Победитель получает всё - игра

[Friendly Fire]

Чем дальше Дозорные были от двери-шестерни, тем быстрее таяли надежды на то, что из Забвения в гости заглянул десяток крикливых скампов. Когда дверь за ними захлопнулась, отсекая коридор ото всего мира, Эразмо напрягся. Когда в давящей, нервозной тишине раздавались вопросы и звучали ответы, не предвещавшие ничего хорошего, он побледнел, как осенняя трава. Когда они нашли труп Седьмого, эльф стал нежно-зелёным, как плод огурца. Когда они внезапно наткнулись на разлом, который торчал посреди коридора, а не в конце тупика, нарушая все законы сказок, он был бы и рад отнять от лица ещё крови — но больше было уже некуда.

Дреморы. Рогатые. С красными и синими рисунками на пепельной коже. В лапах мечи с чёрными лезвиями, по которым бегает зачарованный огонь, и длинные чёрные луки, блестящие, как лакрица. За спинами — колчаны, полные даэдрических стрел; кровожадные наконечники нетерпеливо дымятся магическим пламенем. Все в шипастой броне, похожей на рога, клыки и когти, которая, казалось, тоже хочет убить, укусить, уязвить, как демоны, которые вросли в неё, став с ней единой плотью.
Целый контуберниум, а может, и центурия.

Центурия против маленького босмера, который быстрыми дрожащими пальцами расстёгивает ремень лука и еле слышно шевелит бескровными губами:
— М-может, удастся запихать их обратно в разлом?.. Может, получится их как-нибудь убрать?..
Но даэдра нельзя было убрать.
Они смотрели на него жестокими чёрными глазами, чужие в этой и в любой другой вселенной, даже там, где вместо Свитка была Колбаса, а вместо вшивого наркомана — вшивый котёнок, пугающие и непонятные. Они все смотрели, невзирая на то, что кроме него здесь было семь бродяг и один маг; они выбрали целью его одного.
«Нет», — подумал Эразмо. Лук беззвучно опустился на пол в шуме грянувшей битвы. Он обхватил пальцами костяную рукоять так крепко, что рука стала с ней единым целым. — «Нет, ребята, извините, но я хочу ещё взглянуть на золотишко. Хоть одним глазком.»
Даже голос, звучавший в голове, вздрагивал от страха.

Вдруг эльфа поразила мысль, которая успокаивала больше, чем успехи друзей, больше, чем остужающая магия Эстель и чем желание увидеть небывалую кучу золота.
Они здесь — значит, он выжил в бою, прочитал Свиток, побывал в другом мире и вернулся обратно. Значит, всё получилось. Эразмо заложил стрелу. Тетива быстро и плавно поехала в его руках, ни разу не дрогнув на своём пути; лук оторвался от клёпанного металлического пола и распрямился обратно, когда он разжал пальцы. Стрела ударила дремору, стоявшего у са́мого разрыва, аккурат в перекрестие татуировок на лице. Его глаза зашевелились, как два больших чёрных таракана из джунглей Валенвуда, и Эразмо подумал, что он скосил их, чтобы посмотреть на стрелу в своём рогатом лбу. С коротким предмертным криком, похожим на хриплое карканье, демон ухнул в разлом — то ли живой, то ли мёртвый.
Маленький босмер снова растянул тетиву: до груди, потом до правого плеча, потом до предела. Вторая стрела попала точно в цель, потому что была обречена на успех самим Временем. Костяной наконечник разорвал щёку одной из тварей и проломил череп, обрызгав соседей даэдра кровью. Демон завизжал, и от его гортанного вопля завибрировали стены Хранилища; через мгновение крик превратился в бульканье полного крови рта, и она выплеснулась из-за забора острых зубов, как вода из окружённого валом с кольями рва. Он рухнул на землю, вновь сотрясая стены; а может быть, эта дрожь была виной товарищей или других дремор. Эразмо не знал — когда он стрелял, весь мир сужался до коридора, в котором были лишь он и его цель.
Там, где стоял демон, на стене остался причудливый рисунок из брызг крови кисти явно безумного, но талантливого художника. Эразмо ткнул в стену пальцем и посмотрел на Идрата. Он хотел пошутить, что продаст картину ценителю искусства за смешную цену в пять тысяч септимов, если тот сумеет её унести, но слова погасли, не выйдя изо рта, задутые внутри пещеры холодного, ещё рефлекторно суженного от страха горла, как пламя свечи на ветру.

[Кайра]

Дреморы никогда не меняются, подумал Фенрил. Разящие заклинания сплетались, а потом слетали с его пальцев с убийственной эффективностью, а если она подбиралась к нему, то приходилось пускать в ход посох, веселимся как, можем. Он видел, как его товарищи изничтожает тварей и почувствовал удовольствие от битвы и они было словно отлаженный механизм, который могли перебить если надо войско таких тварей.

Алые подтеки врагов, вспышки заклинаний, искры которые выбивали оружие. Это была картина боя и они успешно побеждали, так что альтмер убивал не очень эффективно, но зрелищно. Когда врагов поубавилось, и можно было уже не много поиграть с врагом прежде, чем его убить.

[SnowK]

Жизнь - странная штука. Марко, который начинал магом, а "заканчивал" рыцарем плаща и кинжала в данный конкретный момент был вынужден играть роль рыцаря обыкновенного - того, что в тяжелых доспехах выступает в арьергарде и принимает весь урон на себя. Разумеется, принять абсолютно весь урон от полчища даэдр ему было не под силу - даже броня его, в отличии от брони Вардена, была кожаной, а не стальной, но это давало бретонцу преимущество несколько иного толка - он с лёгкостью уходил от ударов самых "отбитых" кланфиров и ловко блокировал удары тех, что поумней - ровно до тех пор, пока парочка из них не решила скооперироваться и навалиться на него всем скопом. К счастью, даже будучи сваленным с ног Марко не растерялся и пустил по щиту разряд тока - в итоге, назойливые ящеры оказались поджаренными до хрустящей корочки.

 

"И почему я так давно не пользовался этим трюком? Ах, да... Из под вражьей туши потом не вылезти - да и воняет жутко" - думал он, поднимаясь на ноги. Бой, тем временем, был окончен, а портал запечатан - стало быть, можно было наконец перевести дух.

