Perfect Stranger

Комната Эльсы   — Лучше бы что-то такое, что я могла бы использовать сама. Так было бы проще. И надежнее, чем идти туда даже вдвоем.   Викториа откровенно скучала. Она прислонилась спиной к стене неподалеку от двери и от нечего делать разглядывала комнату вокруг. Вещи и предметы порой несли на себе отпечаток своих хозяев, а обстановка в жилище могла сказать о его обитателях гораздо больше и, главное, честнее, чем любые расспросы и разговоры. Людям доверять было нельзя. Но вещи — вещи не умели врать. Услышав краем уха обсуждение проникновения в палатку Акадия, магесса пожала плечами и предложила:   — А почему бы не использовать тот жезл, который Ринн нашла в доме у Кастора? Он вроде как не требует магических умений для использования и может рассеивать любую магию с любого предмета или существа. Как раз в таких случаях пригодится. Кстати, довольно занятная вещица — раньше я про такие артефакты не слышала, похоже, тевинтерцы лишь недавно добыли этот экспериментальный образец. Хотелось бы потом его изучить, но пока что... — она кивнула в сторону фрименки, не закончив и словно бы намекая, что решение в любом случае за Ринн. Ведь жезл принадлежал, по факту, теперь ей.

Таверна "Розовый пони"   Утром Викториа первым делом спустилась побеседовать с Рольфом, и оказалось, что Сопротивление прислало еще немного средств. Правда, всего две золотых монеты и серебряный перстень-печатка вряд ли уж слишком сильно повлияют на состояние магессы, но это было лучше, чем ничего. После этого тевинтерка оплатила последний, как она надеялась, день постоя в "Розовом пони", мило побеседовав ни о чем с хозяйкой трактира, и заодно продала ей несколько завалявшихся у нее в сумке безделушек. Кейна оказалась падка на предметы роскоши, так что веер, фигурки животных из дома Кастора и перстень перекочевали к ней. Довольно позвякивая разом потяжелевшим кошельком, магесса поняла, что от голода и холода в ближайшее время она точно не умрет. Пусть в кошельке было не так уж и много денег, но на то, чтобы запастись зельями, аптечками и прочими полезными в походе вещами перед тем, как начнется экспедиция, у нее золота должно было хватить с избытком.   Закончив со всеми делами и приняв долгую, расслабляющую ванну, Викториа наконец услышала о том, что Скорпионы собираются в комнате Эльсы. Интересно, для чего? Обсудить предстоящую экспедицию или же возникли новые, непредвиденные обстоятельства, вроде тех, что привели к замене Холта на Рольфа? Также она помнила, что Руфус предлагал съездить к археологам именно сегодня, чтобы попытаться раздобыть пропуск, которого недоставало у магессы. Она направилась в комнату Эльсы, которую та делила с Альваро, по пути заметив, что и остальные уже начали потихоньку подтягиваться на место встречи.   +2 золота (заработок) +2 золота (фигурки животных - продано) +3 золотых (серебряный скорпион - продано) +3 золота (дорогой веер - продано) +2 золота (серебряная печатка - продано) -75 за постой, еду и конюшню

Комната Адалин   — Он заинтересован в том, чтобы я... держала себя в руках. И не бросалась на людей   — Это он так тебе сказал или ты сама догадалась? — Викториа вздохнула, словно молчаливо вопрошая, как можно быть настолько наивной и бесхитростной и выжить в Сопротивлении, где интриги и подставы порой были куда более частым оружием, чем яд или кинжал. Отложив гребень, она сняла с себя робу, аккуратно расстегнув пуговицы на рукавах и воротнике, и сняв ее через голову, стараясь не слишком растрепать только что расчесанные локоны. — На твоем месте я бы меньше верила людям на слово. Но, в конце концов, если Холт и его начальство все еще верят в твои способности, то кто я, чтобы подвергать их сомнению, верно? Было бы жаль, если бы в конце концов они в тебе разочаровались и решили, что твое место не заслужено. Я всего лишь пытаюсь тебе помочь, но ты и сама взрослая девочка, так что... спокойной ночи, — улыбнувшись, магесса забралась под одеяло и накрылась им до самого подбородка, проследив, чтобы лучина не погласла по крайней мере до того момента, как она уже будет крепко спать.   Засыпать при свете было не просто привычкой, но необходимостью. Уже закрывая глаза, Викториа подумала, что пока что давить на Адалин будет достаточно. Если у нее хватит ума, она сама разглядит расставленные капканы. Не только со стороны Виктории, но и, возможно, других членов "Скорпионов". Увидит и научится их обходить. Магесса и сама не знала, почему ее вообще это заботит, но по крайней мере, это было не так скучно, как остальные занятия.

Комната Адалин   Или, вон, найми Вильгельма. — В глазах Адалин, чаще всего темных и напряженных от переживаний, зажегся едва заметный огонек веселья. Интересно, согласится ли несостоявшийся принц Неваррский собачкой бегать за богатенькой лаэтанкой? — Ну или можешь платить мне за то, что я и так буду делать.   — Интересное предложение, но оно меня не устраивает. Вряд ли ты сможешь эффективно меня защищать, если не будешь находиться рядом в момент, когда эта защита потребуется. Поэтому я бы не строила иллюзий на предмет того, что ты сможешь защитить любого из членов "Скорпионов". Ты отличный боец, но ты — всего лишь один человек. А один человек не может быть везде одновременно, — отозвалась магесса, ничуть не смутившись отказу. Она его ожидала. Но, пожалуй, не в такой форме, и не под таким предлогом.   Интересно. Но была и еще одна интересная деталь, которая вызвала в Виктории искру любопытства. Ответы Адалин, знала она об этом или нет, давали ей пищу для размышлений и информацию о том, что она за человек и чего стоит от нее ожидать. Конечно, если бы ферелденка согласилась, возможностей для исследований открылось бы несоизмеримо больше, особенно с учетом того, что Виктории Адалин была интересна изначально. А ее работа стала бы отличным поводом узнать ее получше.   — А почему именно Вильгельм? — спросила она, садясь на противоположный край кровати и доставая из тумбочки гребень, чтобы расчесать волосы как следует перед тем, как лечь спать. — Похоже, он в тебе заинтересован. Я видела, как вы беседуете на заднем дворе, и он, кажется, даже тебе что-то подарил. Конечно же, он наверняка сказал, что это ничего не означает, но он расспрашивал у меня о тебе, ты знаешь? — девушка покосилась в сторону, пока Адалин переодевалась. — О том, что тебе нравится. Думаю, пытался разузнать, что лучше тебе подарить.

