Dragon Age: Иллюзия полета

[Perfect Stranger]

Яма

 

— Если для меня будет поздно и я стану безумна, тебе придется меня убить. — Адалин серьезно посмотрела в его глаза и легко склонила голову, пытаясь в подсвеченной факелом темноте разглядеть выражение его лица. — И сделать мою работу вместо меня. Ту, ради которой я в группе. Ты сможешь сделать это?

 

— Я бы предпочел, чтобы этого не произошло, — лицо Холта окаменело, и он поджал губы, глядя прямо на девушку. — Посмотри на нас. Больше половины отряда уже заражено. Если и ты заразишься, то на кого мне тогда полагаться? На Дамиана? Или Викторию? Я хочу надеяться, что наши маги смогут вывести лириум из организма, но стоит иметь в виду и худший вариант. В котором мы останемся вчетвером. И в этом случае ты понадобишься мне живой и здоровой. — Девушка заметила, что он сказал "мне", а не "Сопротивлению", хотя, возможно, это ничего особенного и не значило. А может, в его голове эти два понятия были идентичны. — Впрочем, если ты окончательно решила рискнуть, останавливать тебя я не буду. Но, Адалин... ты не обязана.

 

Как ни крути, ситуация выходила крайне паршивой. Мало того, что из-за их неосторожных действий вода внизу оказалась полна лириума, и лезть в нее означало гарантированно подхватить заражение, так еще и нашли они пусть и несколько полезных вещей, но ничего из того, что можно было бы отправить Сопротивлению и оправдать подобный риск. Холт сделал в уме пометку в следующий раз действовать более обдуманно.

[Ettra]

Яма

— Впрочем, если ты окончательно решила рискнуть, останавливать тебя я не буду. Но, Адалин... ты не обязана.

 

Слова Холта посеяли в Адалин сомнения. Мерзкие колючие ростки, отравляющие разум, так и шепчущие в ее голове, предлагающие изменить решение и отступить. "Стоит иметь в виду худший вариант". "Ты понадобишься мне". "Ты понадобишься мне". Именно это она так жаждала услышать. В другое время. От другого человека. 

Все ложь. Адалин давно перестала верить в подобные слова. И не хотела начинать. Она приняла решение и потому задавила все сомнения.

— Нет, Холт, обязана. Ты прав, половина отряда заражена. И ради чего? Ради сраного ножика? — Адалин вытащила из ножен кинжал, который передала ей Виктория и легко ткнула навершием на рукояти в грудь Холта. — С этим Сопротивление не убьет Разикаль. И какой тогда во всем этом был смысл? Я могу сделать то, что нужно сделать. И разве не ты говорил мне как-то, что я должна учиться быть жестче и принимать решения сама? Ну вот. Смотри теперь. 

От того, что обещания Адалин так и не получила, в груди расцветала злость. А злость еще больше питала ее решимость. Может быть, Холта ведет не забота об остальных. Может быть, он просто слишком слаб, чтобы идти до конца пути, на который ступил. Думать так было проще. Думая так, Адалин чувствовала сильнее себя. 

— Если ты не сможешь сделать то, что я попросила, значит я попрошу кого-то еще, — добавила она. — Первую часть. О своей роли я не скажу, можешь не переживать. 

Развернувшись и подхватив факел, она пошла прочь и вскоре оказалась в пещере, освещенной магическими огоньками. 

— Я нырну. 

С этими словами Адалин скинула со спины рюкзак. Следом на землю упали ножны с мечом и новая стеганка, под которой осталась изорванная вартерралом черная рубаха. Все это будет только мешать. Распустив пучок, она собрала его вновь, убрав все непослушные пряди от лица. В последнюю очередь Адалин подтянула перчатки и сняла тяжелые ботинки. 

— Кто-то может послать светлячок вниз? В темноте сложно искать. 

Изменено 30 июля, 2021 пользователем Aloija

[Perfect Stranger]

Яма

 

— Нет, Холт, обязана. Ты прав, половина отряда заражена. И ради чего? Ради сраного ножика?

 

Уильям последовал за ней, когда та подошла поближе к краю и начала стягивать ботинки, скинув на землю рюкзак. Внезапная хватка на ее плече заставила девушку развернуться и встретиться взглядом с внезапно потерявшими теплоту глазами агента. Это было неожиданно, видеть его таким, после того, как он появлялся перед ней в совсем другой ипостаси. Сейчас же казалось, что на нее смотрел кто-то, очень похожий на Десмонда.

 

— Мы здесь не для того, чтобы искать смысл жизни, Адалин, — негромко произнес он, все еще держа ее за плечо так крепко, что было почти больно. — Мы здесь для того, чтобы помогать Сопротивлению. Твоя смерть ему не поможет ничем. Может быть, сама ты считаешь себя бесполезной, способной только на то, чтобы героически или не очень умереть во имя идеалов Сопротивления, но если ты умрешь, то подведешь и его, и меня, и весь Тедас. Поэтому... — взгляд немного смягчился, и Холт отпустил плечо, отступив назад и сложив руки на груди. — Ты должна выжить. И это приказ. Ты понимаешь меня?

 

На какое-то мгновение она увидела Холта таким, каким он не хотел представать перед ней. Жестоким и расчетливым. Таким, каким он никогда и сам не хотел быть, но каким приходилось становиться слишком много раз, чтобы об этом забыть. Таким, как он был тогда, когда... мужчина моргнул, чувствуя, как сердце сжимают стальные клещи, как в горле поселяется невыносимая боль. Она не увидит этого. Никто не увидит, никогда, потому что никто не пойдет за командиром, не способным быть настолько же требовательным и жестким к самому себе, как и к своим подчиненным.

[Кайра]

Яма

 

Фел прервал медитацию,  жаль что он не засек времени, чтобы понять, сколько заняло у него очистка небольшого количества крови от красного лириума. Заболела голова, ведь шахта была насыщена разными видами лириума, надо продолжить на поверхности. Он встал и убрал книгу в рюкзак, думая  о том, что им пора идти дальше.

 

— Кто-то может послать светлячок вниз? В темноте сложно искать.

 

- Я могу.

 

Фел удивился реакции Адалин это было храбро и безумно. Как там было в стихе "безумству храбрым поем мы песню". Понятно было, что Адалин не переубедить, поэтому он лишь подошел к ней и послал светляка вниз, чтобы тот осветил ей путь.

[BornToSeek]

Яма

 

Дамиан, слышавший тихую перепалку и просьбу Адалин осветить ход, вспомнил про одну занятную вещицу. Раз уж девица решила-таки полезть после демонов в эту жуткую жижу, то пусть хоть шансы преуспеть повыше будут. Не просто ж так заражаться, пусть прок приносит.

— Мы на задании нашли статуэтку галлы, которая как раз со зрением тебе там помочь сможет, чары на ней специальные, — подойдя чуть ближе, высказался демонолог. — Она у Виктории сейчас, советую на спуск захватить.

С чувством выполненного "долга" он отошёл обратно.

