Perfect Stranger

Лагерь   Тому, что я говорю тебе, учат не в приключенческих романах. Это знает любая благоразумная знать   Викториа почувствовала волну раздражения. Вот только не хватало, чтобы какой-то антиванский барчук тут поучал ее тому, что надо знать рожденному в высоких кругах. Что ж, ее попытка стать мягче провалилась; однако продолжать спор означало бы рисковать разрушить свою легенду, о чем девушка подумала только сейчас и прикусила язык. Поэтому она просто вздохнула, покачала головой и улыбнулась.   — Пожалуй, об этом стоит подумать. Не то, чтобы у меня вообще нет цели в жизни или я не знаю, что власть сама по себе не дает ничего, кроме опасностей, но боюсь, что о своих целях я говорить не могу. Поэтому останемся каждый при своем мнении. А теперь я отправляюсь спать, поскольку уже довольно поздно. И тебе советую. После ритуала у тебя наверняка слабость и головокружение, завтра утром все должно пройти. Спасибо за беседу и... что остался, — она сделала неопределенный жест рукой, словно указывая на эту жалкую прогалину. Викториа, конечно же, не тешила себя глупыми надеждами на то, что Альваро остался специально, чтобы поговорить с ней. Скорее всего, он действительно просто приходил в себя и переводил дыхание, а Викториа просто оказалась поблизости.   Развернувшись, магесса направилась к своей палатке. Обида и раздражение быстро сменились обычной усталостью и желанием закончить эту миссию как можно скорее. Или хотя бы добраться до города.

Лагерь   — Единственное, чего можно добиться таким — это ненависти. А чтобы получить трепет и почитание, нужно стать не мясником, а благодетелем.   — И кто рассказал тебе подобную глупость? Приключенческие романы? — фыркнула Викториа, впрочем, особой злобы в ее голосе не было. Всего лишь удивление. — Вроде "знание — сила", или о том, что льву нет дела до мнения овец? Все это красиво и благородно звучит, но к реальной жизни отношения имеет мало. Впрочем, не мне тебя переубеждать, так что мы останемся при своем мнении. Одно только скажу... — чуть поколебавшись, добавила магесса. — То, что случилось с Неваррой, было... прекрасным тактическим ходом. Потому что этим Империя убила сразу трех зайцев. Первое, — она загнула палец. — Уничтожила врагов, тех, кто мог помешать драконьей армии быстро покорить Тедас. Второе — создала землю, пригодную только для гнездования драконов. Если бы они пожирали деревенщин и коров, было бы намного хуже. И третье, обеспечила себе мирное присоединение большинства колоний. Видя, что Разикаль может сделать с их армиями, с их страной, они выбрали меньшее зло.  Все сработало так, как и должно было сработать. Страх не стоит недооценивать. Без страха не бывает уважения. Будешь одним лишь благодетелем, и очень скоро твои благие деяния начнут воспринимать, как должное, а власть заберут те, кто знает, как пользоваться всеми доступными оружиями. Страхом в том числе. Ты прав в одном: власть опасна. Но если что-то достается слишком легко, стоит ли это ценить? — она пожала плечами и вздохнула. Ей никогда ничего не доставалось легко, кто бы что ни говорил. Пусть за кусок хлеба драться с другими детьми ей не приходилось, но это не означало, что все доставалось ей на блюдечке.

Лагерь   - Я скорее представила тебя... охотником? Или... как насчет трактирщика? - Адалин улыбнулась, хотя вышло скорее грустно. Но ей хотелось перевести тему и немного разрядить мрачную обстановку. - Будешь слушать посетителей и протирать стаканы. Флиртовать с симпатичными дамами.   — Хм... может быть. Хотя я никогда особенно не умел флиртовать. Дамам придется туго, — он вернул ей улыбку, хотя она почти сразу пропала. — Давай ложиться спать. Завтра рано выезжать. Чем быстрее мы доберемся до Руссильона, тем лучше. К тому же, я и сам уже подустал от сна в палатке и жареной дичи. Никогда не был любителем длительных походов в лес, — он потушил свечи и завернулся в спальник. — Спокойной ночи, Адалин.   Ее он вполне мог представить, если постараться, в будущем, где не будет Разикаль и все вернется на круги своя. Адалин представлялась ему в длинном, простом, но со вкусом пошитом платье, на солнечной площади города, гуляющей под руку с каким-нибудь галантным парнем. Она заслуживала счастья, хотя и не верила в это. Сам же он знал, что будущего для него нет. Холт слишком далеко зашел, чтобы поворачивать назад, даже если будет такая возможность. Он сделал выбор, и теперь нужно было пройти эту дорогу до конца.

Лагерь   — И что же важнее всего в жизни? — спросил чародей.   — Сила, — улыбнулась Викториа. Эта улыбка была неожиданной, но почти искренней. Почти. — Власть. Тот, в чьих она руках, по-настоящему свободен. Ринн наивно полагает, что все тевинтерцы живут, словно в раю, после того, как пришла Разикаль, но это не так. Она отобрала у нас право самим выбирать свой путь, отобрала власть решать, как нам жить. Да, она победила кунари, с которыми мы сражались веками, но что с того? Мы сражались за себя. Это был наш выбор и наша война. Теперь мы сражаемся на ее войне. Такой же расходный материал, как и провинции. Ринн этого не понимает, потому что ей проще верить в сказку о плохом Тевинтере и хорошем Орлее, или Ферелдене, или еще какой глуши. А я... я хочу, чтобы была сильной я. Не Разикаль, не мой отец, не Верховный Жрец или Пророк... а я. Это куда веселее, не находишь? — она вздохнула, вдруг понимая, что скорее всего, Альваро попросту посчитает ее сумасшедшей или глупой. Зря она вообще пыталась что-то сказать. — К чему ограничиваться каким-то ничего не значащим титулом "Сын Огня", если ты можешь добиться куда большего... — проговорила девушка медленно, словно пробуя на вкус каждое сказанное слово. — Покажешь пару фокусов с пламенем — и над тобой будут смеяться. Но сожжешь столицу, вместе со всеми жителями... и перед твоим именем будут трепетать. Разница всего лишь в масштабах.

