она села рядом с Цианом, погладила по голове, по привычке принялась ласково перебирать волосы.

 

Шелест листвы над головой, легкий ветерок, касающийся кожи, тепло ладони, ласково поглаживающей по волосам, перебирая пряди… Сознание медленно воспринимало окружение, пробуждаясь, но было так хорошо, что отпускать объятия сна совсем не хотелось. Объятия. Сна. Он что, уснул? Впрочем, не удивительно. Открывшиеся вишневые глаза чуть лукаво улыбнулись изумрудным.
- Твое тепло ничуть не хуже колыбельной, знаешь? – улыбка изогнула губы, насмешливыми искорками отразившись в глазах. По его ощущениям, прошло не менее часа, может даже чуть больше – хотелось смотреть только на Адриану, а не отмечать положение солнца для корректировки времени. Поднятая вверх ладонь огладила девичью щеку кончиками пальцев, зарылась в золотистый шелк волос. А потом Циан мягко привлек Адриану к себе, долго, нежно целуя податливые губы. Безмолвно благодаря самым лучшим из возможных способом.

 

— Вижу, — зелёные глаза смеялись в ответ на веселье во взгляде вишнёвых.
Адриана улыбалась Циану, льнула щекой к ладони, ощущая не менее щедрое тепло, исходящее от него. И оно превратилось в жар, стоило ей ответить на поцелуй. Прервать поток благодарности оказалось сложно. Адриана целовала Циана снова и снова, ласково, дразняще, жадно, забываясь в дурманящей близости любимого. Скользнув ладонью по его плечу к груди, она немного отстранилась, чтобы через мгновение вновь прильнуть к губам, как бредущий по пустыне к источнику живительной влаги. Жаркой нежностью она просила и обещала, предлагала и требовала, не переступая, однако, до предела истончившейся грани, отделяющей демонстрацию своих желаний от их навязывания. Адриана собиралась остановиться. Ещё один сладкий миг, и она непременно это сделает, вняв голосу разума, но новый поцелуй замыкал круг, оставляя намерение намерением.

 

Первый поцелуй повлек за собой второй, третий… пятый… смазывая время в единый бесконечный миг, опаляя грудь жарким огнем желания. Неистово, страстно, до сладкой дрожи в пальцах, зарывшихся в шелк пшеничных волос. И надо бы остановиться, прервать это безумие, пока не стало слишком поздно… но надо ли? В потемневших гранатах глаз бушевало пламя, не имевшее ничего общего с ледяным огнем ярости. Зеркально отражаясь в глубине ярких изумрудов глаз, в которых терялся мир.
Обе куртки, одна за другой, упали на темный мех плаща. Рубашки последовали за ними немногим позже, более не мешая губам исследовать нежную кожу, пока ладони избавляли желанное тело от излишков одежды. Прикосновение ее губ расцветало на коже огненными цветами, сметая последние преграды, выпуская на волю столь долго сдерживаемый яростный пожар. Дикий, страстный, неукротимый, сплетающий воедино тела и души. Тихий отголосок боли чуть притушил бушующее пламя, но загасить его был уже не в силах.
Пока накрывшая их с головой волна не схлынула, сходя на нет, оставляя после себя тепло и чувство сладкой неги. Заглянув в сияющие зеленые глаза, Циан еще раз мягко поцеловал припухшие от его поцелуев, но от этого еще более соблазнительные губы, прежде чем с рваным выдохом откинуться на спину, привлекая Адриану к себе и прикрывая ее краем мехового плаща, прежде чем обнять поверх темной ткани. Он не хотел, чтобы его девочка замерзла. Душа урчала сытой кошкой, ее переполняла нежность и то светлое тепло, в существовании которого он не хотел признаваться. Даже себе. Особенно себе. Разбавляя его пришло другое чувство, гораздо менее приятное. Тупая волна боли от растревоженной раны, впрочем, никак не отразившаяся на оттенке теплой вишни.
- Кажется, мне потребуется еще один сеанс массажа, - тихо выдохнул Циан, зарываясь лицом в золотистый шелк ее волос.

 

Циан отпускал себя, становясь свободным, диким среди ярких сполохов нежности, которой наконец разрешили выразить всё буйство ранее сдерживаемых желаний. Ещё немного дразня в момент разгоревшееся пламя страсти, он какое-то время позволял Адриане удерживать инициативу, прежде чем непререкаемой ласковой властностью забрать её себе. Любимый хищник заставлял повиноваться, оставляя при этом ей полную свободу в проявлении пробуждённой им же женской чувственности, и Адриана сходила с ума от наслаждения, разделяя его с ним, ощущая их общность всем своим существом.
Когда жаркий шторм желаний схлынул, блаженство ещё долго пребывало с Адрианой, тёплыми, сладостными до дрожи волнами расходясь по телу, подпитываемое безумно приятным осознанием того, что Циан рядом, заботливый, нежный, ему с ней хорошо и не хочется выпускать из объятий. Прижимаясь к нему, положив ладонь на часто вздымающуюся и опадающую грудь, она тихо вздохнула, приподнялась, скользнув затуманенным, ласковым взглядом по его лицу. С губ едва опять не сорвалось любовное признание, и Адриана погасила этот порыв в себе, поцеловав Циана в плечо, шею, вдыхая терпкий запах разгорячённого мужского тела.
Он заговорил о массаже, и она обняла его крепче. Адриана с некоторым удивлением подумала, что не чувствует вины за растревоженную рану. Циану с ней хорошо, его кровь быстрее бежит по венам, принося телу обновление, удовольствие прогоняет назойливо преследующую его мрачность. Она не целитель, нет, но любящий взгляд не обманывался, видя в вишнёвых глазах совсем не боль. Это было нужно им обоим.
— Конечно, я его сделаю, — заверила Адриана, кончиками пальцев поглаживая его живот в районе солнечного сплетения. — Если ты меня отпустишь, то прямо сейчас, — добавила она, снова коснувшись губами тела Циана. — Хочешь?

 

Прикосновение губ к коже разжигало новое пламя вместо едва погасшего, под ее ласковыми пальчиками на коже вновь распускались огненные цветы, но у готового вспыхнуть пожара не было ни единого шанса на свободу. Во всяком случае – не прямо сейчас.
- Хочу, - Циан улыбнулся, полуприкрыв глаза, любуясь Адрианой и вопреки собственным словам явно не спеша размыкать объятия, - Но отпустить тебя слишком сложная задача, - улыбка стала ярче, плеснула игривым весельем во взгляде вишневых глаз, - На нее нужно время. – правая ладонь скользнула под край плаща, нежно огладила девичью спину, словно невзначай спускаясь вниз, но вопреки явным намерениям замирая на талии. Не позволяя упругому огню в груди разгореться с новой силой. С тихим выдохом убирая ладони, выпуская желанное создание, Циан протянул руку в бок, подбирая рубашку Адрианы и, приподнявшись, накинул ее на девичьи плечи.
- Смотреть на тебя одно удовольствие, звездочка моя, но одеться тебе все же надо. – улыбнулся он, вновь опускаясь на темный мех плаща, привычно закидывая за голову сложенную в локте правую руку. Одеться стоило и ему тоже, но это могло немного подождать.

 

Её мужчина, добрый, нежный, страстный, заботливый, сильный. Её. Сердце сладко замирало от таких мыслей, но его тут же обдавало тоскливым холодком, когда голос разума запрещал излишне увлекаться этим радостным ощущением. Улыбаясь Циану в ответ, Адриана очень хотела, чтобы такие моменты рядом с ним оставались в её реальности, а не воспоминаниях. Она придерживала рубашку на своих плечах, не торопясь одеваться, согретая уже одним теплом его заботы. Он же красноречивым взглядом очертил её груди, опустился ниже, чтобы снова вернуться к ним, облечь результат наблюдения в слова. Адриана усмехнулась и через несколько мгновений облачилась в длинную рубашку, тряхнула головой, высвободив попавшие за ворот волосы, потянулась за курткой Циана, укрыла его ею.
— Нечестно будет лишать удовольствия только тебя, — лукаво улыбнувшись ему, сказала она, прежде чем переместиться к его раненой голени.
Проводя ладонями по ноге Циана, она, пожалуй, впервые жалела, что не обладает магическими способностями. Было бы замечательно унять боль одним прикосновением, вернуть ноге прежнюю подвижность, поколдовав над нею несколько минут. Однако ни к чему мечтать о несбыточном, нужно радоваться тому, что хотя бы её растирания приносят Циану облегчение. И Адриана старалась, вкладывая в свои действия не только физическую энергию, но также нежность, любовь, горячее желание ему помочь, вполне способные силой чувства подпитать процесс восстановления. Закончив с массажем, она укрыла Циану ноги, прилегла с ним рядом, поцеловала в губы.
— Так лучше? Будем завтракать?

 

Посвятив все время и силы искусству убивать, о лечении Циан знал лишь самое необходимое, позволявшее выжить, не истечь кровью, добираясь до убежища, где окажут помощь. И то, что легкий массаж, заставляющий кровь быстрее бежать по венам, может снимать боль, все еще приятно поражало сознание. Прикрыв глаза, расслабившись, он баллансировал на тонкой грани сна и яви, впитывая исходящее от ладоней Адрианы ласковое тепло, неизменно вызывающее на губах улыбку.
- Намного, - тут же обнимая опустившуюся рядом с ним Адриану, Циан нежно отозвался на ее поцелуй, лаская мягкие губы, - Будем, конечно. – ладонь зарылась в золотистый шелк, запуталась в прядях ее волос, - Только сперва все же надо встать, одеться… - глаза цвета вишни смеялись, глядя в изумрудные, - Ну или сесть хотя бы.
Словно и не было хладнокровного убийцы, словно вернулся тот мальчишка четвертьвековой давности, казалось бы навсегда похороненный в безымянной могиле на болотах.

 

— Сесть, — повторила прильнувшая к нему Адриана, потёрлась кончиком своего носа о его, не удержавшись, снова поцеловала в губы. Когда Циан так смотрел, напрочь изгнав из взгляда и настроения профессионала, которому не до нежных чувств, её сердце пело весенней птичкой с надеждой на бесконечное тёплое лето. — Это будет сложно, но мы попробуем.
Она озорно улыбнулась, оставила ещё несколько невесомых поцелуев на его губах, щеке, подбородке, выскользнула из объятий, села, протянула Циану обе руки, хоть он вовсе не нуждался в помощи, чтобы тоже сесть. А вот Адриане потребовалось усилие, чтобы отвести глаза от его рельефного торса, найти поблизости и подать ему рубашку.
Одевались они оба намного медленнее, чем раздевались. Впрочем, важнее сейчас была не скорость, а взаимные поддразнивания в процессе, ласковые прикосновения, когда Циан с Адрианой помогали друг другу, нежные поцелуи, как благодарность за эту помощь и просто так. Беззастенчиво нырнув в карман его куртки ладонью, Адриана достала кожаный ремешок, предложила Циану собрать волосы и ещё четверть часа обстоятельно занималась его причёской, разбирая, разглаживая, укладывая белые пряди в хвост, а после обняла сзади, прижалась щекой к щеке, жмурясь, улыбаясь, только что не мурлыча от удовольствия.

 

Да, сесть и одеться действительно оказалось крайне сложным занятием. Потому что хотелось вновь прижать к груди это игривое зеленоглазое создание, скользить поцелуями по нежной коже, снова вжать ее в темный мех утепленного плаща, давая волю первобытным инстинктам… Отражение его неприкрытых желаний в глазах напротив несколько подзатянуло процесс одевания, превратив его в игру, которую ни одному из них не хотелось заканчивать. Рубашку Циан застегнул лишь до середины груди, но все же заправил в штаны, мягко целуя Адриану в губы, благодаря за помощь и согласно разворачиваясь к ней спиной в ответ на предложение заняться его волосами. С улыбкой прикрывая глаза, пока теплые пальчики ласково перебирали, расчесывали пряди – ранее недоступное, запретное удовольствие. Столь же бесконечно приятное, как и сон на ее коленях. Со дня смерти Этель он не позволял подобного никому, не допуская даже тени такой возможности. Тем приятнее было это сейчас.
Обнявшие сзади теплые ладони сделали улыбку шире, Циан накрыл руки Адрианы своими, мягко потерся щекой о ее щеку, поворачивая голову, нежно целуя высокую скулу и уголок манящих губ:
- Давай завтракать, прекрасная моя. – тихим выдохом в ее губы, - Завтра мы пойдем дальше, сегодня надо будет запастись едой в дорогу.

 

Завтра… Вместе с изумлением в глазах Адрианы отразилась тревога, улыбка померкла. Они, конечно, не собирались оставаться здесь жить и провели у озера уже больше времени, чем планировалось изначально, но уходить ей не хотелось. Да и сейчас, когда ранение Циана по-прежнему ощутимо давало о себе знать, Адриана слишком тревожилась за него, чтобы скрыть это, отреагировав на новость. Но напоминать ему о слабости, которая без того навевала на Циана мрачное настроение, Адриана бы ни за что не стала, потому сказала после продолжительной паузы:
— А разве мы не можем задержаться ещё немного? Здесь так хорошо, — она прижалась к нему ещё теснее, подалась вперёд, чтобы заглянуть в глаза, улыбнулась.

 

- Ты еще предложи построить шалашик и остаться здесь жить, - теплая насмешливость не ушла из вишневых глаз, но улыбка на губах потухла, исчезая, - Нет, Адриана, нам нужно идти дальше. – губы мягко коснулись губ, на пару секунд, словно извиняясь, - Нельзя испытывать терпение судьбы бесконечно. Гроза чуть сильнее ночной легко затопит наш островок, не говоря уже о неприятных визитах – то, что ничего этого не было до сих пор, ничуть не значит, что так будет дальше. – случись что, он даже не сможет дать серьезный отпор, это разъедало изнутри, затягивая душу во мрак. Ничем не выдавая этого, глаза цвета вишни улыбнулись изумрудным, - Неподалеку от виноградников тоже есть озеро, намного больше этого. Я обязательно свожу тебя туда, Адриана, даю слово. Не грусти, хорошо?

 

Симпатичный шалаш на двоих немедленно предстал перед мысленным взором Адрианы — ей очень понравилось. Наверное, поэтому, когда слова Циана со звоном разбили хрусталь волшебной иллюзии, в зелёных глазах проявилась грусть с нотками детской обиды от того, что столь отчаянно желаемое не способно воплотиться в реальность. Циан заметил, и тут же принялся ласково утешать Адриану, заставляя улыбнуться. Она села с ним рядом, обняла за шею, поцеловала в губы. Её грусть возникла из страха, что прекрасное время с ним рядом подходит к концу. В остальном же Адриана была готова следовать за Цианом куда угодно, лишь бы путь тот не вёл к тоскливому окончательному расставанию.
— Не буду грустить, — пообещала она, глядя ему в глаза. — И уже очень хочу пойти с тобой на то озеро.
Озорная улыбка расцвела на её губах. Подарив Циану ещё один быстрый поцелуй, Адриана поднялась на ноги со словами «нам всё же надо позавтракать до обеда» занялась приготовлениями к завтраку.
Получасом позднее, когда с едой было почти покончено, она спросила у Циана, окинув взглядом спокойную озёрную гладь:
— А в каком месте ты бы хотел жить, если бы мог выбирать любое? Просто попробуй представить. Мне интересно, — она улыбнулась, слегка наклонила голову набок, смотря на Циана снизу вверх.
Адриана сама об этом никогда не задумывалась, но сны, в которых она оказывалась на берегу моря, провоцировали воображение дорисовывать маленький сад, залитую солнцем террасу, домик с белыми стенами и идущего ей навстречу по песчаной дорожке между кустами чайных роз любимого.

 

Весело улыбнувшись на слова Адрианы о завтраке, Циан чуть задумчиво следил взглядом за стройной фигуркой, с благодарной улыбкой принимая из ее рук оставшуюся с вечера запеченную им в углях рыбу. Белое, нежное мясо закончилось быстрее, чем хотелось бы, бурное утро разожгло сильный аппетит, и двух тушек было мало. Но заострять на этом внимания Циан не стал, запивая завтрак ключевой водой из фляги и неприкрыто любуясь тонким профилем девичьего лица. Прозвучавший вопрос наполнил глубокую вишню глаз отстраненной задумчивостью, взгляд ушел куда-то вдаль. В сторону болот. Или – еще дальше.
- Я… наверное, и не знаю. – горькая усмешка тронула губы, - Я странник, Адриана. Как ветер, нигде не задерживаюсь подолгу. – мужская ладонь, не глядя, нашла девичью, накрыла, мягко погладила тонкие пальчики, чуть сжимая их, - Я видел мир, не весь, но большую его часть, и везде был чужим. Гостем, проходящим мимо. Опасным гостем, потому что редко прихожу куда-то просто так. – усмешка вновь змеей скользнула по губам, - Когда-то у меня был дом в Риалто, на окраине, прямо над заливом… возможно, он даже еще стоит, если шторм за столько лет не разнес его в щепки… - встряхнув головой, Циан вернул взгляд к Адриане, провел по ее щеке свободной ладонью, - Люди говорят, дом там, где сердце. И антураж не имеет значения. – и он совершенно не хотел знать, зачем Адриана задает подобные вопросы.

 

Циан долго молчал, гранатовый взгляд стал прохладным, далёким, и Адриана уже начала жалеть о своём вопросе. Он всё же ответил, а она улыбнулась в ответ на прикосновение к своей щеке.
— Правильно люди говорят, — тихо сказала Адриана, избегая прямого взгляда ему в глаза.
Она точно знала, где её дом, но вслух сказать не могла. И вопрос задала Циану просто так, из любопытства, растревоженного необычными снами — отражениями мечты в исполнение которой Адриана не верила. Она любила без веры в совместное будущее, хоть и с лелеемой тайно надеждой на него, вернее, лишь на то, что счастье продлится чуть дольше дороги до виноградников.
Зелёные глаза всё-таки встретились взглядом с гранатовыми, Адриана улыбнулась тепло, искренне. Её ничто не тяготило. Сейчас она счастлива. Будущее же лишь иллюзия, его не существует. Пока. И на данный момент это было просто замечательно.

 

Кажется, Адриана ждала другого ответа. Но он не хотел ей лгать. Безмолвно прижав драгоценное создание к себе, Циан уже который раз за утро поцеловал ее нежные, мягкие губы, долго, ласково, выражая действиями то, что не мог сказать словами.
Потом были уроки грамоты, купание, поцелуи и массаж. И чистое ясное небо, и жаркое пламя костра, и теплый свет в глазах Адрианы, вернувшейся с охоты… День перевалил за половину и неуклонно двигался к закату, наполняя грустью изумрудные глаза напротив. Но нет, они не могли задержаться тут еще немного. «Надо уходить,» - шептал внутренний хищник, - «Надо, надо, надо…» Расплескавшийся по небу багрянец вторил его словам.
На ужин снова была рыба; как и днем ранее, Циан завернул ее в листья и запек в углях. Уютно потрескивал огонь в наползающих на озеро сумерках, дурачась, словно мальчишка, Циан кормил Адриану с рук нежным белым мясом, любуясь тонкими чертами ее лица и едва уловимым румянцем на высоких скулах, аккуратно снимая губами с тонких пальчиков ответно протянутые ему кусочки рыбы. А после были звезды, много-много звезд, и яркое пламя желания, единого для двоих, безумный пожар страсти, сливающий в одно целое тела и души.
Прижимая к груди бесконечно родное создание, накрывая теплым плащом их обоих, Циан начинал верить в человеческую легенду о душе, разбитой на две половинки. Потому что свою половинку он уже нашел.

 

Что-то звало его дальше — Адриана чувствовала. Чутьё ли нашёптывало об опасности или привычка странствовать гнала в путь, ей не разобраться. Циану, наверное, тоже. Но она точно знала одно — без него на этом озере ей уже не будет так хорошо, не захочется остаться подольше. Место действительно не имело значения, важно лишь, кто рядом.
И она улыбалась, растворяясь в теплоте вишнёвого взгляда, с благодарностью внимала Циану, когда он объяснял ей очередной урок, выводя составленные из букв слоги острой палочкой на песке. Адриана ласкалась к нему, как котёнок, возвратившись с охоты, дарила нежность и страсть под звёздами, ощущая себя  единым целым с любимым, пьянея от этого необыкновенного чувства, льнула к Циану всем телом в момент, когда сознание балансировало на пороге между явью и ночными грёзами, не желая отпускать даже во сне.
Да, ей было грустно покидать озеро, волнительно за любимого, но она смирилась, согревая душу осознанием того, что их совместный путь ещё продолжается. Уходя, Адриана оглянулась только однажды, чтобы мысленно поблагодарить это красивое место за гостеприимство.
Они шли неторопливо, часто устраивая привалы, потому что на том настаивала Адриана, в данном вопросе не принимавшая возражений. «Я устала и дальше не пойду», — заявляла она каждые полтора-два часа первого дня пути, когда Циан ещё пытался отклонять её предложения отдохнуть, не признавая, что ему это необходимо. На второй день он передал ей все полномочия по определению темпа их продвижения. Спешить нужды не было, а раненой ноге полезны лишь умеренные нагрузки и массаж, от которого Циан отказываться не пытался ни разу. Ему нравилось тепло и ласка рук Адрианы — он этого не скрывал.
К вечеру второго дня пути Адриана отчего-то сильно устала, несмотря на неторопливый шаг и частые остановки для отдыха. Она старалась бодриться, но стала клевать носом уже через двадцать минут урока грамоты, устроенного для неё Цианом, хотя ещё даже не начало темнеть. После ужина Адриана с удовольствием приняла предложение лечь пораньше и заснула, едва её голова коснулась сложенной вместо подушки куртки.

 

Сегодня море в её сне было неспокойным. Небо низкое, серое, то и дело пронизываемое молниями. Частые капли ледяного дождя падали на песок, а море, волнуясь, с рёвом вгрызалось в прибрежные скалы. Адриана шла по берегу вдоль отвесного серого утёса, зябко кутаясь в тонкую шаль. На ней было платье, подол которого нещадно трепал сильный ветер. Холодно. Как же холодно.
— Наконец-то я тебя нашёл, Адриана.
Услышав знакомый голос, она отпрянула, наткнувшись на уже намокшую от дождя каменную стену утёса.
— Уходи, Гай! Ты умер.
Её зубы едва не стучали от страха и холода, но голос был твёрдым. Взгляду твёрдости, видимо, не хватало, потому что Гай ухмыльнулся и двинулся к ней.
Платье. Тонкий пояс платья под рукой вместо пояса с легко ложившимися в руки мечами. Адриана повернулась, чтобы убежать, но её с трёх сторон обступили каменные стены.
— Уходи! Уходи! Оставь меня в покое! — кричала она приближающемуся Гаю.
— Как пожелаешь, любовь моя, — ледяным тоном ответил он и она задрожала всем телом, узнавая интонации, предваряющие осуществление отнюдь не её желаний.
Адриана царапнула ногтями камень, вжалась спиной в скалу, приподнялась на цыпочках, словно хотела взобраться вверх по отвесной стене. В руках Гая полыхнул огонь, а потом она с ужасом увидела, как пламя охватывает его с ног до головы, и он продолжает идти, тянет к ней руки. Адриану трясло, хотя она уже чувствовала жар вместо холода. Гая было не обойти, не ускользнуть в сторону, оставалось только беспомощно жаться к утёсу, с ужасом ожидая, когда жадное пламя доберется и до неё.
— Не хочу… не хочу, — шептала она, не в силах оторвать взгляд от горящего человека, кожа которого покрывалась волдырями, лопалась, плавилась. — Это сон. Сон, ведь правда? — спрашивала себя Адриана, силясь проснуться.
У неё не получалось, а кошмар становился невыносимым. К ней тянулись пышущие жаром обугленные руки, запах горящей плоти был удушающе близким.
— Циан! Циан, помоги!
— Циан! — закричала она уже в реальности, не открывая глаз.

 

Путь их был очень нетороплив, во многом благодаря Адриане, тщательно следившей, чтобы он не перенапрягал раненую ногу. Его заверения, что совсем не устал, в расчет не принимались, все возражения тонули в омутах зеленых глаз, и Циан лишь улыбался, качнув головой, но соглашаясь на отдых. Она заботилась о нем, возможно, слишком сильно, но обычного раздражения не было – только щекочущая душу нежность. Хищник, теневой убийца, скептически фыркал – но уступал, старательно скрывая истинное отношение к происходящему. Вызывая мимолетную вспышку веселых искр в глазах цвета вишни.
Второй день пути ничем не отличался от первого, все та же степь, редкие холмы, перелески и рощицы, недолгие переходы и частый отдых, и Циан никак не мог понять, что так сильно могло утомить Адриану. Ничем не выказав тревоги, он предложил очередной урок, пока светло и готовиться ужин – но ученица почти уснула на середине, ответив усталой улыбкой на его объятия и сразу после ужина согласно улеглась на расстеленный плащ, мгновенно засыпая. Уже не способная заметить плещущегося в гранатовых глазах беспокойства. Тщательно загасив костер и присыпав угли землей, Циан сполоснул руки небольшим количеством воды, убрал остатки ужина в сумку и присел на плащ рядом с Адрианой, внимательно оглядев стройную фигурку. Прикрыв глаза, прислушался к окружающей их степи – все спокойно, чувство опасности молчало. Мягко коснувшись губами девичьего виска, Циан привычно проверил клинки под рукой и лег рядом с Адрианой, накрывая плащом их обоих, отпуская сознание в чуткий сон, продолжая контролировать происходящее вокруг.
Громкий крик полоснул по нервам, эльф резко сел, сжимая рукоять меча в ладони. Ночь притихла вокруг, но чувство опасности молчало, а крик повторился, уже чуть тише. Ладонь оставила смертоносную сталь в покое, Циан обернулся к чуть отодвинувшей от него во сне Адриане, приподнимая хрупкую фигурку, пересаживая к себе на колени, мягко прижимая к груди:
- Я здесь, Адриана, здесь, с тобой. – губы коснулись виска, щеки, уголка губ, - Это всего лишь сон, девочка моя, все хорошо.

