Perfect Stranger

Яблоневый сад   — Увы, мне в другом направлении, — с сожалением признал маг. — Разве что вы поедете вдвоем на лошади Виктории. — с сомнением посмотрев на магессу, он предложил для рассмотрения еще один вариант. — Или я могу одолжить тебе свою, а сам пойду пешком.   Ах, точно. Викториа совсем забыла, что целитель почти не ночевал в таверне, а вместо этого был у какой-то женщины, если верить словам Дамиана. Расспрашивать его про его личные взаимоотношения и с кем он ночует она посчитала грубым и непристойным, а потому просто пожала плечами, принимая это как данность и не желая лезть в это дело дальше, чем уже залезла. В конце концов, не каждое знание достойно того, чтобы заострять на нем внимание или и вовсе помнить.   — Что ж, хорошо. Тогда поедем со мной, — вздохнула она и подвела свою лошадь к прогалине. К счастью, конь находился достаточно далеко от места призыва, чтобы не начать сходить с ума от страха, и вполне вероятно, что он даже не видел демона из-за деревьев. — Надеюсь, ты отлично управляешься с седлом, потому что я поеду сзади. Не пристало девушке ехать спереди, когда есть мужчина, — она дернула уголком губ, в голосе прозвучало некоторое веселье, или, скорее, легкий намек на него. Магесса прекрасно понимала, что здесь, ночью, за городом, вряд ли кто-то будет косо смотреть на нарушения правил этикета, но все же они были в Орлее. Да и воспитание не позволяло ей просто игнорировать правила вежливости. Подхватив забытый на время букет, она приподняла его и чуть покачала перед лицом храмовника. — К тому же, у меня будут заняты руки.

Яблоневый сад   - А тут красиво: снег порхает, вкусный шоколад согревает и хорошая компания радует. Даже и не скажешь, что минуту назад тут был демон. Мне кажется надо ценить такие маленькие приятные моменты тишины и спокойствия, особенно с нашей работой! - Антиванец выглядел так, будто уже давно забыл и о демоне и об опасности, которая им грозила. - Жаль только лириум извел. Дорого он стоит.   Викториа покосилась на храмовника, полагая, что тот был бы гораздо более доволен, если бы она действительно не смогла вернуть контроль над демоном и он вырвался бы, напав на нее. Но, к счастью, ей было нужно не представление для развлечения толпы, вроде медвежьих боев, а вполне конкретный результат, и его она смогла добиться с относительным успехом. Пожалуй, со стороны это и вправду выглядело не так впечатляюще, как можно было ожидать. Но, в конце концов, Викториа никогда и не ставила себе целью быть шутом для своих спутников. То, что происходило у нее внутри во время ритуала, повторять она не хотела, и при возможности, хотела бы как можно быстрее забыть. Кажется, храмовнику же вообще все было нипочем, и он не почувствовал ничего странного.   — Спасибо, — отозвалась она, принимая в руки кружку с горячим шоколадом от Руфуса и чуть улыбнувшись ему. — Я не просила тебя об этом, но ты сам догадался. Я это ценю. — Отхлебнув из кружки и чуть не обжигая язык, девушка прикрыла глаза и прислушалась к разливающемуся внутри нее теплу. Несмотря на компанию, вкусный напиток и ощущение завершенной успехом работы, ей все равно хотелось вернуться в трактир. Туда, где горит камин, зажжены свечи и темнота надежно изгнана за пределы окон. — Думаю, нам пора домой. У тебя есть лошадь? — последний вопрос был обращен к Джакомо.

Яблоневый сад   — Предлагаю немного задержаться и восполнить силы. Смею предположить, что у меня есть то, что придется нам всем как нельзя кстати.   — Пожалуй, ты прав. Надеюсь, у тебя есть что-то согревающее, потому что у меня совсем замерзли руки, — чуть недовольно произнесла магесса, надевая обратно привычную маску избалованной лаэтанки. Перчатки вновь оказались на руках, те и правда замерзли и были совсем ледяными. Не показывать же своим товарищам, насколько тяжело ей далось вызвать в себе тот самый страх, который преследовал ее с детства, вызвать так, чтобы действительно почувствовать? Приманка для демона сработала как часы. Но Викториа не учла, насколько будет после этого измотанной морально и эмоционально. В тот, первый раз, когда она призывала Ужас, чтобы подчинить его своей воле, она была на своей территории. В главном зале дворца, с Крауфордом рядом, чье присутствие придавало уверенности и желания не спасовать в его глазах, показать, на что она способна. Магесса знала, что с ней не случится ничего плохого, даже если она упустит контроль. А теперь...   Вокруг был только пустой холодный и мертвый сад и два человека, которые из-за ее ошибки могли пострадать. Почему-то она этого не хотела. Хотя кто они ей, в самом деле? Просто случайные попутчики. Ни один не заслуживал того, чтобы Викториа пеклась об их здоровье и жизни. Не стоило забывать об этом.   — Что ж, теперь ты воочию увидел моего демона, — усмехнувшись, она вытерла кровь с запястья и быстро залечила рану простеньким целительным заклинанием, которому ее еще в лесу научил Руфус. Полезно и практично. Посмотрев на Джакомо, она пожала плечом. — Надеюсь, теперь никаких больше кошмаров. Второй раз он такой трюк провернуть не захочет. Им больно, когда их контролируют. Это как перекрыть человеку горло — и будет невозможно дышать.

Яблоневый сад   - Ещё раз так сделает, назад в Тень, отправится по частям.   Викториа ничего не ответила — ее взгляд был прикован к демону, что уже почти выступил за пределы круга призыва, уже протягивал к ней свои когти, невозможно длинные, острые, созданные для того, чтобы впиваться в плоть и душу того наивного мага, кто осмелиться призвать его. Страх пульсировал в ней, тот самый страх из глубоко детства, усиленный тем, что она проводила этот ритуал здесь, ночью, где из источников света был лишь ее магический огонек. Сцена была подготовлена идеально, роли разучены, постановка отрепетирована.   Но одного демон не учел — она уже научилась контролировать свои страхи.   Ее спина внезапно выпрямилась, руки простерлись к небесам, а голос зазвучал уверенно и четко; голос, приказывающий подчиниться. Голос, в котором не было места страху. Демон замер, будто не решаясь, отступить или продолжить атаку, а потом сделал шаг назад. Будто бы в безопасность рунного круга. Но безопасности там не было, лишь невидимые цепи, что мгновенно обвились вокруг его сущности. Демону был чужд страх перед физической болью, смертью, пытками — все то, что могло бы повлиять на обычного человека, было ему так же незнакомо, как ощущение человеческой жизни. Но удар пришелся не в его тело, а в его примитивный, построенный на одной-единственной эмоции разум.   Звук перерос из легкого звона в ушах в глухой, низкий гул, исходящий откуда-то изнутри. Каждый присутствующий ощутил этот звук, будто колокольчики вдруг превратились в набат. Что можно противопоставить необъяснимому ужасу внутри себя? Только столь же необъяснимое упорство, с которым человек идет к своей цели. Продирается через страхи, как первооткрыватель через заросли, рубя их нещадно и позволяя опадать на землю. Стать тем, кто сильнее, страшнее, яростнее любой бури.   Демон издал высокий, нечеловеческий визг и окончательно сжался, хвост ходил ходуном, пока не замер где-то между его лап, словно у побитой собаки. Когтистые руки прикрыли голову, и он застыл, уже не содрогаясь от необоримого желания и предвкушения. Мановение руки магессы, все еще покрытой каплями крови, использованными для ритуала, заставило демона мигнуть и исчезнуть, растворившись в воздухе.   — Все, — выдохнула она наконец, проводя рукой по растрепавшимся волосам. В этой схватке нужна была не сила, физическая или магическая. В этом противостоянии было важно уметь правдоподобно сыграть нужные эмоции. У Виктории это получилось, хоть она и не до конца была уверена в своих способностях. — Все кончено. Все в порядке? — обернувшись, она взглянула на своих спутников.