Лагерь   — Наверное, ты хотел бы вернуть церковь? — рассеянно спросила Адалин. Церковь дала Холту надежное убежище и семью. Если бы у нее было нечто подобное, она хотела бы вернуть все назад. — Забыть то, что ты делал для Сопротивления и продолжить помогать людям, как раньше? Когда все закончится. Если все закончится.   — Прошлое не вернуть. Если Церковь и снова восстанет, то это будет уже совсем другая Церковь, и другие люди, — пожал плечами Холт. — Нет, то время прошло. Нет никакого смысла мечтать о его возвращении. Хотя иногда я думаю, что можно было бы попробовать найти другую цель, когда все это закончится. Стать фермером. Выращивать коз, — в его глазах промелькнул шутливый огонек, и стало ясно, что он на самом деле никогда бы не смог сложить оружие и жить на ферме. Слишком многое произошло, чтобы просто наслаждаться жизнью, как раньше. — А ты... могла бы все забыть? — спросил он негромко. Пусть они и не знали всех деталей того, что им приходилось делать и наблюдать, оба разделяли похожую боль. В этом они могли друг друга понять, хотя бы отдаленно. — Может, это и не нужно. Может, наоборот, нужны те, кто будут помнить. Чтобы это не повторилось потом снова.   — Как видишь, я всё ещё тут, — не поднимаясь с места, ответил чародей и решил вдруг поинтересоваться. — А что проще — подчинить демона или такой ритуал провести? Как у вас вообще демонологов в Тевинтере обучают?   "Проще — не докучать тевинтерке своими расспросами", — пронеслось у нее в голове, и она прикусила язык прежде, чем сказала это вслух. Викториа продолжала отталкивать от себя всех, кто хотя бы пытался сделать вид, что дружелюбен с ней. Это был почти что инстинкт. Пусть видят высокомерную и гордую магессу, которая озабочена исключительно собственным выживанием и благосостоянием, чем кем-то еще. Это было лучше, намного лучше того, что на самом деле она из себя представляла. Но магесса вовремя сдержалась, решив, что может попробовать и по-другому.   — Демона тяжелее, — ответила она после небольшой паузы. — Демон может вырваться, и заклинатель будет первым, кого он захочет уничтожить. А выведение красного лириума угрожает всего лишь убить пациента. Но, как видишь, ты все еще жив и лириума в тебе нет, так что... — она пожала плечами, осторожно поскребя кончиком ногтя по дереву. — Меня учили несколько демонологов. Потом — мой отец. Он был... очень одаренным магом. Сражался в войне, служил в Легионах. Пожалуй, не лучший отец в мире, но он показал мне, что важнее всего в жизни.

Лагерь   — Мне тоже. — Адалин отвернулась, спрятала глаза, которые обожгло слезами. Ее голос звучал как жалкий писк и ничего с ним поделать не получалось. — Не надо об этом. Не хочу. Лучше расскажи... расскажи, почему ты в Сопротивлении. Если можешь.   — Когда-нибудь тебе придется это принять, — отозвался Холт и повернулся к ней, его лицо не выражало никаких особых эмоций. Разве что некоторую усталость, но это и все. — А ты можешь представить меня где-то еще? Я же рассказывал тебе, что рос при Церкви. Видел жизнь до того, как пришла Разикаль. Она не была идеальной, но было не так уж и плохо. А потом... мне было больше особенно некуда пойти. И я хотел защитить других. Тех, кому повезло меньше, чем мне. У меня, по крайней мере, было детство и была моя жизнь, у других не было и этого. У тех, кого убили или кого искалечили ритуалом превращения в раба. У меня был выбор.   Он подбирал слова так, чтобы объяснить Адалин правду, но не стал рассказывать ей все. Ни к чему это было ей знать, да и наверняка его история никак на нее не повлияет. Он знал, что Адалин было все равно, пострадают другие люди или нет, она дала это ясно понять тогда, в разговоре о еретиках. Это были лишь безликие и безымянные потери. Как и для Сопротивления.   — До прихода Разикаль мы старались помогать людям, чем могли. Советом, молитвой, а кто покрепче был, как я, еще и физической помощью. У меня не было почти ничего своего, зато были руки и голова, — усмехнулся Уильям. — Я знаю, что Церковь и тогда была не идеальной, и совершила много ошибок, но то были не наши решения. Мы пытались сделать мир лучше. Для кого могли.   — Спасибо, Виктория, — утерев кровь с руки тряпочкой, негромко сказал он. — Я хотел немного передохнуть. Не каждый день приходится становиться частью экспериментов и таких ритуалов. Я тебе мешаю?   — Нет, не мешаешь. Вряд ли ты хочешь остаться здесь ради моей компании, — сказала Викториа, переводя дыхание и пытаясь унять дрожь в пальцах, которую спрятала в карманах своей робы. Тот взгляд Дамиана все еще болезненно отдавался где-то внутри. Откуда-то он прекрасно знал, как причинить боль именно ей. Это... немного пугало ее. Лучше бы Альваро просто ушел, как поступил бы любой на его месте. Он получил то, что хотел, а остальное было всего лишь попытками поддерживать отношения внутри отряда, нежели действительно интересом. Альтус могла распознавать ложь достаточно легко, привыкла сама лгать, пока жила в Минратосе. Здесь, среди наемников, напыщенные раскланивания друг перед другом и прочие социальные танцы были не особенно в ходу, и ей пришлось подстраиваться.   Но по-другому она никогда не умела, а показывать свое настоящее лицо оказалось прямым билетом на роль парии. Что ее, в принципе, устраивало. Пока остальные делают то, что нужно, и идут к цели, Викториа будет помогать им. Лошадям, потерявшим подкову, прилаживают новую, чтобы смогли работать дальше. Единственным фактором раздражения было то, что какая-то ее часть все-таки хотела стать своей, но получалось плохо. Она даже не знала, зачем, и убеждала себя в том, что это нужно лишь для того, чтобы более эффективно использовать других.