 

Холодные каменные стены вдруг стали мягкими, потом вовсе исчезли, и чересчур сильно прижимавшаяся к ним спиной Адриана, утратив опору, упала навзничь. Ей тут же стало тепло, дикий, животный страх схлынул, как не бывало, но она всё ещё опасалась открывать глаза. Пока не услышала Циана, не почувствовала нежные прикосновения губ к лицу, ласковые объятия.
— Циан, — срывающимся шёпотом сказала она. — Циан, — Адриана открыла глаза, улыбнулась, увидев его лицо в предрассветных сумерках, обвила шею руками. — Сон… да, — её брови чуть сдвинулись к переносице, между ними наметилась вертикальная морщинка. — Я никак не могла проснуться, прости, — сказала она, вновь встречая с ним глазами. — Кричала... Разбудила, — взгляд скользнул за плечо Циана, отмечая окрасившееся густой синевой предрассветное небо. — Прости…
Адриана потянулась к его губам, целовала крепко, жарко, долго, возвращая себе полноценное ощущение реальности. Прекрасной реальности, в которой есть он, но больше нет Гая.

 

Тревога чуть приугасла в гранатовых глазах, Циан крепче прижал к груди льнущую к нему Адриану, горячо отвечая на ее поцелуи, желая стереть из ее памяти все неприятные сны, защитить, уберечь.
- Все хорошо, звездочка моя ясная, - тихим выдохом в мягкие губы перед очередным поцелуем, - Тебе не за что просить прощения.
Одной рукой продолжая обнимать Адриану, второй рукой Циан нашел свою куртку, накинул себе на плечи, чуть сдвигаясь, чтобы опереться спиной на древесный ствол. Не выпуская Адрианы из объятий, накрыл ее плащом, заключая в кольцо рук поверх темной ткани:
- Еще очень рано. Отдыхай, прекрасная моя, я посторожу твои сны и не позволю кошмарам их нарушить.

 

Он утешал, обнимал, был рядом, ничего не спрашивал, не винил за слишком раннюю побудку.
— Спасибо, — сказала Адриана, обдав тёплым дыханием его шею. — За всё.
Она хорошо устроилась у Циана на коленях, но сомневалась, что ему тоже удобно. Однако на её предложение вместе с ней лечь он ответил категоричным отказом. Зелёные глаза чуть шире распахнулись от удивления, но настаивать Адриана не стала, как и говорить, что спать лёжа ей представляется всё же удобнее. Циан намеревался оберегать её сон, это было так трогательно, что она могла бы заснуть даже стоя, только бы потеснее прильнуть к нему, напитываясь родным теплом, закрыть глаза, нежась в объятиях, слушать его мерное дыхание совсем рядом. Она положила ладонь ему на грудь, сладко зевнула, прикрыла глаза и очень скоро действительно погрузилась в глубокий, спокойный сон без сновидений. Адриану не разбудил рассвет, она совершенно утратила внутреннее ощущение времени, позволив сознанию полностью отключиться от восприятия реальности. Открыв же наконец глаза, Адриана устыдилась себя, понимая, что у Циана, должно быть, давно затекли ноги, пока она наслаждалась отдыхом.

 

Циан не стал говорить Адриане, что не собирается спать, лишь вновь отрицательно качнул головой в ответ на ее удивленный взгляд, подтверждая ранее сказанное. По счастью, спорить она не собиралась, опуская голову ему на плечо, удобнее устраиваясь в кольце сильных рук и вскоре засыпая. Теплое, мерное дыхание щекотало кожу, тенью улыбки отражаясь на тонких губах. Мягко коснувшись губами светловолосой макушки, Циан прижался щекой к золотистым волосам, прикрыл глаза, отпуская сознание в мягкую полудрему, готовый среагировать в любое мгновение.
Успокоившись родным теплом, он почти уснул, едва уловимо вздрагивая от резкого птичьего крика неподалеку, и открывая глаза. По светлому небу молочно-розовой рекой разливался рассвет, скоро солнечные лучи вызолотят вершины Столпов, скрытых от его взгляда деревьями, игривыми бликами заиграют в пшеничных волосах сладко спящей в его объятиях Адрианы. Кошмары не вернулись и внутренний хищник довольно урчал, впитывая нежный, чуть пряный запах ее кожи и волос. 
Ноги, конечно же, затекли, особенно раненая правая, но прямо сейчас это не имело значения.
Светило уже полностью поднялось над горизонтом, когда Адриана, пошевелившись, открыла глаза и Циан тепло улыбнулся, запуская ладонь в ее золотистые волосы, пропуская пряди сквозь пальцы.
- Доброе утро, прекрасная моя, - только ради нее глаза цвета вишни теряли холод, наполняясь нежностью, - Как ты? Хорошо отдохнула?

 

— Доброе утро, мой хороший, — непроизвольно улыбаясь, несмотря на неловкость от осознания очень позднего пробуждения, сказала Адриана. — Я прекрасно выспалась, — тихо вздохнула она, не в силах отказать себе в лёгком поцелуе, как крылья бабочки коснувшемся губ любимого.
Глядя Циану в глаза, млея от тепла его руки в своих волосах, Адриана ощущала прилив нежности. Чем ближе становились виноградники, тем больше ей хотелось обнимать Циана, целовать, ласкаться к нему, подолгу не отпуская от себя. Однако сейчас она соскользнула с его коленей, села рядом, предложила растереть затёкшие по её вине ноги. Ожидаемо, Циан не стал отказываться, и Адриана вложила всю уже льющуюся через край нежность в этот массаж. Она любила, страстно желала помочь, ей было очень приятно прикасаться к нему, чувствуя, что удовольствие взаимно, ловя лукавые взгляды вишнёвых глаз. Не думать, не позволять себе думать о виноградниках, своём страхе открыть глаза однажды утром и не найти Циана, потому что он снова ушёл, не прощаясь, оставив её, теперь уже навсегда. И озвучь он своё признание, будучи в сознании, ничего бы не изменилось — Адриана просто не могла поверить в возможность своего счастья не на миг, а гораздо, гораздо дольше. Но она бы попробовала, будь у неё шанс, отринула бы страх, загнала глубоко, чтобы о нём забыть, чтобы не мешал наслаждаться тем, что есть в настоящем. Как делала и сейчас, ничем не выдавая своего беспокойства, будучи ласковым котёнком подле любимого мужчины.
— Так лучше? — с тёплой улыбкой спросила Адриана, отбрасывая со лба непослушные волосы. Ладони горели, кончики пальцев покалывало, значит массаж она делала правильно, оставалось получить тому подтверждение от Циана.

 

Даже знай Циан о беспокойстве ставшей столь драгоценной для него девушки, он бы все равно не стал произносить вслух банальностей вроде обещания всегда быть рядом. Реальность жестока, и в этой задаче было слишком много неизвестных факторов. Как и тех, изменить которые было не в его власти. Зато здесь и сейчас он мог немного отпустить себя, греясь душой в нежности изумрудных глаз, ласке снимающих боль теплых ладоней и сладости мягких губ, пробуждающих в груди жар первобытного огня.
- Так очень хорошо, - чуть склонив голову на бок, с улыбкой отозвался Циан, почти неуловимо подаваясь вперед, привлекая Адриану к себе и ласково целуя нежные губы, - Спасибо, сердце мое, - негромко выдохнул он, едва уловимо касаясь ее губ своими, и чуть отстраняясь, бережно убирая с девичьего лица вновь упавший вниз золотистый локон, - Давай завтракать и нужно идти дальше.

 

Завтракать. Конечно. Ежеутренний ритуал, который Адриана неосознанно старалась сделать хоть немного домашним. Поэтому она разожгла костёр, чтобы подогреть зажаренное с вечера мясо. Запахи напомнили ей сон. Адриана гнала ненужные ассоциации, но ничего не могла с собой поделать. Её мутило даже от воды, у которой вдруг появился явный металлический привкус. С трудом заставив себя проглотить небольшой кусочек мяса, от продолжения завтрака Адриана отказалась, сказав, что совсем не голодна и подождёт до обеда. Стянутый подрагивающим узлом желудок успокоился лишь, когда место привала с витающими в воздухе над ним ароматами осталось в километре позади.
Неспешный темп продвижения позволял Адриане охотиться по дороге. К ужину она подбила камнем, брошенным при помощи пращи, крупную степную птицу. Это нежирное мясо её организм принимал более благосклонно, даже когда тошнота вернулась следующим утром, чего, Адриана надеялась, Циан не заметил. По крайней мере, он не кидал на неё беспокойных, изучающих взглядов на протяжении следующих нескольких часов. О ней нечего тревожиться. Просто жуткий сон, слишком яркий, впечатляющий, наложивший отпечаток на восприятие реальности.
Они часто отдыхали и к вечеру следующего дня, когда место для ночлега было выбрано часа за четыре до заката, Адриана чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы продолжать обучение грамоте. Ей нравились их с Цианом занятия, она ждала очередного урока с радостным предвкушением. Но сначала нужно собрать дрова для костра, обустроить место для ночлега среди небольшой группки деревьев, между двумя из которых обнаружился родник.

 

Спрашивать Адриану о том, что же такого ей приснилось, чтобы в корне испортить аппетит, Циан, конечно же, не стал. И лишь надеялся, что это не повторится.
С их скоростью путь до виноградников грозился растянуться дней на восемь, если не на десять – они никуда не торопились, но привычка к подобным вещам срабатывала автоматически. Еще один день неспешного пути, раннее устройство временного лагеря, непременный массаж, уроки грамоты, ужин и сон под звездами, обнимая, пряча от мира дорогое сердцу солнечноволосое создание. Распаленный тесными объятиями хищник успокаивался далеко не сразу, глухо урча глубоко внутри. Мое. Не отдам.
Если не учитывать досадные мелочи, это путешествие по степи было одним из самых приятных за последние десятилетия.
Деревьев в месте очередного ночлега было немного, но тут тихо журчал небольшой родник, образовывая что-то вроде зеленого оазиса с мягкой, густой травой посреди порыжевшей степной растительности, что и стало решающим фактором выбора.
Опустившись на расстеленный Адрианой плащ, Циан чуть устало улыбнулся ей, собравшейся за дровами, прикрывая глаза, привычно вслушиваясь в степь. И замирая, мгновенно вычленив посторонний звук, холодом опаливший позвоночник. Опасность.
- Адриана! – открыв глаза, он резко встал, встречаясь взглядом с зелеными глазами, - Бери вещи. Мы уходим. – потому что спрятаться здесь абсолютно негде. Держась за ствол, Циан наклонился, одним движением сгребая плащ и запихивая его в дорожный мешок, в следующую секунду выпрямляясь и возвращая за спину ножны с мечами. – Всадники. Больше двух. – прозвучало в ответ на недоуменный взгляд. Заледеневшая вишня глаз вновь напоминала полированный гранат, цепкий взгляд скользнул по степи. Останавливаясь на небольшом холме слева, за которым темнела очередная рощица. Шагов пятьдесят, может сто – проклятая степь искажала расстояния.
- Туда, быстро! – подставленное опорой плечо было весьма кстати, бегун из него все еще был неважный, но уже через двадцать шагов Циан убрал руку с тонких плеч. Слишком медленно. Еще немного, и прятаться будет поздно.
- Уходи. Не спорь! – обрывая возражения, вспыхнувшие в глубине зеленых глаз, - Я могу исчезнуть, а ты нет. Беги в рощу! Я сразу за тобой. – сказать было проще, чем сделать, но Адриана послушалась, побежала, поминутно оглядываясь. Он побежал следом, насколько мог быстро, пока раненая нога не подвела – споткнувшись о камень, Циан с силой приложился о пыльную землю. Зашипев от боли, он сел почти сразу – чтобы увидеть развернувшуюся к нему Адриану. Ледяные гранаты потемнели до черноты. Если она побежит к нему…
- Стой! – в чуть хриплом голосе слышалась сталь, - Я в порядке. Беги в рощу, Адриана! Вспомни уроки маскировки, иди в тень холма, прячься среди деревьев. – нужной степени концентрации удалось добиться почти сразу, страх за Адриану подстегнул внутреннего убийцу, для чужих глаз Циан исчез, растворившись в прозрачном воздухе.

 

Крохотный, поросший дающими густую тень деревьями островок посреди выжженной жарким солнцем степи был милым местом, настраивающим на романтический лад Адриану с её и без того обострившейся потребностью в нежностях. Но прекрасное настроение улетучилось вмиг, когда Циан вдруг велел уходить. Почему? Куда? Адриана подняла с земли только что брошенные на траву вещи, подошла к нему, проследив направление взгляда. Сердце билось всё быстрее. Всадники. Какими бы ни были их намерения, лучше уйти с пути, остаться незамеченными. Она молча подставила Циану плечо для опоры — так будет быстрее и безопаснее для ещё не восстановившейся после травмы ноги. Однако он отпустил Адриану, оглянувшись через пару десятков метров. Кажется, стук её сердца теперь слышен и ему тоже, потому что пульс уже ощутимо бьётся в висках. Она не уйдёт. Нет. Ладонь уверенно ложится на рукоять меча. И всё же бой сейчас не нужен совершенно. Его необходимо избежать. Циан знал как, ей надо лишь довериться ему.
До боли закусив нижнюю губу, Адриана кивнула, заставила себя развернуться, побежала к роще, но почти сразу затормозила, не просто услышав, прочувствовав боль Циана, когда он, споткнувшись, упал. Их взгляды встретились: зеленоглазое упрямство со звоном налетело на багровую сталь. Он знает, что делает, от неё требуется поверить и подчиниться, на споры времени нет. Адриана рванула в рощу, огляделась, лихорадочно ища подходящее укрытие, но не могла на этом сосредоточиться — она всё ещё пыталась найти глазами Циана. Отчаявшись спрятаться на земле, Адриана, в кровь раздирая ладони, замаскировала вещи, которые несла в руках, сунув в середину густого, колючего кустарника, выбрала дерево с кроной погуще, забралась на него, вскоре совсем скрывшись среди покрытых зелёной листвой ветвей. Она жалась спиной к стволу, силилась рассмотреть приближающихся всадников, но обзор с этой точки был никакой. Оставалось надеяться, что увидеть её на дереве также невозможно, как и разглядеть замаскировавшегося Циана.
Сердце выбивало быстрый, неровный ритм, Адриане казалось, что её частое дыхание слышно издалека, только не дышать совсем, хотя бы минуту, в таком состоянии бы не вышло. А ещё начала кружиться голова, при том, что Адриана никогда не замечала за собой боязни высоты и не падала в обморок при сильном волнении. Только этого не хватало! Осторожно, стараясь не шуметь и не оступиться, она развернулась к дереву лицом, обхватила ствол руками. Всё равно отсюда мало что видно. Усилием воли успокаивая сердцебиение, Адриана обратилась в слух, чтобы получить хотя бы толику информации о происходящем.

 

Усилием воли заставив себя встать – невидимость не поможет ему избежать столкновения, останься он тут – Циан едва не упал снова, когда ногу прошила острая боль. До крови закусывая нижнюю губу, он глухо выдохнул сквозь зубы, оглянулся на почти добравшуюся до рощи Адриану, тут же замечая краем глаза движение вдали и оборачиваясь назад. Четыре всадника появились из-за оставленного позади перелеска, быстро приближаясь. Успела ли Адриана скрыться раньше, чем ее заметили? Хотелось верить, что да. Теперь ему бы самому убраться с открытого места, прежде чем всадники – кем бы они ни были – достигнут холма.
Очистить сознание, загнать боль за барьер, где она не будет иметь значения. Отойти к роще, сохраняя предельную концентрацию – убийца следил за приближающимися всадниками хладнокровным взглядом хищника. Он убьет, если потребуется.
Все четверо были молодыми парнями, лет двадцать, может, чуть больше. Вырвавшись вперед, один из них осадил коня прямо напротив рощи и холодные гранаты глаз зло сузились, скользя по мужской фигуре. Парень оглядывал их убежище с заметным интересом, но и только, словно выжидал чего-то. И, видимо, что-то решил, спрыгивая с лошади, небрежно кидая поводья одному из подъехавшей тройки.
- Кайл, не дури. – зло сплюнул тот, - Мы и так опаздываем, какая разница, кого ты тут видел?
- Если здесь вообще кто-то был, - усмехнулся второй, успокаивающе похлопав по шее нервно приплясывающего под ним жеребца.
- Не будь занудой, Эрни, - названный Кайлом брюнет в несколько шагов преодолел отделяющее его от рощи расстояние, входя под сень деревьев. Отводя в сторону упругую ветку, чтобы тут же получить ею по лицу, отпустив слишком рано и, выругавшись, споткнуться о торчащий корень на следующем шаге, едва не растянувшись на покрывающей землю редкой траве.
- Эй, Кайл, ты что, нашел девицу и решил взять ее прямо там? – тут же отреагировал на шум один из оставшихся парней.
- Нет, он с кустами дерется. – флегматично отметился молчавший до этого шатен и парни дружно заржали. Мальчишки. Все при мечах, у двоих арбалеты на седлах. Оружием владеть, определенно, умеют, но против профессионала не выстоят и пяти минут. Невидимый взгляду, убийца едва уловимо усмехнулся. Гранатовые глаза скользнули по застывшей всего в паре шагов фигуре цепким взглядом. Убивать мальчишку не хотелось. Взгляд прошел дальше, находя в нескольких метрах впереди раскидистое дерево, с которого минутой ранее отчетливо слышался треск сломанной ветки. Темная фигурка у ствола была почти незаметна, но шансов увидеть ее у парня было больше, чем хотелось бы.
Парня вновь позвали, и он недовольно дернул плечом, оборачиваясь. Еще пара минут – остальные пойдут за ним, а этого допускать Циан не собирался.
- Иди назад, мальчик. – в тихом, ледяном голосе ясно слышался шорох вынимаемой из ножен стали, - Любопытство не стоит жизни. – брюнет дернулся, хватаясь за меч, чем вызвал негромкий смешок убийцы, - Бесплатное убийство – дурной тон, человечек. Если ты не станешь препятствием, конечно.
Зло сжав губы, парень развернулся, бросаясь обратно к остальным. Но оказалось, вовсе не для того, чтобы сбежать.
- Тамир, дай мне арбалет! – выкрикнул он, подбегая и оставшаяся тройка мгновенно напряглась. – Я…
- Тамир, нет! Ты идиот, Кайл, случись что, твой папаша с нас головы поснимает! – похоже, тот, который Эрни, был в этой четверке главным. – Никаких драк по дороге, помнишь?
Видимо, помнил, потому что, поджав губы, мрачно вскочил в седло, резко пришпоривая жеребца, тут же сорвавшегося в галоп. Остальные рванули за ним, и вскоре вся четверка скрылась из виду.
- Мальчишки. – холодно усмехнулся Циан, задумчиво глядя им вслед, - Можешь спускаться, Адриана. Они уехали. – не оборачиваясь, добавил он парой секунд спустя, прислушиваясь к шороху ветвей за спиной.

 

Всадники. Четверо. Судя по голосам, молодые. И вряд ли, завидев путника, они спешили к нему, чтобы спросить дорогу. Адриана выглянула из-за ствола. Циана она не увидела, что было хорошо, а вот одного из прибывших могла рассмотреть получше, высокий кустарник теперь не мешал: худощавый, чёрные волосы, тёмная одежда. Адриана едва не свалилась вниз, когда её разум вновь породил ненужные ассоциации. Гай мёртв, мёртв, мертвее не бывает, ни один целитель этого не исправит, потому что такое под силу только самому Создателю. А рука уже непроизвольно достала кинжал из ножен, и его тяжесть принесла холодное успокоение. Если понадобится, она убьёт без колебаний, пусть и не хочет ничьей крови.
Черноволосый что-то искал. Или кого-то. Адриана сильнее вжалась в древесный ствол, больше всего желая оставаться незамеченной. И почему она не умеет так же мастерски сливаться с окружением, как это делает Циан? Циан. Сердце вновь ускорило бег при мысли о нём, а потом Адриана услышала голос, знакомый, родной, но от его интонаций по спине побежали мурашки. Она бы благоразумно ушла, получив такое предупреждение, главным в котором являлись отнюдь не слова. Парень внизу тоже, кажется, решил внять голосу разума. Но нет, этот придурок собирался продемонстрировать глупость, выдавая её за силу. Бесшумной змеёй скользнув вдоль древесного ствола, Адриана изменила позицию, снова встав к нему спиной. Кинжал она держала наготове для броска, о головокружении забыла. Однако один из спутников черноволосого оказался умнее, и его послушали.
Топот копыт удалялся, но Адриана по-прежнему стояла неподвижно, почти ощутив единство со своим спасительным деревом. Услышав Циана, она улыбнулась, вставила в ножны кинжал, ловко спустилась вниз, спрыгнув с последней ветки. И тут земля под ногами пришла в движение, ковёр из сухих листьев и зелёной травы стремился выскользнуть из-под Адрианы, она покачнулась, взмахнула руками, инстинктивно пытаясь удержаться за дерево. Устояла — уже хорошо. Адриана бросила недоуменный взгляд себе под ноги, не находя ничего, что могло лишить её равновесия.

 

Зашуршали ветки, и Циан едва уловимо улыбнулся, услышав, как Адриана спрыгнула вниз. Тени спали, проявляя беловолосую фигуру у дерева на краю маленькой рощи, с тихим вздохом развернувшуюся, чтобы опираться на ствол не плечом, а спиной. Напряжение уходило, но барьеры еще держались, пульсирующая в ноге боль воспринималась, как чужая, не затрагивая сознание, отстраненно подметившее, что горит огнем не только голень, но и лодыжка. Хотелось сесть, закрыть глаза и отрешиться от всего – вместо этого Циан отстранился от дерева, в два неровных шага достигая соседнего ствола, чтобы опереться уже на него.
- Останемся здесь на день, - голос тоже воспринимался чужим, холодным и далеким, - Отдохнем немного и пойдем дальше.

 

Циан снова чувствовал сильную боль — Адриане не нужно было видеть его лица, чтобы понять. И, наверняка не меньше боли, его терзало ощущение собственной слабости. Её защитник, герой, сильный, надёжный, не терпел иных ограничений, кроме тех, что устанавливал для себя сам.
Мягко ступая по переплетённой травой опавшей листве, Адриана подошла к Циану, провела ладонью по белым волосам, коснулась щеки.
— Я устала и собиралась просить тебя об этом до того, как появились они, — лёгкий кивок через плечо. Она была уверена, что те четверо не вернутся. И надеялась, что в подобном пустынном краю, вдали от наезженных дорог вероятность встретить кого-то ещё ничтожно мала. — Спасибо, Циан. Ты бережёшь меня от неприятностей, — благодарность была отмечена лёгким поцелуем. — Теперь моя очередь позаботиться о тебе.
Адриана отстранилась, расстегнула пояс с ножнами, положила на траву, сняла куртку, расстелила её под деревом.
— Присядь. Я принесу свежей воды из родника, — она подставила Циану плечо для опоры. — И разотру ногу.
Она не способна мгновенно прогнать хворь из его тела, но намеревалась делать для Циана всё возможное, чтобы поскорее вернуть тепло во взгляд и улыбку.

 

Ее шаги, тихие, мягкие, сплетающиеся с шумом ветра в листве, музыкой отзывались в душе. Кровь больше не кипела от ярости, что кто-то покусится на Адриану, боль и усталость волнами бились о барьер воли. Чуть заметно улыбнувшись в ответ на ласку теплых рук и губ, Циан на миг прикрыл глаза, тяжело опираясь на подставленное плечо.
- Ты - часть меня, - тихо, чуть хрипло, - Я всегда буду беречь тебя, Адриана.
Безумно хотелось пить и он облизнул искусанные в кровь губы, усиливая стойкий металлический привкус во рту. И вновь едва уловимо улыбнулся, когда Адриана осторожно усадила его на свою куртку, расстелив ее прямо под деревом, чтобы ему не пришлось никуда идти. Не спрашивая, почему ему больше не удается скрывать от нее свое состояние. Потому что сердце и так давно уже знало ответ.
И с тихим выдохом прикрывая глаза, позволяя себе немного расслабиться, но по прежнему удерживая боль в стороне. Конечно, это не будет продолжаться бесконечно… но до заката должен продержаться. Если его не вырубит сразу после массажа.

 

Она — часть его. Адриана улыбалась этой мысли, набирая воду в роднике. Сердце снова трепетало в груди, но теперь от радости. В её голове не было места обычным девичьим мечтам, связанным с любимым мужчиной, она просто смаковала текущий момент, наслаждалась им, как необыкновенно вкусным, изысканным блюдом.
Умывшись холодной водой, Адриана вернулась к Циану, прежде забрав спрятанные в куст вещи. То, что её руки исцарапаны в кровь, она заметила только, когда передавала ему флягу с водой. В стремлении скрыть следы своего присутствия от нежданных визитёров было не до осторожности.
Сапоги с Циана Адриана снимала очень аккуратно, однако он прикусил губу, напрягся, стоило ей взяться за его правую ногу. Причина вскоре стала ясна — его правая лодыжка покраснела и опухла. Адриана нахмурилась, покачала головой, снова жалея, что в её руках нет ни капли целительной магии.
— Потревожу тебя ещё немножко, мой хороший, — с нотками извинения в голосе сказала она, принимаясь помогать Циану снимать штаны.
После Адриана уже привычными круговыми движениями растирала голень, разминала её, гораздо осторожнее поглаживала лодыжку, нанося на неё мазь. Через десять минут кожа заметно порозовела уже от массажа. Удовлетворённая этим, Адриана укрыла Циана одним плащом, постелила ему другой.
— Ложись, отдохни, — пригласила она, наклонив голову набок, смотря, как тяжелеют его веки, и всё сложнее бороться со сменившей боль усталостью. — Я покараулю.