Комната Адалин   — И что за работа? — с некоторым интересом спросила Адалин, гадая что могла задумать Викториа. Сходить вместо нее за покупками? Постирать одежду или почистить лошадь? Хотя для последнего в таверне есть слуги. Может быть побыть подопытной для магии крови?   — Ничего сложного для столь умелой и привычной к подобной работе девушки, как ты, — мило улыбнулась магесса, склонив голову набок и внимательно глядя на Адалин. — Как ты, наверное, могла уже заметить, я не слишком хороша в том, что касается... грубой силы. Этикет, знания, магия — в этом я чувствую себя намного более уверенно, чем среди потных наемников и любителей решать проблемы с помощью меча или резкого слова. Поэтому я хочу, чтобы во время нашей экспедиции в руины и на протяжении времени до нее ты побыла кем-то вроде... скажем так, моего персонального телохранителя. В случае, если кто-то решит назойливо навязывать мне свою компанию или, не дай Богиня, причинить вред, я хочу, чтобы ты их отгоняла. За каждый день, если ты будешь хорошо выполнять эту работу, я буду платить тебе, скажем... один золотой, — немного подумав, решила Викториа.   Конечно же, она ожидала, что Адалин откажется. Несмотря на всю свою закрытость и сосредоточенность на работе, Виктории казалось, что нечто в ферелденке ей родственно. Некая болезненная гордость, чувство собственного достоинства, которое было, пожалуй, единственным, что еще делало их обоих похожими на людей. Однако ей было интересно услышать, как именно она откажется. Скорее всего, сошлется на занятость в качестве правой руки организатора, которым теперь, в отсутствие Холта, являлся Рольф. Однако последний, кажется, и вовсе не обращал на Адалин никакого внимания и никаких особых приказов ей не давал.   Причиной этого предложения было и еще кое-что, о чем Викториа предпочитала не говорить в лоб. Ей казалось, что Адалин попросту некуда себя деть, применить свои навыки, погрузиться в привычный ритм работы. В этом была причина ее рвения на тренировках, бесконечного поиска какого-то занятия, которое бы отвлекло от столь невыносимой ей свободы. Существовал небольшой шанс, что девушка все же согласится — хотя бы ради этого, если не ради предложенной оплаты.

Комната Адалин   — Улица меня обучала, — сказала Адалин, снимая с пояса оружие. Меч она положила под кровать, рукоятью на уровне ладони, как делала всегда, а кинжал убрала под подушку. Этому ее тоже обучила улица — только так можно было чувствовать себя в безопасности. — А потом... неваррец. Он полагался на скорость. И неожиданные атаки. Меня учил этому же.   — Уверена, что улица обучила тебя не только этому, — отозвалась Викториа. Презрения в ее голосе или выражении лица не было, по крайней мере большего, чем обычно ей было присуще и что казалось скорее привычкой, чем осознанным выражением неодобрения с ее стороны. Она аккуратно закрыла журнал на перехлестывающийся кожаный ремешок, крепящийся к задней обложке, и убрала его в стол. Что она там писала, было, пожалуй, известно только ей одной, а Адалин вряд ли будет шарить по чужим дневникам. Не такой она казалась. Без приказа эта ферелденка вряд ли решится на подобную самоволку, и это Виктории в ней нравилось.   Поднявшись, магесса подошла к окну и задернула шторы, бросив один-единственный взгляд вниз, туда, где в свете уличного фонаря на заднем дворе можно было разглядеть нападавший за вечер снег, девственно-чистым слоем легший на землю и накрывший следы тех, кто утром и днем проводил там время за тренировками и сражениями. Теперь же задний двор выглядел абсолютно покинутым и даже создавалось ощущение, что там уже много лет не ступала нога человека.   Одинокий свет фонаря будто бы притягивал окружающую темноту, мигая и дрожа.   — Не хочешь ли заработать денег, Адалин? — вдруг, повернувшись и присев на карниз, спросила магесса, задумчиво обводя комнату взглядом темно-зеленых глаз, которые иногда казались столь отстраненными и будто бы отсутствующими, что придавали ее лицу сходство с фарфоровой куклой, одной из тех дорогих игрушек, которые могли позволить себе лишь обладатели самых толстых кошельков. — У меня есть для тебя небольшая просьба, вряд ли она тебя сильно обременит, а платить за это я готова из собственного кармана. Знаю, таким, как ты, деньги всегда пригодятся, — она улыбнулась девушке невинной, хоть и несколько пустой, улыбкой.

Комната Адалин   — Привет, — по привычке бросила Адалин и тут же сообразила, что они уже виделись на заднем дворе таверны. — Ты часто ходишь смотреть на бои. Не думала, что тебе такое интересно.   Магесса сидела за столом, что-то сосредоточенно записывая в раскрытый журнал. Поднос с пустыми тарелками и чашками уже унесли, но в комнате все еще стоял легкий, но заметный запах рыбной похлебки, столь ненавистный Адалин, смешанный с запахом свежих чернил. Тевинтерка дописала строчку, осторожно положила перо и подула на лист бумаги, ожидая, пока чернила высохнут. После чего закрыла журнал и только после этого обернулась к двери.   — Тебя удивляет, что мне интересно смотреть на бои? В Каринусе я часто посещала местную арену, — ответила она привычным спокойным, негромким, но уверенным голосом, хорошо поставленным и способным привлечь внимание даже в шумном зале. Такой голос обычно тренировали специально, но Виктории он как будто подходил. Она никогда не кричала, не плакала, казалось, ее невозможно было вывести из себя. Иногда складывалось впечатление, что нормальных человеческих эмоций у магессы попросту нет. — Я ведь уже говорила, что люблю ставки и азарт. Арена дает все это не хуже, чем казино, да еще и предоставляет интересное зрелище. Мне любопытно смотреть на то, как ты сражаешься. Такие техники я видела очень редко, кто тебя обучал? — поинтересовалась она, словно речь шла о хорошо натренированном охотничьем псе.