Дом Бутчера   — С ним было, как будто ты наконец нашел опору и стоишь устойчиво, а потом делаешь шаг и вдруг проваливаешься. Не хочу снова это все чувствовать. Это мешает. Вместо того, чтобы думать о том, как сделать работу хорошо, я думаю как не разочаровать тебя. Потому что ты вроде как отвечаешь за миссию. Старше, опытнее. Знаешь, что надо делать. А я... я запуталась.   Ох, Адалин. Холт вздохнул, тяжело, долго, размышляя над тем, что сказать ей в ответ на это признание. Он пытался донести до нее простую мысль, что в конце концов каждый человек, независимо от своего прошлого, поступков, вины, все равно в конце концов должен сделать выбор, кем ему быть. Плыть ли по течению или пытаться бороться против него, слушать ли приказов тех, кто утверждает, что старше, опытнее, умнее, хотя на деле все они были потерянными детьми Создателя, которые не могли спасти не то что мир, но даже самих себя. Иногда нужен был толчок. Для него это был тот момент, когда он потерял все, и хотелось только одного: лечь, закрыть глаза, отсчитывать удары сердца до тех пор, пока оно не остановится окончательно.   Он поднялся из-за стола медленно, подошел к камину, подкинул в огонь еще несколько поленьев. Сейчас Холт выглядел каким-то... спокойным, даже домашним, каким выглядел бы обычный человек, находящийся у себя дома и угощающий чаем зашедшую на огонек подругу. Однако уже через секунду Адалин почувствовала, что он быстро, невыносимо быстро оказался за ее спиной. Грубо перехватил руку, уже инстинктивно потянувшуюся к оружию, а к горлу прикоснулось лезвие кинжала, заставляя ее запрокинуть голову. Оно не дрожало, никакой неуверенности, медлительности, сомнений. Одно движение могло бы прервать ее жизнь, заставить захлебнуться кровью и умереть в муках прямо на этом чуть перекошенном, сбитым из простого дуба столе. Почему-то девушка понимала, что Холт не станет медлить. Это чувствовалось в том, каким ровным, размеренным было его дыхание за ее спиной.   — Я приказываю тебе умереть, — голос его был глухим, негромким, звучавшим прямо над ухом. Спокойным, будто он продолжал разговор о снах, будто все еще сидел напротив, улыбаясь ей своей теплой, дружелюбной улыбкой, а за пеленой голубых глаз все так же был виден мягкий свет. — Прямо сейчас. Умри, Адалин, потому что твоя жизнь ничего не стоит. Ведь в это ты продолжаешь верить, не так ли? Все то, что ты сделала... позволь этому пройти через себя. Осознай. Прочувствуй. Пусть оно утянет тебя на дно. Закрой глаза и позволь этому случиться. Ты это заслужила. Заслужила сполна.   Лезвие надавило чуть сильнее, заставив болезненно сжаться горло, из надрезанной кожи выступила капля крови, сползая под воротник. Холт не двигался, голос его не менялся, слова падали, как камни. Он гадал, что же она сделает. Пойдет против приказа, будет сопротивляться? Испугается кинжала, испугается того, чтобы перестать, наконец, бегать от своего прошлого? Сможет ли отпустить его, приняв таким, какое оно есть, или позволит ему и дальше отравлять свой разум и душу? Для него самого все уже случилось. Он сделал свой выбор.   Адалин же все это еще только предстояло пройти.   Яблоневый сад   Демон мерцал, дрожал, пространство искривлялось, словно Викториа действительно удерживала его из последних сил. На ее лице проступило выражение тщательно скрываемого напряжения и какого-то отчаяния, глухого, как стук капель дождя по надежно запертому окну. Действительно ли она была настолько слабой, или это была заранее заготовленная игра? Демоны ощущали эмоции лучше смертных, видели их, как летучие мыши видят при помощи слуха даже в полной темноте. Демонов нельзя было обмануть одной лишь маской. А поэтому магесса должна была пережить все это на самом деле.   Темнота... темнота в углах комнаты, она лепит причудливые фигуры, она шепчет, зовет ее к себе. Викториа плачет, вжавшись в угол своей спальни, но слишком тихо, подавленно, чтобы хоть кто-то услышал, чтобы гувернантка пришла на звук и успокоила ее. Нельзя показывать слабость, нельзя показывать страх, даже перед лицом того, что вызывает глубинный, инстинктивный ужас. И она плачет, вжав в рот кулак, ее расширившиеся глаза не мигают, когда тьма подбирается ближе и касается ее лица своей невидимой лапой с длинными, ледяными когтями. Шепот неразличим, но кажется, что в нем звучит только одно слово — впусти.   Впусти. Не сопротивляйся.   Голос Виктории задрожал и смолк, а демон ужаса, чуть шевельнув конечностью, наклонился вниз, приближая свое безглазое, крошечное лицо к ней. Затем перевел взгляд на присутствующих, по телу его прошла крупная дрожь, как будто он то ли страдал от невыносимой боли, то ли предвкушал собственную свободу. Послышался легкий, высокий звук на одной ноте, дребезжащий и ввинчивающийся в рассудок стальной иглой. Он заставлял пульс молотом звучать в ушах, колени — застывать и подгибаться, а разум — наполняться детским, необъяснимым ужасом перед тем, что невозможно было преодолеть.

