Perfect Stranger

Таверна "Розовый пони"   — Вы разве не хотели обсуждать демона, а не длину языков? Если он насылает кошмары, то уже сорвался с поводка.   — Вообще-то я собиралась заняться этим сама. Это ведь ты привела сюда храмовника, — поморщилась Викториа, вздернув подбородок. — Но раз уж он так заинтересовался этим делом, то пожалуй, было бы грешно не воспользоваться его умениями. Я имею в виду, по поиску магии, — поправилась она, пока кто-то из этих двоих не воспринял ее слова не в том контексте. — Однако не понимаю, что еще мы можем сделать прямо сейчас. Разве что я могу призвать демона и попытаться проверить, насколько он подчинен и не пытается ли сорваться... но демоны всегда пытаются выйти из-под контроля демонолога. Это в их природе. Да и призывать демона посреди таверны... не думаю, что слишком хорошая затея. А вдруг он действительно сорвется посреди города и убьет кого-нибудь? Нам же потом придется заметать следы, — вздохнув, она потерла лоб, разглаживая морщинку, возникшую на ее коже, и размышляя, что она могла сделать. Ночью, в таверне, скорее всего, ничего. Могла бы попробовать проконсультироваться с Дамианом, но тот пропал где-то на задании и вряд ли вернется до утра.   Руины   Троица спускалась в раскоп при свете неяркого факела и магического светлячка, летящего вперед. Как и говорил Кемвор, здесь не было абсолютно ничего, только земля и кое-где стены эльфийских построек, по большей части разваленные и осыпавшиеся, но иногда встречались и довольно целые куски. Напряженное молчание и дыхание казались давящими, а эхо шагов скрадывалось мягкой, недавно разрытой почвой под ногами, покрывавшей толстым слоем то, что когда-то служило здесь полом.   — Я же говорил, здесь ничего нет. Вон, видите, тупик? — остановившись, наемник указал вперед, где после непродолжительного пути по тоннелю можно было увидеть глухую стену. Сам тоннель был во многих местах подперт деревянными перекладинами, удерживающими потолок и стены от осыпания. Гномьи технологии сильно пригодились экспедиции, ведь тратить на поддержание проходов магию было попросту непрактично. Впрочем, даже в таких тоннелях могли произойти обвалы. — На днях его расчистят дальше, там, похоже, какие-то помещения, но пока что пробиться туда никак невозможно.   Дамиан услышал глухие шаги и голоса, доносящиеся откуда-то поблизости. Толстая стена, которая отгораживала его от основных коридоров, скрадывала звуки, однако даже через нее он мог различить, что кто-то прошел совсем рядом.

Таверна "Розовый пони"   - Я неплохо танцую, сносно пою, немного умею жонглировать, многие женщины считают, что я неплох в постели, особенно с языком. - С серзьёзным видом сказал Джакомо - Ах да, ещё я умею убивать магов и магические сущности. И не только. Кинжал под рёбра, знаете ли, летально действует почти на всех. Умею стрелять из лука и арбалета, быстро бегаю и тихо крадусь. Или вопрос был не об этом?   Викториа подумала, что полумрак в комнате ей только на руку — не хватало еще, чтобы незнакомец увидел, как она покраснела. Чуть-чуть, все же контроль над собственными эмоциями, который она развивала, дабы быть эффективнее в подчинении демонов, давал о себе знать, поэтому в комнате заметить легкий румянец на ее щеках было довольно сложно.   — Интересный набор навыков, — осторожно заметила она, чувствуя глубоко омерзение от этих описаний, но стараясь ничем не выдать своих чувств. — Однако вряд ли они сильно помогут в нашем деле. Хотя, кто знает, бывает всякое, так что твой талант может и пригодиться. А помимо способности чуять магию, обладаешь ли ты какими-нибудь другими навыками? Что ты будешь делать, если, скажем... мы наткнемся на оскверненного красным лириумом вартеррала? — как бы невзначай перевела тему магесса, все еще ощущая подкативший к горлу комок тошноты. Возможно, причиной этому были не только бесстыдные слова храмовника, но и то, что она почти не спала этой ночью, и почти не ела перед тем, как отправилась спать. Да, скорее всего в этом.

Руины   — Ладно, Рольф, ты, вроде, мужик нормальный. Тебе я поверю. Но если он — воин указал пальцем на Кемвора. — отколет что-то подозрительное, я не посмотрю, кто тут сколько работает, и кого как звать. Я никому не позволю просто так нападать на моих соратников. А теперь идёмте. Посмотрим, что там тащили в этом отнороке. — Вильгельм сделал приглашающий жест, уступая дорогу Кемвору, и продолжал сверлить того недоверчивым взглядом.   — Интересный вывод, избил ваш соратник меня, но в итоге я же и напал, и магию крови использовал, — фыркнул Кемвор, но спорить и не стал и пошел вперед, немного подождав, а затем обернулся. — Факел мне даст кто-нибудь или что? Тут можно ноги в темноте переломать, а мне уже хватило травм на сегодня, — несколько сварливо, хоть и устало, поинтересовался наемник.   Пока суд да дело, пока наемники разговаривали, проходило все больше и больше времени. Дамиан, вмурованный в стену, начинал чувствовать, как затекают ноги, как хочется подвигать позвоночником, хотя бы просто сесть на землю, но он не мог двинуться больше, чем на несколько сантиметров. Провал в стене, в котором он был теперь заточен, был совсем крошечным и больше походил на ямку от осыпавшейся земли и камней, чем на полноценный проход. Где-то в рукаве доспеха по-прежнему ползала проклятая сороконожка, щекоча своими крошечными лапками кожу. Хорошо, что такие твари были хотя бы не ядовитыми.   Что-то шлепнулось на голову, с которой Марсель снял шлем еще до того, как заложить своего пленника в стене, и скользнуло на шею, вызывая дрожь омерзения, такого же природного, как тошнота при виде гниющего трупа. Нечто склизкое, похожее на червя, медленно поползло по шее демонолога. Впрочем, даже это не могло сравниться с глухой болью в затекших конечностях и ощущении, что не хватает воздуха. Спертый, пахнущий пылью и землей воздух подземелья кое-как проникал через щели в плохо подогнанных камнях кладки, но этого явно было мало. Кружилась голова, хотелось вдохнуть полной грудью, почувствовать ветер на лице... и постепенно нарастала паника, угнездившаяся где-то глубоко, там, где жили животные инстинкты. Однако волну необъяснимого страха и желания сделать хоть что-нибудь Дамиану удалось подавить в зародыше. Нужно было набраться терпения и ждать. Ждать, пока демон не приведет помощь...   Таверна "Розовый пони"   Думаю таким как ты, всегда трудно принять помощь, не то что о ней просить - антиванец прикрыл глаза. - Воспринимай это как сделку: ты даешь мне информацию о своем демоне и в дальнейшем сообщаешь о подобных странных происшествиях, столь восхитительных в своем истоке, для усердного Джакомо, а он обеспечивает тебе поддержку, если вдруг демон сорвется с поводка. Твои личные тайны меня не интересуют.   — Таким, как я? — приподняв бровь, переспросила Викториа. — Что бы это могло значить? Неважно. Если ты предлагаешь помощь, то я подумаю над этим предложением. Но принимать какое-то взвешенное решение прямо сейчас, посреди ночи, было бы крайне глупо и необдуманно. Особенно учитывая... обстоятельства, — она покосилась на молчавшую Адалин, которая в это время сосредоточенно ела похлебку и, кажется, специально набивала рот так, чтобы к ней не обращались с расспросами. — Лучше расскажи о том, что умеешь, Джакомо. Если мы и вправду собираемся работать вместе и тесно сотрудничать, — на этих словах на ее губах появилась и так же быстро исчезла крошечная, незаметная улыбка. — То нам нужно знать, на что можно рассчитывать, не так ли?

Руины   — Будь по-твоему, но в таком случае пойдет он на верёвке, и держать её буду я. Чтобы и он куда-нибудь вдруг не убежал.   — Не зарывайся, наемник. Я тут работаю подольше вашего, а вы тут никто и звать никак, чтобы на веревку людей сажать, — вдруг с неожиданной злобой бросил Кемвор, сложив руки на груди. — Я вам помогу искать Дамиана, но руки держите при себе. Я не пытался подчинить вашего спутника магией крови, не знаю, с чего он вообще это взял, но если честно, сначала Дамиан меня ударил и сбежал, теперь вот вы поглядываете на меня так, словно только и ждете, чтобы в спину ударить... — покачав головой, он сплюнул на землю розоватой слюной и повернулся к Рольфу. — Тебе я как-то больше доверяю. В чем состоит план? Что смогу, сделаю. Возвращаться к Оривенту с пустыми руками и пропавшим членом нашего отряда будет равносильно мгновенному увольнению.

Руины   - Кемвор, не используй магию крови, если не до конца уверен в своих силах, а теперь еще раз расскажи  про Даммиана,- в голосе Фела читалась угроза.   — Что?.. Но... — обернувшись к Феликсу, наемник посмотрел на него удивленным взглядом. Выглядел он сбитым с толку. — Это не я. Я даже не знаю магию крови. Да и зачем мне подчинять тебя?   В это же время Вильгельм заглянул в незаконченный раскоп, который выглядел достаточно новым, и вел к тупику. Впрочем, кое-где в этом раскопе виднелись проглядывающие через слой земли осыпавшиеся стены эльфийских руин. Сам тоннель был довольно длинным и часть его терялась в темноте, там, куда не доставал свет факелов. Как и говорил Кемвор, подобные подземелья очень хорошо скрывали звуки, даже когда казалось, что голоса эхом отдавались среди толстых стен. Но вот определить направление в таком месте было почти невозможно, да и само эхо не распространялось далеко, поглощенное толщей камня и почвы. Идеальное место для скрытного убийства, если кому-то вдруг захотелось бы избавиться от человека так, чтобы его никогда не нашли.   Что-то ты темнишь, Кемвор!   — Я рассказал все, что знаю. Кто тут что тащил, и чем занимался Дамиан после того, как я отключился, мне неизвестно, — отозвался наемник на слова Вильгельма. — Этот отнорок раскопали буквально на днях, он даже еще не закончен. Там дальше по коридору ничего нет, сплошной тупик. Мы как раз собирались с Рогвиром завтра заняться расчисткой этих завалов, так что смотреть там особо не на что. А тащили... ну, может гномы наши тащили какие-то свои инструменты? Я не знаю, в их дела я не лезу обычно.