Лагерь   — Я чувствую себя... чистым, — устало произнёс он. — Сейчас, передохну немного.   Викториа отстранилась и встала, отряхивая руки, которые чуть дрожали. Это было не так уж и просто, особенно для нее, которая никогда не интересовалась подобными ритуалами слишком серьезно. Внутри ощущалась какая-то пустота. Но она привыкла не получать никакой награды за те случаи, когда делала нечто сложное и у нее получалось. Это просто принималось, как данность, как ее долг. Реакция была лишь тогда, когда магесса ошибалась или проваливалась в своих бесплодных попытках стать сильнее. Может быть, поэтому она была бы намного более удовлетворена, получив что-то большее, чем ничего не выражающий взгляд от Дамиана. Как будто ее и вовсе не существовало. Как будто она была ничем иным, как еще одним камнем на дороге.   — Пожалуйста, — произнесла она, отвернувшись. Ее губы скривились в гримасе ненависти, но она смогла быстро спрятать ее, перед тем, как позволить Альваро увидеть свое лицо. Спокойное, чуть высокомерное выражение глаз вернулось на место. Туда, где оно и должно было быть. — Тебя наверняка ждут в лагере. Переживают, беспокоятся. Я пока останусь здесь. Приведу мысли и силы в порядок.   Она почувствовала укол зависти и разозлилась на себя за это. С какой стати ей вообще искать чьего-либо одобрения или неодобрения? Она — Деметра Авгур, и все остальные не более, чем пыль под ногами. Или скоро ею станут, это неважно. Она знала, что достойна править империей, и только это было важно. Месть и власть. Две стороны одной медали, два лезвия одного клинка, которым она научится управляться не хуже, чем с магией. Ей не нужен был никто. Ни друзья, ни семья, ни возлюбленный человек, которыми так дорожили те, кто копошился в грязи, вместо того, чтобы устремить свой взгляд в небо. Она не завидовала им.   — Потому я сражалась. Сражаюсь. Отомстить. И... — Адалин запнулась, пытаясь заглянуть внутрь себя, понять, будут ли ложью ее следующие слова. Она не любила рабство, но редко думала о других людях. — Чтобы такого больше не было. Наверное, это более подходящая для агента цель, да?   — Если для тебя она подходящая, то кто я, чтобы это подвергать сомнению?   Похоже, Холт не поверил ей. Он видел ее насквозь, и видел ее ложь. Попытки сказать то, во что она на самом деле не верила. Адалин могла измениться, но вряд ли это бы произошло всего лишь за такой короткий срок. Что было хуже, так это то, что он сам ее подтолкнул в этом направлении. Он лишь надеялся, что в ее жизни произойдет нечто, что заставит ее действительно прочувствовать глубоко в душе то, о чем она говорила.   — Мне жаль, что так получилось с Десмондом, — сказал он вдруг после долгой паузы, все еще глядя на свечи и образок. Его нужно будет сжечь, когда они выйдут из леса. По-хорошему, лучше было бы сжечь сразу, просто на всякий случай. В лесах иногда бывали патрули, а после столкновения с потрошителями гарантировать что-либо было невозможно. Но Холт все еще тянул с этим, сам не зная, почему. — И с твоим напарником, Филлионом. Я видел отчеты. Для тебя это наверняка было больно, потерять сразу двоих друзей. — Он не стал упоминать тот факт, что ей пришлось самой завершить дело и вонзить клинок в сердце своего учителя. Это была не ее рука, направляющая оружие. Приказ Сопротивления о ликвидации был спущен свыше, как и ему много раз до этого. И все-таки он сочувствовал ей.