Дом Бутчера   — И знаешь что? Если бы ты приказал взорвать поместье, я бы сделала и это тоже. Не особенно задумываясь.   Подвинув кружку с горячим чаем поближе к Адалин, Холт на мгновение остановился, как будто не зная, что сказать или сделать в этот момент. У него сложилось ощущение, что Адалин нужно было это рассказать. Но вот причина этому была агенту неизвестна. Конечно же, он знал о случившемся тогда в порту, и знал, что это было дело рук Десмонда. Пожалуй, именно после этого ужасного события Сопротивление окончательно приняло решение избавиться от такого агента в своих рядах. В том порту погибло множество людей. Разных национальностей, разных социальных слоев. Тех, кто ничем не заслужил смерть, как бы ни хотелось многим верить в обратное.   — Почему? — просто спросил он наконец, присаживаясь напротив и откинувшись на спинку стула. Жестокость не шокировала его уже давно. Однако бессмысленность иногда удивляла. Разве может человек, который настолько сосредоточен на самом себе, что не замечает окружающий его мир, спасти хоть кого-то? Холт в это не верил. И, как ему хотелось думать, не верили и те, кто управлял Сопротивлением. Может, он был наивен и полагал, что причиной изгнания Десмонда было то, что он стал приносить больше вреда, чем пользы, и его выбросили, как сломавшийся инструмент. Как гномы уничтожили бы дефективного голема, который вместо выполнения приказов начал бы крушить все вокруг.   И все же Адалин было нужно это рассказать. Ради чего? Прощения? Понимания? Или чтобы придать своим поступкам смысл, услышать, что она поступила правильно? В этом признании звучала какая-то болезненная гордость. И именно это покоробило Холта. Он не был святым отцом и не проводил исповедей, он был обычным убийцей, который точно так же выполнял приказы и не задавал лишних вопросов. У него не было права кого-то судить и выносить им вердикт. Тем более тем, кто начал задумываться о последствиях своих поступков. Но даже он не гордился тем, что ему приходилось совершать раньше, пусть и выбора другого часто не оставалось.   Яблоневый сад   — Доброй ночи, Виктория. Джакомо. — он слегка поклонился. Ничто в обычном будничном виде не указывало на то, что целитель готовился к серьезному предприятию. Разве что, немного выделялась выпуклая бутыль в сумке. — Каков наш план?   — Добрый, — поприветствовала его магесса, сдвинувшись со своего места как только услышала приближающиеся шаги. — Я вызову демона, припущу контроль ненадолго и посмотрю, насколько он готов сорваться с цепи. От вас мне требуется исключительно поддержка. Если он сорвется, помогите его приструнить или уничтожить, хорошо? — дождавшись кивка, девушка приблизилась к рунному кругу. — Что ж... начнем.   Встав возле края круга призыва так, что мысок ее ботинка едва не касался самой внешней линии, тевинтерка выдохнула, закрыла глаза, сосредотачиваясь на внутренней пульсации. Биение ее сердца было ровным, размеренным, теперь уже не таким быстрым и нервным, как раньше. Подняв руку, она осторожно освободила запястье от ткани рукава и, примерившись, полоснула острым кончиком когтя по тонкой коже. Темные капли крови выступили почти сразу, собираясь тяжелыми каплями возле пореза и готовясь сорваться и упасть на промерзшую землю, прямо в рунный круг.   Голос Виктории, читающей заклинание, звучал мерно и медленно, но достаточно громко, чтобы присутствующие слышали каждое слово. Заклинание было коротким, но впечатывалось в окружавший ее холодный воздух, словно удары кинжала в плоть. И было еще кое-что. То, что почувствовал Джакомо, натасканный чуять магию, словно гончий пес. Сила. В этих каплях, дрожащих на коже запястья, пульсировала сила — древняя, густая, переливающаяся, живая. Она ждала своего часа. Ждала, пока что-то не обуздает ее полный потенциал, позволит вырваться на свободу. Она дремала, видела сны о времени, когда человечество только-только ступило на путь освоения магического искусства, подобно старому, но сильному зверю, покрытому шрамами от предыдущих схваток. То, что жило в крови этой магессы, казалось отдельным существом, которое лишь из чувства снисходительности дает ей часть своего могущества, как расплату за то, что ему позволено жить в ее венах.   Рунный круг вспыхнул кроваво-алым, и кровь впиталась в землю, наконец упав вниз и темным пятном расползаясь на оставшемся под ногами снегу. Высокая, изломанная, деформированная фигура словно соткалась из воздуха, мерцая и постепенно проявляясь перед глазами магов.     — Vocem meam audi... — голос Виктории сорвался на хриплый шепот, когда она приоткрыла глаза и увидела перед собой демона. Тот подрагивал, словно содрогаясь от холода, хотя она прекрасно знала, что вовсе не холод был этому причиной. — Vocem meam audi.

Яблоневый сад   - Всё хотел спросить про эти когти у тебя на пальцах. Для чего они я догадываюсь, но ты их что, всё время носишь? Даже на ночь не снимаешь? А что если тебе приспичит почесать лоб и ты случайно порежешься? Зато спину такими наверное удобно чесать - далеко достают.   — Это практично, удобно, и имеет еще одну неоспоримую пользу — мои когти отпугивают тех, на кого тратить время было бы слишком расточительно, — пожала плечами магесса, отойдя подальше и прислонившись спиной к одной из яблонь. Темнота давила слишком сильно, даже лунный свет особенно не спасал, а потому она постепенно приходила к мысли, что нужно было бы зажечь магический огонек. — А еще это просто красиво. У меня, знаешь ли, обостренное чувство эстетики, — последнее прозвучало несколько в шутливом тоне. Викториа — и пошутила? Вероятно, где-то в лесу на горизонте сдох огромный, косматый волк.   Минуты текли медленно, секунды растягивались в вечность, а биение сердца становилось все быстрее, и в конце концов магесса вытянула руку, и над ее ладонью заплясал крошечный, но ярко светящийся шарик. Он медленно поплыл к центру прогалины, отбрасывая причудливые тени качающихся наверху ветвей. Рунный круг окончательно погас, но это лишь временно. Час близился к полночи, и тевинтерка надеялась, что Руфус не забыл об их маленькой договоренности. Не то, чтобы она боялась оставаться наедине с демоном — все же Джакомо был здесь, а значит, в случае чего у нее будет какое-никакое подспорье. Но все же целитель мог пригодиться. Да и, если быть до конца честной, в его присутствии ей было немного спокойнее. Если кто-то из их группы не даст ей бесславно умереть, то это Руфус.   И все же как странно, что этот крошечный огонек света, бросающий отблески на ее лицо и руки, был ей так дорог, и ощущался настолько необходимым.   Руссильон - Дом Бутчера   Холт вздохнул, провел рукой по покрытым инеем волосам и, приобняв Адалин за плечи — исключительно, чтобы согреть, не более того — повел ее назад, в направлении поместья Левека. Дом Бутчера располагался неподалеку, за пределами стен, но достаточно близко, чтобы в случае чего последний мог подорваться даже посреди ночи и прибыть к своему нанимателю для решения любого вопроса. Толкнув дверь, агент завел девушку внутрь. В прихожей было тепло, откуда-то из соседней комнаты доносился уютный треск поленьев, а в воздухе стоял запах свежего хлеба, специй и зелени.   — Заходи. Бутчер наверху, спит давно, это я тут полуночничаю, — усмехнувшись, Уильям снял с плеч Адалин свою куртку и повесил на гвоздь, проходя дальше после того, как обстучал ботинки от снега о порог. — Так чего ты вдруг ночами гуляешь? Какие-то проблемы в трактире? — донесся его голос из комнаты, где он снял с печи уже горячий чайник и быстро налил в приготовленную кружку. О том, что он сам делал на улице ночью, Холт, видимо, предпочитал умолчать. Не потому, что он не доверял Адалин, но просто потому, что твердо верил в принципы работы Сопротивления. Чем меньше знает отдельно взятый человек, тем безопаснее. И проще для самого человека.

