Perfect Stranger

Таверна "Розовый пони"   — Альваро прав. Просто оставить это дело страже будет безопаснее всего, но не факт, что стража справится, и не факт, что мы с этого что-то получим, — отозвался Холт. — Адалин, если ты боишься за свою жизнь, то можешь остаться здесь. Но у нас такая работа, что рисковать приходится постоянно. Единственное, что ты можешь с этим сделать, это убедиться, что риск стоит того. В поместье много людей, которые ничем не заслужили смерти. Вы можете оставить их умирать, это правда. Вопрос лишь в том, насколько это будет соответствовать вашей совести. Я хочу, чтобы вы сделали выбор, который считаете самым верным. — Он посмотрел на двух агентов, понимая, что они могли рассчитывать на четкий приказ с его стороны, но Уильям уже сказал им, что не командует ими. Он только может давать советы и поставлять нужную информацию. И в этой ситуации он сказал им все, что мог, и достал для них необходимые документы. Остальное зависело от них.

Таверна "Розовый пони"   — Этот Бутчер... он толковый? — спросила она изменившимся голосом. Более тихим, даже пристыженным. — Если он, получив доверие, сможет влиять на этого Левека, может мы не так много потеряем. Тогда тебе надо его предупредить, Холт. Чтобы стража избавилась от бомбы.   — Нет. Не стража, — подчеркнул Холт, зная, к чему ведет Адалин. — Это должны сделать "Скорпионы". Те, кого якобы нанял Бутчер для расследования этого дела. Тогда он сможет забрать лавры раскрытия заговора и обезвреживания бомбы себе. Иначе бургомистру не будет резона ему доверять. Бутчер толковый человек, но осторожный, он не стал бы действовать столь прямым способом, как бомба в поместье Фабриса. Если решите, что Левека надо спасать, то сделайте это так, словно вас послал Джейнон, слышите? Я дам вам бумагу, в которой стоит его подпись. Покажете ее Левеку или охране в поместье. — Пошарив в кармане, он вытащил сложенный вчетверо лист и протянул его Адалин и Альваро, положив на стол. — И не забудьте схватить заговорщиков. Не дайте им уйти. Обезвредить бомбу, конечно, хорошо, но вы должны удостовериться, что такого больше не повториться. Если кто-то из них сбежит, все дело может пойти наперекосяк.

Таверна "Розовый пони"   — Я против такого сопутствующего ущерба, — отнюдь не мягко высказался Альваро. — Или риска его создать. Лириумная взрывчатка легко может взорвать всё поместье целиком, и там не будет тех, кого не заденет. Точных объёмов мы не знаем, нестабильность вносит дополнительный элемент риска. Выгода от Бутчера на месте бургомистра не стоит остальных жизней.   — Что бы вы ни решили в конце концов, вам в любом случае нужно будет оказаться в нужное время в нужном месте. Чтобы остановить заговорщиков до или после взрыва. Так что не теряйте времени и отправляйтесь к поместью, а дальше действуйте по ситуации, — Холт посмотрел на Альваро неожиданно мягким взглядом. — Я рад, что чужие жизни имеют для тебя значение, Альваро. Ты хороший парень. Но Адалин права в одном — иногда совсем без жертв не обойтись. Стоит помнить, что наши цели превыше всего. А теперь идите. Я верю в вас, — подытожил он. — Я подожду вашего возвращения несколько часов здесь, но если вы не вернетесь до утра, передайте конюху сообщение.

Таверна "Розовый пони"   — Или не предупредить, если ты сам еще не успел... — задумчиво добавила Адалин, глядя на Холта. Она сделала маленький глоток горького напитка и сморщилась от отвращения. — Можем дождаться взрыва, и схватить их после. Если Левек умрет, то Бутчер займет его место? Нам это может быть на руку.   — Это действительно так, Адалин, — приподняв бровь от удивления, что девушка догадалась об альтернативе, кивнул ей Холт, а затем посмотрел на Альваро. — Нет, если бы Бутчер сам смог организовать подобное покушение, то он наверняка попытался бы спасти всех, кто находится в доме помимо Фабриса. А когда я сказал ему об этом, он пришел в ужас. Не думаю, что он стал бы врать на этот счет, да и сделал бы все куда осторожнее и чище. Знаете, в чем состоит проблема? — откинувшись на спинку стула, Холт сложил руки на груди. — Лириумный песок. Субстанция крайне нестабильна даже в руках мага или гнома, не говоря уже о простых людях. Бомба может взорваться раньше или позжне намеченного срока, и тогда все пойдет кувырком. Но да, мы можем просто подождать, пока заговорщики сделают все, что хотели, и схватить их свеженькими прямо на выходе из поместья Левека... если они, конечно, выживут. Сдать их Бутчеру и позволить ему вступить на должность бургомистра, да еще и героем, который смог наказать тех, кто убил его предшественника. Для Сопротивления это со всех сторон выгодно. Вот только... — он поджал губы. — Могут погибнуть люди. Не только Фабрис, невинные люди. Да и сами заговорщики тоже рискуют, пытаясь вытащить оттуда Вивиан. Так или иначе, я хочу, чтобы последнее решение было за вами. Это задание нужно выполнить, а Бутчер должен стать бургомистром или хотя бы заполучить полное доверие нынешнего бургомистра, чтобы помочь нам с деньгами и с бумагами. Как вы этого добьетесь — уже не так важно.   Он покосился на совсем не подозрительно читающую что-то Эльсу, которую заметил краем глаза, и Феликса, о чем-то негромко с ней переговаривающуюся. То ли девушка пыталась подслушать детали задания, то ли просто крутилась рядом, как любопытный пес, но Холта подобное лишь повеселило. Виктории же нигде не было видно, но вечер уже был поздний, а она весь день провела на ногах, так что вполне возможно, что ушла спать пораньше.

Фабрика   — Добрый вечер. Мы выполняем расследование для господина Джейнона Бутчера, касающееся кражи, строго конфиденциальное, — сбавляя тон, чтобы не слышал кто попало, сказал он. — Так что сами понимаете, — чародей быстро огляделся по сторонам, — подробности сказать не могу. Нам нужно осмотреть личные вещи работников, след ведёт сюда.   — А, помощник бургомистра? А бумаги у вас есть, подтверждающие, что вы действительно работаете на него? — прищурился охранник, подавляя еще один зевок. Он сидел на трехногом стульчике, спиной привалившись к стене рядом с дверью, но потом махнул рукой. — Да демон с вами... проходите. Только если что вдруг решите вынести украдкой, смотрите у меня. На выходе обыск, так что даже не думайте что-нибудь своровать, — пригрозив пальцем незваным гостям, охранник, который явно думал сейчас о чем-то другом, кроме своей работы — например, о пенной кружке хорошего ферелденского пива в "Розовом пони" после смены — пропустил их внутрь. Дверь была не заперта, и вела в длинный, узкий коридор, уставленный шкафчиками и такими же длинными лавками. Здесь работники фабрики переодевались в спецовку и хранили свои личные вещи. Многие приносили инструменты из дома, поскольку сама фабрика снабжала их только самым необходимым, а также здесь они поспешно обедали, когда выдавалось время. Стоял стойки запах чеснока и печеной рыбы, краски и чего-то металлического.   К счастью, сейчас комнатка пустовала, хотя время подходило к обеду, и лучше было обыскать все до того, как сюда сунется какой-нибудь ушлый рабочий, чтобы перехватить кусок-другой или украдкой выпить пару глотков из фляги, в которой наверняка многие припрятывали алкоголь. Работа на фабрике была не из лучших, поэтому алкоголизм среди рабочих являлся проблемой, с которой уже давно перестали пытаться бороться.