 

Марко убрал клинок в ножны и утёр пот со лба; в этот самый момент дверь одного из сейфов отворилась и оттуда выглянула Лайла - жестом она пригласила своих "спасителей" войти внутрь и вновь скрылась из виду. На металлических дверцах сейфа можно было заметить выгравированную фамилию "Готвальд", а так же их фамильный герб - лук со стрелой, нацеленной в небеса. Внутри же их, помимо Лайлы, поджидала и Гвен - девушка сидела на кровати, и вообще всё здесь выглядело так, словно бы они очутились в одной из комнат имения Мерсесов - так оно, в общем-то, и было. Единственными вещами, которые бросались в глаза являлись мрак, разгоняемый лишь чарами мертвячки, сигильский камень, вращающийся на постаменте посреди комнаты и пласт земли за окном - видимо, у Авидо и компании всё шло по плану, сейф был успешно перемещён в дом Марко, а одна из комнат его дома - сюда, в банк.

 

- Это было близко. - покачала головой волшебница после того, как заперла за собой двери. - Кажется, они нас почуяли, но вы оказались для них добычей куда более "лёгкой" - в том плане, что от вас их не отделяла толстенная металлическая дверь.

- Вы прихватили чего-нибудь выпить? - Марко принялся осматривать интерьер на предмет наличия кувшина с водой. - Умираю от жажды - я думал, под землей должно быть прохладно, но здесь... Я как будто снова очутился в Ставке Генерала Вир-Сая - а дело было в Чернтопье. Вы вообще представляете, какая там жара?

- Мы уже всё выпили. - фыркнула Лайла - волосы её начали виться, а платье было мокрым едва ли не насквозь. - То есть, Я всё выпила - Гвен-то это всё ни к чему.

- Тебе даже удалось приберечь для меня немного сил? - обратилась мертвячка к отцу. - Что ж, тем лучше - не придётся делать Марко моим "донором" прямо сейчас.

- Этого тебе должно хватить на три-четыре часа автономной работы. - коснулся Филипп лба своей дочери. - Береги себя - и передавай привет своему "дядюшке". Думаю, он будет рад увидеть тебя... Я бы, во всяком случае, был бы рад.

 

- Теперь вы должны будете снова выйти в коридор, прочитать Свиток и переместиться в параллельную вселенную на три часа назад. - продолжила Лайла, обращаясь к Эразмо. - Затем - "отключить" местную стражу, открыть собственный разлом, взломать дверь, из которой вы сейчас выйдете и использовать Сигил. Ты ведь не забыл взять с собой Сигил... - волшебница покосилась на своего горе-ученика. - А, Марко?

- Ну что за глупый вопрос? - отмахнулся бретонец - секундой ранее он получил камень от своей "женушки". - А вот тащить с собой Свиток, в то время как его так же можно было передать через вас...

- Ты что, так и не понял? - нахмурилась Лайла. - Весь план только и держится, что на одном лишь предположении, что кто-то, где-то и что-то сделает за вас. Да, пока что вашим "дублерам" удавалось держаться на плаву, но это вовсе не значит, что их корабль не может прямо сейчас взять и пойти ко дну. Их... Или ваш.

- Расслабься. - Марко оказался за спиною у подруги и легонько помассировал ей плечи. - Если в Свитке сказано, что мы справимся, значит - справимся. Что там будут подавать на банкете в нашу честь, а, Командир?

 

[У нас есть пять минут на то, чтобы перевести дух. В понедельник вечером - (можно позже, но не раньше) Эразмо должен будет прочитать Свиток - просто прочитать, всё уже настроено и нас перекинет в прошлое нужным составом - т.е. БЕЗ Лайлы и Филиппа, но С Гвен.]

Изменено 12 июля, 2020 пользователем SnowK

[Selena]

Вникать во все тонкости временных перемещений Варден даже не пытался, пусть в этом безумии разбираются те, кто и так одной ногой в плане Шеогората. А вот то, что все "успокоительное"  уже выпито до них заставило данмера чуть заметно поморщиться, неприязненно взглянув на Лайлу, которая, кажется, купалась в одежде прямо перед этим. Или вылила всю бутылку на себя? 

Вот только про корабли не надо, даже в метафорическом смысле. 

[Кафкa]

Битва завершилась. Мелодия стихла. Пол сейфа был усыпан трупами. Разрезанными на куски, замороженными, сожжёнными, пронзёнными насквозь. Обычное дело, хотя это сражение, без преувеличения, стало одним из самых масштабных, в которых Валерика вообще когда-либо принимала участие. Предпочитая поединки в стиле «один на один», она держалась в сторонке от беспорядочных битв, куда вовлечено большое число активных единиц. Планировать сложнее, следить за флангами тоже. Поэтому минутная передышка Валерику, безусловно, порадовала. Отличный шанс восстановить магические силы, высосанные последним эффектным приёмчиком.

А потом…
Можно и к реализации дальнейших сегментов плана приступать.

[Daylight Dancer]

Донельзя довольная, залитая чужой черной кровью с ног до головы, Лоря подошла сбоку, незатейливо пиная отсеченную рогатую голову дреморы, на манер подвернувшегося камушка. Оружие покоилось в ножнах и чехлах, а обе руки были заняты жутким представлением, словно тряпичных кукол, она насадила на кисти рук еще две отрубленные головы изображая ими некую сценку:

 

- Слышь, Брут-гад-Рогатый, что скажешь? - скалилась "левая" голова с выколотыми острыми кинжалами глазами.

- Ну шо сказать, мы оказалис-ся в кумпании достойных джэнтельмэнов! И какая туточки цаца! - обратилось мертвое лицо с выковырянным глазом, трепыхающимся на нерве в сторону Эстель.

- Ой! Познакомьтесь! - встрепенулась босмерка уже не подделывая голоса разными баритонами. - Это - Эст-Эст! Самая красивая и вообще, самая-самая, лучшая девочка.

- Да-а-а! Титьки, шо надо! - старательно кривилась Лоря, размахивая "правой" головой.

- Пошляк! Да ты ее смущаешь, невоспитанный Брут-гад-Рогатый! - воскликнула девочка отбросив голову куда-то в сторону Сильвариила, ибо по ее мнению, уж он-то точно знал, что необходимо делать с бесхозными головами. - Так, где-то там еще была парочка распотрошенных скампов, - пробормотала эльфийка, заозиравшись в предвкушении продолжения представления.

- И что будем делать дальше? - натянуто "поинтересовалась" оставшаяся голова.