Лагерь   — То, что я сделала позавчера... — начала Адалин, чтобы прервать затянувшееся молчание. — Я сделала, потому что не хотела чувствовать свою бесполезность. Я думала о своем благе, а не о Сопротивлении. Ты был прав. А я должна стать лучше. Я понимаю, что от меня тоже многое зависит. И я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы миссия закончилась хорошо. Еще раз, прости. Я была неправа.   — Знаю, — Холт наконец зажег все свечи и достал рисунок Адалин, который она подарила ему некоторое время назад. Рисунок, на котором была изображена Пророчица. Осторожно примостив его возле свечей так, чтобы капающий воск не заляпал картину, он сел, подогнув под себя ноги и опустив голову, будто приготовился молиться. Как обычно. — Ты не обязана умолять меня о прощении за свою гордыню. Если бы ты верила в Создателя, я бы посоветовал тебе обратиться к нему или к Пророчице. Но коль скоро ты не веришь, ты можешь просто не повторять ошибок. Для Сопротивления главное — результат. Для меня... — он сделал паузу, размышляя, что его личные цели были несколько отличны. И его методы тоже. — Я не хочу, чтобы люди страдали напрасно, — закончил он, наконец подобрав слова. — Мои люди, чужие, просто случайные свидетели... их боль не пройдет незамеченной, когда придется отвечать за свои поступки.   Он закрыл глаза и его губы зашевелились. Холт читал молитву про себя, не вслух, как раньше. Слов Адалин не слышала, но почему-то знала, что он действительно искренен в своем обращении к давно умершей Андрасте. А может, и не только к ней.   — Я готов, — сказал он, выступая чуть вперёд. Дамиан держался молча и почти что расслабленно.   — Тогда пойдем. Не хочу делать это у всех на виду, мне не нужны еще отвлечения, — сухо сказала Викториа и бросила леденящий взгляд на Дамиана. Он ей не нравился. Но почему-то хотелось, чтобы он был здесь. Увидеть ее успех, возможно, устрашиться тому, что она может сделать с ним. Или снова ее унизить? Этого она бы ожидала больше, чем похвалы.   Отойдя далеко в сторону, где она приметила большой плоский камень, который отлично послужит в качестве стола, девушка попросила Альваро лечь на него и расслабиться. Что было куда более важно, расслабить разум и не сопротивляться воздействию. Маг перед ней представлял исключительно научный интерес. Она прекрасно знала, что друзьями они не станут, поэтому если он умрет, пострадает лишь ее репутация как мага крови. Остальное ее не волновало. Простирая руки над грудью антиванца, она снова мысленно углубилась в изучение потоков бегущей от сердца и к сердцу крови. Пожалуй, горло подойдет. Осторожно, по одной, захватывая магией частицы лириума, она направляла их вверх вместе с небольшим количеством крови. От потери такой малости Альваро не пострадает. Правда, ощущения были не из приятных. К счастью, лириум не успел распространиться слишком сильно, поэтому вскрывать Альваро слишком глубоко не было необходимости. Прошли всего сутки.   Когда она закончила, антиванец почувствовал, как горло сжимается и наполняется кровью. Закашлявшись от внезапного чувства удушья, он понял, что лириума в его крови больше нет. Все, что было, теперь расползлось багровым пятном на его ладони.

Лагерь   — Мы можем поговорить? Пожалуйста, — попросила Адалин. Слова давались ей не легче, чем в беседе с Руфусом. Но в этот раз она собрала все остатки смелости, чтобы не отводить взгляд. — Я хотела извиниться.   — Я тебя прощаю, — отозвался агент, который как раз зажигал свечи, осторожно поднося одну из них, которая уже горела, к фитилям остальных. Оранжевый свет пламени плясал на его спокойном, словно вытесанном из гранита лице. Он не привык держать зла на кого-либо. Обида, раздражение, злость, горечь, все это только мешало работе и мешало двигаться дальше. Он просто делал пометки в уме. Запоминал, заставлял себя прожить момент, а потом делал из него выводы и старался не повторять подобных ошибок в будущем. Это касалось и попытки — бесплодной — найти проклятую табличку на дне шахты, и катастрофа, которой это все обернулось, и болезнь членов отряда. И Адалин. Холт не злился на нее. Он просто понял, что не совсем знал эту девушку. Они несколько раз работали вместе в прошедшие два года, и он знал о ее ситуации, но до сих пор не осознавал, насколько она сломана. А сломанные не могут быть доверенным лицом Сопротивления. Не могут выполнять те задачи, которые должен был выполнять он.   Это казалось смешным и странным. Холт знал, что на самом деле и он этого не заслуживает. Но ему удавалось прятать свой надлом достаточно долго, чтобы самому поверить в то, что его никогда не было.

Лагерь   - Если вы всю дорогу будете рявкать друг на друга, а не заниматься делом, то мы все быстрее придем в могилу или в подвалы Тайников, - устало сказала Адалин Ринн и Виктории.   — Если она будет делать свою работу, и не пытаться вонзить нож в спину, меня это более, чем устраивает. Я сюда пришла не для поиска друзей, смысла собственного существования или ответов на извечные вопросы. Я пришла, чтобы сделать все, чтобы помочь сбросить Разикаль, — отрезала Викториа, проигнорировав выпад Ринн в свою сторону. Пока что тевинтерка ни разу не показала своего желания предать миссию или Сопротивление, так что все эти обвинения были ничем большим, как пустословием. — И я сделаю для этого все, что в моих силах. С командиром, без командира, одна, если потребуется. Это все, что имеет значение.   Повернувшись к Альваро, она кивнула и метнула быстрый взгляд на Дамиана.   — Когда вы оба будете готовы, сообщите, — отойдя в сторонку, девушка прислонилась к дереву и замолчала. Холт, посмотрев на нее долгим, усталым взглядом, обратился к отряду.   — Если вы закончили, у нас все еще есть проблема лириума. Предлагаю приступить к ее решению немедленно.

Лагерь   - И конечно же, только ты знаешь, что именно нужно для миссии, и все твои решения будут правильными?   — Да хоть бы и знаю. По крайней мере, это не я развожу в отряде панику и говорю, что без командира все пропало и я буду саботировать работу остальных, — пожала плечами Викториа. Ринн ей стала нравиться гораздо меньше после этой эскапады, если такое вообще было возможно. — А ты попридержала бы язык, иначе я могу подумать, что ты мне угрожаешь. Тратить свое время на детские разборки не входит в мои планы. Не хочешь или не умеешь работать сама и брать на себя ответственность без вечной оглядки на хозяина, твое дело. Но доверять тебе в таком случае никто не будет.   Обернувшись к Альваро, она пожала плечами.   — Какая разница, кто мне по душе? Если тебе нужен свидетель, то лучше всего это будет другой маг крови. Феликс или Дамиан, не суть важно. Я уверена в своих силах, а потому знаю, что справлюсь и сама. Так что это, скорее, к тебе вопрос, чьи умения, помимо моих, ты считаешь достаточно высокими, чтобы присутствовать на ритуале.