Руссильон   В какой-то момент, когда от холода казалось, что мышцы одеревенели и не слушаются, Адалин спустилась и побрела по улице. Нужно было возвращаться. Нужно было лечь на кровать в маленькой тесной комнате с низким потолком и темными стенами и попробовать заснуть. Ни кто не будет ее жалеть. Никто не будет ее ждать и давать перерыв. Она должна делать свою работу, так хорошо, как только может.   За ее спиной послышались шаги. Такие шаги, которые для неискушенного прохожего, что вдруг очутился бы ночью на улицах Руссильона, показались бы подозрительными, как будто тот, кто издавал этот ритмичный звук ботинок по мостовой хотел испугать или заставить чувствовать угрозу. Но для Адалин все было иначе. Она знала эти шаги. И тот, кто двигался за ней в полутьме узких переулков, хотел, чтобы она их услышала. Потому что он мог двигаться и совершенно бесшумно, если так было надо.   — Адалин? — Холт поравнялся с ней и зашагал медленнее, держа руки в карманах. — Ты чего здесь делаешь одна, посреди ночи? — вытащив руку из кармана, он положил ее девушке на плечо, останавливая и развернув к себе лицом. — Да еще и в одной рубашке. Погоди, сейчас, — нахмурившись, агент стащил с плеч теплую, подбитую мехом куртку и набросил на застывшие, ледяные плечи девушки. — Вот так гораздо лучше. Пошли, у Бутчера как раз чай вскипел, — предложил он, глядя на то, как Адалин слегка дрожит от холода. В такой мороз гулять по улицам без верхней одежды могла только ферелденка, но и для нее это не могло пройти без последствий.   Яблоневый сад   - Пожалуйста, дорогая Викториа, продолжай, Джакомо не будет тебе мешать и просто тихо посидит в сторонке, слушая звуки и прикрывая спину. - Антиванец уселся на почерневший ствол, кутаясь в свой меховой плащ.   — Благодарю, — сухо отозвалась магесса, полагая, что храмовник таким образом дал ей разрешение на проведение обряда. Выглядело это забавно, звучало глупо, но почему-то поведение Джакомо уже не так ее раздражало. Она отвернулась и, отложив цветы, снова направилась к центру прогалины, присев на корточки и стащив с руки перчатку. Поводив пальцами и проверив, хорошо ли закреплены металлические когти, Викториа принялась что-то чертить на промерзшей земле, предварительно очистив небольшой кружок от листьев, снега и веточек, что нападали за время прошедших месяцев. За садом в такое время года явно никто не ухаживал, да и она сомневалась, что и летом он был чуть более облагорожен. Похоже, яблони уже давно не плодоносили. Вполне возможно, что в следующем году в Руссильоне уже не будет этого места, деревья вырубят под новую посадку, а может, и вовсе засеют рожью или пшеницей.   Странно было осознавать, что ее ноги ступали по саду, которого уже могло и не быть совсем скоро. Когда растает снег. Когда придет весна. Мир вокруг не будет таким, как прежде — и, наверное, не будет и сама Викториа. Ей уже не придется играть эту опостылевшую роль, такую же прогнившую, устаревшую и мерзкую, как эти сгнившие листья.   На земле медленно появлялись линии и завитки, вычерченные длинным когтем. Круг призыва — то, что маги и особенно демонологи используют для обучения юного поколения, но порой забывают о его полезности тогда, когда считают себя полностью овладевшими навыком контроля демонов и прочих потусторонних сущностей. Конечно, магесса могла призвать Ужас и без всяких рунных кругов, просто собственной волей и каплей крови, протянувшейся нитью из мира материи в мир теней, но учитывая ситуацию, это могло быть рискованно. Викториа не любила рисковать попусту. Круг призыва давал куда больше возможностей оградить себя в случае, если призванная сущность решит, что маг выглядит куда как более привлекательным в качестве обеда или нового пальто, чем в качестве хозяина.   — Sanguis meus sit porta tua, — прошептала магесса, прикрывая глаза и чувствуя, как на ресницах постепенно скапливаются крошечные кристаллики льда. Она сморгнула их, качнув головой и продолжив слова заклинания. — Sit tibi circulus iste carcer.   Рунный круг, вычерченный с хирургической точностью даже при скудности доступных ей инструментов, чуть вспыхнул красноватым и сразу же погас. Удовлетворенно кивнув сама себе, магесса поднялась и отряхнула замерзшие руки, придирчиво вглядываясь в этот мерцающий свет. Круг был готов, осталось только дождаться Руфуса и можно будет начинать.

Яблоневый сад   И мне интересно, ты боишься? Если что-то произойдет, никто не придет на помощь...   — Конечно, нет. Ведь именно для этого здесь ты, — обворожительная улыбка появилась скорее по привычке, чтобы сразу же уступить место холодной решимости на ее лице. — К тому же, скоро подъедет Руфус. Я не бросаюсь в авантюры очертя голову, несмотря на то, что ты мог обо мне подумать. У меня все под контролем.   Взглянув или, скорее, мазнув незаинтересованным взглядом по столь неуместно приподнесенному ей букету, магесса пожала плечами, но отказываться было бы проявлением крестьянской грубости. Даже в таком месте. Аккуратно приподняв подаренный букет ирисов, она прикрыла глаза и на мгновение представила, что находится где-нибудь не здесь. В Минратосе, дома, где служанка приносила ей свежие цветы каждое утро. Приснившийся прошлой ночью кошмар лишь напомнил обо всем, что Викториа потеряла, отправившись на это задание и буквально сбежав из дома, и хорошо, что тетушка Аврора была на ее стороне и прикрыла ее от вездесущего ока ее отца. Это не могло продлиться вечно, рано или поздно ее будут искать, но она надеялась, что к этому моменту в сокрытии ее истинной личности уже не будет никакого смысла.   — Как мило. Благодарю, — улыбнулась магесса, проводя пальцем по лепесткам ириса. — А если бы кто-то вдруг решил, что хотел бы напасть на беззащитную девушку, гуляющую ночью в одиночестве, он был бы неприятно удивлен. Знаешь ли, я иногда расспрашивала людей об их впечатлениях после того, как в их разум вознает когти магия крови. Кто-то рассказывал, что в этот момент хотелось умереть, но само осознание того, что твой разум тебе не принадлежит, делает весь опыт еще более... невыносимым. Может быть, они преувеличивали. Но мне было бы забавно посмотреть, как мой неудавшийся убийца корчился бы на земле, пытаясь вырваться из магических пут.   Улыбка стала чуть более искренней.

Яблоневый сад   Пожалуй стоило заявить о своем присутствии, в голове мелькнула озорная мысль подкрасться и напугать девушку. Антиванец отмел эту чушь и вышел из-за деревьев, громко постучав кулаком о ствол. Белая фигура антиванца напоминала призрака появившегося из ниоткуда, он медленно снял шляпу и стряхнул с неё снег, открыв лицо, чтобы Викториа могла его распознать.   Чуть вздрогнув от неожиданного звука, однако совладав с собой, чтобы не показывать секундный страх, прошивший ее насквозь, магесса медленно поднялась и обернулась, разглядывая выступивший из темноты силуэт. Похоже, кто-то тоже решил прибыть заранее, и этим кем-то оказался именно Джакомо. Внезапное осознание ситуации заскребло в подкорке мозга, напоминая ей о том, что вокруг них сейчас — покинутый и забытый сад, ферма достаточно далеко, чтобы бежать до нее было почти невыполнимой задачей, случись что непредвиденное, да и фермеры наверняка спят крепким сном, а не глазеют в окна. Викториа — магесса крови, демонолог, та, на кого в стародавние времена охотились, как на малефикаров, истребляя на корню без капли жалости. В компании того, кто называл себя храмовником.   А еще — тьма.   Проклятая тьма, ни одного уличного фонаря, ни лампадки, ни даже лучины. Только лунный свет, который то пропадал за облаками, то снова заливал прогалину, пересекаясь со змеями теней от качавшихся на легком ветерке ветвей. По спине пробежала знакомая, липкая, холодная дрожь, и вызвана она была не Джакомо, и даже не тем, как иронично смотрелась их странная встреча в полночь в зимнем саду. Викториа моргнула, наконец освобождаясь от сковавших ее цепей не поддающегося объяснению ужаса. Сейчас ей нужно было сконцентрироваться на предстоящем ритуале, а не позволять собственным детским страхам взять верх. Ведь если она хоть на мгновение оступится, хоть чуть-чуть просчитается в своих заклинаниях, демон пронзит ее сердце, вырвет его из груди тевинтерки и съест по кусочкам. А потом займет ее тело. И на этот раз уже не будет Крауфорда, чтобы в случае чего смог заслонить ее от чудовища. Викториа не строила иллюзий по поводу того, насколько ценной ее жизнь была для Скорпионов.   — Джакомо. Хорошо, что ты рано, — раздался в тишине сухой голос магессы. — А это еще что? — она подбородком указала на букет в руках храмовника, брови чуть приподнялись в презрительно-удивленном выражении.