 

Ключевая вода была холодной и безумно вкусной, она освежала, смывала привкус крови во рту. Но вот Адриана стала снимать с него сапоги, и Циан вновь бездумно прикусил губу, чтобы не зашипеть от боли, возвращая вкус пряного железа. Похоже, лодыжку он все-таки повредил, но вроде бы не сильно, за день должно пройти. На пару секунд приподнявшись на руках, чтобы Адриана могла снять с него штаны, предварительно отложив его пояс с кинжалами к своему, Циан с тихим выдохом опустился обратно, лишь прикрыв глаза, когда плотная ткань вновь потревожила больную лодыжку. И едва уловимо, но тепло улыбнулся Адриане, благодаря за заботу.
На краю сознания клубилась тьма, такая привычная и уютная, чувствующая его слабость, словно охотник – добычу. Теплые ладони Адрианы снимали боль, и стена воли истончалась, пропуская усталость во все еще темные, но давно потерявшие холод гранатовые глаза. Встречая тепло и понимание в ответном взгляде изумрудных.
Она постелила плащ рядом, чтобы он мог пересесть на него не вставая – одно это отозвалось в душе дикой нежностью, внутренний хищник басовито урчал, готовый ластится к теплым ладоням, пусть и явно не довольный тем, что они слишком близко к краю рощи. Но сейчас Циан не собирался его слушать, хотя бы потому, что вставать не было ни сил, ни желания. Ножны с клинками заняли привычное место по правую руку от него, снятая куртка упала в изголовье, и Циан опустился на темный мех плаща, находя взглядом зеленые глаза, чтобы улыбнуться им, тепло и устало:
- Спасибо, звездочка моя. – негромко выдохнул он, но что-то царапало душу, не позволяя тьме завладеть усталым сознанием.
В промелькнувших тонких ладонях было что-то неправильное. Протянув руку, Циан мягко сжал ее ладонь в своей, поднес к лицу. Не показалось.
- Ты поранилась и все равно… - Темные глаза, казалось, потемнели еще сильнее, тихо вздохнув, он едва уловимо качнул головой, поднося ладонь Адрианы к губам и нежно целуя внутреннюю сторону запястья и основание ладони. Мгновением спустя Циан опустил руку вниз, на темный мех, увлекая тонкую ладошку с собой, накрывая второй ладонью. И закрыл глаза, проваливаясь в уютную бархатную тьму.

 

— Всего-то царапины, скоро пройдёт, — с лёгкой улыбкой сказала Адриана, с удовольствием, однако, принимая лечебные поцелуи.
Никто до Циана не был с ней так нежен, да и она никого не любила так, как его. Это не может закончиться с возвращением на виноградники. Он сам сейчас признался в их особой близости, причём, будучи в сознании. Но мысли Адрианы снова не шли дальше достижения цели этого путешествия. В конце концов, всё произойдёт, так или иначе, вне зависимости от её предположений, а она не хотела ни мечтать, ни разочаровываться, если не сбудется. И всё же вопрос о том, что будет с ними дальше, порой вертелся на языке. Адриана знала, что не задаст его. Боялась ответа? Возможно. А может быть, нет, и она просто не чувствовала готовности Циана этот ответ сформулировать. Вряд ли он думал о будущем. Не потому, что не достаточно неравнодушен к Адриане, а по той причине, что не привык строить планов на жизнь, тем более, совместных. Равно, как и сама она раньше. Откровенная близость со смертью не располагала к тому обоих. Однако теперь Адриане хотелось планировать, но только вместе с Цианом. Без него это если не утрачивало смысл, то становилось необходимым, а не желанным.
Мысли сначала лились потоком, потом иссякли совсем, осталась лишь переполняющая сердце нежность. Адриана не отняла руку у заснувшего Циана, она сидела возле него, гладила по голове свободной ладонью, перебирала волосы или же просто смотрела, любуясь тонкими, красивыми, но мужественными чертами его лица, представляла скрытое сейчас одеждой сильное тело, которое успела изучить глазами, руками, губами. Сколько прошло времени, Адриана не задумывалась, лишь механически отметив, что начало смеркаться. Главное, вокруг нет никого, покой никто не потревожит, а ей хорошо рядом с любимым мужчиной, даже когда он спит.

 

Знать, кому можно доверить охранять сон, спину, жизнь – величайшее счастье, особенно для таких, как он. Сознание выныривало из уютной темноты медленно, неохотно. Ощущения вернулись раньше, тепло пальцев, ласково перебирающих его волосы, ладонь, так и оставшаяся в плену его рук… нежность, омывающая душу. С самого первого дня знающая, кто он, Адриана никогда его не боялась, не сторонилась, была рядом, не желая уходить. А ведь он даже сейчас может убить ее, собственноручно загасив внутри источник живительного тепла, навсегда опрокинув душу в бездонную тьму. Убив вместе с ней и себя, потому что после останется лишь живое, бездушное орудие смерти. Единственное, чего он боялся. Лучше убить себя, чем ее. Надеясь, что ему никогда не придется делать подобный выбор.
Глубоко вздохнув, Циан открыл глаза, скользнув взглядом по утопающим в полумраке деревьям, по алым и багровым мазкам в вышине. Качнул головой, находя почти черные в темноте глаза Адрианы, и одним движением сел, привлекая ее к себе, долго, жадно, порывисто целуя мягкие губы, гоня прочь глупые, совершенно ненужные сейчас мысли.

 

Едва Адриана успела мысленно задаться вопросами, часто ли Циан помнит свои сны, и что ему снится, как он проснулся. Открыв глаза, сел, притягивая её к себе для страстного поцелуя. Адриана немного растерялась от неожиданности, но ответила, обняла Циана за шею.
— И тебе добрый вечер, мой хороший, — улыбнувшись, сказала она, потёрлась носом о нос Циана. Близость любимого горячила кровь, и Адриана снова  прильнула к его губам в поцелуе. — Вижу, тебе уже лучше, — отдышавшись, с тихим смешком сказала она, не спеша отстраняться.
Долгий дневной переход измотал Циана. Взяв довольно быстрый темп после обеда, он перегрузил ногу. А тут ещё эта четвёрка слишком глазастых парней, которым не хватало острых ощущений. Но теперь всё, кажется, налаживалось. По крайней мере, в том, что касалось его настроения. Адриане оно нравилось. Очень. Губы ласкали губы, объятия становились теснее, а ощущение некоторой нехватки воздуха вряд ли волновало хоть одного из двоих.

 

- Добрый вечер, Адриана, - тихим выдохом в ее уста, - Рядом с тобой мир прекрасен. – раствориться в тепле ее глаз, рук и губ, целуя, лаская, всем своим существом впитывая волнующий аромат ее кожи и волос. Отпустить себя. Только рядом с ней он мог себе это позволить. Не бывает тьмы без света, и она – его свет, чистый, яркий, согревающий теплом. Мягко огладив основание ее шеи, ладонь скользнула в золотистые волосы, бесцеремонно распуская косу, пропуская шелковые пряди меж пальцев. Сильнее распаляя тугой жар желания, опаляющий грудь, набатом пульса бьющийся в висках. Костер, выжигающий яд нежелательных мыслей.
Губы, оставив в покое истерзанные поцелуями уста, спустились ниже, очертили линию подбородка, шеи, коснулись тонкой косточки ключицы в вырезе рубашки. На миг замерев, хищник прислушался к звукам живой ночи, накрывающей степь. Чтобы минутой спустя с удовольствием вернуться к прерванному занятию.

 

Страстный, требовательный, Циан в то же время оказался удивительно податливым под руками Адрианы. Он не стремился утвердить свою нежную власть над ней, довольствуясь только тем, что лаской и поцелуями горячил кровь, подстёгивая пробудившееся желание. Она распустила его волосы, бросив кожаный ремешок поверх их снятых рубашек, надолго приникла к губам Циана в поцелуе, поглаживая ладонями его широкую спину. Адриана не спешила, но и он словно выжидал. Нежный поцелуй коснулся его плеча, жуткого старого шрама, Адриана отстранилась, ловя на себе лукавый взгляд вишнёвых глаз. Ей определённо давали полную свободу. Надолго ли? Зелёные глаза усмехнулись в ответ — она принимала игру, с азартом подумав, что надолго его покорности не хватит.
С истинно женской мягкостью привычные к мечам ладони упёрлись Циану в грудь, уже не просто предлагая — повелевая вернуться в горизонтальное положение. Остатки их одежды очень скоро присоединились к уже снятому. Неторопливости требовало иное: чувственное исследование тела любимого кончиками пальцев, губами, ещё более волнительное под вуалью сгущающихся сумерек, обмен жаркими, но нарочито краткими поцелуями, водопад тёмного золота волос, дразняще щекочущий его кожу, прежде чем Адриана окончательно утвердилась в господствующей позиции на бёдрах Циана. Когда он так смотрел на неё, она чувствовала себя самой прекрасной женщиной во всём Тедасе. Одно движение, другое, ещё и ещё, но медленно, сходя с ума от взаимного скольжения ладоней по разгорячённым телам, растягивая удовольствие. И вот уже нет ни одной связной мысли в голове, кровь ритмично бьётся в висках, дыхание частое, неровное, жар его предваряет и завершает очередной одновременно нежный и жадный поцелуй. Адриана открывала нового Циана, по-прежнему сильного, неистового в страсти, но ведомого ею по пути наслаждения. Ей нравилось. Дарить и получать удовольствие, видя отражение своей физической и чувственной наготы в любимых глазах при этом, было по-особому волнующе для неё.

 

Добровольно отдать в чужие руки власть над собой. Над телом, над сознанием. То, что не позволялось еще никому и никогда. Вот только эти руки были не чужими – и он отдал им себя без остатка, отпустив сознание в глубокие омуты зеленых глаз. Безмолвно приняв предложение, от которого отказывался раньше. «Ты же этого хотела, верно?» - с игривым лукавством смеялись вишневые глаза. Принимая столь же безмолвный ответ, лаской теплых ладоней, нежными поцелуями исследующих его тело губ… и кожа, казалось, плавилась, горела, обращая огнем кипящую в жилах кровь… Пока дикий, сводящий с ума пожар страсти унес не только мысли, но и разум; исчезла степь, деревья, мир, поглощенные бешеным водоворотом чувств и эмоций. Чистой воды безумие.
Его драгоценная девочка была права – терпения хищника хватило ненадолго. Очередная чувственная волна отключила мир, напрочь снося остатки самообладания. Сладкая пытка пробудила вулкан, которому почти никогда не давали воли. Не в этот раз. Тихое рычание сорвалось с губ, сильные руки рванули на себя желанное создание, прижали к груди, в один момент опрокидывая на спину, вжимая в темный мех плаща. Напрочь игнорируя отголосок боли где-то на краю сознания. Накрывая собой, дико, яростно сминая податливые губы поцелуем, спускаясь ниже, отмечая поцелуями каждый миллиметр бархатистой, нежной кожи, выпуская на свободу сжигающий изнутри безумный огонь желания, сплавляющий воедино тела и души в ярком водовороте страсти.
Звезды были везде. Сияли в бархатной черноте неба, мерцали среди деревьев, отражались в глубине ее прекрасных глаз… С трудом успокаивая основательно сбившееся дыхание, Циан крепко прижимал Адриану к груди, вслушиваясь в частое биение родного сердца, не отпуская ее спуститься, лечь рядом. Лишь накрыл их обоих вторым теплым плащом, с тихим выдохом устало прикрывая глаза. В сознании воцарилась звенящая пустота, грудь переполняло умиротворение и ощущение бескрайнего счастья. Признанием самому себе в том, от чего так упорно отстранялся последние несколько недель. В том, что бесконечно любит это удивительное, такое сильное, и такое хрупкое зеленоглазое создание.

 

-10-

 

Адриана жаждала свободы: в жизни, любви, выборе пути, по которому идти, а также в том, кому отдавать своё сердце и тело. С Цианом она обрела всё это, почувствовав пьянящий вкус абсолютного счастья. Он позволил ей даже то, против чего всегда внутренне протестовал, отвергая мягко, но непререкаемо. Адриана умела быть благодарной, более того, в данном случае она хотела этого всем своим существом. Ласками она довела любимого до исступления, срывая с губ хищный рык вместе с поцелуем. И Циан отпустил себя полностью. Он снова добился от Адрианы податливости глины в его руках, но отнюдь не грубой физической силой. В неистовстве страсти она сама хотела подчиняться его желаниям, сулящим новые, отключающие разум удовольствия, разделённые на двоих и приводящие обоих к ощущению единства посреди чувственной бури.