Лагерь   Без какого-либо координирования - каждый будет тянуть одеяло на себя, потому что у него "есть мозги". Но я на такое сумасшествие  не подписывалась. - она развела руками.   — Возможно, "хрень" будет творить кто-то вроде тебя, а мне приказ не нужен, чтобы поступить так, как надо для миссии, — огрызнулась Викториа. — А если среди нас есть те, кто без приказа свыше готов воткнуть нож в спину своему товарищу, то думаю, такие агенты Сопротивлению не нужны изначально. Мы все знали, на что подписались, и что на кону. Личная неприязнь, месть, дружба, что угодно, все это должно быть второстепенно. Кажется, для некоторых из нас это не очевидно. Ну тогда накиньте себе поводок на шею сами, раз так хочется. Я в этом участвовать не собираюсь.   Холт молчал, лишь слушая обсуждения наемников в отряде. Он понимал, что дела среди них обстоят куда хуже, чем он изначально предполагал. Но запрашивать новых агентов уже было поздновато, группы уже были распределены, насколько ему было известно, и перестановки в них только задержат другие ячейки. Им придется работать так, как есть, и надеяться, что в итоге все получится. Еще и проблемы с Адалин... он тяжело вздохнул и потер виски. Выходит, его изначальная оценка способностей девушки стать новым связным была ошибочной. Да и вообще много чего, что он сделал, было ошибочным. Но он не привык терять время на жалость к себе и попытки оправдаться. Просто в будущем надо будет это учесть и действовать иначе.

Лагерь   — Для того и поставили, — ответил маг. — Потому что у банды наемников обязан быть командир, а у нас по факту его и нет. Не поймут-с.   На минуту отвлекшись от разговора с Альваро, голос подала Викториа. Она ответила сухо, почти раздраженно, однако не врала.   — Мы не отряд наемников. Не знаю, как вам, а мне командир не нужен, чтобы указывать, с какой стороны руку резать и как делать свою работу. У меня для этого есть собственные мозги, — отозвалась она и повернулась к Альваро. — Может быть, тогда было бы гораздо логичнее попросить поприсутствовать кого-то из магов крови? Я понимаю, что Руфусу ты доверяешь, но он вряд ли поймет, если что-то пойдет не так с ритуалом.   Она все еще выглядела рассерженной и обиженной, и вряд ли эта рана затянется скоро. Сложив руки на груди, она покосилась в сторону остальных магов крови, не зная, насколько тесными были взаимоотношения Сына Огня с ними. Если дело было только в формальности и умениях, то он согласится на кого угодно, обладающего нужными знаниями. А если дело было все-таки в ней самой и в том, что Альваро ей не доверял... что ж, тогда все будет кристально ясно.

Лагерь   Мне так будет спокойнее и станет легче не сопротивляться при проникновении.   — Вот как? Значит, пусть Руфус тебя и лечит, если ты считаешь, что я тебе враг и собираюсь тебя подчинять. От тевинтерцев другого ждать и не приходится, верно? Как типично, — бросила Викториа, ощущая себя глубоко оскорбленной подобным требованием. Будто она какой-то инструмент, который без наводящей руки способен причинять только зло. Что, в общем-то, было отчасти правдой, но ведь это она лечила Ринн в бою. Причем безо всякой просьбы. Это она призвала демона, который нашел шкатулку, а затем позволила другим забрать ее содержимое. Своими поступками Викториа уже доказала, что ей можно доверять хотя бы как соратнику, если уж не другу. А теперь Альваро говорил ей, что без Руфуса не позволит ей себя лечить.   Обиженная, чувствующая ком в горле, она развернулась и направилась к своей палатке. Больше пытаться работать в команде и показывать, что она профессионал своего дела, магесса не собиралась. Сначала Дамиан ее унизил во время их совместного задания, теперь Альваро, утверждая, что Викториа может совершить ошибку или осознанно причинить ему вред. О, она могла бы. Могла бы подчинить разум Ринн и заставить ее утопиться в озере еще тогда, когда они купались и фрименка решила попытаться ее задеть. Она могла бы дать паукам сожрать Дамиана в пещере. Ей этого хотелось.   Идея влиться в общество "низкорожденных" себя не оправдала.

Лагерь   Но вы – командир для отряда. И именно от ваших решений зависят наши жизни.   — Я не командир, — отозвался Холт, отойдя в сторону и по-прежнему глядя на жарящееся мясо, пусть и издалека. Кто-то ведь должен был за ним присматривать, чтобы не сгорело. — В Сопротивлении нет командиров, легатов, верховных жрецов. Мы... просто люди, которые собрались для того, чтобы сделать то, что необходимо. Считай меня вашим связным. Моя задача — обеспечить вас информацией на достаточном уровне, чтобы вы смогли сами выполнить дело. Все остальное... всего лишь мои личные попытки вам помочь. Пока что они не особенно увенчались успехом. — Он горько усмехнулся. — К тому же, мы вроде как выбрали командира отряда "Скорпионов". Правда, он тоже полез в лириумную шахту чуть ли не самым первым. А Адалин и вовсе пошла вопреки моим словам. Воспитывать вас не является моей задачей, выданной мне начальством Сопротивления. Если кто-то окажется достаточно неопытен, чтобы погибнуть, в Антиве эти потери спишут по обычной статье.   Казалось, что он просто проговаривает то, что должен был сказать, но не то, что хотел. Холт всегда носился со своими агентами, как с писаной торбой, и из-за этого часто страдал он сам. Остальные научились видеть в людях всего лишь инструменты, и не проливать слез в случае их утери или смерти. Но не Холт. Вряд ли он теперь приучит себя к такому отношению.   — Предлагаю позвать с нами Руфуса, — не показывая ни особой задумчивости, ни даже небольшой подозрительности, предложил в ответ Альваро. — Мешать он не будет, и, если что, сможет помочь с остановкой ритуала или другими мерами при непредвиденных обстоятельствах.   Викториа подняла брови, губы ее сжались в тонкую, строгую линию. Она сложила руки на груди и посмотрела на Альваро почти что с вызовом.   — Хочешь сказать, что сама я не справлюсь? Мне не нужен соглядатай. Я смогу сделать это сама.   И снова болезненный, унизительный укол где-то в сердце. Снова воспоминания о строгих учителях, и о том, что она никогда не была достаточно хороша. Ни для кого и ни для чего, кроме своего основного предназначения: быть телом для разведения новых альтусов, несущих в себе сильную кровь. А может, Альваро попросту не доверял ей, как тевинтерке? От Ринн она уже слышала байки о злобе и склонности к предательству. Вполне возможно, что и остальные думали так же, просто были слишком тактичны, чтобы это сказать в лицо.