Задний двор   - Всегда так забавно слушать, как люди вначале уничижают себя, а потом заканчивают мысль тем, что они такие, какие есть и их всё устраивает. Веет такой безысходностью, как будто они пытаются убедить самих себя. - Антиванец поднялся со скамейки, разминая ноги. - Так чего же на самом деле хочет рациональная и таинственная Викториа?   Выражение лица магессы не изменилось. Разве что глаза стали чуть более холодными, отстраненными, будто там, за зеленой пеленой, поднялась морозная метель. Она все еще улыбалась мило и вежливо, ощущая, как внутри поднимается знакомое отвращение, и еще кое-что, что можно было бы назвать разочарованием.   Он что же, жалеет ее? А ведь тевинтерка полагала, что из всех членов отряда именно Джакомо поймет ее лучше всех. Но она ошиблась. Слова и фразы слились в привычный белый шум, который Викториа привыкла пропускать мимо ушей. Ей хотелось поскорее уйти, чтобы эти мерзкие щупальца чужой жалости к ней отлипли от ее кожи. Она не испытывала гнева или боли, лишь какую-то ледяную и тупую отчужденность.   — Чего хочу я? В данный момент, ничего. Я рада, что позабавила тебя ни к чему не обязывающей беседой, но думаю, чтобы сохранить флер таинственности, я позволю тебе самому додумать мои цели и желания. В конце концов, это более интересно, чем истина, — она пожала плечами, глядя куда-то в сторону тренирующихся. Интерес в ее голосе исчез, и магесса выглядела скучающей, словно продолжение этого разговора было для нее в тягость.

Задний двор   Люди, которые считают это глупостью, в один из дней, рискуют осознать, что власть, деньги и сила - ещё не всё.   Викториа с удивлением посмотрела на храмовника. А вроде выглядел как достаточно хитрый и не лишенный интеллекта человек. Неужели то, что он сейчас говорит — это всерьез? Или снова играет роль? Она склонялась ко второму, уж слишком демонстративно Джакомо отводил глаза, рассматривал собственную обувь. Будто в мгновение ока из опасного храмовника, убийцы магов, он превратился в какого-то юного вихрастого студентика из Магической Академии, который первый раз в жизни заговорил об отношениях с девушкой. Затем тевинтерка негромко рассмеялась, прикрывая рот ладонью, и размышляя о том, насколько же забавно иногда выходит с людьми. Они кажутся одними, а в итоге оказываются совсем другими, стоит только чуть-чуть отковырнуть внешний слой.   Это было похоже на то, как если бы она снимала кожу с человека.   — Постой, ты это сейчас всерьез? Прости, я просто не ожидала подобных рассуждений именно от тебя. Что ж, если ты и прав, значит, этот день когда-нибудь наступит. И если это действительно произойдет, возможно, я буду вынуждена изменить свое мнение. Но мне уже почти двадцать, Джакомо, и пока что даже близко к изменению мнения по данному вопросу я не подошла. Возможно, ты скажешь, что это потому, что меня никто никогда не полюбит. Но знаешь... — она улыбнулась странной, почти хищиной улыбкой, искоса взглянув на антиванца. — Может быть, оно и к лучшему? Я прекрасно осознаю, что у людей вызываю не самые светлые чувства. И что никто меня такую, какая я есть, не захочет даже с довеском в виде денег моей семьи. И меня это абсолютно и полностью устраивает. По крайней мере, я точно знаю, чего хочу и чего от меня могут хотеть другие люди. По-моему, это гораздо рациональнее и удобнее, чем доверять чувствам и эмоциям, не так ли?

Задний двор   - Так и есть! Но ведь и ты, дорогая Викториа, не переживаешь о том, что кто-то может посчитать, что ты выглядишь комично и высокомерно? - Джакомо вернул улыбку. - Что вообще есть глупое поведение и какая разница между ним и лицедейством? Где проходит грань, когда глупость становится полезна, чтобы запудрить другим мозг? Я думаю там, где твои действия приносят результат.   — Не переживаю. Каждый видит то, что хочет увидеть, или то, что хочет показать собеседник. Интереснее другое — увидеть то, что скрыто под слоями притворства и очевидных вещей, не так ли? — улыбнулась магесса. — Кто-то видит антиванского шута, который любит грубые и неуместные комментарии, кто-то — опасного и умелого воина. Кто-то видит перед собой высокомерную богатую и избалованную лаэтанку, кто-то... впрочем, это неважно. Главное, как ты сказал, результат.   - Их и правда пишут, чтобы люди могли в воображении пережить то, что возможно никогда не ощутят в жизни. Хорошо ли это, или жалко? Джакомо не будет судить. - Антиванец развёл руками. - Твои слова о романтической литературе звучат занятно, но грустно, неужели такая молодая и красивая девушка, никогда не испытывала любви, или хотя бы влечения?   — Конечно, нет. И какое это имеет отношение к молодости и красоте? Или, по-твоему, лишь молодые и красивые люди испытывают любовь и влечение? — она усмехнулась, но решила не продолжать эту мысль. В конце концов, ей было скучно, но не настолько, чтобы придираться к каждому слову и каждой формулировке. — Я не вижу в моем отношении к подобной литературе ничего грустного. Грустным мне кажется то, что большинство моих ровесников не видят дальше собственного носа и сосредоточены исключительно на поиске удовольствий, часто достаточно примитивных. А мне хотелось бы думать, что я чем-то отличаюсь от лошадей или собак, которыми управляют одни лишь инстинкты и видение которых не распространяется дальше, чем корыто с кормом, поставленное перед их носом. А еще я просто хочу быть осторожной. Ведь подпуская кого-то слишком близко и открывая кому-то свои слабости, в конце концов, нужно быть готовым к тому, что ими обязательно воспользуются. Пока что никто не заставил меня подумать, будто это не так, поэтому верить в наивные сказки про вечную любовь и соединение душ не вижу причин. Никакой любви не существует, есть лишь люди, которые подстраиваются друг под друга и используют друг друга, пока не исчерпают полностью. А потом идут дальше, — она пожала плечами. — По-моему, игра не стоит свеч. А что же, ты считаешь иначе?