- Ну-у-у, мне обещали прогулку, клевые драки и чтение интересных свитков. И за это нам даже дадут денюшку! Уи-и-и-и-и! Это так клево, когда за отдых дают деньги! Да, братик? - выбросив и вторую голову, она подскочила к Марко, смотря снизу-вверх неизменным щенячьим взглядом. - Я там в сторонке зажала нескольких, но твой холодный кинжал сломался о дурацкие доспехи этих рогаликов, - стуча кончиками указательных пальчиков друг о друга, она стреляла глазами по сторонам, словно нашкодивший ребенок.

[SnowK]

- Я там в сторонке зажала нескольких, но твой холодный кинжал сломался о дурацкие доспехи этих рогаликов.

- Мне кажется, ты и так уже подыскала для него достойную замену, но если хочешь - купим тебе новый... - развёл руками Марко - он и думать не думал, что его подарочек прослужит ТАК долго. - Точнее, подыщем что-нибудь в сейфе Готвальда - не удивлюсь, если у него там припрятан Клык Хайне-Как-Там-Его или чего похлеще. Кстати, я рассказывал, что один мой знакомый владел Золотой Маркой? Владел ей целый, гм... Час. Может даже больше.

 

Марко задумался - а ведь и вправду, в сейфе может быть припрятано что угодно... И как они всё это будут делить? Сдадут обратно в Банк и попросят Казначеев всё пересчитать и поделить на равные доли? Попросят графа выступить в качестве третейского судьи? Или же банально поубивают друг-друга за пригоршню септимов? Бретонец тяжело вздохнул - какими бы хорошими друзьями они не стали, последний вариант казался наиболее правдоподобным.

[Friendly Fire]

Эразмо сел на кровать и закатал правый рукав халата. Неделю назад на локтевом сгибе появилась первое пятно; сейчас же порченных тёмных участка было уже четыре, и в полумраке они сливались в силуэт зловещего чёрного осьминога. Он проткнул руку и не почувствовал боли — только предвкушение. Мозги сковал лёд. Лавина холода прокатилась по телу, и когда друзья мучились от жары и жажды, он ощущал прохладу и покой.
Маленький босмер с выражением высочайшего блаженства на лице рухнул на кровать, потому что время ещё не пришло. Марко задал вопрос, ответ на который эльф знал без Свитка и без Колбасы:
— Что там будут подавать на банкете в нашу честь, а, Командир?
— Суп из семи залуп.
Грянули арфы. Эразмо любил музыку: от песен бродячих бардов до королевских филидов. Но как он раньше не замечал, что нет ничего лучше арфы? Её звуки родились не здесь, а пришли из Этериуса подобно звёздам. Они были таинственны, как тёмная бездна, разверзшаяся над головой, и непостижимы, как узор из светящихся подмигивающих точек на шёлковой полусфере ночного неба. Они несли благоговение, чувство острого одиночества, и вместе с тем — ощущение удивительного сродства, сопричастности чему-то великому; переживание, которое чувствует не учёный, а деревенский парень, глядя на звёзды сквозь прореху в крыше сарая; чувствует не умом, но сердцем, ощущает всем своим существом, резонирующим с ночным звёздным небом.
Все музыкальные инструменты придумали люди, но арфу — Боги. Он больше не чувствовал под спиной твёрдое полотно кровати, не обонял запаха вспотевших тел и не видел раздражающий глаза сумрак. Эразмо никогда не любил темноту. Тьма казалась ему грязью, налипшей на веки, которую хочется стереть кулаком.
Он любит свет, и он видит свет — свет золотых звёзд.
Вот теперь — пора.

Эразмо вышел в коридор, раскручивая Древний Свиток под хор небесных арф. Сияющий пергамент заструился по длинной рукояти золотой атласной лентой. Крыла огненной птицы заслонили звёздное небо. Он знал, что свет не хочет ужалить его глаза и причинить ему боль. Свиток позволит эльфу протолкнуть себя сквозь Время.
Внезапное Откровение снизошло на него с поющих рунических страниц. Как в детстве, когда он заплыл с братом в лодке на середину реки, и мутная вода неожиданно прояснилась, обнажая синюю бездну, разверзшуюся под ними; он выглянул за борт и увидел сквозь кристально-прозрачную толщу воды головокружительно далёкое дно.
Свиток не перемещает маленького босмера сквозь Время — он перемещает Время вокруг маленького босмера, а маленький босмер остаётся на месте! Дракон Времени заглатывает собственный хвост и крутится вокруг него, заворачиваясь в спираль, и нужно спрыгнуть с облучка на своей станции.
Он понял. Он прикоснулся к звёздам безо двемерской системы окуляров. Слился с ними в живом непосредственном акте буквального единства. Он дотронулся до Времени внешним и внутренним взором, умом и мыслью. Время втекало в него через органы чувств. Дракон поглотил собственный хвост, шелестя блестящей чешуёй; каждая пластинка на его чудовищном теле открывала вход в другую вселенную и искрилась, как солнечный диск. Он завертелся в звуках небесной музыки, превращаясь в сверкающую линию. Через три оборота Туда-Сюда-И-Обратно Эразмо разглядел в солнечном вихре щербатую чешуйку у хвоста.
Он отверз Золотые Врата и узрел прозрачную вуаль, усыпанную мириадами мигающих звёзд, дрожавшую в арке, как на сильном ветру.
Он сделал шаг вперёд.

[SnowK]

***

Если для Эразмо путешествие во времени было сродни Божественному Откровению, то все прочие ощутили на себе лишь Божественную Насмешку - Марко и остальных будто бы подцепили крюком, выдернули из их привычной реальности и силком впихнули в чужую - через игольное ушко. Перед глазами мелькали какие-то символы, а в головах эхом отдавались обрывки фраз - тех, что они слышали ранее и тех, что им ещё только предстояло услышать.

 

- Если бы кто-то из вас оказался одним из них – здесь УЖЕ бы текли реки крови… - испуганно бормотал Фатис.

- ...и пусть в ином мире вы выступите ПРОТИВ своих нанимателей – в своём вы окажете им услугу. - пояснял старик Ауреол.

- Там вы никогда не вступали в ряды Дозора; ваша "инфильтрация" - не более чем результат слияния двух вселенных.

- Думаешь, самый умный, Умбранокс? Но в итоге я поимел вас всех! И тебя, и Фатиса, и... - срывался кто-то в крик.

- Погибнешь в одной вселенной... - напоминал граф, медленно обхаживая присутствующих кругом.

- А это ты тоже предвидел? - продолжал вопить некто, привязанный к стулу. - Предвидел, а?

- ...погибнешь во всех.