В очередной раз изнемогая от наслаждения, Адриана обняла Циана, чувствуя, как её уносит бесконечным потоком нежности, и через мгновение снова ощутила резкое изменение своего положения в пространстве. В её глазах сияли звёзды, определённо, она даже видела их некоторое время, прежде чем, осознав, что вокруг как-то сильно стемнело, рассмотреть в густых тенях лицо любимого. Циан улыбался — она знала и улыбалась тоже, всё ещё часто дыша, чувствуя, как при каждом вздохе от соприкосновения разгорячённых тел по позвоночнику расходятся до дрожи приятные волны. И когда светило успело окончательно скрыться за горизонтом? Неужели вспышка взаимной страсти длилась несколько часов? Сладко вздохнув, Адриана повернула голову, чтобы убедиться в этом, усмехнулась, коснулась губами плеча Циана. Он не хотел её отпускать, прижимая к себе, ей не хотелось отстраняться. Адриана запустила пальцы в его волосы, прильнула теснее, и у неё перехватило дыхание от остроты сладостных ощущений, когда ставшие слишком чувствительными груди скользнули по груди Циана. Судорожно вздохнув, она немного выгнула спину и замерла. От удовольствия, конечно, не умирают, но сейчас такая странная и одновременно забавная мысль закралась в голову.
— Не двигайся хотя бы минуту, иначе я рискую умереть от наслаждения, — с тихим смешком сказала Адриана, действительно стараясь не шевелиться и дышать пореже.
Её взгляд говорил о другом — о любви, искренней, сильной, нежной бесконечно, с обязательной надеждой на взаимность и долгое совместное счастье, но в темноте вряд ли такое можно разглядеть, даже с открытыми глазами, а удерживать признания на языке было проще. Для них ещё не время. Адриана не знала, наступит ли оно когда-нибудь, но уже научилась не переживать об этом. По крайней мере, пока Циан рядом, и ей с ним так волшебно хорошо.
Зарывшаяся в его волосы теплая ладонь сделала ярче блуждающую по губам улыбку. Сердце успокоилось, и пульс пришел в норму, но хищник внутри все еще довольно урчал, наслаждаясь теплом желанного создания. Адриана завозилась в его объятиях, выгнулась, словно дикая кошка, и от движения ее упругой груди тело вновь опалило жаром. Рвано выдохнув, Циан мягко провел по замершему телу ладонью, подушечками пальцев игриво очертив линию позвоночника… и замер, услышав ее слова. Тихо рассмеявшись парой мгновений спустя, не пуская наружу тронувшую душу горечь. После акта любви говорить о смерти с убийцей. Циничный голос разума, несомненно, оценил эту убийственную иронию.
- Я очень надеюсь, что рядом со мной смерть тебе будет грозить исключительно от наслаждения, Адриана. – тихо отозвался он несколькими секундами спустя, приподнимая голову, чтобы нежно коснуться ее губ своими, и вновь опуская ее на импровизированную подушку. Мягко привлекая Адриану к себе, вновь укладывая золотоволосую голову к себе на грудь, запуская ладонь в пшеничные пряди ее волос.
- Давай спать, душа моя, - мягким полушепотом в золотящиеся звездным светом локоны. И нет, больше никаких двусмысленностей.
Циан не был для Адрианы убийцей ни в первую, ни в последнюю очередь. Он — любимый мужчина, добрый, надёжный друг, не раз спасавший её не только от неприятностей, но и от смерти, тот, без кого трудно дышать, тоскливо жить. Вот только, ещё не вернув себе способность мыслить здраво, сосредоточенная на том, чтобы под влиянием сильных чувств не заговорить о любви, она снова сказала ему что-то не то. Повисшая в воздухе пауза показалась Адриане долгой, объятия ослабли, как предложение наконец переместиться. Растерянная, она ответила на поцелуй, соскользнула с любимого, устраиваясь с ним рядом.
Смерть. Проклятая «невеста» Циана. Её точно не стоило упоминать даже в шутку, тем более, в такой момент. Только у Адрианы мозгов на это не хватило. Она тихо вздохнула, прижимаясь к Циану, замерла, когда он запустил пальцы в её волосы, обняла. Циан забыл об ужине, хотя на аппетит не жаловался, а проголодаться сейчас было бы вполне естественно. Однако Адриана ему не напомнила. Как и не спросила о том, не лучше ли им перейти на ночлег вглубь рощи.
— Доброй ночи… Циан, — сердце заколотилось, стоило ей осознать, что она едва не сказала «любимый».
Бояться слов любви неправильно, вот только по-другому не получалось. На что она вообще могла рассчитывать, не будучи даже полноценной женщиной, способной подарить жизнь? И всё же, надеяться было приятно. Особенно, лёжа в темноте, прижавшись к Циану после того, как разделила с ним потрясающие чувственные удовольствия, а он снова с нежностью назвал её «душа моя». Ещё лучше, если забыть о том, что она постоянно говорит не то, чему наверняка есть более веская причина, чем не связанный с разумом язык. Не та женщина всегда говорит не то, что следует, пусть с ней хорошо проводить время. Нет, об этом она точно думать не станет. Скоро все её надежды закончатся — до виноградников осталось недолго. Надо наслаждаться моментом. Адриана закрыла глаза и велела себе уснуть, забываясь в тёплой близости любимого мужчины, который пока рядом.
Стоило чуть ослабить объятия, и Адриана ускользнула, устраиваясь рядом, кладя голову ему на плечо и прижимаясь всем телом. Циан не стал ее удерживать, пусть душе безумно хотелось вернуть Адриану обратно… чувствовать родное тепло каждой клеточкой своего тела. Какая-то новая разновидность безумия?.. Раньше он за собой подобного не замечал.
- Доброй ночи, Адриана, - тихо отозвался Циан, едва уловимо касаясь губами золотых в темноте волос. Ему показалось, или она хотела сказать что-то еще? Может, нужно было предложить поздний ужин, которого они непредусмотрительно лишились по его вине?..
«Почему тебя вообще это интересует?» – хмыкнул внутри холодный голос разума. – «Вы получили то, что хотели. Теперь спи.» Почему… Сердце отозвалось волной нежности, безмолвно отвечая на заданный вопрос. Потому что сладко спящее сейчас в его объятиях солнечное создание незаметно стало ему дороже всего. Дороже жизни. Он не допустит ее смерти. Лучше умрет сам.
Усталость брала свое, накрывая сознание бархатным покрывалом. Прижавшись щекой к волосам Адрианы, Циан закрыл глаза, проваливаясь в бездонную тьму.
Лучи рассветного солнца скользнули меж деревьев, вырывая его из оков сна. Глубоко вздохнув, Циан осторожно потянулся, стараясь не потревожить сон Адрианы, поправил плащ на ее плече, возвращая руку на стройную девичью талию и прикрывая глаза. С улыбкой вслушиваясь в ее тихое, мерное дыхание, изредка щекочущее кожу. Затекшая правая нога пульсировала тупой болью, но будить Адриану он не хотел. Ее отдых был намного важнее собственных неудобств. Привычка игнорировать которые никуда не делась.
Этой ночью Адриана отдохнула очень хорошо, потому что не видела снов: ни ярких, изобилующих деталями, почти настоящих, ни смутных, от которых остаются лишь чувства, ощущения. Расслабленное удовольствиями тело увлекло сознание в благостное ничто, и реальность не тревожила разум своими отражениями. Но на протяжении всей ночи Адриана чувствовала Циана рядом. Неосознанно она льнула к нему, обнимала, не испытывая неудобств от ограничений, связанных с такой позой. Ей было хорошо, она улыбалась. И улыбка расцвела на её губах при пробуждении, стоило, сонно моргнув, встретить тёплый взгляд родных вишнёвых глаз. Прекрасное утро. Сладкий поцелуй. Нежные объятия. Этот цикл совместных пробуждений Адриана бы хотела повторять бесконечно. Отличное начало для любого дня.
Некоторое время спустя она снова сделала Циану массаж и попросила его, по возможности, провести на ложе из плащей весь день, чтобы дать полноценный отдых ноге, когда они перенесли свой лагерь вглубь рощи. Этим утром Адриана была бледнее обычного, но в остальном не выглядела нездоровой. Она развела костёр в небольшой ямке, предварительно очистив площадку вокруг от сушняка, как учил её Циан. Адриана улыбалась любимому, занимаясь нехитрыми приготовлениями к завтраку, ласкала его взглядом. И снова, против воли, отпускала на свободу свои надежды на совместное будущее, которое чётко не представляла, больше чувствовала, замыкая драгоценную цепь из уже прожитых с Цианом счастливых моментов. Идеально гладких отношений не бывает, Адриана понимала. Но разве кто-то мечтает о трудностях?
После охоты, к обеду Адриана стала чуть более задумчивой, даже грустной немного, несмотря на то, что ей удалось добыть двух крупных степных птиц с ржаво-коричневым оперением, немного кисловатым на вкус, но нежным и сытным мясом. Ей опять не хотелось уходить, ведь с каждым пройденным километром виноградники становились ближе. Готовил с удобством устроившись у костра, Циан, пока Адриана, пытаясь отвлечься от тоскливых мыслей, ушла к роднику, чтобы умыться холодной водой и обтереть тело влажной тканью. Стало лучше, определённо, и за обедом она была уже вполне весёлой. А два часа спустя, после уже ставшего традиционным полуденного сна она снова отправилась за водой с двумя флягами. Вернувшись, Адриана села напротив Циана, подогнув под себя ноги и предложила с несколько лукавой улыбкой:
— Хочешь, я помою тебя? Не купание, но очень освежает, — она показала влажный платок в своей руке.
Утро было ясным и солнечным, согретым теплом ее улыбки и нежностью поцелуев. Говорят, любовь – это сладкий яд, отравляющий душу. Циан был согласен с этим даже сейчас, как и с тем, что слова – это только лишь слова, в большинстве случаев.
С улыбкой пообещав Адриане посвятить этот день отдыху, он с задумчивым интересом следил за ней взглядом. И утренняя бледность, и перемены в настроении не укрылись от вишневых глаз, но Циан так ничего и не спросил – на вид с его солнечной девочкой все было в порядке, а обо всем остальном она расскажет сама, если захочет.
Он с удовольствием занимался готовкой, потому что не мог просто сидеть без дела, а клинки и ножи нельзя править бесконечно. Что ничуть не отвлекало от мыслей и беспокойства за Адриану, когда она уходила на охоту или к роднику, а он не мог пойти с ней, прикрыть, защитить, если понадобится. Оставалось ждать, прислушиваясь к звукам степи, бездумно следя за танцем огненных язычков костра. Вновь расслабляясь, услышав ее легкие шаги, улыбаясь зеленым, как весенняя листва, глазам, привычно укладывая голову на ее теплые колени для послеобеденного отдыха, подремать, пока тонкие пальчики ласково перебирают, расчесывают его волосы. Идеальное время… которое не может быть вечным.
Вопрос Адрианы, вернувшейся после очередного похода к роднику, застал его врасплох. Все же, он непростительно расслабился в ее обществе.
- Помоешь?.. – удивленно расширились глаза цвета вишни, взгляд скользнул к флягам на траве, к лоскуту ткани в девичьей ладони, и улыбка вновь тронула губы, добавив взгляду веселого лукавства, - Хочу, - Циан склонил голову на бок, от чего распущенные волосы упали вниз серебристым пологом, неторопливо избавляясь от рубашки и откладывая ее в сторону. Скользнувший по девичьей фигуре откровенный взгляд говорил, что за штанами дело тоже не станет, как и о том, что ее он также не прочь… помыть.
Вместо не так давно тоскливо гаснущего под ледяным дождём угольного жара в глазах Циана теперь было живое пламя, тушить которое силой воли он больше не собирался. Под его взглядом Адриане стало настолько горячо, что щёки полыхнули румянцем. Но глаз она не отвела, наслаждаясь этим волнующим ощущением, впитывая его, давая молчаливое обещание позволить любимому всё, чего он ни пожелает.
— Помою, — заверила Адриана, однако, прежде чем перейти непосредственно к гигиеническим процедурам, помогла Циану снять штаны. Если уж мыться, то основательно, насколько возможно при помощи куска влажной ткани и пары фляг воды. — Ты умывался, поэтому здесь я ограничусь этим, — сказала она и поцеловала Циана в губы.
У них куча свободного времени. Так почему бы не занять его чувственной игрой? Единственное, Адриана испытывала вину перед памятью Мики за то, что сократила часы тренировок с мечами в последние дни. Но ведь Циану её внимание сейчас было нужнее. К тому же, день ещё не закончился, потренироваться, чтобы не утратить боевую сноровку, можно и ближе к вечеру.
Здравые мысли вылетели из головы, стоило Адриане провести влажной тканью по плечам Циана, его груди, животу. За ней хотелось ласково проследовать ладонями, чувствуя, как напрягаются мышцы под ними, наметить дорожку из поцелуев, чтобы это напряжение стало подобным хищнику перед прыжком. Адриане нравилось невзначай дразнить любимого, разжигать в нём искры древних инстинктов, всем своим видом показывая, что раздувать из них пламя ещё рановато. Вновь намочив платок водой из фляги, она перебралась Циану за спину, перебросив его волосы через плечо ему на грудь. Впрочем, вид сзади будоражил её ничуть не меньше. У Циана была красивая спина, которую Адриана плавными круговыми движениями протирала влажной тканью, наслаждаясь каждым движением, случайным прикосновением пальцев к его телу. Она поймала себя на том, что с ним, пожалуй, впервые стала любоваться мужским телом, а не холодно оценивать его на предмет сильных и уязвимых мест.
На легкий поцелуй Циан ответил столь же легко, чуть жмурясь, скользя взглядом по тонкому профилю девичьего лица. Прикосновение прохладной, влажной ткани к коже было необыкновенно приятным, тихо выдохнув, он облизнул губы, сдерживая разгорающийся внутри пожар. Продолжая следить за Адрианой из-под длинных, словно девичьи, ресниц. Огонь желания скользил за ее ладонью, ярко вспыхивая там, где тонкие пальчики касались кожи, находя отражение в потемневших гранатах глаз. Она откровенно дразнила его, но мужские ладони все так же обманчиво-расслабленно касались травы, несмотря на сладкое напряжение, сводившее мышцы груди и пресса. Улыбнувшись, Адриана перебралась ему за спину, выводя узоры на коже влажной тканью, сладкой пыткой сводя хищника с ума. И словно бы не замечая этого. Рвано выдохнув, Циан приподнял больную ногу, используя здоровую, как опору и мгновенно разворачиваясь всем корпусом, чтобы взглянуть в глубокие зеленые глаза. Резким взмахом головы отправил копну волос обратно за спину, и, одной рукой бесцеремонно отобрав у Адрианы влажный платок, второй собственнически привлек желанное создание к себе, долго, жадно целуя соблазнительные губы. Нехотя отстранившись немного позже, глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, с лукавой улыбкой возвращая девушке платок и протягивая руку, взглядом предлагая помыть и ее тоже. Только с Адрианой он опускал все барьеры, пряча глубоко внутрь тьму, которую добровольно пустил в душу. Но родившееся в сердце признание так и не было произнесено вслух.
Всецело принадлежать кому-то, будучи свободной, имея собственный выбор, возможно только, когда любишь. Странное сочетание двух прямо противоположных определений, которое Адриана не поняла бы в своей прежней жизни, а в новой с наслаждением прочувствовала в полной мере. Гибкая, покорная, но темпераментная, она льнула к Циану в поцелуе, уступая и властвуя над ним одновременно. Однако, дойти до края своего чувства, без опаски шагнуть в пропасть, чтобы ощутить развернувшиеся крылья за спиной, Адриана пока не могла. Душа говорила о любви взглядом, губы и тело — нежностью, слова же оставались запечатанными на языке, больше не прозвучав ни разу с той ночи в пещере, когда Циан метался в бреду и не слышал признания. «Моя любовь для тебя. Навсегда», — полыхнуло огнём на сердце, стоило зелёным глазам встретиться с потемневшими гранатовыми, горло сдавил спазм, в глазах защипало. Но Адриана улыбнулась, в очередной раз взяла флягу, смочила платок, протянула его Циану в ответ на безмолвную просьбу и принялась раздеваться. То, что перед обедом она уже выполнила эту гигиеническую процедуру у родника, не имело никакого значения.
Его предложение было воспринято немного не так, но результат нравился Циану даже больше. Пока в ее взгляде он не заметил нечто, отразившееся лишь на миг, но, вопреки улыбке, проткнувшее душу тоской. Словно ведро ледяной воды опрокинули в костер, и он потух, оставив лишь тлеющие угли. Глядя на покорно раздевающуюся девушку, Циан тщетно пытался понять, в чем причина, тепло, чуть задумчиво улыбнувшись в ответ на взгляд зеленых глаз. Он никогда не был сердцеедом – убийце подобные таланты ни к чему; а того, что он эльф, легкой улыбки и пары серебряных монеток хватало с лихвой, чтобы утолять истинно мужские желания. И сейчас откровенно жалел, что не умеет понимать женщин.
Ладонь с влажной тканью мягко скользила по стройному девичьему телу, бережно и аккуратно, словно по тончайшему фарфору. Прижав Адриану к себе, чуть слышно выдохнув от прикосновения ее груди к его, Циан, осторожно придерживая девушку одной рукой, второй ласково протер ее спину, мимолетно оставив нежный поцелуй на обнаженном тонком плече. На миг отстранившись, накинул на девичьи плечи рубашку, в следующий момент притягивая Адриану к себе на колени, чтобы, вновь намочив и отжав кусочек ткани, бережно протереть по одной ее длинные, стройные ноги, осторожно приподнимая их немного вверх и тут же опуская обратно. Откладывая платок на траву, чтобы заключить Адриану в кольцо сильных рук, мягко коснуться уголка ее губ поцелуем:
- Перейдем к урокам чтения? – тихо поинтересовался он, - Или у тебя есть другие планы?
Нежные, дразнящие прикосновения, тихие, сладостные вздохи при соприкосновении не скрытых одеждой тел, мягкие поцелуи — Циан продолжил начатую ею игру, теперь сам разжигая из искры пламя. И Адриана уже жарко горела изнутри, когда он, несколько раз неспешно очертив её бёдра, отложил влажную ткань в сторону. Прикрыв глаза, Адриана потянулась к нему за новым поцелуем, обняла одной рукой за шею, от чего не нужная в данный момент рубашка соскользнула с плеч. Но вместо того, что она ожидала, Циан вдруг спросил про уроки. Зелёные глаза распахнулись, не сразу обретя осмысленное выражение. Из-за расширившихся зрачков взгляд казался туманным. Адриана замерла, рассматривая лицо Циана, тщетно силясь определить по нему причину прозвучавшего вопроса. Она тоже не могла похвастаться тем, что хорошо понимает представителей противоположного пола, но, став рабыней ещё в детстве, научилась интуитивно угадывать настроение. Циан сомневался, и что-то снова было не так, на мгновение словно повеяло сырым, тоскливым сквозняком.
Адриана погладила его шею, потом провела снизу вверх по внешней стороне острого эльфийского уха указательным пальцем, с любовью посмотрела Циану в глаза, тихо вздохнула, выдохнув сквозь приоткрытые губы.
— Мне показалось, что планы у нас с тобой одинаковые, — она улыбнулась, привлекла его голову чуть ближе к себе. — Я же не ошиблась? — долгий поцелуй в губы лучше слов показал, что урок чтения определённо следует отложить
В ее глазах светилось неприкрытое желание, невольно вызывая на губах улыбку, и хищник внутри басовито заурчал, отзываясь дикой нежностью на игривые прикосновения теплых пальчиков. Тлеющие угольки в груди вспыхнули яркими язычками пламени, грозящими вновь перерасти в сметающий все пожар желания.
- Одинаковые, да, - рваным, чуть хриплым выдохом в зовущие уста, за миг до накрывшего его губы поцелуя. Который перерос в еще один, и еще… рядом с ней время останавливалось, теряя всякое значение. А губы уже пошли дальше, исследуя высокую шею, спускаясь на грудь, лаская упругие холмики и нежную ложбинку между ними, пока ладони все так же держали желанное создание в объятиях, прижимая к груди, словно боясь расстаться хоть на мгновение.
Быть может, слова любви не так важны? Ведь нельзя так умопомрачительно ласкать того, кого всего лишь хочешь и ничего больше. В поцелуях без любви наверняка нет и малой доли волшебной сладости, а в прелюдии к чистой страсти — настолько волнительного предвкушения. Слова — это только звук. Хотя, нет, не для Адрианы. Признаваясь Циану в любви, она была искренней, обнажившей перед ним сердце, душу, и не могла отказаться от желания получить то же в ответ, как и избавиться от терзающих сомнений, неизменно сопровождавших мысли о том, почему этого не происходит. В поцелуях, жарких нежностях она забывалась, не думая ни о чём, что было прекрасно для мятущегося сердца, отмерявшего каждый шаг, приближавший Адриану с Цианом к виноградникам. Стремясь прогнать из головы последние тревожные мысли, она не заметила, как страстной лаской требует у любимого передать ей инициативу. Пусть ненадолго, но Адриана вновь властвовала над ним, покрывая сильное тело поцелуями, скользила по нему ладонями, прижималась грудью, срывая с губ рваные вздохи, ощутимо, но осторожно проводила по коже ногтями. В эти сладкие моменты Циан принадлежал ей всецело, страх потерять отступал под напором гремучей смеси чувств и желаний.
Под страстным порывом он снова уступил, отдавая ей власть над собой – ненадолго, дикий комок чувств и эмоций и так находился в полнейшем раздрае, распаленный желанием, безжалостно затоптанным отголоском непролитых слез в родных глазах, и вновь закрученный в сводящий с ума водоворот страсти.
Уронить желанное создание на расстеленный плащ, вжимая в темный мех, более не думая о том, что кругом степь и далеко не ночь, вновь отпустить на волю древние, первобытные инстинкты, отдавая ей всего себя, без остатка. Отключая мир, рассыпающийся осколками цветного витража.
С тихим выдохом откинувшись на спину, Циан прикрыл глаза, с улыбкой обнимая лежащую рядом Адриану, привычно опустившую голову на его грудь, перебирая меж пальцев пшеничные пряди ее волос. Не глядя, прикрывая их обоих плащом, наслаждаясь каждым мигом спокойствия, умиротворения и сладкой неги.
- С тобой мне бесконечно хорошо, звездочка моя ясная, - тихим шепотом в золотистые локоны, - Но сегодня я не оставлю тебя без ужина.
Неистовой бурей Циан опрокинул её на спину, накрыл собой, утверждая собственное безоговорочное право нежно властвовать над ней, отдавая даже больше, чем требовал от Адрианы в ответ. Она сходила от него с ума, её пробуждённая чувственность жарким блаженством бурлила в крови, в момент наивысшего наслаждения рвалась наружу сладостным стоном, сдержать который у Адрианы получилось лишь отчасти.
Какое-то время спустя, когда осознание окружающего мира начало постепенно к ней возвращаться, Циан озвучил испытываемые ею ощущения, и Адриана улыбнулась. Она потёрлась щекой о его плечо, коснулась кожи губами, поцеловала чуть выше, слегка увлеклась, останавливаясь только на шее возле уха.
— До ужина ещё так далеко, — тихо сказала Адриана, повернула голову, чтобы видеть лицо Циана, пальцами провела по его груди. — Мне тоже очень хорошо с тобой Циан. Ты особенный, — подушечками пальцев она продолжала невесомо скользить по его телу. — Я… — Адриана замолчала, её глаза расширились. С рваным вздохом она приподнялась над Цианом и поцеловала его, вместо того, чтобы закончить фразу. Иногда лучше промолчать.
Эта любовь останется с ней, даже если он уйдёт, а сердце заполнит обида оставленной женщины, нахлынет тоска. Прекрасное чувство забьётся комочком в тайники души, прячась там до времени, когда воспоминания перестанут причинять острую боль. После Адриана оденет любовь в надежду и будет продолжать беречь, как самую большую ценность в своей жизни.
Циан улыбался, довольно жмурясь от нежности губ, помечающих его кожу дорожкой из поцелуев, открывая глаза, чтобы встретить взгляд пленивших душу глаз. Несказанное читалось между строк, но фраза, озвученная Адрианой по ту сторону гор так и не была произнесена вновь. Что не отменяло уверенности – прозвучать должна была именно она.
Губы нежно отозвались на поцелуй, лаская девичьи уста, Циан чуть крепче обнял Адриану, прижимая к себе, лаская бархатистую кожу подушечками пальцев… пока белокурая головка вновь не опустилась на его плечо, скользнув щекой по коже, щекоча шею волосами.
- И что же во мне особенного?.. – чуть слышно, будто мысли вслух. Гранатовые глаза бездумно разглядывали длинные, резные листья в кронах над головой. Что он может дать ей, убийца без рода и крова, кроме своих чувств и бесконечного ожидания?.. Вот только чувства снова шли вразрез с разумом – он не мог, да и не хотел ее отпускать.
Адриана была достаточно близко, чтобы услышать. Она улыбнулась шире, скользнув взглядом по его губам. Что особенного? Всё. Любимые уникальны для любящих. Зелёные глаза посерьёзнели. Адриана не собиралась шутить. Ей хотелось выразить словами хоть частичку того, что лежало на сердце.
— Мы знакомы совсем недавно, а ты один сделал для меня больше, чем кто-либо ещё за всю жизнь, которую я помню, — сказала она, встречая взгляд тёмно-вишнёвых глаз. — И никогда не требовал ничего взамен, поэтому для тебя хочется сделать безмерно много, — Адриана снова коснулась губами его груди. — Люблю, когда ты улыбаешься, тебе хорошо. Мне становится тепло-тепло на сердце. Я как будто знала тебя сто лет, потом забыла и теперь с удовольствием узнаю заново.
Циан мог дать ей свою любовь, и Адриана стала бы самой счастливой во всём мире. Её глаза говорили об этом. Она согласна безропотно переживать долгие разлуки, волнения, томительное ожидание, но с надеждой на его возвращение. Ей просто уже не сможет быть необходимым другой мужчина, в её сердце есть место только для одной большой любви, по сравнению с которой померкнут, станут ненужными все остальные возможные увлечения.
Глаза цвета вишни неуловимо посветлели, теплея, дрогнули улыбкой губы. Приподняв голову, Адриана чуть возвышалась над ним, и он снова тонул в глубине ее зеленых глаз.
- Моя маленькая лесная пичужка, - подняв руку, Циан ласково убрал с девичьего лица пшеничный локон, нежно очертил подушечками пальцев линию скулы и подбородка, - Тогда, в Хасмале, я неожиданно для себя узнал, что маги могут быть разными. Могут быть друзьями… - улыбка обрела задумчивый оттенок, но вишневые глаза все с той же теплотой любовались изумрудными, - И ты… В том лесу ты вдруг напомнила мне птенчика, выпавшего из гнезда… я не смог пройти мимо. – указательный палец обвел линию губ и ладонь опустилась ниже, огладила плечо, переходя на спину и замирая на талии, - Нельзя так безоговорочно доверять незнакомцу, зная, что он отмечен тьмой и смертью. Но ты доверяла. И ни капли не боялась. Словно мы действительно знакомы бесконечно давно… - ладонь вновь ласково огладила спину, зарылась в золотистые пряди волос, Циан мягко привлек Адриану к себе, нежно поцеловал соблазнительные уста, чуть отстраняясь с тихим выдохом, - Я бы никогда не стал ничего требовать с тебя – не имею привычки брать плату за помощь по собственной инициативе. И ты… похожа на Этель, не внешностью, душою, такая же теплая, солнечная. – задержавшаяся в ее волосах ладонь ласково перебирала пшеничные пряди, - Ты греешь меня изнутри. Судьба забрала ее, но я никому и ничему не позволю забрать у меня тебя, Адриана. Если… если ты сама не захочешь уйти. – глаза цвета вишни внимательно вглядывались в глубины зеленых, - Все же, я далеко не самая подходящая компания для молодой, красивой девушки.
У неё был десяток причин ему доверять, с самых первых минут их встречи, когда Циан, положив мечи ей на колени, понёс её на руках к ручью. И пусть даже тогда Адриана вряд ли успела бы нанести ему удар, если бы захотела, факт оставался фактом — Циан сделал шаг ей навстречу, и она ответила тем же. И не нужно ничего требовать друг от друга, всё происходит само: доверие за доверие, тепло за тепло, забота за заботу… Любовь за любовь?..
Глаза Адрианы вновь широко распахнулись, сердце стучало так громко, что, казалось, Циан должен услышать исходящий из её груди грохот. Она не верила своим ушам. Он предлагал ей остаться с ним? Насовсем? Адриана медленно вздохнула, облизнула губы. Наверное, она молчала слишком долго, анализируя, не принимает ли желаемое за действительное, но не сводила с Циана взгляда, счастья в котором было больше, чем удивления.
— Ты лучшая, самая желанная компания для меня, Циан, — ответила она чуть хрипло от сильного волнения. — Я хочу быть с тобой всегда.
Горячая ладонь скользнула по его груди, легла на плечо, Адриана теснее прижалась к Циану, улыбнулась ему. Всё настоящее. Это не сон. Во сне так хорошо не бывает. И счастье всё же может длиться дольше, чем дорога до виноградников. Тревожная тень шевельнулась где-то на горизонте сознания, но под влиянием чувств, переполнявших Адриану, так и не смогла оформиться в мысль. Зато губы уже бездумно, повинуясь одному велению души, льнули в поцелуе к губам Циана приятным дополнением к сказанному. Она не может заставить исчезнуть всю ту боль, которую он испытал в жизни, но в её силах напитать его живительной силой своей любви, отдавать всю себя, дарить нежность, согревать.
Желанная компания. Он, отмеченный тьмой убийца, старше ее более чем вдвое. «Ты предложил ей остаться с тобой», - холодно отметил внутренний голос, - «О чем ты вообще думал?» Да, предложил. Вишневые глаза тепло улыбнулись изумрудным, откровенно любуясь их ярким, счастливым блеском. Он и не думал. Лишь слушал сердце – а оно утверждало, что слишком много мыслей порой только мешает. Губы отозвались на поцелуй, сперва нежно, все более жадно и жарко с каждой секундой, стирая грань реальности… все те десятилетия, когда он запрещал себе привязываться… запрещал любить.
- Всегда – это очень, очень долго… - хриплым шепотом на выдохе между поцелями, - но я… больше не буду против.
— С тобой не долго… совсем, — также шёпотом отозвалась Адриана, обнимая Циана.
В его возрасте она находила лишь преимущества. Не то чтобы ей нравились мужчины постарше: в поместье Веласов Адриана вообще опасалась смотреть на представителей противоположного пола из-за Гая, а после встретила Циана, и её женский интерес незаметно стал принадлежать только ему. Она любила его без оглядки на разницу в прожитых годах между ними, на шрамы, отметившие тело и душу, на ремесло, наложившее отпечаток на характер, любила и желала таким, как он есть. А теперь была необыкновенно счастлива тем, что Циан хотел видеть её рядом с собой. И всю эту радость Адриана вложила в свои поцелуи, ласку рук, словно заново исследующих тело любимого. Яркая искра чувственности породила огненную бурю, в очередной раз на время поглотившую обоих.
Часы пролетали незамеченными. Однако Адриана успела ещё раз сходить на охоту, добыв такую же степную птицу, как те две, убитые ею перед обедом. После занятий грамотой с Цианом она долго упражнялась с мечами, сначала с одним, потом с двумя одновременно. И в это время, когда солнце уже скатывалось к западному горизонту, тревожная мысль вдруг настолько ярко сверкнула в сознании, что Адриана, закрутив меч слишком резко, едва не выронила его из руки. Похожее на звонкую песню весенних птах настроение вмиг улетучилось. Счастье не ушло, но к его вкусу примешалась ощутимая горечь замаячившей на горизонте потери.
Циан предложил ей остаться с ним, и она согласилась, не раздумывая. Они не обсуждали ни совместную жизнь, ни общий дом, вполне довольные дорогой, которую уже дважды делили на двоих. Адриана не могла представить Циана главой шумного семейства, собравшегося за столом в уютной комнате, даже несмотря на свои сны об их маленьком доме на берегу. Мечты не всегда имеют сходство с реальностью, и она привыкла довольствоваться тем, что может получить от жизни. Но устроит ли это его? Во всём?.. Мысль о том, что о последствиях жарких ночей и не только Циан не волновался наряду с ней, знавшей об отсутствии причин для этого, оптимизма не добавляла. В подобных делах мужчины нередко беспечны, особенно те, кто не привык к длительным отношениям с женщиной. Сердце тоскливо замирало от выхолаживающей грудь изнутри стужи. Адриана могла всю себя отдавать Циану, только вряд ли когда-нибудь подарит ему ребёнка. Она вспомнила Алонзо, с неизменной улыбкой говорившего о своих детях, и ей стало ещё горше. Но это не будет стоять между ней и Цианом. Она расскажет ему, пусть он ещё не думал о детях и даже если никогда о них не задумается.
Закончив упражнения, Адриана убрала мечи в ножны, сходила к роднику умыться и набрать воды. Когда вернулась, она устроилась рядом с сидевшим у костра Цианом, ласковым котёнком прильнула к нему, обняла, потёрлась щекой о плечо. Говорить не хотелось — успеет ещё, и Адриана молча наслаждалась очарованием момента, уютной близостью к тому, кого очень сильно любила.
В одном Адриана была права – Циан предпочитал не задумываться о последствиях близости, попросту вычеркнув для себя эту возможность. Никогда не отказывая себе в утолении желаний плоти, он запретил сознанию любые мысли о детях, не только потому, что не желал продолжения рода. Просто иначе эти размышления заходили слишком далеко, к тому моменту, когда он впервые вернулся к безымянной могиле на болотах. Когда, насильно вызвав из памяти причиняющие боль воспоминания, допустил мысль о том, что в момент смерти Этель уже могла носить под сердцем его ребенка. И смирился с тем, что никогда не узнает, насколько это было правдой.
И теперь, когда его сердце вновь было занято и не желало иного, сознание привычно игнорировало все связанные с этим далеко идущие последствия.
Откинувшись спиной и затылком на древесный ствол, привычно подтянув к груди левую ногу и положив вытянутую левую руку на колено, Циан задумчиво следил за тренировкой Адрианы в просвет между деревьями, краем глаза наблюдая за птичьей тушкой, жарящейся над костром. Пожалуй, с завтрашнего дня он тоже вернется к тренировкам, которые откровенно запустил из-за больной ноги. Сейчас он, по крайней мере, может нормально стоять, без риска потерять равновесие при резком развороте.
Заря окрасила небо оттенками охры и багрянца, светило медленно сползало за зубчатые пики гор, разливая по степи лиловые сумерки. Снятое с огня мясо ждало своей участи в листьях, а Циан ждал Адриану, бездумно глядя на пламя, и в гранатовых глазах отражались сполохи танцующего огня. Вернувшись, она опустилась рядом, прильнула к плечу, вызывая теплую улыбку на губах. Не оборачиваясь, Циан обнял ее за плечи, крепче прижимая к себе, прижался щекой к золотистому шелку волос.
- Предлагаю поужинать и ложиться спать, - на миг отстранившись, он мягко поцеловал Адриану в висок, - Нужно хорошо отдохнуть перед дорогой.
Спать. Адриана задержала дыхание на вдохе, потом медленно выдохнула, чувствуя облегчение и вину одновременно. Действительно, сейчас не лучшее время для намеченного ею разговора. Перед сном хорошо пребывать именно в том благостном состоянии, в котором они с Цианом находились сейчас, ничем не нарушать его. Она убеждала себя в этом, заглушая внутренний голос, твердивший, что молчание — тоже есть ложь. В конце концов немедленно обустраивать уютное семейное гнёздышко со всеми его атрибутами они с Цианом не собирались. Им обоим хватило в жизни боли, чтобы двигаться по пути взаимных чувств с крайней осторожностью, маленькими шагами. Возможно, у них вообще ничего не получится… Нет. Адриана снова вздохнула, злясь на себя за подобные мысли ещё больше, чем за малодушие. Она расскажет. Но не сегодня. Сейчас же она обняла Циана за шею второй рукой, поцеловала в губы.
— Поддерживаю твоё предложение, — её улыбка мягким светом отразилась в глазах, такая тёплая, нежная, счастливая. Умиротворение не покинуло взгляда, несмотря на секунды тяжких раздумий.
Всё же сумев убедить себя в правильности принятого решения, поужинала Адриана с аппетитом, а после, уже лёжа под плащом, в объятиях Циана, завела совсем другой разговор:
— Ты говорил, что подружился с магами в Хасмале. Какие они? Как вы познакомились? Вы ещё встретитесь?
Мягко отозвавшись на поцелуй, Циан нехотя все же отстранился от Адрианы – чтобы загасить костер, несмотря на ямку, в которой находился, становящийся слишком заметным в темноте. И только после этого переходя к ужину, с улыбкой наблюдая за тем, с каким аппетитом ест Адриана, запивая водой из фляги пожаренное над огнем мясо. Поймав себя на мысли, что любоваться ею готов постоянно, чем бы она не занималась.
Со всеми удобствами устроившись ко сну, Циан укрыл их обоих теплым плащом, заключая в кольцо рук прижавшуюся спиной к его груди Адриану, мягко касаясь губами золотистых волос. Но пожелание доброй ночи так и не было озвучено, заслоненное ранее прозвучавшими вопросами.
- Сколько любопытства на ночь, - усмехнулся он, прикрывая глаза, чуть крепче прижимая к себе желанное создание. – Они – люди. Взрослые дети, открытые миру. Совсем не похожие на высокомерных магов Тевинтера, считающих всех прочих грязью под ногами. Готовые помочь, прикрыть спину. – вновь открывшись, гранатовые глаза скользили в кронах деревьев, чуть задерживаясь на искрах далеких звезд в проблесках неба, - Познакомились… случайно, как оно обычно и бывает. Мы разошлись, а после судьба свела нас вновь, втянув в зреющий заговор. Приведший в Хасмал драконов. – замолчав, Циан прижался щекой к золотистым волосам, бездумно глядя в ночь, прежде чем все же добавить, - Два мага, храмовник, гном-берсерк, долийская охотница и убийца. Гремучая смесь. Мы убили того дракона, что сел на Арену. Глядеть в огромные, до жути разумные глаза, видеть, как в пасти зарождается огонь… я бы, определенно, согласился прожить жизнь и без подобных воспоминаний. – тихий смешок всколыхнул ночной воздух, - А потом каждый пошел своей дорогой. Не думаю, что мы еще когда-нибудь встретимся, я не собираюсь ни в Минратос, ни в Ферелден. – улыбнувшись, Циан мягко поцеловал Адриану в макушку, - Мне и здесь хорошо.