[Ettra]

Яма

 

— Ты должна выжить. И это приказ. Ты понимаешь меня?

 

— Этого я тебе обещать не могу. Как ты ты. Как и любой здесь, — резко сказала Адалин, глядя Холту прямо в глаза. В другой раз, увидев его жесткость, она бы стушевалась и подчинилась, как поступила бы, будь на его месте Десмонд. Но Холт не имел над ней той власти, что имел наставник. К тому же, если бы он действительно не хотел, чтобы она спускалась, то приказал бы прямо. — Но если там на дне табличка или что-то полезное, я обещаю, что найду это. 

Больше Адалин на Холта не смотрела. Он пытался внушить ей чувство вины, но был не прав. Тедас она подведет, если будет увиливать от любой сложной задачи, спасая свою шкуру. Риск это цена. И сейчас Адалин готова была ее платить. 

Она подошла к краю обрыва и кивнула Зиндерманну, который уже наколдовал магический огонек. Единственный источник света, который будет с ней там, в темноте. 

 

— Если сможешь, спусти его под воду. Прямо на дно.

[Junay]

Яма

 

"Правильно, еще не все этим дерьмом заразились!" - мысленно покачала головой Ринн, когда Адалин решительно отправилась к шахте. И это даже при том, что у них нет 100% информации, где эта распроклятая табличка. Что ж, это ее выбор. Хотя, Ринн бы никогда такого не сделала без веской причины. Она и так уже  рискнула жизнью спасая остальных, и нарвалась на  красный лириум. И не известно, чем эта история закончится. На крайний случай, у нее етсь бутылка с кровью дракона, если уж маги окажутся совсем слабыми для извлечения лириума. Но вот вопрос - сколько у нее времени? А этого не скажет никто.

Ринн потерла лоб - голова начинала болеть и тихая музыка (или голоса) снова явились.

[Кайра]

Яма

 

Фел кивнул и выполнил указание Адалин в точности. Он хотел ее отговорить  и даже мог бы использовать магию крови, но свободная воля есть непреложное составляющие человека.  Рисковать собой даже ради таблички, кому- то было важно, возможно ему самому придется рисковать ради Сопротивления, и делать вещи, которому обычному человеку покажутся безумными. Мало кто может переступить, через обычные инстинкты самосохранения ради других. Он коротко пожелал ей удачи.

[Thinvesil]

Яма

 

— Мы здесь не для того, чтобы искать смысл жизни, Адалин, — негромко произнес он, все еще держа ее за плечо так крепко, что было почти больно. — Мы здесь для того, чтобы помогать Сопротивлению. Твоя смерть ему не поможет ничем. Может быть, сама ты считаешь себя бесполезной, способной только на то, чтобы героически или не очень умереть во имя идеалов Сопротивления, но если ты умрешь, то подведешь и его, и меня, и весь Тедас. Поэтому... — взгляд немного смягчился, и Холт отпустил плечо, отступив назад и сложив руки на груди. — Ты должна выжить. И это приказ. Ты понимаешь меня?

 

О как заговорил.  Эльса не знала, что ее шокировало больше: желание Адалин как-то поучаствовать, да еще и когда там уже не было раненных товарищей, а значит, и жизненно-важной причины соваться в тот ад, или же тирада Холта.

 

— Не бойся, командир, — улыбнулась альтус. — Слишком ты тут драматизируешь. Мы там были, и как видишь, живы-живехоньки. Чего вдруг переживать?

 

Она не сказала вслух всего, однако и так подразумевалось, что его мерило, кем жертвовать можно, а кем нет — не ускользнуло от внимания. Значит, их посылать на смерть можно, да? Расходный материал, что бы он ни говорил о вынужденных жертвах. Если уж человек готов на них идти, то не стоит делать разницы между сортами жертв. Иначе получается какое-то лицемерие.

 

Руфус ничего не сказал. Только печально посмотрел на девушку, решившую рискнуть ради поисков неизвестного. Наверное, следовало отговорить ее, но... Взрослый человек — тот, кто сам берет ответственность за свои поступки. Адалин заслуживала уважения к ее выбору, пока он не вредил кому-то еще.

[Perfect Stranger]

Яма

 

— Мы на задании нашли статуэтку галлы, которая как раз со зрением тебе там помочь сможет, чары на ней специальные, — подойдя чуть ближе, высказался демонолог. — Она у Виктории сейчас, советую на спуск захватить.

 

Виктории, впрочем, было все равно. Она отошла подальше от ямы, ожидая остальных в тоннеле, и окончательно решила для себя, что лезть в пекло ради неизвестно чего больше не будет. Она доказала себе, что сможет справиться со страхом темноты, со страхом неизвестности и того, что может поджидать ее там, во тьме... а доказывать другим что-то магессе было не нужно. Главное — это вера в саму себя и в то, что она способна, если уж приключится что-то подобное, справиться с любой опасностью. Адалин статуэтка могла бы помочь, но с другой стороны, если она вдруг там застрянет, то артефакт будет безвозвратно потерян. Поэтому Викториа решила, что девушка обойдется и без нее. В конце концов, это ведь было ее решение, даже вопреки воле командира, прыгать в эту проклятую дыру. Поэтому пусть и последствия будут исключительно на ней.

 

Осторожно найдя свободное от кристаллов место на стене, магесса прислонилась к ней и закрыла глаза, ожидая, пока остальные вернуться, и считая минуты до того, когда можно будет наконец выбраться из этого леса. Она устала. Она хотела нормальной еды, нормальной постели, крыши над головой и камина, чтобы согреть вечно коченеющие руки.

[Ettra]

Яма

 

— Мы на задании нашли статуэтку галлы, которая как раз со зрением тебе там помочь сможет, чары на ней специальные, — подойдя чуть ближе, высказался демонолог. — Она у Виктории сейчас, советую на спуск захватить.

 

Адалин коротко глянула на Дамиана, а потом нашла взглядом Викторию, которая тихонечко отошла в сторонку. Что ж, если тевинтерка не хочет помочь, это ее дело, как и дело Адалин — лезть или не лезть в лириум. Да и рассчитывать на магию она не привыкла, что ожидать от нее не знала и полагалась всегда на свои чувства и мышцы. Но все же ей хотелось внести какую-то определенность, а не получить молчание в ответ на очевидный намек Дамиана. 

— Значит, не дашь? — ровным тоном спросила Адалин у Виктории. 

[Perfect Stranger]

Яма

 

— Значит, не дашь? — ровным тоном спросила Адалин у Виктории.

 

— Если подъемник упадет тебе на голову, я потеряю то, что с таким трудом нашла, ползая по грязным тоннелям и пещерам. Это глупо, — пожала плечами Викториа, холодно взглянув на Адалин. — Впрочем, желаю тебе удачи, если она вообще поможет.