Задний двор   - А с чего ты взяла, что я о нём слышал, или даже читал? Ты сказала: "За авторством некого господина Г. Сариана", из этого я сделал вывод, что ты не знаешь все его книги. Из названия "Истории революции" можно предположить, что это, неожиданно, историческая книга, а в них крайне редко касаются личности политических деятелей. Всё что мне оставалось, это придумать достаточно мудрёное название для книги, которую я якобы читал. Вуаля, ложь состряпана и посыпана специями убедительного и крайне умного лица, блюдо можно подавать на стол. - Джакомо зажмурился, потягиваясь всем телом, как же приятно расслабить мышцы после тренировки. Жаль, что сама тренировка закончится ещё не скоро.   — Интересный способ обмануть своего собеседника. Жаль только, что не слишком практичный и рабочий — слишком много возможностей глупо проколоться, предположив, что собеседник действительно не знает, о чем говорит. К счастью, ты не пытался испытывать сей способ на мне, и избежал участи выглядеть глупо. Впрочем, у меня такое ощущение, что ты не слишком переживаешь о том, чтобы выглядеть глупо, и тебе это даже нравится в какой-то мере. Я права? — Викториа улыбнулась, склонив голову набок, словно слегка замерзшая птица, усевшаяся на ветке и наблюдающая за копошащимися внизу зверьками, словно выбирая, кого из них схватить в свои когти первым и стоит ли вообще игра свеч.   Взять например книги о романтике и любви, я не фанат подобного, но они вполне себе могут вызвать эмоции, да и рассказывают о весьма интересных вещах, вроде чувств и переживаний. Только не говори, что ты не читала подобное, когда была ещё совсем девчонкой...   — Пыталась несколько раз, но никогда не понимала, что люди в них находят, — ответила магесса на последний вопрос Джакомо. — Никаких особенных эмоций, кроме удивления, некоторого отвращения и недоумения они у меня не вызывали. Я имею в виду, мне всегда казалось, что их читают те, кому в этой жизни больше нечем заняться. Вместо того, чтобы развивать свои способности и достигать своих целей, они просто уходят в мир чужих приключений и чужих же отношений, чтобы на какое-то время забыть о скуке и серости собственной обывательской и мещанской жизни. Тебе так не кажется? — она вздохнула и поправила капюшон, прикрывающий голову и волосы от снега и ветра. — Кроме того, я вообще не вижу ничего интересного в этих эмоциональных качелях, которые устраивают друг другу герои подобных произведений. Как можно ставить кого-то превыше самого себя? Это глупо.

Задний двор   - У Сариана любопытный стиль, скучноватый на мой взгляд, но весьма обстоятельный и понятный. Он хорошо описывает события, но почти не концентрируется на личностях, для сухой истории это конечно полезно, но для полного понимания событий, нужно знать, что двигало людьми, которые устраивали революцию. Из его книг мне больше нравится "Рассуждения о становлении Империи". - Джакомо кивнул с важным видом.   Викториа приподняла бровь, выказывая одновременно и одобрение подобного уровня образования своего собеседника, и легкое удивление тем, что он в принципе читал подобную литературу. Это можно было бы воспринять одновременно и как комплимент, и как укол — но в этом была вся Викториа, если знать ее больше, чем пять минут. Впрочем, вряд ли она делала так осознанно, скорее, это было нечто вроде привычки смотреть на людей свысока, избавиться от которой займет далеко не один день и даже не один месяц.   — Разве не очевидно, что двигает людьми, которые устраивают перевороты и революции? Желания, — пожала она плечом, поправляя чуть съехавшее на нем пальто. — Желание свободы, мести, власти, чаще всего продиктованные сиюминутными, низменными стремлениями. Крестьянские восстания не могут произойти без голода, угнетения и крови. Гражданские войны, например, война Селены и Гаспара, происходят из желания урвать свой кусочек власти в и так трещащей по швам империи. Иногда это даже забавно, понимать, насколько люди в своей массе одинаковы и насколько просты и объяснимы их страхи и устремления. Искусный манипулятор всегда использует их в свою пользу.   - А что ты кстати подразумеваешь, под простецкими книгами? И почему они тебе не нравятся?   — Всякая бульварная литература, вроде приключений агента Мыра, что пару лет назад еще была популярна, и все, что похоже на эту чушь, — ответила магесса. — Она не дает ничего полезного, ни знаний, ни новых точек зрения, не пробуждает желания искать новое и открывать для себя какую-то иную философию. К тому же, — на этом моменте лицо Виктории немного скривилось, словно она проглотила лимонную дольку вместе с чаем. — Они чаще всего переполнены шутками ниже пояса и пространными описаниями всяких... мерзостей, вроде сексуальных девиаций и прочей ерунды, которая никогда не будет интересна человеку, поднявшемуся в своем развитии чуть выше обезьяны. А ты, я так понимаю, тоже любитель хорошей литературы? Честно говоря, я не ожидала, что ты вообще слышал о творчестве Г. Сариана. Зачем, в таком случае, притворяться простачком? Неужели эта тактика работает? — с живым интересом спросила девушка.

Задний двор   - Да, моё любимое хобби это учить людей драться и выводить людей из себя, смею надеяться, что я хорош в обоих. - Джакомо, усмехнулся, чуть дёрнув головой. - Ещё я немного играю на лютне... Кстати, никогда бы не подумал, что Адалин нравится рисовать. А какое твоё хобби? - Он посмотрел на девушку со своей вечной неизменной улыбкой.   — Боюсь, у меня его нет, — отозвалась магесса, не желая вдаваться в подробности, однако уже через мгновение ощутила, что опять ведет себя слишком отстраненно и холодно. Это было не очень хорошо. С отрядом все же стоило наладить хоть какие-то отношения, как и говорил Дамиан, и хотя бы притвориться, что она смотрит на них как на людей. К тому же, Джакомо вызывал в ней легкий интерес, как нечто, выпадающее из парадигмы нормальности. Подобные люди, отличающиеся от других и имеющие свои, уникальные взгляды на вещи, казались ей чуть менее отвратительными, чем остальные. — Хотя, знаешь, наверное, все-таки кое-какие есть. Я люблю читать, например. Хорошие книги, которые дают мне новое знание, а не просто развлекают дурацкими шутками и попытками вызвать эмоции. Например, одной из моих любимых книг в Тевинтере была "История революции" за авторством некоего Г. Сариана, а еще "Критика трудов доразикальской эпохи" второго издания. Помимо этого... пожалуй, экспериментальная магия крови и прикладная демонология, но это довольно очевидно.   Она искоса бросила взгляд на храмовника, гадая, задал ли он этот вопрос исключительно для поддержания беседы или ему и вправду было интересно, что любит тевинтерская лаэтанка-сопротивленка. Вполне возможно, он просто ждал, пока Вильгельм и Адалин закончат разговор, и заполнял таким образом образовавшуюся пустоту. Это ее тоже устраивало.   — Значит, ты считаешь, что выводить людей из себя умеешь профессионально? — через несколько мгновений спросила тевинтерка, поддевая носком ботинка лежавший у ее ног покрытый настом камешек. — Как странно. Мне казалось, что Ринн тоже так думала, но обычно люди, которые кичатся умением раздражать других, чаще всего совершенно топорны в своих попытках и спотыкаются о тех, кто не ведется на самые прямолинейные и ленивые провокации.