Лагерь   - Шеф, можно вас на пару слов? Нужно кое-что обсудить.   — Можно, — проведя рукой по покрывшимся пылью и осыпавшимися иголками волосам, Холт повернул голову к Ринн. Он сидел на корточках у костра, осторожно переворачивая жарящееся на вертеле мясо, вроде бы, нага. Этих зверей становилось все меньше, многие из них уходили под землю, опасаясь холодов, к которым не привыкли, а учитывая, что шерстью они покрыты не были, то зима была для них убийственной в самом прямом смысле. Очень скоро останутся лишь кролики и олени, сменившие шубку на зимнюю. Впрочем, и на них можно было продержаться пару дней. Правда, зимой голодные волки представляли намного больше опасности, чем летом, поэтому стоило держать ухо востро, уходя на охоту. — Присаживайся, мясо почти готово.   Он не привык произносить вдохновляющие речи, да и никогда этим не занимался, зная, что каждый в его отряде — или среди тех, с кем приходилось работать раньше — в них попросту не нуждался. Этот этап многие сопротивленцы прошли уже очень давно. Правда, сейчас под его опекой находились совсем молодые люди, которые наверняка пока еще не слишком понимали, где они оказались и зачем. Даже те, кто уже работал с Сопротивлением, вроде Феликса, Альваро и Адалин, кажется, по-прежнему считали, что находятся в самом обычном наемничьем отряде. Так думал Холт, анализируя их поведение и действия. И это было плохо. Вот только обучать их с нуля во время миссии Холт не планировал. Это займет слишком долгое время и отнимет слишком много ресурсов. Похоже, начальство все-таки с ними просчиталось.

Первый день путешествия. Лечение Альваро   Ивовая роща осталась позади, превратившись в самый обычный зимний лес. До Руссильона было несколько дней пути, и Холт решил не задерживаться, отправляясь в дорогу прямо с утра. Снег уже не шел, день выдался довольно солнечным, хоть и холодным. Подтаявший снег превратился в воду, и земля противно хлюпала под ногами и копытами лошадей, задерживая их еще больше, чем прежде. Поэтому, когда отряд остановился на следующий привал, все чувствовали себя разбитыми и уставшими, однако задерживаться в лесу никому не хотелось. Виктории, к примеру, хотелось поскорее добраться до города, где она ощущала бы себя не настолько не в своей тарелке. За один день красный лириум не особенно сильно повлияет на умы заразившихся, но и терять время, ожидая, пока проявятся более серьезные симптомы, тоже было нельзя. Лишь невнятный шепот, головная боль и общая усталость пока что давали знать, что заражение само по себе не пройдет, и обещало безумие где-то на краю сознания, которое поджидало своего часа.   Остановившись в сумерках и решив сделать привал, дабы дать лошадям и людям отдохнуть, а заодно не рисковать переломать ноги в ночном лесу без дорог и троп, Холт бросил внимательный взгляд на тех, кто нес в себе лириумное проклятие. Бледные, осунувшиеся, они походили просто на уставших людей, проведших слишком много времени без нормального отдыха, но ему было известно, что дело не только в этом. Вздохнув, он подозвал Викторию и спросил, готова ли она приступать к лечению. Та лишь пожала плечами и сообщила, что может попробовать еще раз. За день она нашла подходящее, как ей казалось, решение по выводу лириума из крови так, чтобы при этом цель не потеряла еще и жизнь. Теории, которые она слышала и о которых читала в Минратосе, были сложными даже для мага крови, посвятившего большую часть своего обучения именно этой школе, но она не собиралась отступать только потому, что магия была не из простых. Так ее приучили с детства. Всегда был горизонт, к которому стоило стремиться. Для нее — особенно, ибо в тени своих родителей она постоянно оставалась лишь одной из многих.   Направившись к палатке Альваро, она негромко прочистила горло и сказала:   — Сын Огня? Я хочу попробовать другой способ излечения. Если ты готов, то лучше сделать это в стороне от чужих глаз. Не хочу, чтобы у меня за плечом стояли и отвлекали. Процесс довольно деликатный.   Уильям Холт же занялся готовкой ужина. Он в последнее время был не особенно разговорчивым, после неудачной вылазки в яму вартеррала его стали посещать мысли, что возможно, он и сам начал терять хватку. Все-таки ему уже было за сорок, и возраст мог давать о себе знать. А может, дело было и вовсе не в этом, а в том, что он начал позволять личным эмоциям и чувствам просачиваться в его работу. Прежде удавалось разделять их довольно эффективно, но сколько лет может выдержать человек, подавляя и загоняя свои чувства под замок? Он знал, чем это могло кончиться. Он видел это своими глазами. И понимал, что в конце концов ему придется сдать свой пост и уйти из Сопротивления.