 

— Еще не поздно передумать, Адалин, — напомнил ей Холт, отходя туда, где сейчас стояла Викториа. Он выглядел... разочарованным, хотя этого можно было легко не заметить в полумраке пещеры. Конечно, агент надеялся на то, что со временем Адалин поймет ответственность перед Сопротивлением и научится сама принимать решения, но ей не хватило умения взвешивать риски. Хотя, если так посмотреть, то и ему тоже, и остальным. Самыми умными оказались в итоге Викториа и Дамиан, которые не полезли сами купаться в жиже, а послали демонов, и теперь не рисковали разом сойти с ума и наброситься на своих спутников.

[BornToSeek]

Яма

 

Дамиан сначала глянул на Викторию, потом на Холта. Первая таки зажмотила полезную для поисков вещицу, второй же продолжал давить свою линию с попытками переубедить Адалин лезть вниз вместо того, чтобы просто дать ей сделать дело, а ещё заодно помочь в его результативности, приказом передав статуэтку. Но не, лучше будем печалиться. Внешне демонолог ничего не выразил, но в мыслях прозвучала насмешка. Неэффективность. Пожалуй, было бы в самом деле неплохо, если бы его назначили командиром. Причём даже не фиктивным. У этой группы явно был хороший потенциал несмотря на баб, и текущая ситуация, ещё начиная с разведки вартералла, показывала, что он явно не используется на полную.

[Ettra]

Яма

— Еще не поздно передумать, Адалин

 

На Викторию Адалин больше не обращала внимания. Нет, так нет. Что еще ожидать от самовлюбленной тевинтерки? Но от слов Холта на ее затылки полыхнул жар, а кулаки сжались сами по себе.

 

"Заткнись!" —  мысленно рявкнула Адалин. Она едва сдержалась, чтобы не сказать это в слух. Холт не помогал. Его уговоры только уколами били в спину, подрывая решимость. Вдвойне неприятно было от того, что он сам говорил об умении думать своей головой, а теперь пытался повлиять на ее выбор. И, наверное смог бы, если бы Адалин не стояла сейчас в одной рубахе и штанах, без обуви на краю пропасти. Если бы у него было больше времени, чтобы дождаться, пока ее стальная броня раскалится от внутреннего жара и рассыплется на осколки, обнажив ее уязвимость. 

Этого не будет. 

— Нет.

Адалин слышала за спиной дыхание наемников, но не смотрела больше назад. Все ее внимание было сосредоточено на провале в половине шага от носка ее босых ног. Внизу, через дыру в лифте она видела алый свет; магический огонек, одиноко сияющий в бассейне делал воду похожей на кровь, будто предостерегая об опасности. Туда ей предстоит спуститься. Там, в лириумном безумии, ей предстоит искать, раз за разом обшаривая дно, в поисках чего-то ценного для Сопротивления. Но если окажется так, что среди камней ничего нет, то... 

Адалин стояла на краю слишком долго. Собрав всю волю в кулак, она схватилась за трос и начала спуск. Темнота обступила ее со всех сторон — сияние от светлячка не доставало до шахты и стены ее терялись во мраке. Лишь тусклые красные всполохи лириумных кристаллов и напряжение в руках говорили Адалин, что она движется вниз. Еще было не поздно передумать. Она могла подняться, сказать, что Холт прав и риск не стоит того. И может быть, даже смогла бы примириться со своей слабостью... 

Когда алый свет был совсем близко, Адалин глотнула побольше воздуха и разжала руки. Ноги разрезали воду, она сомкнулась у нее над головой, обожгла прищуренные глаза и залилась в уши. Выбор сделан. Теперь назад пути нет. 

Она не очень хорошо плавала. Умела держаться на воде и нырять, но не смогла бы протянуть так долго, как попавшие в ловушку маги. Это пришло в голову только сейчас, но не испугало Адалин. Способность бояться выгорела в тот самый момент, когда она отпустила трос, поставив на кон свою жизнь. Теперь ей было нечего терять, только пытаться сделать свою смерть, если она ждет впереди, не напрасной. 

Адалин устремилась ко дну. Казалось, она провела в воде вечность, всплывая, чтобы набрать воздух и снова ныряя, пока не обшарила все дно и не осмотрела каждый камень в поисках таблички. Которой внизу не было. Единственное, что нашлось под одним из скелетов — небольшой проржавевший ключ, почти незаметный на фоне дна. 

 

Ключ! Ради этого она рискнула. Надеясь найти что-то ценное, быть полезной для Сопротивления, Адалин нашла ключ, который скорее всего открывает чей-нибудь сортир. Бесполезно. Бессмысленно. 

Она поднялась наверх. Как бы медленно не текло время для нее, на деле прошло не больше двадцати минут, половину из которых заняли спуск и подъем.

— Там нет таблички. Там небыло ничего, кроме этого. — Адалин достала ключ из поясного мешочка и кинула на пол под ноги Холта. 

Не смотря ни на кого, она обулась и, как и Эльса, отойдя в сторону, стянула с себя мокрую одежду, чтобы надеть запасную. Закончив, она подхватила рюкзак и пошла к выходу не дожидаясь остальных.

 

Лириумная вода стекала с волос по лицу, капала на плечи и заливалась за шиворот. Рубашка и перчатки прилипли к телу, которое била мелкая дрожь. От холода или от напряжения Адалин не знала. Стальная броня наконец-то начала крошиться и в горле появился тугой обидный ком. Как никогда прежде ей хотелось накричать на Холта. Обвинить в том, что привел отряд в пещеру, что не запретил ей нырять, что не схватил за руку и не увел прочь. Но правда была в том, что он пытался. И просил передумать. 

 

Адалин некого было винить, кроме себя самой. И от этого сделалось еще гаже.

 

 

Адалин находит: Ключ гномьего происхождения — старый, однако чудом уцелевший и почти не проржавевший ключ из веридия гномьей ковки. На ключе можно обнаружить небольшой вензель, незнакомый даже тем, кто изучал гномью историю.

Изменено 30 июля, 2021 пользователем Aloija

[Junay]

Яма

 

— Там нет таблички. Там небыло ничего, кроме этого. — Адалин достала ключ из поясного мешочка и кинула на пол под ноги Холта.

 

- Это было бы смешно, если бы из-за этой таблички не перетравилась большая часть отряда. А в итоге оказалось, что ее вообще там нет. Тьху. - прокомментировала ситуацию Ринн с видом: "А я говорила!" - Ладно, этот ключ наверняка очень интересная находка, да только никакой запертой двери здесь вроде нет? Кто знает, вдруг  это ключ от эксклюзивного гномского нужника. Но можно взять его на память, раз уж так хочется. 

На взгляд Ринн, вылазка оказалась совершенно бесполезной и не оправдала никак заражение красным лириумом. 

[BornToSeek]

Яма

 

— Там нет таблички. Там небыло ничего, кроме этого. — Адалин достала ключ из поясного мешочка и кинула на пол под ноги Холта.