Руины   — Ага, согласен, — более серьёзным тоном, чем обычно, сказал Рольф. — Если нашёл что-то важное, то так просто его отпускать нельзя. Господин Оривант ой как недоволен будет. Если недалеко удрал, то найдём.   — Тут недалеко. Правда, я там уже все обыскал, как очнулся, никаких следов, — отозвался Кемвор и кивнул, с видимым усилием снимая руку с меча. — Идемте. Мы как раз тогда шли по Коридору Меченых, а вы были в другом помещении, так что не удивительно, что ничего не слышали. Эти подземелья... скрадывают любые звуки.   Направившись назад, к Коридору, группа под предводительством Кемвора и Рольфа остановилась там, где уже недавно прошли они все. На разбитых камнях и проглядывающей кое-где земле различить какие-то следы было затруднительно, но наемник указал на несколько капель крови на полу.   — Вот здесь он меня ударил, — пояснил шрамированный, поправляя перевязь с оружием. — Тут же я и упал. Провалялся, наверное, пару минут, хотя точнее сказать не смогу, время тут по солнцу и звездам не определись. Может, и дольше было. Очнулся, а его уже и след простыл, я думал, вы с ним в сговоре и решили от нас обоих избавиться, а найденные артефакты вынести по тихому, — он покосился на Рольфа. — Я рад, что это не так. Хорошо, что сначала я все же решил отыскать вас, и убедиться, что Дамиан не с вами. Он мог незаметно вернуться к выходу и уже удрать из лагеря, пока мы тут шарились...   Пока Кемвор говорил, Феликсу показалось, что его голос становится все глуше, все дальше, словно доносился до ушей мага через толстую стену. В ухе зазвенело, неприятно, как комар в ночи в палатке. Если бы это ощущение настигло кого-нибудь другого, вряд ли они бы сразу же осознали, что именно с ними происходит. Но только не Феликс. Он и сам был магом крови и прекрасно понимал, как чувствуется легкое, чужое прикосновение — тонкая игла, проникающая прямо в мозг, затуманивающая рассудок. Кто-то пытался проникнуть в его разум, подчинить его, наполнить видениями и мыслями, голосами — и, возможно, приказами, исходящими от чьей-то темной воли.   - сопротивляться (бросок на Мудрость) - для Фела - не сопротивляться (без броска) - для Фела - возможно осмотреть Коридор на предмет следов (Внимательность) - для всех   Таверна "Розовый пони"   Мне нужны подробности, ведь я до сих пор не знаю, что именно случилось...   — Ничего не случилось, — огрызнулась было Викториа, однако через мгновение поняла, что ее реакция могла показаться слишком враждебной. Вздохнув, она села на кровать и посмотрела на храмовника, полагая, что тот пытается разнюхать их с Адалин личные дела. Но если он и вправду что-то почувствовал, когда ее мучил кошмар, может быть, он мог навести на след, как гончая собака на дичь. — Извини. Не спать ночью не входило в мои планы, но обстоятельства сложились так, что выбора у меня нет, — пояснила она, решив, что слишком уж нагнетать обстановку могло быть плохой идеей. — Нам с Адалин снились плохие сны. Сначала ей, еще в лесу, а теперь вот и мне. Может, мой демон ужаса вырывается из-под контроля. Я с этим разберусь, помощь мне не нужна, это исключительно моя проблема.   Она положила ногу на ногу и потянулась к чашке с чаем, что стояла на прикроватном столике. В свете одинокой свечи на столе лицо Джакомо показалось ей искаженным, глубокие тени изрезали его, как давно затянувшиеся черные раны. Но это была всего лишь иллюзия полумрака, накрывшего их небольшую комнатку, словно одеялом, приглушавшим очертания предметов, заставлявшим говорить тихим, едва слышным голосом, чтобы не разбудить соседей. Оглянувшись на окно, будто ища в нем виновника своих кошмаров, Викториа быстро отвела взгляд. Темнота за ним навевала глубинные, потаенные страхи и мысли, от которых магесса хотела бы навсегда избавиться. Ей даже показалось, что за стеклом кто-то стоит — кто-то высокий, худой, неподвижный. Смотрит на нее, будто ждет чего-то.

Таверна "Розовый пони"   — Тут... Джакомо почувствовал демоническое присутствие, — с порога сказала Адалин, заходя в комнату. Отчего-то создалось четкое ощущение, будто она мышь, оказавшаяся в одной клетке со змеей и котом. И похоже кот выйдет отсюда победителем. — Хотел... узнать, что случилось.   "И ты не нашла ничего лучше, чем притащить храмовника сюда после того, как я просила сохранить произошедшее в тайне?!"   Викториа нахмурилась, и хотя внутри бушевало раздражение и гнев на подобную эскападу, на ее лице это никак не отразилось помимо залегшей меж бровями морщинки, свидетельствовавшей о том, что настроение у магессы было не особенно радужным. Вздохнув, она отложила зеркало. Последние несколько минут девушка просто смотрела в него, однако не видела ни собственного отражения, ни окружающей обстановки. Ее мысли были где-то далеко. Где-то в том времени, когда она еще не вынуждена была постоянно носить маски, а была сама собой — девочкой, которая очень любила своего брата, что родился на год раньше нее, но чаще Викториа ощущала именно себя старшей в семье. Тенебрий был слишком тихим, мягким, с добрым и наивным сердцем. Она защищала его, была рядом, когда тот плакал по ночам из-за грубости, брошенной ему вслед каким-нибудь ребенком, товарищем по играм, и даже придумывала истории про разнообразные приключения, в которые они отправятся, как только вырастут.   Однако единственным приключением, что ждало Тенебрия, было путешествие к таинственному монастырю, из которого мальчик уже не вернулся таким, каким он когда-то был.   — Демоническое присутствие? Что ж, это неудивительно, ведь я — демонолог, и моя связь с демоном, даже когда он находится в Тени, остается достаточно сильной, чтобы он откликнулся на зов, — произнесла тевинтерка, поднимаясь и с неудовольствием замечая, что Адалин пришла не одна. Однако запах травяного чая с медом чуть смягчил ее гнев, и она взяла чашку с подноса в руках Адалин, сделав небольшой глоточек. Признаваться в том, что сегодня ночью ей приснился до ужаса правдоподобный кошмар и она проснулась в истерике, Виктории явно не хотелось, тем более в присутствии незнакомого — пока что — храмовника. Она не доверяла ему ни на йоту, и хотя девушка обычно старалась не доверять до конца никому, этот Джакомо вызывал в ней необъяснимую тревогу, которую не вызывал прежде никто, разве что в какой-то мере Дамиан.   Руины   Пока троица осторожно пыталась сковырнуть со стен наросший за прошедшие столетия мох, в коридоре, ведущем к комнате жертвоприношений, послышались чьи-то быстрые, гулкие шаги. Обернувшись, Вильгельм увидел силуэт, медленно выплывающий из теней, и прежде, чем он успел приготовиться к бою — кто знал, что это не какой-нибудь проснувшийся в руинах мертвец, пришедший защитить реликвии своих предков? — силуэт выступил в свет магического огонька и факела в руках Рольфа. Лицо Кемвора, их второго сопровождающего, было покрыто кровью, она темным пятном скопилась на скуле, пропитав натянутый на подбородок и рот платок, а в глазах человека плескался страх и беспокойство.   — А, вот и вы! — воскликнул он негромко, озираясь по сторонам и кладя руку на рукоять меча, словно ожидал, что из угла выскочит враг. — Проклятье, я уж думал, что не найду вас или вы в сговоре с этим... — сделав паузу и словно подавившись словами, наемник вздохнул и потер разбитую скулу. — Не знаю, сколько я провалялся там в отключке, но надеюсь, недолго. Ваш товарищ нашел какой-то обрывок пергамента и, видимо, решил, что делиться этим с господином Оривентом он не намерен. Ударил меня в лицо так, что перед глазами звезды вспыхнули, а когда я пришел в себя, его и след простыл. Похоже, он нас предал, — голос звучал мрачно, уверенно, так, что сомнений в том, о чем говорит этот человек, не возникло бы у любого, кто услышал этот тон. — Я искал его в коридоре, но он сбежал. Видимо, вместе с той информацией, которую нашел. Вы его не видели? Он возвращался?

Руины   Третья и последняя комната, которую удалось найти достаточно очищенной от завалов и земли, чтобы кое-как осмотреть, оказалась в дальнем конце Коридора Меченых. Рольф по дороге кратко рассказал Вильгельму и Феликсу о том, что коридор назвали именно так потому, что первым, что бросилось в глаза археологам, когда они раскопали эту часть подземных руин, были бесконечные надписи на стенах. Именно надписи, а не выбитые в камне барельефы, но благодаря уникальным условиям, в которых оказался город, позволили этим надписям частично сохранится. Правда, пока что никто не успел как следует перевести все, что было написано в Коридоре Меченых, так что истинное назначение этого помещения оставалось тайной.   Добравшись до конца коридора, троица перебралась через опасно выглядевшую кучу камней и оказалась в зале, который Рольф обозначил как "Зал Жертвоприношений". Почему экспедиция назвала его именно так, было очевидно — круглое помещение с косыми полами, конусом спускающиеся к центру, где располагался каменный стол, а под ним — узкое, забитое землей и мхом отверстие, которое ранее могло использоваться для слива каких-то отходов. Может быть, даже крови. Зал действительно был похож на место, предназначенное для принесения жертв, хотя в истории Арлатана подобные практики раньше не упоминались. Остановившись на входе, герои осмотрелись. На первый взгляд тут не было ничего полезного, однако, как и предыдущей комнате, под слоем мха и трещин можно было разглядеть остатки покрывавших ранее все стены фресок с изображением неких эльфов. Под жертвенным столом тоже просматривались какие-то предметы, похожие на глиняные кувшины.   Возможен бросок на Внимательность для осмотра комнаты.

Таверна "Розовый пони"   — Почему ты думаешь, что это повторится? Такое уже бывало с кем-то?   — Не знаю. Но то, что у нас похожие сны, и то, что они настолько реалистичны даже для тебя, хоть ты и не одаренная... это подозрительно, — вздохнула Викториа и поднялась с кровати. Сейчас ей не хотелось возвращаться ко сну, да и заснуть снова она не смогла бы, слишком живо еще в памяти было бледное, окровавленное лицо, в глазах которого застыл немой вопрос. Вопрос, на который даже магесса не смогла бы дать ответа. Было ли это так уж необходимо, как она полагала, или можно было обойтись без смертей? Задумалась ли она вообще об альтернативе, или для нее ценность жизни человека состояла лишь в том, насколько он мог быть полезен лично для нее, а после того, как человек прекращал приносить пользу, он все равно что умирал? Почему это вообще начало заботить ее, именно сейчас, именно в этом месте?.. Все это наводило на предположения, но магессе пока не хотелось спешить с выводами. Она была демонологом, и знала, какие демоны могли насылать кошмары через Тень, но так же и знала, что такое происходило очень редко. Особенно в последние несколько лет.   Ее собственный демон ужаса мог оказаться сильнее, чем тевинтерка предполагала. Возможно, следовало проверить, не играет ли он в игры с членами отряда, находящимися слишком близко к своей хозяйке.   — Спасибо... — негромкий, почти превращенный в шепот голос достиг ушей Адалин, когда магесса принялась одеваться. Ложиться обратно она, похоже, не планировала. — И не упоминай об этом никому, слышишь? — с легкой ноткой смущения, прикрытой привычной маской требовательного высокомерия, добавила Викториа, выпрямляясь и поправляя волосы, которые расчесывла гребнем с крупными зубцами перед небольшим треснувшим зеркальцем. — Не хватало еще, чтобы весь остальной отряд потешался над тем, что Викториа испугалась страшного сна. Ты меня поняла, но лишь потому, что сама это пережила. А вот другие, например, Ринн или новички, могут подумать, что у меня просто слабая психика. А этого мне точно не нужно. — Удовлетворенно оглядев свое отражение в зеркальце, Викториа цокнула языком и подумала, что ей не хватало любимых украшений, что пришлось оставить в Минратосе. В них она чувствовала себя более уверенной, а теперь выглядела, словно обычная ученица магической Академии. К тому же, изумруды отлично оттеняли ее глаза.   Нахмурившись каким-то своим мыслям, девушка на мгновение забылась, продолжая глядеть в отражение и явно о чем-то задумавшись.