Руссильон - Фабрика   Добравшись до фабрики, Адалин и Альваро без труда вошли внутрь под видом клиентов, которые собираются заказать большую партию униформы, а потому проблем на входе не возникло. Внутри же им пришлось остановиться, чтобы определить, куда идти. Поскольку рабочий день был в самом разгаре, работники сновали туда-сюда по коридорам и переходам, переносили огромные тюки с тканью, ящики с припасами для шитья и коробки с сухой краской, которую следовало разводить в воде, а затем погружать туда ткань. На них особенно никто не обращал внимания.   Комнатку для рабочих удалось найти не сразу, но через некоторое время нужную дверь определили. На двери висела табличка: "Только для персонала. ВХОД ВОСПРЕЩЕН!", а рядом пасся усталый и безмерно скучающий на вид стражник, которому выпала незавидная доля сегодня на смене сторожить фабрику. Незавидная потому, что на фабрике почти никогда ничего не происходило, а если и случалось, то были в основном случаи, когда кто-то опрокидывал на себя чан с краской или случайно опускал руку в кипящую воду. В общем и целом, ничего такого, что могло бы быть интересной работой. Впрочем, за тем, чтобы работники ничего не утаскивали с собой и не воровали друг у друга, ему следить все же приходилось.   Увидев парочку, он зевнул и посмотрел на них мутным, белесым взглядом из-под полуопущенных век. Стражник не сказал ничего, только пожал плечами и поднял вверх палец, указывая на табличку. Если у Коринн и были какие-то улики здесь, то они наверняка оставались в ее спецовке и остальных личных вещах внутри этой комнаты.

Дом Латур   — Законы тевинтерцев не карают за хладнокровное безучастие, так что они здесь бессильны. Справедливость не придёт к нему сама, мадам. Не в нашем мире, где людям вроде Левека могут спустить даже самые страшные проступки из-за власти, богатства и влияния. Но если закон здесь бессилен, возможно стоит отыскать другой способ воздать ему по заслугам.   — Возможно. Но увы, как я уже сказала, денег заплатить наемникам за работу у меня нет. К тому же... — она слегка прищурилась. — Ходят слухи, что очень скоро Фабрис Левек получит по заслугам. Так что спасибо за участие, месье Альваро, но ваша помощь мне не нужна. Допивайте чай, — кивнув на его кружку, устало произнесла Коринн. — Мне нужно заняться кое-какими делами. Платят на фабрике немного, так что я еще шью дома по вечерам на заказ. Чтобы оплатить содержание этого дома, и обеспечить нормальную жизнь той семье, которая у меня осталась. Хочу отослать Ришара учиться в Университет. У него страсть к ученым книгам, — она чуть улыбнулась, покосившись на мальчишку, который прислонился спиной к стене и молча слушал разговоры, сложив руки на груди. Подросток наверняка уже не раз слышал эту историю, и хмурился, думая о том, насколько жестоким и несправедливым может быть мир.   Как раз в этот момент Адалин выскользнула из задней двери, ведущей в небольшой дворик. Можно было уходить.

Дом Латур   Я... услышал некоторые вещи, относящиеся к господину бургомистру, и поэтому хотел бы уточнить: верите ли вы, что такой богатый и влиятельный человек не смог бы обеспечить достаточный уход и хороших докторов, чтобы помочь вашей дочери? Мы живём не в старые времена, чародеи-целители уже давно не так редки и не заперты в башнях, а их силы способны поставить на ноги даже самых хворающих.   Кажется, Альваро наступил на больную мозоль, сам того не зная. Глаза Коринн слегка загорелись, но огонь этот был обжигающе-холодным. Когда перед ней на стол поставили кружку дымящегося чая, она ее проигнорировала, наклонившись чуть вперед и уперевшись локтями о столешницу, скрипнувшую от давления. Дерево рассыпалось буквально на глазах.   — О, вы даже не представляете, насколько вы правы, — сквозь зубы проговорила женщина, убирая с лица упавшую на лоб прядь волос с проглядывающей сединой. — Может, Фабрис и не убил мою дочь... она умерла не от яда, клинка или заклинания, о нет. Но она умерла из-за него. Ему нужен был наследник, а об остальном он не волновался. И когда моя дочь нуждалась в лечении после не самых легких родов... — она покачала головой и вздохнула, в уголках глаз блеснули слезы. — Он просто ее проигнорировал. Моя дочь его больше не волновала. Он получил Вивиан, а Элиан просто умерла. Одна. Брошенная собственным мужем, отрезанная от семьи. Я пыталась помочь ей, наскребла денег на хорошего лекаря, но было уже слишком поздно. А Фабрис не дал ни одного золотого на ее лечение. Ее похоронили в склепе на кладбище, и догадайтесь, месье Альваро, кто присутствовал на похоронах? Только я да мой сын. Этот... Левек — чудовище, жадное, беспощадное и равнодушное к чужим страданиям, пекущееся только лишь о собственной выгоде. Он не убивал Элиан... но он — убийца, поверьте мне на слово. Когда-нибудь справедливость его найдет. И тогда я смогу наконец отпустить.

Дом Латур   — Не ругайте сына, он всего лишь сжалился надо мной из-за холода, — мягко и улыбчиво сказал чародей, обращая взгляд на уходящего парня. — Ришар, можно тебя попросить долить холодной воды в чай, пожалуйста? Очень горячий. То, о чём мы тут будем говорить, не секрет для тебя, можешь не опасаться подслушать.   Вряд ли холод был достаточной причиной для того, чтобы впустить в дом незнакомца, но Коринн не стала развивать эту тему. Вместо этого она кивнула сыну, мол, и мне сделай чаю; тот вздохнул и вернулся к печке, взяв кувшин холодной воды и долив в кружку Альваро. Он не то чтобы боялся, что разговор не для его ушей, скорее, хотел скрыться в своей комнате, чтобы не терпеть осуждающий взгляд матери на себе, но увы, побег не удался.   — И о чем же вы хотели поговорить, месье... а как вас, кстати, зовут? — осведомилась Коринн, усаживаясь поудобнее и вытягивая уставшие за день ноги. Она выглядела какой-то потрепанной, и дело было даже не в возрасте или тяжелой работе на фабрике, а в чем-то другом. Как будто внутри нее погасла жажда жизни, и очень давно, и держалась женщина исключительно из последних сил. — И кто, позвольте спросить, уведомил вас о том, что дело моей дочери вообще нуждается в услугах каких-то наемников? Как я уже сказала, прошло много лет. Там нечего больше расследовать.