 

Дамиан, без особых эмоций пронаблюдав за явным неудовлетворением ферелденки своими поисками, подошёл и поднял ключ с пола. Ржавчины почти нет, материал не простая сталь и вензель непонятный. Чтож, никаких дверей по пути найти не удалось, но, возможно, эта штучка пригодится где-то ещё. Демонолог обтёр ключ о рукав и убрал его в сумку.

— Кажется, это всё, — ещё разок осмотревшись вокруг, заключил он.

[Кайра]

Яма - Сторожевые башни

 

- Может найдем когда- нибудь дверь,  которую он открывает. - Фел тоже был разочарован, вот из - за этого они рисковали жизнью, но старался не унывать и внимательно смотрел по сторонам на обратной пути. Вдруг они найдут дверь, он тер виски с каждым часом проведенным тут голова начала болеть все больше  и больше. а сделать здесь травяной отвар возможности не представлялось. Увы дверей не нашлось и наверное это было действие красного лириума, если так подумать  откуда в этой пещере двери.

 

Поверхность его встретила знакомой картиной, место массового побоища легионеров и безумной твари. Фелу пришла мысль еще тщательней обыскать тела, прежде, чем покинуть это место. И он был прав, маг нашел на одном из трупов письмо, быстро пробежал его глазами и решил  прочитать его на привале для всех.

фел находит письмо

[Junay]

Сторожевые башни

 

Настроение у некоторых  из отряда было хреновое, и понятно почему.  У Ринн самой было весьма гадкое настроение - шутка ли - заразиться лириумом? А если все таки  маги с исцелением не справятся? Какая судьба ее ждет? Безумие и гибель, или смерть от руки ликвидатора? Ну, это, конечно, крайний случай. Второй вариант - вернуться в клан и выбить там лечение на самом высоком уровне, вот только возвращение  слегка несовместимо с миссией, на которую ее послали и будет де факто означать слив. С другой стороны,  у нее есть бутылка с кровью дракона, что повысит шансы даже у самого слабого мага крови... Она взглянула на Дамиана и Фела. И если для излечения ей придется засунуть эту бутылку им в зад, штош... Цель, демоны Тени, оправдывает средства.

 

Когда Ринн уже выбралась на поверхность и собиралась где-то примоститься подальше от трупов и заморить червячка, она услышала под ногой треск. Оказалось, девушка наступила на кусок коры, со странным, металлическим отливом. Да это же железная кора! Надо же, какая находка! Хоть какой-то плюс...

Ринн подняла кусок коры и очистив от снега, положила в сумку.

 

+ обломок железной коры (стоимость 6 золотых)

[Perfect Stranger]

Яма - Сторожевые башни

 

Вздохнув и решив отложить разговор, который ему было очень неприятно представлять у себя в голове, до ближайшего привала, Холт направился к выходу. Викториа лишь покосилась на брошенный в сторону агента ключ и подумала, что Адалин не только странная, но и еще, похоже, совершенно безумная. Словно она пыталась специально поставить себя в наиболее опасное положение, даже подозревая, что никакой реликвии она не найдет. А когда нашла что-то другое, что можно было бы использовать, просто бросила и ушла. Зачем тогда вообще все это было?.. Пожав плечами, она полезла обратно по веревкам, к уже засыпанному снегом трупу вартеррала.

 

Оставаться здесь было нельзя, поэтому Холт сообщил остальным, что им нужно возвращаться к лошадям и ехать прочь из леса. По пути они могли сделать небольшой привал и поспать, но не рядом с этими башнями и подальше от Рощи, мало ли, какие еще порченые твари бегают по этому лесу, особенно в такой близости от лириумной шахты.

[Thinvesil]

Сторожевые башни

 

Оставаться здесь было нельзя, поэтому Холт сообщил остальным, что им нужно возвращаться к лошадям и ехать прочь из леса. По пути они могли сделать небольшой привал и поспать, но не рядом с этими башнями и подальше от Рощи, мало ли, какие еще порченые твари бегают по этому лесу, особенно в такой близости от лириумной шахты.

 

Мысль была здравая, и маг был всецело за то, чтобы сделать привал, искупаться и как следует отдохнуть. Часы болтания в лириумной жиже порядком утомили и истощили силы. Только хорошее воспитание удерживало Руфуса от того, чтобы зевать во весь рот. Поэтому он зевал, сжав губы в тонкую нитку.

 

Очутившись наверху, Эльса улучила момент и отлучилась в кусты, словно бы по природной надобности, а на самом деле, воровато оглядевшись, чтобы убедиться в отсутствии наблюдателей, она быстро сотворила исцеляющее заклинание на ноющее запястье. Надоело уже терпеть! Вернулась в лагерь, на ходу застегивая штаны, словно так и нужно. У вещей ее уже ждал Кунсей и сунул ей в ладонь что-то мелкое. Старый медальон.. Можно будет продать за бесценок, когда не будет хватать денег на мелочевку. Чтобы поощрить песеля, альтус выдала ему из запасов пару собачьих хрустелок и потянулась, хрустнув суставами.

 

— Вот уж непростой выбор, — громко проворчала магесса. — Сперва спать или все же отмыться? Пойдемте уже поскорее, что ли?

 

Эльса находит: старый медальон (ценный предмет; стоимость 50 серебра)

Руфус получает Усталость.

[Кайра]

Сторожевые башни

 

Фел нашел маленький ручей, нагрел не много  воды и вымылся, настроение было не очень.  Отравление красным лириумом, кидание ключом от Адалин, все  это  не улучшило  настроение.  Он ничего пока не сказал Гаспару про их приключение, а вместо этого пошел мыться в маленьком ручье, конечно ему хотелось поплавать в озеро полной теплой воды, которую мог нагреть Альваро, но ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.

 

Некоторое время он плескался в чуть тепловатой воде, которую нагрел сам, а после того сушился около импровизированного магического костра. Благо его магия пока его не подводила. Обсушившись он нашел кем- то забытый заплечный мешок, где в старую робу была завернута серебряный подкова

 

Закончив со всеми делами, он отравился к лошадям и там подождал остальных.

[Perfect Stranger]

Ивовая Роща - Лагерь в лесу

 

 

...Ивовая роща осталась позади. Как и сторожевые башни с разбросанными там снова телами, будто бы обозначившими место, где до этого произошло немало никем не воспеваемых, но оттого не менее кровавых и жестоких сражений. Холт знал, что отряд устал и истощен, но оставаться в опасной близости от лириумной шахты не хотелось никому. Поэтому вернувшись к лошадям и сообщив Мишель и Гаспару, что их дела здесь закончены, а потому можно отправляться в путь, Скорпионы наконец направились на север от Рощи, по направлению к городку под названием Руссильон. Впрочем, остановились на привал они довольно скоро, разбив лагерь и озаботившись разжиганием костра. Холт отметил про себя, что иметь в отряде нескольких магов оказалось намного полезнее, чем ему думалось вначале. Да, маги были незаменимы как целители и те, кто мог призвать огненный шторм на головы врагов, но они помогали и иными, менее красочными путями. Разжечь костер, высушить одежду, нагреть воду, осветить путь — все это можно было сделать из без колдовства, но с ним как-то сподручнее.