Задний двор   - Привет, как дела? - Джакомо сделал жест, будто пытаясь поправить шляпу, не сразу осознав, что сейчас её нет на голове. Носить её ради франтовства в тренировочных боях было забавно, а вот носить её на длительных тренировках было неудобно и негигиенично.   — Добрый день, Джакомо. — Обычная вежливость Виктории вернулась, и хотя от нее можно было, принюхавшись, обнаружить легкий флер винного запаха, иных признаков перебора с алкоголем обнаружить с первого взгляда было невозможно. Наклонившись вперед и опершись локтями о колени, магесса поначалу наблюдала за тренировками мальчишек, которые и после того, как их учитель оставил их одних, продолжали заниматься, а затем перевела задумчивый взгляд на храмовника. Вероятно, его появление также стало для нее поводом на некоторое время отвлечься от собственных размышлений и скуки. — Я вижу, ты нашел себе дело по душе? Это замечательно. Каждому нужно иметь какое-то хобби, — она бросила взгляд в сторону рисующей Адалин.   Иногда магесса думала о том, какова была бы ее жизнь, если бы все пошло по плану. Если бы у нее были свои увлечения, которые не были бы связаны с причинением страданий другим людям, если бы она могла найти что-то, что смогло бы стать отдушиной в достаточной мере, чтобы заглушить пустоту внутри, которая с каждым прошедшим годом будто бы становилась все шире, глубже, темнее. В какой-то момент она просто перестала сопротивляться этому. А зачем? Единственным источником раздражения были те, кто ожидал от нее того, что Викториа никогда бы не смогла им дать. Даже те редкие моменты, когда ощущение власти и контроля над чужой жизнью давало ей всплеск тех замечательных чувств, магесса начинала вспоминать все реже. В последнее время их было так мало, что казалось, они никогда и не происходили.

Таверна "Розовый пони" - Задний двор   ...Сколько времени прошло, она не знала. Может быть, полчаса, может, больше, но Викториа лежала с закрытыми глазами на кровати, раскинув руки и ноги, словно морская звезда. В конце концов, карусель остановилась, и в своих странных полу-снах, полу-мечтах, юная Деметра наконец упала в обжигающе-холодный магический снег. Мама говорила, что в других странах он выпадает сам собой и лежит долгие месяцы, а в промерзлой земле все это время ничего не растет, и люди вынуждены кутаться в меховые и шерстяные вещи.   Тогда это казалось ей какой-то нелепостью. Сейчас же... Викториа открыла глаза и села, спустив ноги на пол и потерев виски. Опьянение от вина все еще ощущалось где-то внутри, но уже не было таким... сбивающим с толку. По крайней мере, она могла двигаться, хоть мысли и все еще казались медленными и немного спутанными. Накинув теплую одежду, магесса решила подышать свежим воздухом. В конце концов, она слышала, что от эффектов перебора с вином отлично помогает и такой вариант.   Выйдя на задний двор, девушка на какую-то долю секунды зажмурилась, когда яркий свет, отраженный от белоснежного покрова на крышах, ступенях и земле, резанул по глазам, привыкшим к полумраку. Она заметила, что Адалин и Вильгельм сидели и разговаривали в сторонке, и чуть улыбнулась, понимая, что неваррец достиг своей цели. Не просто так ведь он столь упорно расспрашивал ее об Адалин. Викториа не испытывала раздражения — она была прекрасно осведомлена о том, что ее использовали, но ведь и она проделывала то же самое. По крайней мере, это был честный обмен, и магессу это устраивало. Она не ожидала, что кто-то проявит к ней участие без какого-то потайного умысла. В случае с Вильгельмом он был не таким уж и потайным.   Она заметила тренирующего каких-то мальчишек Джакомо, и подумала, что уже давно не видела храмовника — с тех пор, как они вернулись с ночной вылазки в яблоневый сад. Похоже, тот то ли разочаровался в том, что там увидел, то ли нашел себе наконец занятие по душе. Усевшись на лавку неподалеку, Викториа принялась наблюдать за тренировками, однако разумом она была далеко.

Таверна "Розовый пони"   — Кстати, есть у сознания ещё одно забавное свойство. Если автор писал книгу будучи пьяным, то всю глубину заложенной мысли может понять только не менее пьяный читатель. Можешь проверить, если тут где-то есть какой-нибудь плоский бульварный роман. Впрочем это так. Не серьезно. Немного сиюминутную скуку унять.   Когда ее аккуратно усадили на кровать, Викториа наконец приняла решение. Она просто притворится, что ничего этого не было. Так будет лучше для всех, просто не думать об этом и не делать из мухи слона. Подумаешь, ей немного помогли добраться до комнаты. Разве не в этом заключается хорошее отношение к своим товарищам по оружию? Помогать им, когда этого требует момент? Магесса выпрямилась, поправив волосы и чуть смятый воротничок зеленой робы, глядя на Вильгельма уверенным, хоть и немного усталым взглядом.   — Благодарю за помощь, — сказала она. — Но думаю, читать сейчас мне не особенно хочется. Удачи с Адалин, может, узнаешь что-нибудь про эту ее монетку, — кивнув наемнику, девушка откинулась спиной на кровать и прикрыла глаза, позволяя своему сознанию на какой-то момент уплыть назад в тот зимний вечер с каруселью, лошадками, и верой в то, что все в ее жизни будет хорошо.