Дом Латур   — Мадам Латур, позвольте представиться — Альваро, наёмник из отряда Скорпионов. У меня есть к вам предложение касательно... — он чуть осёкся, словно не желал лишний раз напоминать о неприятном, — истории, случившейся с вашей дочерью, Элиан. Мы можем поговорить, пожалуйста?   — Отряда Скорпионов?.. — женщина лет пятидесяти изумленно воззрилась на незваного гостя в доме, затем ее взгляд переместился на еще не остывший чай и внезапно крайне смущенного подобной ситуацией Ришара. Она нахмурилась, покачала головой, словно обещая позже серьезно поговорить с сыном по поводу того, стоит ли впускать незнакомцев в дом, а затем ее плечи устало опустились, и она, сняв длинное пальто из собачьей шерсти, уселась за стол и пригладила рукой растрепавшиеся под капюшоном волосы. — Что за предложение? Надеюсь, вы не ожидаете никакой оплаты, потому что платить вам мне нечем. Мы и так едва-едва концы с концами сводим. А если пришли предложить расследовать ее смерть столько лет назад, то вы немного припозднились, — в ее голосе прозвучала нотка сарказма. — Все, что можно было выяснить, уже выяснили. Элиан умерла от естественных причин, — что-то в том, как женщина подчеркнула последние слова, заставило усомниться в том, на самом ли деле она верила в это, или винила кого-то конкретного.   Ришар стушевался и пробормотав что-то под нос, направился к лестнице, ведущей наверх. Туда, где как раз в этот момент находилась Адалин. Проклятье! Если мальчишка заметит ее, роющуюся в их вещах, то прикрытию конец. Альваро срочно нужно было что-то придумать, чтобы задержать его.

Таверна "Розовый пони"   А о чём поговорить? — почти сразу следом поинтересовался он. Не прогадал, всё-таки не к нему. — Может, я ему передам?   Вот как, подумала Викториа. Этот день становился все хуже и хуже, все омерзительнее и омерзительнее с каждой минутой. Мало того, что Эльса раскрыла ее личность (пусть и раскрылась сама в процессе, но это уже было не важно), так еще и Руфус оказался самым обычным мужиком в самом плохом смысле этого слова. Магесса поняла, что зря думала о нем лучше, чем он есть на самом деле. Покачав головой, она посмотрела на Дамиана и бросила:   — Нет, ни о чем. Забудь. — Она повернулась и направилась к своей комнате. С нее хватит этого дня, а завтрашний, если небеса так распорядятся, будет лучше, чем этот. В этот самый момент магесса осознала, что окончательно потеряла интерес к каким-либо членам их маленького отряда и решила сосредоточиться исключительно на задании его выполнении. Любой ценой.   Все остальное — просто шелуха.   Дом Латур   — Я слышал историю вашей семьи, — принимая более сочувствующий вид, сказал Альваро. — И знаю, что справедливости за содеянное до сих пор не удалось достичь. Когда Элиан забрали, тебе было не так много лет, верно? Ты... помнишь её? — спросил он чуть тише. — Какой она была?   — Не особо, — буркнул мальчишка, проходя к печи и ставя на огонь чайник. В такую погоду, даже пусть снаружи было довольно тихо и не завывал зимний ветер, горячий чай был настоящим благословением. Вечер в Руссильоне выдался спокойным, безветреным и не слишком морозным, подтаявший снег хлюпал под ногами прохожих, спешащих по своим делам; кто закончить работу за день, кто — успеть купить горячие, свежие пирожки к ужину, кто — встретиться с тайным любовником. Из-за приоткрытых ставен доносилось отдаленное ржание лошади и скрип несмазанных колес повозок и телег. Все-таки даже звуки в этом месте напоминали с каждой прошедшей секундой о том, что это уже не Монтсиммар, но еще и не забытая богами деревня. Что-то между. — Мне лет шесть было, когда она из дома уехала. Мне мать почти ничего не рассказывала, только, что она вышла замуж и умерла потом. От болезни какой-то, вроде. Она вообще часто болела, мама говорила, что слабая была.   Он налил в мятые жестяные кружки чай и поставил на стол с чуть пошатывающейся ножкой. Адалин он так и не заметил.   В этот же момент из прихожей послышалась возня; поворот ключа в чуть ржавой скважине, покашливание, шорох и стук ботинок о порог. Кто-то сбивал снег с подошв. Судя по всему, пришла Коринн Латур.

Таверна "Розовый пони"   — Да-да? — оперевшись о дверной косяк, спросил наёмник.   — М... а где Руфус? — сказала Викториа, не подумав, и тут же отругала себя мысленно за подобный вопрос в лоб. Впрочем, после целого дня переживаний и изнурительной работы с мелкими деталями, у нее было недостаточно сил, чтобы раскланиваться. Тем более, с Дамианом, который этого все равно не оценит. Она попыталась заглянуть внутрь, благо наемник был низкого роста, а она достаточно высокого. — Мне нужно с ним кое о чем поговорить.   Она могла бы, конечно, поговорить о пропусках и с Дамианом, поскольку Адалин отсутствовала, как и Холт, а больше никто из их группы не был способен подделывать документы. Правда, оставалась еще одна проблема. Они не знали, как выглядят эти пропуска, печати и подписи. Поэтому можно было попробовать подделать то, что наверняка было у Руфуса, ведь тот был имперским ученым, а это означало, что он мог что-то знать или иметь при себе. Взгляд Виктории скользнул по узкому лицу Дамиана, и губы ее сжались в тонкую линию. Что ж, похоже, он уже ее не игнорирует. Тогда что это было в лесу? Странно.   Дом Латур   — Это касается её дочери, Элиан, и твоей сестры, — серьёзно сказал он. — Ты ведь Ришар, верно? Я бы хотел помочь. Можешь открыть, пожалуйста? Не слишком удобно говорить через дверь.   Послышалось сопение и какая-то возня, и наконец дверь открылась. Перед Альваро стоял долговязый паренек лет тринадцати, мрачно поглядывая на антиванца сквозь щель в двери. Видимо, решив, что улыбчивому Скорпиону можно доверять, он отступил на шаг в полутемный коридор и открыл дверь пошире.   — Ладно, заходите. Можете подождать мать внутри. На улице холодно, — сжалившись, он впустил Альваро в дом. В тот самый момент Адалин как раз вскрыла замок на задней двери и проскользнула внутрь. Пока что никакой собаки видно не было, и комнаты не оглашал заливистый истеричный лай, так что ей, похоже, повезло. Остановившись прямо за дверью на задний двор, девушка огляделась. Свечи горели только в одной комнате, которая была одновременно и кухней, и столовой, и гостиной. Отсюда она видела узкую дверь справа, ведущую, похоже, в кладовку, и край лестницы, ведущей на второй этаж, где, очевидно, располагались жилые комнаты. Дом выглядел ухоженным и чистым, хотя было видно, что жили Латуры небогато; потертые коврики, кое-где покрытые плесенью и трещинами края мебели, скрипучий пол... стоп, скрипучий пол? Если она собиралась обследовать жилище незаметно, это могло стать проблемой. Но, возможно, Альваро отвлечет парня достаточно хорошо, чтобы тот не услышал посторонних звуков.