 

Пока они ехали, пока разбивали лагерь, утро перешло в день, а лес поредел, обозначая, что они выбрали правильное направление. Через несколько дней, если не останавливаться слишком часто, они вполне могут добраться до Руссильона. Жаль было только, что даже лошади по лесу шли крайне медленно, не говоря уже о том, что на всех их попросту не хватало. Викториа держалась особняком, почти ни с кем не разговаривала и, похоже, просто хотела лечь спать часов на двенадцать. Бастьен и Мишель о чем-то негромко переговаривались, поглядывая на отряд, но тем, кому удалось услышать обрывки их разговора, сразу стало ясно, что они не замышляют ничего недоброго. Еретики попросту обсуждали, у какой деревни им лучше всего отделиться от Скорпионов, не доезжая до Руссильона. Деревня лучше всего глухая, на отшибе, где их никому не придет в голову искать. Впрочем, было и еще кое-что — им надо было успеть попрощаться с остальными. Но до этого момента Бастьен тянул с разговором. Почему-то ему казалось, что он расстроит Феликса.

 

Викториа, так долго молчавшая, все-таки решила, что перед сном ей надо будет кое о чем переговорить с Руфусом, и направилась в сторону мага. Она никогда раньше не пыталась выводить красный лириум из организма, но в теории понимала, как это должно происходить. Без запасов драконьей крови будет туго, но к сожалению, в лесу, вдали от уютного дворца Минратоса, доступа к такому редкому ингредиенту у нее не было... как и к многому другому, о чем она иногда вспоминала долгими вечерами, когда сидела одна в своей палатке. Но тантервалец, как ни странно, умудрился стать тем, чью смерть магесса хотела бы видеть меньше всего. Поэтому ему она и намеревалась предложить стать ее подопытным кроликом. Забавный казус, подумалось Виктории, но разве не что-то подобное они сделали тогда с мальчишкой в подвале у Моро? Когда стоит вопрос выживания, лучше уж провести опасный эксперимент, чем полагаться на то, что все пройдет само. Не пройдет. Викториа это прекрасно знала. Если она хотела что-то изменить — то ей придется рискнуть.

 

Задание завершено! Все в отряде получают 5 ОО

Бонусные очки опыта:

BornToSeek — 1 ОО (бой)

[Ettra]

Лагерь в лесу
 
Песнь не затихла даже тогда, когда отряд ушел от шахты на несколько миль. Если прислушаться, можно услышать, как мелодия навязчиво звенела в ушах. Но пока еще она была тихой, на грани слышимости, тонкий голосок среди мыслей. От него можно было легко отмахнуться. От остальных мыслей — нет. 

Всю дорогу в голове у Адалин гудел рой из сожалений, обвинений и горького отчаяния. Она успела проклясть себя за глупость и безрассудство, за упрямство и неумение слушать. За то, что опять приняла неверное решение, поставив на кон все и не получив ничего полезного. Будь там табличка... будь там еще один ларец с гномскими записями, да что угодно, что сослужило бы пользу Сопротивлению, она могла бы оправдать свой поступок. Но ключ без замка, который он открывает — мусор. 

Когда отряд остановился на привал, спустя несколько часов утомительного пути, Адалин чувствовала такую усталость, что в голове наконец-то сделалось пусто. И это был долгожданный миг блаженства и облегчения, потому что изводя себя дальше, она точно придет к своей смерти куда быстрее, чем хотелось бы. Да и ничего еще не решено. Маги смогут вылечить заразу и все будет как прежде. Адалин хотела в это верить.

Вместо того, чтобы спрятаться в палатке Холта и попытаться уснуть, она ушла на край лагеря и села на пенек среди деревьев. Достала альбом и карандаш. Рисовать не хотелось. Но как смотреть в глаза Холта после всего, что случилось, она не знала.

Изменено 31 июля, 2021 пользователем Aloija

[Thinvesil]

Лагерь в лесу

 

Викториа, так долго молчавшая, все-таки решила, что перед сном ей надо будет кое о чем переговорить с Руфусом, и направилась в сторону мага.

 

Руфус и Дамиан уже установили палатку, и теперь целитель доставал спальник из своей походной сумки рядом со входом. Вымылись еще в Роще, у озера, но останавливаться там на ночлег не рискнули, отъехали подальше. Теперь можно было заняться отдыхом и восстановить силы после тяжелого похода. Сражение, спуск в шахту, купание в лириумной водичке. Но это все не шло ни в какое сравнение с грузом вины, висящим на плечах ученого. Он заметил Викторию.

 

— Это моя вина. — он обратился к девушке, сам не зная, почему говорит это вслух. Видимо, хотелось высказаться кому-то. — Все из-за моего желания исследовать, что там внизу. Я считал, что имею полное право распоряжаться собственной жизнью, и рискнуть, но я просчитался и тем самым подверг опасности остальных, кто полез за мной. Если бы не я, никто бы не стал спускаться вниз, и ничего этого не было бы. Больше подобного не повторится.

 

Маг оглядел лагерь, где его товарищи тоже устраивались на ночлег. Половина из них были заражены красным лириумом. Всего этого можно было бы избежать. Он задержал взгляд на Эльсе, остановившейся рядом с Альваро. Пока молодые люди держались бодро, но если исцеление затянется... Об этом не хотелось даже думать.

 

 

Эльса подошла к антиванцу. Задержалась рядом, наблюдая пару мгновений, как он бодается с сумками, доставая свою палатку. Наемница присела рядом и мягко положила ладонь ему на плечо.

 

— Как ты?

[Ettra]

Пять лет назад (Адалин 18 лет)

Адалин рисовала.

Угольный карандаш нервно метался над листом бумаги, оставляя за собой жирный черный след. Из-за слишком сильного нажима карандаш крошился и серая пыль пачкала лист. Адалин раздраженно смахивала ее ребром ладони. Становилось только хуже — рисунок превратился в неразборчивую смазанную кашу от чего она только злилась и нервничала еще сильнее.

Впрочем, Адалин даже не знала, что собирается нарисовать. Но ей больше воздуха нужно было забыться, избавиться от клубка горечи и боли, засевшего в груди. Рисование работало. До сих пор работало. Но сейчас она была слишком взвинчена, чтобы погрузиться в процесс с головой, очистившись от посторонних мыслей.

Она подумала, что алкоголь поможет успокоиться, притупить чувства, потому сидела в таверне, в компании кружки эля. Ночь близилась к рассвету и тут было практически пусто: только несколько ранних путников вяло стучали ложками с завтраком, да молодой и весьма симпатичный трактирщик беседовал с каким-то подвыпившим постояльцем. Не обращать на них внимание было легко.

Залпом допив остатки эля, Адалин раздраженно стукнула кружкой о стол. Зря она заказала эль. Бесполезная бурда. Она едва-едва чувствовала лишь легкость опьянения. Для забвения нужно что-то посерьезнее.