Таверна "Розовый пони"   — Через время полегчает. Должно. И все станет как раньше. Ты просто не будешь думать о том, что тогда случилось.   — Значит, тебе снилось что-то похожее... что ты была кем-то другим? И это были воспоминания из прошлого, связанные со смертью? — Викториа прикусила губу, осознавая, что дыхание ее выровнялось, а сердце стало стучать тише и размереннее. Она постепенно успокаивалась, загоняла страх глубоко внутрь себя, туда, где ему было место. Туда, где его не увидит ни одна живая душа. Разве будущая правительница может позволить себе бояться, тем более таких вещей, как сны или темнота? Она должна быть непоколебима, как скала, и встречать любые испытания с гордо поднятой головой, не позволяя страху парализовать свой рассудок и высосать душу, как летучая мышь-вампир — кровь. — Мне кажется, это не случайное совпадение. Но мне нужно время, чтобы с этим как следует разобраться. Если вдруг сны вернутся, скажи мне, — попросила она, взглянув на Адалин снизу вверх.   Ей вдруг захотелось спросить, почему девушка засиделась за работой допоздна, но наверняка этому были причины. Викториа не собиралась гнать Адалин спать, тем более, что пока ферелденка работает, на столе горит свет. Свет, который спасал последние клочья воли магессы от того, чтобы не рухнуть в пучину паники и первозданного ужаса.   Ужаса... Викториа покатала это слово в голове, словно леденец во рту, пытаясь распробовать, понять, чем же оно показалось ей настолько важным. Ее собственный демон ужаса был не слишком полезен, по крайней мере, пока. Он слушался через раз, хоть и не пытался вырваться из-под контроля, и все же это было лучше, чем не иметь вовсе никакого защитника. Но не ужас поглотил ее во сне, нет. Это было нечто другое, нечто более сложное, глубокое, проникающее своими невидимыми щупальцами в самые потайные, стыдные уголки души, и вытаскивая из них то, что и сама Викториа уже давно забыла, вытаскивая ее воспоминания и бросая ей под ноги, как разлагающийся труп мелкого животного, найденный домашним любимцем. Почти с гордостью, желая, чтобы она посмотрела, осознала, прочувствовала.   За этими снами стояла чья-то воля, это Викториа поняла с неожиданной уверенностью. Но чья? Пророка? Тогда почему Адалин тоже видела такие сны?..   Руины, Дамиан   Но всё переменилось, стоило только только магу начать применять заклинание. Рука быстро метнулась к кинжалу на поясе, но замерла, стоило только обхватить рукоять. Спазмы и твердость прошли через всё тело, сковывая его собственными же силами. Демонолог, из головы которого вылетели все мысли кроме самых важных для выживания, застыл на месте. Едва сдвинувшиеся брови нахмурились, оставляя его с одним лишь взглядом, обращенным на треклятого безумного целителя.   Безумец или нет, одного у Марселя было не отнять — когда он действительно чего-то хотел, то прикладывал к этому все возможные усилия. Да и в магии он был достаточно талантлив, хотя судя по всему, его успехи на поприще целительства были забыты, отброшены и загнаны в дальний уголок, уступив место маниакальной жажде отомстить. Не просто убить, а заставить прочувствовать все, что чувствовал он сам. Это было ясно видно по глазам мага, когда тот медленно поднялся, вытирая кровь с разбитой скулы, где от удара Дамиана треснула кожа.   — Как я мечтал всадить кинжал в твое сердце, Дамиан, — глухо пробормотал Марсель-Кемвор, натягивая обратно слетевший с головы, абсолютно лысой и покрытой такими же ужасными шрамами и язвами, как и остальное его лицо, и быстро возвращая на место платок. — Я думал об этом каждый день. Но это было бы слишком просто, верно? Слишком легкая смерть для тебя. Слишком быстрая. Поэтому я придумал кое-что поинтереснее.   Осмотревшись, он словно о чем-то задумался на мгновение, а затем кивнул собственным мыслям.   — Тебе понравится, — пообещал он, и в голосе его послышалось некоторое мрачное торжество, словно он собирался зачитать молитву на церемонии захоронения в самом Минратосском храме. — Ты уж прости, но придется тебе ненадолго заснуть. — Подобравшись к парализованному демонологу, он остановился, и Дамиан услышал лязг чего-то металлического, тяжелого, а затем почувствовав резкий, сильный удар в затылок после того, как с его головы стянули шлем. Сопротивляться этому он не мог, даже двинуться не мог, ощущая себя абсолютно беспомощным под воздействием магии паралича. Вряд ли она продлилась бы слишком долго... по крайней мере, он мог на это надеяться.   ***   Очнулся он в полной темноте, едва способный пошевелить пальцем. Лицо горело от боли, на глаза и губы стекала кровь, но кажется, в остальном он был в порядке. Заклинание все еще действовало, хоть уже и начало рассеиваться, но почему-то двигаться все равно было невыносимо тяжело. В конце концов демонолог понял, что отчасти это объяснялось тем, что он находился в каком-то очень узком, тесном месте, в котором резко пахло сыростью, землей и камнем. Повернув голову, он попытался подождать, пока глаза привыкнут к темноте, но даже после этого не разглядел абсолютно ничего. Звуков тоже не было никаких. Стояла гробовая тишина, можно даже сказать, могильная.   Если Марсель и был рядом, то он не подавал никаких признаков жизни, но почему-то казалось, что рядом не было ни одного живого существа. Это ощущение быстро рассеялось, когда по руке марчанина проползло нечто с множеством крошечных ножек, юркнув в рукав прежде, чем он успел стряхнуть мерзкое насекомое. Двигаться получалось, будто он находился в каком-то киселе — медленно, с трудом, болезненно. Все тело скрутили спазмы и теперь каждое движение приносило резкую боль, которая была намного хуже, чем порез на лбу.   Наконец, через несколько минут обретя снова контроль над телом, Дамиан попытался вытянуть вперед руку — но его пальцы наткнулись на жесткие и холодные каменные плиты.

Руины, Дамиан   — Слушай, приятель, — Дамиан сделал шаг назад, мрачно глядя на целителя. — Наверно я должен тебе кое-что прояснить. Я пришёл сюда не для разборок с тобой и не для решения старых вопросов. Мне насрать, что ты тут забыл, какое новое имя себе выбрал и что собираешься делать потом. Я мог бы запросто пришить тебя, довести то дело до конца, но нет, та встреча уже в прошлом, и больше мне от тебя ничего не нужно. Оставь-ка и ты свои обидки и живи себе дальше, раз такой шанс выпал, ладно? Ты мне уже демона в размазню превратить успел, мало такой мести что ли? Ползай по руинам, болтай с наёмниками, че хочешь делай, но не губи себя, оно того явно не стоит.   Марсель — а это под личиной Кемвора оказался именно он, хоть и совершенно не похожий на самого себя ни поведением, ни внешностью — медленно приподнялся на полу, тихо разражаясь полубезумным хихиканьем. Он стащил с лица натянутый на него шарф, обнажая нижнюю его половину, изуродованную еще хуже верхней. Зубы просматривались через порванные и едва зажившие губы, на щеке зияла глубокая дыра. Он был похож на мертвеца, полуразложившегося после длительного пребывания в подвале и объеденного крысами. Сделал ли это с ним Истязание или кто-то другой, Дамиан не знал, но вряд ли подобные раны могли пройти для его психики бесследно. И все же стоило отдать должное, Марсель играл роль наемника идеально, до того самого момента, как его взгляд не упал на демонолога в лагере наверху.   — Живи... — эхом повторил он слова Дамиана. — Живи? Я и жил, пока не узнал о том, что хранится в этих руинах. О том, что ты наверняка пришел бы искать по поручению своих хозяев. А твои дружки нынешние знают о том, что ты убивал своих подручных, чтобы никто не узнал, чем ты занимаешься? Может, стоит им рассказать о том, кто ты такой на самом деле, мразь? Лучше бы ты убил меня сам тогда, а не бросил как игрушку своему ручному демону. Да, лучше бы убил. Тогда тебе не пришлось бы сейчас платить по счетам.   Его рука сложилась в магический знак, и губы — а точнее, то, что от них осталось — искривились, зашевелились, как мерзкие обрывки плоти, шепча заклинание. Если раньше Марсель обладал целительной магией, хоть и не был абсолютно беззащитным и в других, более агрессивных заклинаниях, то по прошествии времени он его явно не терял. Он планировал свою месть долго, а теперь в его глазах, один из которых затянула плотная белесая пелена, вспыхнул фанатичный, обжигающий огонь. Он нашел свою цель даже раньше, чем хотел — она сама пришла к нему в руки, сама отделилась от остальной группы, и сама же загнала себя в ловушку. Какая ирония! Дамиан бросил его умирать глубоко под землей, в руинах, так похожих на эти.   А теперь он сам займет его место. Заклинание сорвалось с губ человека, сидящего на земле, прежде, чем Дамиан понял, что это была за магия. Руна паралича, причем высокого круга, усиленная и натренированная так, чтобы преодолеть любое сопротивление. По телу демонолога прошлась волна леденящего оцепенения, под ногами вспыхнули и погасли голубоватые рунические круги и полукружия, складывающиеся в пульсирующее магическим светом марево. Нужно было убить Марселя сразу, как только он заметил кинжал. Запястья и лодыжки скрутило болезненным спазмом, позвоночник кто-то будто начал медленно вытягивать, изгибая под немыслимым углом, а мышцы налились такой свинцовой тяжестью, что любая мысль о том, чтобы двинуть хоть пальцем, вызывала животное отвращение. Даже шевелить губами было практически невозможно.   Руины, Рольф и его группа   Больше в библиотеке явно было нечего искать, так что группа двинулась дальше, осторожно перебираясь через груды камней, обломки плит с пола, потолка и стен, стараясь не подвернуть ногу. Здесь уборкой явно не слишком обеспокоились, или просто не успели как следует все расчистить, так что все помещения были завалены мусором и землей, но хотя бы можно было двигаться вперед. Несколько новых, едва обустроенных тоннеля вели в разные направления, и выбрав один из них, Рольф, Феликс и Вильгельм вскоре оказались в следующей комнате, похожей на небольшой овальный зал. По краям были разбросаны останки мебели, вырезанной из кости и рога, от деревянной же осталась только труха на полу, отдаленно напоминающая о том, что это могли быть стулья, кресла, какие-то шкафы. Стены и потолок здесь были расписаны облупившейся краской, кое-где можно было рассмотреть изображения парящего в небесах города и летающих над ним фигур. Некоторые из этих фигур отдаленно напоминали драконов. На дальней стене сохранилась достаточно умело нарисованная фреска с изображением эльфа, сидящего в позе лотоса, на шее которого висел тяжелый медальон.   Осмотревшись, герои обнаружили в центре комнаты три сильверитовые курильницы, расставленные по точкам, образующим идеальный треугольник. К сожалению, все они были пусты, и пользовались ими настолько давно, что не было понятно, для чего они или что в них засыпали. Только легкий темный осадок на дне курильниц говорил о том, что ими вообще пользовались.   Возможен бросок на Внимательность.