 

Ей тоже было хорошо здесь, сейчас, рядом с ним. Адриана слушала рассказ в блаженной полудрёме, навеваемой звуками его голоса. Когда же Циан упомянул битву с драконом, её глаза распахнулись, она завозилась, собираясь повернуться к нему лицом, потом передумала, вздохнула, замерла, прижимая его руку к своему животу.
— Ты дрался с драконом! — с восторженным изумлением выдохнула Адриана. — Надо же… Не представляю, как можно подойти к нему близко: там же зубища, крылья, хвост здоровый, с шипами, а силища какая, и огонь, — перечисляла она сильные стороны гигантского противника, всё больше восхищаясь теми, кто не побоялся выйти против него на бой, и инстинктивно жалась к Циану сильнее. — Я видела красного дракона, который пролетал над улицами Хасмала слишком низко, и мне было очень страшно, хотелось только спрятаться. А ты… вы победили его. Даже с магами это невероятно сложно и крайне опасно, — Адриана бездумно гладила тыльную сторону ладони Циана пальцами, одновременно восторгаясь его подвигом и леденея при мысли, что он мог погибнуть тогда. Помолчав, она улыбнулась, подумав уже о другом. — Теперь ты можешь зваться драконоборцем, Циан.
- Да-да, лапы, хвост, крылья, полный комплект. – с веселой усмешкой отозвался Циан, - Большая, наглая и агрессивная огнедышащая ящерица. – неприкрытое восхищение в голосе все сильнее прижимающейся к нему Адрианы, и ласка теплой ладони пробуждали в нем совсем неуместную сейчас игривость, - У любого хищника, каким бы непобедимым он не казался, всегда есть слабые стороны. Надо их только найти. – зарывшись лицом в ее волосы, Циан уже был готов провокационно ухватить губами высокую шею, когда услышанное вызвало у него тихий, веселый смех, - Драконоборец. – насмешливо повторил он, - Закованный в броню целиком, как храмовник, в глухом шлеме с перьями и длинным копьем – я как-то видел такую фреску. – диверсия все же свершилась, губы коснулись кожи, оставив в основании шеи мягкий поцелуй, - И таким себя никак не представляю. И вообще – считай это нашей тайной, хорошо?
Рассмеявшись, Циан щекотал её шею тёплым дыханием, вызывая сонм сладких мурашек по позвоночнику. После поцелуя Адриана в очередной раз вздохнула, поёжилась от удовольствия, а потом прыснула со смеху, представив Циана в тевинтерской чёрной храмовничьей броне с алым плюмажем на шлеме.
— Тебе совсем не обязательно так наряжаться, — всё ещё широко улыбаясь, сказала она. — Справился же с драконом и без того, — её пальчики игриво прошлись по предплечью руки Циана. — Драконоборец, — тихим шёпотом повторила Адриана. Нормальное звание, если не воображать броню с перьями. Она снова едва сдержала смех. — Пусть это будет тайна. Даже для Эдана? А про слабые места дракона ты мне расскажешь?
Близость Циана, прикосновение его губ к коже будоражили кровь, но и любопытство бойца весьма взбодрилось после рассказа о битве с огнедышащим чудовищем.
Все шло к тому, что уснут они очень не скоро. Смех Адрианы говорил о том, что она тоже представила описанного им рыцаря, а провокационные действия тонких пальчиков вызвали ответные меры – ладонь, оставив талию, скользнула вверх, накрывая упругий холмик груди.
- Ну, положим, справился с ним не я, - не торопясь развивать тему, отозвался Циан, - Я, в основном, уворачивался от наглой морды и хвоста, несколько раз потыкал ему в брюхо мечами, кажется, лапу подрезал… вобщем, добили его без меня. – ладонь мягко огладила скрытое тканью упругое полукружие кончиками пальцев, намекая о более интересных темах на ночь. Рассказывать, как огромный гибкий хвост дракона сбил его с ног, ломая ребра и впечатывая в песок арены, он, ясное дело, не собирался.
- Тайна для всех, - усмешка изогнула губы, - Для Эдана тоже, иначе это уже и не тайна будет. А зачем тебе знать драконьи слабые места? – еще один поцелуй тронул основание девичьей шеи, - Хочешь открыть на них охоту? – он дразнился, как мальчишка, наслаждаясь давно забытым вкусом свободы. В который раз лишь отмахнувшись от циничного внутреннего «я», ядовито намекнувшего, каким образом сильные чувства влияют на разум.
Адриана удивилась, что Циан не хочет рассказывать другу о столь знаменательном факте своей биографии. Ей было интересно и про уязвимые места на теле дракона, и про ход боя с ним, про то, сколько он продлился, куда и чем был нанесён решающий удар. Однако ласковое наступление всерьёз отвлекало от этих мыслей, вопросы рассыпались разрозненными фразами, ещё не успев как следует оформиться в голове. Циан изучил слабости Адрианы и сейчас бессовестно их использовал, а ограничения её собственной позиции вносили в игру дополнительный волнующий элемент.
— Я расширяю свои знания. Немножечко драконологии мне не повредит, — Адриана немного прогнулась в спине. Теперь её сладкий вздох вышел более шумным. — Но мы можем отложить занятия до завтра. Ведь так? — она вновь накрыла ладонью руку Циана, поощряя его провокацию, повернула голову, отвела плечо, открывая шею для поцелуя. Его откровенно приглашали продолжать, но отнюдь не разговор.
Циан в принципе не любил делиться фактами своей биографии и Адриана была единственной обладательницей самой полной ее версии. Еще были Эдан и Алора, остальные обладали лишь ворохом сильно разрозненных моментов. Возможно, Эдану он и расскажет, а вот раз за разом пересказывать подробности всем и каждому точно не собирается.
- Немного... драконологии. - Циан насмешливо фыркнул, тут же, впрочем, воспользовавшись приглашением, оставляя на высокой шее несколько едва уловимых поцелуев, чувствуя, как сладко вздрагивает в его объятиях девичье тело, - Ночь - не время для уроков, Адриана, - наставительно выдохнул он ей на ушко, вопреки словам дразняще касаясь губами изящной ушной раковины, - Ночью нужно... спать. - ладонь, огладив упругую грудь, выскользнула из-под девичьей ладошки, спускаясь на талию. Но вовсе не для того, чтобы остаться там - сильные пальцы бесцеремонно вытянули подол рубашки из брюк, и ладонь вернулась на прежнее место. Уже под рубашкой. Огладив нежную кожу и удобно устраиваясь на упругом полушарии, словно ни в чем не бывало.
- А еще можно смотреть на звезды... - губы нашли тонкую ключицу в вырезе рубашки, чей подол был окончательно выдернут из штанов второй рукой, тоже возжелавшей добраться до бархатистой кожи.
Спать. Конечно. Видимо, за этим Циан и стягивал с неё рубашку. Ну, или за тем, чтобы лучше видеть звёзды. Адриана усмехнулась, приподнялась, облегчая ему задачу. В конце концов, Циан называет её своей «звёздочкой», так что, пусть смотрит. Судорожный вздох был весьма красноречивым ответом на ласки скользящих по обнажённой коже рук и поцелуи.
— Можно, — согласилась Адриана, запуская пальцы в волосы склонившегося над ней Циана. — И целоваться под звёздным небом можно тоже. Чтобы спалось слаще, — с лукавой улыбкой добавила она.
В объятиях Циана его «звёздочка» разгоралась всё ярче, поэтому одежды для пылающего жаром желаний тела, пожалуй, было уже действительно много. Адриана слегка повела плечом, и многострадальная рубашка, тесёмки на вороте которой уже давно развязались, сползла с него. К Циану Адриана тянулась всем своим существом, горячая, жадная до нежностей, трепещущая от выросшей его стараниями потребности любить и быть любимой.
Нет, спать они, конечно же, будут. Только не сразу.
- Да, - с улыбкой отозвался Циан, - после поцелуев под звездами спать особенно приятно, - губы тут же подтвердили сказанное, отметив открывшееся взору тонкое плечо. Наверное, стоило бы уже остановиться, но Адриана столь явно желала продолжения, что гасить тугой жар собственного желания он в очередной раз не стал, опрокидывая ее на спину, и в пару мгновений избавляясь от столь мешающей им обоим рубашки. Сначала ее, потом своей. Остальная одежда последовала за ними лишь немногим позже, более не препятствуя чувственным играм рук и губ, скользящим по коже поцелуям, безумию страсти, единому для двоих.
Полог ночи накрыл их бархатным покрывалом, словно отгораживая маленькую рощу от остального мира.
На востоке разгоралась заря, окрасив небо пастелью. Проснувшись, Циан какое-то время просто лежал, слушая тихое дыхание спящей в его объятиях Адрианы, с улыбкой вспоминая ночные безумства. «Не зря говорят, что от любви глупеют», - ехидно хмыкнул внутренний голос, не оставшись в стороне. Его любовь. Его слабость. Признать разумом то, что давно знало сердце, о чем шептала душа. Мягко поцеловав свое золотоволосое чудо в висок, Циан осторожно отстранился, садясь, бережно укрывая Адриану плащом и неторопливо одеваясь. Правда, ограничившись лишь бельем и штанами. Кожаный шнурок вновь стянул волосы в низкий хвост, забрав из ножен мечи, эльф бесшумно встал, проходя рощицу насквозь, выходя в степь. Ходить было все еще больно и он заметно хромал, но, если не усердствовать, тренировке это не помешает.
Прикрыть глаза, ощутить себя частью окружающего мира, почувствовать вкус ветра на губах, ощутить жесткую степную траву под ногами… перенести вес тела на здоровую левую ногу, чуть отставив раненую правую в сторону, немного согнув в колене и опираясь на землю лишь пальцами, не задействуя поврежденные мышцы. Ставшая продолжением ладоней смертоносная сталь рассекла воздух, вызвав явное удовлетворение внутреннего хищника. Все же, тренировок ему откровенно не хватало.

-11-

Адриана видела звёзды: алмазные россыпи на небе из тёмного шёлка, кружащиеся в танце мерцающие сферы в обрамлении сияющих лучей, сверкающий радужным серебром звёздный дождь. Под влиянием удовольствий тела, блаженства души, окрылённой недавним предложением Циана, её разум создавал фантастические картины, гармонично вплетая их в окружающую реальность. Изменёный мир, в который они на время уходили вместе, где всё всегда просто и хорошо.  Однако он был настоящим для них двоих, рождённым энергиями взаимных чувств, стремлений, движения навстречу друг другу. Засыпая после того, как сладостная буря страсти отбушевала, Адриана всё ещё чувствовала на себе его волшебное влияние. Циан был рядом, нежно её обнимал, и осязаемый ореол тёплой магии любви оставался с ней до самого утра.
А потом Адриана вдруг замёрзла, продрогла под меховым плащом, которым любимый заботливо укутал её, уходя. Она резко села, холодея ещё и изнутри от ощущения пустоты, огляделась, боясь никого не увидеть. Жуткое наваждение, посетившее её на границе сна и реальности отступило, едва Адриана рассмотрела за деревьями знакомую фигуру. Циан. Он там один. Решил потренироваться на рассвете.
Руки непривычно дрожали, когда она натягивала на себя немного влажную, холодную одежду и обувь. Адриане хотелось вновь нырнуть под тёплый плащ, но зов природы оказался сильнее. После, уже слегка взбодрившись, она забрала пустую флягу, ушла к роднику умыться и набрать воды. Однако, едва поднеся к лицу набранную в сложенные чашечкой ладони воду, Адриана выплеснула её на траву, поморщилась. Запах ржавого железа был сильным до тошноты. Хотя вчера она его не чувствовала совершенно. Выждав пару минут, Адриана опасливо склонилась над родником, втянула носом воздух — ничего. Показалось? Она зачерпнула в ладонь ещё воды, понюхала её, попробовала на вкус. Точно показалось. Наверное, это потому, что ещё окончательно не проснулась.
Через пять минут Адриана, умытая, посвежевшая, но бледная, вышла к Циану. Флягу с водой она взяла с собой, решив, что после тренировки ему захочется пить.  Едва взглянув на напряжённое, побледневшее лицо любимого, сжавшиеся в полоску губы, Адриана стиснула зубы. Ногу ему разрабатывать необходимо, но боль Циана физически отзывалась в ней с каждым его шагом, при котором он не наступал на полную стопу правой ноги, выходившим из-за этого заметно рваным разворотом со взмахом мечами, шумным вздохом одновременно со звуком рассекающей воздух стали, в котором слышался недовольный рык хищника, запертого в раненом теле.
Держа флягу обеими руками, Адриана встала, опираясь спиной о ствол одного из деревьев на краю рощи. Она очень старалась не выдавать своих чувств ни лицом, ни взглядом. Медленное восстановление после ранения через боль тоже нужно пережить. Обоим. Адриана верила, что Циан полностью поправится. Иначе быть не может, не с его силой воли, способной на многое, как магия. Впрочем, к магии они тоже могут обратиться, если потребуется. Даже если откажет Ритор или не пожелает прибегать к его услугам Циан, в Антиве наверняка есть другие целители.
Тихий шелест среди деревьев, на пару минут умолкнувшая птица – даже не открывая глаз, Циан знал, что Адриана проснулась. На тренировку это знание никак не повлияло, лишь пребывающее в звенящей пустоте сознание бездумно отметило ее легкие шаги, удалившиеся в сторону родника. Так же безучастно, как отмечало боль за гранью пустоты.
Единым слитным движением клинки разрубили упругий порыв ветра, стойки перетекали одна в другую, но об идеальности пока можно было забыть – без полноценной опоры развороты выходили рваными, и пару раз он едва не потерял равновесие, наступив правой ногой на камешек, выскользнувший из-под пальцев. Но в целом все было довольно не плохо… если не обращать внимания на раздражающие моменты.
Адриана вернулась, ее присутствие рядом ощущалось почти физически и тень улыбки мимолетно тронула сжатые в полоску губы. Ему никогда не мешали зрители.
Два шага влево, один вперед и слитный разворот вокруг своей оси. Слишком резкий – раскаленная игла боли проткнула ногу, выплеснулась сквозь барьер воли, заставив его зашипеть сквозь зубы. Рвано выдохнув, Циан все же завершил разворот, и остановился, опуская клинки к земле. Подставляя лицо порывам прохладного утреннего ветра, играющего собранными в хвост серебристо-белыми волосами и выбившимися из него длинными прядями. Успокаивая сбившееся дыхание, и только после этого открывая глаза и оборачиваясь к Адриане, неторопливо направляясь к ней. Ничем не показывая, чего стоили ему эти несколько шагов.
- Доброе утро, Адриана, - уголки губ дрогнули чуть усталой улыбкой, переложив оба меча в правую ладонь, и правым же плечом опираясь на ствол дерева, полностью снимая нагрузку с больной ноги, левой рукой он принял протянутую ему флягу, делая несколько больших, жадных глотков и возвращая полупустой сосуд обратно:
- Спасибо, - улыбка вновь тронула губы, тут же померкнув, отмечая бледность ее лица, - Тебе нехорошо? Или это… из-за меня?.. – глаза цвета вишни внимательно вгляделись в зеленые, запрещая сознанию любые мысли на этот счет до получения однозначного ответа.
Адриана  пожелала доброго утра и улыбалась Циану в ответ до момента, пока он не начал пристально всматриваться в её лицо, вмиг серьёзнея. Что-то не так? Слегка растерявшись, она инстинктивно провела ладонью по щеке, словно стирая невидимую грязь. Нет, не испачкалась, судя по вопросу. Зелёные глаза раскрылись шире от удивления.
— Всё… нормально, — ответила Адриана, силясь понять, что же вызвало такую тревогу во взгляде Циана. — И с тобой мне совершенно точно хорошо, — она улыбнулась, глядя на него снизу вверх. — Очень хорошо, — шагнув к нему, Адриана обняла Циана одной рукой, прильнула к разгорячённому тренировкой телу, влажному от пота, но её это не смущало. — А почему ты спросил? — всё же решила поинтересоваться она.
- Ты побледнела, - свободная ладонь коснулась девичьего лица, Циан мягко поцеловал прильнувшую к нему девушку в висок, - Хорошо, что все в порядке. – губы чуть дрогнули улыбкой, переложив за спиной клинки из правой ладони в левую, эльф с тихим выдохом отстранился от дерева, опуская правую руку на плечи Адрианы.
- Идем завтракать, прекрасная моя, - произнес он, - И еще я совершенно точно не откажусь от массажа. – все же, от любви действительно глупеют. Вместо того, чтобы уходить, нужно было дождаться пробуждения Адрианы и попросить ее растереть ему ногу, а уже после идти тренироваться. Возможно, тогда ему не было бы так больно.
Кухарка Веласов, видная, рыжеволосая Тая, часто со знанием дела замечала, что то, чем наполняешь желудок, неизменно отражается на лице. Раньше Адриана никогда так часто и много не ела мясо, поэтому, наверное, её желудок несколько противился нынешнему рациону приступами тошноты. Преимущественно по утрам, не сильным и не продолжительным, чтобы придавать им значение. Но насчёт лица Тая, видимо, была права, что не укрылось от наблюдательного Циана. Адриана снова ему улыбнулась, подставляя плечо для опоры.
— Идём. Но надо развести костёр. Или ты предпочитаешь холодное мясо? Можно начать с массажа, и я принесу ещё воды, чтобы ты мог умыться.
- Я бы начал с массажа, - Циан улыбнулся ей краешками губ, - А мясо можно съесть и холодным.
Каждый шаг был испытанием, как в горах десять дней назад, но сейчас боль умело пряталась за легкой улыбкой, тонула в глубине темной, но теплой вишни глаз. С тихим выдохом опустившись на темный мех плаща, Циан положил мечи рядом с собой, и прикрыл глаза, откидываясь спиной и затылком на древесный ствол. Пожалуй, на ближайшие пару дней тренировки стоит немного сократить по времени.
Их новое утро вместе, и сокращение расстояния до виноградников больше не пугает. Адриану тревожила раненая нога Циана, но она не акцентировала внимание на этом. Он не хотел показывать боль, а готовность вернуться к тренировкам радовала, и Адриана собиралась поддерживать его, как могла. Она присела рядом с Цианом, поцеловала в губы, провела ладонью по волосам.
— Всё, что пожелаешь, — улыбнувшись, шепнула Адриана, без церемоний принимаясь расстёгивать его штаны.
Вскоре тёплые ладони уже скользили по обнажённой правой голени Циана, растирая сначала осторожно, больше поглаживая, потом энергичнее, с нажимом. Адриана прихватывала кожу пальцами, разминала до лёгкого покраснения, снова гладила, едва касаясь тела. Она выглядела весьма сосредоточенной на своих действиях, а минут через пять на её щёки вернулся здоровый румянец.
Ее тепло вновь грело душу, и тонкие пальчики прогоняли боль. Да, он сделал глупость, не подумав – с массажем до и после тренировки будут не в пример приятнее и эффективнее.
Прикрыть глаза, расслабиться, пусть не до конца, но все же… и внутренний хищник довольно урчал, ластился к теплым ладоням… Закончив, Адриана прикрыла его ноги краем плаща и Циан открыл глаза, улыбаясь ей, с удовольствием отмечая порозовевшие щеки и протягивая ладонь, чтобы огладить высокую девичью скулу кончиками пальцев:
- Спасибо тебе, звездочка моя, - в улыбке на миг проявились лукавые нотки, воспоминанием о прошедшей ночи, - Теперь умыться, поесть и можно двигаться дальше.
Теперь, когда он больше не напоминал самому себе сломанную статуэтку.
— Пожалуйста.
Она тёрлась о его руку щекой, ластилась, как котёнок, только не мурлыкала. И пусть виноградники станут ближе сегодня к вечеру — это ничего, на сердце не виснет тяжесть. Хотя в благостное настроение по-прежнему вмешивалось кое-что неприятное. Адриана должна была рассказать Циану о невозможности иметь детей. Даже если сейчас мысли о наследниках вряд ли посещают его, даже если их у него не возникнет и потом. Молчать неправильно в любом случае. Но не перед едой же говорить. В дороге будет лучше. Решила. Осталось набраться смелости, найти слова, чтобы начать этот разговор.
— Сейчас воды принесу, — за поцелуем Адриана спрятала неловкость, которую ощутила сейчас.
Она взяла почти опустевшую флягу, метнулась к роднику. Вторая была полна ещё с вечера. Водой из неё, уже не такой холодной, можно будет полить Циану, чтобы умылся.
А потом они плескались, как дети, смеясь, разбрызгивая воду так, что к концу умывания мокрым был не только Циан, но и Адриана. И как, скажите на милость, в двух поясных флягах могло оказаться столько воды? Адриане было хорошо, весело, тепло на сердце, она улыбалась, приводя в порядок волосы Циана, тоже намокшие. Теперь на довольного жизнью кота походил он, наслаждаясь лаской рук, осторожно перебирающих влажные светлые пряди, чтобы снова собрать их в аккуратный хвост.
К завтраку Адриане вдруг нестерпимо захотелось сладкого, она буквально чувствовала вкус блинчиков, которые пекла Алора и подавала с ягодным сиропом. Птичье мясо казалось сухим, кислым, поэтому она съела совсем немного, с улыбкой пояснив Циану, что предпочитает начать путь налегке.
Когда они сворачивали лагерь, собирали вещи, Адриана продумывала своё признание. Хотелось уже покончить с ним поскорее, перестав изводить себя этим. Циан не оттолкнёт её, не должен. Он не из тех, кто меняет принятое решение, стоит проблемам замаячить на горизонте. Хотя проблему Адрианы так просто не разрешить, даже вместе. Она не видела себя матерью, может, не хотела этого представлять, зная, что не случится. Её саму по себе, определившую собственную жизнь и смерть на арене, данный факт не тяготил. Теперь взгляд на ситуацию стал иным, не полностью противоположным, но он менялся. И Адриана чувствовала, что не вправе молчать.

Её сапоги уже запылились, отмерив не одну сотню шагов по степи. Рядом, прихрамывая, шёл Циан, а Адриана кусала губы, смотрела себе под ноги, не осмеливаясь начать разговор.
— Циан, я… — язык словно стал деревянным. Да, что тут сложного?! Нужно просто взять и сказать. Адриана вздохнула, подняла голову, посмотрела на Циана. — Вряд ли ты думал… или хотел, когда предлагал остаться с тобой... Но мне нужно тебе сказать, чтобы честно, — она снова вздохнула. — Лидия не ошибается. По крайней мере, я не знаю таких случаев. И она сказала, что детей у меня быть не может, — наконец выпалила Адриана, почувствовав секундное облегчение. — А если всё же случится, то это будет чудом.
Рядом с Адрианой Циан снова чувствовал себя мальчишкой, и водные процедуры слегка подзатянулись. Стоило признать, давно он не получал от них столько удовольствия. И никогда бы не позволил себе подобного на людях.
Он менялся рядом с ней, незыблемые ранее нормы уходили в сторону и обычно прячущаяся от мира душа выглядывала на свет, завлеченная сиянием изумрудных глаз.
Рядом с ней его зверь терял жажду крови, урчал и ластился, подставляясь под ласкающую ладонь. И его тоже не смущало столь недостойное убийцы деяние.
За какие-то три месяца эти чистые изумрудные глаза перевернули для него весь мир.

Степь жила своей жизнью, и эта жизнь не имела никаких видов на пересекающих ее путников. Холмы, мелкие рощицы, перелески и далекие виноградники на склонах – привычный взгляду вид, не несущий в себе опасности. Но внимательно отслеживаемый цепким взглядом прохладных вишневых глаз.
Они шли уже чуть больше часа, привычно молча, лишь неуловимо теплела темная вишня глаз, мимолетно касаясь взглядом девичьего профиля, прежде чем уйти дальше, к очередной роще или холму. Раненая нога вела себя прилично, тупую, ноющую боль при ходьбе вполне можно было терпеть, но еще через пару-другую километров все же стоило остановиться и немного отдохнуть.
Адриана заговорила и Циан повернул к ней голову, вопросительно приподняв изящную бровь. Смысл ее дальнейших слов разум воспринял не сразу, словно оглушенный ударом о стену мгновенно сгустившегося воздуха. Запнувшись на полушаге, равновесие Циан все же удержал, лишь чуть поморщившись от всплеска тупой боли в правой ноге, на которую на пару секунд пришелся вес тела.
- Я… - глубоко, рвано выдохнув, Циан качнул головой, пытаясь собрать рассыпавшиеся горохом мысли, - Ты… - взгляд, автоматически ушедший в сторону болот, усилием воли сместился на местность вокруг, останавливаясь на группке из полудюжины тонких деревьев в десятке шагов слева, - Вобщем, идем туда. – тихо выдохнул эльф, увлекая девушку в прозрачную тень под ними, опускаясь на траву, кладя дорожную сумку рядом и тут же протягивая ладони, привлекая Адриану к себе на колени. Откладывая ее сумку в сторону и отстегивая с тонкой талии пояс с мечами, чтобы отложить его тоже и крепко прижать к себе дорогое сердцу создание.
Дети. Этель… О, Андрасте, как давно он не позволял мыслям коснуться запретной темы…
- Адриана, девочка моя… - в гранатовых глазах не было холода, лишь отголоски задумчивой тоски, - Я... – тихо вздохнув, Циан качнул головой, не отрывая взгляда от зеленых глаз, в которых тонула душа, - Это… ничего не изменит между нами. – нет, он не расскажет ей о нерожденном и, возможно, никогда не существовавшем ребенке, - Я ношу в себе тьму… такие, как я, не должны продолжаться в детях. – горькая усмешка тронула губы, - Видимо, судьба считает так же. – ладонь зарылась в золотистые пряди, Циан привлек Адриану к себе, мягко целуя в губы, - Поэтому та единственная, которой я готов отдать остаток жизни, не может иметь детей.
Всё-таки она выбрала момент неудачно. Адриана рванулась к Циану, когда тот запнулся, но он устоял. Её глаза были широко раскрыты, румянец сошёл со щёк, сердце бешено колотилось в груди. Но от признания стало легче. И страх того, что возникшее вчера счастливое волшебство развеется, не заполнял всё внутри. Циан не оставит её — эта эгоистично приятная вера пребывала с Адрианой, несмотря на смятение чувств.
Она последовала за Цианом, по пути бросая сумку на жухлую степную траву, позволила увлечь себя к нему на колени, в лёгком оцепенении не мешала, но и не помогала ему снимать свой пояс с оружием. Циан обнимал, и Адриана положила руки ему на плечи, не прижимаясь, чтобы продолжать смотреть в глаза. Она ведь не сделала ничего плохого, просто так вышло. И он понимал, не винил её. Циан винил себя. По-прежнему нёс тяжкий груз ответственности за всё, им утраченное, и от осознания этого в сердце словно вонзали раскалённые металлические шипы. Видимо, оттого и у его признания в готовности разделить с ней жизнь был ощутимый вкус горечи, смешавшийся со сладостью нежного поцелуя. У Адрианы защипало в глазах.
— Не говори так. Дети даются не по заслугам, иначе, дурные люди давно бы вымерли, — в глазах стояли слёзы, лились через край, стекая по щекам, Адриана гладила Циана по голове обеими руками. — А судьба бывает жестокой даже с самыми лучшими. Не нужно очернять себя, Циан, ты очень хороший. Я не полюбила бы тебя, не доверилась, будь по-другому.
Собственное признание в любви осталось для неё незамеченным. Адриана покрывала поцелуями лицо Циана, льнула к нему, гладила, обнимала. Она видела его свет — не тьму и тянулась к нему всем существом.
Поднявшаяся из глубины души нежность смывала горечь, наполняя теплом посветлевшие глаза. Ее реакция снова удивила его, но при этом лишь усилила поселившееся в сердце чувство.
- Добро и зло – очень относительные понятия, - мужские ладони мягко отерли слезы с девичьего лица, губы коснулись губ коротким нежным поцелуем, - Я – это просто я. И тьма во мне никуда не исчезнет от того, что рядом с тобой я не пускаю ее наружу. Что же до детей… - тихо вздохнув, Циан притянул Адриану к груди, крепко обнял, прижимаясь щекой к золотистым волосам, - Ничего и никогда не происходит просто так. После рождения сына Алора больше не может иметь детей, но для Эдана навсегда останется самой лучшей и желанной. – поднявшаяся по девичьей спине ладонь зарылась в пшеничный шелк волос, мимолетно скользнув за отворот ее куртки, тронув пальцами витой шнурок кулона, спрятанного под рубашкой, - Наши души связаны, и то, что ты никогда не сможешь подарить мне ребенка, никак не изменит моих чувств к тебе. – чуть отстранившись, чтобы заглянуть в глубокие зеленые глаза, Циан расстегнул куртку, находя ладонь Адрианы своей, притягивая ее за пазуху и прижимая к груди, где в клетке из ребер на несколько секунд сбилось с ритма сердце. – Моей любви к тебе, Адриана.
Да, он действительно это сказал. «Идиот.» - холодно припечатал голос разума.
Адриана ощутила убыстрившийся, чуть рваный ритм сердца Циана под своей ладонью, и её бросило в жар. Собственное сердце сорвалось в бешеный галоп, его удары гулко отдавались в висках. Циан сказал, что любит её? Он признался. Произнёс вслух, а не просто лаская взглядом с ни с чем не сравнимым тёплым выражением в глубине вишнёвых глаз. Она вздохнула вместе с ним, судорожно сглотнула, открыла рот, закрыла его, понимая, что сказать ничего не может. Слёзы вновь чертили мокрые дорожки на щеках, и Адриана не смогла бы объяснить почему. Просто расчувствовалась, и счастье вот так лилось через край вполне осязаемой рекой. Надо сказать, полноводной. Адриана даже растерялась, смутилась. Она прильнула к Циану, пряча мокрое лицо у него на плече.                      
— Мне так хорошо сейчас, Циан… так… — она не договорила, вздохнула, пытаясь справиться с новой волной сильного, щемящего чувства, неизменно провоцировавшего слёзы. Глупая, глупая, кто же плачет, когда признаются в любви? Да и воспитанному для арены бойцу такая сентиментальность не пристала. Но сразу остановиться не получилось.
Голос сердца отодвинул в сторону холодное рациональное «я», теплые вишневые глаза любовались изумрудными, чуть расширившимися в неверии глазами. Которые вновь стремительно наполнялись прозрачной влагой. Улыбка чуть тронула губы и Циан тихо, глубоко вздохнул, крепче прижимая уткнувшуюся ему в шею Адриану, ласково поглаживая ее ладонями по спине, по голове… Утешать он тоже абсолютно не умел.
- Ну что ты, девочка моя, плакать-то зачем… - тихим шепотом в золотистые локоны, нежно касаясь ее виска губами, - Думаю, остановку на обед мы сегодня сделаем чуть раньше. Только найдем укрытие понадежней этого.
Утешение Адриане и не требовалось. Она была счастлива, но слёзы лились сами, под  радостную песню души. У неё это уже начинало вызывать раздражение, отчего солёный поток сразу уменьшился, а затем вовсе иссяк.
— Я не хотела. Оно само получилось, — наконец подняв на Циана глаза, Адриана улыбнулась, принялась тереть щёки тыльной стороной ладони, всё ещё недоумевая по поводу подобного проявления чувств. Хотя ей же ещё ни разу в любви не признавались. По-настоящему, чтобы верило и рвалось из груди от нахлынувших чувств сердце. — Давай искать? — она снова улыбнулась, бросила быстрый взгляд на окрестности, насколько могла их видеть. — Надёжное место искать, — пояснила Адриана в ответ на задумчивость в вишнёвых глазах. Вдруг усомнившись в реальности происходящего, она обняла Циана за шею, поцеловала в губы долго, жарко, нежно.
Улыбка тронула губы, Циан отозвался на поцелуй, лаская податливые, теплые губы. Все же отстранившись минутой спустя, он еще какое-то время с нежностью вглядывался в изумрудные глаза Адрианы, прежде чем тихо выдохнуть короткое «Идем», выпуская ее из кольца объятий.
Небольшая рощица неподалеку его вполне устроила, пусть там и не было источника. Обе фляги были еще почти полными, и отсутствие родника большой помехой не являлось.
Коснувшись его губ поцелуем, Адриана ушла на охоту, а Циан занялся костром, на который пошли ранее собранные его заботливой девочкой дрова. И долго, задумчиво глядел в огонь, пока легкие шаги вернувшейся Адрианы вновь не вызвали улыбки на тонких губах.
После обеда, массажа и отдыха они продолжили путь – временное пристанище было слишком открытым и не годилось для ночлега.
Лентой ложилась под ноги степь, день сменялся ночью, чтобы снова вернуться на рассвете и ничто не омрачало путь, кроме застигшего их в дороге ливня, неприятно напомнившего, что почти зажившая голень все так же негативно относится к сырости.
И что нежный массаж и теплая улыбка зеленых глаз по прежнему способны прогонять боль и плохое настроение.
На этот раз Циан не позволил пути отклониться вправо, и болота зеленым маревом оставались в стороне. Очередной подлесок стал их убежищем на ночь, он улыбался Адриане, но мыслями был совсем не здесь… но так и не сказал ничего в ответ на ее вопросительный взгляд, безмолвно привлекая к себе для мягкого поцелуя.
Ужин в сумерках под закатным небом, массаж на ночь, теплые объятия и поцелуи, казалось, изгнали отстраненную задумчивость из глаз цвета вишни, вернув туда нежность. Дорогое сердцу создание привычно прижалось к его груди, сладко засыпая в кольце крепких объятий. Но сон не шел, и темные, задумчивые гранаты глаз в который раз выискивали искры далеких звезд среди шумящих над головой крон. Призраки болот звали его домой. Но больше не имели над ним власти.