Руссильон - Яблоневый сад   Вечер постепенно переходил в ночь. Холодную, но безветреную ночь, какие бывают ранней зимой в Орлее. Тонкий слой наледи и снега на дороге расторопно расчищали, однако когда Викториа выехала в путь, пришлось пустить скакуна медленным шагом, чтобы не поскользнуться там, где скользкую наледь еще не отчистили с мостовой. Она решила прибыть на место чуть раньше намеченного срока, чтобы успеть подготовиться, и полагала, что никого в саду еще не будет. Да и самой ей казалось более разумным не ехать туда вместе. Одинокий путник в ночи привлечет меньше внимания, чем целая троица весьма примечательных чужаков. Возможно, она была немного параноиком и никому не было дела до встреч в старом яблоневом саду за фермой, но никогда не было лишним соблюсти все предосторожности.   Коня пришлось оставить у самого края сада, привязав к покореженному, но выглядевшему достаточно крепким стволу. Вытащив из кармана яблоко, тевинтерка протянула его животному, и то с удовольствием принялось хрустеть фруктом, роняя кусочки на землю. Наблюдая за этим, Викториа душой была где-то совсем далеко. Там, где зимой не выпадало ни снега, ни льда, зато начинался сезон дождей, а море становилось особенно буйным, так, что корабли старались выходить в него пореже. Погладив коня по холке, магесса повернулась и направилась по тропе, ведущей вглубь сада, к самому его сердцу. Деревья, лишившиеся листьев, покрытые крошечной россыпью блестящего в свете луны инея, казались ей уродливыми и жалкими, как и большинство людей, что окружали ее на протяжении всей жизни и особенно теперь, в этой холодной по ее меркам стране. Они тянули к ней свои голые черные ветви, цепляясь за робу, за края плаща, норовя сорвать с головы натянутый до самого лба капюшон. Мерзкий холод пробирался под одежду, даже плотно запахнутую, кусал ее за щеки и кончик носа, заставляя их слегка порозоветь.   Она остановилась на небольшой прогалине, которую выбрала для проведения ритуала, и присев на корточки, осторожно, чтобы не испачкать подол робы, приложила руку к промерзшей земле. Крови дракона у нее с собой, к сожалению, уже не было, как и доступа к такому дорогому и ценному ресурсу. Все же ее положение в Минратосе предоставляло ей куда больше возможностей, чем когда она играла роль зазнайки-лаэтанки, которая ценила только деньги и ту власть, что они дают. Но настоящая власть, настоящая сила была в другом. В том, что текло по ее венам, в том, что никто и никогда не смог бы забрать. В том, чего не было и не будет у тех, кто считал себя достойным ее внимания.   — Potentia in sanguine, — прошептала тевинтерка едва слышно. Прядь длинных черных волос выбилась из-под капюшона и упала на ее лицо, но она не замечала этого.

Таверна "Розовый пони"   Викториа вскоре вернулась в таверну, доев яблоко и подождав, пока основная толпа, поняв, что зрелищ больше не будет, начала рассасываться с заднего двора. Кто-то горестно вздыхал, видимо, проиграв деньги, поставленные на одного из бойцов импровизированной арены, кто-то, напротив, хохотал и радостно праздновал победу. Самой тевинтерке азарт нравился, как и риск, но только, когда она понимала их и принимала взвешенное решение. Ставки вслепую были для нее глупостью и какой-то детской наивностью. Пройдя мимо столиков и заметив, что за одним из них храмовник и наемник пили пиво, девушка кивнула им походя и поднялась наверх, в комнату, которую они с Адалин делили пополам.   Та уже спала мертвым сном, а пустой стакан возле кровати недвусмысленно намекал на то, что Адалин наверняка приняла какое-то лекарство для сна. Что ж, учитывая последние события и настырного насылающего кошмары демона (если это был, конечно, демон), решение показалось магессе весьма благоразумным. Сложно сохранять достаточно ясный ум и отточенные рефлексы, когда спишь по несколько часов за ночь. Усевшись за стол, Викториа принялась раскладывать вещи из своего походного рюкзака. Набор косметики, гребень для волос, заколки, тонкая тетрадь, чернильница и перо... за все прошедшее время она сделала едва ли несколько сухих записей, не то, что Руфус, который исписал уже, казалось, целую книгу. У тевинтерки же до этой тетради не доходили руки. На дне сумки она даже нашла забытый фиал с ароматическим маслом, и поднесла его к глазам, рассматривая темную густую жидкость на просвет.   Честное слово, будто действительно на свидание собралась или на какой-нибудь прием в высшем свете! Фыркнув, девушка убрала бутылочку обратно, открыв тетрадь и принявшись в ней что-то быстро писать. Чернила высыхали довольно хорошо, да и почерк у нее был поставлен неплохо, так что если вдруг придется позже воспользоваться этими записями, у Виктории не должно было возникнуть проблем. Проблема была в другом: если до записей доберутся враги или просто недоброжелатели, они могут попытаться использовать их против нее. Поэтому Викториа решила провернуть один трюк, о котором вычитала когда-то давно в Минратосе. Она принялась делать фальшивые заметки в стиле дневника. Если вдруг кто-то решит украсть у нее этот журнал, его ждет интересное открытие.

Таверна "Розовый пони", задний двор   Убедившись, что никто больше не желает драться, антиванец направился вслед за Вильгельмом в таверну.   Заметив, что двое дерущихся уже давно закончили и теперь направляются к двери, Викториа сделала шаг вперед и перехватила храмовника, чуть тронув его за локоть прежде, чем он вошел обратно в общий зал. Ей нужно было сообщить ему кое-что, но лучше было сделать это вдали от лишних ушей. Или сказать так, чтобы никто не догадался, о чем на самом деле идет речь. Наконец, придумав выход из сложившейся ситуации, магесса послала ему свою самую очаровательную и располагающую к себе улыбку, поправляя капюшон мехового плаща на голове.   — Джакомо, послушай, помнишь наш разговор о прогулке под луной? Я нашла подходящее место, где прекрасно видны звезды, и не придется слушать храп и пьяные разговоры в трактире. Давай встретимся ближе к полуночи у старой фермы. Там есть яблоневый сад, который уже почти заброшен, думаю, ты его найдешь без труда. Увидимся сегодня ночью! — послав Джакомо воздушный поцелуй, магесса отступила назад.