Таверна "Розовый пони"   — Может быть... мне позвать кого-то? Руфуса. Или я могу найти Холта. Он помог мне, когда я... тоже видела сон.   — Нет! — вырвалось из груди магесса, когда та благодарно кивнула и отпила несколько глотков воды из поданного Адалин кувшина, а потом отставила его на прикроватный столик, что чуть покосился из-за шатающейся ножки. — Нет. Не надо никого звать. Я в порядке. В порядке...   Она помотала головой, приглаживая растрепанные волосы, и продолжая блуждать взглядом по полутемной комнате, где единственным источником света была зажженная на столе свеча, при которой Адалин занималась переписыванием каких-то бумаг. Викториа мысленно возблагодарила небеса за то, что ферелденка решила засидеться допоздна. Если бы магесса проснулась в полной темноте, то паника мгновенно захлестнула бы ее, особенно после такого сна, и кто знает, не закричала бы она от ужаса в этом случае.   Рука на плече внезапно показалась ей свинцовой тяжестью, и тевинтерка неуютно поежилась. Однако каким-то образом эта тяжесть была... успокаивающей? Странно. Обычно ей не нравилось, когда ее трогали без разрешения, но в эту ночь ситуация была не из привычных. Возможно, ей повезло, что рядом оказался кто-то еще. Удивительно было и то, что Адалин попыталась ее утешить. Адалин, которая всегда была так сконцентрирована на себе и своих попытках доказать окружающим, что она — профессиональный убийца, что порой Викториа сомневалась, способна ли девушка проявлять сочувствие к людям.   — Откуда ты знаешь, что... мне снилось? — спросила Викториа через несколько секунд молчания, на протяжении которого слышала лишь собственное бьющееся в диком ритме сердце. — Что я была кем-то другим?

Таверна "Розовый пони"   — Ты видела сон? — тихо спросила она, подойдя ближе.   Сон. Это слово уже давно мало что означало для жителей Тедаса после того, как возвращение Разикаль мало-помалу начало отрезать их души и разумы от Тени. Сны видели некоторые маги, но и то достаточно редко. Сны были обрывочны, тусклы, и почти не запоминались. Они никогда не были похожи на...   Воспоминания? Чужая память взрезала психическую и эмоциональную защиту тевинтерки, как горячий нож взрезает замерзшее в леднике масло. Будто на какой-то момент Викториа стала другим человеком, увидела последние мгновения его жизни, прочувствовала каждый укол страха, каждую вспышку отчаянного желания выжить, пробивающегося сквозь толстую пелену магического приказа. На обычный сон это было не похоже, но тевинтерка уже привыкла к тому, что раз в несколько дней ее начинают мучить кошмары, и винила в этом Пророка. В этот раз все было по-другому. Не было знакомого и столь чужого, неприятного лица перед глазами, не было мертвого города с наползающей издалека тьмой, что пугала не своим видом, а скорее, ожиданием чего-то непонятного, незримого, того, что невозможно было постичь человеческим умом. Так некоторые люди боятся глубины океанов. Так сама Викториа боялась темноты, еще с детства, до конца не осознавая, почему она боится ее до сих пор, ведь в темноте никогда не было ничего пугающего или угрожающего.   В этот раз все было приземленно и понятно. Каким-то образом она на некоторое время словно стала той давно забытой служанкой, жизнь и смерть которой тогда казались ей не ценнее существования бабочки-однодневки.   — Я... — голос магессы прозвучал неожиданно тихо и неуверенно, совсем не так, как она обычно разговаривала. Ни стальных и уверенных в себе ноток, ни высокомерия, ни холода. Только странная растерянность и отголосок давно утихшей боли. — Я не знаю. Мне приснилась смерть, — девушка отвернулась и выдохнула, пытаясь привести в порядок путающиеся мысли. Если бы она только знала, что не ее одну посещают подобные видения, то не чувствовала бы сеня такой...   Одинокой? Пожалуй, это словно было правильнее всего. Внезапное одиночество нахлынуло волной ледяной морской воды, разбивающейся о черные обломки скал с разбитым на них человеческим телом. Викториа не хотела об этом думать. Она не хотела ставить себя на место служанки, или кого-то другого, пытаться действительно понять, что они чувствовали, что думали, как относились к ней или к происходящему. Это только мешало достижению цели. Но, проклятье, сейчас она не могла прогнать от себя этот сковывающий холод, даже находясь в теплой постели.   Руины   Как и говорил господин Оривент, в проходе, расчищенном от завалов и земли, наемникам пришлось разделиться. Эта часть руин больше походила на шахту, чем на какой-то эльфийский город, но в конце концов решено было отправить половину группы в одну сторону, а вторую половину — в другую, осмотреть там помещения, которые на днях открыли археологи, и встретиться в центре, когда все будет готово. Дамиан и Кемвор направились налево, следуя за освещающим путь магическим огоньком. К счастью, во второй группе был Феликс, так что без света они тоже не остались.   Тяжелые шаги и чуть ускоренное дыхание на несколько минут остались единственным, что слышал демонолог. Благодаря своему небольшому росту он мог идти по узкому тоннелю почти не пригибаясь, его же спутнику приходилось низко опускать голову, чтобы не задевать ею потолок.   — Хорошо, что ты отправился со мной, — наконец Дамиан услышал за спиной чуть хрипловатый голос своего спутника. — Я очень, очень рад, что в лагерь пришло подкрепление. Особенно такое... талантливое. Здесь направо, — указал он, когда они добрались до поворота. В конце концов туннель вывел их к более-менее хорошо сохранившемуся коридору. — Это Коридор Меченых. Мы его так назвали, когда откопали. Тут много где обвалился потолок и стены, но расчистили, как смогли.   Коридор представлял собой достаточно жалкое зрелище, ведя из одной закрытой каменной дверью комнаты в другую, а тоннель, по которому пришли двое археологов, пробивался прямо через стену. Стены коридора не были украшены никакими барельефами или фресками, привычными в храмах, однако все они, с потолка до пола, были покрыты выбитыми надписями. Строчки рун складывались в целый узор, кое-где явно повторяясь. Больше здесь не было ничего, кроме покрытого обломками и каменной крошкой пола да наросшего на стенах подземного мха, что счистили только частично.   Почему-то здесь явственно ощущалось, что взгляд Кемвора внимательно следит за каждым движением Дамиана. Зачем он привел демонолога в этот пустой коридор, где явно не было почти ничего интересного?..   Возможен бросок на осмотр (Внимательность).   Тем временем Вильгельм, Феликс и сопровождающий их Рольф свернули к открытой день назад комнате, которую археологи между собой окрестили "библиотекой". Она выглядела достаточно просторной, и каменные, а кое-где и выплавленные из металла полки и шкафы заполняли ее почти целиком, оставляя лишь очень узкие проходы. Все они были пусты на первый взгляд, но оно и не удивительно — книги и свитки рассыпались в прах и пыль под действием времени и сухости, и лишь специальные заклинания, наложенные на бумагу, могли сохранить ее первозданный вид для потомков. В центре библиотеки можно было разглядеть чуть более просторную площадку, где находился расколоты посередине круглый каменный стол и обломки того, что можно было бы посчитать за стулья.   Остановившись у входа, троица опустила взгляды на неровный пол. Плитка, которой ранее он был покрыт, превратилась в месиво каменных обломков или просто голую землю, в воздухе стоял удушливый запах подземелья, сухой пыли и чего-то химического, как бывает после взрыва бомбы из лириумного песка. Кажется, проход в эту часть руин открывали самым что ни на есть простым и грубым путем. Кое-где можно было еще заметить следы магического огня.   Возможен бросок на осмотр (Внимательность).