Дом Латур   — Я из Скорпионов, наёмничьего отряда, — сказал через дверь чародей. — Есть дело к Коринн Латур, нужно поговорить.   — Не знаю никаких скорпионов, а матери нет дома. Приходите через час-другой, она как раз придет с работы, — буркнул голос из-за двери, но мальчишка так и не открыл. Неудивительно. Можно было, конечно, попытаться проникнуть в дом скрытно и вырубить его, а потом обыскать дом на предмет улик, или как-то убедить его впустить неизвестных ему наемников... а может, лучше было и вовсе не представляться наемниками, а придумать что-нибудь получше, но сейчас менять тактику было уже поздно. Адалин сзади слышала разговор и тоже это понимала. С заднего двора проникнуть в дом будет менее рискованно, если только она сможет незаметно и тихо открыть дверь и никакие половицы не скрипнут. Трудно было быть уверенной в том, что ее не заметят, особенно в доме, обстановка которого была ей абсолютно неизвестна. А вдруг там собака или еще что-то подобное? Хотя кошки были более популярны в Орлее, чем псы, некоторые все же держали дома мелких собачонок, чей заливистый и тонкий лай мог перебудить всю округу. Стоило иметь в виду любые возможные препятствия.   Руссильон - Таверна "Розовый пони"   Викториа решила остановиться у лавки рунника-гнома, и в конце концов набралась смелости постучаться в дверь. Гном открыл ей, хоть уже и собирался закрывать лавочку, благо наступил ранний зимний вечер, но магесса решила немного подзаработать. Предложив свои услуги, она задержалась в лавке на несколько часов, и вернулась совершенно разбитая и уставшая в трактир уже по темноте. Не сказав никому ни слова и лишь пожав плечами, мол, устала и хочу спать, девушка направилась в свою комнату и заперла дверь изнутри. Работа с вырезанием символов на рунах заставила ее пальцы ломить и дрожать. Зачаровывать их могли только гномы, но все равно ее помощь пригодилась Тарвелиру, благо его ученик ушел наемничать в лагерь археологов, и гном остался без помощника. Заодно Викториа узнала, что в лагере есть еще один гном, некий Рогвир, работавший там телохранителем одного из Имперских ученых, и дальний знакомый Тарвелира. Пока она выслушивала жалобы рунника на то, что теперь все с этими руинами словно с ума посходили, будто раньше эльфийских руин не видели, магесса молчала и мотала на ус все, что он говорил. Похоже, присоединиться к экспедиции без специальных бумаг или хотя бы удостоверения какой-нибудь Имперской академии было невозможно. Решив расспросить об этом Руфуса, она все же вышла из комнаты, немного полежав на кровати и заставив пальцы перестать дрожать от перенапряжения, и подошла к его двери, подняв руку и осторожно постучавшись.

Руссильон   Ну конечно. Следовало сразу догадаться, подумала Викториа, слегка сжимая губы и успев краем глаза рассмотреть герб из кофейной гущи. Где Авгуры, там и Максианы. Словно присосавшийся к брюху кита паразит. Внезапно почувствовав прилив горечи, она отложила надкусанный круассан и посмотрела в свою чашку, которая была почти пуста. Алисия. Эльса. Стоило понять сразу. И теперь можно было лишь надеяться, что "ферелденка" не сдаст ее с потрохами какой-нибудь Ринн или Адалин, чтобы те воспользовались случаем прикончить дочь ненавистного Жреца где-нибудь в подворотне. Стоит впредь ходить с оглядкой, просто на всякий случай. Максианам магесса не доверяла ни на йоту, как, впрочем, не доверяла бы и любой другой семье альтусов в Минратосе; таковы были правила игры, и она не строила иллюзий относительно желания рыбы помельче откусить кусочек от рыбы побольше. Фигурально выражаясь. Но вот одно ее немного тревожило. Она слышала, что дом Максианов был одним из самых рьяно поддерживающих новые порядки и новую веру, поэтому причины, почему их дочь вдруг стала ненавидеть Разикаль, от нее ускользали. Но с другой стороны, и сама Викториа имела свои, идущие вразрез с официальной позицией дома, причины быть здесь.   — Я, пожалуй, пойду, — сказала магесса, поднимаясь и понимая, что потеряла аппетит, а в желудке свернулся ледяной змей. — Спасибо за кофе.   Кладбище - Дом Коринн Латур   Добраться до дома Латур оказалось не так уж и просто; адрес, который был в письме, выданном Холтом, найти удалось не сразу. Домик примостился неподалеку от магазина гнома-рунника и был совершенно ничем не примечателен на первый взгляд, даже создавалось впечатление, что это обычный склад или просто заброшенное помещение, которое пока не решили, как использовать. Однако проверив перепроверив адрес, Альваро и Адалин убедились, что это именно нужный им дом. Он был зажат между двумя другими и стоял чуть в сторонке от главной улицы, однако просматривался достаточно хорошо, чтобы опасаться лишних свидетелей или стражи, если вдруг понадобится взламывать замок. Окошек было три, и все крошечные, зарешеченные, со ставнями, покрытыми облезлой синей краской. Дерево от влаги и холода потрескалось и создавалось впечатление, что их давно не менял и не смазывали. На двери когда-то висела медная табличка с именем, однако она оказалась настолько старой и потертой, что разобрать буквы издалека было уже решительно невозможно, только если подойти вплотную и смахнуть налипший снег, можно было прочитать: "Латур".   Адалин спряталась за углом, позволив Альваро самому подойти к двери и постучаться. Раз, два, три... на стук поначалу никто не ответил, и пришлось подождать несколько минут, а затем постучать снова. Лишь тогда он услышал чьи-то осторожные шаги, когда к двери с той стороны подошел некто и прислонился ухом, вслушиваясь.   — Кто там? — спросил голос, похожий на голос подростка. Похоже, сын госпожи Латур все же был дома. Трудно сказать, кто еще мог бы там быть, но похоже, что сама Коринн отсутствовала. Если она работала на фабрике, это было неудивительно; скорей всего, сейчас женщина была именно там, зарабатывала золото для и так не особенно богатой семьи. — Что вам нужно?