Таверна "Розовый пони"   А что насчёт привычек? Может она крестиком вышивает или музицирует унылыми вечерами? Не замечала чего-нибудь?   — Она... кажется, она любит рисовать. По крайней мере, несколько раз я замечала, что Адалин что-то рисует у себя в альбоме, но с тех пор, как мы приехали в Руссильон, она совсем забросила это занятие. Думаю, была слишком занята, чтобы отвлечься, а может, просто не было идей, — предположила Викториа, задумчиво постукивая когтем по подбородку в своем привычном жесте. — Если Адалин отреагировала так бурно, я бы предположила, что медальон связан с... ой!   Она почувствовала, как голова резко закружилась, словно ее посадили на одну из тех лошадок-каруселей, которые иногда привозили в Минратос на большие праздники. Они с Тенебрием любили кататься на них, приводимых в действие частично веревками и цепями, а частично магией, и катались до того момента, как их не затошнит. А потом падали разгоряченные в снег и смеялись, пока не начинали икать от передозировки весельем. Правда, сейчас магесса скорее пыталась определить, что с ней вообще происходит, потому что ее вдруг подняли в воздух и прижали к чему-то огромному.   Вильгельм?.. Тевинтерка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но слова не приходили на ум. Как поступить? Закричать и потребовать, чтобы ее немедленно отпустили, потому что негоже трогать даму без разрешения, тем более вот так нагло? Или лучше было не привлекать к себе излишнего внимания, чтобы никто в таверне не увидел, насколько она на самом деле пьяна, и высказать все потом, когда они поднимутся в комнату? Или поблагодарить вежливо за помощь, но твердо и спокойно сообщить, чтобы больше такого себе не позволял? А может быть, попытаться сделать вид, что все так и задумывалось, и на самом деле магесса хотела, чтобы ее отнесли в комнату, и не пришлось идти самой?..   Пока она размышляла об этом, пробиваясь через туман в голове, Вильгельм уже успел подняться наверх и открыть дверь комнаты, которую Викториа делила с Адалин. Последней, к счастью, там не было.

Таверна "Розовый пони"   Не знаешь, что-нибудь про её друга, которому принадлежала та неваррская монета, что она носит на цепочке? Возможно он смог бы привести её в чувство. А то ещё вчера она была как лириумная бомба, готовая взорваться в любой момент? Или может у нее привычка есть, которая её успокаивает?   — Не знаю. Мы с ней не особенно близко общаемся. Она полезная, выполняет свою работу, знает свое место, так что меня все устраивает и без задушевных разговоров. К тому же, мне кажется, ее бы это только выбило из колеи, если бы я начала расспрашивать о личном, а мне Адалин нужна максимально сосредо... Ик! ...точенной, — Викториа прикрыла рот ладонью, удивленно моргнув и поняв, что на нее напал какой-то совершенно неожиданный и неуместный приступ икоты. — Ой, извиняюсь. Похоже, мне уже хватит. Так или иначе, если тебя интересует медальон Адалин, то предлагаю просто спросить у нее об этом. Если она начнет хмуриться, уходить от ответа и вести себя так, будто ты только что пнул ее любимого щенка, значит, это что-то личное. А если нет — ответит и расскажет. Как тебе такая идея? — улыбнулась магесса, изо всех сил стараясь сфокусировать взгляд, когда Вильгельм перед ней начал немного двоиться.   Теперь возникала проблема, как незаметно уйти в комнату, и не показать, что ее вполне ощутимо шатает. Был вариант остаться здесь до того момента, как вино выветрится из головы, но ждать этого можно было еще несколько часов, как минимум. А заклинания трезвости Викториа, к сожалению, не знала и никогда не пыталась узнать.

Таверна "Розовый пони"   — Только тебе решать, останется ли тот человек, которого у тебя отобрали слабостью, или станет источником твоей силы.   — Если бы не он, меня бы здесь не было. Можно считать, что он дал мне силу? Наверное, это так. Он сделал меня той, кто я есть. Я больше не хочу быть слабой, — Викториа посмотрела на наемника, и несмотря на все еще играющую на ее губах привычную улыбку, которая была такой же фальшивой, как и маскарадная маска, ее взгляд был серьезным. — Возможно, мне стоит быть благодарной судьбе за то, что произошло, потому что иначе я была бы одной из тех, кто сейчас вызывает у меня исключительно презрение. Не сосредоточенной, расхлябанной, не способной контролировать не то что других, но даже саму себя, бросающейся из стороны в сторону и не могущей понять, чего же ей хочется на самом деле. Способной предать свои цели и свои принципы ради другого человека, который в конце концов все равно исчезнет из моей жизни. Теперь так не будет, — девушка склонила голову набок. — Я знаю, чего хочу, и я это получу, неважно, через что или через кого мне придется переступить.   Она вдруг моргнула, и через секунду негромко рассмеялась, покачав головой и убирая волосы за ухо.   — Слишком драматично, да? Это все вино. Кстати, а как так вышло, что оно уже закончилось? — она указала взглядом на пустую бутылку. Приятная расслабленность разливалась по телу, и вставать из-за стола, куда-то идти, о чем-то переживать не хотелось от слова совсем. Какой-то частью рассудка тевинтерка понимала, что поступила опрометчиво, упустив часть контроля над собой, но она все еще полагала, что в случае чего сможет удержать себя в руках и не сболтнуть лишнего, того, что могло бы ей повредить. А какой вред от обычного разговора за столиком в таверне, в конце концов? Если бы Вильгельм хотел ей навредить, он бы уже это сделал.