 

Каждый новый день пути теперь не ложился дополнительной тяжестью на сердце, познавшее любовь. Адриана не спрашивала Циана, долго ли они пробудут на виноградниках и куда отправятся дальше. Она не боялась спугнуть своё счастье этим вопросом, просто в настоящем дальнейшее направление не было важным, главное, идти вместе.
Циан улыбался часто. Даже через боль, которой после разыгравшейся на второй день непогоды всерьез напомнила о себе рана на голени. Похоже, любовь снесла часть внутренних барьеров, сдерживавших проявление им эмоций. Такие перемены Адриане были по душе. Любовь творит чудеса, пусть не такие, как магия. И прикосновения ласковых рук Адрианы всё так же приносили Циану облегчение, когда он начинал заметно хромать после дневного перехода. К сожалению, быстро она его исцелить не могла, но всё зависящее от неё делала охотно, с нежностью, идущей от любящего сердца, помогала природе с восстановлением.
Как же хорошо было двигаться вперёд, предвкушая встречи, а не раздумывая о расставании. Адриана неизменно улыбалась этой мысли, оглядываясь вокруг и отмечая знакомые ландшафты. Однако в этот раз Циан вёл её стороной от болот. Оно и к лучшему. Она уже не в первый раз замечала его отстранённость. Циан смотрел на неё, ей улыбался, но его словно не было рядом. И Адриана неосознанно старалась быть ближе к нему, обнимала, льнула к плечу. Дверь в его прошлое оставалась открытой, оттуда тянуло холодным, сырым сквозняком, от которого ей становилось тоскливо. Но Циан не хотел разговоров об этом, просто скользил задумчивым взглядом по зеленоватой дымке, наползающей от болот, в достаточном удалении от места их ночёвки.
Прошло уже четыре дня после суточного привала в роще с родником. До виноградников осталось совсем немного. Наверное, следующую ночь они проведут уже под крышей. Прижимаясь к Циану под меховым плащом, Адриана не чувствовала на себе походных неудобств. Её волновала лишь появившаяся отстранённость во взгляде вишнёвых глаз, но здесь она ничего не могла сделать. Если бы Циану требовался разговор, он бы дал ей шанс его начать, но сейчас ему, похоже, было достаточно близости Адрианы. Размышляя об этом она не заметила, как заснула.
Громкая птичья трель, прозвучавшая совсем близко, разбудила Адриану утром. Циана не было рядом. Не оказалось его и поблизости. Но у дерева на краю рощи, том, что выходил на сторону болот, она его разглядела. Десятью минутами спустя, зябко кутаясь в куртку, Адриана направилась к нему.
С утра было прохладно и сыро, взошедшее солнце ещё не высушило росу, не разогнало стелющийся по холмистым равнинам туман. Циан сидел в своей привычной позе, опираясь спиной о древесный ствол, положив руку на согнутую в колене левую ногу, выпрямив правую. Он смотрел на болота, без особого выражения во взгляде, уйдя в себя. Адриана подошла ближе, ловя себя на мысли, что старается ступать бесшумно, села рядом, обняла, коснулась его щеки губами.
— Доброе утро, — тихо сказала она, прежде чем опустить голову на плечо Циана.
Он проснулся задолго до рассвета, небо еще только-только начинало светлеть. Адриана, его теплый комочек счастья, сладко спала в его объятиях, рождая внутри волну тихой нежности. А еще были звучащие в памяти голоса, воспоминания, пробужденные близостью болот. Далекие образы давно ушедших дней.
«-Ты гонишь меня? Хочешь, чтобы я ушла? – золотые глаза не спрашивают, просят, и наполняющая их влага вот-вот хлынет через край. Он терпеть не может слезы, и не важно, что девчонки все такие, глаза цвета вишни неуловимо темнеют, как небо перед грозой.
- Да. Девчонкам здесь не место. – холодно звучит в воздухе, но гранаты глаз уходят в сторону, больше не касаясь взгляда золотистых.
- Да ладно тебе, Циан, - стоящий рядом Атаэм насмешливо пихает его ладонью в плечо, - Пусть остается, будет нашей сестренкой. Она классно стреляет, сам видел!
Эльф скашивает взгляд на друга, вопросительно приподнимая бровь. И, видимо найдя искомое в темных глазах, чуть заметно пожимает плечами.
- Но только мы больше не полезем в горы, проверять глупые легенды.»
Улыбка трогает уголки губ, Циан осторожно отодвигается, чтобы не потревожить сон любимой, и садится, бережно укутывая девушку в меховой плащ. Утренняя сырость отдает болезненной пульсацией в ноге, но он привычно не обращает на это внимания, одевая и застегивая куртку. Далее приходит очередь сапог и мечей, потом ладонь едва уловимо оглаживает золотистые локоны спящей Адрианы, и Циан поднимается, бесшумно уходя в степь. Но тяжесть клинков не приносит желанного облегчения, и тренировка обрывается, не начавшись. Возможно, стоило оставить лишь штаны, как всегда… боль в голени снова напоминает о себе и эльф неприязнено морщится, опускаясь в чуть влажную от росы траву и привычно опираясь спиной о древесный ствол. Бездумно наблюдая, как над далекими болотами Теллари молочно-розовой пастелью растекается рассвет.
«Они ушли из лагеря на рассвете, провожаемые насмешливым взглядом холодных черных глаз, и напутствием «не гуляйте долго, детки, цветочками сыт не будешь», а теперь солнечные лучи уже окрашивали Столпы золотом. Атаэм и так был обижен на него, за вчерашнюю охоту, на которую они собирались пойти вместе… Циан не хотел обижать названного брата, но не мог отказать Этель. В ее больших золотистых глазах терялся мир, и все вокруг переставало иметь значение. Он не понимал, что с ним происходит, откуда это желание постоянно улыбаться, глядя на нее… Атаэм сказал, что со стороны это выглядит глупо, но Циан лишь неприязненно дернул плечом, не желая вступать в перепалку. Чувствуя себя немного виноватым за сорванные совместные походы и тренировки. Вот и сейчас… дался ей этот цветок!
- Этель! Нет тут никаких звезд. – он поднял голову, оглядывая склон, по которому еще минуту назад карабкалась вверх тоненькая фигурка, - Я вообще в этих горах синих цветов не видел. Да и в этой твоей легенде они росли у подножия.
- Ну, мало ли… - в паре десятков метров выше по склону поднялась из-за валуна сереброволосая эльфийка, и Циан невольно залюбовался ею, - Зато я нашла…
Что именно она нашла, он узнать не успел, рванувшись вперед на прервавший фразу вскрик, легко подхватывая падающую девушку на руки, при этом едва не сорвавшись вниз вместе с нею. И осторожно спускаясь по склону с ней на руках. Ощущая биение чужого сердца совсем рядом, чувствуя, как от румянца на нежных щеках и вдруг вспыхнувшего желания узнать, каковы на вкус эти алые губы, собственные щеки тоже опаляет огонь.
- Эй, сладкая парочка, я вам не помешаю? – насмешливо осведомился холодный голос и Циан тут же опустил Этель ногами на землю, оборачиваясь к Атаэму. Вновь замечая скрытую обиду в темных глазах друга и чувствуя себя виноватым перед ним.
- Мы уже шли обратно. – эльф неосознанно сжал тонкую девичью ладонь в своей, интуитивно загораживая девушку плечом.
- Я уже было подумал, что вы заблудились. – хмыкнул Атаэм, скользнув по ним взглядом, и разворачиваясь, неторопливо направляясь обратно, к оставленному ими лагерю...»
Легкие шаги Адрианы он услышал сразу, но лишь отметил их краем сознания, не более того. Теплые объятия тронули губы улыбкой, Циан обнял прильнувшую к нему девушку за плечи одной рукой, повернув голову, мимолетно коснулся ее виска поцелуем:
- Доброе утро, Адриана, - отозвался он, мягко потеревшись щекой о шелк золотистых волос, чуть лукаво улыбнувшись несколькими мгновениями позже:
- Как насчет небольшого утреннего спарринга? – губы игриво коснулись изящного ушка, но уже в следующий миг Циан поднял голову, и взгляд снова ушел вдаль, теряя тепло, - Только… - с тихим вздохом продолжил он парой секунд спустя, - Сначала мне будет нужно исцеляющее тепло твоих ладошек, сердце мое.
Адриана больше не чувствовала в Циане безысходной грусти. Наверное, он научился вспоминать больше хорошего, мысленно касаясь образов давно минувших лет. Она надеялась, что уже несколько дней пребывающая вместе с ней в сладостной любовной эйфории интуиция не обманывала.
Когда же после утреннего приветствия прозвучал вопрос, Адриана подняла голову от плеча Циана. Он не предлагал ей спарринг… давно. Она зажмурилась от щекочущего прикосновения губ к мочке уха, улыбнулась, проследила вернувшийся к болотам взгляд любимого. Воспоминания всё же снова причиняют ему боль? Адриана прильнула теснее. Физической боли хватало тоже. Вблизи болот было слишком влажно, а в отсутствии солнца ещё и прохладно, что не лучшим образом сказывалось на ставшей чувствительной раненой ноге Циана.
— С тобой, для тебя — всё, что угодно, — с улыбкой отозвалась Адриана. «Любимый» не прозвучало, но легко читалось в интонациях голоса. — Растереть тебе ногу сейчас? — она всматривалась в его профиль, не стремясь заглянуть в глаза.
Тепло её ладоней принадлежало ему, как и она сама. Добровольный отказ от личной свободы оказался вещью весьма приятной, и даже мысль, не то что язык, не поворачивалась назвать это рабством. Спрашивать же о том, стоит ли Циану проводить спарринг через боль, Адриана не стала. Если предлагает, значит ему это нужно, риски он оценил. Она не возражала, доверяя его решению. К тому же, тренировка с ним в паре была не только полезной, но и приятной.
Циан на миг прикрыл глаза, качнул головой, гоня прочь обрывки воспоминаний. И обернулся к Адриане, касаясь зеленых глаз потеплевшим взглядом:
- Спасибо тебе, прекрасная моя, - улыбка на долю мгновения изогнула губы, - Да, сейчас. Иначе никакого спарринга не будет по определению. – усмехнувшись, он вновь качнул головой, - Только не нужно жалеть меня и поддаваться, я ведь не фарфоровый. – в глубине вишневых глаз мелькнули, проявившись, и тут же пропали горечь и тоска, Циан чуть подался вперед, касаясь ее губ легким поцелуем, - Хочешь обычный или срежем в роще по паре «мечей»? – уголки губ вновь тронула улыбка. Собственное состояние раздражало, но показывать этого он не собирался.
И все же надо будет сходить на болота. Потом. Даже если он сможет отпустить себя, какая-то часть его души навсегда останется привязанной к месту, где некогда стоял небольшой деревянный домик.
Закончив с массажем, Адриана сняла куртку, готовясь к спаррингу. Циан же оставил под деревом на траве ещё и рубашку. Адриана в бессчётный раз залюбовалась его телом, рельефы которого уже были изучены её взглядами, руками, губами, чего всё равно оказалось мало. Наверное, смотреть на полуобнажённого Циана, чьи мускулы по очереди напрягались под кожей во время энергичной разминки, она могла бесконечно.
Загляделась. Замечталась. Забыла, зачем вышла на ровную, покрытую травой площадку в нескольких шагах от края рощи. Когда Циан велел нападать, ринулась в бой по-детски безрассудно, поскользнулась на влажной от росе траве и растянулась на ней. Благо, умела падать. Без промедления проведённая следующая атака оказалась столь же провальной. Когда Циан помогал ей встать, Адриана различила в его взгляде разочарование и обиду. Но она не специально! Не было у неё цели поваляться у его ног вместо боя.
Циан сделал вид, что нападает, но бил явно в поднятый для защиты левый локоть. Теперь обижалась Адриана. Развернувшись, она присела, ушла в сторону и раскрытой ладонью коснулась его торса под рукой. Один удар в её пользу. А он всё равно целился ей в руки, и Адриана сама несколько раз постучалась в его блок, показывая, что тоже так может, но это неинтересно. Она вытянула Циана на себя, за что ей немедля пришлось уворачиваться от ответной атаки. Вот так уже лучше. Адриана ловила ритм, двигалась по кругу, заставляла тело вспоминать бой без оружия.
Она снова попала в блок, но уже не намерено — Циан успел среагировать на выпад, контратаковал. Адриана ушла в сторону и тут же коснулась его тела, теперь костяшками сжатых в кулак пальцев. После обмена ещё несколькими ударами, быстрыми, однако не пробившими оборону ни с одной из сторон, досада ушла из вишнёвых глаз. Циан для неё не фарфоровый, нет, и ей действительно хочется получить удовольствие от схватки. Обманный маневр, разворот, подсечка, и Адриана вдруг утратила равновесие, успев на лету восхититься эффектному выпаду, в котором Циан обратил энергию её движения против неё самой. Судя по виноватому лицу любимого, склонившегося над ней, лежащей на спине, немного раскинув руки и согнутые в коленях ноги, его план был несколько иным, а она так стремилась к скорейшей встрече с землёй, что поймать он не успел.
— Всё хорошо. Я не ушиблась, — сказала Адриана, улыбнувшись ему. — Продолжим? — боевую стойку она приняла, едва поднявшись на ноги.
Циан согласился, ещё раз окинув её внимательным взглядом с головы до ног, и они обменялись новой серией ударов разной степени успешности. Адриана входила во вкус. Она двигалась всё быстрее, в азарте боя на время позабыв о том, что такой темп может быть вреден для раненой ноги Циана, глаза которого, впрочем, блестели азартом не меньшим. Он покачнулся, уходя от её атаки. Не сильно толкнувшая его в плечо при этом Адриана вспомнила о раненой ноге, испугалась, замедлилась и пропустила удар. Такой же лёгкий, скорее, гладящий. Циан красиво увернулся от её следующего выпада, а атакуя в свой черёд вдруг потерял равновесие. Адриана метнулась к нему, не думая о том, что падать он умеет не хуже неё самой. Удержать не удержала, но существенно замедлила полёт, оказалась под Цианом, первой приземлившись на траву.
Сошлись на безоружном бое и да, теперь Циан готов был признать, что те неуклюжие падения Адрианы в самом начале – лишь случайность. Азарт схватки бушевал в крови, всколыхнувшая было душу обида сгорела во внутреннем огне и хищник откровенно наслаждался игрой, отбросив в сторону мелкие неудобства, в виде не до конца зажившей голени. Легкомысленно пропустив два касания, от остальных атак он уходил с присущим эльфам изяществом, либо блокировал удар вовремя подставленным предплечьем. Вошел во вкус, заигрался, дав свободу внутреннему зверю – и тот, увидев брешь в обороне, тут же воспользовался ею для молниеносной атаки.
Наверное, Циан бы все же успел ее подхватить… но покалеченному телу не хватило скорости. Опустившись рядом с Адрианой на одно колено, он, не скрывая вины во взгляде, обеспокоенно вгляделся в глубокие зеленые глаза.
- Ты в порядке? – тихо, не отводя глаз. Поднимаясь на ноги сразу после ее заверения, что все хорошо и с чуть заметной улыбкой легким кивком соглашаясь на продолжение боя, цепким взглядом скользнув по стройной девичьей фигурке. Циан не хотел сделать ей больно. Даже случайно.
Азарт боя вновь захватил его целиком, связки уклонов, разворотов и атак напоминали танец, изредка неровный, когда боль уколом напоминала о себе. Хорошо, что с удержанием равновесия пока не было проблем. Улыбнувшись встревоженным любимым глазам, Циан мягко огладил ее талию ладонью, показывая удачность прошедшей атаки, тут же уходя в сторону изящным разворотом и атакуя вновь.
Выпад оборвался, не начавшись – из-за росы на траве или резкого разворота, не столь важно – земля вдруг ушла из-под ног, минутой позже торс обхватили теплые руки, но восстановить утраченное равновесие не удалось… вот только упал он уже не на траву. Рвано выдохнув, поднялся на руках, заглянул в изумрудные глаза Адрианы:
- Не нужно было, сердце мое, - губы на миг коснулись губ нежным поцелуем, - Но спасибо. – подавшись в бок, Циан сел, с тихим выдохом вставая в следующую секунду. Раненая голень отозвалась всплеском тупой боли, но не настолько сильной и явной, чтобы это помешало убийце продлить удовольствие от боя. Сперва он только убедится, что с его девочкой все в порядке.
Адриана вновь заверила его, что с ней все хорошо и она не против продолжить, если Циан этого хочет. А он хотел, о чем тут же и сказал, отреагировав веселой улыбкой на то, как поднявшаяся на ноги Адриана поскользнулась на влажной от росы траве, но удержала равновесие, резко взмахнув вскинутыми в воздух руками. Ну чисто птичка, редкая, золотая. Ушедшая от его атаки столь ловко и красиво, что эльф застыл на миг, залюбовавшись грацией стройной фигурки. На миг пожалев, что Адриана не последовала его примеру и не сняла рубашки. Что стоило ему пропущенного удара – девичья ладошка звонко шлепнула его по бедру, вызвав яркую, веселую улыбку на губах, насмешливостью отразившуюся во взгляде вишневых глаз. Легко восстановив пошатнувшееся было равновесие, ответной атакой он озорно дернул за выбившийся из золотистой косы длинный локон, ловко уходя от «мести» за столь мальчишеское деяние. Следующий удар в цель не попал – юркая пичужка шагнула в сторону в последний момент, но и ее атака не достигла цели, Циан вновь ушел, снова отдаваясь этому своеобразному танцу. Снова давая хищнику свободу. В последний момент корректируя силу и место удара – раскрытая ладонь ударила Адриану в грудь, выше солнечного сплетения, но все равно слишком сильно, и девичья фигурка, прогнувшись, спиной шлепнулась на траву.
Поймать ее он снова не успел. Игривость растворилась в глубине гранатовых глаз, сменившись гремучей смесью вины и тревоги. Да, гладиаторов учили правильно падать, но страх причинить боль своей единственной сметал все разумные доводы.
Слова Адрианы, что с ней все в порядке, она подкрепила делом, атаковав его сразу, как только поднялась с травы. Инстинктивно увернувшись, Циан улыбнулся ей краешками губ, на миг представив, как избавит желанное создание от скрывающей гибкое тело одежды… что позволило объекту его желаний безнаказанно ускользнуть от следующей атаки.
Игра вновь увлекала, разжигая азарт в крови – все хищники любят подобные игры, особенно с достойным того противником. Адриана была достойна. Фальшь он бы уловил сразу – слишком хорошо изучил свою прекрасную половинку.
Очередной раз уходя от удара, Циан развернулся, собираясь контратаковать, но мокрая трава вдруг ушла из-под ног, и вернуть равновесие не получилось – подвела раненая нога, отозвавшаяся резкой болью, а в следующий миг сильный удар о землю выбил из легких весь воздух. В глазах почернело, заплясали разноцветные пятна. Голень пульсировала огнем. Сморгнув, усилием воли разогнать цветной туман, глубоко, рвано вздохнуть, вновь наполняя легкие столь необходимым им воздухом. Больно, очень больно.
Прикрыть глаза, скрывая боль от зеленых глаз севшей рядом Адрианы. И вновь открыть их, приподнимаясь на локтях и осторожно садясь:
- Я в порядке, - слабо улыбнувшись, Циан протянул ладонь, коснулся девичьей щеки кончиками пальцев, - Но, пожалуй, спарринга на сегодня достаточно.
И почему она сразу не согласилась на бой без оружия? Наверное, потому что всегда предпочитала дистанцию между собой и противником. Всё же, женщина может победить силой не всякого, зачастую больше нужны хитрость, ловкость, а значит слишком сближаться не стоит — для манёвра необходимо место. Но с Цианом этого не требовалось. Он переживал за неё, как за новичка на арене, однако Адриана даже не думала досадовать. Ей было хорошо, тепло от осознания его заботы. Сам же бой пробудил азарт воина, движение ускоренно гнало по венам кровь, каждый мускул в теле пребывал в состоянии приятной, пружинной готовности. Адриана перемещалась по кругу, меняла темп и направление, атаковала, уклонялась, блокировала удары.
Ещё она любовалась мастерством Циана, его мужественной красотой, грацией истинного хищника. Он был невероятно хорош на их импровизированной арене, а его горящий взгляд Адриана ощущала физически. Циану нравилось, несомненно. Он улавливал и её настроение. В схватке тоже можно чувствовать единение, общую энергию силы, азарта, который пробуждается лишь в истинных бойцах. Им определённо стоило сделать такие тренировки регулярными. А ей — лучше следить за действиями партнёра, не растворяя внимание в потоке текущих одновременно с боем мыслей. Но об этом Адриана подумала уже в полёте, сбитая с ног ударом, в который было вложено больше внутренней энергии, чем физической силы.
Конечно, Циан не хотел причинить ей боль. Её и не было, впрочем, лишь лёгкое потрясение и весьма ощутимое удивление. «Научишь меня так», — с озорной улыбкой шепнула Адриана, сразу же после заверений в том, что невредима, и немедля бросилась в атаку. Они снова наслаждались боем, не ведя счёт, но отмечая особенно удачные приёмы молчаливыми комплиментами друг другу. Циан во время кратких перерывов скользил по Адриане весьма красноречивым взглядом, выдающим размышления отнюдь не о тактике боя, и она с игривой улыбкой отвечала ему тем же.
А потом Циан вдруг оступился, уклоняясь от бокового удара в корпус, упал, причём, как показалось Адриане, не успев даже толком сгруппироваться. Она оказалась рядом в одно мгновение, с тревогой всматриваясь в напряжённое лицо, закрытые глаза, которые сейчас наверняка могли бы выдать всю гамму чувств и ощущений от падения.
— Циан, — выдохнула она одновременно с тем, как он заговорил, поддержала под спину. — Достаточно, да, — повторила Адриана, обхватывая его второй рукой за талию. — Я помогу тебе подняться. Сможешь и сам, знаю, но мне так будет спокойнее.
— Нам сегодня попалась слишком мокрая площадка, — уже с улыбкой заметила она, провожая Циана к дереву.
Спешить им было некуда, поэтому к месту ночёвки вернулись после того, как Адриана растёрла ногу Циана, прогоняя напряжение и боль. Она всерьёз испугалась, что будет хуже, но падение оказалось удачным.
Улыбнувшись встревоженным, но таким прекрасным зеленым глазам, Циан легко кивнул, согласно опуская правую руку на плечи Адрианы, поднимаясь на ноги вместе с ней. Да, он мог бы встать и сам, и дойти три шага до дерева, где лежали их одежда и его оружие, но не собирался отказывать себе в тепле ее заботы, нежности рук на обнаженном торсе.
- В следующий раз мы подождем, пока высохнет роса, - улыбнувшись, отозвался эльф, опускаясь на траву и накидывая на плечи рубашку, прежде чем привычно откинуться спиной на древесный ствол, прикрывая глаза, позволяя расслабиться телу и сознанию, пока ласковые ладошки растирали ноющую голень, прогоняя боль. Похоже, удача не отвернула свой лик и ногу он не повредил, лишь потянул мышцы при неудачном развороте. Это радовало.
Куртку одевать Циан не стал, поднимая с травы вместе с мечами в ножнах и вновь с улыбкой опуская правую руку на девичьи плечи, мимолетно касаясь губами щеки обнявшей его за талию Адрианы. Безмолвно благодаря за заботу, которую считало излишней его рациональное «я». Сердце не желало слышать циничного голоса разума, готовое позволить любимому существу почти все, что угодно.
Удобно устроившись на плаще, Циан с улыбкой наблюдал, как Адриана разжигает  костер в небольшой, освобожденной от палой листвы земляной ямке, чтобы подогреть на прутиках оставшееся с вечера жареное мясо. Думая, что к вечеру они будут уже на виноградниках. И ему все же придется принимать столь малодушно откладываемое решение.
Адриана улыбалась в ответ на его взгляды. Она не чувствовала тревоги, то и дело откидывая назад падающий на лицо локон, выбившийся из небрежно заплетёной косы. Виноградники совсем близко — это не пугало. Наоборот, Адриана снова мечтала о вкуснейших блинчиках со сладким сиропом, которые Алора могла испечь не только на завтрак. От вида и запаха нанизанного на прутики для разогрева мяса снова начинало тошнить, хотя никогда раньше она не была привередливой в еде и сейчас ничем не показывала, что имеющийся завтрак не вызывает аппетита. Перед дорогой нужно поесть. Пусть немного, но Адриана впихнёт в себя мясо, к тому же, тёплое оно жевалось бодрее, если отрешиться от запаха. Иначе, Циан станет переживать за неё, а это уже лишнее. Она улыбнулась ему в очередной раз, медленно поворачивая прутики с мясом над огнём.
— В Селени есть маги, занимающиеся целительством? — поинтересовалась она через четверть часа, за завтраком.
Ела Адриана медленно, словно смакуя каждый кусочек. От жара костра её щёки разрумянились. Но над переносицей чётко обозначилась вертикальная морщинка, взгляд стал серьёзным. Адриана знала, что Циана предложение обратиться к целителю не обрадует. Однако почему бы не прибегнуть к магии, если такая возможность имеется, избежав длительного восстановления после ранения и вероятных осложнений в будущем? С другой стороны, это не Тевинтер, а у запертых в Кругах магов вряд ли больше желания и шансов помогать людям, чем у упивающихся своей исключительностью магистров. Хотя Ритор же навещает семью иногда, значит не всё так плохо. В общем, насчёт целителя-мага Адриана решила ситуацию прояснить.
Разминка и спарринг разожгли в нем аппетит, Циан съел бы мясо и холодным, хотя теплым оно было, несомненно, вкуснее. Любоваться дорогими сердцу чертами во время еды – что может быть приятнее? А лишние мысли можно изгнать за край сознания, чтобы не портили настроения.
Прозвучавший вопрос заставил посерьезнеть теплую вишню глаз, взгляд скользнул по сосредоточенному лицу Адрианы, по разломившей переносицу вертикальной морщинке, проявляющейся в моменты задумчивости, коснулся изумрудных глаз:
- Есть, - Циан едва уловимо качнул головой, и, помолчав, добавил, - Ты плохо себя чувствуешь?
Да, он, конечно же, понял, о чем – или, вернее о ком - думала Адриана, спрашивая о целителях. Но не подал виду, глядя в глубокие зеленые глаза. Все не настолько плохо, чтобы обращаться к целителю, да и ходить уже практически не больно.
Адриана слегка улыбнулась в ответ на его вопрос, отрицательно покачала головой, морщинка над переносицей разгладилась. Не так далеко отсюда есть целитель — это хорошо. Да, может быть, Циану не требуется серьёзное магическое вмешательство, но совет специалиста, составленные им же мази или припарки не помешают. Осталось убедить в этом его.
— Нет, — сказала она уже вслух. — А ты не думал о том, чтобы показаться целителю, Циан? Раны на ноге уже зажили, но боль не появляется просто так. Селени близко, и Эдан не откажется дать нам лошадей для поездки.
Скорее всего, ноге Циана просто был нужен покой, умеренные движения, а не ежедневные многокилометровые переходы. Однако Адриане стало бы спокойнее, если бы после осмотра это сказал целитель.
Эдан, конечно, не откажется. Вот только он не станет его об этом просить.
- Я в порядке. – вмиг потемневшие гранаты глаз блеснули холодным огнем, - И давно уже не ребенок, хоть и позволяю тебе подобное с собой обращение. – в тихом голосе крошился лед, невесть откуда взявшаяся ярость жаром опалила грудь, и Циан глубоко вздохнул, гася ее усилием воли. Адриана лишь заботится о нем, не более того.
- Я не собираюсь обращаться к целителю, Адриана. Дойдем до виноградников и без ежедневной нагрузки все нормализуется само. – отбросив пустой прутик в сторону, Циан вытер ладонь о траву и застегнул рубашку, одевая куртку и вставая, чтобы расстегнуть пояс с оружием и заправить подол рубашки в штаны, вновь застегивая его после.
Иллоран долго будет искать подвох, если убийца придет к нему с подобной мелочью. Не говоря уже о том, что это выдаст его зеленоглазую слабость… Чем дольше их не увидят вместе – тем лучше.
- Собирайся и идем дальше. – мазнув по Адриане взглядом, Циан распустил растрепавшийся «хвост», быстро пересобрав его заново, подобрал перевязь с мечами, возвращая их за спину, - Пойду осмотрюсь, догоняй. – теплый плащ отправился в сумку, дорожный - на плечи, и, повесив сумку на плечо, эльф неторопливо направился к краю перелеска, собираясь дождаться девушку там, уйдя тем самым от нежеланного разговора.