 

Силуэты растворялись; на них падала огромная крылатая тень, а всё вокруг разбивалось вдребезги - снова, снова и снова, до тех пор, пока...

 

Вселенная β

12.00

Они лежали на холодном металлическом полу, и, на первый взгляд, ничего не изменилось - но то было лишь на первый взгляд. Во-первых, дверь нужного им сейфа вновь оказалась заперта. Во-вторых, пропали абсолютно все следы присутствия здесь даэдр. В третьих - к ним на всех парах мчались сферы-центурионы, готовые понаделать в незваных гостях пару лишних отверстий.

 

[Ну-с, продолжаем! Сейчас нам нужно бросить кубики ещё раз (1d20) - теперь уже на бой с автоматонами. Гвен даёт нам фору в 20 очков, поэтому достаточно будет набить сотку - и нет, на третий раунд её очки уже не переносятся.]

Изменено 14 июля, 2020 пользователем SnowK

[Alice von Bertruher]

  Стараясь держаться подальше от основной потасовки, угрожающей навредить его хрупкому телу увечьями и нежелательными ранами, Сильвариил выжидал удачный момент для атаки, готовясь пустить в ход свое боевое искусство, точнее некромантические заклинания, одинаково губительные как для простых смертных, так и даэдра, которые тоже имели кровь и плоть, подверженные разложению и распаду. В крайнем случае некромант мог призвать какого-нибудь особенно мстительного мертвеца прямиком из Каирна Душ, желательно такого, кто сам погиб от проклятых даэдра, чтобы поквитаться за свое убийство. В конце концов была косточка давно сгинувшего данмера, дух которого удерживался в этом куске скелета при помощи особых колдовских печатей. Но на призыв у Сильвариила совсем не было времени, ибо в этот самый момент, когда всегда мрачный и хмурый альтмер раздумывал о собственном ходе, на него во весь опор, подобно разъяренному быку, мчался рогами вперед отвратительная и ростом с человека рептилия, выставившая как щит свою огромную с роговыми выростами голову. Так называемые кланфиры были даже хуже дремор, которые хотя бы были разумными существами, коим ведомо чувство собственного самосохранения, если, конечно, это не фанатичные твари, одержимые жаждой крови и насилия, подобно слугам Мерунеса Дагона или Молаг Бала; кланфиры же подобны диким зверям, обезумевшим и яростным, как даэдроты, но с острыми рогами и не менее острыми когтями.

  Времени было мало и Сильвариилу пришлось изрядно изловчиться, чтобы не стать пронзенным его острыми рогами, и отскочил в сторону, падая на спину. Но успел в свою очередь применить одно из своих страшных заклинаний, и даэдрическая тварь издала душераздирающий вопль ни то от боли, ни то от негодования, а затем замерла, пораженная стремительным гниением плоти, сотворенным Сильвариилом. Чешуя кланфира отваливалась вместе с ошметками кожи, обнажая сочащееся гноем и сукровицей мясо, которое также начала сползать и отваливаться с костей. Чудовище издохло, но скоро возродилось, служа на этот раз новому хозяину. И лишь по одной его прихоти сгнившая и вновь воскресшая тварь набросилась на еще одного прыткого кланфира, разорвав по пути сунувшегося было скампа. Рога и острые шипы вонзились в бок даэдра, а когти принялись царапать его спину, оставляя алые глубокие борозды. Вот и второй кланфир подох, а затем поднялся по воле некроманта, чтобы рвать и кусать себе подобных.

  Сильвариил был доволен своей работой, хотя и не участвовал на прямую в бою, оставаясь на безопасном расстоянии и бросая в котел сражения свои марионетки.

Спойлер

[Friendly Fire]

Звёздная вуаль, трепыхавшаяся на сильном ветру в безветренной пустоте, таяла перед глазами, подмигивая на прощание умирающими звёздами. Он видел Время. Он видел, как звёзды зажигаются и умирают. Пыль веков вырывалась из него с каждым выдохом в спёртый воздух искусственного подземелья и вытекала сквозь поры кожи на металлический клёпанный пол искусственных двемерских руин. Когда минует три часа, Песок Вечности высыпется полностью, и Дракон откроет жёлтые глаза.
Откровение рассыпалось на столпы солнечного света, которые превратились в паровые струи охранных машин. Эразмо остался наедине с эгротатом. Он смотрел на стражей: на раскрывающиеся сферы, на механических пауков, которые быстро бегали по паутине из паровых струй, опутавших стены параллельными и перехлёстнутыми под разными углами линиями от пола до потолка, на парового центуриона в два с половиной его роста, тяжёлой поступью сотрясавшего коридор, — и сердце неровным неторопливым шагом ходило в груди; в голове, перекрывая гул машин и фырканье пара, играли арфы. Маленький босмер превосходно знал технологию изготовления эгротата и неплохо представлял себе, как можно смешать два разных вещества, получив одно, или, напротив, разделить изначальную субстанцию на две разные; как изменится зелье, если его нагреть, охладить, выпарить, выжать водой или пропустить через земляной фильтр. Но он не знал, как замешать в котёл звуки арф и голос Кинарет, как насыпать в колбу счастье и спокойствие. На каком этапе сонные цветы и трупная плесень пертурбируются в чистую эйфорию? Как на кончике иглы шприца умещается целый мир? Эгротат, как и арфу, создали Боги. Он влиял на само время, замедляя ход сердца и убыстряя движения рук, которые рывком снимают лук со спины и одним движением натягивают тетиву, поражая стрелой гироскоп тонколапого паука, что заваливается на спину, вытянув к потолку изогнутые сочленения металлических ног. Эгротат придумал Ауриэль. Его изготовление — не научный, а магический акт; его принятие — это божественная молитва.