Кладбище   — Элиана была достойна лучшего? — безо всякого давления, из искреннего интереса спросил чародей у Румиля. — Почему же не вышла за другого?   — А мне-то откуда знать? Я в их личные дела не лез, себе дороже, — отозвался могильщик и хмыкнул в бороду. — Мож, из-за денег и власти, а мож, надавил на них кто-то. Не мое это дело, почему. Я только знаю, что жаль ее было очень, всем жаль, и мне тоже. Умерла совсем молодой. — Взглянув на вышедшую из склепа Адалин, он обрадовался и хлопнул ее по плечу: — О, хорошие новости! Только новых призраков мне тут не хватало! Пусть уж девочка спокойно спит в своей урне и не тревожит честный народ. Спасибо, что пришли убедиться, что все в порядке. Если что понадобится, заглядывайте, у меня в сторожке наливка ягодная есть, для сугреву, — он подмигнул парочке.   Похоже, большего добиться здесь им уже не удастся. Оставались еще две зацепки — дом самой Коринн Латур и фабрика, на которой она работала. Скорее всего, работала она утром и днем, а вечером возвращалась домой, так что следовало иметь это в виду. Конечно, могло статься и так, что работала женщина допоздна, но в любом случае адреса у них были. Стоило проверить оба места.   Руссильон   — Льстить вздумала? — засмеялась воительница. — Я ведь прекрасно осознаю предел своих текущих возможностей. Есть, куда расти. И расту, но опытного "дракона" в одиночку мне не уделать.   — Льстить? Нет, просто читала похожие приключенческие романы иногда. Признаюсь, порой меня накрывал этакий болезненный интерес к плохой литературе, — покачала головой Викториа. Она думала, где могла видеть похожую девушку, и учитывая, что до этой поездки не выбиралась из Минратоса практически ни разу, не считая редких поездок к тетушке Авроре, где уж точно не могла видеть никого подобного, ощущение знакомства было еще более странным и тревожащим. — Так что за секрет, который ты хотела мне поведать, и о котором молчала до сих пор? Она знала, что ее брат Вергилий частенько проводил время с другой знатной семьей, кажется, Максианами, у которых было столько детей, что казалось, еще немного и они создадут личную небольшую армию из своих отпрысков. И держались поближе к Авгурам, будто пытаясь примазаться к их власти. Сама Викториа недолюбливала их, по большей части, потому, что ей хотелось самой проводить больше времени с оставшимся братом, но тому, похоже, не было дела до своей настоящей семьи, и он предпочитал чужую. В конце концов она перестала пытаться. Как и во многих других аспектах своей жизни. Перестала пытаться спасти свою мать, например, и ее любовь превратилась в презрение и ненависть, ко всем, кто предпочел просто смириться или сбежать. Когда забрали Тенебрия, Вергилий был совсем маленьким и вряд ли хорошо помнил брата, а потому ему не было резона слишком страдать по этому поводу. Нет. Никому не было до этого дела, кроме нее. Она все помнила.

Руссильон   Ты ведь хотела узнать, что заставило девочку из хорошей, не бедствующей семьи, пуститься во все тяжкие и податься в наемницы? И как так вышло, что такая молодая наемница оказалась достаточно хороша, чтобы ее стали рекомендовать другим? Это я могу рассказать, здесь никакого секрета нет. Хочешь?   — Не знала ни одного кузнеца, даже хорошего, даже преотличного, для которого три золотых дракона, а это стоимость почти целого набора неплохой брони или хорошего оружия, были не деньгами, — отозвалась Викториа, окончательно уверившись в том, что слишком уж рьяно Эльса пытается доказать, что это нормально. — А уж тем более не знала ни одной дочки кузнеца, которая бы привыкла ходить в соболиных мехах. Хотя куда мне, действительно, знать нравы и порядки ферелденских кузнецов, — усмехнулась девушка. — Ферелден ведь страна впереди всего Тедаса в вопросах моды и богатства, не так ли? — в ее голосе прозвучала нотка сарказма. Зная, что Ферелден провел долгие годы в изоляции и являлся страной варваров не только с точки зрения Тевинтера, но и Орлея, и Антивы, где бал правили практичность и равенство, и где собаки и лошади спали чуть ли не вместе с людьми, причем включая эрлов и тейрнов, магесса подозревала, что аргументы насчет нормальности подобного поведения среди ферелденских кузнецов были, мягко говоря, натянутыми. Впрочем, пока что она удовлетворилась подобным ответом. Пока что. — Если хочешь, расскажи, что за секрет у тебя. Только не говори, что папочка-кузнец еще и был профессиональным фехтовальщиком, равных которому не было во всем Тедасе, и обучил тебя с малых лет так, что можно было затмить даже "Тевинтерских драконов"... подобные истории хороши у камина долгими вечерами, но вряд ли в них есть хоть крупица правды.

Руссильон   — Ну спасибочки, что хоть не удивляешься с того, что ферелденка умеет читать, как Альваро, — фыркнула она. — А что не так с моим возрастом? Или маленьким нельзя знать о том, какие бывают меха? У нас в Ферелдене в них любой дурак разбирается, это не какой-то секрет, который матери передают дочерям в день совершеннолетия. Девятнадцать мне. Ну, почти. Скоро будет. — девушка отпила кофе и дразняще улыбнулась поверх чашки. — Ну что, я достаточно большая девочка, чтобы понимать, что зимой хорошо греет, а что будет не по погоде? Хотя для вас, тевинтерцев, это наверное темный лес.   — Овчина хорошо греет, и стоит дешево. Как и собачья шерсть. А соболей носят не для тепла, а для престижа, — заметила Викториа, улыбнувшись. Мягко, тепло и спокойно. — Мне девятнадцать, но спросила я не для этого. Вряд ли ты наемничала так уж долго, чтобы отвыкнуть от простой жизни и привыкнуть к тому, что можно разбрасываться деньгами направо и налево, покупая вещи, которые подошли бы знати, но уж никак не дочери кузнеца. Твой отец ведь был кузнецом, да? — она отпила из чашечки с кофе, решив, что пока что достаточно надавила. Впрочем, не было похоже, что тевинтерка собиралась как-то использовать эту информацию против Эльсы или сообщать ее кому-то другому. — Но если хочешь хранить свой секрет, это твое дело. Только постарайся впредь поменьше показывать, что ты не простая ферелденская девчонка. Да и вопросы могут возникнуть. Как это такая юная леди за такой короткий срок стала известной наемницей? Может быть... у нее есть какой-то секрет, который помог ей в этом? — пожала плечами магесса, откусывая от круассана. — М... попробуй, крем просто восхитительный. Она гадала, признается ли Эльса, что врет насчет своего происхождения, или продолжит гнуть свою линию. По правде сказать, Викториа не была до конца уверена, что правильно разгадала ферелденку, и вполне возможно, что ее подозрения были беспочвенны, но проведя всю жизнь в Минратосе, она научилась высматривать в чужих словах и поведении то, что между строк. И шестым чувством понимала, что не ошиблась. Пусть прямых доказательств и не было, да и быть не могло, Викториа сама притворялась кем-то другим и лучше было внимательнее следить за собственным поведением, чтобы не допустить ошибок и не раскрыться раньше времени.