 

-12-

 

Адриана напряглась под взглядом Циана, внутренне сжалась. Хлёсткое, с проблесками огня, осязаемое кожей недовольство было хорошо ей знакомо. Откуда — вспоминать не хотелось. Адриана широко раскрытыми глазами смотрела на то, как Циан отбрасывает прутик в траву, вытирает руки, одевается, убирает волосы, собирает вещи, и молчала. Она понимала, что ступила на запретную территорию. Циан принимал её заботу в немалых количествах, но тому имелся предел. Наверное, расценил предложение пойти к целителю, как открытое указание на его слабость. Недопустимое. Но она не хотела…
Тихий вздох в удаляющуюся спину. Адриана положила на землю недоеденный кусок мяса. Заканчивать завтрак не было ни желания, ни времени. Она поднялась на ноги, наклонилась, дёрнула плащ, на котором сидела за секунду до этого, на себя, встряхнула, быстро свернула, затолкала в сумку. Когда Адриана застёгивала на талии пояс с оружием, желудок вдруг скрутило узлом, спазмом толкнуло вверх. Не сумев справиться с тошнотой, свой скудный завтрак она оставила в ближайшем кустарнике, плеснула водой в лицо, отгоняя дурноту, попить не решилась, перекинула через плечо сумку, зашагала за Цианом, на ходу пристёгивая флягу к идущему от пояса ремешку.
В ней вдруг проснулась жгущая сердце обида, такая несвойственная для рабыни, которой указали её место. На какой-то момент Адриане это даже показалось забавным. Догнав Циана, просить прощения она не стала. В конце концов, намерения были добрыми. Мог бы съездить к целителю один, если подобный визит в её компании тяготил. Или просто, не сверкая гневно глазами, сказать, что этого не нужно. Но демонстрировать обиду Адриана не собиралась. В который уже раз убрав за ухо прядь волос из растрепавшейся сильнее косы, ставшую ещё и влажной после умывания, она сказала, встретив взгляд Циана:
— Я готова. Идём?
Разговоров Циан мог не опасаться. Его настрой Адриана прочувствовала слишком хорошо, чтобы приставать с расспросами.
У края рощицы Циан простоял не больше пары минут, вспышка гнева сменилась горечью и досадой на себя и он не желал вслушиваться в шорохи ее шагов у себя за спиной. Рядом с Адрианой его хладнокровие проигрывало по всем статьям. С тихим вздохом отстранившись от дерева, Циан неторопливо прошел с десяток метров, оборачиваясь на звук шагов и легко кивая в ответ на слова Адрианы. Всплывшее изнутри желание извиниться сталось только желанием.
Степь вновь стелилась под ноги, не балуя разнообразием видов вокруг. Они шли уже часа четыре с небольшим, Циан вновь заметно хромал, но по внешнему виду эльфа нельзя было сказать, что подобное ему хоть как-то мешает. Но остановиться на обед все же стоило.
Спустя еще полсотни шагов внимание привлекла небольшая роща, окруженная низким, густым кустарником и ярким пятном зеленой травы. Явно, не обошлось без родника, отличное место для стоянки.
Опустив дорожный мешок в траву под деревом, Циан на миг обернулся к Адриане:
- Разведи костер, я схожу на охоту, - негромко обронил он, растворяясь в прозрачном воздухе. Хватит ему уже расслабляться, греясь в тепле чужой заботы. Пора вновь заняться делом самому.
Молчать в пути им было не привыкать, но сегодня это начало тяготить Адриану по прошествии полутора часов. Однако, каждый раз бросая взгляд на лицо Циана, она вмиг забывала то, с чего хотела начать разговор, поэтому просто принялась повторять про себя буквы алфавита и слоги, представляя их написание. Воспоминания о совместных занятиях согревали, возвращали хорошее настроение — идти становилось веселее.
Когда же Циан стал прихрамывать всё заметнее, радость улетучилась. Ему было больно, и ей тоже. Каждый шаг давался нелегко обоим. Адриана пыталась замедлиться, но Циан проигнорировал это её стремление, пришлось ускорять шаг, догонять его. Наверное, им надлежало покрыть определённое расстояние, куда-то дойти, прежде чем устроить привал. Адриана украдкой вздохнула, продолжая путь.
Она пила часто, хоть и мелкими глотками, замещая водой пищу, не доставшуюся желудку с утра. Солнце стояло уже высоко, припекало, объясняя внезапную жажду. Адриана старалась смотреть на Циана пореже, пряча тревогу за него. Наконец он выбрал место для отдыха. Войдя в тень редких деревьев, она вздохнула с облегчением, позволила сумке соскользнуть с плеча и уже собиралась предложить Циану, по обычаю, растереть ногу после долгого перехода, как он, велев ей разводить костёр, исчез. Адриана зябко поёжилась.
— Циан, а как же массаж... с дороги? — спросила она в пустоту, так ей и не ответившую.
Она постояла ещё минуту, кусая нижнюю губу, потом мотнула головой и принялась собирать хворост и дрова для костра. Вскоре он уже бездымно горел в очищенном от листвы и травы углублении в земле, а Адриана направилась к обнаруженному во время сбора веток роднику. Она разделась по пояс, с удовольствием обмыла тело, руки, шею и лицо в ледяной воде, попила, наполнила флягу. Когда вернулась к костру, Циана ещё не было. Адриана уже с полчаса подбрасывала дрова в огонь, а он всё не возвращался. Конечно, она понимала, что охота требует времени, но ей становилось тревожно и тоскливо. Тревожно за его боль, которую он не позволил облегчить, словно спешка была необходима. А тоскливо, наверное, потому что Циан ушёл, почти не глянув на неё, как будто не было между ними взаимных признаний в любви, нежных поцелуев, жарких ласк.
Массаж. Тепло ладоней, прогоняющее боль. На миг запнувшись, Циан не остановился, не оглянулся, не отводя взгляда от небольшой рощицы впереди, шагах в ста с небольшим. Усилившаяся боль в ноге отвергалась сознанием, как несущественная, а тени надежно скрывали его от чужих глаз. Даже от тех, что стали дороже всего.
Зачем он снова бежит?.. От нее, от себя. Внутренний зверь тоскливо скулил внутри, желая вернуться обратно, но холодный голос разума считал иначе. Дойдя, наконец, до маячившей перед взором группки деревьев, Циан устало опустился в траву в их тени, прикрывая глаза. Возможно, он действительно позволял Адриане слишком много… но сейчас, оставив ее, лишь делал больно им обоим. Она ведь волнуется за него, Циан знал это совершенно точно. Да, иногда чрезмерно, но…
Тонкий слух уловил тихий плеск сквозь шелест крон и эльф заинтересованно оглянулся, вставая. Еще один источник? В три шага пройдя рощицу почти насквозь, он остановился на миг – и опустился на траву перед маленьким, с ладонь, родничком, что терялся под низким кустарником в метре позади, впитываясь в сухую землю. Но здесь, перед ним, в земле вокруг кусочка перевернутого неба образовалась впадинка, поросшая густым зеленым мхом. На котором, словно на ковре, росли тонкие белые цветы, напоминающие маленькие звездочки. Улыбнувшись, Циан осторожно коснулся их ладонью, прежде чем, неторопливо напившись из родника, подняться, покидая рощу. Стоило, все же, заняться охотой.
Еще получасом спустя Циан вернулся к Адриане, с легкой улыбкой встречая взгляд зеленых глаз, и садясь у костра, опуская на траву выпотрошенную тушку нага и прутья для вертела. Протягивая девушке вторую раскрытую ладонь:
- Это тебе, прекрасная моя, - на ладони лежал все еще влажный клочок зеленого мха, на котором трепетали на ветру нежные белые звездочки цветов. Уголки губ тронуло улыбкой, Циан опустил подарок на траву у девичьих колен, отряхивая ладонь и принимаясь за разделку тушки, отделяя мясо от костей и нарезая крупными кусками, нанизывая их на прутики – так они пожарятся скорее, нежели целая тушка.
Возвращаясь, Циан не таился. Адриана услышала его шаги, и сердце ускоренно забилось. Она повернулась к нему, невольно улыбнулась, встречая взгляд вишнёвых глаз. Пришёл. Её любимый добытчик, так комфортно чувствовавший себя в этой роли. Адриана претендовать на его лидерство не собиралась. Она лишь училась у него, помогала, когда требовалось, временно брала на себя закреплённые за ним обязанности. Разве Циан не делал для неё того же? Уступать способны только сильные, слабые просто сдаются, насовсем.
Подарок же стал полнейшей неожиданностью. Не привыкшая к подобным жестам Адриана даже не сразу протянула руки за необычным букетом. Циан положил кусочек мха с белыми звёздочками цветов на нём у её колен, и она ещё несколько мгновений не решалась к нему прикоснуться, потом взяла, улыбнулась шире, восторженно рассматривая природное творение.
— Как здорово, — сказала Адриана, поворачивая кусочек мха к свету, любуясь им в солнечных лучах.
Спохватившись, она бережно отложила его в сторону, подошла к Циану, присела рядом с ним, улучив момент, поцеловала в щёку.
— Спасибо. Очень красиво.
Романтическая жизнь со всеми её атрибутами до недавнего времени проходила мимо Адрианы, она наблюдала за ней со стороны вскользь, не вдаваясь в детали. Потому, получив цветочный дар уже не в первый раз, всё ещё приходила от этого в восторженное замешательство.
Взяв прутик в руку, Адриана принялась помогать Циану, нанизывая нарезаемые им кусочки мяса. В четыре руки они управятся быстрее. Да и угли уже готовы.
Ей понравилось. Тепло наполнило грудь, улыбка тронула губы. Хотелось извиниться, но словами не получалось – действия удавались ему куда как лучше.
- Пожалуйста. – тихо отозвался он, скользнув взглядом по тонким чертам милого лица, возвращаясь к разделке мяса. Ничуть не возражая против помощи, так действительно будет быстрее. Вскоре нанизанные на прутики кусочки мяса жарились над огнем, с шипением роняя в угли капли жира. Слова по прежнему не шли, в глазах цвета вишни отражались яркие огненные всполохи. Он спрячет свою мечту на виноградниках, а потом, быть может, увезет в Риалто… Ну а пока нужно как-то прервать это неловкое молчание между ними, не приносившее привычного успокоения. Пусть слов все еще не было.
- Адриана, - глаза цвета вишни коснулись изумрудных, утопая в глубокой зелени, - Я знаю, ты беспокоишься обо мне… но целитель действительно не нужен. Но, - уголки губ дрогнули улыбкой, заливая теплом прохладную вишневую терпкость, - Я по прежнему совсем не против массажа. – не зря говорят, что к хорошему быстро привыкаешь.
Прутики с мясом были уложены в ряд на две жерди, державшиеся на четырёх вбитых по углам вокруг костра рогатинах, оставалось только поворачивать их время от времени. Циан о чём-то думал, посматривая то на неё, то на алеющие под белым налётом пепла угли, и Адриана молчала. Она не боялась снова нарваться на резкость, просто не хотела мешать. Вместо этого она пристроила свой подарок на видное место, немного примяв траву для него, плеснула на мох немного воды из фляги. Надо обязательно отнести эту красоту к роднику перед уходом, чтобы не пропала. Хотя Адриане будет жаль расставаться с подарком Циана.
Она подняла глаза, когда он к ней обратился. Едва сдержалась, чтобы не поёжиться, чувствуя неловкость от его слов. Циан извинялся за утреннюю вспышку гнева, до сих пор ей не понятную, но вызывающую ощущение вины. Адриана тоже перестаралась со своей заботой. Она улыбнулась, придвинулась ближе к Циану, обняла одной рукой, утыкаясь лицом в плечо. Так хорошо с ним. И никого другого не надо. Навсегда.
— Иногда я беспокоюсь слишком сильно, — в свою очередь признала Адриана, убрала руку, отстранилась, чтобы видеть его лицо. — Потому и вышло, будто решила, что ты не в состоянии сам определить, нужен тебе целитель или нет. Не хотела тебя обидеть, Циан. И курицей-наседкой при взрослом, сильном мужчине становиться не собираюсь. Неправильно это. Но массаж — совсем другое дело. Я готова делать тебе его, даже когда нога перестанет болеть. Можно растирать не только ноги, но шею, спину, плечи… Говорят, полезно, — по её губам скользнула лукавая улыбка. — Хочешь как-нибудь попробовать?
Любви необходимо проявляться в заботе, но формы её следует выбирать подходящие, не сковывающие, вызывающие неудобства, а приятные, расправляющие невидимые крылья за спиной.
Он чуть прикрыл глаза, наслаждаясь ее теплом, когда Адриана прильнула к его плечу, касаясь шеи дыханием. Милая, нежная, единственная. Она чуть отстранилась, и Циан открыл глаза, долго, внимательно вглядываясь в глубины глаз напротив. Ее слова вернули посветлевшей вишне теплую насмешливость, губы вновь изогнула легкая улыбка. Пусть любовь – недостойная убийцы слабость, но он не готов отказаться от нее. Отказаться от Адрианы, уютного теплого солнышка, согревающего душу.
- Все хорошо, душа моя. – подавшись вперед, Циан мягко коснулся ее губ своими, - Хочу. – улыбка стала шире, блеснули лукавством вишневые глаза, - Сразу, как пообедаем. Зачем откладывать то, что полезно?
Адриана рассмеялась, обвила шею Циана руками, прильнула к губам. Они целовались долго, нежно, страстно, пока обоняние не напомнило обоим про жарящееся мясо. Его пора было снимать с углей. После они стелили плащ, чтобы устроиться на дневной отдых с удобствами, весело умывались перед едой, в результате чего опустели обе фляги и пришлось идти к роднику за водой. Зато мясо успело остыть, и к обеду можно было приступить без промедления.
С практически голодного утра Адриана нагуляла большой аппетит, но сдерживала себя, опасаясь, что желудок вновь неприязненно отзовётся на мясное меню. Каждый кусочек она пережёвывала очень тщательно, прежде чем проглотить, и насыщение пришло скорее. Интересно, подаст ли Алора сегодня к ужину что-нибудь сладкое? Адриана прикрыла глаза, подставив лицо солнечным лучам, вообразила горбушку свежего, хрустящего хлеба с толстым слоем янтарного цветочного мёда поверху и едва не поперхнулась слюной. Странно, ведь раньше к мёду она относилась с прохладцей.
А вот к Циану равнодушной Адриана не была с момента первой встречи, и чувства к нему постоянно приобретали новые грани, оттенки. Любовь представлялась ей чем-то бесконечно большим, красивым, без определённой формы, оттого постоянно пребывающим в движении, меняющимся, но неизменно ярким, тёплым, как солнечный свет. И вкусным… Сладким!  Она улыбнулась своим мыслям, скользнула взглядом по голым ногам Циана, одну из которых сейчас тщательно массировала, одновременно предаваясь размышлениям о чувствах. Весьма волнующее зрелище. Улыбка стала шире, когда Адриана встретилась с Цианом взглядом. Её щёки разрумянились от солнца и энергичных массажных движений, глаза искрились озорством. Пройдясь ладонью по внешней стороне бедра Циана, Адриана подалась ближе к его лицу.
— Для массажа плеч и спины придётся снять рубашку, — сказала она, отстранилась, подтягивая ближе свою снятую куртку, чтобы укрыть разогретую массажем ногу любимого.

 