Но что-то было не так. Эразмо почувствовал это, как солдат чувствует смерть на мгновение раньше, чем стрела пронзит его спину. Что-то дразнило его на самой границе поля зрения. Он отвернулся от паука и увидел, что из глуби коридора, путаясь в ногах агромадного центуриона, к нему несётся существо. Оно выглядело не жутко, а нелепо: с человеческим телом, одетым в камизу и рваные штаны, багряным плащом, развевающимся за плечами, и маленькой головой со стоячими ушами-кисточками, как у рыси. Кожа у видения была фиолетовой.
Фиолетовой, как эгротат.
Многое маленький босмер повидал за свою жизнь, но не встречал ничего хуже.
Образы, которые он видел, принимая своё зелье, были невесомыми, прозрачными; призраки эгротата легко появлялись и легко уходили, едва наркотик кончит своё действие — и даже когда они были жуткими, эльф в глубине души знал, что они ненастоящие.
Но существо у ног автоматона не было призраком. Его не окружало искристое золотое сияние или аура тьмы. Оно было потрясающе реальным; будто настоящий механик бежал впереди своей машины, указуя ей путь к грабителям. В отличие от миражей оно было таким высокоплотным, что казалось, будто вокруг него должны искривляться стены, а пол под босыми фиолетовыми ногами готов проломиться. 
Нелепое существо было галлюцинацией — не призванной наркотиком недолговременной иллюзией, а результатом длительного воздействия на кровь яда, скопившегося в голове и отравившего мозг. Сумасшествием. Рубежом, за которым кончается разумное существование. Концом, который встречают опустившиеся наркоманы.

Он закричал. Он взял из колчана стелу и натянул тетиву так, что плечи лука завибрировали, как пол у него под ногами от шагов механизма. Он выстрелил, зная, что не повредит твари, но отказываясь в это верить. Стрела бескровно вошла существу в плечо и с лязганьем попала в ногу центуриона за ним. Он выпустил следующую стрелу, и наконечник разбился о металл, угодив в ту же цель. Приблизившийся охранник-колосс зашипел и выстрелил раскалёнными струями пара, ударившими от него во все стороны; эльф увернулся от атаки, но одна из струек обожгла лицо, будто ему дали пощёчину нагретой в горне металлической перчаткой. Он споро вытянул из колчана третью стрелу. Эразмо хотел бы сказать, что воюет не с безумием, а со стражем, но не был уверен, что это правда. Мысли были тяжёлыми, но руки — быстрыми и лёгкими; тетива растянулась до предела и полетела обратно, отпуская навстречу врагам третью стрелу. Всё, всё что угодно, лишь бы избавиться от твари.
Центурион издал громогласное щёлканье и остановился, а из его правой ноги повалил белый горячий дым; медленное сердце Эразмо тоже замерло — он вытянул шею, всматриваясь и надеясь, что тварь издохла в этих клубах, но вот в кипенной белизне промелькнул клочок алой ткани — и он выстрелил снова. Стрела, попавшая по левой ноге стража, разлетелась во все стороны деревянными щепами и костяными осколками. Громкие щелчки в другой механической ноге повторялись с короткими интервалами. Приволакивая её, как хромой, центурион с трудом сделал один большой шаг. Эльф потянулся за пятой стрелой и увидел молот стража, занесённый над его головой; прыгнул в сторону, приземлился на одно колено и растянул лук, целясь в уже повреждённый сустав левой ноги металлического воина — а может, туда, где в последний раз видел красный плащ? Исполинский молот грохнул оземь, изгибая листы железа; Эразмо спустил тетиву, и стрела рванулась вперёд, нетерпеливо дрожа пёстрым оперением.
Автоматон в-два-с-половиной-босмера не успел выпрямиться после атаки: костяной наконечник пятой стрелы добил его надломанное левое колено. Механическая нога задрожала, зашаталась в суставе, вихляя в стороны, и сломалась напополам. Колосс на глиняных ногах покачнулся, заваливаясь набок. Скомкав стену, как бумажный лист, груда мёртвого металла с грохотом и протяжным скрежетом обрушилась на один из сейфов. Полумёртвого металла, поправился Эразмо. Правая нога, в колене которой застряла стрела, всё ещё щёлкала заклиненными наконечником шестернями и выбрасывала дым. Он подбежал к груди агонизирующего монстра и вскрыл генератор, извлекая наружу механически-магическое сердце — вращающуюся и подпрыгивающую сферу, заключённую в гироскоп. Гигант издал последний паровой вздох и умер. Повернув голову, Эразмо увидел, что клубы у ног автоматона рассеялись. На левой ступне, оставленной механическим стражем в проходе, сидела фиолетовая тварь с рысьими ушами.
Он закричал снова.

[Selena]

Все эти скачки во времени начинали раздражать. Неудивительно, что они сводили с ума. Когда все вокруг внезапно чернеет, и тьма оживает, наполняясь голосами, слова звучат извне, но странным образом и внутри черепной коробки тоже... и тебя словно выворачивает наизнанку, чтобы вновь выплюнуть в реальность бесконечность спустя... Бесит. До судорог, до дикого желания рвать на куски и швырять об стену. 

Автоматоны, появившиеся перед горящим алым взором, подходили для этого как нельзя лучше. Слитным ударом клинков ближайший автоматон лишился головы, державшейся на двух тонких трубках, еще один металлический шар Варден с силой пнул ногой, тот врезался в стального собрата с веселым звоном, и столь же весело взорвался. Ярость отступала, огонь в багровых глазах поутих. Уже почти небрежно поджарив короткой молнией и впечатав в стену очередного автоматона, Варден встряхнул головой, и, больше не обращая внимания на хаос вокруг - охраны общими усилиями почти не осталось - лениво подошел к сейфу Готвальдов, погладил ладонью холодный металл.

"И что же ты прячешь от меня, малыш?" - мысленно ухмыльнулся данмер, по-птичьи склоняя голову набок. Бесцеремонно сдвинув закрывающую основной замок вычурную панель кинжалом, Варден извлек из внутреннего кармана набор отмычек, выбрал нужную, вставил в замок. Минутой спустя замок едва слышно щелкнул, и пепельная ладонь, убрав отмычку, почти небрежно провернула бронзовое колесо, потянув дверцу на себя. 

Сейф был разочаровывающе пуст. Ну, почти. Там лежал обычный с виду эльфийский лук, и Варден, тихо хмыкнув, отошел в сторону, позволяя взглянуть на него всем желающим.

[Friendly Fire]

- Лук Ауриэля. - Сказал Эразмо. Голос звучал нервно, и без того не медленный темп речи ускорился, заставляя вслушиваться в слова - будто неисправная шкатулка проигрывала запись в два раза быстрее.
Он узнал артефакт с одного взгляда, хотя никогда не видел его вживую - только на гравюрах. Более плавный изгиб грифов и плеч, чем у классических четырежды изогнутых луков из лунного камня, дуга на полфута длиннее, тончайшая рукоять для удобного хвата. Лук не сиял червонным золотом, как эльфийские луки, а отливал матовым белым эбонитом, по которому, если приглядеться, бегали всполохи молний.
Он присел на корточки, бросая взгляды через плечо, будто видел там кого-то пострашнее, чем двемерские конструкции.
- Пахнет пепельным бататом. Настоящий. - Вынес вердикт эльф. - И что, это всё?
Маленький босмер в нецензурных выражениях рассказал, что состоял в близких отношениях с луком, с сейфом, с матерью Готвальда - у которой была насыщенная романтическая жизнь - в числе её любовников были даже каджиты: "впятером её пёрли, все с шипами на ..." - и со всем Центральным Банком Империи во все скважины всех дверей.
- В нашем мире лук торганём. Бабки поделим. Продавать буду я, я знаю тронутых коллекционеров.