Лагерь в лесу   - Не знаю Бастьен, просто  тут за недели происходит больше, чем за месяц, а за день больше, чем за неделю. Хочется иногда просто помечтать о покое и безопасности и городском уюте, но я знаю, что как- то только закончиться это, то после пары месяцев сидения в кабинете, мне захочется записаться в какое- нибудь жутко опасное приключение или экспедицию.   — Может быть... кто знает, вдруг все кончится быстрее, чем мы думаем? Тогда приезжай в гости, — хлопнув друга по плечу, Бастьен широко зевнул, прикрывая рот ладонью. — Не знаю, как ты еще держишься на ногах, а меня буквально отключает. Все-таки не спать по два дня подряд — гораздо приятнее, когда ночи заняты кутежом или интересной книгой, не так ли? А вот сражения с вартерралами и провалы в ямы в земле уж точно не входили в мои представления о бессонной ночи.   — Я пойду, — сказала Мишель, поднимаясь с упавшего дерева и направляясь к палатке Ринн, в которой та уже, похоже, заснула. Стараясь не разбудить девушку, она пробралась внутрь и вжалась в угол, завернувшись в теплое одеяло.   Викториа же в это время сонно потирала глаза, оглядываясь в поисках кого-нибудь не занятого разговором. Пока что в лагере она видела только Феликса, но тот, как обычно, крутился вокруг спасенного еретика. Похоже, что они подружились, причем намного сильнее, чем Феликс с кем-то из отряда. Усмехнувшись, магесса вспомнила, как андерец подарил ей цветы. Как и ожидалось, никакого смысла этот жест не нес, обычная вежливость и попытка казаться дружелюбнее, чем есть. Быть такой Викториа не собиралась, несмотря на то, о чем говорил Дамиан.

Лагерь в лесу   - Я знаю, что в деревне нужен целитель и тот кто может учить детей. а так же еще много чего еще.  Но честно говоря в этом я типичный горожанин.  Не знаю Гаспар, что я хочу, может уже покоя и размеренного жизни ученого .  А  не убивать ваттералов или заниматься прочими опасными штуками.   — Да? — рассмеялся Гаспар. — Ты говоришь, прямо как мой старый учитель. А мне вот, наоборот, хочется приключений, экспедиций, исследований, открытий... а, как видишь, будут вынужден прятаться в какой-то глуши и учить детей с даром магии. Может, лечить коров и благословлять посевы. Не о такой жизни я мечтал, пока учился в Академии. Но каждому свое, наверное. Надеюсь, все в конце концов закончится и я смогу выбраться из глухой деревни и попутешествовать по миру.   — А я вернусь домой, — сказала Мишель. — Надеюсь, что когда-нибудь вернусь домой и забуду все это, как страшный сон. Хочу вернуться к прежней жизни, в которой не было никакого побега, тюрьмы... — она запнулась. Вспоминать о поместье было все еще больно, почти физически больно. И это не пройдет. Если только не пройдут годы.

Лагерь в лесу   - Думаете сумеете прижиться у крестьян, во время зимы?   — Попробуем. Услуги мага там наверняка пригодятся, — кивнул Бастьен, который уже принял решение. Пусть и не самое лучшее, пусть и то, что дается с трудом, но в конце концов правильное. — А Мишель неплохо поет, могла бы развлекать народ.   — Я могу научиться шить, — тихо добавила девушка, нервно перебирая волосы пальцами. — Меня немного учила матушка в Монтсиммаре, правда, получалось плохо, но я научусь.   — В общем и целом, занятие найдется. Не все же в деревнях только и делают, что пашут с утра до вечера, — закончил маг и посмотрел на Феликса. — Мне жаль, что придется уходить, но так будет лучше для всех. И для вас тоже, ведь вы не хотите, чтобы за вами был хвост тех, кто ищет сбежавших еретиков.

Лагерь в лесу   - Пойдем спать или ты  о чем - то хотел поговорить?  - спросил он Гаспара, который вместе с Мишель  занимались своими делами, в стороне от основной компании.   —А?.. Да нет, не особенно, — обернулся к нему орлесианец, который как раз доедал на ужин что-то, похожее на кусок жареного мяса, который наверняка попросил у кого-то из отряда. Сам он был городским ребенком и охотиться и выживать в лесу совершенно не умел, как и Мишель, впрочем. — Мы просто обсуждали, что лучше нам соскочить до Руссильона. Если там полно имперцев, а сообщение о нашем побеге достигло городских властей, то лучше не светиться. Думаем, в какой деревне остановиться, — он обернулся к девушке и та тихонько ответила:   — Есть там какая-то совсем глухая, называется то ли Совиное Перо, то ли Орлиное Гнездо... раньше там много кто жил, но со временем оттуда уехали почти все. Как раз место хорошее, чтобы спрятаться. А когда все уляжется... может, я напишу своему отцу, — она вздохнула и печально посмотрела куда-то в сторону. Несмотря на все, Мишель скучала по своей семье, скучала по своему городу, и надеялась когда-нибудь вернуться.