Таверна "Розовый пони"   А это твоё одиночество — это твой выбор или так сложились обстоятельства?   — Я могла бы сказать, что это полностью мой осознанный выбор, но с другой стороны... разве обстоятельства не делают нас такими, какие мы есть? Такими, кто делает выбор в пользу того или иного решения? — магесса пожала плечами, понимая, что из-за вина ее потянуло на пространные рассуждения, и удержать язык в узде становилось все труднее, слова так и лились из нее, как кровь из свежей раны, которая только-только успела покрыться нежной корочкой. Стоило царапнуть посильней, и она откроется снова. Осторожнее, Викториа, осторожнее. Мысли путались, слова натыкались друг на друга, голова гудела, как растревоженный улей диких пчел. Ты и так уже сказала больше, чем должна была. Показала слишком много из того, куда можно ударить. С Дамианом все закончилось плохо для тебя, и стоило ли показывать свою человечную сторону тем, кто все равно этого никогда не оценит? Тем, кому ты сама вкладываешь в руки нож и подставляешь горло? Глупо.   Глупо и неуместно. Но тевинтерка была слишком пьяна, чтобы остановиться.   — Я сделала этот выбор сама, но будет ложью отрицать, что что-то или кто-то на это повлиял, — наконец произнесла девушка, допивая остатки вина из кружки. Бутылка на столе все еще была наполовину полна, но пить сначала с Ринн, а потом с Вильгельмом было довольно трудно. Викториа никогда особенно не любила алкоголь, и сопротивляться его влиянию для нее было тяжело. — Был... один человек, который был для меня важен. Но его у меня отобрали. Уничтожили, — почти шепотом проговорила она. — Это слабость, а иметь слабости в нашем деле равносильно тому, чтобы сразу же сдаться и позволить себя похоронить. Так что предпочитаю больше таких ошибок не совершать. Каждый из нас в любой момент может погибнуть, так к чему давать противнику еще больше возможностей надавить на себя, чем уже имеется?

Таверна "Розовый пони"   Ну а у тебя есть что-то такое, чем ты не готова будешь пожертвовать, даже если это навечно изгонит все прочие беды и несчастья в этом мире?   — Хорошо, когда есть и цель, и путь, и план, как по этому пути до этой самой цели добраться. К счастью, у меня есть все три необходимых компонента, так что в себе я уверена. И нет ничего такого, чем я не пожертвовала бы, чтобы этой цели достичь. — Викториа задумчиво посмотрела в окно. Почему-то разговаривать с неваррцем было легко, словно они были знакомы уже очень-очень давно. Когда-то магесса мечтала о том, чтобы вот так разговаривать со своим братом или сестрой, или даже с отцом, но этого никогда не случалось. Они были словно из разных миров с тех пор, как... с тех пор, как все изменилось. — Семьи у меня как таковой нет, друзей, любимых — тоже, даже питомца, о котором можно было бы пролить слезу. Принципы? Пожалуй, есть, но они полностью совпадают с принципами тех, на кого я работаю. Победа любой ценой. Неважно, если кто-то будет смеяться мне вслед, важно, что последней буду смеяться я, — она улыбнулась Вильгельму, словно старому другу, с которым не виделась много лет. — А может, и плакать. Но это после. Сначала — победа, а тризну по погибшим мечтам можно справить и потом, когда в спину не будет дышать враг.   Почему-то стало чуть труднее дышать. Тевинтерка почувствовала острый укол сожаления, вспомнив о своей семье, которую по-своему любила, но в конце концов эта любовь просто... ушла. Утекла по капле, как вода из треснувшего кувшина, оставив после себя только пустоту и легкую печаль по тому, что могло бы быть, и что никогда не случилось и уже не случится. Слишком поздно было сожалеть об этом, и все же полностью прогнать это чувство было трудно. И как же иронично, что она могла быть чуть более откровенной со случайно встреченным попутчиком в какой-то орлесианской глуши, в дешевом трактире, в компании наемников и отбросов, чем с теми, кто должен был быть для нее ближе всех остальных.

Таверна "Розовый пони"   — Ну тут уж надо уметь грамотно скорбеть. Для всего в мире есть свое время и место. Время скорби наступает после того, как дело сделано. А ещё лучше даже после того, как месть совершена. Тогда скорбь не помешает. — Воин отпил вина, закусил кусочком сыра. — Так а что за сопутствующие потери?   — Одна экономка из местных и... один медоед, — вздохнув, Викториа опустила взгляд и потянулась за кусочком сыра, почти одновременно с Вильгельмом, и тут же извиняющимся голосом добавила: — О, прости. Давай, ты первый, — девушка подождала, пока наемник возьмет сыр, и только потом последовала его примеру. Правда, слегка царапнуть острым когтем руку неваррца все же успела, хоть и не до крови, но ощутимо. Будто кошка случайно царапнула. — Как видишь, немногие умеют как следует контролировать свои эмоции. Людям вообще свойственно не видеть дальше собственного носа, — усмехнулась девушка. Странно было слышать такие речи от вроде бы совсем юной тевинтерки, которой на вид было не больше двадцати лет. Обычно в таком возрасте молодые девушки склонны думать совсем не о спасении мира и не о сложных схемах по достижению конкретных целей. Но что-то в ней казалось будто бы старше, чем на самом деле. Что-то в зеленых глазах казалось надломленным, как рана, из которой давно уже вытекла вся кровь, и теперь она превращается в уродливый шрам, который совершенно не подходил Виктории и казался чужеродным и ненужным. — Если честно, то половину из отряда я бы вообще не взяла на задание. Они слишком сосредоточены на себе и своих желаниях, и не готовы будут пожертвовать хоть чем-то, что имеет для них значение, даже ради великой цели. Мне так кажется. А что насчет тебя? — ее глаза чуть сузились, в них загорелся огонек любопытства, которое магесса, вопреки ожиданиям от самой себя, почему-то испытывала к этому человеку. — Стоит ожидать, что ты вдруг решишь, что твои собственные цели важнее общих? Или поддашься эмоциям, если таковые тебя настигнут?   Викториа откинулась на спинку стула, сделав еще пару глотков и закусив вино сыром.