Таверна "Розовый пони"   ...Она была напугана до смерти. Этим огромным, будто давящим своими стенами дворцом, напряженностью, витавшей в воздухе, даже легким запахом вербены, которую несла в вазе в спальню. Сердце билось так часто, что казалось, готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Девушке все время слышались шаги за спиной. Гулкие, отчетливые, уверенные, направленные в ее сторону, и вот-вот ее схватят за плечо и развернут к себе лицом, чтобы спросить за то, что она сделала. И хотя она сделала это не по своей воле, все равно знала, что рано или поздно придется ответить. Ваза в руках дрогнула, но ей удалось не уронить дорогой предмет роскоши по пути в спальню. Чуть приоткрыв дверь, она заглянула внутрь, ощущая резко ударивший в нос запах чего-то металлического, перебившего цветы.   — Можно войти? — голос прозвучал столь робко, что почти превратился в шепот, однако та, кто находился сейчас в комнате, все равно ее услышала и повернула голову. На девушку уставились холодные, злые глаза, похожие на глаза хищной птицы.   — Заходи, — разрешила обладательница этих глаз, повернув голову обратно к трюмо, перед которым она сидела в этот вечер, медленно и задумчиво накладывая на кончики пальцев металлические, острые когти, которые только еще больше придавали ей сходство с... орлом? Ястребом? Нет, пронеслось в разуме девушки с вазой. С неясытью. Почему-то этот образ вцепился в ее душу, как репей. — Ты сделала то, о чем я тебя просила?   — Д-да... госпожа Авгур, — отозвалась она, прикрыв за собой дверь и оставшись стоять на пороге, с вазой в руках, как какая-то деревенская дурочка, которая впервые в жизни оказалась в присутствии столь высокопоставленного человека. Отругав себя внутренне за это волнение и за эти сомнения, она выпрямилась, прошла к столику и поставила на него вербену, подровняв стебли карманным ножом и осторожно расположив цветы по кругу. — Я все принесла. Было нелегко, но кажется, Святой Отец ничего не заподозрил. Он... — голос встал комом в горле, и девушка с трудом сглотнула. — Он, думаю, был слишком отвлечен.   — Великолепно, — чуть низковатый, почти мурлыкающий голос госпожи отозвался через секунду. Последний коготь встал на место, и она пошевелила пальцами, словно проверяя, как хорошо держатся эти железные накладки. Удобная вещь, если нужно быстро полоснуть по коже, а тянуться за ножом или лезвием нет времени или это слишком подозрительно. — Я ведь тебе говорила, надень платье с вырезом поглубже, и все сработает.   — Вы, как всегда, правы, госпожа, — смиренно отозвалась она, все еще глядя на вазу с вербеной и не в силах отвести от нее взгляда. Она чувствовала себя использованной, почти изнасилованной, но ослушаться приказа не могла. И ведь госпожа Авгур оказалась права. Все прошло так, как она и рассчитывала. А кому интересны чувства какой-то служанки? Только ей самой. Конечно, был вариант уволиться и уйти работать к Максианам, к примеру, или к какой другой богатой семье, но почему-то одна мысль об этом причиняла почти физическую боль. В виске закололо, словно в него начали медленно вбивать гвоздь. Протянув руку, она почти коснулась нежных пурпурных цветов.   — Так чего же ты ждешь? Приглашения? — фыркнула госпожа Авгур, и служанка вздрогнула. Дрожащими пальцами полезла в карман платья, вынимая перевязанную шнурком стопку бумаг, и положила их на стол. — Хорошо. А теперь подойди сюда, пожалуйста.   Она развернулась и сделала несколько механических шагов по направлению к трюмо. Высокая, худая, словно жердь, с длинными прямыми волосами, которые делали ее лицо еще более вытянутым, госпожа Авгур была ненамного старше самой служанки, но почему-то казалось, что она несоизмеримо выше ее. И дело было не в росте. Дело было в этом взгляде. Рассчетливом и цепком. Она чуть склонила голову набок, как будто присматриваясь к добыче, а затем улыбнулась и поманила служанку пальцем с длинным когтем.   — Ближе.   Еще один неуверенный шаг. Провалы в памяти начинали появляться все чаще и чаще, заставляя разум отчаянно цепляться за знакомое, привычное, то, что можно было бы использовать в качестве якоря. Служанка наклонила голову в поклоне, руки ее сжались в кулаки за спиной. Она смутно понимала, что ее дни сочтены, но не знала, почему. Знала только, что это как-то связано с тем поручением, которое ей дала госпожа Авгур несколько дней назад. Выкрасть некоторые бумаги из Храма, соблазнив Святого Отца, и принести ей. Служанка не знала, что это за бумаги и зачем они нужны. Она не могла ослушаться. И не только потому, что приказ исходил от госпожи. Она... не могла.   — Закрой глаза и слушай, — металлический запах вдруг стал сильнее. Даже свежая вербена уже не помогала его перекрыть. Запах крови. — Сегодня вечером ты отправишься к обрыву, что возле восточной площади. Ты остановишься на краю, вспомнишь, что с тобой сделали в Храме, это будет преследовать тебя, пожирать тебя изнутри. Ты поймешь, что больше не можешь с этим жить, и сделаешь шаг навстречу острым скалам, туда, где они встречаются с морскими волнами. Ты будешь знать, что это правильный выбор. Ты наконец освободишься.   — Я освобожусь, — эхом прозвучал ее, и вместе с тем будто чей-то чужой голос. — Я больше так не могу.   — Хорошая девочка, — рука легла на ее щеку, холодная, почти ледяная, хотя в комнате было тепло, а из открытого окна внутрь проникал яркий солнечный свет. — Теперь иди. Забудь о том, что ты сюда приходила. Забудь о бумагах. Помни только, что принесла мне цветы. Если кто-то тебя спросит, скажи им.   — Я скажу, — еще одна фраза, повторенная на автомате. Ноги сами направили ее к двери, и вскоре та захлопнулась за ее спиной. Послышался приглушенный шелест и такие же приглушенные шаги за дверью. Она направилась к выходу, уже зная, что сегодня произойдет. Обрыв к востоку был ей хорошо знаком; оттуда открывался чудесный вид на морскую гладь, и место это было невероятно популярно у тех приезжих, кто знал, куда идти. В голове набатом звучал тихий, но твердый голос. И шепоток, который ввинчивался в мозг, побуждая не останавливаться, не оглядываться, не помнить, не говорить. Просто идти. Просто двигаться к своей свободе.   «Но я хочу жить! Я хочу жить! Пожалуйста...» — мысль была задавлена кровавой пеленой, превратившейся в красную нить, что протянулась от ее глаз куда-то вперед, к дымке, ползущей по водной глади. Она остановилась у самого края. «Я хочу жить. Я так больше не могу. Пожалуйста, не надо. Я должна. Я не могу ослушаться приказа. Хватит». Мысли путались, переплетались, сталкивались друг с другом, перемешивались в дикий, противоречивый коктейль из ее жалких попыток противостоять этому тихому и вместе с тем оглушающему голосу, звучавшему над всеми ее мыслями, как голос Пророка во время богослужения над шепотками прихожан. Под ногой сдвинулись и посыпались вниз мелкие камешки, отскакивая от скального массива и исчезая где-то внизу, где водная взвесь скрадывала очертания черных камней, словно ребра массивного скелета торчащих из-под морской пены.   Ей нужно было всего лишь сделать один шаг. Один маленький шаг — и все исчезнет. Больше не будет страха. Не будет боли, стыда, сожалений, не будет больше навсегда застрявшего в памяти запаха вербены и крови. Не будет глаз хищной неясыти, глядящих прямо в ее душу, выворачивающих ее наизнанку, беспощадно и холодно. Она набрала в грудь воздуха, и медленно выдохнула, закрывая глаза и придвинувшись еще чуть ближе к осыпающемуся краю обрыва. Какой чудесный здесь все же открывался вид. Солнце всходило над горизонтом, окрашивая зеленоватое море в золотисто-розовые цвета.   Она падала недолго, почувствовав лишь один сильный удар и услышав резкий хруст, когда острый камень врезался в ее спину. А вот умирать пришлось еще несколько минут. Несколько минут агонии, молчаливой, взывающей о помощи, о милосердии. Но приказ есть приказ. Приказа невозможно ослушаться. Никогда.   ***   Викториа проснулась в холодном поту, открыв глаза и сначала не совсем понимая, где оказалась. Сквозь занавески проникал тусклый, искусственно-рыжий свет зажженных на улице фонарей. Похоже, все еще стояла ночь, а может, раннее зимнее утро, магесса не знала. Она осторожно спустила ноги на пол, поняв, что находится не в своей постели в Минратосе, а где-то в орлесианской глуши. Руки чуть дрожали. Этот сон был невероятно реалистичным и каким-то преувеличенным, как будто магесса действительно прожила последние моменты жизни служанки, о существовании которой сама она давно уже забыла. Девчонка выполнила свою задачу и от нее нужно было избавиться, причем так, чтобы никто ничего не заподозрил. Она послужила высшей цели, послужила своей хозяйке, и ее смерть была необходима. Вот только то отчаяние, та боль, та тихая агония, когда ее изломанное тело распростерлось на камнях… Викториа содрогнулась и помотала головой.   После встречи с Тенебрием в Храме ее часто преследовали странные сны. То ли дело было в том, как ее грубо выдернули в Тень тогда, и Тень оставила на ней свой отпечаток, то ли это была злая шутка самого Пророка, но кошмары периодически возвращались. Только обычно это было связано с самим Храмом, с братом или с тем видением, которое на долю мгновения приоткрылось ей тогда в Тени. И ни разу — с ничего не значащей служанкой, чья жизнь и так принадлежала Деметре Авгур. Впрочем, убивать слуг было запрещено, даже ей, поэтому пришлось обставить все, как самоубийство, да еще и причина была вполне себе существенной. Самоубийство в результате стыда после приставаний к ней неизвестного мужчины. Немного глупо, но с простолюдинами всегда так. Деметра не волновалась, что хоть какой-то след этого случая приведет к ней, разве что место работы погибшей девушки. Да и расследовать это взялись совсем неохотно. Спрыгнула девушка сама, это видели несколько мимо проходящих людей, и этого было достаточно. Деметра замела все следы.   Вот только почему именно сейчас ее подсознание вытащило этот случай? Она не испытывала ни малейших угрызений совести после того, как приказала девушке покончить с собой, воспользовавшись магией крови. Пусть в контроле разума Деметра была и не профессионалом, но сколь многого можно добиться, имея в запасе пузырек с драконьей кровью. Вздохнув, магесса обхватила свои плечи трясущимися руками, не обращая внимания на то, что, похоже, Адалин еще не спала. Растрепавшиеся волосы, полубезумный блеск в глазах, обычно холодных и отстраненных, дрожащая нижняя губа... магесса выглядела совсем иначе, чем когда она находилась на публике. Сейчас она была больше похожа на обычную напуганную девчонку, а не на величественную представительницу тевинтерских магов. В груди поселилась горечь, как будто она все еще переживала этот момент. Холодные острые камни будто все еще впивались в ее разорванную плоть, в ее сломанные кости, а волны набегали на ее лицо, повернутое под неестественным углом, с беззвучно раскрытым ртом, с распахнутыми глазами, глядящими на минратосский рассвет. Солнце медленно окрашивалось в багровый, а затем в черный, пока не погасло окончательно, вместе с жизнью несчастной девушки.

Таверна "Розовый пони"   Недурно, подумала Викториа, когда наконец принесли две бутылки вина. Не худшего в трактире, хоть и не самого дорогого. Попробовав напиток, она бросила задумчивый взгляд на Джакомо. А он далеко не болван, и вся эта наигранность... к чему она? Сбить с толку такое поведение могло разве что в самом начале знакомства. Будет интересно посмотреть, как эта история пойдет дальше. Потягивая вино, девушка только через несколько мгновений заметила, как сильно потемнело за окном. Альваро и Руфус ушли, и теперь у столика сидели лишь Ринн, Адалин и она с Холтом, не считая новичка в отряде.   — Благодарю за вино. Это было весьма учтиво с твоей стороны, — улыбнулась магесса, отставив небольшую деревянную чашку. В таком месте, как Руссильон, было бы странно ожидать хрустальных бокалов, как во дворце Минратоса, но девушка уже начала привыкать к походной жизни. — Надеюсь, что комната для тебя найдется, вдруг у Кейны освободилось что-нибудь? Ты поспрашивай, на всякий случай. А я, пожалуй, откланяюсь. Засиживаться до поздна вредно для здоровья, — она посмотрела на Адалин и нахмурилась, словно намекая, что и последней неплохо бы наконец узнать, что такое нормальный здоровый сон, пока круги под ее глазами не расползлись на все лицо.   Решив не дожидаться возвращения Альваро и, в общем-то, не слишком надеясь на его возвращение, как и Руфуса, тевинтерка отправилась наверх, по дороге размышляя, случайность ли это, что за один день к их отряду присоединились целых два новых человека. Причем один из них — храмовник, который натаскан управляться с магами. Нет, ей было переживать почти не о чем, благо даже способности храмовников были бессильны против заклинаний из школы магии крови, но... что-то все равно ее слегка тревожило, как назойливое гудение комара над ухом жаркой летней ночью, когда само насекомое, кажется, невидимо, но постоянно напоминает о себе противным звоном.   Решив, что утро вечера мудренее, Викториа открыла дверь в комнату, которую они делили с Адалин, почувствовав стойкий запах свежих чернил, и направляясь к не слишком широкой и удобной кровати, на ходу скидывая ботинки. Упав на подушки, она почти сразу же заснула. Холт ушел почти сразу после нее, извинившись за то, что вынужден покинуть таверну и пообещав, что вернется утром и документами и деньгами от Бутчера. Перед тем, как уйти, он, впрочем, внимательно посмотрел на Адалин. Говорить о новеньком при всех, да еще и в трактире, было бы глупо, но поговорить можно было и позже.   Лагерь Археологов - Руины   Обе группы новоиспеченных археологов направились к яме. К счастью, охрана у входа в раскопки, лишь взглянув на сопровождающих, пропустила их дальше, даже не проверив бумаги. Похоже, что лысый и шрамированный были тут достаточно хорошо известны, чтобы пускать их на территорию раскопок по первому требованию. Тот, кто представился Кемвором, присел у края ямы и размотал свернутую толстую веревку, привязанную к вбитому в гранит железному кольцу.   — Я спущусь первым, вы — за мной. Дальше разделимся. Там два коридора сейчас расчищены, — глухо произнес он сквозь шарф на лице и, изловчившись, спрыгнут вниз. Ногами он уперся в покатую стенку раскопа и принялся медленно и осторожно спускаться по веревке. Темнота проглотила его силуэт, словно живое существо, только и ждущее, когда же в его тенета попадет еще больше наивных и доверчивых смертных, охочих до древних тайн и забытых сокровищ сгинувшей навсегда цивилизации. — Надеюсь, вы захватили факелы, — донесся снизу голос Кемвора, отражающийся эхом от ровных стенок провала.   Спускаться предстояло достаточно глубоко. Похоже, что руины этого эльфийского города ушли под землю так, что неудивительно было, как их не нашли до сих пор. И создавалось впечатление, что последние несколько недель лагерь археологов только и занимался тем, что пытался откопать сам вход. Рядом с ямой, в темноте, можно было еще различить силуэт огромной кучи земли, которую отвозили в сторонку, но не настолько, чтобы ее было не видно. Что ж, зато теперь можно было с уверенностью сказать, что эти руины без преувеличения были находкой века. Ведь таких старых и древних эльфийских руин не находили уже несколько десятков лет, перебиваясь обрывками информации об Арлатане и останками каких-нибудь беседок, в которых не было ничего интересного и революционного. Но целый город под землей, да еще и некогда принадлежавший, судя по всему, именно эльфам — о, такого не было уже очень давно.   За такую находку можно было убить.   Этим, скорее всего, и занимался господин Оривент. Он не был похож на воина или ассассина, но в этих мелких, злобных глазках, холодных, как у рыбы, не было места состраданию и сожалениям. Такой человек урвал себе место руководителя экспедиции и прекрасно знал, сколько славы, влияния и богатства может принести ему это место. Поэтому злить его не стоило.   — Ну, спускайтесь, — через несколько минут приглушенный голос Кемвора донесся до стоявших наверху, и он пару раз дернул веревку. — По одному только. Лифт тут нам гномы предлагали построить, но так руки и не дошли, а веревка оборваться может. Тогда мне господин Оривент выговор сделает, — послышался гулкий смешок и какая-то возня внизу, видимо, мужчина что-то отодвигал по неровной каменной поверхности.