Таверна "Розовый пони", задний двор   - Если не нравятся оплеухи, что бы ты поставила? Деньги? Ночь любви со своей драгоценной персоной? Я просто так интересуюсь, меня женщины не привлекают.  - она взглянула на воинов: - Давайте, ребята, шевелите килограмамми! Порадуйте прекрасных дам красивым зрелищем!   — На деньги, пожалуй. Это достаточно обезличенно, чтобы можно было сосредоточиться на сражении, а не на собственных переживаниях. На ответную услугу или в долг тоже иногда играю, — пожала плечами Викториа, наблюдая за сражением с безопасного расстояния и с явным интересом. Похоже, что в этой схватке преимущество было у Вильгельма. Высокий, мощный, да еще и с оружием управляется вполне неплохо. И на внешность не уродлив. Тевинтерка подумала, что, возможно, стоило узнать его поближе. Не потому, что он был ей слишком интересен как человек, а потому, что в компании людей, где половина хочет вознить нож тебе в спину, выгодно иметь союзников. Возможно, даже друзей.

Таверна "Розовый пони", задний двор   - Я могу за тебя поболеть, если надо. Так что, тевинтерка, поставим на новеньких? Хочешь на оплеухи сыграть, нет? Если что я ставлю на Джакомо. Проиграет - двинешь мне по физиономии. Неужели не соблазнительна такая перспектива? - стрельнула глазом на Викторию девушка.   — Во-первых, — вздохнула тевинтерка, поясняя Ринн текущую ситуацию, словно пятлетнему ребенку. — Я не играю на "оплеухи". Это глупо. Во-вторых, в данном конкретном бою я бы, пожалуй, не ставила ни на кого — Вильгельма раньше в сражении я не видела и не знаю, на что он способен, а размер и сила не всегда решают исход сражения. И в-третьих... — она посмотрела на полусъеденное яблоко и после небольшой заминки откусила от него еще кусочек. Хруст эхом разнесся по двору. Свою фразу она не закончила, видимо, решив, что объясняться перед фрименкой ниже ее достоинства, да и предложение последней звучало как неприкрытая провокация. Опять.   Возможно, тевинтерке стоило дать ей пару уроков сдержанности и манипуляций, если бы у нее было на то желание. К счастью, желания не было.

Таверна "Розовый пони", задний двор   — Почему бы и нет? — Вильгельм пожал плечами.— Но с кем?   — Хм-м-м... — Викториа задумалась, постукивая кончиком пальца по подбородку в своем излюбленном жесте, как будто не могла решить, кого же из присутствующих выбрать в качестве противника для Вильгельма. — Да вот, хоть бы и с ним. Вроде он не выглядит слишком уставшим после того, как задал трепку Адалин, — улыбнувшись, магесса указала на Джакомо, который как раз помогал подниматься своей противнице. Кажется, у последней шла кровь, по крайней мере, тевинтерка заметила красноватое пятно на воротнике ферелденки.   Она снова покосилась на молчаливого и достаточно часто пропадающего из поля зрения наемника, который представлялся Вильгельмом и которого в первый день встречи так старалась поддеть Ринн. Он не повелся на провокацию, хоть и было видно, что ему это далось с трудом. Значит, воля у него не слишком-то слаба. Было бы интересно проверить ее на прочность. В глазах Виктории, темно-зеленых, как бутылочное стекло, зажегся легкий интерес.

Таверна "Розовый пони", задний двор   - Вопрос - что ставишь? Я бы могла сыграть на  щелбаны, подзатыльники или оплеухи. Сыграем? - приподняла бровь Ринн. Врезать по холеной физиономии тевинтерки было бы просто шикарно. Но само собой, ее предложении не примут. - А я бы на антиванца поставила. Мне кажется, его берегут высшие силы.   Викториа только фыркнула и закатила глаза на это крестьянское предложение. Играть на то, чтобы кому-то дать подзатыльник? Какое варварство. Поскольку денег никто не поставил, она просто пожала плечами и продолжила наблюдать за схваткой, с неудовольствием отмечая, что Адалин в этом бою явно уступала по способностям и технике новенькому. Зато присмотревшись к храмовнику, тевинтерка поняла, что если тот решит избавиться от кого-то из магов, то с Викторией у него разговор будет короткий. Она никогда не была сильна или заинтересована в прямых столкновениях, предпочитая действовать исподтишка, с помощью магии, хитроумия и манипуляций, но стоило иметь в виду, что Джакомо просто-напросто опасен. И лучше приготовить план заранее, на случай, если он решит по-тихому устранить магессу из отряда.   Продолжая откусывать от яблока и задумчиво наблюдать за тем, как Адалин падает в грязь от последнего удара храмовника, а тот предлагает ей подняться, она размышляла о том, что неплохо было бы посмотреть и на других в такой вот обстановке. Прикинуть, у кого какие сильные и слабые стороны, и приготовить противодействие. Впрочем, пока что у нее было полно своих проблем. К примеру, с демоном, который внезапно решил поиграть с ней в игру "кто кого перекошмарит". Вынырнув из этих размышлений, тевинтерка заметила, что на крыльцо вышел и недавно взятый в отряд Вильгельм.   — А вам не хочется попробовать? — как бы между прочим поинтересовалась девушка, разглядывая "поле боя", в которое превратили задний двор и вокруг которого сгрудились случайные зеваки. — Показать, на что вы способны, — легкая улыбка тронула ее губы, когда Викториа покосилась на здоровенного наемника, однако его внешность не вызывала у нее никакой тревоги.

Таверна "Розовый пони", задний двор   Викториа вернулась в трактир в подавленном и раздраженном состоянии духа. То, что ее попытку подвергнуть своих соигроков в карты магии крови заметили, было еще полбеды. Гораздо хуже казалось то, что теперь ей в игорный дом дорога закрыта, а это значит, что этот способо заработка для нее отрезан, по крайней мере, в Руссильоне. Нужно было придумать что-то другое... или же просто прекратить спускать золото на побрякушки, меховые пальто и прочие вещи, без которых можно было и обойтись. Впрочем, вернувшись, она услышала, что на заднем дворе происходит какая-то возня. Раздавались приглушенные голоса, и кажется, она узнала некоторые из них. Там что, Ринн? Тогда тевинтерка просто обязана выяснить, что происходит!   Она поспешно заказала обед у Кейны Самир, за который заплатила вперед еще утром, и быстро проглотила порцию горячего мясного рагу с хлебом со специями, вареным рисом и кусочком сыра. Яблоко она подхватила и унесла с собой, выходя через задний ход ко двору и замечая, что там уже собралось прилично людей из местных, постояльцев таверны и ее собственных товарищей. Кажется, Адалин и Джакомо собирались вновь устроить бесплатное представление для горожан Руссильона. Усмехнувшись, Викториа откусила кусочек яблока и прислонилась спиной к стене, продолжая стоять на крыльце и поглядывая на двух Сопротивленцев  сверху вниз, благо крыльцо было высоким.   — Ставлю на Адалин, — сказала она негромко, мельков взглянув по сторонам, однако никто пока не спешил делать свои ставки. Викториа пожала плечами и продолжила медленно, со вкусом, поглощать яблоко, кутаясь в пальто от прохладного ветра.