Он взглянул куда-то за спину Вардену, передёрнулся и вскочил на ноги, так и не прикоснувшись к артефакту. У него уже был один лук - превосходный лук; второй ему ни к чему.

[Shandir]

- Ты идиот, - не стал ходить кругами Идрат. - Ты не заберешь лук из другого мира. Но жаль, что он не мой хотя бы на полчаса.

Сложно объяснить как и почему, но Идрат чувствовал, что артефакт ждал здесь кого-то другого. Досадно и слегка завидно - ведь мальчишке он в руки дался, даже не смотря на то, что тот его выбросил. С другой стороны, не сам ли Идрат ухмыляясь говорил, что попади к нему в руки артефакт, выкинул бы его на дно озера. Вот и все: не кусай теперь локти.

[Friendly Fire]

- Я имел в виду лук из сейфа в нашем мире. Я его продам. Я всё что угодно могу продать. Даже хамоватого старого хрыча, который видел Неревара живьём, кому-нибудь бы толкнул, если бы захотел. И тут мы возвращаемся к вопросу о том, сколько тебе лет, потому что антиквариат стоит дороже.

Эразмо говорил привычные в дружеской компании вещи, но голос его оставался чересчур торопливым, а движения были тревожными. Будто он был шпионом из числа настоящих Дозорных, который каждое мгновение опасался раскрытия.

[Selena]

Лук Ауриэля, серьезно? Варден посмотрел на оружие чуть более внимательно, но желание взять его не возникло. Хотя, наверное, с луком в руках он смотрелся бы героически. 

 

- Я имел в виду лук из сейфа в нашем мире

 

- А с чего ты взял, что в нашем мире в сейфе лежит точно такой же лук? - флегматично произнес Варден, продолжая задумчиво созерцать артефактное оружие. - Насколько я понял, отражения не обязательно одинаковые.

[Shandir]

- Ты не такой гениальный торгаш, каким себя видишь. Если ты тронешь этот лук в нашем мире, его нынешний хозяин оторвет тебе голову, руки и ноги по очереди, а если не поймает, то любой настоящий артефакт исчезнет прямо перед тем, как ты будешь заключать свою лучшую сделку, окруженный злыми головорезами, - закатил глаза Идрат. - Мне больше четырехсот и меня ты тоже не продашь, это уже провернул мой отец.

[SnowK]

- Лук Ауриэля? Вы это серьёзно? - Марко был из тех, кто готов был лизнуть гриб только для того, чтобы убедиться в том, что тот не был ядовитым... И, разумеется, позабыв обо всякой осторожности он тут же схватился за артефакт - лишь для того, чтобы разделить печальную участь Сэра Гилиона, который точно так же, поддавшись собственной эльфиской гордыне умудрился схлопотать "пощечину" от Золотой Марки. Не то молния, не то просто вспышка яркого света озарила коридор, а сам воришка в этот самый коридор оказался выброшен - благо, за время тренировок током его уже било, и не раз, а посему сам он отделался лёгким испугом и парой ушибов в районе копчика. - Вот жеж... - потёр он пятую точку и ухмыльнулся. - Ну, есть ещё желающие?

[Selena]

- Нет, благодарю, - ухмыльнулся Варден, проследив за красочным полетом Марко и в следствии этого еще на шаг отступив от сейфа, - Не люблю, когда меня бьют током. Моя шкурка мне еще дорога, знаешь ли.

[Shandir]

- Легкая шокотерапия полезна для молодого организма: держит его в тонусе, стимулирует мозги, - усмехнулся Идрат. - Марко вот прямо на глазах поумнел.

[Кайра]

- А может не надо хватать все, что не попадя и метафорические выражаясь, тащить любую пакость в рот подал голос Фенрил. Он не чуть ни устал, разбирая автоматоны на детальки. Сам Фенрил не понимал, как некоторые люди и босмеры вообще доживают до сознательного возраста, потому, что те очень часто подвергают себя опасности, которой можно избежать, а их алчность. А уж алчность и стремление наживы, опасное сочетание ради этого те могут погубить целый мир. - Я нет,  прошу девушек и прочих вперед, сам он достал изящный  и надушенный платок и стряхнул несуществующию соринку со своего  щегольского наряда. - Жаль, что наш некромант не прихватил пару ручных зомби, чтобы те собирали на себя все ловушки. Как и всякий альтмер он вел себя словно он на пикнике, а все остальные его слуги.

[Alice von Bertruher]

  Переведя дух после побоища, Сильвариил испил фиал магического зелья, восполнив затраченную энергию своей нечестивой магии, которая как придавала ему жизненных сил, так и изматывала своим сложным исполнением. Но чем чаще он обращался к гнусной силе мертвых, тем реже приходилось употреблять лечебные отвары из трав, ибо сама смерть была ему лекарством и вдохновением.

  Куда хуже ситуация обстояла со следующими противниками, ибо те, не имея плоти и костей, не были живыми созданиями, представляя собой сложные машины из древних сплавов, грохочущие металлом и пышущие горячим паром, который по сути заменял им кровь. Двемерские технологии часто забавляли Сильвариила, более того он пробовал даже экспериментировать с некоторыми образцами механических пауков, используя их суставы для своих оживленных легионеров. Но вот столкнуться лицом к лицу с этими металлическими солдатами, совсем другое дело, и некромантия тут бессильна.