Таверна "Розовый пони"   - Я всего лишь знаю своё место мадам. Я - обычный войн с парой небольших трюков в шляпе и для меня всегда в радость погреться в лучах тех, кто владеет истинным талантом, а не его пародией! Жду не дождусь увидеть, что из себя представляет "Магическая угроза" в деле. Я же здесь лишь чтобы оказать всю возможную помощь. - Антиванец скромно улыбнулся, чуть опустив голову и сжав шляпу в обоих руках. Джакомо неплохо изобразил смирение, но лукавые огоньки в глубине глаз выдавали его с потрохами.   — Как неожиданно услышать столь мудрые слова в таком обществе. Неожиданно и не скажу, что неприятно, — улыбнулась Викториа, однако ее темно-зеленые глаза вдруг немного сузились. Этот антиванец только что сказал именно то, что она так хотела услышать. Не от него конкретно, а от кого угодно, кто не был бы простым крестьянином или попрошайкой на улицах, тем обращаться ко всем как к благородным господам было в порядке вещей. — Если бы больше людей в этом мире знали свое место, он стал бы гораздо прекраснее, вам так не кажется? — спросила она, провожая взглядом Альваро. Похоже, ему более было неинтересно находиться в их компании, но он мог хотя бы по дороге сообщить Адалин о пополнении в отряде, впрочем, маг этого даже не предложил. Решив, что раз Альваро так быстро их покинул, то и думать об этом ей было незачем, она снова повернулась к новоприбывшему храмовнику. — Кстати, о неожиданностях. Раз уж вы приехали к нам в такой поздний час, без предупреждения, думаю, было бы разумно ожидать, что вы угостите леди вином, — улыбка стала чуть более открытой, хотя дружелюбной ее мог бы назвать лишь тот, кто был совершенно не знаком с магессой.   Ей было любопытно. И вместе с тем она чувствовала некоторую тревогу. Вроде бы этот Джакомо не лгал ей в лицо, но что-то в его взгляде было странным, чужим. Как будто он смотрел на нее не с приличествующим подобострастием, а с неким голодом, который был не похож на тот, что она видела ранее от потрошителей в Монтсиммаре и других неотесанных дуболомов. Уж не решил ли этот неказистый человечек, что может насмехаться над ней? Если так, то он наверняка либо откажется угощать ее вином, либо приобретет какое-нибудь самое дешевое пойло. Чуть откинувшись назад на лавке, она сложила руки на груди и выжидающе поглядела на антиванца, гадая, что же он предпримет, как выкрутится и проявит ли свое настоящее отношение к своему новому отряду и к ней лично.   Вспомнив о чем-то, Викториа подозвала девушку-служанку, что убирала со столов пустую и грязную посуду, сунула ей серебряную монетку и шепнула что-то на ухо. Девушка кивнула и отправилась наверх, сообщить Адалин о том, что отряд ждет ее внизу с важными новостями. Также магесса заодно и оплатила свой постой в трактире в размере половины платы за комнату.   -66 серебра

Лагерь Археологов   — Идёт, — кивнул Дамиан. — Я бы предложил начать сейчас, если только нет особых причин не соваться в руины по ночам. Кто эти сопровождающие и готовы ли они будут выдвинуться в ближайшее время? Чем быстрее мы закроем вопрос со вступлением в экспедицию, тем лучше, быстрее к работе перейдём.   — Конечно, конечно, как вам будет угодно, — улыбка теперь была чуть раздраженной, но все такой же широкой, когда господинт Оривент махнул рукой одному из заглянувших в шатер наемников-охранников. — Эй, ты, как там тебя... позови-ка сюда Рольфа и Кемвора.   В шатер вошли те самые двое, что спорили о чем-то у костра в центре лагеря. Лысый и шрамированный взглянули на троицу новичков с легким подозрением, а затем оба повернулись к своему нанимателю, встав перед ним по стойке смирно.   — Значит, так, — помусолив палец, Акадий принялся что-то искать в своем журнале, а затем нашел то, что искал, и кивнул собственным размышлениям. — Кемвор и ты, — указал он пальцем на Дамиана. — Пойдете вместе. Рольф, ты с другими двумя. Смотрите, чтобы не померли раньше времени, мне тут лишних трупов и так уже хватает. Если уж совсем плохо все будет, убедитесь, что их пожитки не пропадут в руинах, а сами они не прикарманят что ценное, чтоб потом вынести из лагеря и не поделиться со своим великодушным руководителем. Вопросы есть?   — Вопросов нет, господин Оривент, — спокойно отозвался чуть приглушенным голосом тот, кого назвали Кемвором, и посмотрел на Дамиана. Показалось, или в его глазах мелькнула злая насмешка? Он протянул руку, затянутую в кожаную перчатку, для рукопожатия. — Будем знакомы. Надеюсь, проблем у нас с вами при исследовании руин не возникнет.   — Ах да, комнатки довольно маленькие, так что не толпитесь там все сразу, а исследуйте каждый свою часть. — Акадий выдохнул и похлопал себя по животу. — Археология — наука капризная, а руины — они как живое существо. Иногда его лучше не будить. Свободны!   Таверна "Розовый пони"   - Ну что вы мадам! Бедный Джакомо никогда бы не посмел поднять руку на такую красавицу как вы!   — Бедный Джакомо? Что же, зачем так прибедняться. Холт уже сообщил нам, что вы далеко не случайно оказались здесь, так что не лучше ли поподробнее рассказать о том, чем вы тут намереваетесь заниматься? — Викториа удивилась, но виду не подала, благодарно кивнув целителю, когда тот помог ей снять пальто. Девушка села за столик и сложила руки на коленях, внимательно разглядывая новоприбывшего. На храмовника он не был похож, но и Холт на деле выглядел как какой-нибудь коммивояжер, а не как организатор Сопротивления. Внешность могла бы весьма обманчива. Чем-то этот Джакомо напомнил ей Дамиана, то ли малым ростом, то ли невыразительной внешностью, то ли тем странным хищным проблеском в глазах, который он тут же умело спрятал. Оба были не теми, кем пытались казаться, но что-то большее магесса пока сказать не могла. Впрочем, этого было достаточно, чтобы раздразнить ее любопытство. — Стоит ли мне позвать Адалин? Думаю, ей тоже будет интересно, что у нас... пополнение, да еще и такое экзотическое.

Руссильон - Таверна "Розовый пони"   Быть может, мир к тому моменту изменится настолько, что и возможность такая будет уже либо недоступна, либо бессмысленна.   — Конечно, произойти может что угодно, что вне нашего контроля... но как же оптимизм и вера в себя? Без этого в нашем деле можно сразу сдаться и пойти выращивать свиней на ферме, — усмехнулась Викториа, а затем обернулась и помахала рукой Руфусу. — Я думаю, стоит повернуть назад и отправиться к трактиру, пока окончательно не стемнело! Однако считаю нужным сообщить, что эта прогулка была глотком свежего воздуха... во всех отношениях, — сказала магесса, и троица в конце концов направила лошадей обратно к городским воротам, если так можно было назвать две почти никогда не закрывающиеся створки, что на вид не выдержали бы даже самого захудалого тарана. Руссильон изо всех сил старался казаться настоящим городом, но стоило поскрести пальцем, и под тонким слоем облупленной краски оказывалась самая обыкновенная деревня.   Вернувшись в таверну, они с удивлением обнаружили, что как раз в это время за столиком сидели двое — Холт собственной персоной, какой-то незнакомый невысокий мужчина в шляпе, что была явно надета не по погоде, а чуть в сторонке доедала свой обед Ринн. Остальных было не видно, Адалин наверняка уже отправилась спать в своей комнате. Викториа, оставив лошадь конюшему и заплатив ему за корм и место в конюшне, на ходу стягивала с рук теплые меховые перчатки.   — Ринн, — кивнув в сторону следопыта, отозвался Уильям и покосился на так вовремя вернувшихся со своего вечернего променада магов. — Виктория, Руфус, Альваро... в наш отряд прислали подмогу. Это Джакомо. Он специализируется на... противостоянии магической угрозе, — осторожно, чтобы не упоминать слово "храмовник" публичном месте, сообщил Холт, откидываясь на спинку стула и устало потирая виски. Он весь день занимался делами и только сейчас, поздним вечером, сумел найти время, чтобы хотя бы поесть. Перед ним как раз ставили блюдо с простой, но сытной едой, и дымящейся кружкой чая.    — Магической угрозе? — вскинув брови и стянув с головы шапку, переспросила Викториа, метнув быстрый и даже в какой-то мере любопытный взгляд в сторону незнакомца. — Хм, что ж, в таком случае, рада знакомству, Джакомо. Я — Викториа, магическая угроза, — тевинтерка усмехнулась, поправляя волосы, растрепавшиеся под головным убором, и ожидая, пока кто-то из мужчин поможет ей снять тяжелый меховой плащ. — Как и мои товарищи. Надеюсь, он здесь не для того, чтобы противостоять нам?   — Нет, конечно же. Однако и у наших врагов может быть весьма обширный арсенал магических заклинаний, — помотал головой Уильям, прожевав кусок мяса и запив его горячим чаем.   Лагерь Археологов   Репутация за нами тянется с Монтсиммара. Если слова о нас досюда ещё не дошли, то знайте — скоро дойдут.   — Хм, "Скорпионы, "Скорпионы"... — протяжно пробубнил себе под нос толстый руководитель экспедиции, будто копаясь в собственных воспоминаниях. — Нет, не слышал. Но уверен, что если вы меня обманываете, то понимаете абсолютно точно, что ничего хорошего это вам не сулит. Что ж, хорошо! — радостно хлопнув себя ладонью по колену, Акадий крякнул и наклонился вперед, глядя на подошедших к нему троих наемников снизу вверх с улыбочкой, что, видимо, присутствовала на его лице постоянно, как и жидкие усы, которые для любого франта показались бы настоящим оскорблением моде. — Давайте так. Я поверю вам на слово, поскольку я, Акадий Оривант, весьма великодушный, доверчивый и добрый человек, склонный давать шансы даже тем, кто их не особо-то и заслуживает. Выполните для меня кое-какую работку, а я посмотрю, насколько вы годитесь в настоящую экспедицию. Если найдете что ценное, часть стоимости останется вам, а если не найдете — отправлю вас домой пинком под зад. Идет? — не дожидаясь ответа, он принялся азартно потирать масляные руки. — В общем, пока мы тут копали, кое-кто нашли. Похоже, руины эти — огромны, но на храм не походят, слишком бедная обстановка, да и планировка не напоминает ни один из прежде найденных эльфийских капищ. Скорее всего, это было нечто вроде города или поселения, где жили люди. Угадываются кое-где арлатанские мотивы, но украшений мало, а почти все фрески и барельефы безнадежно испорчены временем. Много там лихих наемников, как вы, полегло под завалами, поломало ноги на обломках плит... Нашли мы и интересные вещички. Часть уже успели вынести, занести в каталог и отправить в Минратос для дальнейшего изучения. Но не обманывайтесь, думая, будто мы уже все тут исследовали. На самом деле... мы лишь поскребли самую поверхность, — улыбка стала шире, жадная, хищная улыбка почуявшего наживу торгаша. — В общем, ваша задача разбиться на две группы. Каждой я дам одного своего сопровождающего из тех, кто уже доказал свою пригодность и поработал на экспедицию, получив право отправиться с нами вглубь руин. Вам нужно будет осмотреть несколько помещений ближе всего к поверхности, которые мы откопали на днях, но пока не успели как следует исследовать, лишь собрали самые приметные вещички и пару табличек с древнеэльфийскими текстами. Уверен, там еще наверняка множество секретов. Найдете их, принесете мне, и я поделюсь с вами прибылью, а также подумаю о том, взять ли вас с собой в будущем.