Руссильон   — Так думаешь, Руфус воюет на оба фронта? — тихо обратилась она к Виктории. — Ты у него не спрашивала?   — Кто знает? Вполне возможно, — пожала плечами Викториа, усаживаясь за столик и дожидаясь, когда владелец крошечного заведения принесет им ту бурду, которую здесь называли кофе. — Он, конечно, весьма вежлив и обходителен с девушками, но видела ли ты, чтобы он водил их в свою палатку? Я вот нет. Только Дамиана, — усмехнувшись, она вдруг посерьезнела и наклонилась, облокотившись локтями о столешницу и сцепив пальцы. — Впрочем, все это интересует меня куда меньше, чем кое-что другое... ты, например, — она пожала плечами и послала милую улыбку в сторону человека, который принес им кофе и круассаны с кремом, поставив поднос на стол и откланявшись, чтобы девушки могли поесть в тишине и спокойствии. — Не могу отделаться от ощущения, что где-то мы встречались... — негромко, почти шепотом протянула магесса, размешивая ложечкой дешевый кофе и подливая в него сливок. — И то, как ты сразу определила дорогой мех, отличив от подделки, да еще и три золотых для тебя не деньги... сколько тебе лет? Примерно столько же, сколько и мне? — Викториа положила ложечку рядом с чашкой и подняла глаза. Темно-зеленые, внимательные, цепкие. Такие глаза сложно было забыть, если увидишь их хотя бы раз. — Так кто ты такая на самом деле, Эльса-ферелденка?

Кладбище   — Мы подумали, что, быть может, призраки могли бы заинтересоваться склепом. В городе услышали трагичную историю, постигшую семью Лавек. О господине Фабрисе и его супруге Элиан, — уже более сосредоточенный внешне чародей осмотрелся, приглядываясь к могилам вокруг, и печально вздохнул. — Жаль девушку, такая молодая была и умерла. Болела чем-то?   — Да, кажется, чем-то болела. Не могу точно сказать, мне обычно о таких вещах не сообщают. Умерла, вроде, сама, а не убили или еще что, лет этак семь-восемь назад, — ответил ему могильщик, лицо его окаменело. — Фабрис Левек ей в мужья совсем не годился, но кто я такой, чтобы спорить с этими... наверху? — он тыкнул пальцем в небо, словно обращаясь к богам, а не к власть имущим. — Он тогда уже бургомистром был. Может, бургомистр из него и хороший, но человек он гадкий.   Тем временем в склепе Адалин быстро пробежалась глазами по строчкам в письме. Похоже, это было прощание с несчастной девушкой от лица К. Латур, в котором та обещала восстановить справедливость. Об одном только жалела мать погибшей: о своей внучке Вивиан, которую так и не смогла отобрать у того, кто был повинен в смерти дочери. Насколько смогла определить Адалин, погибшая умерла вскорости после того, как родила ребенка, и Вивиан осталась на попечении отца. В письме также упоминался брать Элиан, Ришар, которому тогда было всего шесть лет. Сколько лет было самой девушке, оставалось неясным, но было понятно, что она умерла весьма молодой. Какая трагическая история. Но то были дела давно минувших дней. Неужели все эти годы Коринн собирала людей, чтобы отомстить? Или их целью была вовсе не месть Фабрису, а нечто иное? В письме Холта говорилось о заговорщиках, которые хотят свалить Фабриса и всю его семью с поста, забрав у них власть, богатство и, вполне возможно, их жизни. Так что походило, что не только у Коринн мог быть зуб на бургомистра, и возможно, он это вполне заслуживал.   Руссильон   — Я радуюсь за него, правда, — вернулась Алисия к прежней теме. — Потому и не хочу, чтобы он думал, что со мной может что-то сладиться. Зачем забивать мальчику голову бесперспективными надеждами? Но ты права, что-то я перегнула палку. Надо будет как-то извиниться, что ли.   — Мне кажется, если они провели одну ночь вместе в комнате, то этого несколько недостаточно, чтобы считать, что у них роман, ты так не думаешь? — усмехнулась Викториа, когда они вышли из магазина и направились в ближайшее кафе. Оно выглядело довольно новым и, кажется, открылось прямо на первом этаже чьего-то жилого дома как раз тогда, когда в городок начался приток приезжих. Владелец явно был из тех, у кого нос по ветру и хватка истинного дельца, поэтому он быстренько организовал пусть и не настоящий постоялый двор, но крошечное кафе, где можно было остановиться на часок, заказать что-нибудь легкое и сладкое и выпить чай, кофе, молоко или пиво. — По-моему, такие вещи занимают куда больше времени, да и я раньше не особенно замечала, чтобы они плотно общались. Ты не думала, что ты действительно нравишься Альваро? Он постоянно был с тобой, прямо как Дамиан с Руфусом... хм, а вдруг эти двое тоже...? — магесса приподняла бровь, а затем прыснула тихонько, прикрывая рот ладонью. Толкнув дверь в кафе, она вошла внутрь, отряхивая редкие снежинки с капюшона и нового плаща. Владелец стоял к ним спиной, на огне готовя дешевый кофе (увы, настоящего антиванского в таком захолустье было не найти и днем с огнем), и до носа Виктории донесся запах слегка подгоревших зерен. Она поморщилась, но решила не воротить нос; благо, стоило наконец прекращать вести себя, словно кисейная барышня, особенно после похода в лесу и нескольких боев, во время которых девушка показала, что не боится случайно сломать ноготь.

