- Вы... вы же заберете у меня отсюда? - спрашивает девочка, испуганно пялясь на труп. - У меня кроме мамы никого не б-бы...
Джеймс слышал ее голос будто из-за каменной стены; он пробивался подобно лучу солнца сквозь свинцовые тучи осеннего вечера в Чикаго. Боль постепенно отступала, из острой и похожей на удар ножом она превращалась в тупую, ноющую, вызывающую слабость и тошноту. Зажав рукой все еще кровоточащую рану в боку и игнорируя чуть менее глубокую, но все так же обжигающую рану в плече, мужчина медленно поднялся, опираясь рукой о колонну, и окинул взглядом помещение. Никакого трона, никакого ангела с крыльями.
Пыльная полупустая квартира, часть мебели накрыта полиэтиленовой пленкой, будто помещение ждало новых жильцов. На столе, прямо поверх пленки, стоит пепельница с трещиной по краю и старыми бычками от сигарет. Правда, одна из них, кажется, затушена на половине. Джеймс медленно, сильно прихрамывая на раненую сторону, подошел к пепельнице, без единого признака отвращения выудил оттуда недокуренную сигарету, щелкнул зажигалкой и прикурил. Кажется, на фильтре осталась розовая помада от предыдущей владелицы.
Слишком много навалилось, чтобы осознать это прямо сейчас. Гловер был уверен в том, что видел; а видел он чудовищного ангела, пытающегося его убить. Смотреть на тело в черном худи не хотелось. Голова парня разлетелась, как дыня, которую кто-то случайно уронил на кафельный пол в супермаркете. Он убил человека. Снова. Усталость и отчаяние почти полностью поглотили разум Джеймса, но упрямая мысль все еще билась в нем подобно вытащенной на берег рыбине.
Он знал, что видел. Это не было человеком. Это была тварь из кошмарного сна, пришедшая по его душу, и теперь она мертва, мертвее не бывает. А Джеймс — жив.
Тогда почему к горлу опять подкатывает сухой комок отвращения и вины?..
— Как тебя зовут? — хрипло и негромко поинтересовался он, вдыхая гадкий дым из сигареты с ментоловым фильтром. Голос прозвучал неожиданно громко в пустой квартире. Дома была коробка с бинтами, антибиотиками и средствами первой помощи, которыми неплохо было бы воспользоваться, пока он не потерял слишком много крови или пока рана не загноилась, но долг все-таки победил эгоистичное желание просто сбежать и бросить девчонку здесь одну. Повернув голову, мужчина взглянул на девочку повнимательнее. Тогда, у магазина, он особо не всматривался в нее, как и в ее мать, больше внимания уделяя врагу, что заманивал Гловера в свои сети. Если ребенок действительно не имел больше никаких родственников или друзей родителей, то Гловер мог бы временно позволить ей перекантоваться в своей квартире. Идти в таком виде к копам или в опеку сразу навело бы на него лишние подозрения, а их Джеймсу хотелось меньше всего. Особенно учитывая предыдущие приводы, от которых и так с трудом удалось отделаться.
А еще надо было позвонить Ребекке. Рассказать, что убил... человека? Что окончательно спятил и теперь видит монстров там, где другой, нормальный увидел бы обычных людей? О, док это оценит. Даже посмеется, наверное, а потом запихнет его на пожизненное лечение шизофрении в психушку. Или будет ставить на нем свои опыты, как на морской свинке. Но услышать ее голос... это уже бы помогло. Но завтра. Сегодня у него есть дела поважнее. Например, не сдохнуть тут, как псине бездомной, и позаботиться о том, чтобы девчонка не попала в очередную беду.