Лагерь Археологов   — Да лаааадно тебе, приятель! — Вильгельм расплылся в радушной улыбке. — Нам бы только с господином Оривентом парой слов перекинуться. Ты взгляни на нас и, например, вон на тех доходяг.— воин кивнул в сторону самого непрезентабельного из отрядов.— Неужели ты думаешь что славный отряд "Скорпионов" подойдет для экспедиции хуже чем эти мозгляки? А если нас действительно возьмут, то я уверен и тебе что-нибудь перепадёт за внимательность и инициативность в общем деле.   Переглянувшись, двое наемников снова уставились на "Скорпионов", будто бы мысленно взвешивая, насколько серьезную взбучку устроит им господин Оривант, если они отвлекут его от его вечерних процедур ради того, чтобы увидеть еще одних наемников, коих в последние недели было столько, что у него уже выработалась реакция прогонять их без суда и следствия. Однако то ли внешний вид Вильгельма их впечатлил достаточно, чтобы согласиться, то ли господину Ориванту действительно нужны были наемники взамен сбежавших или сгинувших под завалами, но в конце концов охранник кивнул.   — Ладно, проходите, только быстро. И ни слова никому в городе, а то тут опять набежит свора желающих, а у нас и так работы много, чтоб каждого оборванца домой отправлять, — неохотно процедил он и мотнул головой в сторону входа в шатер, дожидаясь, пока они не зайдут внутрь.   Господин Оривант оказался низкорослым, довольно пухлым тевинтерцем с жидкими волосенками на голове, подобием усов под верхней губой и маленькими, но внимательными и цепкими глазками. Когда наемники вошли в шатер, он уже был готов их встретить, благо слышал весь разговор снаружи и с важным видом сидел в раскладном кресле, попыхивая трубкой и смеривая взглядом "Скорпионов".   — Здравствуйте, здравствуйте! — поприветсвовал тевинтерец своих новых знакомых. — Господин Оривант, для вас, друзья мои, просто Акадий! И что же заставило вас подумать, будто именно вам будет оказана честь, я бы даже сказал — невиданная честь, оказаться в моей экспедиции? — он чуть прищурился, улыбка на его губах была дружелюбной, даже слишком, и этим вызывала легкую тревогу. Столь безобидно выглядевший человек не мог оказаться там, где он был сейчас, благодаря своей доброте и широте души. У Вильгельма и Феликса возникло ощущение, будто они наткнулись в болоте на огромную жабу, одно прикосновение к которой заставит руки покрыться бородавками, а на языке у которой был смертельный яд. — Вам ведь уже сказали, что все места разобраны. Впрочем, отдам должное, не каждый проходимец и оборванец способен убедить моих охранников пропустить их аж в мой шатер. Надеюсь, у вас действительно есть, чем меня удивить, иначе придется написать весьма подробный отчет в Минратос о том, как местное рванье оказывает давление на мои изыскания. Может, они наконец раскошелятся на нормальный отряд "Тевинтерских драконов" или даже пришлют Легионы.   Руссильон   — Что же касается магической крови — я всего лишь один маг. Я умру — и Сарвенте вновь станут обычным знатным родом. Нужны магические поколения, чтобы действительно реализовать потенциал дара.   — Ты говоришь, как истинный альтус. Род и кровь превыше всего, магия — путь к величию, — Викториа кивнула, хотя внутри у нее сжался тугой комок, когда она вспомнила, от чего так жаждала сбежать. Конечно, это было не главной причиной ее отъезда из Минратоса, но постоянное давление со стороны матери и то, что все считали совершенно нормальным разводить магов, словно тупой скот, вернулось с напоминанием о себе. — Думаю, если тебе удастся достичь того же, чего достигла в свое время госпожа Виперия, ты вольешься в их круги с такой же легкостью. К счастью, мой род далеко не знатен, поэтому подобные вопросы меня никогда не волновали, — мило улыбнувшись, она поправила прядь волос и подумала, что Руфус мог бы и не отставать. Теперь же она чувствовала себя так, словно должна была составить компанию Альваро. Не то, чтобы ей это не нравилось, или доставляло дискомфорт, однако создавалось ощущение, будто целителю было не слишком интересно участвовать в обсуждении. Теперь же она понимала, что стоило внимательно выбирать слова, чтобы не выдать своих истинных чувств по этому поводу. — Все эти переживания по поводу чистоты рода, передачи магического искусства... меня заботит лишь возможность самой возвыситься так, как смогу. Как известно, у кого власть и деньги, тот может преодолеть даже отсутствие нужных родовых связей. Благо подобные случаи уже бывали. Но я надеюсь, что у тебя все получится, Альваро. Если кто-то и заслуживает быть замеченным на арене магического искусства, то это ты, — она похлопала ресницами, голос ее стал подобен медовой патоке, но внутри...   Внутри она чувствовала все тот же прежний холод, отчуждение и непонимание. Как можно было относиться к себе столь презрительно, чтобы рассчитывать, будто величия могут достигнуть только твои внуки и правнуки? Ей это было так же чуждо, как и жизнь одним днем.

Лагерь археологов   — Идём, поищем главного по охране, — согласился демонолог, выдвигаясь вперёд и старательно высматривая людей в лагере. Если не попадётся, то можно будет и порасспрашивать уже, уж народ точно должен знать, кто им деньги платит.   Направившись дальше, в лагерь, троица в конце концов поняла, что вечерняя суматоха была вызвана здесь чем-то, помимо обычных приготовлений ко сну и зачитывания заметок по найденным в руинах обломкам и прочей чепухе. Посреди лагеря, неподалеку от костра, негромко, сквозь зубы переругивались два человека, которые выделялись на фоне остальных не только тем, что ученые, маги и наемники благоразумно обходили их стороной, но и своей экипировкой. Один из них, полностью лысый, что-то доказывал второму, на голову которого был натянут капюшон, а нижнюю часть лица прикрывал платок. Оставшееся, если его вообще можно было назвать лицом, выглядело до ужаса изуродованным шрамами то ли от кислоты, то ли от огня, и одного взгляда хватало в сторону этого человека, чтобы можно было понять, почему он пытался закрыть эти жуткие шрамы. Впрочем, на руководителей экспедиции эти двое тоже были не особенно похожи. Человек со шрамами вдруг выпрямился, положив руку на меч, и обернулся, скользнув внимательным взглядом по новоприбывшим, и на секунду задержавшись на невысоком демонологе, следующим за Вильгельмом и Феликсом. Это было довольно странно, учитывая, что в их компании именно Вильгельм должен был привлекать наибольшее внимание и представлять самую очевидную угрозу.   Несмотря на новую броню, капюшон, платок и шрамы, Дамиану не составило труда понять, кто именно стоит перед ним. И это было плохо. Очень плохо.   Шатер руководителя экспедиции с табличкой "А. Оривент" обнаружился неподалеку, охраняемый двумя злобного вида наемниками с изображением какой-то птицы, то ли павлина, то ли аиста, на щитах. Взглянув на новоприбывших, охранники лениво потянулись к оружию.   — Местов нет, экспедиция не резиновая, — со слегка деревенским акцентом произнес один из них, смерив уважительным взглядом Вильгельма и цокнув языком при виде его оружия. — Господин Оривент новых не принимает. Проваливайте отсюда подобру-поздорову.   Руссильон   — Нет, не испытываю, — слегка мотнул головой чародей. — У меня есть планы на себя и на свою семью. Появление мага в знатном роде в наше время — хороший знак. В этом плане родные, по крайней мере наиболее близкие, меня воспринимали также, как и в случае с Руфусом, с надеждой. Но потом мои излишняя пылкость и приверженность магии сыграли со мной злую шутку, и вот я здесь. Тем не менее, я вернусь. А затем Сарвенте понадобится магическая кровь, которую я намерен в неё привнести. Если я к тому же выделюсь на фоне магов Антивы, а то и альтусов Тевинтера, в своих способностях, то станет ещё лучше. Таких перспектив до сих пор род не имел в принципе.   — Магическая кровь? Разве она уже не течет по твоим жилам? — чуть приподняв бровь и едва допуская некоторую веселость в голосе, осведомилась Викториа, сделав небольшой круг по яблоневому саду. К сожалению, листва с деревьев уже слетела, и голые ветки, вытянутые в небо, навевали исключительно тоску и желание вернуться в родной Минратос, где большинство деревьев и растений представляли из себя вечнозеленые пальмы и раскидистые агавы, а магия позволяла даже той флоре, что сбрасывала на зиму листья, цвести и украшать своим видом город даже в зимнее время. Ивовая Роща сбила с толку тех, кто находился в ней, и лишь сейчас магесса начала понимать, насколько ненавидит зиму и холода. Серое, унылое небо, тоскливые косяки перелетных птиц на фоне тусклого солнца, голые деревья и пожухлая трава, инеем поскрипывающая под копытами — все это лишь придавало ей желания вернуться в теплую таверну и согреть руки у камина. Но упустить шанс пообщаться с Альваро и Руфусом наедине она не могла. — Мне нравятся твои амбиции. Все же я считаю, что стоит стремиться к чему-то большему, чем кабинетная работа, — она бросила искоса взгляд на Руфуса, неодобрительно покачав головой. Вроде бы ученый был еще далеко не старым, чтобы мечтать о том, чтобы перекладывать бумаги всю оставшуюся жизнь. — Хотя, конечно, чтобы превзойти альтусов Тевинтера, потребуется немало усилий, и не только магических. Слышали о госпоже Виперии? Она не была альтусом, но добилась положения и богатства не только своими магическими талантами, но и способностью подняться наверх по чужим головам и сохранить при этом достоинство и гордость. Пожалуй, она меня... восхищает. Жаль, что после ее смерти подобных ей личностей в Тевинтере так и не появилось.