— Эй. Налей мне… — Адалин замешкалась на мгновение и все же решилась, — самогон.

Раньше она никогда не пила ничего крепче эля. Помня, во что выпивка превратила отца, Адалин боялась стать такой же — неуправляемым, ненавидящим всех вокруг монстром, весь мир которого строится вокруг бутылки. В детстве даже дала себе зарок, что и сидра не попробует, но жизнь в приюте смяла волю маленькой девочки, какой она была и навязала свои правила. Хочешь прижиться — соответствуй. Потому Адалин не отказывалась выпить, когда предлагали. Но какие-то ограничения все же держала.

Трактирщик поставил перед ней стакан с мутноватой жидкостью и… подмигнул? Адалин готова была поклясться, что ей показалось, но затем парень улыбнулся. Пожалуй, самой очаровательной улыбкой на которую был способен. Такая улыбка заставила бы юных девочек потерять голову и, если не упасть в обморок от переизбытка чувств, то согласиться на все, что предложил бы трактирщик. Адалин же замерла, чувствуя как мышцы напрягаются, будто в момент опасности.

— Может, вы хотели бы что-то еще, миледи? Боюсь, без закуски самогон слишком сильно ударит в голову.

“Какого демона он так лыбится?”

— Нет, — отрезала Адалин и отвернулась.

— Очень зря. Но если выпивки будет мало и вам захочется расслабиться как-то иначе, я к вашим услугам.

Подмигнув, трактирщик ушел и Адалин вздохнула с облегчением. Он подкатить пытался или просто вежливый такой? Хорошо хоть не настойчивый. Иные мужчины понимали, что пора отвалить, только когда кинжал Адалин оказывался в опасной близости от их промежности. С тех пор, как ее волосы отросли, Адалин перестала походить на тощего долговязого мальчишку и, время от времени, сталкивалась с неуместным вниманием.

Прежде, чем приложиться к стакану, она снова взяла в руки карандаш. Из мешанины коротких резких штрихов и грязной тушевки на нее смотрела Тесс. Глаза закрыты, с губ черной угольной линией стекает кровь. Адалин положила карандаш плашмя и с остервенением принялась замазывать портрет, лишь бы не видеть мертвое лицо опять.

Она подвела Тесс. Да и не только ее.

"Почему все, что я делаю, обречено на провал?, — отстраненно пронеслось в ее голове.

Это должна была быть легкая миссия. Ее вторая миссия в рядах Сопротивления. До недавнего времени Адалин даже не подозревала, что организация действительно существует; думала слухи — не больше чем выдумки наивных мечтателей. Кто еще мог поверить, что под неусыпным взором Тайной Службы, проникшей своими щупальцами во все уголки Тедаса может существовать что-то столь грандиозное?

Но уже много лет существовало.

Адалин знала, что Десмонд работает против Империи, но всегда считала его одиночкой. Личная месть, желание заработать, внося смуту в дела богатеньких имперцев: все это он не скрывал. Но только спустя три года недомолвок и тайн, Десмонд поверил в нее настолько, что открыл правду. И пригласил в ряды Сопротивления.

А Адалин не оправдала его надежд. И не оправдала надежд Сопротивления.

Вместе с Тесс, ее более опытной напарницей, Адалин должна была проникнуть в поместье Лукаса Аквила, не очень высокопоставленного, но важного в денеримской политике альтуса. Он занимался поставками лириума и магических артефактов в город и, похоже, его деятельность мешала Сопротивлению запустить руку в этот бизнес.

Им требовалось всего ничего: изучить его почту, скопировать несколько подписей и, по возможности, прихватить парочку старых писем, которых никто не хватится, для образца почерка. Еще не мешало бы составить примерный план дома с отмеченными постами стражи. Видимо, Десмонд решил, что умение рисовать, которым обладала Адалин, облегчит работу.

Лукас Аквил в городе отсутствовал, что бывало не так часто, и лучшего момента для кражи не предвиделось. Она не сомневалась в успехе. Тем более, её первая миссия прошла идеально, что вселило уверенность. Почти незнакомое Адалин чувство.

Но но опьянило. Заставило совершать ошибки. Адалин точно не могла сказать, почему все пошло не так. Может, она не учла пересменку стражи. Может быть активировала какую-то магическую ловушку. Или же просто оказалась преступно невнимательна. Так или иначе, она подняла тревогу и попалась. Стражники окружили ее так внезапно, что не осталось шанса среагировать.

Тесс находилась в другой части дома, выполняла особое поручение, в детали которого Адалин не посвятили. Тем не менее, она пришла на помощь, как только почуяла неладное. К тому времени Адалин успела убить одного стражника. Тесс завалила второго. А третий...Третий сумел оглушить Тесс, прежде чем умер от метательного ножа, брошенного Адалин.

Какое-то время она пыталась тащить Тесс за собой, вынести из дома, уже понимая, что затея обречена. Напарница была крупной, крупнее Адалин, хоть и много ниже ее. Из-за поднятой тревоги времени было в обрез. Когда в коридоре зазвучал хор шагов, Адалин поняла, что все кончено.

Пленный агент сопротивления — угроза для всей ячейки. Адалин не могла позволить альтусу захватить Тесс. Допрос магии крови не та вещь, которую можно обмануть или перетерпеть. Слишком большой риск. Адалин не хотела облажаться еще в этом. Потому приняла единственное решение, показавшееся в тот момент очевидным.

Она убила Тесс.

Письма Адалин, конечно же, не добыла. После устроенного ей переполоха удивительно, что получилось сбежать и оторваться от хвоста. Но радости это не прибавляло. Теперь Лукас — а с ним, скорее всего, и остальные альтусы в городе, — знает, что некто проник в его дом. Повезет, если он решит, что неудачливые воры решили поживиться золотишком и просто усилит охрану. Но если он заподозрит нечто большее или найдет на теле Тесс что-то указывающее на Сопротивление, они все в большой опасности. В любом случае им придется забыть о Лукасе и залечь на дно. А может и вовсе уехать из города, если альтус поднимет слишком много шума.

Лучше бы охрана убила Адалин в бою и дело с концом. Тогда она бы не чувствовала горечи от осознания собственной бесполезности. Боли от того, что Тесс, женщину которая была мила и внимательна к ней, пришлось убить. Из-за ее, Адалин, ошибки. И тогда бы она не чувствовала настолько жгучего и разъедающего внутренности стыда. Перед собой, перед Сопротивлением, перед Десмондом.

Особенно перед Десмондом.

Адалин скомкала лист с портретом Тесс и занесла карандаш над чистой бумагой, медля, прежде чем сделать штрих. Перед глазами стояло разочарованное и холодное лицо наставника. Настолько яркое, что она могла бы нарисовать портрет по памяти с поразительной точностью.

Нет, это уже слишком. Даже нарисованным, сейчас Адалин не смогла бы вынести его взгляд.