Руссильон, лавка Торвелира   — Премного вам благодарен.   — Хм... прекрасно, — наконец приняв решение, гном забрал монеты с прилавка и кивнул Альваро, а затем перевел взгляд на Руфуса. — Приходите завтра, я придумаю, как твои руки и голову приложить. К тому же, лавка будет открыта, так что я буду премного благодарен, если ты поможешь с клиентами, чтобы они не отвлекали во время работы. А так по мелочи еще. Если есть инженерная жилка — будет совсем хорошо. Я давно уже думаю нанять помощника, а то с этой лавкой на действительно интересные изобретения совсем времени не остается, только и знай что ночами сиди, здоровый сон проматывай... — он пробурчал еще что-то под нос, пересчитал монеты и попрощался с магами, напомнив, что будет ждать Руфуса завтра утром в лавке или ближе к полудню, если у того с утра будут какие-то дела. Он предупредил, что работа может занять несколько часов, так что лучше было сразу принять во внимание, что вернется Руфус только к вечеру.

Руссильон, лавка Торвелира   — Находили. Но всё оказалось изувечено временем настолько, что даже мысли не возникло что-то брать, совершенно негодное, — покачал головой чародей. — Не знаете, старые инструменты в наше время совсем нигде не достать? Или теперь остаётся только с новыми пробовать? Вещь крайне интересная, хотелось бы увидеть её в рабочем состоянии.   — Эх... ну, жалко, конечно, что они негодные стали, но я могу и своими попробовать поработать. Дайте мне время до... скажем, до завтрашнего утра, и я чего-нибудь для вас из этих обломков сделаю. А поскольку работа интересная, то попрошу взамен всего ничего — пять золотых монет. Считайте, за вызов скидка, — усмехнулся гном, оглаживая кустистую бороду, которая была заплетена в несколько аккуратных косичек, чтобы не мешалась при работе с рунами и другими гномьими изобретениями. Руны, конечно, расходились лучше всего, но у гнома была страсть к механизмам, предназначение которых даже он порой с трудом понимал, потому в товары они не шли. — Ага, и еще сразу скажу — коль не получиться у меня восстановить посох, я деньги верну. А если выйдет... то думаю, всего пять золотых — довольно скромная цена за такой древний и ценный посох. Кто знает, какие секреты он в себе еще таит? И какую силу может дать своему обладателю? Магистр Кассий славился не только своей любовью к гномам, нашей культуре, нашим тейгам и технологиям, но и тем, что он был одним из самых влиятельных и могущественных магистров своего времени.

Руссильон, лавка Торвелира   — Добрый вечер, мессир. Я хотел бы обратиться к вам по одному крайне интересному делу — посоху гномьей работы, — чародей выудил из захваченной с собой из таверны сумки бумаги и несколько частей посоха. — Никогда такой работы раньше не встречал, и мне крайне интересно, возможно ли его собрать... или восстановить. К нему прилагаются чертежи, но, к сожалению, моих знаний не хватает, чтобы в полной или, признаться, даже частичной мере ими воспользоваться. Возможно, вам было бы интересно взглянуть?   — Хм, хм... дай-ка глянуть... ба, да это же вензель самого магистра Кассия! Вот это древность вы нашли, — взяв обломки посоха и чертежи, гном принялся разглядывать их через толстый монокль, который держал у левого глаза. Второй, правый глаз в это время быть чуть скошен в сторону посетителей, что придавало почтенному мастеру довольно-таки хитрый вид. А может, у него просто было косоглазие, хотя последнее вряд ли было бы хорошим подспорьем в его работе. — Слышал я об одном магистре, еще давно, во времена старой Империи, что с гномами много времени проводил. В походы с ними ходил на Тропы, да еще, болтают, будто даже на гномке одной жениться хотел. Да только кто поверит, что такой уважаемый человек стал бы путаться с теми, кого ихние альтусы недостойными считали? Ладно, это к делу в общем-то не относится. Восстановить можно, — выпрямившись и отложив монокль, гном посмотрел на Альваро. — Вот только тут особые интрументы нужны. Вы там, случаем, нигде не находили чего-нибудь подобного? Мои все современные, они не подходят. Тут старые нужны, а еще лучше — те самые, которыми этот посох когда-то сделан и был. Можно, конечно, и так попробовать, но магия может нестабильной быть. Это очень старые чары, руны, о которых уже многие забыли, или просто вымарали из практики ввиду их ненадежности.

Комната Адалин   — Как это у тебя получается? Видеть лучшее в людях. Я... со мной много проблем. Но ты не сдаешься.   — Создатель отвернулся от своих детей, считая их недостойными. Но если мы начнем отворачиваться друг от друга из-за мелких ошибок, то он не вернется никогда. Не так ли? — было странно наблюдать, как светлеют глаза Холта, когда он это говорит. Похоже, он действительно верил в это. Не было больше Пророчицы Андрасте, что поведет армии на Империю, где правили жестокие маги. Не было больше Создателя, который послал бы свои силы тем, кто все еще не сдался на милость чужеродного и темного, что добралось до сердца Тедаса и теперь подчиняло одну душу за другой. Никто не поможет людям, кроме них самих. И Холт пытался. Изо всех сил. Иногда получалось, иногда нет, но сдаться означало предать самого себя. — Удачи тебе. Что бы ни произошло, ты сделаешь все, что в твоих силах, и это единственное, чего я от тебя прошу. Не невозможного. Только того, что ты сама можешь сделать. Хорошо? — мужчина серьезно посмотрел ей в лицо, однако в глазах все еще был тусклый, чуть заметный мягкий свет. Возможно, он просто проникал через окно и отражался в них, но казалось, что этот свет шел изнутри, словно где-то там, глубоко, кто-то зажег свечу.   Поднявшись и направившись к двери, он вдруг остановился, и подумал, что Адалин, учитывая ее рвение, может пропустить кое-какие важные сведения, а потому ей стоило знать и о других зацепках.   — Пока что подождем информации, которую я узнаю от Рольфа, — сказал он, задумчиво почесав подбородок. — И, как знать, через несколько дней будут еще возможности разобыть пару пропусков. В лагере лучше пока не вызывать никаких подозрений.   Таверна "Розовый пони"   Вильгельм отсчитал 60 серебряных монет и передал хозяйке. — Я своему слову верен. С вашего позволения я занесу багаж и поздороваюсь с дамами, дабы они не пугались. Возможно вам стоит сходить со мной и лично им всё объяснить? Боюсь на слово они мне так просто не поверят.   — Уф... давай, только быстро, у меня работа, — после небольшой паузы и замешательства, ответила ему ривейни, и махнула рукой, мол, идем за мной. Кликнув какую-то девушку, которая, видимо, была здесь одной из самых расторопных, трактирщица поручила ей пока постоять за прилавком вместо нее, и провела Вильгельма в кухню. Там над большим котлом, в котором варилась дешевая похлебка для клиентов, что не платили за особые услуги, согнулась молодая девушка-служанка, помешивая варево и подсыпая в него побольше соли. — Перцу больше сыпь! А то рыбой вонять будет за километр! — прикрикнула на нее Кейна. Другая девушка мяла большой, липкий и довольно тяжелый кусок теста, на лице застыло выражение непередаваемого отчаяния, так как весь ее передник, руки, и даже лицо были испачканы мукой. Маленький мальчишка лет десяти расторопно нарезал какие-то овощи, похожие на репу или редиску, и не обращал никакого внимания на посетителя. — Это Вильгельм, он будет жить в моей комнате. Так что не орите, если тут будет проходить, — предупредила их ривейни и указала на дверь в дальнем конце кухни. — Комната моя вон там, пошли, покажу.