 

  Но Сильвариил не из тех, кто отчаится и опустит руки, столкнувшись с могущественным врагом. А потому, пока его сотоварищи кинулись в драку с ходячими автоматами, он вытащил обретенную недавно кость некого данмера из далекого прошлого и прочитал нанесенное на нее заклинания, срывая печати. Кость засияла призрачным огнем и поднялась сама собой в воздух, а затем перед некромантом само пространство вспучилось, открывая проход в темное и тоскливое измерение, откуда повеяло таким ледяным холодом и мраком кладбища и сыростью пыльного склепа, а затем послышались стенания тысячи или миллиона томящихся духов в полном отчаянии и безумии, влачащих бессмысленное существование в обители теней и уныния, мире вечного тлена и смерти, называемого Каирном Душ. Пред взором некроманта предстал полупразрачный скелет, обтекаемый черной субстанцией, тянущейся подобно дымке. Сквозь огромные дыры в животе и щели между ребер в груди хорошо было видно что происходило сзади него. Голова данмера, хотя установить его расовую принадлежность было невозможно, была напрочь лишена лица и мышц, да и сам череп был не целый: кое-как на шейных позвонках держалась лишь правая сторона лицевых костей и часть мозговой коробки, а из огромной дыры в черепе и пустой глазницы тянулся шлейф черного дыма. Нижняя челюсть нелепо болталась, отвиснув до самой груди. Но вот сгустки черной эктоплазмы как глина расползлась по этому страшному подобию некогда темного эльфа, формируя плоть и недостающие кости, которые тут же стали обрастать мясом. Череп восстановился и обрел лицо строго горделивого мужчины, но с пылающими безумием и отчаянием глазами.

 

 - Кто...? Кто посмел...?! Какие страдания! Проклятый Сайрус, это ты в ответе за мои страдания! - взвыл призрак, царапая костяными руками свою изъеденную плоть на груди. - Кто ты такой, смертный, чтобы тревожить меня?!

 - Тот, кто, быть может, подарит тебе покой, данмер, - ответил Сильвариил, - но пока ты в моей власти, ибо часть твоего тела, к которой печатями прикован твой дух, в моих руках. Ты исполнишь то, что я от тебя потребую, и тогда ты будешь свободен.

 - Говори же, смертный!!!

 - Ты служил при Тайбере Септиме, великом герое, что основал империю, но теперь плод трудов его под угрозой, ибо страшная беда застала империю, прервав род Септимов и угрожая разрушить все, что он создал. Так помоги же мне, тот, кого при жизни звали Драм, навести порядок в его владениях. Ведь ты поклялся ему в верности.

 - Да будет так. Я сокрушу твоих врагов, смертный, но сдержи свое обещание.

 

  В костяных руках данмера возник черный лук и черные стрелы, сочащиеся какой-то черной массой. Двемерские центурионы не могли нанести ему никакого вреда, ибо тот был нематериален. Зато сам бывший ассасин Мораг Тонг, что верой и правдой служил Империи, легко скользил сквозь неуклюжий строй механических воинов и стрелял из своего оружия, поражая тех в уязвимые части тела и соединения. Когда все закончилось, он завис пред Сильвариилом в ожидании.

 

 - Освободи же меня, смертный, ты обещал.

 - Еще чего, - усмехнулся некромант. - Ты мне еще пригодишься.

 - Нет!!! Лжец! Ты обманул меня! - завопил призрак, сдирая от отчаяния свою призрачную плоть с костей.

 - Ты еще будешь служить мне, раб. А теперь возвращайся назад!

 

  С криком полным отчаяния, обиды и горя, мертвого данмера вновь поглотили холодные тени Каирна Душ, а довольный Сильвариил припрятал его околдованные мощи в карман.

[Кафкa]

Водоворот вселенных вращался вокруг Валерики, как штопор в мозолистых руках старины продавца винной лавки, открывающего почтенный напиток, хранившийся в погребе ещё со времён начала Третьей Эры. Ощущения казались совершенно непередаваемыми, будто тебя сквозь решето пропускают вместе с мясом, косточками и кровью, а потом собирают из получившихся ошмётков по новой, используя тайную технику некромантической реконструкции, и всё это не за час, отнюдь нет, а в мгновение ока. Несомненно, Валерика была готова ко многому, но подобные ощущения оказались неожиданными даже для неё, бессмертной, успевшей повидать очень многое на своём веку, пусть и явно недостаточно, поскольку последствия межпространственной телепортации повлияли сильнее, чем хотелось бы этого, и чем в принципе можно было ожидать.

Выброшенная в новый, почти идентичный прежнему мир, преодолев воронку измерений, сцеплённых золотой нитью божественного предопределения и неведомой воли, свирепой и бесстрастной, непознаваемой в своей абсолютной непогрешимости, Валерика быстрым взглядом оценила обстановку и контекст, который, похоже, оставлял желать сильно лучшего. Её окружали враги, причём не из плоти, а металлические. Не самый удачный расклад. Магия распада действует весьма неохотно, когда дело доходит до неодушевлённых и механических объектов. Вытягивать нечего, разрезать тоже: биение пульса жизни там начисто отсутствует.

Проблема, тем не менее, требовала разрешения.
Слегка вздохнув, северянка прошептала несколько слов, пропитывая клинок энергией льда. Стекло, конечно, так просто не треснет, однако дополнительное усиление может неплохо помочь, когда речь заходит о горячем металле.

А потом всё пошло наперекосяк.
Её окружило несколько двемерских конструктов, которые, похоже, получили неплохое техническое обслуживание от инженеров банка, настолько ловкими и шустрыми они оказались на поверку. Латейн успевала только реагировать, отбиваясь от шквала разрушительных ударов, долбящих вокруг с силой десятка кузнечных молотов, способной враз раздробить половину костей. О том, чтобы присмотреться повнимательнее и отыскать какие-то уязвимые места, не могло быть и речи. Валерика привыкла сражаться с живыми, безжалостный натиск искусственных созданий застал её врасплох. «Очень плохо», — в голове девушки пронеслась паническая мысль, и сразу же мощный вихрь отбросил её в сторону, как тряпичную куклу.

Внутри тела что-то хрустнуло.
Латейн сжала зубы и скривилась от боли, стараясь собраться с мыслями и вновь принять боевую позицию, но было поздно: с двемерскими машинами разобрался кто-то ещё, так что опасность они, по счастью, более ни для кого не представляли. Северянка с трудом встала на ноги, сняла с клинка зачарование, так и не пригодившееся в итоге, и присоединилась к остальным, когда Варден взломал сейф.

Лежавшее там сокровище заставило Валерику сглотнуть, на мгновение она даже перестала дышать. На лице девушки не отразилось почти никаких эмоций, но внезапно нахлынувшие воспоминания, мелькавшая перед внутренним взором цветная лента теней прошлого – всё это неплохо поспособствовало погружению в себя. Ещё совсем недавно она всеми силами стремилась заполучить этот редчайший артефакт, а теперь прошло время, и она о нём даже не вспоминала. Валерика не думала, что когда-либо сможет воспользоваться луком, да и зачем, если вожделенная цель оказалась исполнена. Но всё-таки, увидеть его вновь, так близко… Это вызывало крайне смешанные и неоднозначные чувства.