Тонкая стена неловкости разбилась искристым, насмешливым теплом и они снова дурачились, брызгая друг в друга водой при умывании, разбавляя озорством бесконечную нежность поцелуев. Улыбка не сходила с губ, Циан открыто любовался Адрианой, наблюдая, как она ест, запивая мясо водой из фляги. Его собственной трапезе это нисколько не мешало.
После обеда Адриана с улыбкой лишила его не только сапог, но и штанов, сказав, что хорошему массажу ничего не должно мешать, вызвав всплеск игривых искорок в глубине вишневых глаз. Он бы сказал, что прекрасной деве сильно мешает одежда… но, пожалуй, сперва все же массаж, уколы тупой боли стали реже, стоило ему сесть, но все равно раздражали, как камешек в сапоге.
Теплые ладошки гладили, растирали голень, прогоняя боль, и внутренний хищник чуть слышно урчал от удовольствия. Полуприкрыв глаза, Циан наблюдал за Адрианой из-под длинных ресниц, скользя взглядом по тонким чертам лица, задерживаясь на губах, спускаясь вниз, к черному шнурку кулона в вырезе рубашки… Открывая глаза и улыбаясь, стоило Адриане повернуть к нему голову. В вишневых глазах, словно в зеркале, отразилось озорство зеленых, Циан согласно склонил голову, немного отодвигаясь от дерева, на которое опирался спиной, придерживая ладонью куртку любимой, которой она накрыла его правую ногу.
- Как скажешь, душа моя, - улыбнувшись, бархатисто отозвался он, в одно мгновение обвивая рукой подвинувшуюся ближе Адриану, привлекая к себе для долгого, жадного поцелуя. Отстраняясь минутой спустя, и демонстративно облизывая губы кончиком языка, в несколько секунд избавляясь от рубашки, тут же небрежно отложенной в сторону.
Циан был красив, несмотря на полное отсутствие волос на теле. И кто сказал, что это придаёт мужественности? Мужественность совсем в другом. Даже не в рельефном торсе, на который приятно смотреть, прикасаться к нему, не в умении владеть оружием и виртуозно вести бой без него. Она в силе, внутренней и внешней, направляемой так, что в надёжности мужчины не возникает сомнений, когда есть ощущение защищённости, комфорта и абсолютной свободы быть собой рядом с ним. Глядя на Циана Адриана становилась немножечко философом, а также скульптором, потому что такую фигуру легко было представить в камне. Хотя нет, она бы не хотела, чтобы на её мужчину глазели все подряд. И какие только мысли не приходят ей в голову в последнее время. Явно такие, с которыми ещё пару месяцев назад она бы ни за что не встретилась. Она усмехнулась, ловя себя на мысли, что закусила нижнюю губу, любуясь открывающимися видами, причём, ведь далеко не в первый раз. Циан мог разжечь в ней огонь желаний одним взглядом, не говоря уже о провокационном поцелуе. Поэтому становилось сложно отвести глаза от обнажённого торса, унять поток философствующего о мужественном и прекрасном сознания.
— Ляжешь или хочешь сидеть во время массажа? — поинтересовалась Адриана, проведя рукой по плечу Циана.
Когда ей разминали окаменевшие после изнурительных тренировок мышцы, она чувствовала неловкость от чужих прикосновений, даже если это был Мика, а потому с трудом могла заставить себя расслабиться, не то что запоминать приёмы. Со стороны наблюдать за действом тоже не казалось интересным, поэтому воспроизводить процесс на практике придётся по наитию. Впрочем, Адриана была уверена, что получится. Главное, действовать осторожно и с нежностью, которая в отношении Циана проявлялась легко.
Ему еще ни разу не делали массаж - Циан никому не доверял настолько, чтобы повернуться спиной, обнажиться, позволить коснуться кожи, а Этель никогда не высказывала подобного желания. С Адрианой все было иначе, ей единственной он доверял, как самому себе. Сорванный с желанных губ поцелуй, взгляды, которыми касались его торса изумрудные глаза, чуть прикушенная ею нижняя губа – все это пробуждало в крови огонь и дикие, первобытные инстинкты. Но не здесь, не сейчас – они слишком на виду для подобного безрассудства.
- Лучше сидя, - чуть рвано выдохнул он, пройдясь по девичьей фигуре откровенно раздевающим взглядом, - С тобой слишком хорошо, прекрасная моя. Так мы сегодня до виноградников не дойдем. А хотелось бы ночевать под крышей. – и не только ночевать, как недвусмысленно читалось в потемневших гранатах глаз.
Жаркая волна от груди качнулась к солнечному сплетению, наполнив его теплом, опустилась ниже, отчего на миг перехватило дыхание. Ночевать, да. Под одной крышей, вместе. И очень постараться не вызвать недовольство Алоры, у которой имелись свои правила относительно ночёвок гостей. Всплывший в памяти строгий взгляд карих глаз немного охладил, но игривое настроение никуда не делось.
— Думаешь, что лёжа разомлеешь и уснёшь? — смешливым шёпотом спросила Адриана, приблизив губы к самому уху Циана.
Ладонь её при этом уже легла ему на спину, прошлась от поясницы вверх вдоль позвоночника, исследуя фронт работ, спустилась вниз, касаясь кончиками пальцев рёбер. Откуда в ней это? В прошлой жизни от неё не требовалось подобных умений, да и желания попрактиковаться на ком-либо не возникало, благо, необходимости такой тоже не имелось. Циан пробудил в ней удовольствие от тактильного общения, а за ним проснулся и интерес к поиску, опробованию новых его форм. Почему нет, если одна из них, как Адриане было известно, ещё к тому же полезна. Пальцы осторожно ощупывали мощный мышечный корсет, но в голову пришла мысль, не подходящая к ситуации совершенно. О том, что оказаться с Цианом по разные стороны в бою ей бы не хотелось. Губы коснулись солоноватой на вкус кожи его плеча, и ненужные профессиональные оценки любимого тела из головы улетучились в одно мгновение.
Он хорошо знал Алору и правила дома, под крышей которого собирался провести ночь, возможно, даже не одну. И теперь был готов проверить успешность задуманного.
- Уверен, - повернуться, на миг коснувшись ее губ своими. Прикосновения теплых пальчиков вызывали толпу сладких мурашек по спине, мышцы непроизвольно напрягались, но ладони спокойно лежали на траве, хоть и жаждали коснуться желанного тела. Коснувшиеся кожи губы вызвали еще один глубокий, рваный выдох, игривым блеском отразившийся в глубине темных гранатов. Кончики пальцев едва уловимо прошлись вдоль девичьего бедра, прежде чем вернуться на траву. Мягко намекая, что еще немного – и до массажа дело тоже не дойдет.
Нельзя дразнить Циана бесконечно, как бы того ни хотелось. Хотя разыгравшийся резвый котёнок внутри так и подмывал поцеловать другое плечо, шею, ложбинку между лопатками. Кажется, она становится жадной до удовольствий. Голод к ним пробуждается слишком быстро, стоит только позволить себе облечь мысль в фантазию, которую легко воплотить, когда Циан рядом. Адриана медленно вздохнула, чувствуя сладостный до головокружения спазм внизу живота. Массаж. Она обещала Циану массаж, самое время сосредоточиться именно на этом.
Адриана облизнула вдруг пересохшие губы, положила обе руки на поясницу Циана, медленно прошлась вверх по спине, ощущая тёплое покалывание в пальцах. Начало положено. Если думать исключительно о направлении движения крови, расположении и работе мышц, сладострастные образы станут занимать её разум меньше. Действительно, когда вид сзади настолько хорош, а прикасаться не просто возможность, а необходимость? Нет, с ней определённо что-то происходит. Обострившаяся чувственность, неуёмное желание, даже вкусовые пристрастия внезапно обнаружились, да ещё столь явно. Возможно, дело в том, что она стала свободной и полюбила одновременно? Подходящее объяснение. Другого всё равно не имеется.
Она поглаживала, растирала, разминала, снова гладила, чередуя энергичные движения с плавными, успокаивающими, проходила руками снизу вверх по спине, усиливая давление по мере разогрева мышц. Руки, огрубевшие от рукоятей мечей, наверняка были далеко не так чувствительны, как необходимо для массажа, но Адриана компенсировала это знанием о строении тела и нежностью, естественными потоками исходящей от неё на Циана.  Она касалась его с удовольствием, хотела сделать приятное, лёгкими пощипываниями проходясь вниз по обеим сторонам шеи, по верхней части плеч, следом ласково гладила порозовевшую кожу. Жёсткие, с нажимом растирания рёбрами ладоней сменялись едва ощутимыми скольжениями по спине. В конце Адриана всё же не удержалась, поцеловала Циана в основание шеи, прежде чем накрыть разогретую массажем спину рубашкой.
— Может, поваляемся с полчаса, прежде чем идти дальше? — предложила она, обнимая его сзади.
Их укрытие не было надёжным, но солнце припекало, плотный обед усваивался, прилив сладострастия наполнил тело истомой, хотелось лечь и хоть ненадолго закрыть глаза, млея в объятиях любимого мужчины. Виноградники ведь не убегут, правда?
Адриана все же перешла к массажу, и он закрыл глаза, позволяя себе расслабиться, разве что не мурлыча от удовольствия. Теплые ладошки разминали спину и плечи, пощипывали, гладили, нежно касаясь пальчиками… Циан никогда и не подумал бы, что это настолько приятно. Все же, хорошо, что он не лег – откровенно наслаждаясь массажем уснул бы без всякого сомнения. «Нельзя настолько доверять другому существу», - тут же холодно отозвался голос разума, но сразу же был смыт волной нежности, всколыхнувшей грудь. Можно. Ей – можно.
Казалось, он стал пластичным, как глинах в руках скульптора, ласковые ладони снимали напряжение и забирали накопившуюся в мышцах усталость, обычно игнорирующуюся сознанием. Желания плоти сменились желанием лечь, подремать – и чтобы теплые пальчики и дальше гладили, разминали спину, плечи, шею… перебирали волосы…
Нежный поцелуй в основание шеи вызвал широкую улыбку на губах, Циан сладко зажмурился на миг, принимая накинутую ему на плечи рубашку, продевая руки в рукава, но не спеша застегивать пуговицы.
- Конечно, душа моя, мы никуда не торопимся, - он обернулся, откидывая обратно на спину переброшенный через плечо серебристый «хвост», улыбнулся, мягко касаясь ее щеки губами, и чуть сдвинулся в сторону, ложась спиной на темный мех расстеленного под деревом плаща, - Иди ко мне. – протянув руку, Циан бесцеремонно завладел девичьей ладонью, притягивая Адриану к себе, заключая в кольцо рук и нежно целуя ее в висок, - Спасибо за массаж, было просто волшебно.
— Пожалуйста, — Адриана улыбнулась, по-кошачьи жмурясь от поцелуя, осторожно повозилась в объятиях Циана, устраиваясь поудобнее.
Она — волшебница. Забавно. И приятно до щекочущего ощущения в районе солнечного сплетения. Её попытка сделать массаж спины оказалась успешной — как сладко становится от осознания этого. Адриана прильнула к Циану теснее. Она обожает моменты тихого, уютного счастья рядом с ним, когда некуда спешить, нечего бояться. И всё это происходит с ней по-настоящему. Несомненно. В своей прошлой жизни Адриана не смогла бы вообразить ничего похожего, ведь фантазии просто так не возникают, им необходимо опираться на опыт, реальный или мифический, но однажды отпечатавшийся в сознании.
— Мне хорошо с тобой, Циан...
Она смотрела в уже не необычные, а бесконечно родные вишнёвые глаза, гладила ладонью по волосам, улыбалась, ощущая ещё влажные после откровенного баловства с водой во время умывания пряди, проводила пальцами по щеке, легонько касалась губ. Блаженная дремота обнимала сознание, как его руки — тело, но Адриана продолжала любоваться изящными эльфийскими чертами лица Циана. А ведь красота лишь одно из многих его достоинств — с мужчиной ей повезло определённо.
— Я тебя люблю, — сказала она за мгновение до поцелуя, ведь оказаться так близко к его губам во вполне подходящей ситуации и не соблазниться было невозможно.

Улыбка не сходила с губ, взгляд глаз цвета вишни утопал в глубинах изумрудных, впитывая нежность и тепло. Тонкие пальчики лаской скользили по его лицу, и Циан сладко, по-кошачьи жмурился, в ответ игриво скользя ладонями по девичьей спине. Только с Адрианой ему было так хорошо и светло, уютно и спокойно.
Прозвучавшее признание сделало улыбку ярче, затопило глубокой нежностью теплую вишню глаз. Он ничего не ответил, отзываясь на ее поцелуй, жарко, жадно, порывисто, вкладывая в него всю гамму переполняющих душу эмоций. Выражая действиями то, что отвык говорить словами.
Заботливо укрытая краем плаща, Адриана сладко дремала в его объятиях, устроив голову на его груди, где билось принадлежащее ей сердце. Прикрыв глаза, Циан тоже позволил себе погрузиться в полудрему, краем сознания привычно контролируя происходящее вокруг. Конечно, из подобного положения мгновенно не среагируешь – но чувство опасности молчало, вокруг все было спокойно, а значит немного беспечности не повлечет за собой неприятностей.
До виноградников они добрались уже на закате, в расползающихся по степи лиловых сумерках. В глаза цвета вишни вернулась присущая им холодная отстраненность, на миг пропадающая, когда взгляд касался зеленых глаз Адрианы. Циан устал, но не показывал виду, хоть и знал, что не может скрыть от любимой истинного положения дел.
Вокруг дома уже зажгли фонари, не сходя с дороги, эльф повернул голову на шорох в полутьме окружавшего виллу сада и усмехнулся краешками губ:
- Вечера, Ленар. – чуть замедлив шаг, но не остановившись, произнес он.
Парой секунд спустя темнота отозвалась ответным смешком.
- Вечера, странник. – и, чуть тише, - Когда-нибудь я все же узнаю, как ты это делаешь.
- Интуиция, - хмыкнул Циан, едва уловимо качнув головой. Из-за дерева в паре шагов слева вышел высокий брюнет в черном, пошел рядом, сохраняя дистанцию в два шага.
- Ритора нет, Эдана тоже. – минутой спустя отозвался он, еще минутой позже вновь скрываясь в наползающей на сад полутьме. Циан лишь кивнул, принимая к сведению. Поднявшись на крыльцо, он остановился перед дверью, ничуть не сомневаясь, что их уже ждут, и, обернувшись, мягко улыбнулся Адриане, находя ее ладонь своею и чуть сжимая тонкие пальчики.
- Идем, прекрасная моя, - вишневые глаза потеплели, улыбнулись изумрудным, - Я больше не исчезну, обещаю.

 

Циан был прав — дела важнее слов, и Адриана чувствовала себя горячо и нежно любимой им без произносимых вслух признаний. А ей просто хотелось ещё раз сказать ему о любви, глядя в глаза, с не затуманенным страстью сознанием. Не более чем через пять минут она, счастливая, уснула в его объятиях так сладко, что погрузилась в полноценное забытьё, чего устыдилась после пробуждения. Но Циан лишь улыбался, всем своим видом показывая, что тревожиться тут не о чем совершенно. Рядом с ним, определённо. Жаль, что так же легко прогнать его боль в долгом пути к виноградникам Адриана не могла.
Длинные холмы, располосованные зеленью высаженных ровными рядами виноградных лоз на бурой земле, показались на горизонте уже через пару часов после долгого дневного привала, но чтобы дойти до них потребовалось потратить остаток дня. Тени становились длиннее, поэтому Циан отказался от предложения Адрианы присесть минут на десять под одиноким раскидистым деревом. Они почти пришли, не стоит останавливаться. За небольшим лесистым участком в полукилометре впереди, кажется, уже действительно проглядывали первые постройки. Но дорога в очередной раз пошла полого вниз, и Адриана потеряла их из виду.
Сумерки сгущались. Последние солнечные лучи расцвечивали небо где-то бесконечно далеко, за грядами потемневших холмов. Лес остался справа, представая теперь тёмно-зелёной стеной с редкими прорехами в верхней части. Зато слева началась ухоженная живая изгородь — верный признак близости жилья. Дорога вдоль неё выделялась в темноте светлой лентой, и Адриана с Цианом вскоре ступили на неё, чтобы, пройдя ещё три сотни метров, миновать отворот к винограднику и войти в сад перед белеющей на фоне сиреневого неба усадьбой.
Адриана удивлённо посмотрела на Циана, когда тот поприветствовал невидимого Ленара. Самого охранника она увидела только, когда он решил обнаружить своё присутствие, выходя из укрытия в густой тени деревьев и кустарника. Хорошо, что это была не засада. Адриана поздоровалась, подумав, что необходимо тренировать бдительность, не позволяя ей дремать, даже если Циан рядом.
На посыпанной мелкими камнями дорожке, ведущей к парадному крыльцу, Адриана невольно замедлила шаг. Сказались ранее мучившие, тщательно скрываемые страхи. Перед дверью в дом Циан взял её за руку, и она улыбнулась, сжимая его пальцы в ответ.
— Я тебе верю, — шепнула Адриана, прежде чем он открыл дверь.
Внутри их действительно ждали. Алора спустилась с лестницы в холл почти одновременно с тем, как Циан, пропустив Адриану вперед, закрыл за ними дверь.
- Добрый вечер, Алора, - эльф чуть склонил голову, приветствуя хозяйку и та отозвалась ответной улыбкой, с видимым удовольствием разглядывая их обоих.
- Доброго вечера, - карие глаза посерьезнели, отметив, что Циан хромает.
- Я в порядке, - вишневые глаза потемнели, пресекая вопросы, вызвав усмешку в темно-карих.
- Конечно. – Алора качнула головой, - А когда было иначе? – взгляд ушел к Адриане, женщина вновь улыбнулась, - Рада видеть тебя, девочка. Эдан ни секунды не сомневался, что вы вернетесь вместе. Я тоже.
- А меня, значит, миледи видеть не рада? – в ироничном голосе отчетливо слышалась насмешка, и Алора весело рассмеялась, возвращая взгляд к вишневым глазам:
- Тебе здесь всегда рады, Циан, неужели ты до сих пор сомневаешься в этом? – карие глаза с теплотой прошлись по эльфу взглядом, серьезнея, - Прости. Вы устали, а я держу вас на пороге. Идем, провожу до комнат. – развернувшись, она неторопливо двинулась в обход лестницы, к арочному проему коридора, - Эдан в столице, с ним Марцио и Алан. Завтра или послезавтра должны уже вернуться. – пройдя коротким коридором, Алора остановилась в нескольких шагах от дверей в гостевые спальни, - Отдыхайте. Сейчас пришлю мальчишку с водой для умывания, распоряжусь насчет купальни и спальни для тебя, Адриана. Чуть позже Латан принесет вам поесть.
- Алора, - останавливая готовую уйти женщину произнес Циан, и та повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Глаза цвета вишни на миг коснулись взглядом изумрудных, прежде чем вернуться к темно-карим. Решение было принято и он не желал его менять.
Улыбнувшись, эльф поднял левую руку, приобнимая за плечи стоящую рядом Адриану, мягко прижимая к себе. Вызывая всплеск заинтересованности в карих глазах.
- Всего лишь хотел сказать, что Адриане не нужна отдельная спальня. – единственная фраза, равносильная признанию для тех, кто знал его достаточно хорошо.

- Всего лишь? – насмешливо переспросила Алора, разворачиваясь и делая два шага вперед, подходя почти вплотную, - Совсем не чтишь правила этого дома, развратник. – вот только в карих глазах, прошедшихся взглядом по лицам напротив, не было гнева. Больше всего это напоминало удовлетворение. И вовсе не от нарушения приличий.
- Для Адрианы приготовят спальню, - спустя почти минуту улыбнулась хозяйка дома, - Постарайтесь соблюдать хотя бы видимость приличий.

Адриана даже удивилась себе, насколько она обрадовалась новой встрече с Алорой, что с улыбкой озвучила сразу же после обмена приветствиями. Здесь любили Циана, всегда были готовы ему помочь, и одного этого оказалось достаточным, чтобы проникнуться искренним тёплом к малознакомым людям, не говоря о том, как по-доброму принимали саму Адриану. И уже очень хотелось узнать обитателей гостеприимного дома лучше. Она надеялась, что такая возможность представится.
Циан не преминул поставить Алору в известность о желаемом нарушении строгих правил этого дома, и Адриана закусила губу изнутри, чтобы сдержать усмешку, когда та фактически его одобрила. Она не понимала ни зачем нужна видимость их с Цианом размещения в разных комнатах, ни почему вполне естественные отношения между мужчиной и женщиной, добровольные, не выставляемые напоказ, должны нарушать приличия. Но одно ей было ясно — правила в доме устанавливают хозяева, гостям же надлежит им подчиняться, проявляя смирение и уважение.
— Спасибо, Алора, за всё, — Адриана снова улыбнулась одетой в тёмно-зелёное платье с отороченными кружевом рукавами и воротником хозяйке.
Перед тем, как оставить гостей, Алора предложила Адриане с комфортом помыться после дороги. Выросшая среди тевинтерцев, чья помешанность на чистоте распространялась и на рабов, она конечно же согласилась. Однако, прежде чем отправиться в уже знакомую купальню, Адриана растёрла Циану раненую ногу, избавив мышцы от чрезмерного напряжения после долгого пешего перехода. За это время Ронни принёс в обе комнаты по кувшину воды и тазу для умывания, затем, не иначе, как по приказу хозяйки, унёс вещи Адрианы в предназначавшуюся для неё комнату. Адриана тепло поблагодарила мальчика за усердие.
Последующий уход в купальню стоил ей некоторых усилий, потому что у дверей в комнату Циана она встретила Латана с обещанным ужином. От накрытого льняным полотенцем подноса в его руках исходил столь соблазнительный аромат сладкой домашней выпечки, что рот Адрианы тут же наполнился слюной. Даже голова слегка закружилась от очень сильного желания откинуть полотенце и утащить хотя бы кусочек того, что так вкусно пахло. Но Адриана сдержала себя, справилась с искушением и зашагала в сторону купальни. Помылась она минут за десять, не став долго нежиться в тёплой воде, которой специально для неё наполнили большую деревянную ванну. В конце концов, её же будет ждать Циан и… неизвестные, но уже очень притягательные сладости.
Когда Адриана, на ходу распутывая пальцами мокрые пряди недавно вымытых волос, вошла в комнату, Циана там ещё не было. Он появился на пороге одновременно с тем, как она откинула накрывающее еду на подносе полотенце, обнаруживая под ним пару мисок рагу из мяса с овощами, ржаные лепёшки, горку рассыпчатого печенья с изюмом, пару чашек и чайник с травяным чаем. За стол Циана усадили в ту же секунду. Адриане нестерпимо хотелось сладкого, поэтому, проигнорировав лепёшку, она принялась с аппетитом уплетать рагу с печеньем, блаженно жмурясь при этом.
— Алора потрясающе вкусно готовит, — прожевав, пояснила она в ответ на изумлённый взгляд Циана.

Циан собирался ополоснуться перед сном, но, зная любовь Адрианы к чистоте, ничуть не возражал против купания пораньше, до ужина. Массаж снял боль после долгой дороги, и эльф почти не хромал, направляясь на задний двор. Жаль, конечно, что он не сможет разделить купальню с той, что прочно занимала сейчас его мысли… зато Алора не возражает, что под крышей ее дома они будут делить одну спальню. Циан был почти уверен, что так оно и будет, жена друга относилась к нему, как к брату и однозначно порадовалась услышанному.
На первый взгляд на заднем дворе никого не было, на второй тоже, но чутье убийцы редко ошибается – неподалеку был кто-то еще, кто-то из парней стоял в саду, за границей освещенного круга, скрываясь в ночи.
Раздевшись, Циан неторопливо ополоснулся из бочки, игнорируя следящий за ним взгляд. Чувство опасности молчало, значит, свои, тот же Ленар, но, пока стоит, не определишь. Отжав волосы, эльф воспользовался остатками воды, чтобы постирать рубашку, протер куртку и отряхнул штаны от дорожной пыли. Отметив, что невидимый глазу наблюдатель ушел, воспользовавшись плеском воды, заглушившим тихие шаги. Усмехнувшись, Циан повесил мокрую рубашку на перекладину и, одевшись, вернулся в дом.
Посвежевшая, довольная Адриана уже ждала его в комнате, невольно вызвав улыбку на губах. Согласно сев за стол, Циан уже собирался пожелать любимой приятного аппетита – и замер, глядя на Адриану. Рагу и сладкое печенье? Похоже, о вкусовых пристрастиях Адрианы ему еще только предстоит узнать.
- Да, - отмирая, с улыбкой отозвался он, привычно скрывая эмоции в глубине вишневых глаз, - Приятного аппетита, Адриана. – вновь улыбнувшись, Циан принялся за еду. Домашняя кухня не в пример лучше походной еды, не отличающейся особым разнообразием, с этим никто не спорит.
Поев, Циан налил себе чаю, с чуть заметной улыбкой наблюдая за Адрианой, похоже, весьма неравнодушной к сладкому. Взяв себе одно печеньице, оставив девушке остальные – его отношение к разнообразным десертам было весьма прохладным.

Данное вкусовое пристрастие было новым и для самой Адрианы, но не удивительным. Мику она нередко видела поедающим похлёбку или мясной суп со сладким пирогом с начинкой из повидла, раздумывая, как могут сочетаться столь разные блюда. Не попробовав, не узнаешь, а оказалось действительно очень вкусно. И почему ей раньше не приходило в голову повторить трапезу тренера? Адриана улыбнулась тёплым воспоминаниям, гоня мысль, что Мики больше нет среди живых. «Гая тоже», — мелькнуло на краю сознания, принеся отнюдь не радостное, но удовлетворение.
То, что Циан отказался от своей доли сладкого в её пользу, незамеченным не осталось. Адриана с благодарностью приняла его щедрый жест, насладившись печеньем и с чаем. Она была так поглощена едой, что ужин прошёл в молчании, если не считать взаимных пожеланий приятного аппетита в самом начале. Но Циана регулярно одаривали улыбками и весьма красноречивыми взглядами, скользившими между полами его расстёгнутой куртки, надетой на голое тело.
— Как думаешь, Алора зайдёт к нам после ужина? — поинтересовалась Адриана, собирая с тарелки последние кусочки печенья, чтобы отправить их в рот.
Её застольным манерам не хватало умения с изяществом использовать столовые приборы, зато очарования было не занимать: ела она пусть по-простому, но ловко, аккуратно, со своей особенной грацией и бесшумно.

Взгляды Адрианы не замеченными не остались, лукавыми искорками отразившись в глубине вишневых глаз. В остальном же Циан оставался спокойным, катая в поднятых ладонях чашку с чаем, делая мелкие глотки и откровенно любуясь лакомящейся печеньем девушкой.
- Уверен, что нет. – очередной глоток уже остывшего напитка, мягкая полуулыбка на тонких губах, - Если бы она хотела разговора, то ужин накрыли бы в столовой. Так что до завтрака мы не увидимся. – взгляд блеснул игривым озорством, явно отметив, что печенье все же закончилось, Циан допил чай одним глотком, возвращая чашку на стол и вставая. Соскользнув с обнаженных плеч, куртка опустилась на спинку стула, а эльф в пару шагов сместился Адриане за спину, склоняясь над девушкой, опираясь ладонями на столешницу по бокам от ее ладоней, - Комната запирается изнутри и до рассвета нас точно никто не побеспокоит. – бархатисто выдохнул он, едва касаясь губами ее высокого виска.

Затаив дыхание Адриана следила взглядом за тем, как Циан снимает куртку, вешает её на спинку стула. Перспектива нарушить правила дома, впрочем, с одобрения хозяйки, была весьма притягательной и очень волнующей. Когда же Циан склонился над ней, Адриана, как ни в чём не бывало взяла почти пустую чашку, сделала глоток чая. Она сладострастно дрожала внутри, сохраняя внешнее спокойствие. Их маленькие игры были приятными.
— Нас? — с деланным удивлением осведомилась Адриана, чувствуя, как трепещет сердце от жаркой близости Циана. — Хочешь, чтобы я осталась? — взгляд скользнул по столу вместе с мыслью о том, что надо бы отнести посуду на кухню, потом сместился к двери, оказавшейся запертой на деревянную задвижку. — Вижу, что хочешь, — улыбнулась она, поворачивая голову, поднимая её, чтобы посмотреть на Циана. — Я тоже, — Адриана вздохнула, не глядя, нащупала полотенце, накрыла им поднос. — Кажется, Алоре понравилось, что мы с тобой вместе, — сказала она, коснувшись щеки Циана ладонью, и только сейчас осознавая важность мнения его друзей. Хорошо, что не думала раньше, как воспримут эту новость Эдан с Алорой, иначе бы волновалась, смущалась, и всё бы не прошло так естественно.

 

Разумеется, он запер дверь, сразу как вошел. И не важно, что здесь ему ничего не грозит, и что в этом доме принято стучаться, прежде чем войти – некоторые привычки, доведенные до автоматизма, не затрагивают сознания. И конечно же, Циан хотел, чтобы Адриана осталась. Мысль ночевать без нее отвергалась всем его существом.
- Нас, - наклонившись чуть ниже, он легко коснулся ее губ своими, тут же выпрямляясь, - Очень хочу, - мужская ладонь накрыла девичью, не позволяя ей уйти, губы мягко коснулись внутренней стороны тонкого запястья, - Да. Она рада за меня. За нас. – тепло улыбнувшись, Циан огладил плечи Адрианы ладонями, парой секунд спустя мягко поднимая дорогое сердцу создание со стула, разворачивая лицом к себе и прижимая к груди, заключая в кольцо сильных рук, - В последний наш разговор Алора сказала, что я такой холодный, потому что меня некому греть. – тихо, едва касаясь губами губ, вновь растворяясь в глубинах изумрудных глаз, - И что я веду себя, как мальчишка, игнорируя очевидное. – отпустить себя, глядя в бездонную, завораживающую зелень, открыть душу, что давно принадлежала этим глазам без остатка, - Она была права. Ты греешь меня изнутри, моя солнечная девочка. Я бежал от себя, но это невозможно. Ведь моя душа осталась с тобой. – губы накрыли зовущие, нежные уста долгим, мягким поцелуем, все более глубоким и страстным с каждой секундой. Безмолвно признаваясь в любви самым доступным из возможных способом.