Комната Адалин   — Когда нужно сделать эти пропуска?   — Я думаю, у нас есть еще как минимум несколько дней до того, как археологи раскопают что-то более-менее стоящее. Мне еще нужно перекинуться парой слов с этим Рольфом, чтобы сказать точнее, но думаю, что он нас оповестит в случае, если появится нечто интересное для нас, — ответил Холт. — А по поводу имен... да, не назвал. Решил, что ты сама можешь определить, кому пропуска нужнее, а кто и сам выкрутится в случае, если их не хватит на всех. — В глазах Уильяма появились заинтересованные искорки, когда он смотрел на Адалин, готовящуюся записывать. Пожалуй, он уже почти потерял надежду на то, что обычными словами можно расшевелить ее и сделать чуть более инициативной, заставить самой принимать решения, даже те, которые казались ей важными.   Ох, что же сделал с этой девочкой Десмонд... превратил не просто в инструмент, но в абсолютно послушный, никогда не ищущий альтернатив инструмент. Вроде молотка. Но в их деле не всегда и не везде требовалось исключительно забивать гвозди. Вздохнув и подумав, что Сопротивление поступило верно, когда решило отказаться от дальнейшей работы с тем неварранцем, агент откинулся на спинку стула.

Комната Адалин   Судя по всему у них все под контролем и есть какой-то план, но я решила, что тебе все равно стоит знать. Если эти кошмары будут сниться остальным “Скорпионам”... Это отразится на работе.   — Если у демонолога есть план, то, наверное, стоит довериться ей, — Холт отозвался с легкой улыбкой, понимая, что для Адалин такое предложение могло звучать совершенно дико и неприемлемо, но другого способа вместе справлятья с проблемами не существовало. Ей следовало понять, что не всегда необходимость попросить другого о помощи или положиться на кого-то в том, чего не знаешь сам, не означало, что ты слаб или непригоден. Иначе на эту миссию отправили бы не отряд, а нескольких отдельных агентов. — Впрочем, если он не сработает и кошмары начнут мучить и других, придется собраться и обсудить проблему. Может, вместе найдем решение. Пока что подождем, что сделает Викториа.   Он опустился на стул, чуть отодвинутый от узкого письменного стола, который служил одновременно и обеденным в тех случаях, когда жильцы заказывали нехитрую еду прямо в комнаты. Стоило бы еще сказать, что Джакомо мог помочь устранить магическое влияние в случае, если оно было наслано не с помощью магии крови, но этого говорить Уильям не стал. Это было и так очевидно. Плохие сны, конечно, могли подорвать работоспособность многих из отряда. Отсутствие нормального сна и стресс поверх того, что уже приходилось испытывать каждый день, рискуя жизнью и репутацией, были серьезной проблемой. Но Холт никогда не был магом и тем более мало что понимал в демонах. Зато он знал, кто мог поделиться своим опытом.

Таверна "Розовый пони"   — Ну вот как скромному воину отказаться от столь щедрого предложения? — воин снова обворожительно улыбнулся, лукаво сверкнув глазами. — Однако же мне совесть не позволит обирать столь радушную и добросердечную хозяйку. Я буду платить полторы цены и не монетой меньше!   Кейна удивилась, однако виду особо не подала, только улыбка стала чуть шире, когда она протянула руку ладонью вверх через прилавок, выжидающе глядя на наемника.   — Полторы так полторы, дружок. Комната в подсобке, за кухней, ты только девок там не пугай, что в кухне работают. Вот ключ, — она положила другой рукой на тот же прилавок причудливый потемневший бронзовый ключик. Он отличался от тех, что открывали комнаты для постояльцев, и явно не подходил ни к какой другой двери. Сказав это, Кейна выжидающе посмотрела на Вильгельма, видимо, все еще сомневаясь, говорил ли он серьезно или все же готов был оплатить комнату в полтора раза дороже, даже с учетом другого жильца.   Комната Адалин   — Это не то, о чем я хотела поговорить, но как ты сам? — осторожно спросила Адалин. Едва ли Холт отдыхал больше, чем она сама. У агентов почти нет свободного времени, а у него — тем более. Новые люди в группе, раскопки, контакты со связными, которых в Руссильоне наверняка немало: все куда сложнее, чем подделать завещание и вписать имена в несколько пропусков.   — Как я? — удивился Холт, посмотрев на Адалин так, словно она вдруг сообщила ему, что собирается выйти из Сопротивления и отправиться выращивать розы и бегонии где-нибудь на северном побережье Антивы. Обычно девушка либо ожидала от него четких, без лишних рассусоливаний приказов, либо пыталась оправдаться за свои ошибки. Он растерялся. В такой момент он точно не ожидал расспросов про его собственное личное состояние, а потому сделал короткую паузу. На его лице не отразилось ничего из того, то пронеслось внутри, лишь легкая задумчивость, словно мужчина пытался вспомнить, что с ним происходило за прошедшую ночь. — Пока все нормально. Не волнуйся. С Бутчером мы дела все уладили, а также... как раз хотел тебе сообщить, когда будет удобный момент. Тот новенький, Джакомо... его прислали тебе в помощь. У него те же задачи, что и у тебя, помимо наших основных, — посерьезнев, добавил Уильям. — Вам стоит обговорить это между собой, когда получится, без лишних ушей. Скоординироваться. Решить, кто за чем и когда будет следить. Я прекрасно осознаю, что просить тебя одну уследить за нашим весьма разнообразным отрядом было самонадеянно, но теперь все должно пройти гораздо более гладко. И не потому, что я сомневаюсь в твоих способностях или начальство считает, что ты не справляешься, — на всякий случай уточнил он. — Просто так надежнее. Нельзя в нашем деле рисковать, даже немного.   Руссильон   Викториа прогуливалась по городу, вдыхая свежий, хоть и холодноватый воздух. В игорный дом она больше ни ногой, решила для себя тевинтерка. Впрочем, ее бы и не пустили. Кто-то почему-то решил, что она использовала магию крови, чтобы затуманить головы оппонентов и выиграть ставку. И это, конечно же, было в высшей степени оскорбительным и глупым предположением. Уголок губ магессы чуть дернулся, и она прикрыла рот затянутой в меховую перчатку рукой, бросив взгляд искоса на силуэт игорного дома, приткнувшегося на углу Швейной улицы и улицы Ложье.   Ну ладно, может быть, она совсем чуть-чуть пыталась сжульничать. Но ведь не пойман — не вор, не так ли? К сожалению, она не знала, что в игорном доме был свой зорко следящий за посетителями маг, который заметил ее попытку, и доложил кому надо. Теперь ей запретили и на порог заведения ступать, но не беда. В конце концов, Викториа так никогда не была особенно сильна в азартных играх и вряд ли смогла бы сколотить состояние, только лишь играя в карты. Нужно было придумать иной способ получить денег. Однако сейчас ее мысли занимало другое — предстоящая ночь, когда она собиралась призвать демона и хорошенько покопаться у него в мозгах.   Это будет просто восхитительно.