С громким хлопком она закрыла альбом и, не глядя, кинула его в сумку. Рука потянулась к забытому на столе самогону. В один глоток она осушила стакан и тут же выплюнула половину на пол не справившись с огнем, разгоревшимся во рту. Но то, что она успела проглотить обожгло горло и теплом разлилось по груди.

“Просто надо привыкнуть”, — подумала Адалин, глядя в стакан, на дне которого оставалось несколько капель.

Ребята из приюта обычно хорошо пьянели после двух, а то и больше стаканов. Хватит ли ей половины, чтобы почувствовать желанную пустоту? Все-таки, она раньше не пила такой крепкий алкоголь и тело не привычно. Или лучше не рисковать и взять еще?

Адалин уже открыла рот, чтобы позвать трактирщика, как чья-то рука легко сжала ее плечо.

— Не стоит больше, — раздался голос Десмонда. — Это тебе не поможет. Идем.

"О нет, Создатель, только не он."

На дне стакана плясали, расплываясь ореолами света, отблески свечей. Если присмотреться, Адалин могла различить собственный покрытый рябью силуэт, а позади, где стоял Десмонд, — темное пятно.

Она встряхнула стакан, уничтожая отражения.

— Уйди, — попросила Адалин, не оборачиваясь. — Не хочу тебя видеть.

Мысли, плывшие в голове необычайно остро и четко, без барьеров и запинок, как есть, сорвались с губ. Все вдруг стало чуточку ярче, пронзительнее, и вместе с тем легче, будто Адалин смотрела стороны, ослабила контроль. Странное чувство, но ей не хотелось от него избавляться.

— Повтори, — бросила она трактирщику.

Десмонд вздохнул и убрал руку с ее плеча. Краем глаза Адалин увидела, как он прошел мимо стола куда-то вглубь таверны.

"Вот и проваливай, оставь меня в покое”, — подумала она.

Смотреть на Десмонда прямо она избегала и вместо этого пыталась сцедить остатки самогона из стакана. На губы упала жалкая капля и Адалин скривилась. Резким движением опустила стакан и тот, не устояв, упал и покатился по столу, глухо стукнулся о стену, откатился назад и остановился.

“Где этого трактирщика носит? Не может поторопиться?"

Адалин наконец подняла голову и уперлась взглядом в Десмонда. Он шел к ней, держа в руках кружку, над которой клубилось слабое облачко пара. Точно не самогон.

— Какого демона, Десмонд? — взвилась она, вскочив на ноги. Стол пошатнулся, опрокинутый стакан скатился с края и, разбившись, осыпал глиняными осколками пол. — Теперь ты решаешь и что мне пить, так что ли?

— Когда ты в таком состоянии — да, — сказал Десмонд, поставив перед ней кружку.

В этом был весь он. Всегда говорил и поступал так, будто знал, что для нее лучше. Будто мог каким-то образом ее переделать, исправить. Изматывал тренировками, заставляя упражняться с мечом, отрабатывая движения и стойки, пока она не переставала “беспорядочно махать оружием, как уличная шпана”. Он учил, как держать себя на людях, потому что она “не только дралась как шпана, но и вела себя так же”. Учил орлейскому языку, давал читать какие-то бесполезные книги по истории и философии. Он будто пытался сотворить из нее другого человека. Иногда она поддавалась этому обману. Но теперь поняла, что идеальная техника боя, знание чужого языка и некая высшая цель, как та, за которую сражается Сопротивление, не могли стереть ее прошлое и заставить забыть, что она всего лишь уличный мусор. Убийца, воровка и неудачница.

Адалин схватила стакан, расплескав обжигающий чай на руку и, открыв окно, выплеснула все на улицу.

— Адалин, — строго сказал Десмонд. — Тебе нужно остыть. И поспать.

Она гневно обернулась на него и посмотрела в глаза.

— Хватит! Хватит говорить, что мне делать, а что не делать!, — рявкнула Адалин. — Ты не знаешь, что мне нужно. Ты не был на моем месте! Ты живешь в большом доме, спишь на мягкой кровати, у тебя всегда есть деньги на еду. Тебе приходилось копаться в помойке, мечтая найти хоть крошку еды, не для себя, а для брата, потому что дома кроме бутылок дерьмового пойла не было ничего? Тебе приходилось, трястись от страха, но заслонять собой брата, когда отец хватался за ремень, зная, что он изобьет тебя так сильно, что ты неделю едва сможешь ходить? Ты мечтал пырнуть ножом соседа-попрошайку, где-нибудь в переулке, потому что сегодня он заработал больше и на эти деньги ты мог бы не голодать несколько дней? Ты хватался за первую попавшуюся палку, пытаясь дать отпор, потому что это было единственным, что могло спасти тебя от очередных побоев или, еще хуже, изнсилования? Ты не знаешь!

Десмонд смотрел на нее не моргая, во все глаза. Он явно не ожидал услышать такой отповеди.

До дрожи, до боли, захотелось его толкнуть, ударить, сделать больно, чтобы наконец понял, почувствовал хоть что-то.

Адалин сжала кулаки и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Не надо за меня решать. И спасать меня тоже не надо.

Адалин развернулась и вышла из таверны. В предрассветных сумерках она почти не разбирала дороги. Ноги сами понесли ее домой — точнее, в дом Десмонда, единственное место, куда она могла податься. Пока наставник не вернется и не прогонит ее.

Войдя в свою комнату, она уселась на пол перед остывшим пустым камином. В каком-то оцепенении кинула внутрь полено, одно, другое, так пока не опустела поленница, и растопила. Занялся робкий огонь, шипя и пуская в воздух редкие искорки, и она поспешила закрыть камин решеткой. Адалин пугало и вместе с тем завораживало пламя. Она не могла отвести взгляд от всполохов, которые взлетают вверх, яркие, живые, опасные, но в какой-то момент истаивают и пропадают насовсем.

Даже возле огня тело Адалин пробирал озноб. Она обхватила себя руками и положила голову на колени, то ли пытаясь согреться, то ли жалея себя. Только сейчас она поняла, что вся ее обувь в крови, рукава и руки — тоже.

Сбросив ботинки, она принялась царапать кожу рук, счищая засохшую кровь Тесс. Она ничего не чувствовала, ни о чем не думала кроме того, как сильно всех подвела. И вот сейчас наорала на Десмонда, просто потому что слишком стыдно было перед ним объясняться, признаваться в провале. А он ведь всегда заботился о ней. Он не заслужил.

Как ей справиться со своими чувствами? Она всегда была недостаточно сильной. Не такой, как Десмонд, даже не такой, как ее брат. Адалин могла только сидеть, свернувшись в комочек, пока слезы катились из глаз.

Дверной замок щелкнул. Ей не надо было оборачиваться, чтобы знать, кто зашел. Адалин заперлась, но запертая дверь для Десмонда не препятствие

— Прогонишь меня? — Адалин все еще глядела на огонь.

— Нет. — Он помедлил. — Нет, не прогоню. Если бы я гнал каждого, у кого случился плохой день, то остался бы без команды.