Таверна "Розовый пони"   — Утилитарный подход я могу понять и принять. Я даже некоторое время не удосуживался запоминать имена тех, с кем попадал в один отряд, пока не пройдет достаточно времени. — лицо неваррца стало немного серьезнее. — Впрочем животных мне жаль независимо от того есть у них имя или нет. Они, по крайней мере, лучше людей. Никогда не слышал о собаке или лошади, которая бы обманула и предала своего хозяина.   Викториа вздрогнула, подняв кружку с вином и спрятав за ней чуть дернувшийся уголок губ. Как странно, что почти те же самые слова она буквально несколько минут назад говорила Ринн! Животные и вправду были лучше людей, более надежными, однако и более уязвимыми. Может быть, когда все закончится и она вернется домой, то заведет себе домашнего питомца. Держать же любимца там, где в любой момент могут погибнуть люди, а задание предполагает смертельные риски, было опасно.   — Обмануть и предать они и вправду не могут. Но если они погибнут там, где даже для опытных воинов и магов есть риск потерять жизнь, то скорбь может стать препятствием на пути к цели и снизить эффективность отряда, — сказала Викториа наконец, отпив несколько глотков. Шум в голове стал чуть более заметным, и девушка подумала, что если попытается подняться из-за стола сейчас, то будет немного пошатываться. Лучше было оставаться там, где она сидела, и ничем не выдавать степени своего опьянения. В конце концов, разве богатая и хорошо воспитанная девушка позволит себе напиваться в компании простых наемников? Конечно же, нет. — Ринн отлично иллюстрирует эту идею. Я не знаю, насколько ее подкосила эта внезапная потеря, но оказаться на ее месте я совершенно не хочу. Я знаю, к чему иду, и знаю, чего мы добиваемся, а потому все остальное — просто отвлечение и заполнение времени, пока мы ждем новостей. Не так ли? — она поставила кружку на стол и улыбнулась своей вежливой, чуть прохладной улыбкой. Она задумчиво провела подушечкой указательного пальца по краю кружки, словно вернувшись в воспоминаниях в сегодняшнее утро. — Все прошло... напряженно, но мы выполнили поставленные условия. Человек, который должен был исчезнуть, исчез. Следы к нам не приведут. Правда... сопутствующие потери немного выбили из колеи.

Таверна "Розовый пони"   — И тебе доброго дня. Присаживайся, конечно. — воин приветственно кивнул. И как бы невзначай добавил — Прекрасное платье. Тебе очень идёт. Не желаешь вина с десертом? У тебя, похоже, был тяжёлый день. — Вильгельм вспомнил, в каком состоянии девушки вернулись с задания. Видимо что-то пошло не по плану.   Викториа против воли усмехнулась иронии сегодняшнего дня. Похоже, в этот день все решили угощать ее вином и закусками, начиная — подумать только! — с Ринн, которая с самого старта их знакомства возненавидела "гадкую тевинтериху" и не упускала случая поддеть в своей грубоватой манере. Поначалу магессу это злило и раздражало, а потом она просто перестала обращать на это внимание. В конце концов, разве можно злиться на эти забавные попытки? В них было даже что-то милое. А теперь, после этого задания, когда Ринн открылась ей с неожиданно человечной и даже уязвимой стороны, тевинтерка и вовсе не хотела вспоминать о том, как они сцеплялись прежде. На озере в лесу, в Монтсиммаре, и еще несколько раз по ходу их работы.   — Можно и так сказать. Хотя для меня все прошло лучше, чем для Ринн. Она... восприняла потерю своего медоеда очень близко к сердцу. Похоже, это был ее единственный настоящий друг, — осторожно заметила магесса, перестукивая металлическими коготками по столешнице, покрытой тонким слоем намертво въевшегося в дерево жира от бесконечных пролитых похлебок за время существования трактира. — Лично я предпочитаю утилитарный подход. Даже имя своему коню давать не стала. А зачем? В любой момент он может умереть, и что потом, лить слезы над безвинно убитой животиной? А если придется бросить его где-нибудь или оставить? Увы, не каждый в нашем отряде способен понять, что лишние привязанности только ослабляют сосредоточение на задачах, которые мы все приехали сюда выполнять. Вместо этого ум занимают совершенно посторонние вещи, — она вздохнула и подумала, что раз уж сегодня ей довелось вспомнить о доме, который пришлось бросить, об отце, портрет которого каким-то образом оказался в доме у Верпиния и который попался на глаза так неожиданно, что она почувствовала, будто из нее разом выбили дух, то можно и немного расслабиться. Совсем чуть-чуть. Выпить еще немного вина, наслаждаясь приятным теплом внутри и легким шумом в голове. Главное — не допустить, чтобы ей стало уж слишком легко говорить с другими людьми.   Не допустить страшной ошибки довериться кому-то слишком сильно.

Таверна "Розовый пони"   После того, как закончилась бутылка вина и закуски, Викториа решила подняться наверх и переодеться, оставив фрименку и Феликса наедине. Общаться в большой компании не особенно хотелось, к тому же, в голове слегка шумело от вина, и она опасалась, что под действием алкоголя может выболтать случайно то, что говорить никому не следовало. Повесив пальто на гвоздь, тевинтерка сняла робу и аккуратно сложила ее на кровати, решив потом взять с собой в баню и просушить над паром. Ее старая роба, в которой Викториа только приехала в Монтсиммар, все еще ждала своего часа на дне сумки, и подумав несколько мгновений, магесса надела именно ее. Длинное плотное зеленое платье из шерсти с шалью, что закрывала шею от ветра и дождя, вряд ли подходило под морозную погоду и снежные метели, но выходить из трактира она и не планировала, так что и оно подойдет.   Через несколько минут Викториа спустилась вниз и, заметив, что Адалин с Феликсом куда-то исчезли, равно как и Ринн — похоже, девушке нужно было побыть одной, чтобы смириться с произошедшим, и в этом магесса ее никак не могла винить — она наконец заметила единственного из "Скорпионов", кто не заперся наверху и не занимался своими делами,  а все так же сидел в общем зале, явственно скучая. Вильгельм. Неожиданно умный и хитрый наемник, который умело играл свою роль и не высовывался, не делал глупостей и не привлекал к себе слишком много внимания. Конечно, на него все еще бросали заинтересованные взгляды, но то было вызвано скорее его ярким внешним видом, а не подозрениями.   — Добрый день, — тевинтерка подошла к столику. — Не против, если я присоединюсь? Кажется, все наши разбежались по комнатам.   Ей не хотелось говорить о том, что сидеть в комнате до самого вечера, а затем и до утра, в одиночестве, ей было банально скучно. Одно дело — быть в одиночестве во дворце, а другое — в захудалой таверне, где даже попрактиковаться в магии крови как следует невозможно, а из книг есть только те, что можно было одолжить у Эльсы.