Руссильон   — Не хочу я, чтобы из-за того дурацкого моего приглашения, он думал, что нравится мне.   — Игнорируя его, ты лишь показываешь, что все как раз наоборот. А если вы просто друзья, то почему бы и не порадоваться за него, поддержать? — задала логичный вопрос Викториа, принимая муфту и примеряя ее на свои руки. Она немного волновалась, что может запачкать столь нежный мех кровью, если попытается призвать магию крови скрытно, но другого выхода особенно не было. — К тому же, я сомневаюсь, что у них с Феликсом вообще что-то есть. Последний, кажется, все еще страдает после ухода Гаспара. Но все может быть, — кивнув, она надела шапку и набросила сверху капюшон, посмотревшись в зеркало. — Я это возьму, — снова тот высокомерный, приказной тон. Словно тевинтерка на мгновение забыла о том, что пытается влиться в коллектив и притвориться обычной наемницей. — Сколько за все? — Три золотых, — отозвалась мадам Монжо, улыбаясь во все тридцать два зуба и явно почуяв богатого покупателя, рассчитывая, что та не станет торговаться.   — Хорошо. Возьмите, — Викториа выложила на прилавок три монеты. — Эльса, я понимаю, что ты хотела заплатить, но мне лучше самой. Не люблю оставаться в долгу, — предупредив возражения ферелденки, девушка бросила свои старые ботинки и перчатки в мусорное ведро. Все равно носить их уже никто не будет, а таскать с собой лишнюю тяжесть будет лишь неудобством и для нее, и для лошади. — Однако если ты угостишь меня кофе и пирожками, я противиться не стану, — чуть улыбнувшись, магесса бросила взгляд на свою спутницу.   -1 золотой за плащ -50 серебра за перчатки -50 серебра за муфту -50 серебра за сапоги -50 серебра за меховую шапку   Кладбище   Пожав плечами, Румиль направился чуть кособокой походкой к искомому склепу, вставил ключ в немного проржавевший замок и открыл тяжелые воротца, ведущие в огороженную территорию. Посаженные вокруг склепа цветы когда-то, когда было потеплее, наверняка создавали атмосферу покоя и умиротворения, но сейчас, когда наступили холода, голая земля казалась твердой, словно гранит, и такой же неприветливой. Дверь в сам склеп он отодвинул с трудом, кряхтя от натуги, и указал внутрь.   — Тут не особо много на что смотреть. Но коль вам нужно, смотрите, — и сделал шаг в сторонку, пропуская Альваро и Адалин. Внутри и вправду было довольно обыденно. Две небольшие статуи и ряд урн, выставленных под ними, окружали прямоугольное помещение, спрятанное ниже уровня земли на несколько ступеней. На каменном столе в центре лежали вещи, принадлежавшие покойным. Шкатулки с драгоценностями, засохшие цветы, даже несколько детских игрушек, покрытых слоем пыли. Одним из таких предметов оказалось запечатанное письмо с печаткой дома Левек. Вряд ли им можно было брать какие-то предметы, а уж тем более читать чужие письма, но в общем и целом больше здесь не было ничего интересного. Однако Румиль не смотрел в их сторону и стоял снаружи, а потому можно было украдкой вскрыть письмо и прочитать, вдруг там найдется какая-нибудь ценная информация, которую можно было бы использовать?..

Руссильон   — С Альваро? — немного удивилась неожиданному вопросу девушка. — Нет, мы не ссорились. Если ты про то, что он с Феликсом поселился, то это он сам так решил. — она чуть задумалась. — Мне кажется, ему Феликс нравится просто, а тут такой случай подвернулся, то по двое селиться надо. —  Эльса правильно поняла жест волшебницы и, сняв с вешалки плащ, подала его, чтобы легко было набросить на плечи. — Примеришь?   — Я заметила, что ты ничего не сказала ему перед тем, как он с Адалин ушел на задание, — бросила через плечо Викториа, разглядывая меховую шапку и перчатки из тонкой, но очень теплой галльей шерсти. Ботинки тоже следовало бы обновить. Она выбрала высокие, почти до колена, сапоги из выделанной виверновой кожи, чуть отливающие на свету лампад, и утепленные внутри довольно толстым слоем шерсти, похожей на овчину. — И даже не посмотрела на него. Что случилось? — девушка повернулась и увидела, как Эльса сняла с вешалки плащ. Благодарно кивнув ей, тевинтерка набросила его на плечи, заколола серебряной пряжкой на груди и накинула сверху довольно просторный капюшон. — Неплохо. Интересно, сколько это будет все стоить... после того, как пришлось купить лошадь, денег у меня не слишком много. Но не сбивать же ноги по дорогам и впредь.   Она немного покрутилась у высокого, до пола, зеркала в бронзовой оправе, стоявшего неподалеку, и внимательно, хоть и краем глаза, посмотрела на ферелденку. Ей было интересно, что та выберет для себя... если, конечно, решит вообще что-то выбирать. Викториа принялась примерять новые сапоги, меховую шапку и перчатки, решив, что раз уж покупать, то весь набор. Брать что-то одно будет свидетельством безвкусия и бедности, а этого она позволить себе не могла, особенно на публике.   Кладбище   — Мы хотели следы кое-какие поискать от незванных гостей ваших, — бодро оглядевшись по сторонам, ответил маг. — Ночью разглядеть мало что можно, поэтому вот, утром снова тут. Насчёт самих призраков не переживайте, это с нашей стороны скорее дополнительная разведка, получше поймём что да как. Думали в склеп Левеков заглянуть, ещё ночью одна мысль на его счёт появилась. Можете нам подсобить с ключом, пожалуйста? Ничего не тронем, ничего не повредим, просто аккуратно осмотримся и уйдём, никаких проблем за нами не останется, обещаю вам, — твердо заверил он могильщика.   — В склепе Левеков? А что там может быть странного? — удивился могильщик, опираясь на лопату, которой расчищал дорожки от снега. На могильную она была не похожа, слишком широкая и короткая. Но в его обязанности входило не только рытье могил и слежка за кладбищем, но и поддержание оного в надлежащем виде. — Ваш маг сказал, что завеса тут того... крепкая, как каменная стена, так что никакие неупокоенные призраки не пробьются. А восставших мертвецов тут и в помине быть не может, все в прах превращены и упокоены, как подобает. Да что там, я вам сам могу показать! Во! — он пошарил в поясной сумке и достал связку ключей на металлическом кольце, осторожно выбирая нужный. Отдельных склепов тут было немного, благо в Руссильоне жило не так много людей, которые могли себе это позволить. Семья бургомистра и несколько мелких дворян, оставшихся здесь еще со времен Орлесианской Империи, и с тех пор лишенные своих титулов, но сохранившие свои запасы золота.

Руссильон   — Пойдем, вон там, кажется, есть то, что нам нужно. Первым делом теплый меховой плащ. Лучше из бобра, как у меня. Или... — девушка окинула оценивающим взглядом Викторию. Бобер, конечно, штука хорошая, но тевинтерке пошло бы что-то получше. Вопрос только, есть ли оно здесь. — Или лучше соболя. Если тут вообще такое имеется. Поищем?   — Бобер или соболь? Интересный выбор... — согласилась Викториа, не подавая виду, что подобные знания заставили ее почувствовать некоторые подозрения насчет Эльсы. Ферелденская наемница, которая ругалась словами, подходящими больше портовым рабочим, откуда-то имела наметанный глаз на качественные и дорогие меха. Да еще и сама явно их носила, благо в теории можно было знать, что богачи любят, но определять их с первого взгляда... для этого нужна была практика. — А что случилось между тобой и Альваро? Вы поссорились? — спросила магесса, чтобы перевести тему, когда они направились к той части лавки, где висели чуть более дорогие вещи. Чуть ли не с первого дня маг огня и наемница держались вместе, причем даже спали вдвоем в одной палатке, и Викториа сделала свои выводы об их отношениях. Ее это мало касалось и, по правде говоря, не слишком волновало, однако о чем-то надо было поговорить. Она остановилась у длинного плаща с капюшоном, отделанного бледно-серым мехом, протянула руку и коснулась полы. Придется привыкать носить то, что не сшито специально для нее; но такого ожидать после своего отъезда от тетушки Авроры Викториа не могла. К счастью, плащ был достаточно подходящим к ее росту, а остальное не имело особенного значения. Это ведь не роба и не платье, в конце концов.   Кладбище   — Доброе утро, мессир Румиль! — приветливо сказал ему антиванец. — Как прошла ночь? Никто больше вас не тревожил, по могилам не ходил?   — Доброго утречка! Чем могу помочь моим друзьям из "Скорпионов"? — дружелюбно спросил могильщик, когда к нему подошли двое из вчерашних помощничков. Знал бы он, что на самом деле произошло на кладбище с "призраком"... возможно, лучше было, чтобы он не знал и никогда не узнал. Возможно, Румиль мог подсказать им что-то насчет семейства Левек. Он явно работал здесь уже достаточно долго, чтобы самому присутствовать при захоронении бедной девушки, которая пробыла замужем за Фабрисом всего несколько месяцев до своей смерти. Если подумать, то Фабрису не было никакого резона избавляться от нее. Элиан вышла за него замуж под давлением и угрозами, да и не была представительницей какой-то богатой семьи, наоборот, ее мать была обычно фабричной рабочей. Так что замужество за бургомистром было выгодно скорее ей самой, чем ее будущему мужу.