Лагерь в лесу   Холт выслушал предложение Руфуса и согласно кивнул. У тантервальца, как и всегда, было много полезных идей, отправка символа с ключа в другие ячейки Сопротивления являлась одной из них. Правда, пока они не доберутся до ближайшего населенного пункта, сделать это будет невозможно, а потому агент решил отправиться спать. Прошлой ночью им всем поспать не удалось, поэтому сейчас он просто валился с ног от усталости. Даже молитва получилась короткой и какой-то скомканной, перед тем, как он задул свечи и завернулся в спальный мешок. Голова попросту отключилась, как только коснулась земли. Он провалился в глубокий и долгий сон.   А вот Виктории не спалось. Она ворочалась в своей палатке, как всегда, одна, и слышала приглушенные голоса, доносящиеся снаружи, где у костра еще кто-то из отряда сидел и тихонько переговаривался. Вздохнув, она открыла глаза и уставилась в покатый потолок, в полутьме различая лишь смутные силуэты и линии. Если товарищи по отряду начнут постепенно сходить с ума, пострадает в первую очередь она сама. Та же Ринн наверняка захочет убить ее первой, благо лириум стократно усилит ее ненависть ко всем тевинтерцам, а в отряде магесса была такая одна. Альваро начнет воображать себя не просто носящим прозвище "Сын огня", а по-настоящему таким, и разожжет пожар в лагере, пока все спят. Об остальных и говорить нечего, у каждого были свои демоны, которые станут пищей для отравленного безумия, компостом, на котором произрастут стремления к причинению боли и страданий. Красный лириум всегда приводил к крови и смерти. Порой в таких причудливых и гротескных формах, которые Викториа не представляла себе даже в лучшие свои времена.   Она вздохнула, поняв, что не заснет, пока не отвлечется от подобных мыслей, и вылезла из палатки, оглядевшись в поисках кого-нибудь, у кого можно было бы попросить книгу. Чтение перед сном всегда успокаивало ее.

Лагерь в лесу   — Можно и меня первым, — наливая себе кружку, сказал он. Конечно, он мог бы спокойно перетерпеть, пока не излечатся остальные, но тогда всё рискует превратиться в сплошную передачу очереди по кругу.   Викториа издала долгий и тяжелый вздох. Вот только игры в героев, распространяющейся по отряду, словно ветрянка, ей сейчас не хватало. Однако она слишком устала, чтобы спорить еще и с Эльсой. Кивнув, она подошла к Альваро и попросила его прилечь на расстеленный на земле спальный мешок, а затем села, опершись о колени, сбоку от него.   — Теперь расслабься и закрой глаза. И, ради всех богов, не пытайся противиться магии крови, я и так не совсем знаю, что делаю, — предупредила его тевинтерка, протянув руки ладонями вниз над грудью Альваро и сосредоточившись. Она потянулась разумом к его телу, к венам, к артериям, к бьющемуся и качающему кровь сердцу, замечая вспышки, похожие на крошечные точки, медленно плывущие по его жилам. Красный лириум уже проник в кровь, а это означало, что скоро он начнет действовать куда более серьезно, чем просто будет вызывать усталость и головную боль. Однако вывести все частицы безопасным способом будет очень сложно. После нескольких минут исследования и осторожных попыток вытянуть лириум из крови, магесса наконец сдалась.   — Если я буду действовать так, как легче всего, то ты останешься без крови, — сообщила она. — Мне нужно подумать, найти другое решение. Но я слишком устала сегодня. Пожалуй, пойду в свою палатку и посплю, — поднявшись и отряхнув робу от снега, она развернулась и медленно побрела к своей палатке. Холт лишь проводил ее взглядом серьезных голубых глаз.

Лагерь в лесу   — Так что эксперимент будет с подстраховкой, если опасаешься. И я не думаю, что стал бы подвергать риску жизнь и здоровье наших товарищей. Я видел, как ты справляешься с магией, как осваиваешь новые заклинания. У тебя талант, Викториа. Природный талант. Я верю, что ты справишься. Да, ритуал сложный, и может не выйти все за раз вывести с первого раза, но опасения за жизнь или здоровье здесь ни к чему.   Вздохнув и потерев виски, Викториа почувствовала укол головной боли. Ну почему ему обязательно быть настолько упрямым в своей уверенности, что Руфус каким-то образом менее ценен для отряда, чем Адалин, Эльса или Ринн? Его ведь назначили командиром, а это уже было некое признание заслуг и полезности. А уж о том, что его никто не ждет и никому он не нужен, и вовсе говорить не хотелось. Но как переубедить его в этом, она не знала.   — Хорошо. В таком случае моим подопытным кроликом будет Эльса, — сказала магесса, повернувшись к ферелденке, которая только что поделилась с нею теплой одеждой. — Но если ты, Руфус, вдруг обезумеешь, мне придется подчинить твой разум с помощью магии крови, чтобы не причинить тебе вреда. Надеюсь, ты это понимаешь? — она не сказала, что Дамиан и Феликс тоже смогли бы попытаться, но почему-то Викториа чувствовала свою личную ответственность за то, что сейчас отступит.

Лагерь в лесу   — Вот, так-то лучше, — улыбнулся ей маг. — Добавлю имбирь, он хорошо согревает. Или ты не любишь имбирь?   — Вообще-то... люблю, — негромко отозвалась девушка, наблюдая, как Руфус начинает заваривать чай над огнем. — И корицу, — зачем-то сообщила магесса, не слишком уютно ощущая себя в окружении остальных, но уходить пока что ей не хотелось. В сторонке о чем-то тихо переговаривались Дамиан и Адалин, вернувшаяся со своей прогулки. — Я имею в виду, она неплохо сочетается с антиванским кофе, — через секунду сказала Викториа, будто оправдываясь за свою любовь к специям тем, что это модно и дорого в Тевинтере. Но на самом деле неуютно было потому, что кто-то ухитрился спросить ее, что она любит.   Это выглядело личным, а личного магесса старалась избегать. Личное приводило к привязанностям, которые в итоге оборачивались потерей и болью. Отогнав мысли о Тенебрии, тевинтерка закуталась поплотнее в плащ.   — И все-таки я прошу тебя позволить мне помочь, — через некоторое время снова прозвучал ее голос, а взгляд подведенных зеленых глаз метнулся к магу, колдующему над чаем. — Я сразу скажу, никогда прежде этого не делала, так что это в каком-то смысле эксперимент. Все может в любой момент пойти не так, а мне нужно попробовать, чтобы понять, как работать дальше. — Викториа вспомнила, как Руфус предложил себя в качестве подопытного кролика доктору Моро. Возможно, намекнув на схожесть ситуаций, ей удастся изменить его мнение.