Руссильон   Однако могу сказать точно, что с тех пор прошло два десятка лет, а я ни разу не пожалел о принятом решении. Как ученый и исследователь я могу принести миру гораздо больше пользы, чем тот придворный бонвиван, каким я когда-то был.   Привдорный? Интересный оборот речи. Викториа подумала, а не бывал ли Руфус и его семья прежде в Минратосе, ведь с момента прихода ее отца к власти прошло уже более двадцати нет. А это означало, что все могло быть и так, что Руфус бывал в столице и посещал двор Верховного Жреца. Ее это несколько напрягло, однако девушка не подала виду, улыбнувшись вежливо и открыто в ответ на столь сжатое объяснение.   — Что ж, я уважаю твое решение не распространяться о причинах такой эскапады, раз уж ты говоришь, что в ней замешана честь дамы... но мне трудно понять, как можно добровольно отказаться от наследства, ведь деньги и власть открывают множество дверей. Даже убежав из дома, я все равно остаюсь дочерью своей семьи, и той, кто должна будет получить причитающееся ей, так или иначе, — прозвучало это несколько двусмысленно и мрачно, но только для самой Виктории, которая осознавала, о чем она на самом деле говорит. Покачав головой, магесса повернулась к Альваро. — А ты, Альваро Сарвенте? Надеюсь, не испытываешь желания написать отказ от наследства, фамилии и всех сопутствующих вещей? — легкая полуулыбка появилась на лице Виктории, однако в сочетании с холодным и высокомерным взглядом, она больше походила на кривую ухмылку, неприятную, несмотря на то, что Викториа вряд ли пыталась сделать ее именно такой нарочно. Казалось, что ее лицо попросту не привыкло улыбаться слишком искренне и широко, и выражение дружелюбия было ему так же чуждо, как дешевое пиво придворной винокурне.   Таверна "Розовый пони" - Лагерь археологов   До лагеря, в котором расположились нанятые на исследование руин археологи, троица добралась только к вечеру, хотя ехать было не так уж и далеко, но сборы и знакомство заняли добрую часть дня. Феликс, Дамиан и Вильгельм, выехав за городские стены, свернули на проезд к северу, в противоположную сторону от того, куда направились Альваро, Руфус и Викториа во время своей прогулки. К вечеру стало холоднее, солнце спряталось за облака, и наступили неприятные, липкие, серые сумерки, которые забирались под одежду подобно густому туману и застилали взгляд, делая все очертания предметов какими-то нечеткими и сливающимися с окружением. Пришлось замедлить скорость, и лишь через полчаса перед наемниками начали проступать очертания лагеря. Несколько десятков шатров, в центре между ними находился уже зажженный костер таких размеров, что отблески его пламени достигали "Скорпионов" еще до того, как они подъехали поближе и рассмотрели снующих между шатрами и палатками людей. Как и предупреждал Холт, здесь было битком набито разнообразными наемными клинками — от тех, кто выглядел так, словно вчера вышел из застенков за то, что убил троих товарищей из-за золотой монетки, до тех, кого можно было легко спутать с межевым рыцарем, с лошадью, хорошими доспехами и неизменными длинными усами. Помимо них, то и дело в полумраке, освещенном костром, мелькали робы магических университетов Тевинтера, Орлея и Антивы.   Сами руины вдали, в стороне от лагеря, выглядели совсем не внушительно; особенно в полутьме, они были больше похожи на обычную дырку в земле. Самих построек от лагеря было не различить, а вход выглядел, как гигантская выкопанная некой чудовищной королевой муравьев яма. В предночной толкотне кто-то громко зачитывал пассажи из учебника, написанного, кажется, Руфусом, на тему отличительных черт эльфийских похоронных обрядов и эльфийских же свадебных ритуалов, словно библию. С другой стороны слышался лязг доспехов и оружия, когда некий местный кузнец с мрачным видом пытался выправить погнутый почти на девяносто градусов фальшион, а хозяин сего орудия стоял рядышком и нетерпеливо что-то объяснял. Видимо, о том, как именно он умудрился погнуть фальшион. Где-то еще торговался ферелденец хитроумного вида, предлагая ведерко краски и кисть магу с длинными рыжими волосами и проплешиной на голове, который предлагал в обмен на банку не золото, а какой-то обломок кувшина, видимо, найденный им во время раскопок. Торговец категорически не соглашался.   На троицу новеньких пока никто не обратил особенного внимания. Видно, до тех пор, пока они не приближались слишком близко к руинам, никто и не думал их прогонять. К лагерю археологов то и дело стекались зеваки и любопытствующие, однако любого, кто попытался бы подойти к чернеющей в стороне яме с руинами сразу бы засекли; вокруг ямы на земле, если присмотреться, можно было различить чуть тускнеющие в темноте рунные круги. Простое, но эффективное заклинание оповещения, а то и чего похуже. Вокруг же самой ямы дежурили скучающего вида вояки, принадлежность которых к официальной гвардии ученых или к обычным наемникам определить было затруднительно.

Руссильон   — Искренне надеюсь, что у них все хорошо, — улыбнулся маг. — Просто я больше не часть семьи, если можно так выразиться. Матушка иногда пишет, судя по всему, они все живы и здравствуют, но я больше не имею к ним никакого отношения. Я порвал все связи пару десятков лет назад. Отказался от имени и наследства и ушел торить собственные пути. — он чуть тронул поводья, не давая лошади сбиться с пути. — Да, мой дорогой друг, — протянул целитель, хитро глядя на Альваро. — Когда-то я был юн и горяч, точно так же, как ты сейчас. И ринулся очертя голову навстречу приключениям. Только для меня это была дорога в один конец.   — Твоя семья плохо с тобой обращалась, если ты решил официально отказаться от них и от любых прав наследования? И, раз уж речь зашла об этом, ты, выходит, как и Альваро, из благородной семьи? — поинтересовалась доселе молчавшая Викториа, чувствуя себя несколько странно и не желая перебивать магов. Получалось довольно забавно, все трое из них были магами, и все трое — из тех, кто по каким-то причинам оставил богатую дворянскую жизнь позади, чтобы вместо этого прозябать где-то в провинции, месить сапогами грязь и снег и спать в палатках или трактирах на вшивых матрасах. И хотя никто не знал о том, что сама магесса была из дворянства Минратоса, ирония ситуации, а также их некоторая схожесть, не обошла ее внимание стороной. — Что ж, ты по крайней мере поддерживаешь с ними связь. Это хорошо, что они не держат на тебя зла, — чуть тише добавила Викториа, не зная, что бы подумала ее мать и, богиня упаси, отец, если бы они узнали, где сейчас их старшая дочь и в какой компании, а главное, с какой целью путешествует по Тедасу под чужой личиной. — А как была твоя фамилия до того, как ты отказался от наследства, если, конечно, я могу задать такой бестактный вопрос?

Руссильон   Вы не скучаете по дому? — повернул он голову к Руфусу и Виктории.   Пока антиванец рассказывал, Викториа, казалось, была чем-то отвлечена и просто медленно ехала вперед, то и дело поправляя шапку и убирая выбившиеся из-под нее пряди. Ветра хоть и почти не было, но легкий бриз здесь, особенно вне городских стен, все-таки давал о себе знать. Она вздрогнула и повернула голову в сторону Альваро, в темно-зеленых глазах словно бы стоял туман, как поутру на озере Эгбелет, там, откуда они уехали не так давно и куда возвращаться не слишком хотелось.   — По родным краям — да, очень, — негромко призналась магесса, вспоминая собственный балкон, с которого, учитывая высоту замка, просматривались скалистые обрывистые берега и далекий горизонт, где по вечерам разливалось оранжевое марево заката, отражаясь в причудливом зеркале морской глади. Видел ли Альваро что-то подобное или приукрашивал, она не знала, но тот, сам того не осознавая, задел струну ностальгии, которую Викториа старалась не слишком тревожить даже сама, не говоря уже о других. — А вот по семье не особенно скучаю. Они меня лишь... ограничивали, — добавила Викториа с легкой холодцой в голосе, вспоминая, как ее раздражало то, что она всегда чувствовала себя всего лишь второй, да и то, если была настроена в этот день оптимистично. После встречи с Тенебрием в храме магесса и вовсе осознала, что даже до второго после Верховного Жреца места в Империуме ей так же далеко, как отсюда до Минратоса. — Хотелось бы, конечно, вернуться домой после того, как мы все закончим наши дела в этих краях, однако я не хотела бы возвращаться в том же качестве, что и раньше. Снова быть разменной монетой в игре, которую ведут богатейшие дома Тевинтера. Может, за время наших путешествий я стану другой. Сильнее, умнее... могущественнее. Так, чтобы никто мне больше был не указ. А может, мы вообще не вернемся, — она усмехнулась, будто эта мысль сама по себе ее крайне развеселила, и хитро посмотрела на сопровождающих ее мужчин. — А вы чем планируете заняться после того, как мы все станем богаты и знамениты на весь Тедас?

Руссильон   Что касается непосредственно Вильгельма — на вид деловой, проблем по рабочим вопросам с ним возникнуть не должно. Что-то более детальное узнаем уже, когда вернётся с первого задания.   — Хм, деловой? Скорее, слишком приметный. Посылать такого на разведку — все равно, что нацепить на спину огромную красную мишень, — Викториа покачала головой. — Все это донельзя странно, но я, пожалуй, доверюсь нашему командиру. Может, этот Вильгельм не так прост, как кажется на первый взгляд. Но вообще-то мы хотели отправиться на прогулку, не для того, чтобы говорить о делах, верно? — свернув с дороги, когда та, наконец, достигла городских стен, магесса остановилась, поглядывая по сторонам и будто решая, куда стоит поехать теперь. Стены не впечатляли высотой, и по сравнению с Монтсиммаром, выглядели хлипкими, больше похожими на стены вокруг поместья какого-нибудь альтуса, чем на городские. В небе бежали легкие, перистые облачка, на несколько мгновений закрывая холодное зимнее солнце, а затем так же быстро бегущие дальше, позволяя ярким лучам расчертить на лице Виктории резкие полосы теней. Она поморщилась, наконец решив, что слева, за притулившейся к городским стенам фермы, виднелись яблоневые сады. Не богиня весть что, и до великолепных садов Минратоса им было так же далеко, как сельскому хряку до породистого скакуна, но выбора особенного не было.   Копыта лошади зацокали по мостовой, а затем мягко застучали по покрытой примятым песком и гравием проселочной дороге, ведущей в сторону фермы.

Таверна "Розовый пони" - Руссильон   — Благодарю за совет, однако в этом нет нужды. Погода вполне сносная, — коротко улыбнулся маг, поднимаясь со стула. — Пожалуй, я буду рад присоединиться к прогулке. Текущих дел не имеется, так что я свободен, словно птица в небе. Там ведь еще остались сносные лошади?   — Как пожелаешь, — коротко ответила магесса, и втроем они вышли из трактира. Для Виктории и Альваро наступившие холода была куда менее приемлемы и приятны, чем для привыкшего к такой погоде ученого. Когда за их спиной закрылась дверь трактира, они направились к конюшням, где Викториа взяла свою лошадь, убедившись, что ее еще никто не расседлал. Благодарно кивнув мальчишке-конюшему, она обернулась, держа коня под уздцы, и подождала, пока двое ее сопровождающих в этот день приготовятся к конной прогулке. Магесса и сама не знала, почему вдруг решила, что хочет в этот раз поехать не одна.   В Минратосе она всегда предпочитала одиночество компании так называемых друзей или поклонников. В огромном городе трудно было найти время, чтобы остаться по-настоящему наедине с собой, даже в библиотеке и в собственной комнате она всегда остро чувствовала присутствие других людей — молчаливых имперских гвардейцев, охраняющих дворец, расторопных слуг, членов семьи. Поэтому когда ей удавалось вырваться за городские стены без сопровождения, это было поистине катарсисом. Она могла остаться наедине со своими собственными мыслями и на несколько минут забыть о том, чтобы поддерживать светскую беседу, улыбаться вежливо и фальшиво тем, кто был с нею столь же вежлив и фальшив. Она могла наконец перестать играть эту до зубовного скрежета надоевшую ей роль старшей дочери Верховного Жреца, и остаться той, кем она была на самом деле.   Вскочив в седло с неожиданной легкостью, которой не ожидаешь от той, кто не привык делать самостоятельно хоть что-нибудь, требующее физических усилий, Викториа повернула лошадь в сторону дороги, убегающей змеей от территории таверны в городок. Это был не Монтсиммар и уж точно не Минратос, чтобы ехать верхом до городских стен слишком долго. Медленным шагом она направила скакуна по дороге, дождавшись, пока остальные последуют за ней.   — Что думаете по поводу этого... Вильгельма? Как-то странно, что и Холт, и Адалин сразу решили его взять к нам, — негромко, после недолгой паузы и дождавшись, пока они все отъедут подальше от таверны, задала мучивший ее вопрос Викториа.