Кладбище   Склеп был не слишком приметным, хоть и отдельно отстроенным богатой семьей Левек, и, конечно же, закрытым. Учитывая, что Скорпионы уже приобрели некоторую репутацию у местного сторожа, попасть внутрь не должно было составить больших проблем; можно было просто попросить ключ у Румиля, придумав подходящую отговорку. Правда, что именно Адалин и Альваро собирались там искать, пока что оставалось неясным. Если девушка умерла от естественных причин, то ничего полезного в ее гробнице увидеть все равно не удастся, а если от неестественных, например, чьего-нибудь клинка или яда, то следы такого преступления все равно определить не получится. В Орлее мертвых сжигали и помещали урну в склеп, оставляя традиционные подношения и, возможно, статую покойного. Естественно, если у семьи погибшего было достаточно золота. Румиль насвистывал, подметая дорожки неподалеку, и помахал рукой прибывшим на место наемникам.   Руссильон   — Пошли, — отозвалась Викториа, направляясь к выходу из таверны. Она зябко куталась в шерстяную накидку, думая о том, что должна вернуть Эльсе теплые вещи, как только выдастся такая возможность. Ей не нравилось быть у кого-то в долгу, а уж тем более, брать чужие вещи. Все-таки честь альтуса не позволяла побираться, словно городской попрошайке, вымаливающей кусочек хлеба. К лавке они подошли довольно скоро, благо та расположилась неподалеку, у площади с фонтаном. Статуя на фонтане изображала гордо воздевшего голову к небу льва с отколовшимся ухом. Еще одно напоминание о прежнем величии Орлесианской Империи, ныне навеки, канувшего в небытие и ставшего не более, чем фактом истории. Как и этот лев.   Свернув к лавке, Викториа отряхнула ботинки, на которые налип грязный городской снег, о порог, и сделала шаг внутрь. Она не знала, о чем говорить с Эльсой по дороге, а потому молчала, разглядывая улицы и дома. Не Монтсиммар, и уж точно не Минратос. Большая деревня, которой повезло стать чуть большим, чем обычная глушь. И кто знает, сколько продлится это везение. Возможно, скоро здесь опять будут жить три с половиной семьи, однако если город воспользуется ситуацией с руинами правильно, то может получить репутацию, привлекающую новых горожан и поселенцев. Да и близость к Гислейну открывала новые торговые возможности.

Таверна "Розовый пони"   — Доброе утро, — она благодушно улыбнулась волшебнице. Кажется, та не была занята чем-то важным. — Ну что, готова отправляться на променад? Или когда будешь готова?   — Пожалуй, — отставляя пустую тарелку и допивая горячий чай, отозвалась Викториа, наблюдая за переговорами Адалин и Холта, и заметив, что ферелденка что-то шепнула последнему. Интересно только, что именно. Тевинтерка решила пока не влезать в это, оставив подобные вопросы тем, кому было не все равно, однако привычное любопытство, которое не раз спасало ее репутацию в Минратосе, никуда не исчезло даже в среде наемников и голытьбы. Проверив свои накопления, она вздохнула, понимая, что на руну все-таки не хватит, придется отложить покупку дорогостоящих вещей до лучших времен. Но ничего, время у нее еще будет. Поднявшись, она накинула на плечи шерстяной платок. — Хорошо, что до лавок здесь недалеко. Будь это Монтсиммар, я бы предложила взять карету, но думаю, мы и пешком быстро дойдем.   Агент куда-то исчез, пока тевинтерка говорила с Эльсой, видимо, снова отправился разнюхивать информацию о руинах. Она прекрасно понимала, что попросту заявиться в лагерь археологов будет глупостью высшей степени и в лучшем случае их погонят оттуда метлой и лопатой. В худшем, они раскроются как Сопротивление. Поэтому она была не против подождать какого-то иного решения этого вопроса. Викториа знала, что подобные серьезные экспедиции не терпели конкуренции, а раз здесь имперские маги, то они точно не захотят делиться славой с какими-то новоявленными наемниками, у которых молоко на губах не обсохло.

Таверна "Розовый пони"   — А. Да, ты же хотел спать, — вспомнила Адалин, подняв взгляд на Холта. Ее палец прекратил стучать по столу и теперь выводил на нем сложные узоры, слегка царапая дерево. — Спокойной ноч... дня.   — И тебе удачи, — отозвался Холт, поднимаясь со стула, как раз в тот момент, когда к столику направилась Эльса. Вздохнув и потерев виски, агент сел обратно и выслушал ее слова, чуть поджав губы. Он и сам прекрасно знал, что денег не хватало, да и ему самому тоже. — Я понял, Эльса. Как только закончим наши дела с Джейноном, я попробую раскрутить его на некоторую финансовую помощь. Сами понимаете, из воздуха я деньги не беру, а его положение обеспечивает некоторый доступ к казне города... правда, с этим надо быть поосторожнее. Если из казны пропадет слишком большая сумма, это заметят в Совете. Надеюсь, что он будет нам достаточно благодарен, чтобы попробовать провести несколько золотых мимо носа Левека. В Ивуаре у нас есть небольшой схрон, с деньгами, припасами и кое-каким оружием, но до Ивуара мы доберемся не скоро. В общем, сделаю, что смогу, так что не переживай об этом слишком сильно.   Та сумма, которую он добыл от своих связных в Монтсиммаре, уже давно исчерпала себя, но Холту хотелось надеяться, что "Скорпионы" все же не будут рассчитывать на золотые горы... по крайней мере, до окончания миссии, когда им платить будут уже непосредственно те, кто управлял Сопротивлением. Сам Уильям был агентом, таким же, как и остальные, и тоже рассчитывал, что скоро золота прибавится. Однако ему хватало ума понимать, что оно не берется из ниоткуда.