Время.
Ты любишь странные шуточки, да?

[Friendly Fire]

- А с чего ты взял, что в нашем мире в сейфе лежит точно такой же лук?

- Я думаю, такие монументальные вещи, как божественные артефакты, вписаны в полотно вселенной, - сказал маленький босмер.

- любой настоящий артефакт исчезнет прямо перед тем, как ты будешь заключать свою лучшую сделку, окруженный злыми головорезами. Мне больше четырехсот и меня ты тоже не продашь, это уже провернул мой отец.

- Не учи лесного эльфа антраппу готовить. Фокус в том, чтобы исчезнуть прежде, чем исчезнет артефакт, и не продавать его тому, кто вывернется наизнанку, но разыщет меня на другом конце страны и откусит голову. На моё счастье, деньги и мозги не всегда сходятся вместе. - Тут сверкнула вспышка, и бретонец пролетел мимо эльфа и фиолетового чудовища, которое по другую сторону двери следило за живым снарядом глазами с вертикальными зрачками. - Спасибо за наглядную иллюстрацию, Марко. Приятель, твой папаша продешевил - когда он продал тебя в рабство, ты наверняка был сосунком, а не мозговитым колдуном. Это хозяин научил тебя магии? А может, ты сам вызубрил её, чтобы вызвать господина на дуэль и убить?
Для прилежной учёбы нужны веские основания - такие, как несвобода или нищета, что толкнула самого Эразмо на изучение алхимии. Чтобы высвободиться из прохладных нежных объятий эйфории, требуются ещё более серьёзные причины, подумал эльф, следя за своим проклятием вполглаза: поверх него по коридору в прозрачных сияющих волнах танцевали золотые арфы, но нелепое существо в ярких одеждах сидело здесь - такое же реальное, как Варден и Идрат, с которыми он говорил.
Пересилив себя, он повернул голову и впервые посмотрел галлюцинации в глаза.
Не рациональные помыслы ведут нас - нас гонит вперёд животный страх, наступающий на пятки. Страх смерти. Страх безумия, в которое ведут щели узких вертикальных зрачков. Маленький босмер не выдержал взгляда чёрной бездны и попятился, забираясь в сейф:
- Если выберусь из этого - никогда больше не буду колоться. Клянусь!
Он прикрыл за собой дверь, и его крик заметался по комнате, не находя выхода. Теперь можно успокоиться. Но Эразмо почувствовал на затылке чей-то взгляд и обернулся.
Чудовище, конечно, было у него за спиной.
Распахнув двери, он стрелой вылетел обратно в коридор.

[Кафкa]

Валерика пристально рассматривала лук Ауриэля. Внешне он практически не отличался от того, с которым некогда пришлось иметь дело как ей, так и остальным членам клана. Но всё-таки это не тот самый, о нет. Совсем другой. Интересно, если божественные реликвии, подобные луку, обладают бесчисленным множеством собственных подобий, одинаково реальных и полноценных, означает ли это, что даэдрические артефакты тоже множатся неограниченное количество раз, вплоть до бесконечности? А что будет, если поместить их все в одно пространство, плотно закрытое снаружи? Насколько увеличится концентрация магической энергии? Теоретический вопрос, достойный обсуждения в кругу замшелых старцев, тем паче, что в практическом плане реализовать подобный эксперимент, конечно же, совершенно невозможно.

Перед глазами вмиг пронеслась картина прошлого.
Брума. Последний день перед наступлением нового года. Ветхий, покосившийся и заброшенный домишко, крыша которого прогнулась под тяжестью веков и снега. Витражи часовни Талоса пылают огнём радостного, счастливого предвкушения, за стенами слышится торжественное пение, зажиточные граждане с лицами, оплывшими жиром, славят богов. И как же холодно. Смертельно холодно.

— Ты когда-нибудь мечтала вернуться назад, Мышка?.. — спросила её юная Виола, одна из бесчисленных теней далёкого детства, — не во «вчера», в смысле, а вообще назад, в это… время до твоего рождения, — девочка нахмурилась, тщетно пытаясь выразить мысль.

— Единственное, о чём я мечтаю – это тёплая постель и сытный ужин, — с мрачной невозмутимостью отозвалась Валерика, взбивая оборванную подушку, из которой лезли скомканные гусиные перья, — на другое как-то силёнок не остаётся, знаешь, — её руки дрожали, несмотря на меховые перчатки. Большие, совсем не по возрасту.

— Я хотела сказать… Предоставь добрый волшебник шанс выбрать другую жизнь, ты бы согласилась на это?.. — Виола явно хотела продолжить бессмысленный разговор.

Валерика что-то кратко ответила.
И легла спать, демонстративно отвернувшись к стене.

Той ночью их похитили культисты. Виола не пережила последовавшие мытарства, её конец стал жестоким. Это была последняя беседа с подругой, а Валерика даже не помнит, чем она закончилась. Порой, в холодные зимние вечера, полные одиночества, в полутьме, безмолвии своих апартаментов из белого эльфийского камня, Латейн встречалась с гостем, который посещал её крайне редко.

Сожаление.

Она даже не заметила, как приблизилась к луку, почти бессознательно протянула руку и сомкнула пальцы на верхнем плече легендарного оружия. В глазах Валерики застыло странное выражение: казалось, что на мгновение её телом завладел кто-то ещё, а настоящая личность обратилась далёким воспоминанием, потерянным эхом.

— Я думаю, такими вещами можно воспользоваться и для более насущных вещей, нежели продажа, — прошептала она каким-то не своим, почти чуждым голосом, даже не удивившись тому, что охранная система не сработала, а молнии, отбросившие Марко назад, на этот раз даже не показались. Валерика не врала себе и не делала вид, будто является умелым лучником. Своей стихией она считала магию и ближний бой. Но этот случай… он совсем иной. Окажись оружие обычным луком, она бы оставила его покоиться на своём месте, однако сейчас, когда артефакт лежал в её руках, она почувствовала, что может им воспользоваться так, что результат станет немногим менее эффективен, чем если бы Валерика ограничилась одним клинком и чарами.

Что-то незаметно поменялось.
Быть может, именно так работает божественное благословение? Латейн не знала. Раньше она никогда не дружила с богами. Да… даже предположить смешно.