Адалин обернулась. Она наконец посмотрела на него, посмотрела по-настоящему и не увидела ни злости, ни разочарования. Только ужасно уставшего человека. Темные глубокие глаза казались провалами на осунувшемся лице, морщин будто бы стало больше, а нос заострился. На щеке красовался алой полоской порез. На его одежде еще не до конца засохшие пятна крови, а правая рука безвольно висела вдоль тела.

“Ему пришлось вернуться, — подумала Адалин. — Вернуться, чтобы доделать то, с чем я не справилась.”

Последние несколько дней Десмонд почти не спал. До утра сидел в кабинете над ворохом писем, бумаг и счетов, или вовсе проводил ночь не дома, готовя почву для успеха операции, подкупая или устраняя нужных людей.

Дело с поставками лириума действительно было для него важно. А Адалин все испортила.

— Тогда мне лучше уйти самой. Зачем я тебе? Я бесполезна. Только все порчу.

— Я в тебя верю. А ты слишком плохого о себе мнения. Одна ошибка не делает тебя бесполезной.

Он подошел и присел рядом с ней на корточки, протянул руки к огню. Правый рукав его рубашки был порван, обнажая рану на плече.

Адалин молчала. Слезы продолжали катиться по щекам.

— Что там произошло? Я видел Тесс.

Адалин шмыгнула носом и смахнула со щеки слезу.

— Я… я убила ее. Мне пришлось. Пришлось, чтобы они не забрали ее, — глухо прошептала Адалин, начав всхлипывать.

Десмонд подвинулся и обнял ее за плечи. Он не гладил ее по волосам, не утешал, просто держал в объятиях и Адалин с каждой минутой становилось чуточку легче.

— Ты поступила правильно, — сказал Десмонд. — Это тяжело, я понимаю. Но ради Сопротивления тебе придется многим жертвовать. Как приходится и мне. Ты привыкнешь.

— Правильно? Если бы я не была такой идиоткой, если бы я была хоть капельку внимательнее и аккуратнее, она бы не умерла, — с нажимом сказала Адалин. — А теперь еще и ты ранен. И все наше дело пропало. Все из-за меня.

— Ох, Ада. — пробормотал Десмонд ей в макушку.

— Я разрушаю все вокруг, — зашептала Адалин. —- Все, что я делаю, все решения, которые принимаю, все в итоге приводит к беде.

Она, не видя, смотрела перед собой, пока глаза не заболели от яркости огня.

— Моя мама… ее сделали рабыней. За то, что она верила в Создателя, не хотела от него отказываться. Это ведь моя вина. Что ее забрали, ты знаешь? Мне было, наверное, три. Отец говорил, что я в игре или еще как-то говорила про Андрасте, не знаю, и кто-то слышал. Пришла стража, они забрали ее. Я думаю, отец меня с тех пор ненавидел. Он пил, много, и бил меня, а потом и брата. Это было ужасно. Мы все думали, что лучше бы его не стало. Все думали, но ни у кого не хватило смелости что-то сделать. Помнишь, я в детстве попросила у тебя настойку корня смерти? Я отравила его, Дес. А он ведь из-за меня стал таким. Я и твою жизнь в конце-концов сломаю.

— Ну уж нет. Никто кроме меня самого мою жизнь не сломает, — ответил Десмонд.

Адалин грустно улыбнулась и обхватила его за талию, уткнувшись в плечо.

— Ну вот, теперь ты перемазалась и моей кровью.

Она подняла голову и встретила его взгляд. Спокойный и уверенный, ведущий ее из тьмы, как маяк посреди шторма. Тугой комок в груди стал понемногу ослабевать.

— Спасибо.

— За что?

— За все. За то, что учишь меня, и за то, что в меня веришь, и просто за то, что ты рядом.

— Если ты ошибешься или запутаешься, я помогу. Ты можешь доверять мне, Ада.

И Адалин действительно доверяла. С тех пор, как Десмонд взялся учить ее, не было больше ни побоев, ни голода, ни страха, что утром она не проснется, потому что кто-то более жадный и жестокий перережет ей горло за жалкие медяки. Ей на самом деле нравились тренировки. Он был требовательным и настойчивым, не прощал ошибок, но только так она могла действительно научиться. Повторяя из раза в раз приемы и упражнения, пока не добивалась идеала. Когда Адалин делала все правильно, Десмонд не скрывая гордость улыбался. Тогда она и впрямь думала, что чего-то, да стоит. Знала, что больше не одна. И эта по началу благодарность, переросла в привязанность, а теперь… Теперь Адалин, расслабившись в его объятиях, осознала, что чувствует нечто большее. Незаметно для себя, она успела влюбиться.

Открывшись перед ним, Адалин ощутила себя обнаженной, уязвимой и ей вдруг так отчаянно хотелось заполнить пустоту, которая все еще зияла где-то там, внутри, напоминая о себе глухой тоской, что, поддавшись порыву, она потянулась к нему, обхватила руками шею и поцеловала.

Поцелуй продлился не больше нескольких мгновений. Десмонд мягко сжал ее запястья и отстранил от себя.

— Адалин… Нет, не стоит. Ты пьяна. — Он разомкнул объятия и отодвинулся. — Это плохая идея и плохое время.

Пружина внутри сжалась и вдруг лопнула, ударив в груди и сбив дыхание. Адалин застыла. Она будто упала в колодец с ледяной водой и тонула, потеряв источник света, не разбирая где верх, а где низ.

Дура.

Неужели она и правда поверила, что нужна ему? Нужна не как девочка, которая ловит каждое его слово, которая готова выполнять для него любую работу, а она сама — неказистая, слабая и забитая. А ведь Десмонд говорил, когда взялся ее учить, что это всего лишь сделка. Инвестиция. Надо было напоминать себе об этом каждый день.

Идиотка.

— Ну да. Пьяна, ты как всегда прав, — с ядовитой горечью пробормотала Адалин, поднимаясь на ноги. — Мне лучше прогуляться, проветрится. А то мало ли какие нелепые мысли мне еще взбредут в голову.

Оставив Десмонда сидеть на полу, Адалин обулась и вышла. Хотелось кричать, плакать, снова забиться в какой-нибудь угол, где тихо и темно, но все чувства оцепенели, на них просто не осталось ни сил, ни воли. Ничего, кроме мучительного одиночества. Наскоро умывшись и спрятав окровавленные рукава под курткой, она вышла на улицу.

Ветер встретил Адалин холодным порывом, но она будто бы не почувствовала. Серый туман стелился по земле, завивался вокруг лодыжек. Уже рассвело, но облака спрятали солнце и утро было серым, холодным. Никто из случайных прохожих не обращал внимание на застывшую у ворот одного из домов девушку.

Приняв какое-то решение, она зашагала по тротуару, разгоняя туман вокруг себя. Адалин не хотела сегодня оставаться одна. Если Десмонд от нее отказался, то может с кем-то другим она почувствует себя целой. Хотя бы ненадолго.

Кажется, тому трактирщику она и впрямь приглянулась.